Эмилия Остен

Приметы любви

Пролог

– Потерпите, сэр, еще немного, скоро мы доберемся до доктора Хэрри, он умеет творить чудеса. – Молодой человек повторял эти слова уже больше часа, с разными вариациями, вспоминая то самого полкового врача, то его ассистента, талантливого и перспективного, но, какие бы эпитеты он ни подбирал, не оставалось сомнений, что полковник Сэмюэль Беккет ему не верит. Этого проницательного вояку и истинного джентльмена обмануть было практически невозможно. Хоть он сам и не видел раны, предательски нанесенной в спину, но по глазам своего спасителя все прекрасно понимал.

– Бросьте мое тело где-нибудь по дороге, Роберт, – процедил полковник сквозь стиснутые от боли зубы. – И поспешите к гарнизону, вполне возможно, что именно ваша помощь понадобится сегодня ночью.

– Но сэр Дэниэл и сэр Оливер… – Роберт Вуд перехватил полковника поудобнее, стараясь не тревожить его спины, бережно поправил намокший от крови плащ и ускорил шаг. Надо поспешить. Лезвие из раны он не решился вытащить, помня краткую медицинскую лекцию, прослушанную еще в начале службы. Оставить Беккета одного дожидаться помощи под кустом – об этом не могло быть и речи. Покинуть друга, а Роберт давно уже считал человека, у которого находился в подчинении, настоящим другом, почти вторым отцом, – все равно что бросить его беспомощным перед восставшими негодяями.

Полковник славился своей способностью быстро принимать решения, за что и был вознагражден – орденами от королевы, уважением офицеров и восторгом простых солдат. Настаивать на том, чтобы Роберт покинул его, полковник Беккет и не собирался. Напротив, он согласился, что им обоим надо вернуться в гарнизон, чтобы «передать кое-кому кое-какие распоряжения».

Но по мере приближения к крепости Беккет все больше хмурился, наблюдая за местностью.

Быстрые серые тени, периодические шорохи и временами доносящийся запах горячего металла и масла подтверждали его худшие опасения.

– Видите, Роберт, нас они не трогают, чтобы не отвлекаться от главной цели. Если вы оставите меня сейчас, то можете попытаться проникнуть обратно незамеченным, я передам вместе с вами некие указания…

– Но, сэр! – Роберт не мог стряхнуть прилипшую ко лбу кудрявую черную прядь, поэтому просто по-лошадиному мотнул головой. – Не думаете ли вы, что я смогу перехитрить людей, знающих местность как свои пять пальцев и видящих в темноте лучше тигра? Мы вернемся вместе, и если предатели осмелятся напасть на нас, то встретим их лицом к лицу… и… прорвемся.

– Да, так будет лучше, – согласился Беккет, погружаясь в свои мысли. – Вряд ли Дэниэл доберется до гарнизона живым. Одна надежда на Оливера, но он так…

– Сэр Оливер остался на посту, он в безопасности за толстыми стенами, – уверенно сказал Роберт. Если уж что он и зауважал с самого первого дня в Индии, так это строжайшую дисциплину. Полковник Беккет, тайно направившийся на совещание к командованию в соседнее расположение, мог быть спокойным: его гарнизон в надежных руках проверенного человека.

– …так же легко может оказаться окруженным заговорщиками, как и я.

– В крепости? Они не решатся нападать! – воскликнул Роберт.

– Еще вчера я бы сказал, что они вообще побоятся нападать на командира, на подданного Британской короны, что своим авторитетом и даром убеждения я сумею удержать их в подобающих рамках, – поморщился полковник.

– Бандиты, – тихо произнес Роберт.

– О нет, мой друг, – вздохнул Беккет. – Если бы это были бандиты, я бы мог с чистой совестью остаться лежать в той грязной луже, лишь с легким недоумением досадуя на случившееся. Но все происходящее гораздо сложнее, это будет продолжаться и дальше. И что же ждет моих девочек?.. – после паузы тихо спросил он.

– Не беспокойтесь, – твердо ответил Роберт. – О них найдется кому позаботиться.

Неспокойная ночь подходила к концу, когда двое англичан подобрались к спасительным стенам крепости и были приняты своими людьми. Полковника отнесли в лазарет, а Роберт Вуд, исполняя приказ, поспешил на поиски лейтенанта Оливера, с тем чтобы немедленно направить его к Беккету за последними наставлениями.

Шагая по все еще спящему городку, Роберт, сцепив зубы, убеждал себя, что доктор Хэрри действительно способен творить чудеса, он обязательно поможет раненому, и Роберт еще не раз будет наслаждаться долгими беседами, сдобренными добродушным юморком и бесценными жизненными наблюдениями старшего друга.

Три года назад полковник Сэмюэль Беккет оказался единственным, кто принял новоприбывшего Роберта Вуда всерьез. Полковник не сделал скидки ни на молодость офицера, ни на его неопытность (пара месяцев службы в Сингапурском полку не в счет), ни на изнеженный мягкой и неторопливой жизнью организм. «Можете считать, что вернулись домой, юноша, – сказал он, просматривая документы, – поскорее вспоминайте, долго привыкать вам не придется». Роберт, втайне побаивающийся насмешек, которые неминуемо должны были возникнуть после прочтения так называемого рекомендательного письма, сочиненного братцем Вуда, Джорджем, и пересланного сюда с первого места службы молодого офицера «добрым» командиром, воспринял теплый и уверенный тон Беккета с огромной благодарностью. Тот ни единым словом не попрекнул его разгульной лондонской жизнью, не пообещал «выбить из головы дурь», не пригрозил карательными мерами за лень или непослушание. «Вспоминайте», – только и сказал он. Роберт последовал его совету: с головой окунулся в жаркую и душную индийскую жизнь, доставая из глубин памяти сохранившиеся с детства навыки. Через месяц ему уже казалось, что он и не покидал эту местность с почти невыносимыми для простого англичанина условиями.

Роберт провел здесь все детство и юность, здесь потеряла здоровье и в конечном счете жизнь его несчастная мать, здесь он задыхался от тесноты и скуки в маленьких комнатках, щедро отведенных семейству Вудов, и именно здесь были места, в которые он никогда не хотел бы вернуться, а напротив, всеми силами старался забыть и загнать в самые глубины редких кошмаров. Если бы в любом пабе Лондона Роберта попросили рассказать об Индии, он бы наплел о золотых горах, подвигах, приключениях, о солнце, диковинных зверях и сказочных факирах, сдобрил бы рассказ сальными шуточками о тамошних танцовщицах и намеками на обманчивую недоступность некоей высокопоставленной особы, но о настоящих особенностях индийского быта не проронил бы ни слова.

Ему быстро пришлось воскресить в памяти вкус отвратительной еды, перезревших фруктов и непригодной к питью воды, а также забыть о комфорте, белых простынях, охоте, балах и неге по утрам. Солнце быстро иссушило кожу, покрыв ее мелкими морщинками, черные волосы потеряли блеск, ногти потускнели и пожелтели, и Роберт, приступая с утра к умыванию, каждый раз опасался увидеть в зеркале вместо двух рядов белоснежных зубов черные пеньки. Но пока ему еще удавалось сохранить внешность, способную обольстить на балах красавиц в пышных нарядах.

Хотя красавицы тоже ушли в прошлое, сохранившись лишь в снах и мечтах. Военная жизнь захлестнула его с головой: тренировки, патруль, караул, несколько парадных выездов с демонстрацией армейской мощи – все это стало обыденностью, как и постоянная настороженность, обдумывание происходящего и попытки предугадать завтрашний день.

Роберту порой казалось, что он и в самом деле вернулся домой, но в другую комнату. Из той, где он жил в детстве, были видны мухи, грязь и всеобщая тоска, а также много ленивых и нечистоплотных людей. Из «окон» нынешнего своего жилья он наблюдал умных и коварных врагов, всеобщую напряженность, ежедневный труд до упаду и рутину дел, нуждающихся в его участии.

Теперь Роберт научился ценить каждую свободную минуту, а особенно ту, что можно бы было провести с книгой или в обществе отличных собеседников. Рядом с полковником Беккетом он впервые в жизни понял, сколь многому еще предстоит учиться, как много выводов можно сделать из одних и тех же событий и фактов и насколько же он сам еще молод и неопытен. Самое странное было в том, что раньше Роберт об этом не задумывался. И отец, и старший брат казались ему редкостными простофилями, ограниченными своими маленькими мирками. В пятнадцать лет он знал о жизни все, в двадцать получил этому знанию подтверждение, в двадцать три усомнился в нем, а в двадцать шесть уже смеялся над собственной наивностью.

И даже теперь, научившись самостоятельно принимать решения, от которых зависела жизнь других людей, выстояв в нескольких местных боях и окончательно свыкнувшись с военным бытом, Роберт по-прежнему рассчитывал на так необходимые ему подсказки полковника Беккета.

За лейтенанта Оливера Вуд тоже тревожился, потому что в случае гибели Беккета командование крепостью должен принять этот офицер или отсутствующий по неизвестной Роберту причине лейтенант Дэниэл, старый прожженный вояка. Сможет ли относительно молодой Оливер справиться с ситуацией, Роберт не знал, но собирался предложить свою помощь. Больше надеяться было не на кого: остальные офицеры либо обладали недостаточно твердым характером, либо уже не вызывали доверия.

Пробегая мимо дома полковника Беккета, Роберт решил заглянуть туда на минуту. У полковника было две дочери, где же они? Кажется, девочки покинули гарнизон, но почему бы не убедиться в этом лично.

Он постучал безо всякой надежды и услышал легкие шаги.

– Мистер Вуд? – удивленно спросила его миниатюрная девушка в цветастом платьице.

Роберт тщетно пытался вспомнить, когда он видел дочерей полковника в прошлый раз. Полгода назад? Или раньше? Это были симпатичные девочки, глазастые и испуганные, взъерошенные, как два котенка, только что выбравшиеся из-под кровати, где они тщетно пытались размотать клубок.

Девушка, открывшая дверь, выглядела немного старше той, что осталась в воспоминаниях Роберта, выдавали ее лишь те же самые глаза ненаигравшегося котенка. Кто это? Патриция? Элизабет?

– Почему вы молчите? Что за странный вид? Вы в крови?

Девушка ахнула, и Роберт наконец сообразил: это старшая, Лиззи. Младшая – рыженькая и более смелая, а ее сестра – пугливая и чувствительная.

– У меня плохие новости, мисс Элизабет, – произнес Роберт, кляня себя за то, что не подготовил успокаивающие слова заранее. – Ваш отец… он в лазарете.

Лиззи охнула и схватилась за дверную ручку.

– Он жив?

– Пока да.

Девушка попыталась проскользнуть мимо него, но Роберт, не задумываясь, преградил ей дорогу.

– Подождите, я не могу пустить вас одну. Где мисс Патриция?

– Она в Дели у наших друзей, отойдите.

Роберт не шелохнулся.

– Мисс Элизабет, – постарался он сказать как можно мягче, – на улицах неспокойно, надвигается что-то нехорошее. Я не могу проводить вас, так как выполняю приказ полковника – мне нужно найти лейтенанта Оливера.

– Я предчувствовала беду, – прошептала девушка. – Я знала: что-то будет, потому и не поехала с сестрой… Пропустите же меня и отправляйтесь дальше.

Роберт вышел вместе с ней и уже почти собрался нарушить приказ, как увидел надежного солдата из своего полка. Велев парню проводить девочку до лазарета, Вуд немного успокоился и поспешил к лейтенанту Оливеру.

Там его ожидала чудовищная картина: исколотое тело молодого офицера лежало на пороге дома лицом вниз, все удары были нанесены в спину.

Осознав, что оказать должное уважение погибшему товарищу невозможно, Роберт бросился к лейтенанту Дэниэлу в последней надежде застать хоть его. И здесь Вуда ожидала удача: лейтенант только что вернулся и почему-то крадучись передвигался по своим комнатам. Роберт ворвался к нему, чуть не вынеся плечом хлипкую дверь, увидел слегка согбенную щуплую фигурку и облегченно выдохнул:

– Вы живы.

Лейтенант Дэниэл бросил на молодого человека лишь один быстрый взгляд и уточнил:

– Полковник Беккет и лейтенант Оливер?

– Полковник при смерти, лейтенант предательски убит.

В соседней комнате раздался испуганный вскрик и стук, словно упал тяжелый предмет.

– Да, любопытно, – лейтенант Дэниэл вытянул губы трубочкой и скривился, – доживет ли кто-нибудь из нас до утра.

Он порывисто развернулся и проследовал в ту комнатенку, что по большим праздникам гордо именовалась гостиной.

– Поднимайтесь, юная леди. Наше путешествие на сегодня еще не закончилось.

В цветном ворохе одежды, лежащем на полу, Роберт с ужасом узнал бесчувственную Патрицию Беккет.

Лейтенант вытащил из кармана замусоленный платок, деловито вылил на него напиток из своей походной фляги и протер лицо девушки.

– Поднимайтесь же, попробуем застать вашего отца в живых.

Роберт подал руку рыдающей бедняжке и попытался доложить лейтенанту об обстановке в гарнизоне, но тот прервал юношу:

– Я это уже слышал от полковника в его самых мрачных предположениях. Все происходит так, как он и предсказал. Я успел увезти мисс Беккет из пылающего Дели, который еще вчера был спокойным городом. Теперь вижу, что и здесь пора спасать беззащитных жителей…

– Мой отец, – всхлипнула Пэт.

– Крепитесь, девочка, – проскрипел Дэниэл, – нам нельзя останавливаться ни на миг.

Они двигались очень быстро, у дверей лазарета увидели доктора Хэрри со снятой белой шапочкой, и горечь утраты успела настигнуть их раньше, чем прозвучал короткий вопрос о состоянии полковника.

Следом за доктором из дверей выскочила заплаканная Лиззи и, бросившись сестре на шею, горько зарыдала в полный голос.

– Постарайтесь спрятаться с девочками куда-нибудь в укромное место, доктор, у вас ведь наверняка найдется такое, – тихо сказал лейтенант Дэниэл, – и не высовывайтесь до утра. Идемте, Роберт, зададим жару трусливым негодяям.

Чтобы выжить в ту ночь, Роберту пришлось приложить немало сил и потратить всю свою везучесть. Верные Британской короне солдаты под руководством лейтенанта Дэниэла подавили мятеж в стенах крепости, потеряв при этом немало людей. Ни о каких баталиях, место под которые отводится в летописях, не было и речи. Стычки, или, как выразился лейтенант Дэниэл, «гнусная резня», причем резать восставших приходилось безжалостно, как заклятых врагов, позабыв о том, что еще позавчера они маршировали под флагом королевы.

Мятеж удалось подавить, гарнизон был залит кровью, но пуст, и Роберт уже собирался принять от Дэниэла новые распоряжения, как тот, похлопав молодого человека по плечу, попрощался с ним, назначив встречу в лондонском ресторане «Под печальной лещиной» лет эдак через десять, когда лейтенант Дэниэл отправится на заслуженный отдых.

– Но как же так? – удивился Роберт.

– В ближайшее время нам неоткуда ждать подкрепления. Берите два десятка самых надежных людей и перевозите женщин и детей в безопасные области. А лучше проводите на ближайший заокеанский рейс. Или, что было бы замечательно, поезжайте с ними до самого Лондона.

– Ни у кого там вроде нет родни, – в замешательстве произнес Роберт. – Я понимаю еще, перевезти в тихие районы…

– Вот и везите. Главное, убрать их отсюда, а уж куда доставите – решите, как только покинете наши места. Я подпишу все бумаги… И думаю, вы можете считать свою службу оконченной.

– Но мое место здесь! А вы? Как же вы останетесь тут лишь с горсткой отчаянных храбрецов? И почему…

– Поезжайте, Роберт, – ровно ответил сэр Дэниэл. – Отвезите дочерей полковника Беккета домой и сами оставайтесь там же. Вы достаточно послужили, документы в порядке, проблем возникнуть не должно.

– Но я не хочу трусливо бежать, я могу еще принести пользу в…

Лейтенант пожал плечами:

– Ваши возражения имели бы смысл, если б я не отдал вам только что приказ. А не отдал бы я его лишь в том случае, если б был уверен, что смогу защитить эту группу беззащитных людей, среди которых есть дети и совсем юные девушки. Поверьте, путь будет нелегким, вам доверено серьезное дело, ничуть не проще обороны крепости.

Роберт хотел еще что-то возразить, но в руках уже держал список лиц, передаваемых под его опеку. «Элизабет и Патриция Беккет», – прочитал он в самом низу страницы, и последние сомнения отпали. Он не сохранил жизнь полковнику, но в благодарность за доброту и участие старшего друга постарается вызволить из беды его дочерей.

* * *

– «Лазурные волны Индийского океана…» Лиззи, посмотри за борт – какие же они лазурные?! – Пэт тряхнула рыжей гривой и сморщила веснушчатый носик. – Дорогая сестренка, чрезмерная романтичность заставляет тебя слишком приукрашивать действительность. Так ты, чего доброго, и про Агру напишешь бог знает что…

Лиззи резко захлопнула альбом.

– Пэт, Агра со всеми ее ужасами осталась позади. И я не хочу думать и вспоминать о ней. Уверена, наш бедный отец посоветовал бы нам с тобой именно это.

Тень пробежала по лицу девушки при словах об отце. Пэт побледнела и схватила сестру за руку:

– Прости, милая. Я не хотела лишний раз напоминать, честное слово…

– Тебе повезло, ты не видела этого собственными глазами. – Лиззи высвободила пальцы и погладила Пэт по непослушным кудрям. – Пойдем в каюту, погода портится. Волны и вправду перестают быть лазурными.

– Да и к ужину переодеваться пора, – виновато пробормотала Пэт, не глядя на сестру.

– Кто эти юные леди, миссис Хоппер? Я каждый день вижу их на палубе, но они ни разу не спустились вечером в кают-компанию.

– О, девушки пережили такое, после чего люди долго не могут веселиться, миссис Редигер. Это дочери полковника Беккета, погибшего при мятеже сипаев. Старшая, блондинка, была там вместе с отцом и выжила просто чудом – полковник умер у нее на руках. А младшая гостила у друзей семьи в Дели и тоже, конечно, насмотрелась всякого.

– Ведь полковник Беккет был вдовцом, да? Девочки остались круглыми сиротами? Какой ужас! – всплеснула руками миссис Редигер. – А кто же их сопровождает сейчас в Британию?

– Офицер из полка Беккета, мистер Вуд. Очень интересный мужчина. Я слышала, – понизив голос, добавила миссис Хоппер, – полковник перед смертью взял с него слово доставить дочерей в метрополию…

– Молодой офицер? Да еще красавец? Вероятно, жених одной из мисс Беккет? – любопытство дамы росло как на дрожжах.

Миссис Хоппер лукаво улыбнулась:

– Они обе ведь еще совсем юные. Элизабет недавно стукнуло шестнадцать. А Патриция ее годом младше. Не думаю, что здесь идет речь о помолвке, да и официальных объявлений…

– Ну какие могли быть официальные объявления в чудовищных условиях мятежа! – Миссис Редигер округлила глаза и погрозила собеседнице пальцем. – Но я уверена, здесь не обошлось без романтической истории!

После залитой солнцем палубы казалось, что в каюте совсем темно. Лиззи задумчиво перебирала вещи в саквояже. Спастись из охваченной пламенем мятежа крепости девушкам удалось почти чудом, и взять с собой достойный английских леди багаж, конечно же, было совершенно невозможно. Пара платьев, купленных перед посадкой на пароход для каждой из сестер, белье да шляпки – вот и все их имущество.

– И к ужину-то выйти не в чем, – словно подслушав мысли Лиззи, пробормотала Пэт.

– Да ладно тебе, – утешающе улыбнулась сестра. – На этом корабле почти все в схожем положении. Никто не будет шептаться у нас за спиной.

Пэт только фыркнула. Она обладала более трезвым взглядом на жизнь и не доверяла безоговорочно всем встречающимся на пути людям. Пэт знала более чем хорошо, что представляют собой пожилые сплетницы, вынужденные целыми днями бездельничать во время океанского плавания, а таковых среди пассажиров «Короля Георга» было немало. Однако раскрывать глаза сестре девушка не стала – все равно Лиззи с ее наивностью уже не изменить, а лишний раз расстраивать бедняжку – жаль.

– Скажи мне лучше, – тряхнула рыжими кудрями Патриция, – что мы будем делать в Англии? Ты хотя бы представляешь, куда нам отправиться, сойдя с борта корабля?

Этот разговор она заводила не впервые, но до сих пор Лиззи предпочитала отмалчиваться. Судя по всему, у нее имелись какие-то соображения, но, кроме надежды на то, что девушкам полагается пенсия за погибшего отца, вслух ничего высказано не было.

– Лиззи, – решила на этот раз не отступаться Пэт, – пока бумаги по пенсии, пусть даже ее нам хватит на жизнь, оформят – мы умрем с голоду на улицах Лондона!

Сестра рассмеялась.

– Милая, ты иногда сущий ребенок, хоть и моложе меня всего на год. Ты забыла, что в Хемпстеде живет Дорис? Конечно же, она не откажется нас приютить, хотя бы на первое время. И с голоду умереть нам тоже не грозит. На крайний случай у нас есть вот это… – Понизив голос, вдруг сказала Лиззи. Она зачем-то оглянулась по сторонам и, запустив руку в саквояж, который так и лежал открытым, выудила оттуда некую странную вещицу и протянула сестре: – Держи.

Пэт ахнула. Осторожно, словно боясь обжечься, она взяла предмет в руки и подошла к окошку каюты, чтобы получше рассмотреть. Вещица оказалась длинным узким ножом с покрытой цветной эмалью и искусной резьбой рукояткой. Упавший поверх занавеси солнечный луч вспыхнул на гранях камня в навершии рукоятки и заиграл разноцветными огнями. синий камень, примерно полтора дюйма на дюйм, пугающий своими размерами и бездонной глубиной. Полоски золота, окружающие его, спускались вниз, к клинку, огибая танцующих слонов и прячущихся в лианах змей.

– Красота какая! – потрясенно прошептала Патриция. – Откуда это?

– Отец оставил. Эта штука называется каргас. Ритуальный нож для жертвоприношений, очень редкий. В последние минуты, очнувшись от лихорадки, отец велел вскрыть дно его сундука, спрятать то, что там найду. И не доставать до самой Англии… И никому не говорить… Я так старалась, – Элизабет шутливо всплеснула руками, – а ты, мелкая зануда, просто заставила меня… ай! – Увернувшись от шутливо брошенной в нее подушки, Лиззи мягко отобрала у сестры каргас и убрала в саквояж. – Постарайся забыть пока, что ты видела, и, боже упаси, не проболтайся никому, даже мистеру Вуду!

Пэт молча кивнула, все еще под впечатлением увиденного.

– Пойдем, дорогая. Пора ужинать.

– Как, ты сказала, это называется?

– Отец говорил, каргас. Я это слово впервые слышала, но какая разница? Главное, что он принадлежит нам. Ну, пошли?

– Иди, я сейчас, – снова кивнула Патриция, поглощенная какой-то мыслью.

Как только за сестрой закрылась дверь каюты, девушка схватилась за саквояж.

– Определенно надо эту штуку рассмотреть получше, – пробормотала она и снова извлекла каргас на свет. Некоторое время разглядывала камень, потом покрутила туда-сюда рукоятку… – Ой! Лиззи, я иду, иду уже! – крикнула она в ответ на раздавшийся в дверь стук, вернула вещицу на место и, подхватив юбки, выбежала из каюты.

Глава 1

– Ну что, дорогие леди, добро пожаловать на родину! – Едва ступив на английский берег, Роберт Вуд вновь обрел растраченную было в тропических широтах манеру говорить с представительницами прекрасного пола в чуть насмешливом тоне. – Чувствуете ли вы, что вернулись домой? – широким жестом он обвел причал.

Лиззи поежилась: кругом бегали, что-то таскали и громко кричали люди. Запах моря, к которому она уже успела привыкнуть за время долгого путешествия на «Короле Георге», перебивался запахом рыбы, берегового мусора и чего-то еще более отвратительного.

«Надеюсь, наша жизнь в Англии не окажется столь же шумной и суетливой», – мелькнула у девушки мысль. Придерживая юбку, Лиззи осторожно пробиралась между снующими там и сям людьми, стараясь не наступать в грязь и мусор. Патриция тем временем с интересом оглядывалась вокруг. Похоже, ее в отличие от сестры ничуть не смущали ни толпа, ни шум, ни запах. Словно маленький лисенок, рыжая девушка готова была сунуть свой любопытный носик всюду, так что Роберту даже приходилось время от времени поторапливать младшую мисс Беккет.

Выбравшись наконец за пределы порта, Вуд вздохнул с облегчением. Еще немного – и ответственность за двух столь юных и прекрасных особ не будет более тяготить его плечи.

Во время плавания Элизабет рассказала офицеру об их старой няньке, не решившейся несколько лет назад сопровождать Беккетов в тропики и поселившейся в Хемпстеде, в маленьком домике, купленном для Дорис Хэтуал полковником, отцом девочек, в знак признательности за многолетнюю верную службу их семье.

Остановленный взмахом руки кеб принял в свое темное нутро девушек с их скромным багажом и Роберта Вуда и довольно быстро покатил в сторону северной окраины Лондона.

Утомленная Лиззи задремала, склонив голову на плечо сестры, а Пэт с прежним любопытством разглядывала сменяющийся за окном пейзаж.

Уже вечерело, когда кебмен высадил пассажиров на узкой хемпстедской улочке.

– О, смотри, Лиззи, здесь ничегошеньки не изменилось за три года! – всплеснула руками младшая мисс Беккет и поспешила к колокольчику, украшавшему свежепобеленную дверь небольшого домика с резными ставнями и черепичной крышей.

После первых ахов, объятий и поцелуев, слез и расспросов Роберт еще раз повторил указания насчет получения пенсии для сестер и с облегчением покинул подопечных.

Как ни изменили молодого Вуда годы службы в колониальной армии, этот груз ответственности едва не стал для него непосильным. Две юные девушки, вчерашние школьницы, в одночасье потерявшие отца, дом и практически все имущество и столь мужественно переносившие утрату… Роберту иногда казалось, что младшая, Патриция, просто до конца не осознает произошедшее и не догадывается о возможных последствиях. Озорная улыбка, почти не покидавшая веснушчатое лицо девушки, заставляла его подозревать мисс Беккет чуть ли не в бесчувственности, но несколько раз Роберт все же замечал в глазах Пэт, устремленных на сестру, такую тщательно скрываемую боль и сострадание, что это развеяло в прах все его домыслы.

«Ничего, они справятся, – сказал себе Вуд, направляясь в сгущающихся сумерках в сторону Сити. – Они умные девушки и сильные. Все будет хорошо».

* * *

– Дорис, милая, не суетись, – улыбалась Лиззи. – Нас с Пэт вполне устроит одна маленькая комнатка на двоих.

– Видела бы ты нашу каюту на «Короле Георге», – подхватила Патриция, разливавшая чай по белоснежным фарфоровым чашечкам. – Крохотная каморка с малюсеньким окошком, куда еле втиснуты две жесткие койки. О, смотри, Лиззи, – перебила она сама себя. – Настоящее английское бисквитное печенье! И сливки…

– Все-таки приятно вернуться домой, – согласилась сестра. – Даже если этот дом тебе не принадлежит.

Дорис всплеснула руками и укоризненно воскликнула:

– И как только у вас язык поворачивается такое говорить, мисс Элизабет! – Седые букли на голове старушки сердито затряслись. – Всем, что есть у меня, я обязана господину полковнику – и все это ваше, девочки!

– Не сердись на нее, пожалуйста. – Пэт успокаивающе положила ладонь на руку няни. – Мы просто все еще не можем привыкнуть, что папы нет с нами.

– И что отругать нас, кроме тебя, теперь больше некому, – дрогнувшим голосом добавила Лиззи, беря старую няньку за другую руку.

Дорис растроганно погладила обеих девушек по волосам, те обняли ее с двух сторон и наконец позволили себе расплакаться. Весь страх, напряжение и горе, копившиеся в груди у сестер с самого начала восстания в крепости и усиливавшиеся во время пути через океан, нашли выход в этих горьких потоках слез.

Когда-то Дорис утешала девочек, плакавших из-за разбитых коленок или лишенных сладкого за шалости. О, если бы и нынешние беды столь же легко было развеять одним только ласковым объятием…

* * *

Ангелочки на боках нового соусника выглядели на редкость пошло, но хотя бы не выделялись аляповато-розовыми щеками, какими обладали пастушки, украшающие молочник.

Артур Джайлз, эсквайр, повернул новую посудину картинкой от себя и с ужасом обнаружил лебедя в золотой короне, плывущего по голубой-преголубой луже на противоположном боку соусника.

– В воображении какого безумного мастера появились эти существа?! – воскликнул он, отодвигая посудину подальше.

Артур произнес эти слова вслух, но надеялся, что их никто не услышал. Огорчать добрую тетушку своими убеждениями в неудачности ее покупок он бы никак не желал.

Потянувшись за тостом, Артур привычно состроил гримасу фавну на салфетнице и в очередной раз зажмурился, представляя в мечтах строгий аскетизм этой хмурой северной комнаты, из окон которой была бы видна лишь мокрая мостовая.

Смотреть на расшитую скатерть, армию столовых приборов, лес канделябров и стаю разноцветных подушек, рассевшихся, развалившихся, стоящих и лежащих, во всех мыслимых и немыслимых местах, оказалось почти невыносимо.

Ах, если бы можно было остаться дома одному и никогда-никогда не пускать в него ни одну женщину, за исключением кухарки, горничной и посудомойки, и чтобы те приходили по вторникам и четвергам с десяти утра до полудня, когда Артур гуляет по Ботаническому саду. А еда пусть появляется на тарелке вовремя, сама. Да, именно сама – и точка, без всяких пояснений.

Или нет, кухарку лучше заменить поваром. Повара-филиппинца, пожалуй, вытерпеть можно, они молчат и не подают еду в расписных блюдах.

– Но, с другой стороны, такое количество специй, которыми эти кулинары обильно сдабривают пищу, – вредно для пищеварения.

– Оставаться одному тебе полезно, дорогой Артур, ты быстро приобретаешь разговорные навыки, – прощебетали из-за его плеча, грязная тарелка исчезла, вместо нее появилось блюдце с розами, а розы, не успел Артур на них скривиться, оказались погребены под восхитительным мороженым с кусочками фруктов и лимонным сиропом.

Сама же тетушка Жанет, достопочтенная Джейн-Оливия Шардю, в девичестве Джайлз, ограничилась румяной булочкой и стаканом сока.

– Так что за безумные существа, употребляющие огромное количество специй? – спросила она. – Ты приводил в наш дом бродячих факиров?

О, как бы Артур мог ей ответить! «Зачем мне умение разговаривать, если вы с моей дорогой сестричкой ни за что не дадите вставить ни словечка?», «Факирам далеко до тех представлений, что вы регулярно устраиваете мне в собственном доме», «С завтрашнего дня я всерьез возьмусь за интерьер, будьте готовы к избавлению от этого хлама».

– М-м-м, – сказал Артур, кивая. Мороженое было нежное, воздушное, с едва уловимым ароматом. Но почему, почему за это удовольствие надо расплачиваться выслушиванием бесконечных нотаций и издевок?

– Я так и знала, тебя нельзя оставлять без присмотра даже на пару дней, вон как осунулся весь. Бедный, ничего, я прослежу, чтобы тебя хорошо кормили.

– Вы же хотели заботиться о питании Кэрри? – не удержался Артур. – И зачем вернулись?

– Девушке как раз полезно иногда посидеть на диете, – отрезала тетушка Жанет. – А стремление к пирожным, сэндвичам и даже маленьким тарталеткам с легкой начинкой недопустимо.

Артур соскреб ложечкой подтаявшую часть мороженого и снова кивнул, не глядя на собеседницу. Если бы он поднял от тарелки глаза, то обнаружил бы сидящую напротив невысокую худощавую женщину пятидесяти лет в украшенном многочисленными оборочками розовом платье. Но сейчас Артуру не хотелось видеть ни платья, ни локонов, ни круглых синих глаз.

Драгоценная тетушка Жанет свалилась к ним с Кэролайн на голову шесть лет назад. «Бедные сиротки, совсем одни, никто о них не заботится», – заявила она, устраиваясь в особняке на Портлэнд-плейс, доставшемся Джайлзам, Артуру и Кэролайн, по наследству после гибели родителей.

Сначала Артур обрадовался ее приезду: красивую тетушку, вкусно пахнущую необычными духами и привозящую нужные подарки, они с Кэрри обожали с детства. Дом непривычно пустовал, сестра нуждалась в материнской заботе, организовывать светскую жизнь, да и просто жизнь Артур ленился, потому почти сразу передал в ручки тетушки Жанет ниточки от всего хозяйства. Именно она вернула дом к прежней жизни и нашла хорошего управляющего для загородного поместья.

Только за одно это Артур был бы ей безгранично благодарен, но особенно крепко он привязался к тетушке за возрождение силы духа Кэролайн. Его сестра в один год потеряла родителей и жениха и уже собиралась распрощаться со светской жизнью, заточив себя если не в монастыре, так посреди грядок и теплиц. Но постепенно, под чутким тетушкиным руководством, Кэрри оставила печальные мысли в стороне, вновь превратившись в ту веселую девушку, чей задорный смех будил всех по утрам в отчем доме. Возвращаться в Париж, где у тетушки было немалое имущество, которое она унаследовала от покойного мужа, где жили ее собственные дети и дети мужа от первой и второй жены, Жанет Шардю не собиралась, объясняя это «невозможным количеством родни, которая постоянно толчется везде, непредсказуемо появляясь во всех местах сразу». В Париже было невозможно оказаться в доме без десятка сводных сестер, кузин, бабушек, двоюродных бабушек и новых супруг вторых мужей старших дочерей покойного мужа, которые по возрасту годились бы самой Жанет в приятельницы.

Выбор тетушки Артур одобрял, единственное, что омрачало ему жизнь, это обилие украшений и разных дамских штучек, заполонивших все жилье как в городе, так и в поместье. Особенно угнетали его бронзовые монстры, мраморные нимфы, фарфоровые страшилища и прочая, как он считал, пошлятина, именуемая тетушкой «семейным уютом». Иногда Артур хотел сказать, что мужчине в возрасте за тридцать не подобает спать в комнате с нежно-кремовыми занавесками, на подушечке, расшитой пионами, но он очень боялся расстроить как саму тетю, так и сестру, с восторгом принимающую каждую новую деталь интерьера.

– А мне, значит, можно есть выпечку? – спросил Артур. – Моему здоровью это не повредит?

– Все парижане едят свежую выпечку, и никому еще она не причинила зла, – пояснила тетушка, заменяя племяннику тарелку.

Артур вздохнул. Обе леди были стройны и подтянуты, он же обладал хорошим брюшком, которое при его небольшом росте выделялось еще заметнее.

– Ах, что же я! – вдруг воскликнула тетя Жанет, изящно хлопнув себя ладошкой по лбу. – Совсем забыла рассказать управляющему про новый розовый куст… Я привезла его из Лондона, с выставки, в большом мешке, и оставила у старого сарая с инструментами, туда никто не ходит.

– Давайте я пошлю телеграмму, – предложил Артур, всеми силами стараясь казаться озабоченным судьбой несчастного куста.

– Перепутают. Они все перепутают, – тетушка Жанет выглядела несказанно расстроенной. – Что мне делать? Отправляться обратно?

– Неплохая мысль, – заметил Артур. – Навестите Кэрри, проверите, как она там…

– Я ее несколько часов назад видела, – нахмурилась Жанет, – вроде девочка в порядке.

– Если не заскучала еще в нашем захолустье, – многозначительно сказал Артур. Давить на тетю было никак нельзя, но и лишать себя удовольствия недельку пожить в блаженном одиночестве закоренелый холостяк Артур Джайлз не мог.

– Да-да, пожалуй, ты прав, – рассеянно проговорила тетушка. – Мало ли какая ерунда придет девочке в голову. Завтра же отправляюсь обратно.

* * *

Первое лондонское утро для сестер Беккет оказалось хмурым – с ночи небо затянули тучи, и проснулись девушки под монотонную унылость стучащих по черепичной кровле дождевых капель.

– Вот тебе и родина, – сонно пробормотала Лиззи, сворачиваясь клубочком под пуховым одеялом и понимая, что не ощущает ни малейшего желания покинуть постель. Короткий взгляд, брошенный из-под едва разомкнутых ресниц на сестру, убедил Лиззи в том, что настроение Пэт не слишком отличается от ее собственного.

Накануне, выплакавшись под крылышком у Дорис, девушки ушли в свою комнатку и уснули, едва успев улечься в постели и договориться, что с утра надо сразу отправляться в контору Ост-Индской компании хлопотать насчет пенсии. Однако сейчас сама мысль о какой-то активности вызывала у Лиззи отвращение. Тем не менее, совершив над собой героическое усилие и преодолев обыкновенно не свойственный ей приступ лени, девушка выползла из-под одеяла и слегка дернула сестру за один из рыжих локонов, разметавшихся по подушке.

– Вставай, соня. Чем раньше мы решим этот злосчастный денежный вопрос, тем скорее будет понятно, что нам делать дальше. Не можем же мы сидеть на шее у Дорис вечность.

– Угу, – пробормотала Пэт и сделала попытку перевернуться на другой бок и спрятать голову под одеяло. Однако сестра была начеку, и попытка эта успехом не увенчалась.

Позавтракав на скорую руку в компании Дорис, сестры Беккет отправились по мокрым улицам в сторону Сити – пешком. Оставшиеся после путешествия на «Короле Георге» скудные денежные средства не позволяли девушкам даже лишний раз воспользоваться кебом.

– Надеюсь, вы хотя бы не простудитесь, – сердито сказала на прощанье Дорис, безуспешно пытавшаяся отговорить их от пешей прогулки по дождю.

* * *

– Мисс Беккет? – Рослый чернобородый пузан в уже набившей оскомину форме служащего Ост-Индской компании вышел из кабинета (слава богу, последнего, который посетили девушки в этот бесконечно длинный день) и протянул Лиззи какие-то бумаги с гербовой печатью. – Еще раз примите наши соболезнования в связи с вашей утратой. Пенсия дочерям полковника будет оформлена в течение ближайшего месяца, и извещение вы получите почтой на ваш лондонский адрес.

Лиззи молча кивнула. Сил у нее не оставалось даже на короткое «да». К тому же утренняя прогулка по классической лондонской погоде все-таки оказала на привыкший за последние годы к совсем иному климату организм старшей мисс Беккет то самое воздействие, которого опасалась Дорис. Лиззи чихала, глаза у нее слезились, и в носу звонко хлюпало.

Вежливо поблагодарив пузана, спрятав документы и подхватив под руку сестру, Пэт решительно вывела ее на улицу. Дождь, слава богу, кончился, но тем не менее Пэт яростно замахала рукой при виде приближавшегося кеба и мгновенно затолкала внутрь слабо упирающуюся Лиззи.

– В таком состоянии ты все равно не сможешь пойти пешком, милая. Хемпстед, пожалуйста, – попросила Патриция кебмена и захлопнула за собой дверцу экипажа, резво помчавшего измученных девушек домой.

Как и следовало ожидать, Лиззи слегла, а Пэт вскоре последовала за ней, в полубреду повторяя услышанное как-то на корабле от Роберта Вуда умное слово «акклиматизация». Преданно ухаживавшая за сестрами Беккет Дорис уже валилась с ног, когда Элизабет, бледная и еще сильнее похудевшая и осунувшаяся, начала вставать.

«Хорошо, что лихорадка оказалась не заразной, – думала Лиззи, с тревогой и благодарностью глядя на Дорис. Все эти дни сестры чувствовали себя словно бы вернувшимися в детство. Вот только ни матери, погибшей в результате несчастного случая на охоте как раз накануне отъезда семьи в Индию, ни отца больше не было рядом. – Ничего. Мы обязательно справимся».

* * *

Эдвин Лоуэлл отложил «Дейли ньюс» и с тоской посмотрел в окно. Лондонская погода вполне соответствовала настроению юноши – дождь лил не переставая четвертый день. Однако сегодня Эдвину все же придется выйти, откладывать визит в компанию больше нельзя.

Обведя взглядом потрескавшиеся оконные рамы, тусклые обои и вообще всю комнату, давно требующую ремонта, юноша заставил себя взяться за кипу счетов, отложенных ради газеты.

– Зеленщик, булочник… а это что такое?! – с недоумением воскликнул он, увидев извещение от ювелира, сообщавшее, что заказанная миссис Лоуэлл рубиновая брошь готова и леди может прислать кого-либо за нею или прибыть сама на Оксфорд-стрит в мастерскую.

– Матушка?.. – поднял глаза Эдвин на осторожно вплывающую в ту самую минуту в столовую хрупкую фигурку. – Ювелир? Рубиновая брошь? Что это?

– О, она готова?! – Болезненная бледность на лице леди сменилась лихорадочным румянцем. – Дорогой, ты проводишь меня на Оксфорд-стрит? Нам совершенно некого послать к мистеру Пайпу, все слуги поразбежались…

– Конечно, поразбежались! – вспылил, не сдержавшись, Эдвин. – Нам второй месяц нечем платить им жалованье, но откуда, ради всего святого, мэм, у нас средства на украшения?!

– Но, дорогой… – растерянным тоном отозвалась миссис Лоуэлл, – ты же сам говорил, что тебе должны выплатить остаток причитающихся средств за калькуттскую…

Эдвин схватился за голову. Только этого ему не хватало…

– Матушка, оглянитесь вокруг, – страдальческим голосом произнес он. – Нам скоро нечего будет есть, от нас ушла вся прислуга, кроме старой Энн, в доме прохудилась крыша, и жить можно лишь в нескольких комнатах, а вы заказываете рубины?!

Хрупкая леди по-прежнему растерянно смотрела на сына, но при последних его словах вдруг встрепенулась.

– Эдвин, прекратите повышать на меня голос, – отрезала она неожиданно твердо, хотя молодой человек на самом деле и не думал кричать, – а кроме того, вспомните, что вы – мужчина. Кому, как не вам, следует позаботиться обо всем вышеперечисленном. Вы собирались как-то решать свои дела с армией Ост-Индской компании, так сделайте же это наконец.

Тот только, морщась, покачал головой. После всего устроенного миссис Лоуэлл ему совестно было даже на глаза показаться командованию… Он снова бросил взгляд на газету, на первой полосе которой красовался заголовок «Дели освобожден», а ниже подробно перечислялись одержанные колониальной армией победы над сипаями, даты взятия крепостей и сражений и, что особенно удручало Эдвина, данные о погибших британских солдатах и офицерах, а также их женах и детях. Кроме того, газета отдельно сообщала о произошедших в парламенте дебатах по реформированию управления индийскими колониями. Что касается последнего, тут Эдвин не знал – радоваться или огорчаться. Как это может сказаться на его судьбе, пока трудно было предположить. Однако в контору компании и вправду следовало поторопиться, чтобы все выяснить.

* * *

Спустя несколько часов Эдвин, едва держась на ногах от усталости, вышел из здания Ост-Индской компании. Чернота и уныние, царившие в душе юноши, могли поспорить цветом с тучами неба столицы. Как не участвовавшему в боях с восставшими частями, Эдвину не полагалось никаких выплат. Пожилой седоусый майор-интендант с сочувствием смотрел на юношу, который, запинаясь и путаясь, объяснял, почему вышло так, что накануне восстания он покинул полк, кивал, но в конце концов твердо ответил, что ничем не может помочь. Все военные силы компании сейчас сосредоточены на подавлении очагов восстания, которых еще немало, и предложить альтернативную службу мистеру Лоуэллу не получится. Только увольнение из рядов, причем с не самой блестящей характеристикой. «Мы сочувствуем вашему горю, надеюсь, все еще будет хорошо», – на прощанье сказал майор и протянул юноше тонкую папку с документами.

Эдвин застыл на крыльце угрюмого серого здания, невидяще глядя перед собой. Люди шли мимо него, но молодой человек едва замечал их, полностью погрузившись в невеселые размышления.

– Лиззи, ты слишком устала, а дождь только усилился за эти несколько часов, – услышал вдруг Эдвин чей-то смутно знакомый голос.

В дождевой пелене мимо юноши проскользнули два стройных девичьих силуэта, из-под капюшона одной из девушек выбился кудрявый рыжий локон – и тут Эдвин узнал их: это были дочери полковника Беккета, погибшего, как он читал в газетах, в первые дни мятежа.

Молодой человек хотел уже отвернуться, чтобы ни в коем случае не попасться на глаза индийским знакомым, но Лиззи… юная Элизабет Беккет, хрупкая, нежная и удивительно чистая душой, привлекала внимание Эдвина еще в те далекие – и как сейчас можно было с уверенностью сказать – счастливые дни, когда ему нечего было стыдиться и он имел право открыто смотреть людям в глаза. Сделав шаг, второй, третий вслед удаляющимся женским фигуркам, Эдвин успел расслышать, как Пэт попросила подъехавшего кебмена отвезти их в Хемпстед, и брызги из-под колес экипажа полетели в сторону очнувшегося и попытавшегося догнать девушек Эдвина.

«Ну, значит, не судьба… Да и что я мог бы ей сказать, как объяснить этот позор… и что предложить…» – уныло подумал юноша. Похоже, сама судьба ополчилась сегодня на него.

– Пожалуй, стоит хотя бы нанести визит мистеру Пайпу и сообщить, что мы не сможем выкупить заказанную матушкой брошь, – пробормотал Эдвин. – Надеюсь, это будет последняя порция унижений на сегодня.

* * *

Миссис Лоуэлл с раздражением перечитала короткую записку и швырнула ее на стол. В конце концов, это переходит все границы! Пока Эдвин был в Индии, никто не мешал ей распоряжаться имеющимися средствами по личному усмотрению. Конечно, она очень скучала по сыну, скучала настолько, что даже… Леди топнула ногой, обутой в изящную домашнюю туфельку из серебристой парчи на невысоком каблучке, и вернулась к стопке писем на столе. Различные счета от поставщиков провизии не заинтересовали миссис Лоуэлл, смета расходов на починку крыши, как и приглашения от пары дальних родственниц на чай, полетели в камин, растопленный по случаю небывало холодной для октября погоды.

Пятидесятилетняя миссис Лоуэлл, вдова достопочтенного Эдгара Лоуэлла, была все еще красива и стройна, невысокий рост же вообще превращал женщину в дюймовочку. Понять, сколько ей на самом деле лет, удавалось, только пристально вглядевшись в черты лица леди. Миссис Агнес Лоуэлл тщательно следила за своей внешностью и потому попытки сына ограничить ее в расходах на портного и ювелира воспринимала крайне агрессивно.

Внизу хлопнула дверь, и вскоре в гостиной появился сам Эдвин. Усталый и промокший, он оказался явно не готов к очередной словесной баталии с любимой матушкой и даже не отреагировал на демонстративное закатывание глаз и хватание за сердце. Не желая вновь выслушивать что-либо касательно рубиновой броши, Эдвин быстро прошел к столику, налил себе на полпальца бренди и осушил бокал одним глотком, после чего так же молча отправился в свою комнату. Ему нужно было подумать. Мисс Элизабет Беккет, на которую юноша заглядывался еще в Агре, неожиданно оказалась вместе с сестрой в Лондоне! И пусть девушка не заметила его сегодня, пусть она даже и не вспомнила бы его – иначе как знак судьбы Эдвин не мог расценить столь неожиданную встречу.

В газетах он читал о гибели полковника Беккета, значит, в Ост-Индской компании должен быть известен их, сестер Беккет, нынешний адрес. Скривившись от перспективы вновь посетить ненавистный офис, Эдвин разделся и упал на кушетку. Финансовыми вопросами и спорами с матушкой он займется позже, завтра же нужно будет попытаться выяснить, где найти мисс Беккет. Сейчас ничто не казалось Эдвину более важным, чем возможность вновь увидеть ее тонкую фигурку и светлые локоны, услышать тихий голос и заглянуть в самые красивые в мире голубые глаза.

* * *

На Риджент-стрит за истекшие годы не изменилось ровным счетом ничего. Роберт медленно шел по улице, разглядывал яркие витрины, спешащих прохожих, заново привыкая к блестящей суете столичной жизни и оттягивая момент появления в родном доме. Как-то встретят его там, откуда пять лет назад практически выгнали в колониальную армию?

Мисс Луиза Грэммхерст, та самая, по отношению к которой Роберт повел себя тогда не по-джентльменски, давно уже стала миссис Вуд и родила Джорджу, старшему брату Роберта, двух очаровательных дочерей-близняшек. Джордж, поди, стал еще большим занудой – разве что семейная жизнь сделала его более разговорчивым и оживленным? Роберт мысленно фыркнул, представив себе брата тетешкающим дочерей – по штуке на каждом колене.

Миссис Лора Вуд, жена отца, наверняка не изменилась – все так же ходит по магазинам, театрам и приемам, все та же модница и не настолько пустоголовая, какой хочет показаться. Отец наверняка постарел, но по-прежнему курит трубку у камина в компании заглянувшего в гости лорда Райта, ругает политиков, прошляпивших восстание в Индии, и спорит с Джорджем о том, полыхнет ли за океаном война плантаторов с янки.

Особняк Вудов, однако, вопреки ожиданиям Роберта оказался темен – в окнах почти нигде не горел свет, и юноша едва сумел дождаться, пока старый слуга откроет дверь.

– Дженкинс, куда все подевались? Я ведь еще днем отправил с корабля багаж, неужели меня не ждут? – недоумевал Роберт.

– Почти никого нет в городе, сэр. – Дженкинс, приняв у молодого хозяина пальто и шляпу, повел его наверх. – Миссис Луиза с девочками в Грэммхерст-холле, мистер Джордж ездит к ним по выходным и сейчас как раз там, а сэр Томас и леди Лора гостят вместе с лордом Райтом у леди Бернс, крестницы лорда, в Шотландии. Только…

– Зато я дома, братец! – раздался звонкий голос, и по лестнице сбежала, почти слетела, юная брюнетка в голубом домашнем платье. – В пансионе начались каникулы, и я больше не могла торчать в этом холоде… Бланш с Арнольдом звали в гости, но я слишком хотела домой! – Девушка прыгнула на Роберта, повиснув у того на шее, и закружила его по лестничной площадке. – Как я рада тебе, если бы ты знал!

– Агата, дитя мое, ты ли это? – ошеломленно воскликнул он. – Да ты совсем большая стала… Ну конечно, тебе же пятнадцать стукнуло весной, верно? А ведь была, когда я уезжал, еще совсем ребенком…

Лукавая улыбка озарила смуглое лицо юной девушки.

«Да она же ровесница Патриции», – поразился Роберт только сейчас пришедшей мысли. Оставив в Лондоне маленькую хулиганистую Агату, строившую глазки сынишке булочника, он как-то упустил из виду, что по возвращении встретит тут взрослую девицу.

– А ты очень вовремя, братик, – щебетала тем временем Агата, увлекая Роберта в столовую к обеду. – Теперь мама не будет присылать грозных писем, чтобы я немедленно ехала к ним или в крайнем случае к Луизе в Грэммхерст-холл и не отвлекала Джорджа от его важных занятий… Мама считает, что девушке моего возраста оставаться на уик-энды в городе одной совершенно неприлично. Между прочим, милый братец, – резко перебила сама себя девушка, – прежде чем выходить в свет… ты же собираешься выходить в свет и сможешь сопровождать меня, верно?.. Так вот, прежде тебе не помешало бы посетить мистера Бреди – мода в столице за время твоего отсутствия весьма и весьма переменилась.

На следующий же день, решив воспользоваться советом Агаты, Роберт после ланча собрался посетить мистера Бреди, портного, обшивавшего некогда всю их компанию из бильярдного клуба.

Вуд шел по знакомым до последнего булыжника мостовой лондонским улицам, узнавая и не узнавая их. Вроде все то же самое вокруг: те же лавки, особняки и скверы, те же спешащие или неторопливо прогуливающиеся столичные жители и нерешительно оглядывающиеся по сторонам провинциалы, – и в то же время все совершенно иное, будто вернулся он вовсе не в тот город, что покинул когда-то.

«Это не Лондон изменился, – словно шепнул ему кто-то на ухо, – а ты сам».

И он внезапно понял, с чего следует начать. Надо присмотреться к деталям и людям, сравнить старые воспоминания с новыми впечатлениями.

Роберт добрался до ближайшего перекрестка и пошел в произвольном направлении.

* * *

Артур Джайлз не гонялся за великим счастьем и небывалой удачей, он всего лишь потихоньку мечтал о тишине в доме, о редких (обязательное условие) семейных ужинах с Кэролайн и тетушкой Жанет, уважительном отношении общества к их дому, отсутствии неприятных новостей и…

Артур решительно отложил «Таймс»: если в руках газета, то в ней неминуемо преподнесены новости, а они хорошими быть не могут хотя бы потому, что сообщают о некоторых переменах в окружающем мире.

В доме раздавалось только мерное тиканье каминных часов. Красота, благодать и спокойствие царили вокруг, доставляя Артуру настоящее наслаждение. Тетушка Жанет уехала обратно в поместье с той же порывистостью, с которой вчера примчалась в Лондон, чтобы немного подкормить «бедного сиротинушку».

Завтрак и ланч были поданы на белоснежном фарфоре без единого цветочка, за окном моросил занудный серый дождик, создавая столь необходимое Артуру настроение, без которого он считал свое душевное равновесие неустойчивым.

– Мне ведь больше ничего не надо, – сказал он вслух. – Я нетребователен и неприхотлив, не нуждаюсь в обществе и пустых беседах, даже пищу употребляю не ради наслаждения вкусом, а потому, что без нее никак нельзя обойтись. Почему же эти женщины постоянно суетятся и нарушают царящую вокруг гармонию? Если надо что-то сделать, вставайте и делайте. Хотите куда-то съездить – ловите кеб и отправляйтесь в путь, не стоит лентяйничать и строить бесконечные планы. Вот мне неплохо бы было заказать новый сюртук.

Артур отставил чашку, со скрипом приподнялся с кресла, разминая затекшие ноги, подошел к зеркалу и попытался втянуть брюшко.

Вредное отражение отказалось подыгрывать: пуговицы, едва удерживающие натянутый на живот жилет, готовы были вот-вот отправиться в свободное путешествие по комнате.

– Сейчас прямо вот и поеду. Не буду откладывать «на потом», что я, барышня какая, чтобы полдня собираться, потом возвращаться за забытыми мелочами, после передумать, потому что прическа неудачная, потом остановиться поболтать с соседкой… Нет, я только возьму трость и цилиндр, оставлю слуге записку и отправлюсь в путь. Хорошо, что дома никого нет, а то бы сразу оказалось, что по дороге я должен выполнить еще кучу всяких поручений. В итоге ничего бы я не успел, вернулся б уставший, голодный и без нового сюртука.

Страшно довольный собой, особенно собственной решимостью, Артур накинул плащ и вышел из дома.

– Две минуты на сборы – как же удобно быть мужчиной, – бормотал он, оглядываясь в поисках кеба. – Какие все-таки бедные создания эти женщины, как много у них сложностей в жизни.

Улица была пустынна, потому он издалека услышал цоканье и поспешил на перехват пустого, судя по скорости передвижения, кеба.

Но без конкурента не обошлось: с противоположной стороны дороги к кебу спешил молодой человек в темной одежде.

– Позвольте! – строго воскликнул Артур. – Я первым его заметил!

– А я спешу! – буркнул этот невоспитанный тип, легко оттесняя Артура в сторону.

– Но вы даже бежали в противоположном направлении! – возмутился Артур, причем гнев его был направлен не столько на неожиданный спор из-за кеба, сколько на то, что человек, выглядящий джентльменом, позволяет себе столь безобразную выходку именно сейчас, когда все так хорошо складывается..

– Вот именно – бежал! Потому как очень спешил. А вы, сэр, – молодой человек смерил Артура взглядом сверху вниз, задержавшись на круглом животе, и ехидно усмехнулся, – можете вперевалочку, не торопясь, шагать в нужном вам направлении, рано или поздно попадете куда надо.

– Какой грубиян, – грустно вздохнул Джайлз, отступая. – Вы испортили мне настроение, сэр, но я все равно пожелаю вам скорейшего выполнения всех намеченных планов.

– Премного благодарен! – отсалютовал молодой человек, вскочил в кеб, захлопнул дверцу и крикнул: – Эй, милейший, давайте-ка к… – Он призадумался на миг, с сомнением потер лоб и выглянул в окно. – А я вас нигде раньше не видел?

Артур пожал плечами:

– Среди моих знакомых мало людей, способных силой вырвать кеб у человека посреди белого дня.

– Какие вы тут все нежные, чуть что – сразу обижаться, – буркнул юноша и распахнул дверцу. – Садитесь. Прокатимся сначала по вашим делам, а потом по моим.

– Не проще ли найти другой…

– Может, и проще, но это будет уже не так весело, да садитесь же. Артур Джайлз, если я не ошибаюсь?

– Он самый, – подтвердил тот, вставая на подножку и протискиваясь в кабину. – А вы… Э-э-э?

– Не узнаете?

Артур прищурился, пытаясь рассмотреть сидящего напротив человека: смуглый парень лет двадцати пяти или чуть больше, темноволосый и темноглазый, стройный, со своеобразной выправкой, скорее всего, военный, сильный, чуть не оторвал дверцу, решительный, нагловатый.

Был среди приличных семей Лондона один наследник, подходящий под это описание.

– Роберт Вуд, – бросил Джайлз.

– Он самый, – улыбнулся молодой человек. – Неужели так изменился?

Артур с тоской посмотрел в окно, прощаясь с надеждой тихо посидеть наедине с собственными мыслями. Из всех людей, которых возможно было встретить в этот так замечательно начинающийся день, Роберт оказался наименее желанным.

Артур не понимал, как в приличной семье могло появиться существо со столь вызывающим поведением. Сам сэр Томас Вуд – образец добропорядочности и благопристойности. Его старший сын, Джордж Вуд, замечательный во всех отношениях человек, немногословный, солидный, с размеренным образом жизни, лучшая партия, которую Артур мог бы пожелать для своей сестры. К величайшему сожалению последнего, Джордж Вуд несколько лет назад уже женился.

Но Роберт Вуд, бездельник и гуляка, который запросто мог неделю провести в скитаниях по барам и пабам с ночевками в местах с сомнительной репутацией, был не тем «джентльменом», общества которого искал Артур. Более того, он всегда избегал подобных людей.

– Загорели немного, – процедил Артур. – Мне надо выйти, попросите кебмена остановиться.

– Ерунда, – Роберт выглянул в окно, хмыкнул и задернул занавеску, – никуда вам не надо. Могу поспорить, что за годы моего отсутствия серьезных дел у вас не прибавилось. Куда вы там двигались? В лавку скобяных изделий? К портному? Заказать билеты на поезд или в оперу?

Артур насупился. Он бы мог сказать наглецу, что его действия можно классифицировать как похищение человека, мог степенно пояснить, что не нуждается в его обществе, мог холодно повторить просьбу об остановке, но нужные слова никак не находились, потому как, в отличие от болтушек Кэрри и тети Жанет, Артур всегда долго шарил в карманах памяти, подбирая подходящее случаю сочетание.

– Я хотел бы заказать новый сюртук…

– Отлично! – Роберт изобразил символические аплодисменты. – Превосходное занятие, я и сам подумывал было ему предаться, но, полагаю, ничего страшного не произойдет, если мы приступим к нему завтра.

– Но я собирался…

– Так собирались или хотели? – Роберт наклонился, приближаясь к Артуру, и заговорщически подмигнул ему. – Жизнь коротка и непредсказуема, подумайте, так ли уж важно – посвятить перешиванию пуговиц именно сегодняшний день? Нет ли у вас других желаний?

Стремясь сохранить невозмутимость, Артур приподнял край занавески и отметил про себя, что они свернули по направлению к Риджент-стрит.

– Хотите пригласить меня в гости? Но я недостаточно подобающе одет для визита, да и как-то неудобно перед миссис Лорой и миссис Луизой Вуд…

– Да ну их, – взвился Роберт. – Тратить остаток дня на свою семейку я не собираюсь.

– Напрасно, – произнес Артур. – Вы могли бы перенять у близких хорошие манеры и научиться вести себя в обществе. Боюсь, путешествие в Индию нисколько не избавило вас от низкопробных замашек…

– И это сказано отлично! – воскликнул Роберт, но уже без той язвительной улыбки, с которой приветствовал Артура. – У меня ощущение, что я разговариваю с моим братцем, только тот опережает вас в красноречии, вы запаздываете с ответом, когда смущены, растеряны или рассержены, а тот жует словесную жвачку постоянно.

– Как вам не стыдно, Джордж – отличный… – Если бы Артур мог передать интонацией свое возмущение, он бы заставил Роберта покраснеть за неуважительные по отношению к брату слова.

– Лицемер, – отмахнулся Вуд. – Лицемер, ханжа, святоша и бездельник. Вы тоже бездельник, но в вас есть хоть зерно здравого смысла, я прекрасно помню наши споры о спорте и политике.

– Я тоже помню ваши возмутительные мысли о немедленном сносе старых ипподромов из-за их недостаточной коммерческой ценности и об отсталости колониальных взглядов в отношении островного влияния!

– Я заблуждался, – коротко бросил Роберт. – При обсуждении некоторых вещей у меня не хватало жизненного опыта, зато теперь его слишком много, и я хотел бы немедленно продолжить все прерванные несколько лет назад беседы.

– Вы их сами прекращали! Наградив собеседника эпитетом «пустоголовый» или «тугодумный»!

– Повторяю, я заблуждался! – Роберт повысил голос и сжал кулаки. – И сейчас мне надо в некотором роде извиниться и… договорить уже со знанием дела. Поедем в клуб, а, Артур? Посидим, выкурим по паре сигар.

– Я не собираюсь…

– Просто поговорим. Я расскажу вам про Индию, вы поделитесь местными сплетнями.

– Я не сплетничаю!

– Хорошо-хорошо, я поделюсь с вами сплетнями колониальной жизни, вы расскажете местные новости, только не надувайте так страшно щеки, я помню вас еще худеньким пареньком-студентом, достаточно азартным и любопытным.

– С азартными играми я расстался после гибели моего отца, новое положение в обществе обязывало…

– Общество не требует от вас немедленного превращения в диванный пуфик. Позвольте себе небольшое развлечение, сонный тихоня-домосед, а?

– За сигарой последует виски… – протянул Артур.

– Я не понял, вы этого опасаетесь или предлагаете? – коварно улыбнулся Роберт.

* * *

Сизый туман, парящий над столиком, немного развеялся, и двое сидящих друг напротив друга мужчин смогли наконец продолжить беседу.

– Меня не покидает ощущение, что мой дом – там, понимаешь, да? – Худой и черноволосый посмотрел на полного шатена сквозь стакан с недопитым виски. – Вы здесь, в тихом местечке, как будто во сне живете, так, изображаете что-то, тратите время на еду и болтовню, выдумываете никчемные занятия и…

– Не-е-е, ты не один такой. Я знал парней, возвращающихся оттуда, сначала они рвутся обратно и места себе не находят, потом привыкают. И ты привыкнешь. Бои будешь вспоминать, как спектакль, ощущения духоты, жары и влаги сочтешь за плоды воображения, не волнуйся, это все быстро пройдет. И еще знаешь что, – Артур допил содержимое своего стакана, – двойной, пожалуйста, и… Поговори с тем, кто провел там гораздо больше времени и потом прекрасно освоился в нашей, как ты говоришь, болотной, жизни. Вот хотя бы с лордом Райтом.

– Н-нет, – поперхнулся Роберт, – только не с ним. Это ж по его совету мне жизнь перевернули, ты даже не догадываешься, сколь он коварен, он… Да я его… Я бы его, если б вот сейчас увидел, я бы ему… – Роберт со всей силы сжал свой стакан.

– Спасибо сказал? – хмыкнул Артур, допил очередную порцию и с комфортом развалился на стуле.

Вечер определенно задался. Теплая атмосфера клуба сменилась не менее уютным полумраком какого-то ресторанчика или бара с названием… «Какое же у него название?» – подумал Артур, но быстро отогнал лишние мысли. Судьба старого товарища, а ведь они с Робертом всегда были товарищами, несмотря на почти десятилетнюю разницу в возрасте, но ведь это, кажется, в колледже, или они учились в разное время? Тогда не в колледже, но точно, когда-то и где-то были друзьями. Иначе не принял бы Артур так близко к сердцу рассказ Роберта о его индийской ссылке, не искал бы сейчас так мучительно пути выхода из того душевного тупика, куда невольно попал Роберт Вуд сразу по возвращении на родину.

– Может, и сказал бы, – задумчиво прошептал Роберт, гневно блестя черными глазами. – Ох, как бы искренне и горячо я б сказал ему «спасибо». И за ссылку в Индию, и за полный переворот идей в моей голове. Ты не представляешь, как просто мне было жить раньше. Я умен, талантлив, неотразим, передо мной выбор из сотен развлечений, самые красивые девушки, еда, напитки, наряды. Вот ты один сюртук перешить ленишься, а у меня столько всего в шкафу висело, я же по два раза один костюм в приличные места не надевал, и портные мои мерки наизусть помнили… Эх. И все так просто было: вокруг зануды типа Джорджа или зашоренные упрямцы типа тебя, вас можно дразнить и пугать, все равно ничего не поймете. И что теперь? Я видел людей в беде, видел кровь и смерть, был бессилен сам и наблюдал беспомощность других. Люди и в самом деле беспомощны… Мужчина не может всерьез считать себя галантным, поднимая перчатку, оброненную леди, если всего два месяца назад на разваливающейся телеге, запряженной пыхтящими волами, вывозил из-под града пуль двух молоденьких девушек, испуганно прижавшихся друг к другу. Видел бы ты их глаза… А глаза умирающего наставника? Человека, который разбудил тебя и научил бороться и выживать, а сам погиб от грязных рук предателей?

– Так лорд Райт… он все это тоже пережил, – заметил Артур, – может, немного при других обстоятельствах. Но, наверное, потому и послал тебя туда, чтобы ты почуял разницу.

Роберт насупился и упрямо наклонил голову:

– Не сравнивай сытое и теплое существование лорда Райта и тот ужас, что довелось пережить мне. Я знаю, о чем говорю, я ведь провел там детство. Тишь и скукотища, почище вашей тут, медленнее все происходит, потому что двигаться жарко. В этих условиях нетрудно совершать «подвиги», оставаясь чисто выбритым и элегантным. Сейчас же в колониях такое творится… Попробовал бы лорд Райт сохранить невозмутимость! Эй, мне еще порцию, да лучше побыстрее, видишь, нам трудно разговаривать.

Артур внезапно очнулся и попытался посмотреть на часы.

– В это время я обычно сплю, – твердо сказал он, – видимо, потому и не могу сейчас посоветовать тебе что-то вразумительное. Может быть, стоит продолжить разговор завтра?

Роберт внимательно посмотрел на него и отрицательно покачал головой:

– Завтра ты не смо-о-ожешь. Если только к… к… вечеру.

– Ну так вечером и договорим! – уверенно заявил Артур, понимая, что еще немного – и он завалится под стол, а терять лицо перед другом ему как-то не хотелось. – Поехали ко мне, я распоряжусь – тебе дадут комнату, выспимся, а завтра… Сегодня вечером… все обсудим еще раз.

– А твои родственницы? Не будут громко возмущаться? Насколько я знаю, некоторые леди обладают настоящим талантом заглушать серьезную беседу. Жена моего отца, Лора Вуд, умеет…

Артур уверенно провел указательным пальцем перед носом Роберта слева направо, замешкался и для убедительности провел еще раз справа налево:

– Ни одна женщина не помешает нам беседовать в моем доме. Как истинный холостяк, я не держу подобных созданий под одной с собой крышей.

– Но, – Роберт нахмурился, припоминая состав семьи Джайлз, – мне помнится, у тебя есть сестра…

– У меня есть не только сестра, но еще и тетя, которая могла бы громко, как ты говоришь, возмутиться. Они в поместье в Суррее. Сидят и нос не высовывают. Не место им в моей холостяцкой берлоге, вот цветочки сажать – самое то. – Артур встал, покачиваясь. – Пойдем?

Роберт с благодарностью принял искреннее предложение друга и последовал за ним, мечтая как следует выспаться, потом сделать глоток обжигающе ледяного виски, выкурить сигару, выпить чашку ароматного кофе и вновь обсудить нелегкую, полную сомнений и тревог жизнь.

Возвращаться домой не хотелось до омерзения, а гостиничные номера наводили уныние своим однообразием.

«То ли дело – уютные простыни с розовыми бантами и очаровательные детские подушки с пушистыми котятами, которые почему-то предпочитает настоящий мужчина Артур Джайлз», – подумал Роберт, засыпая в кремовой комнате с узорчатыми занавесками.

* * *

Кэролайн Джайлз еще раз скептически осмотрела гранатовое колье и отложила его в сторону.

– Верно тетушка Жанет говорит, гранаты идут женщинам за сорок… И чем только думал Артур, выбирая подарок? И ведь тетушке не отдашь – неудобно. И брат обидится. Все-таки в некоторых вопросах он сущий медведь…

Кэролайн была младше Артура почти на десять лет, но как в детстве, так и сейчас относилась к брату с изрядной долей снисходительности. Называющий себя в свои тридцать четыре закоренелым холостяком, Артур вызывал у Кэрри почти непреодолимое желание немедленно пристроить его, как говорится, в хорошие руки. Однако то ли руки такие никак не попадались, то ли, по мнению Артура, все они были недостаточно хороши. Брат каждый раз упорно игнорировал попытки сестры пригласить в дом юных прелестных девиц на выданье из лучшего столичного общества, в свою очередь пеняя Кэролайн на ее собственное нежелание выходить замуж.

Тряхнув головой, дабы выбросить из нее пустые, но привязчивые мысли, Кэрри надела нитку жемчуга взамен отвергнутых гранатов, бросила последний взгляд на отражение в зеркале и, заключив, что выглядит, как обычно, бесподобно, отправилась вниз, в столовую.

Доносящиеся оттуда мужские голоса несколько озадачили девушку – вроде бы тетушка говорила, что Артур живет в Лондоне отшельником, почти никуда не выбираясь и уж тем паче никого к себе не приглашая. Собственно, именно поэтому Кэрри и позволила себе явиться в столицу без предупреждения.

– У нас, оказывается, гости, – одарила мужчин лучезарной улыбкой Кэролайн, заходя в комнату.

– Кэрри! – ошеломленно уставился на нее брат. – Ты же была в Линден-парке!

– Была, но мне там надоело, – пожала плечами девушка.

– Скажи лучше, что тоже сбежала, не вынеся общества тетушки?

– Да нет, тетушка прекрасна. Но на любование новым кустом роз она пригласила соседское семейство, а их домашний рой кого угодно с ума сведет, знаешь ли, – и она снова лукаво улыбнулась. – Может, ты наконец представишь мне своего гостя?

– Конечно, – спохватился Артур, – прости. Мистер Роберт Вуд, мой давний знакомый, только накануне вернулся из колоний. Роберт, моя сестра Кэролайн. Представь, Кэрри, он своими глазами видел все ужасы сипайского восстания!

– И наверняка проявил себя героем, так ведь? – с неопределенной интонацией поинтересовалась Кэролайн, протягивая Роберту руку для поцелуя.

– Разумеется, – фыркнул ее брат, уже успевший выслушать от товарища историю про полковника Беккета и его дочерей во всех подробностях. – Роберт, эта прекрасная девушка только на вид такой ангелочек, но не вздумай попасться ей на язык. Особенно, кстати, она любит избирать мишенями для своего остроумия людей отзывчивых и спешащих прийти к кому-либо на помощь, так что будьте осторожны.

* * *

Неожиданная встреча оказалась приятной. В чем бы Роберт ни стремился убедить Артура, но желание находиться рядом с красивыми девушками не могло исчезнуть и за больший срок, проведенный в Индии.

А Кэролайн Джайлз была очень красивой девушкой. В смутных воспоминаниях Роберта фигурировала серая скромница с потупленными глазками, с неизменным вышиванием в руках, наивно мечтающая о скорейшем замужестве. А девушку, с которой он столкнулся в доме у Артура, не заметил бы только слепой и глухой. Высокая шатенка лет двадцати трех с темными блестящими волосами, гибкая и стройная, с танцующей походкой и плавными движениями, в элегантном кремовом платье, она вызвала у Роберта искренний вздох восхищения.

Словно получая удовольствие от произведенного эффекта, она засмеялась, превращая хмурое утро в начало прекрасного дня.

– Я вчера устала с дороги и не заметила вашего возвращения, – проговорила Кэролайн, без смущения уставившись на гостя.

Тот же невольно посмотрел на помятое лицо Артура и поблагодарил судьбу, передавшую ему, Роберту, по наследству от отца возможность неплохо выглядеть даже после самой разнузданной попойки. К тому же густой загар неплохо скрывал следы вчерашней гулянки, позволяя выглядеть в глазах молодой леди настоящим джентльменом, бодрым и свежим.

А в глазах именно этой девушки ему почему-то не хотелось бы себя уронить. Напротив, возникло мальчишеское желание выставить себя в лучшем свете. Роберт недолго колебался – один быстрый взгляд на полную собственного достоинства и самоуверенную Кэролайн, и он понял, что банальными комплиментами ее не поразить: примет как должное. Нужно было перевести разговор на другую тему, например, касающуюся его самого, и Вуд решил возобновить беседу о спасении дочерей полковника. Обычно сентиментальные, да и притворяющиеся циничными, девушки любят такие истории. Избегая соблазна прихвастнуть, он начал было рассказ, но Кэрри внезапно нахмурилась и прервала его.

– У меня много дел, – холодно сказала она. – Подготовка к благотворительному балу занимает много времени. Поэтому, с вашего позволения… мистер Вуд… – она взмахнула ресницами, что в ее исполнении приравнивалось к церемонному реверансу, – и мой дорогой братец… – Кэрри подарила Артуру некий язвительный сестринский взгляд, по мнению Роберта означающий «отдохни как следует, положив на голову лед», – я поспешу на выход.

Яркая комета покинула дом на Портлэнд-плейс, и день снова стал тоскливым и сумрачным.

– Я теряю чутье, догадливость и навыки, – уныло сказал Роберт.

– Потише, друг мой. Это была моя сестра, – предостерегающе прошептал Артур.

– Я понял. Но почему она так резко…

Артур покачал головой и отмахнулся, предлагая оставить вопрос невысказанным, и Роберту пришлось сдаться. Какие бы шуточки он ни позволял себе отпустить в адрес самого Артура, но задевать братские чувства не решился.

Что касается игры в знакомство с очаровательной девушкой, ее можно бы было продолжить вечером, после возвращения Кэролайн.

Поэтому Роберт напомнил Артуру об отложенном посещении портного и о прерванной накануне беседе, после чего друзья смогли спланировать день. Не оставалось сомнений, что завершится он снова у камина в особняке Джайлзов.

Глава 2

Кэролайн вернулась домой раньше, и, когда Артур вежливо приоткрывал для Роберта дубовую дверь, молодая леди уже находилась в глубоком кресле с рукоделием.

– Тетушки Жанет здесь нет, дорогая, – засмеялся брат, – можешь не изображать старание и повеселиться с нами. Мы заказали перепелов и хорошее вино, так что вечер проведем за семейным обедом.

Кэрри с видимым сожалением отложила пяльцы, посмотрела на Роберта, будто решив что-то сказать, но потом закусила губу и промолчала.

– Обещаю не пугать вас больше ужасами военных перипетий, мне и самому хочется побыстрее вернуться к спокойной жизни и светским развлечениям, – заверил он ее, и девушка заметно повеселела.

Улыбка, несомненно, украшала Кэролайн еще больше, и Роберт дал себе слово как можно быстрее узнать способы ее вызывать. Судя по всему, упоминаний о боевых подвигах придется избегать, вероятно, мисс Джайлз считает подобных рассказчиков хвастунами.

– Мы расскажем вам, чем нынче увлекаются в Лондоне, – произнесла Кэрри и приподнялась, услышав стук дверного кольца. – Не иначе как прибыли заказанные вами перепела. Я распоряжусь, чтобы в гостиной накрыли стол.

Артур пошел открывать дверь, а Кэрри что-то быстро зашептала появившейся в гостиной служанке.

Роберт невольно почувствовал, что начинает обретать второй дом. Совестливая мысль об оставшейся на Риджент-стрит Агате кольнула резко, но всего один раз, в конце концов, Роберт ничего не обещал сестре и, как любой взрослый мужчина, вполне может провести несколько дней там, где сочтет нужным.

«Пошлю ей записку, – решил он, – и останусь здесь еще на одну ночь».

– Проходи-проходи, – вяло сказал Артур, впуская в холл худого долговязого юнца в очках.

– Это посыльный? – весело поинтересовался Роберт, потирая руки. – И где наш обед?

Кэрри заметила вновь прибывшего и дополнила поток указаний служанке:

– Поставь три прибора, Нелли.

Артур же виновато развел руками:

– Перепела что-то задерживаются. А это Томас Эткинс.

Томас Эткинс, кем бы он ни был, Роберту категорически не понравился. Впрочем, нет, если бы пришедший и в самом деле принес заказ из ресторана, а после отправился б восвояси, Роберт даже не заметил бы, как пресловутый Эткинс выглядит, и не задумывался, существует ли он вообще.

Теперь же, догадавшись, что этот нескладный парень является старым знакомым Артура и Кэрри, Роберт сразу почувствовал к нему неприязнь.

– Хорошо, что ты зашел, Том. Я как раз хотела завтра послать тебе приглашение на благотворительный бал, устраиваемый в Линден-парке.

Том криво усмехнулся и покосился на Роберта.

– Спасибо, конечно, но не люблю я эти балы, ты же знаешь. Я не из тех, кто стремится красоваться и тратит время почем зря.

– Пара дней отдыха никому не повредит, – мягко проговорила Кэрри. – Не можешь же ты быть занят постоянно.

– Ну, если ты того желаешь, я обязательно смогу вырваться! – заверил ее Том и достал из кармана блокнотик. – Давай я лучше расскажу о результатах последних препарирований.

Он сунул прямо в лицо Кэрри замусоленные странички, и та, к удивлению Роберта, с интересом ушла в их изучение.

Вуд отошел к камину, достал из кармана часы и сделал вид, что сверяет их с теми, что стоят на белоснежном мраморе. Фарфоровый пастушок в голубых полосатых плундрах ехидно посматривал на присутствующих в холле, и у Роберта возникло желание доверительно шепнуть ему на ухо те несколько слов, которыми он хотел бы охарактеризовать Тома Эткинса.

Артур покинул приятеля, погрузившись в недра старенького декорированного буфета со словами «Здесь раньше точно была некая бутылочка…», поэтому Роберту не оставалось ничего другого, как перекинуться с пастушком понимающими взглядами и молча наблюдать за Кэрри и ее собеседником.

Девушка увлеченно тыкала пальцем в корявые рисунки, изображавшие уродцев, похожих на тех, которые выходили из-под карандаша Агаты до появления в доме Вудов гувернантки Бланш Вернелли.

– Тебе надо было зарисовать лягушку до эксперимента, Том!

– Зачем? Она сидела в сосуде почти без движения и ничем не отличалась от сородичей.

– То-о-ом! – с укоризной протянула девушка. – Мне приходилось много общаться с людьми, занимающимися наукой, правильно заполненный дневник наблюдений столь же необходим, как судовой журнал.

Юнец с вызовом откинул назад голову и надменно произнес:

– Если эти достопочтенные джентльмены уже теряют в памяти важные факты, то, конечно, им необходимо вести подробные записи и отмечать каждую крапинку на спине амфибии, но я, к счастью, подобными недостатками еще не обладаю и прекрасно помню, сколько лягушек принес из вивария и в какой последовательности их разделывал.

На миг Роберту, внимательно наблюдающему за Кэрри, показалось, что в ее глазах блеснул шаловливый огонек и сейчас она отпустит в адрес Тома едкое замечание, но девушка, к удивлению Вуда, поступила иначе. Кэролайн положила руки на колени, возвела глаза к потолку и вздохнула. Том встрепенулся и немедленно обратился к ней:

– Что такое?

– Понимаешь… Таковы правила. Ты не сможешь доказать ничего, связанного со своим открытием, если будешь нарушать их.

– Но что изменится, если я не приведу один рисунок из двадцати? Вот, посмотри, я тщательно зафиксировал реакцию на каждое действие!

Кэрри сложила рисунки в папку и завязала тесемки на ней изящным бантиком.

– Сожалею, Том. Ты не описал исходный образец и можешь быть обвинен в фальсификации данных.

– Но почему? – запальчиво воскликнул Том.

Роберт не удержался от смешка и встрял в разговор:

– Видно, потому, что ваша лягушка погибла, не успев оставить свой след в науке.

– Вы шутите, не понимая, о чем идет речь! – вскинулся Том.

– Прекрасно понимаю, – вежливо ответил Роберт, стараясь удержаться от подмигивания Кэрри. – Если б несчастное создание успело обзавестись прижизненным портретом, то у вас бы осталось доказательство, что под скальпелем погиб именно образец номер такой-то, выращенный специально для подобных целей и завещавший свое тело для исследований. Но теперь любой защитник животных может обвинить вас в жестоком обращении с певцами, что радуют нас по весне в городских парках.

Том фыркнул, а Кэрри успокаивающе похлопала его по плечу.

– У мистера Вуда своеобразная манера высказываться, но он говорит всерьез, – спокойно произнесла она, однако Роберт мог поклясться: ее темные глаза откровенно смеялись.

Двойной стук бронзового молотка избавил краснеющего мистера Эткинса от необходимости переживать позор под пристальными взглядами собеседников.

– Наши перепела! – воскликнул Артур, поспешно открывая дверь и впуская кругленького человечка лет сорока с густыми пышными бакенбардами.

– Скорее, наш токующий тетерев, – прошептал Том, но Роберт все равно разобрал его слова, боевые привычки позволяли читать по губам.

– А-а-а, сэр Ричард, добро пожаловать! – засмеялся Артур, похлопывая гостя по спине. – Знакомьтесь, мистер Вуд, мистер Фленеган.

Пришедший степенно кивнул Тому, едва заметно – Роберту, прошествовал на середину холла и старательно поклонился Кэролайн.

– Безумно рад вас видеть, дорогая мисс Джайлз!

Упражнение далось ему с трудом, лицо покраснело, а шейный платок впился в толстые складки кожи.

– Здравствуйте, Ричард! – улыбнулась Кэрри.

– Чудесное платье, мисс! – воскликнул толстячок, пытаясь одновременно дотянуться с поцелуями до руки девушки и разглядеть достоинства наряда в кремовых тонах.

Изящная ладошка незаметно выскользнула из потных лапок Ричарда, торчащих из-под тугих манжет, а сама Кэрри отодвинулась на пару шагов назад, дозволяя разглядеть ее во всей красе.

– Великолепно! Замечательно! Как всегда – я восхищен вашей отвагой. Рискованный фасон, обычно его предпочитают совсем молоденькие девушки.

– Кэролайн тоже очень молода! – вдруг брякнул Том и осекся, а Роберту захотелось спросить у Артура, специально ли они приглашают в дом этих клоунов.

Ричард смерил Эткинса испепеляющим взглядом и обратился к Кэрри:

– Я узнал, что вы хотите передать мне приглашение на бал, и сам заскочил к вам в гости. Скоро ли будет обед? А я принес подарочек… Вот. – Он достал из кармана нарядную бонбоньерку, украшенную камешками и розочками. – Это для конфеток, можете положить их сюда, но не увлекайтесь сладким, в вашем, мисс Джайлз, возрасте пора начинать заботиться о зубах.

– Спасибо, Ричард. Обед скоро будет. Вероятно, это уже он, – ответила Кэрри, прислушиваясь к стуку в дверь.

Артур пожал плечами и со словами «Сильно в этом сомневаюсь» надавил на ручку.

На пороге возник молодой человек приятной наружности в скромном сером костюме. Судя по маленькой корзине свежесрезанных роз, к охотничьему ресторану новый визитер также не имел никакого отношения. Обнаружив вместо Кэрри и Артура немаленькую компанию, он на миг растерялся, но быстро пришел в себя и протянул цветы хозяйке дома.

– Здравствуйте, Гарри, – улыбнулась Кэрри. – Вы там по дороге наш обед не встретили?

Гарри с сожалением пожал плечами, прошел в холл и поприветствовал присутствующих.

– Гарри Эдвардс, к вашим услугам. Если бы я знал, что вы голодаете, по дороге заказал бы готовое блюдо в ресторане «Охота на подлете».

Кэрри неожиданно нахмурилась и повернулась к Артуру:

– Вы не там случайно заказывали наших долгожданных перепелов?

– Там, а что?

Девушка перевела взгляд на Роберта, и тому не оставалось ничего другого, как виновато развести руками.

– Именно там. Мы еще повеселились на тему, что таким образом перепелов не стреляют, но ведь «на подлете» – это всего лишь вывеска. У них и оленина в меню есть, и мясо кабана, и зайчатина, а они тоже плоховато летают.

Лицо Кэрри осветила уже знакомая Роберту улыбка.

– Ресторан этот три года как работает только с фирменными блюдами. Боровая и водная дичь, а также традиционная домашняя птица. Все остальное они при случае перезаказывают у соседей. Так что еду придется подождать еще немного. Гарри, сыграете нам что-нибудь?

Она поставила корзинку с цветами на рояль и пригласительным жестом подозвала последнего из визитеров.

– Конечно. С удовольствием.

Бросив короткий взгляд на Роберта и не удостоив больше никого своим вниманием, мистер Эдвардс с достоинством прошествовал к роялю и занял предложенное место.

– Что бы вам хотелось услышать, Кэролайн? – мягко спросил он, словно, кроме них, в холле никого больше не было.

– М-м… пожалуй, Шуберта.

Он нежно прикоснулся к клавишам, и при первых же звуках Роберту захотелось уронить крышку ему на пальцы.

Гарри играл чудесно. Не натянуто, как многие из знакомых Вуда, не показушно, как некоторые артисты, а по-настоящему, с душой, с чувством и с выражением, тонко передавая отдельные нюансы и словно загораясь изнутри неведомым Роберту огнем.

Кэрри внимательно следила за игрой, наслаждаясь то ли музыкой, то ли теми невидимыми волнами, что окутывали только ее.

Роберту хотелось скрежетать зубами. Если Том Эткинс и сэр Ричард Фленеган навязыванием своего общества этой удивительной девушке повергли Вуда в недоумение, то с Гарри все стало ясно с самого начала. Бесспорно подходящая партия для Кэролайн. Такой же высокий, темноволосый и, без сомнения, талантливый.

Странно, что брат Кэрри еще испытывает какие-то сомнения, бормоча время от времени о трудностях с устройством ее судьбы.

Уходить в подобный момент было бы невежливо, но оставаться и дальше – глупо. Тихий семейный ужин явно отменялся, а в сложившейся компании Роберт чувствовал себя не только лишним, но еще и комично неуместным.

Он начал пробираться к двери. Музыка звучала все громче, заполняя комнату и уносясь ввысь.

Кэролайн следила за Гарри столь внимательно, что наблюдать за ней было невыносимо. Артур дремал в кресле, Том вертелся как на иголках, а сэр Ричард нервно крутил пуговицу на жилете.

Все произошло в один момент: долгожданный стук посыльного из ресторана заставил нервно вздрогнуть Тома, который зачем-то вскочил с кресла, чуть не сбив медленно перемещающегося к выходу Роберта. Бросившись с извинениями обратно, Эткинс толкнул под руку сэра Ричарда Фленегана, который от неожиданности слишком сильно дернул за пуговицу.

Пуговица пролетела через весь холл, стукнула увлеченного музыкой Гарри по затылку, упала на пол и закатилась под кресло.

Ричард согнулся пополам и попытался достать ее, Том решил помочь Фленегану – но вдвоем под креслом им поместиться не удалось, и бравые ловкачи столкнулись лбами.

Роберт подумал, что неплохо было бы впустить наконец посыльного, но шаловливый бесенок, до сих пор живший в юноше, подсказал другой поступок. Вуд подошел ближе и отодвинул кресло вбок, приоткрывая чудесную картину: два недотепы, толстый и тощий, каждый на четвереньках, беспомощно водят носами в футе от злосчастной пуговицы, одиноко валяющейся на полу.

Гарри, полуобернувшись, растерянно смотрел на них в полной тишине. Артур давился смехом. Дверной молоток стучал в одиноком отчаянии.

Кэрри молчала, и Роберту вдруг стало неловко. Бесенок внутри его предательски отказывался искать выход из создавшегося положения.

– Вы чуть не уронили мою вышивку, господа, – проговорила Кэрри, подходя к креслу и забирая свою неоконченную работу.

– О, вы снова над чем-то трудитесь? Позвольте посмотреть! – пропыхтел Ричард, засовывая пуговицу в карман и поднимаясь с колен.

Том опередил его и почти вырвал работу из рук Кэрри.

– Сосны? Какие странные, – протянул он. – Они растут вместе, а выглядят как одиночные, такие же пушистые и раскидистые. Вам следовало их сделать высокими, сухими и почти без сучьев, и не столь широкими в кроне…

– Дай я! Я скажу! – перебил его Ричард. – Почему они такие коричневые? А вот тут и тут вообще бурые! У сосны зеленые иголки, дорогая!

К ним подошел Гарри, все еще потирающий ушибленный затылок, и элегантно выхватил вышивку. От Роберта не ускользнуло, как ловко удалось этому джентльмену отставить локоть, не подпуская к себе Ричарда, и какое точное положение он выбрал для своего тела: вполоборота к Тому, чтобы тот никак не мог обойти его и втиснуться между ним и Кэролайн.

– Вы снова сделали нечто необычное, – проговорил Гарри с той необходимой смесью восхищения и увлеченного любования, которая оказалась бы приятна любому художнику, демонстрирующему свою работу. – Волшебный лес, ветреный закат, сухая жара… И тишина. Вам надо освоить масло, Кэролайн. Нитки не успевают за вашими идеями.

– Спасибо, – довольно произнесла Кэрри, и в этот миг Роберт мог бы поклясться, что если и не свадьба, то, по крайней мере, помолвка не за горами, потому что эти двое понимали друг друга на каком-то ином, недоступном для прочих уровне. – Всем спасибо за мнение, – повторила девушка. – Откройте же кто-нибудь дверь нашим птичкам.

* * *

День выдался дождливым, хмурым и ветреным, но Кэролайн Джайлз чувствовала себя превосходно и намеревалась провести его с наибольшим удовольствием.

После легкого завтрака по два часа отводилось на вышивание и книги, прогулку, затем отдых, а ближе к вечеру – несколько визитов по салонам и снова домой, в уютное кресло, где ждало увлекательное чтение.

В планы не входили уловки, притворство, ухищрения по преподнесению своей красоты, словесные пикировки и обязательная сортировка комплиментов, составляющие основную часть светской жизни.

Кэрри улыбнулась своим мыслям – эти заботы были не очень обременительны, но и отдых от них оказывался приятен.

Иногда ей становилось обидно, что каждое слово приходится отслеживать, а говорить хотелось совсем не то, что надо, но она редко позволяла себе отступление от правил: все остроты Кэролайн помещались в строгих рамках приличия.

Она нахмурилась… Если бы вечер накануне удалось провести без Дика и Тома, а только с Гарри или Робертом, было бы намного лучше. Ей наверняка удалось бы вывести Гарри на прямую беседу о его жизненных планах и узнать наконец, к чему он стремится на самом деле.

А Роберт… Втайне от всех Кэрри надеялась, что он останется среди регулярных посетителей дома Джайлзов и приходить будет не только ради дружбы с Артуром, но пока она совсем не могла понять этого человека. Являются ли его любезные слова данью правилам, интересна ли Вуду она сама или ему просто скучно?

– Доброе утро, милая Кэрри, – пробурчал Артур, спускаясь к завтраку и затягивая на шее шарф.

– Тяжелая выдалась ночь? – спросила Кэролайн. – Пророческие сны напали с вечера и не отпускали до утра?

За холодным тоном и напускным безразличием скрывалась истинная забота, но распознать ее могли только ближайшие родственники Артур и Жанет, для остальных Кэролайн Джайлз была эгоистичной красавицей.

– Ох, какие сны, милая моя. Я и глаз не сомкнул, и не прилег вовсе.

Кэрри отставила чашку с райской птицей и покосилась на молочник.

– Думаю, тебе стоит выпить одного молока, чтобы успокоиться.

– Нет-нет…

– Тогда прогуляйся и снова попробуй уснуть.

– Да нет же! Ты… Ты можешь меня не перебивать? – выпалил Артур и такими несчастными глазами посмотрел на сестру, что та сменила привычное ерничанье на более мягкий тон.

– Попробую, конечно. Не волнуйся. Что случилось?

– Пока ничего. Но я хотел бы тебя предупредить…

– Так-так.

Артур набрал полную грудь воздуха, закашлялся, замотал головой, залпом выпил чашку молока и, немного осмелев, прошептал:

– Не говори так со мной, пожалуйста. Мне надо кое о чем тебе рассказать.

– Я слушаю, Артур. Внимательно слушаю.

Кэролайн уже понемногу начинала волноваться. Артур умел держать себя в руках и принимать удары судьбы. Кэрри любила брата, после гибели родителей полностью полагалась на него и прекрасно знала, что под невзрачной внешностью кроется твердый и решительный характер, который не в состоянии противиться всего трем вещам: женской насмешке, женским слезам и женскому пренебрежению, чем обычно и пользовались самым бессовестным образом тетя Жанет и Кэролайн.

Что же так могло испугать его? В прошлый раз подобная бледность и бегающий взгляд сопровождали Артура к завтраку после сна, в котором Кэролайн потерялась в темном лесу, полном волков.

– Ты не слушаешь, нет… То есть слушаешь, но не так. А дело вовсе не во мне и не в моих страхах. Но если бы ты дала мне договорить…

Кэрри молчала – и голос Артура, становясь тише и тише, исчез совсем.

– Дело во мне, – догадалась девушка. – Я что-то делаю не так, но ты не решаешься заговорить об этом.

Артур кивнул, и Кэролайн продолжила рассуждение, не глядя больше на брата и водя пальчиком по ободу чашки.

– Но это не моя так называемая затянувшаяся разборчивость, связанная с замужеством, ты обещал никогда не давить на меня и не торопить с выбором.

Артур вздохнул, и Кэрри догадалась, что она на нужном пути. По давно уже состоявшемуся договору брат не должен был настаивать на том, чтобы сестра выходила замуж. Финансовые дела Джайлзов не требовали улаживания, напротив, позволяли всем членам семьи жить, не беспокоясь о насущных проблемах и не стесняясь в расходах. Новой хозяйки в доме тоже не предвиделось, поэтому – никакого давления, никаких упреков. К тетушке Жанет договор не относился, но в ее отсутствие Кэрри могла быть уверена – разговор о «пора, пора бы…» даже не возникнет.

– И дело не в тратах. В прошлом месяце я оставила у портных и шляпника в полтора раза меньше денег, чем в начале лета.

– Да если бы ты пошила новое платье, я был бы счастлив! – воскликнул Артур, приподнялся, но обессиленно свалился обратно на стул и закрыл лицо руками.

– Но что я еще могла натворить? – изумилась Кэрри. – Я и на улицу выйти не успела!

– Лучше бы вышла, – проворчал Артур, – и сразу уехала в поместье, и сидела там до… Ну, год или два безвылазно. Я бы был спокоен.

– Ах, вот в чем дело, – Кэрри встала, подошла к журнальному столику и взяла с него свежую газету. – В Лондоне повысилась преступность?

– Нет, нет, нет! – Артур резво подскочил к сестре, выхватил газету и гневно швырнул ее обратно. – В Лондоне все внешне благопристойно, но под этим морем спокойствия плавают такие акулы, что тебе следует быть осторожней.

– Но это смешно. Мне что же, вовсе не выходить из дома?

– Напротив. Соблюдать осторожность и здесь.

– Еще лучше. – Кэрри оглянулась. – Чего мне здесь бояться? Или кого? Тебя? Тетю? Наших гостей?

Артур сжал руки в кулаки и заскрипел челюстями.

Кэрри похлопала его по плечу и усадила обратно за стол.

– Кто из них?

– Роберт Вуд, – жалобно выдавил Артур.

– Вот оно что… – Кэрри попыталась прокрутить в голове несколько вариантов, но не нашла ничего лучшего, чем предположить, что Артур боится потерять покой их устоявшегося мирка. – Думаю, тебе не стоит беспокоиться, я пока не собираюсь за него замуж. Я этого твоего Вуда вообще только вчера увидела и даже как-то всерьез не воспринимаю.

– Нет, ты снова не поняла, – горько сказал Артур. – Боюсь, что это он тебя всерьез не воспринимает. Роберт не способен на настоящие чувства.

– Артур! – укоризненно воскликнула Кэрри. – Ты и сам с ним не столь уж давно общаешься, откуда тебе знать, на что способен, а на что не способен молодой человек его лет?

– У него плохая репутация.

– Ты шутишь? У офицера, только что вернувшегося из Индии и отличившегося там в боях, плохая репутация? Королева ему доверяет, а ты – нет?

– Я о другом. Ничего не могу сказать о гражданском и военном долге, но в отношениях с женщинами он зарекомендовал себя нехорошо.

– Но ты сам привел его в наш дом.

– Я думал, что тебя не будет. Ты находилась в Линден-парке, дом пустовал. Мы бы тихонько поговорили с Робертом, а потом бы он ушел и больше не появлялся. Я – не тот человек, в чьем обществе нуждается Вуд. Я занудлив, скучен, толст и неостроумен…

– Хватит самоуничижения! – воскликнула Кэрри. – Ты говорил о Роберте, но зачем-то перешел на свою персону.

– Так я о нем и продолжаю. Со мной он связался только потому, что мы случайно встретились и немного… э-э-э… выпили. Но в нашем доме Роберт задержался, потому что увидел тебя.

– Это нормально. Многие молодые люди определенного возраста и положения пытаются больше времени проводить в тех местах, где можно узнать что-то об особах противоположного пола. Артур! Я тебя не понимаю – наш дом всегда открыт для визитов, и мы сами охотно посещаем знакомых, где гостят юноши и девушки. Что случилось?

– Если среди них и были мужчины, которых я бы не подпустил к своей сестре, то они держались на расстоянии, и я видел, что ты не обращаешь на них внимания. Но этот молодчик подобрался слишком близко! И сразу стал пользоваться твоей благосклонностью!

– Ты что же, следишь за мной? – вскинулась Кэрри.

– За твоими эмоциями. За лицом, жестами. К сожалению, ты заинтересовалась яркой оберткой этого человека.

– Не понимаю. Какие-то загадки. Если он негодяй, то почему с таким рвением служил? Откуда награды?

– Ты многого не знаешь о жителях Лондона. Представители нашего круга умеют хранить тайны, когда дело касается кого-то из их семьи, но слухи не остановить. Девичьи ушки негласно оберегаются от подобных историй, – Артур больше не мялся, а решившись наконец выложить тайну, говорил без умолку, – но если уж ты не веришь мне на слово… Роберт в юности слыл изрядным бабником, но ему все сходило с рук, пока он не повел себя некорректно по отношению к гостье в их доме. Напился и… Наговорил ей лишнего. Бедная девушка еле-еле выдержала это испытание, а на следующий день рассказала все Джорджу Вуду. И тот, горя от гнева, немедленно услал брата подальше, чтобы тот не позорил их дом и имел возможность одуматься.

– Погоди-погоди… Только наговорил? И вызвал столь бурную реакцию?

– Но поставь себя на место его брата! Гостья! Невинная девушка, приехала из провинции, доверилась Вудам…

– Ах, из провинции, – скривилась Кэрри. – Тогда чего удивляться? Наверняка весь этот анекдот вырос из заурядного комплимента и слишком бурной реакции мнительной девицы.

– Но факт налицо! Джордж Вуд лично занимался отправкой младшего брата в Индию, а их хорошему другу, лорду Райту, пришлось напрячь все связи, чтобы устроить Роберта в приличное место, и быстро.

– Артур! – К Кэрри вернулось самообладание, и теперь она понимала, что раздутый из мухи слон возвращается в прежние размеры. – Из болота, подобного благопристойному дому Вудов, ему просто необходимо было вырваться на простор и столкнуться с настоящей жизнью. Миссис Вуд и ее дочь думают только о моде, сам Джордж погряз в хозяйственных заботах, от отца поддержки не дождаться, вероятно, лорд Райт таким образом хотел предоставить Роберту возможность проявить себя.

– Ты меня не слушаешь? Это было сделано, чтобы замять ту историю…

– А девушка?

– Какая?

– Которая якобы пострадала. Ее имя, дальнейшая судьба?

– О девушке я ничего не знаю, – растерялся Артур. – Я слышал эту историю от разных знакомых, частично мне ее рассказал сам Роберт, осыпая ругательствами ханжескую натуру брата, но о девушке больше не было ни слова.

– Неудивительно, – пожала плечами Кэрри. – Потому что она – миф, а долго обсуждать миф неинтересно даже завзятым сплетникам вроде тебя.

– Я не сплетник, я о тебе пекусь!

– В таком случае избавь меня от пересказа чужих выдумок, – отрезала Кэрри.

* * *

Роберт налил молока в простую белоснежную чашку и невольно улыбнулся, вспоминая пузатую фарфоровую тыкву с золочеными плетьми-ручками, которую достала Кэрри, обнаружив, что на всех присутствующих сервиза не хватает.

– Что тебя так развеселило, милый братец? – спросила Агата, демонстративно отодвигая блюдо с тостами.

Роберт возвел глаза к потолку и патетически воскликнул:

– На днях я видел такую чашку!.. Такую чашку!.. Что, боюсь, больше ни из какой чай пить не захочу.

Агата внимательно посмотрела на него и заключила:

– Ты шутишь. Или дело не в чашке, а в любящей красивую посуду хозяйке того дома, в котором ты загостился недавно?

Роберт на миг умолк и задумался. За время его пребывания в колониях в Агате кое-что изменилось: это была уже не маленькая наивная девочка с бантиками в кудряшках, острому язычку которой дозволительны любые высказывания, а достаточно сообразительная молодая девушка. С ней дозволительно вести лишь беседы на нейтральные темы, не допуская ни злых сплетен, ни бестактных выражений. Пусть даже собеседник – единокровный брат, а речь идет о вкусовых пристрастиях людей, вполне вероятно, ей незнакомых.

– Хозяйка не занимается посудой. То есть посудой занимается не она, а ее тетя. – Роберт попытался вывернуться, чтобы не упоминать никаких имен. Меньше всего ему хотелось, чтобы насмешница Агата записала его в перечень кавалеров Кэрри.

– Мадам Жанет Шардю? О да… Ты видел ее сервиз «Карета для Золушки»? Незабываемо, правда? А еще у них дома есть «Парадоксальная пастораль», это набор для чаепития на природе, чашки вкладываются друг в друга, а потом в чайник, и можно наливать кипяток во все сразу. Чашки позвякивают, поворачиваются, меняя картинки…

Роберт чуть склонил голову, внимательно слушая сестру, которая без каких-либо пауз и переходов вдруг спросила:

– Она тебе понравилась?

– Я боюсь громоздких предметов, а тыкву предпочитаю в виде ледяного сока в летний полдень.

– Нет, не тыква, а Кэролайн Джайлз? Она тебе понравилась?

Роберт промолчал, но Агата не унималась. Она требовательно дернула его за рукав и повторила вопрос. Роберт не остался в долгу и тоже отреагировал довольно неожиданно:

– Что ты можешь сказать мне о Гарри Эдвардсе? А, сестренка?

Агата пожала плечами:

– Он красивый.

Роберт нахмурился:

– Ты знакома с ним? Или это мнение миссис Вуд?

Агата оглянулась по сторонам, живо перемахнула на стул, стоящий рядом с братом, и заговорщически зашептала Роберту на ухо:

– Любая девушка скажет тебе, что Гарри Эдвардс – неотразимый, завидный жених с хорошими манерами. А какой всегда элегантный! А вежливый и предупредительный! А…

– Достаточно, – Роберт устало отмахнулся и закатил глаза вверх. – Уже и так слишком приторно. А значит – фальшиво. И не сверкай на меня своими прекрасными гневными очами, я лучше знаю, что от подобных типов ничего хорошего ждать не приходится. Лучше скажи, если вдруг тебе и это известно, по каким дням и где он занят, чтобы я ненароком с ним не пересекся в… кое-где.

Агата шутливо погрозила ему пальцем и вернулась на свое место.

– Два дня в неделю он, как и любой другой послушный сын, проводит у родителей, помогая маме ухаживать за плетистыми розами и визгливыми племянниками, – нараспев произнесла сестра и накрутила на указательный палец длинную прядку.

Роберт заметно оживился.

– А бывает ли так, что в эти два дня у Томаса Эткинса случается завал в лаборатории, а у сэра Ричарда Фленегана возникает необходимость уехать, ну, например, за город?

Агата захихикала.

– Ты подаришь мне золотые серьги с жемчужинами-капельками?

Роберт развел руками:

– У меня теперь нет выбора, маленькая разбойница. Но тебе придется потерпеть до Рождества.

Агата довольно кивнула и, подскочив к комоду, вытащила из верхнего ящика длинные перчатки горчичного цвета.

– Совершенно случайно, – сказала она, натягивая одну из перчаток на правую руку, – я знаю, когда наступают такие дни. И Кэролайн Джайлз, – Агата нацепила шляпку и схватила зонтик, – пользуется свободными часами, чтобы погулять со своей старой собакой Селеной. Я могу проводить тебя до того места в парке, где они обычно проводят время.

* * *

Кэролайн они увидели издалека: белое пятно ее прогулочного платья на фоне чуть присыпанного опавшими листьями газона смотрелось таинственно и привлекательно.

Роберт успел разглядеть прекрасную фигуру, аккуратную головку на точеной шейке, изящный взмах руки, кидающей палку собаке, и…

Остановился в нерешительности.

– Ну что же ты, – Агата требовательно потянула брата к дальней дорожке, огибающей пруд, – как будто тебя подменили в твоей Индии, совсем одичал! Идем же, присоединимся к ней.

– Да так вот сразу? Она же догадается, что я специально…

– Стремился застать ее в одиночестве, – закончила Агата. – И что? Кэролайн – настоящая леди и умеет оценить находчивость, не путая ее с навязчивостью.

Роберту немедленно захотелось щелкнуть сестричку по самоуверенному носику, но он нашел в себе достаточно терпения, чтобы постараться вести себя мудрее:

– Я передам отцу, чтобы он ограничил твое чтение французских романов.

– Не поможет, – хихикнула Агата, продолжая незаметно увлекать Роберта по направлению к Кэрри. – Мама где попало бросает яркие томики, а уж какие забавные страницы часто оказываются там заложены…

Находясь в некоторой растерянности от познаний Агаты, Роберт еле-еле успел принять независимый вид перед встречей с Кэролайн.

Они приблизились к ней со спины, и если б не Селена – застали бы врасплох, но старая легавая успела громко фыркнуть, и мисс Джайлз резко обернулась, взметнув подолом юбки шуршащие листья.

Быстрая прогулка и свежий воздух вызвали на скулах девушки очаровательный румянец, а смеющиеся глаза блестели еще ярче, чем при свете газовых рожков.

Роберт понял, что она нисколько не огорчена, не смущена и не испугана неожиданной встречей, и сразу приободрился.

– Разрешите к вам присоединиться? – спросил он как можно непринужденней.

Кэролайн бросила беглый взгляд за их спины, Роберт невольно улыбнулся: догоняя девушку, они с сестрой срезали дорогу, и путь их был отмечен примятой травой газона и длинной чертой от Агатиного зонта, протащенного непосредственной девчонкой по гравийной дорожке.

– Наша встреча случайна? – поинтересовалась Кэрри, спокойно глядя Роберту прямо в глаза, и тому не оставалось ничего другого, кроме как признаться:

– Этот день не прошел даром. Я встретил вас – и вы прекрасны, – сказал он и чуть не провалился со стыда сквозь землю.

Обе его собеседницы смеялись. Веселились искренне и непринужденно. Конечно, перед мисс Джайлз Роберт предпочел бы предстать в более выгодном свете. Сейчас же он ощущал себя глупым мальчишкой, который долго-долго бежал за понравившейся ему девчонкой, а догнав ее, не нашел для привлечения внимания ничего более умного, как растянуться в липкой грязи.

А ведь прежде девушки всегда вились вокруг него сами. Они специально наряжались и сооружали затейливые прически, подстраивали неловкие ситуации, стараясь остаться с ним наедине, присылали записочки, неспешно прогуливались где-то неподалеку, громко хихикали или проливали на подол кофе, но никогда еще в такой роли не оказывался он сам.

Нет, однажды Роберт совершил ошибку, попытавшись навязать свое общество девушке, но за это пришлось заплатить слишком высокую цену, и с тех пор Вуд зарекся делать что-либо, не взвесив возможные последствия.

Но что тогда заставило его прибежать в парк сломя голову и присоединиться к армии незадачливых поклонников красавицы Кэролайн?

– Спасибо, – мягко сказала Кэрри, отсмеявшись. – И давайте на этом покончим с расшаркиваниями. Весьма удачно, что вы с Агатой решили составить мне компанию, я уже немного устала кидать собаке палку.

В подтверждение ее слов Селена подняла голову с зажатой в пасти корягой и заскулила, нетерпеливо виляя длинным тонким хвостом.

Роберт немедленно воспользовался представившейся возможностью прервать молчание и выхватил палку.

– Я тоже хочу, дай мне попробовать! – пискнула Агата, быстро превращаясь из молодой, модно наряженной женщины в заводного подростка.

– Осторожно, можешь порвать перчатки, – предупредила ее Кэрри, – а снимешь их – обдерешь руки.

Но Агата, все более увлекаясь игрой со старой легавой, уже убежала вперед.

– Надо же, вы, похоже, хорошо знакомы с моей сестрой, – заметил Роберт, справляясь с предательским смущением и предлагая Кэрри руку.

– В нашем городе не так уж много непосредственных собеседников, – ответила девушка, осторожно принимая помощь. – А общество вашей сестренки мне очень приятно.

– Это у нас фамильное, – заметил Роберт и мысленно прикусил язык. Кэрри чувствовала фальшь или распускание павлиньего хвоста.

– Ну, не знаю, – задумчиво усомнилась она, – с Джорджем Вудом мне всегда было тяжело общаться.

– Согласен, братец мой – тот еще медведь, – неожиданно для самого себя резко сказал Роберт, – ну а с Луизой, его женой, у меня вообще ничего не складывается.

– Странно, не находите? – спросила Кэрри, и Роберт напрягся, как будто невесомая девичья ручка на его локте вдруг превратилась в свинцовую. Откуда Кэролайн знать про ту неприглядную историю? Но девушка быстро развеяла его беспокойство. – Мы с вами живем в одном городе, но почти не встречались, зато я регулярно общаюсь с вашими родственниками.

Роберт украдкой посмотрел на ее лицо, но не обнаружил ни тени издевки. Длинные черные ресницы чуть подрагивали, а взгляд оказался опущен: ближе к концу парка на дорожке все чаще попадались острые и тяжелые камни, и, чтобы сберечь туфельки, Кэролайн приходилось быть особо внимательной.

А пока она выбирала место для следующего шага, Роберт изо всех сил боролся с искушением вот так просто взять – и без предупреждения поцеловать ее. Или сначала предупредить, а потом сразу быстро поцеловать, пока не опомнилась.

Но впереди бежали Агата и Селена, а прохожие, пусть и редкие, как казалось Роберту, неодобрительно косились на них с Кэролайн, и от затеи пришлось отказаться, хотя она представлялась ему все более и более заманчивой.

Молодой человек хорошо знал Артура, Кэрри с теплотой говорила об Агате и с иронией – о ее матери, Лоре Вуд.

Своих кавалеров собеседница не вспоминала, также не прозвучало ни единого слова о каких бы то ни было обещаниях, данных им какой-либо девушке, и за это Роберт был ей особо благодарен. Жизнь начинала казаться светлой. За Кэролайн вполне можно было приударить, причем без дополнительных сложностей: условные подарки в виде коробки конфет, цветочной композиции или любой безделушки, спокойное приятное общение и…

И полная свобода от обязательств. У разномастной свиты Кэрри при всем том раздражении, которое могут вызвать эти расфранченные индюки, есть одно достоинство: при желании в ней всегда можно спрятаться, а его самого, если вдруг что случится, упрекнуть в обмане ожиданий бедной девушки не удастся никому, даже Джорджу с его предвзятой узколобостью.

Они обогнули прудик, и Роберт рассказал Кэрри пару историй из своего недавнего индийского прошлого.

Девушка с интересом выслушала хвастливый анекдот о посещении полуразоренного храма, выспросила Вуда о деталях декора, проявила познания во время разговора об особенностях туземных культур, разъяснив спутнику некоторые нюансы, чем сильно удивила его. Ведь Роберт искренне полагал, что коренные жители Британских островов довольствуются только слухами и мифами об экзотических странах. Но лишь речь зашла о военных действиях, Кэрри заметно погрустнела и замкнулась.

Политика и война – занятия не для прекрасного пола, и в любом другом случае Роберт мог бы восхититься столь явным проявлением женской сущности, но сейчас ему стало обидно. В кои-то веки он может поведать о чем-то более стоящем, чем пустая болтовня о раутах, охоте и спорте, и не с чужих слов… Но Кэрри продемонстрировала полное равнодушие к начатому Робертом разговору и отвернулась к Агате.

– Пожалей мою бедную собачку, милая. В ее возрасте трудно так долго носиться.

Агата подбежала, запыхавшаяся и довольная, а Селена плюхнулась на пузо и положила морду на передние лапы, не выпуская из пасти обслюнявленную и измочаленную, но все еще чем-то дорогую ей палку.

Агата посмотрела на свои руки и сморщила носик:

– Кажется, мне понадобятся новые перчатки.

– Завтра же поедем в магазин и выберем самые лучшие, – быстро произнес Роберт, предугадывая слова, которые могли бы последовать за этим намеком.

– О, там сейчас интересно. В этом сезоне появились перчатки необычного фасона: с шнуровкой на поперечном разрезе и жемчужными пуговицами, – заметила Кэрри, вытаскивая свою руку из-под локтя Роберта и демонстрируя ее Агате, – но я предпочитаю ровную мягкую кожу без лишней отделки.

Роберту внезапно захотелось немедленно стянуть с нее эту строгую перчатку и полюбоваться на тонкую кисть, и он дал себе слово постараться в ближайшие дни напроситься к Джайлзам на чай. Сколь ни ужасен фарфор в их доме, но если разливать в него ароматный напиток станет сама Кэрри, удовольствие от созерцания церемонии будет незабываемым.

Агата кивнула и согласилась, что новые, дорогие, красивые и стильные перчатки наверняка окажутся лучше тех добротных, скучных и унылых, какие могут храниться у столь равнодушной к нарядам особы, как Кэролайн Джайлз.

Роберт немного разбирался в женских нарядах, одна модистка, с которой он часто общался по вечерам в юности, неоднократно рассказывала ему, на что именно надо обращать внимание, чтобы определить уровень достатка.

Платье Кэролайн Джайлз, в котором она смотрелась как минимум герцогиней, было скроено строго по ее фигуре, детали корсета скреплялись подвижными соединениями, что давало свободу движения, а скромные пуговицы, которых насчитывалось не более двух десятков, покрывала мозаика из разноцветных минералов, складывающаяся в вензель. К этому прилагались великолепная осанка и природная грация, врожденное достоинство и внутренняя уверенность. Словом, Роберт мог бы посоветовать мачехе, завзятой моднице Лоре Вуд, на балу держаться от Кэрри подальше, чтобы не прозябать в тени.

Агате же подобные неприятности не грозили: девочка была еще столь свежа и непосредственна, что ничуть не сомневалась в своей привлекательности, обеспеченной, по ее мнению, стоимостью украшений и оригинальностью нарядов.

Все эти мысли пронеслись у Роберта в голове, пока девушки увлеченно планировали поездку в магазин. И как-то так вышло, что на следующий день уже был намечен поход по четырем лавкам и посещение одного крупного заведения, а Роберт и Агата Вуд оказались приглашены в особняк Джайлзов отметить, без сомнения, удачные покупки чаем с самодельным кексом. Именно его изготовлением Кэрри и собиралась заняться нынешним вечером.

– Замечательно! – Агата захлопала в ладоши, но вдруг испуганно взвизгнула и отпрыгнула в сторону.

Белоснежная кошка с голубым ошейником заметалась у них под ногами, а Селена, возмущенная появлением нахалки, лязгая вполне еще крепкими зубами, попыталась ухватить ее за хвост.

Кошка ухитрилась увернуться и выскочить из плена пышных девичьих юбок в кружевах и оборках.

Очутившись на просторе, бедняга бросилась к ближайшему дереву, молодому дубу не выше пяти ярдов, и взлетела на одну из верхних веток.

Селена с презрением толкнула лапами тонкий ствол, заставив верхушку качаться, и фыркнула.

Кэрри подозвала собаку к себе и успокоительно потрепала по мягким ушам.

Роберт тоже погладил Селену и заметил вслух, что поведение кошки – неслыханная наглость, но, к счастью, справедливость уже восторжествовала и можно с чистой совестью идти домой.

– А как же кошечка? – вдруг спросила Агата. – Мы ее так и оставим болтаться на вершине дерева?

– Уйдем – сама спрыгнет, – пожал было плечами Роберт, но на всякий случай посмотрел на Кэрри, чтобы узнать и ее мнение.

Кэролайн Джайлз стояла с каменным лицом и продолжала чесать Селену за ушами. И хотя она старалась делать это непринужденно, по настороженному выражению морды собаки можно было догадаться, что терпит подобное обращение она лишь потому, что хочет поддержать хозяйку.

– Да это же кошка, ничего с ней не случится, – пробормотал он чуть слышно.

Рассерженная Агата топнула ножкой:

– Сними несчастное животное!

– Но до нее невозможно дотянуться! – Роберт вновь посмотрел на Кэрри в поисках поддержки, но та по-прежнему молчала и лишь нервно теребила собаку.

– Залезь на дерево! – настаивала Агата.

– Оно сломается подо мной!

– Тогда наклони его!

– Сломается! Агата, прошу тебя, давай уйдем, а кошка, убедившись, что ей ничего больше не угрожает, спокойно покинет дерево и отправится по своим делам.

– Она же испугана! Смотри как дрожит! Бедняжка будет сидеть здесь до темноты, а потом… Прыгнет и переломает себе все лапы! Как ты можешь быть таким бесчувственным!

Роберт подошел к дереву: кошка не казалась испуганной, напротив, она смотрела на него столь же внимательно и выжидающе, как и Кэрри, словно от принятого им решения зависело что-то очень важное.

– Это глупо, – тихо сказал сам себе Роберт. – Я грохнусь либо в самом начале и всех насмешу, либо уже на вершине – и тогда переломы и вывихи обеспечены. Начинаются обычные причуды. Сначала сними кошку, которая в этом не нуждается, потом нырни в пруд за перчаткой, только что туда намеренно брошенной, а потом…

До каких вершин могут дойти женские капризы, он придумать не успел. Агата крикнула: «Чего ты тянешь? Полезай на дерево!» – и он наконец-то решился: подмигнул кошке и не спеша вернулся к девушкам:

– Она отказывается от моей помощи под тем предлогом, что у меня слишком грязные руки.

Мягкое вечернее солнце просвечивало сквозь золотистую листву, напоминая, что впереди будет еще несколько приятных для прогулок дней.

Агата визжала, верещала и злилась, но Роберт уже не обращал на нее внимания, потому что Кэрри, одарив юношу загадочной и бесподобной улыбкой, сама взяла его под локоть и продолжила так некстати прерванную беседу.

* * *

Знакомство с домом Джайлзов набирало силу, и к концу следующей недели Роберт уже был там «своим» человеком, для которого слово «зайти» не означало «нанести визит».

Он познакомился с тетушкой Жанет, милейшей дамой, к которой и Артур, и Кэрри испытывали нежные чувства: любовь пополам с благодарностью. Именно эта женщина, очаровательная в своей ненавязчивой болтливости, и поведала ему о некоторых обстоятельствах, сопровождающих выход в свет Кэролайн.

Мистер и миссис Джайлз обожали дочь, посему и пытались отдалить начало ее взрослой жизни, не без основания опасаясь, что желающие сократить и без того короткий срок беззаботных незамужних лет красавицы Кэрри найдутся быстро.

Затем одно за другим последовали трагические события, после которых стало не до развлечений, юная девушка замкнулась в себе и даже всерьез собиралась окончить годы в закрытом монастыре. Но жажда жизни, которую тетушке Жанет, поспешно приехавшей из Парижа, удалось пробудить в несчастной племяннице, все-таки взяла свое.

Кэрри начала выходить в свет, обзавелась подругами, среди которых оказались признанные красавицы, вроде Лоры Вуд, и даже молоденькие еще-не-дебютантки, в том числе и шустрая не по годам Агата.

Но истории, которых всегда имелось в достатке у мадам Шардю, были не столь интересны, как вечерний чай перед украшенным лепниной камином в особняке на Портлэнд-плейс или парковые прогулки с Кэрри, Агатой и Селеной.

Посторонние глаза и уши не сильно мешали общению, и Роберт начинал понимать, что ради Кэролайн он может много кого вытерпеть. Правда, от мечты остаться с ней наедине он тоже не мог отказаться и наконец решился пригласить девушку на загородную прогулку. Возвратилась теплая погода, на пристанях Темзы можно было найти недурной катер по приличной цене.

Роберт поделился с Кэролайн своим планом, заручился ее согласием и предался романтическим мечтам: свежий воздух, она, непременно в светлом платье, корзина с пирожками и долгожданная беседа… о чувствах. Или просто о жизни, если о любви заговорить не удастся.

Кэрри с видимым удовольствием приняла приглашение, и все бы было ничего, но в последний момент к ним внезапно присоединился Артур, загрузивший четвертое посадочное место в катере корзинами с выпечкой и прочей снедью и запасными пледами.

Он ни на минуту не оставлял молодых людей, вносил невнятные предложения, жаловался на духоту и опасался дождя. Если бы Роберт имел право действовать по своему усмотрению, то воткнул бы ему в рот кляп и связал бы руки-ноги, но резко обойтись с братом Кэрри было нельзя.

Единственная радость – недолгая прогулка по берегу, случившаяся в то время, когда Артур тонкими прозрачными ломтиками нарезал грудинку.

В эти минуты Кэрри находилась только с ним, с Робертом.

Ножка ее внезапно попала в кротовью нору, и девушка была вынуждена схватиться за спутника, чтобы не упасть. Ее руки почти сомкнулись на его шее, лицо оказалось так близко, что Роберту стало все равно, видит их кто-нибудь или нет, и он бы обязательно поцеловал Кэролайн, потому что сил ходить вокруг да около уже не хватало… Но в этот миг молодых людей окликнул спешащий от корзины с сандвичами Артур, и объяснение пришлось отложить.

Возвращаясь в тот вечер домой, Роберт мог утешать себя лишь одной мыслью: отпуская девушку, он успел заметить в темных глазах Кэрри сердитое разочарование, что оставляло вполне ощутимую надежду. И он дал себе слово, что в ближайшее время непременно сдвинет ситуацию с мертвой точки.

Его охватил уже подзабытый азарт охотника-ловеласа. Когда-то Роберт неплохо владел искусством обольщения. Сейчас же ему требовалось пройти первую стадию очарования, вместе с чем необходимо было решить задачу устранения бдительных родственников и соперников. И если первых двух кавалеров Кэрри он вовсе не принимал в расчет, то почти не имеющий недостатков Гарри Эдвардс прочной стеной стоял на пути. А еще Артур… Который опекал сестру столь заботливо, что она каждый раз оказывалась неуловимым образом хоть и на близком, но непреодолимом расстоянии.

Маленькие трудности не отпугивали, а только раззадоривали Роберта, и если иногда слабые уколы совести напоминали о недопустимости манипулирования людьми, он с презрением отмахивался от них и продолжал использовать дружбу с Артуром как повод для встречи с Кэрри, а старые связи и почти открытые провокации – как лишнюю возможность избавиться от посторонних глаз и ушей.

Мадам Шардю выпроваживалась в галантерейный магазин за шпильками с резными черно-белыми шариками, украшавшими зажим. Недоумевающий галантерейщик объяснял, что украшений из Индии не поступало уже больше полугода, но в качестве компенсации предлагал столь очаровательные жемчужные пуговицы, что тетушка возвращалась только к вечеру. Том по фальшивому билету отправлялся на полулегальную лекцию к подпольной анатомичке и оставался там до утра, потому что в целях безопасности участников такие увеселения проводились за закрытой снаружи на висячий замок дверью.

Сэр Ричард, как выяснилось, обожал выступления молоденьких хористок, а самые изысканные программы организовывались в пригороде, да еще и в разных направлениях от Лондона: подобрать помещение с приличной акустикой сложно.

Что до Гарри – то у этого достопочтенного джентльмена все было четко спланировано наперед, поэтому и учитывать его отсутствие оказалось несложно.

О тайных желаниях и маленьких слабостях соперников Роберт узнавал от старых приятелей в баре или вездесущих уличных мальчишек, которые за полшиллинга на троих-четверых разведывали о любом человеке и его привычках практически все.

Вуд гордился и восторгался своей находчивостью, лишь немного расстраиваясь от того, что сама Кэрри продолжала оставаться для него загадкой, он так и не научился определять, что ей нравится по-настоящему, а что нет. Легкая полуулыбка могла обозначать что угодно: от одобрения до тайной насмешки, а перепады настроения вызывались как неудачными словами Роберта, так и резкой сменой погоды.

Но оттого особенно увлекательными оказывались поиски отгадок, и чем больше он общался с Кэрри, тем чаще ноги сами несли его в дом Джайлзов.

* * *

– Роберт, тебе почта, – донесся снизу звонкий голосок Агаты, и спустя пару минут сестрица впорхнула в комнату, дразняще помахивая парой писем. В черных глазах девчонки скакали бесенята. – И на обоих конвертах – женский почерк, – томно протянула она, потом не выдержала и расхохоталась.

Роберт изобразил наиучтивейшую улыбку – и заполучил почту. Отвернувшись от любопытных глаз Агаты, он вскрыл конверт, на котором четким почерком значилось: «От Кэролайн Джайлз». «Ого, вот и приглашение на бал в их доме в пятницу! Странно, что Артур вчера и словом не обмолвился о бальных планах… Ну да мало ли, может, забыл, а может… Впрочем, какая разница, – мысленно махнул Роберт рукой. – Главное, что его сестра желает меня там видеть. До пятницы три дня, надо бы озаботиться презентом хозяйке… и явно чем-то небанальным, ибо пополнить толпу, осаждающую неприступную крепость по имени Кэролайн Джайлз без всякого успеха не первый месяц и даже год, – это совсем не то, что мне нужно». Улыбнувшись своим мыслям, Роберт вспомнил наконец про второе письмо, дожидающееся своей очереди.

«От мисс Патриции Беккет» – значилось на нем.

– О, малышки-дочери полковника объявились!

Роберт внезапно устыдился – едва ступив на британский берег, он благополучно забыл о порученных ему девочках, вновь с головой окунувшись в привычную светскую жизнь Лондона.

– Надеюсь, у них все в полном порядке и мисс Беккет просто отдает дань вежливости, – попытался убедить себя Вуд, медля вскрывать конверт. Он словно чувствовал, что вместе с этим посланием в его жизнь снова войдут заботы о чужих судьбах, и старался хотя бы на пару мгновений оттянуть неизбежное.

«Мистер Вуд, извините за беспокойство, но нам не к кому больше обратиться, – писала Пэт, и понятно было, что она старается изложить как можно суше их отчаянную ситуацию. – Наша нянька Дорис Хэтуал, которая с большой радостью приютила нас и на чью помощь мы рассчитывали во время поиска законных опекунов, слегла с лихорадкой и вот уже вторую неделю не встает с постели. Доктор разводит руками и говорит об изношенности организма, который, скорее всего, не оправится после тяжелой болезни – нянюшка действительно уже стара… Со дня на день она может умереть, а в Лондоне у нас никого больше нет. Опекунство до совершеннолетия Лиззи или замужества кого-либо из нас двоих принадлежит нашим родственницам по материнской линии, мисс Ребекке и мисс Элис Эндрюс, но отец давно потерял с ними связь, и мы даже не знаем, в какой части Англии они живут. А пенсия, назначенная компанией, столь мала, что ее едва хватает на повседневные расходы… Лиззи в отчаянии и постоянно плачет…»

Роберт сложил письмо и мрачно взглянул на свое отражение в зеркале. Похоже, его собственное псевдоопекунство окажется еще более сложным и хлопотным занятием, чем ему представлялось при отплытии из Калькутты. Что ж, первым делом надо навестить девочек, а потом… да, и озадачить поверенного поисками их родственниц. В конце концов, по закону именно им следует присматривать за сестрами Беккет, хотя морального долга с него самого это, конечно, не снимает.

– Агата! – крикнул Роберт, будучи уверен, что та околачивается где-то поблизости. – Не хочешь ли прокатиться со мной в Хемпстед?

Глава 3

Даже снаружи уютный дом Дорис, который запомнился Роберту очень милым, казалось, выглядел теперь иначе. От стен и окон словно веяло бедой.

Лиззи Беккет, аккуратно одетая и причесанная, но со следами слез на лице, сидела у постели старой няньки, держа ту за руку, и что-то ласково и утешающе ей нашептывала. Патриция, открывшая дверь Роберту с Агатой, замерла за их спинами словно тень самой себя. Веснушки девушки поблекли в осеннем лондонском климате, и даже рыжие кудряшки вились не так задорно, как прежде.

– Лиззи, – тихо сказала она, – у нас гости.

Сестра повернулась и ахнула, увидев Роберта в сопровождении смуглой черноглазой девушки, очень похожей на него чертами лица.

– Здравствуйте, мисс Беккет, – неловко поклонился он. – Позвольте, мисс Элизабет и мисс Патриция, представить вам мою сестру Агату Вуд.

Та, потупив глаза, сделала книксен, из-под ресниц оглядывая граничащую с нищетой, но чистенькую и уютную обстановку.

– Как она? – обратился Роберт к Лиззи, кивнув в сторону постели.

– Все хуже и хуже, – не удивилась вопросу старшая мисс Беккет. – Уже неделю не встает, а сегодня, похоже, перестала нас узнавать.

– Мы с Лиззи разболелись по очереди почти сразу по приезде в Лондон, на второй же день попав под проливной дождь, – добавила ее сестра. – Дорис ухаживала за нами, но, едва мы обе выздоровели, слегла сама, и вот… – голос ее прервался, и Пэт, Пэт, с губ которой не сходила улыбка, казалось бы, в самых тяжелых и горьких ситуациях, которая, стиснув зубы, с каменным выражением на лице перенесла гибель отца, разрыдалась как дитя. – Дорис… она была с нами всегда. Даже потеряв в Агре папу, мы знали, что где-то есть она… которая укладывала нас спать, наливала нам теплое молоко на ночь и рассказывала сказки…

– …которая знала все наши детские секреты, – глухим голосом подхватила Лиззи, – которая провожала нас с папой в Индию и встретила тут уже одних… Не верю, никак не могу поверить, что ее больше с нами не будет…

– Лиззи, Пэт… – послышался вдруг слабый, но ясный голос. Дорис пришла в себя, но вспыхнувшие было надеждой глаза девушек вновь наполнились слезами при ее следующих словах: – Девочки мои, я ухожу в лучший мир… Я уже вижу, как приветственно машут мне оттуда ваши матушка и отец, миссис Джейн и мистер Сэмюэль Беккет. Вы выросли хорошими и сильными девочками, вы справитесь, и вам, – голос Дорис внезапно окреп и зазвучал в полную силу, – вам, мистер Вуд, они не причинят слишком много хлопот. Лиззи, если ваши опекунши найдутся и вам будет где жить, денег за этот домик с лихвой хватит на мои похороны… Дом заложен, и много за него не выручить, – продолжала она в ответ на немой вопрос на лицах у всех. – Пэт, дорогая, не плачь… дай мне воды, милая, – снова едва слышно обратилась старушка к младшей воспитаннице, и та протянула ей стакан с давно приготовленным питьем. Сделав глоток, Дорис отодвинула руку Патриции и без сил откинулась на подушки. – Простите, девочки… – прошептала она, и глаза няньки закрылись навсегда.

Агата ревела, не пытаясь прятать слезы. Пусть она увидела их всех каких-то несколько минут назад, но ее доброе сердце не могло остаться равнодушным. Роберт проглотил ком в горле и, откашлявшись, начал:

– Мисс Беккет… Я не думаю, что вам следует оставаться здесь. Я пошлю за врачом, чтобы констатировать смерть миссис…

– …Миссис Хэтуал, – подсказала сдавленным от рыданий голосом Лиззи.

– Миссис Хэтуал. С ней сделают все необходимое. Вам же лучше отправиться к нам, Агата примет вас подобающим образом, а, кроме нее, ну и меня, конечно, в нашем лондонском доме сейчас все равно никого нет.

* * *

– Мистер Кастл, вы поверенный семьи Вуд уже более двух десятков лет, я знаю, вы сумеете помочь.

Сухопарый джентльмен лет пятидесяти внимательно смотрел на Роберта Вуда и молча ждал продолжения.

Молодой человек, которому все еще непривычна была его роль опекуна, долго сочинял речь, формулируя просьбу, но под строгим взглядом мистера Кастла подготовленные слова куда-то разбежались. Пришлось положиться на вдохновение.

Нервным движением взлохматив аккуратную прическу, Роберт резко сел на предложенный стул и начал:

– Есть две девушки-сироты, мисс Элизабет и Патриция Беккет. Они прибыли недавно в Англию из колоний, и тут выяснилось, что совершенно неизвестно, где находятся их законные опекунши – мисс Ребекка и Элис Эндрюс. Это дальние родственницы по матери, с которыми семья Беккет не поддерживала связи, но других родных у девушек не осталось. До совершеннолетия обеим далеко, и пенсия, назначенная им после смерти отца, мизерная… В общем, мистер Кастл, требуется найти мисс Эндрюс, и как можно скорее.

Выпалив это на одном дыхании, Роберт умолк и в свою очередь выжидательно посмотрел на поверенного. Тот переложил пару бумажек на столе, после чего поднял на юношу глаза.

– Скажите, мистер Вуд, а какова ваша роль во всем этом деле?

Роберт вспыхнул. Похоже, та история, из-за которой его некогда упекли в колониальную армию любящие родственники, все-таки просочилась за рамки узкого семейного круга. Интересно, кто еще, кроме мистера Кастла, в курсе? Впрочем, в данный момент не это главное.

– Полковник Беккет, погибший отец юных леди, был старшим офицером нашего полка в Агре. Он попросил меня позаботиться о его дочерях, – как можно суше объяснил он.

Мистер Кастл удивленно воззрился на молодого Вуда. «Похоже, юноша сильно изменился за время своего отсутствия», – явственно читалось в эту минуту на обычно замкнутой физиономии юриста.

– Конечно, мистер Вуд, мы примем все необходимые меры. Скажите, кроме имен опекунш, о них вообще ничего больше не известно? – уточнил он, занося карандаш над блокнотом.

– Только то, что лет пятнадцать назад они владели домиком в Йоркшире, но давно оттуда уехали. Девушки написали по тому адресу сразу по прибытии в Британию, но получили ответ, что адресат выбыл в неизвестном направлении.

– Хорошо, – нахмурился мистер Кастл, – не переживайте, в королевстве люди не теряются. Думаю, через пару-тройку дней я смогу вам что-нибудь сообщить.

* * *

Агата в растерянности бродила по дому. Она так надеялась, что если уж упрямый братец отлынивал изо всех сил от того, чтобы развлекать сестру и выводить ее в свет, то хотя бы волею случая занесенные в их дом ее ровесницы мисс Беккет не откажутся против утренних прогулок по парку и дневных по магазинам Риджент-стрит. Однако Агата, которой по милости божьей еще не доводилось сталкиваться с серьезными утратами и для которой самым большим горем в жизни был неудачный цвет купленного платья или отмененная поездка на бал, не учла, что и Элизабет, и Патриция после смерти няньки будут вовсе не расположены к веселому времяпрепровождению. К тому же девушки тревожились о своей дальнейшей судьбе. В общем, к разочарованию мисс Вуд, они наотрез отказались от всех предлагаемых ею развлечений.

Лиззи сидела, запершись в отведенной им комнате, и, видимо, почти постоянно плакала, выходя к обеду и ужину с бледным лицом и кругами под покрасневшими глазами. Патриция не пряталась – она большую часть времени проводила в гостиной, то просто глядя в окно на поливающий мостовую Риджент-стрит дождь, то усаживалась за рояль и меланхолично перебирала клавиши, но Агата, как ни старалась, так и не сумела уловить ни одной знакомой мелодии.

Через два дня ситуация наконец-то прояснилась. Роберт, явившийся домой ближе к вечеру, позвал всех в гостиную, где сообщил:

– Дорогие мисс Беккет, мы счастливы были бы и далее оказывать вам гостеприимство, но наш поверенный известил меня о том, что ваши опекунши найдены и ждут вас! Так что, если у вас нет каких-либо возражений, завтра, после похорон миссис Хэтуал, я буду иметь честь сопровождать вас к ним.

«И избавиться наконец от неудобных постоялиц», – закончила про себя Агата, исподлобья разглядывая всех присутствующих.

Первой опомнилась Пэт.

– О, мистер Вуд, какие могут быть возражения, вы и так безмерно много сделали для нас! – Она тряхнула рыжими кудрями и нервно расправила складки черного платья. – Мы вам чрезвычайно обязаны.

– И если только смогли бы хоть чем-то отблагодарить… – тихо добавила Лиззи.

«А ей траур идет куда больше, чем сестре», – машинально отметил Роберт и отрицательно замотал головой.

– Что вы, мисс Беккет. Я не совершил ничего такого, что не сделал бы любой джентльмен по отношению к леди, попавшим в трудное положение.

– И все же спасибо вам, мистер Вуд, от всего сердца. – Глаза старшей мисс Беккет выражали ее чувства сильнее, чем она способна была высказать их словами.

– Да, а куда мы отправляемся? – спохватилась Пэт.

– В Брайтон, – отозвался Роберт, уже терзаемый мыслями о бале у Кэролайн Джайлз: он мог бы еще успеть на него, если бы взял почтовую лошадь, но веселиться накануне похорон казалось ему кощунством. Или… – Пожалуй, вам обеим стоит отдохнуть и набраться сил перед завтрашним днем. А у меня еще есть кое-какие дела, – пробормотал он и поспешно покинул дом.

* * *

Сияющий огнями парадный зал смотрелся еще более торжественно. И если бы белоснежные занавески, собранные воздушными складками, а также стулья с широкими бархатными сиденьями и фарфоровые статуэтки не придавали помещению особенный уют, гости могли бы чувствовать себя неловко или стесненно. По рассказам Артура, Кэрри знала, как много сил у их матери отнимали хлопоты по организации бала. Бессонные ночи, оформление приглашений, музыканты, повара, выбор платья, размещение гостей…

Но у нее самой это получалось легко. Порядок действий и необходимые знания были у нее в крови. Тетушка Жанет давно уже отдала подобные мероприятия в красивые ручки Кэрри – девушка не испытывала ни малейших затруднений при составлении развлекательной программы или принятии быстрых решений.

И кроме всего прочего, мисс Джайлз и в самом деле любила гостей, музыку и танцы. Врожденный такт позволял ей улаживать любые недоразумения с первыми, ну а что до остального – это был чудесный способ отвлечься от неприятных мыслей.

Танцуя, Кэрри забывала обо всем и часто во время исполнения сложного пируэта могла бы сказать, что ощущает себя счастливой.

– Какие унылые лица, – услышала она голос Тома Эткинса. – Не зря я всегда говорил вам, мисс Джайлз, что бестолковая трата времени не приносит счастья.

Кэрри кивнула, глядя на группу гостей, собравшихся вокруг блистательной пары – Арнольда и Бланш Бернс. Занимательная беседа то и дело прерывалась звонким смехом какой-либо из дам.

Том недовольно поморщился:

– Пустопорожняя болтовня и бессмысленный гогот.

Кэрри кивнула еще раз. Если не обращать внимания на занудство Тома, можно счесть его довольно милым. Что до ошибочных суждений – Кэрри продолжала искренне надеяться, что с годами этот наивный юноша научится понимать истинный смысл происходящего. Правда, сама она в его возрасте разбиралась в людях и их поступках гораздо лучше, но для симпатичного ей человека оправдания находились сами: молод, азартен, прямодушен, увлечен узкими вопросами науки и так далее.

Внезапно лицо Тома приобрело еще более холодный вид, нижняя губа чуть оттопырилась, а зрачки сузились, как будто ему положили на лабораторный стол новую лягушку, и Кэрри обернулась, приподнимая бокал, чтобы поприветствовать толстячка сэра Фленегана.

– Ох, не советую увлекаться этим напитком, милочка, – буркнул тот, пытаясь растянуть узел шелкового платка на шее. Пальцы скользили по нежно-кремовой ткани, коварно впивающейся поперек горла. Ричард еще не хрипел, но уже покашливал. – Я и то весь опух от него, а для дамы подавно вредны подобные вещи. Завтра у тебя непременно будут мешки под глазами.

Кэрри, которая тянула свой первый бокал второй час, кивнула снова. За потешной внешностью и неуклюжим поведением скрывался острый ум делового человека. Джайлзам было известно, из какой ямы сэр Фленеган поднял свое состояние, еще несколько лет назад подкрепленное одним лишь голым титулом. Унаследовав от родителей и старшего брата неподъемные долги и заложенное поместье, просидев зиму на сушеных бобах и подвергшись ограблению, в результате которого потерял остатки и без того скудной наличности, он ухитрился в одночасье перевернуть ситуацию в свою пользу. Кредиторы прониклись к нему жалостью и предоставили отсрочки, недоброжелатели расслабились, убаюканные безобидным видом, а друзья и знакомые охотно протянули руку помощи, лишь бы не прослыть черствыми негодяями.

И надо отдать должное Ричарду – он никого не обманул. Рисковые, но оказавшиеся удачными вложения, немного беготни и уверток – и вот, пожалуйста, Фленеган твердо стоит на ногах.

Кэрри, поначалу относившаяся к толстяку с некоторой брезгливостью, после всего этого не могла не проникнуться к нему невольным уважением. И даже не в приличном доходе, получаемом сэром Ричардом нынче, было дело, не во влиянии, которое он оказывал на подхалимов и прилипал, а в той надежности, которой теперь веяло от кругленькой неловкой фигурки.

– Ох, спасибо, что сказали, сэр Ричард, я, пожалуй, больше не буду, – согласилась Кэрри и отправилась к миниатюрному столику в углу, чтобы поставить полупустой бокал.

Ей нестерпимо хотелось хоть на минутку отдохнуть от этих обычно приятных и в целом хороших людей, сегодня казавшихся совершенно непереносимыми.

Роберт так и не появился, и Кэрри никак не могла убедить себя, что ей все равно. Именно дразнящего юмора Вуда так не хватало ей сегодня. А еще – откровенно восхищенных взглядов. И Том, и Ричард редко осмеливались смотреть ей прямо в глаза, да и от остальных гостей можно было ожидать разве что дежурного комплимента.

Не хватало и двусмысленных намеков, внешне очень даже благопристойных, но скрывающих такой подтекст, что озвучивший их нахал должен был бы немедленно удалиться, пылая от гневной пощечины. Ловкость же Роберта не позволяла с наскоку догадаться, чего это он так веселится, и Кэрри просто восхищалась его способностями…

Но что, что могло помешать ему приехать? Он с удовольствием принял приглашение, несколько раз задавал уточняющие вопросы, люди, которые не собираются ничего предпринимать, так себя не ведут.

Что же случилось?

Дело явно не в ней – как и любая красивая девушка, Кэрри прекрасно различала, хорошо ли мужчине в ее обществе, или он в равной степени удовольствуется подобным же, но другим.

Неужели он тоже… И история повторяется?

Кэрри отгоняла нехорошую мысль, но совсем избавиться от нее не могла. Ее охватывала тревога. Нервная дрожь кралась по позвоночнику.

– Разрешите вас пригласить? – ласково спросили у нее, и Кэрри с благодарностью протянула руку Гарри.

В черном костюме, аккуратно подстриженный, тонко благоухающий Гарри Эдвардс увлек ее на середину зала, и Кэрри забыла обо всем на свете, включая тревогу за Роберта. Танец – это жизнь, где тепло, светло и спокойно.

– Вы прекрасны сегодня, – прошептал Гарри, и Кэрри пришлось чуть-чуть, совсем незначительно, отстраниться, чтобы его жаркое дыхание не коснулось щеки и тело не оказалось бы как будто невзначай прижатым к груди партнера. Дело было не в пустых правилах приличия. Гарри, несмотря на пылавший в нем огонь, оставался предельно вежлив и корректен, но даже на миг Кэрри не хотелось бы разделить с этим человеком наслаждение теплом и светом.

Музыка смолкла, и кавалер учтиво поклонился девушке. Гарри был тактичен и обходителен, Кэрри иногда казалось, что они очень похожи, настолько точно молодой человек воспроизводил ее собственные слова, озвучивал ее мысли и копировал жесты. Если бы мисс Джайлз любила женские романы, то непременно обнаружила бы в этом знаки судьбы, указывающие на то, что мистер Эдвардс и есть ее «вторая половинка». Но Кэрри была равнодушна к подобным книгам, а вот свежую прессу читала регулярно и потому за статьями новомодных специалистов по человеческой психике следила. Работы ученых, консультирующих Скотланд-Ярд, повествовали о любопытнейших вещах. О поведении жертвы и агрессора, о разных взглядах мужчин и женщин на одни и те же события, о натасканных и естественных манипуляторах… К последним Кэролайн Джайлз и относила мысленно Гарри со всеми его привычками садиться в ту же позу или строить фразы по тому же типу, что и она.

– Подарите мне еще один танец? – вкрадчиво спросил Гарри, перехватывая ее взгляд.

Кэрри не знала, что ему ответить: возвращаться к Тому и Дику – скучно, продолжать танец – уже немного неловко. Гарри наверняка обиделся на ее холодность, а Кэролайн не собиралась и в последующих танцах «растворяться в партнере», кем бы он ни был.

От сомнений ее избавила Жанет, привлекающая к себе внимание несколько странным поведением: стоя у двери, она улыбалась, размахивала руками и притоптывала, периодически указывая пальцем в окно.

«Кто-то приехал», – догадалась Кэрри, ускользая от Гарри.

– Скорей, – зашептала Жанет, – там… Он. Верхом.

Нехорошее предчувствие охватило Кэрри. Воспоминания нахлынули на нее, смывая, сбивая на своем пути жалкие столбики спокойствия. Гости, бал, оркестр – все в один миг улетело, разметалось, растворилось, оставляя Кэрри одну, маленькую и жалкую, на ступеньках крыльца.

Всадник, увидев протягивавшую вперед руки девушку, немедленно спешился и кинулся к ней, стремясь заключить в объятья, утешить, успокоить. Вуд не понимал причин подобного состояния мисс Джайлз, но на раздумья времени не было, что бы ни происходило с Кэрри, сейчас она нуждалась в поддержке и помощи.

– Это вы, Роберт? С вами все в порядке? – спросила мисс Джайлз, резко опуская руки.

– Да, конечно, что со мной может случиться? – усмехнулся Роберт, касаясь ее плеч, и собрался прижать девушку к себе, но невольно остановился, чувствуя, как запал долгой скачки и непреодолимое желание скорее обнять Кэрри растворяются, уступая место разуму.

Девушка казалась уже гораздо спокойнее, и ему пришлось отпустить ее, кляня себя за несдержанность.

«Почудилось. Просто почудилось. Это все ветер и игра теней от садовых деревьев».

– Но вы опоздали, – в голосе Кэрри не было упрека, но звучал он странно.

– А вы волновались? – съехидничал Роберт, отступая.

– А вы бы этого хотели?

Кэрри была не такая. Совсем не та, за которой Роберт ухаживал последние недели. Прежнюю отличало чувство юмора и умение смотреть на любую ситуацию отстраненно.

Эта же… Выглядела чужой. Сердитой. Обиженной.

Только ли из-за его опоздания?

Роберт мысленно махнул рукой на загнанную лошадь, о которой следовало бы позаботиться, и решил не спешить с отъездом. Надо успокоить Кэрри, а потом уже найти конюха и заказать себе с почтовой станции новую лошадь на обратный путь.

– Кэролайн, поймите, я не просто так задержался… – начал он.

– Что-то с дорогами? – чуть оттаяв, спросила Кэрри. Роберт не мог разглядеть ее лицо против света, но готов был поклясться: с этого момента у нее в глазах появились так обожаемые им искорки. Пока еще не совсем веселые, но уже живые.

Сейчас он все объяснит ей, и она поймет, что не балы и развлечения – цель существования, что есть вещи поважнее. Человеческая жизнь. Забота о близких, помощь слабым…

– С дорогами все хорошо, но я не имел права бросить девочек.

– Девочек?

– Элизабет и Патриция Беккет – я рассказывал о них.

– Помню. Что с ними случилось?

– С ними, к счастью, ничего, но они остались одни, и мне надо…

– В опасности? Без крыши?

– В некотором роде – да.

– Не тяните же! – вдруг воскликнула Кэрри. – Вы явно спешите обратно, но при этом мямлите непонятно что. Кто-то умер? За ними некому присмотреть? Проблемы с деньгами?

Роберт вновь попытался начать рассказ, но Кэрри снова перебила юношу.

И почти силой вытряхнула, выколотила из него все новости. Резко, жестко, командно… Такую Кэрри он и представить не мог, но сопротивляться не стал, с ее расспросами дело и в самом деле пошло побыстрее.

– Теперь вы понимаете, Кэролайн? Я очень хотел бы остаться на вашем празднике, лучшего и желать было бы невозможно, но… я должен вернуться в Лондон, и поскорее. Завтра утром похороны.

Кэрри немедленно распорядилась насчет лошади, тактично, но неумолимо заставила Роберта воспользоваться комнатой для гостей, переодеться и освежиться. Горячая вода и свежие полотенца привели голову Вуда в порядок, а когда, выйдя на улицу, он обнаружил уже оседланного коня, то вдруг окончательно понял, насколько близка ему стала Кэрри. Или даже не так: насколько близок ей оказался он сам.

– Обо мне никто так не заботился, – пробормотал он, усаживаясь в седло.

– Это все для того, чтобы вы не чувствовали себя единственным героем и спасителем, – язвительно бросила Кэрри.

Девушка исчезла в дверях дома, а Роберт тронулся в обратный путь, досадуя на себя за свое косноязычие и на Кэрри, на ее непонятный, непростой характер.

* * *

Похороны Дорис Хэтуал были назначены на субботу, на тот же день, что и отъезд Лиззи и Пэт в Брайтон. Поскольку в особняке Вудов девушек ничего более не удерживало, они решили отправляться на вокзал прямо после церемонии.

Хемпстедское кладбище, где нашла свой последний приют столь дорогая сердцу Пэт и Лиззи Дорис, находилось совсем недалеко от улицы, на которой стоял уже не принадлежавший миссис Хэтуал домик. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно в то утро похоронная процессия, состоявшая из сестер Беккет и Роберта Вуда, сопровождаемая поверенным, была замечена прогуливавшимся неподалеку Эдвином. Юноша вот уже в который раз за последнюю неделю наведывался в Хепмстед и снова и снова обнаруживал белый домик с пряничной крышей запертым. За истекшие с момента судьбоносного столкновения на ступенях Ост-Индской компании недели Эдвин не раз, гуляя по окрестным улочкам, пытался застать Лиззи одну, но безуспешно. Сначала долго и тяжело болевшая, а потом сидевшая неотлучно у постели Дорис, она совсем не выходила из дома, и надежды юноши так и не сбылись. Какими только словами он не корил себя, когда, в очередной раз явившись на свою вахту, обнаружил, что домик покинут жильцами. В эту субботу он пришел сюда уже просто по привычке, ноги сами привели юношу знакомым маршрутом, когда Эдвин рано утром выскочил из дома, не в силах выслушивать очередные матушкины претензии, – и вот, пожалуйста… Гроб, а за ним тонкая фигурка с такими знакомыми рыжими кудрями – Пэт. Похолодев от страха, но всеми силами стараясь не допускать мысли, что могло случиться непоправимое, Эдвин поспешил навстречу и, лишь подойдя ближе, обнаружил бредущую прямо за катафалком Элизабет, которую бережно вел под руку невысокий сухопарый мужчина лет пятидесяти, по виду типичный юрист.

– Поезд в Брайтон отходит в три часа пополудни, не волнуйтесь, леди, – краем сознания уловил Эдвин фразу, с которой тот обращался к своей спутнице.

Лица обеих девушек были скрыты вуалью. Но Эдвин, не в силах оторвать взгляд от стройной фигурки, мог бы поклясться, что в этот раз Лиззи его заметила.

– Что ж, в Брайтон так в Брайтон, – пробормотал юноша, у которого получилось отмереть и сдвинуться с места, лишь когда похоронная процессия уже скрылась за углом улицы. – Матушку все равно давно пора увозить из Лондона.

* * *

– Кто это был, Пэт? – обернулась к сестре Лиззи, когда они миновали застывшего на тротуаре юношу, завороженно смотревшего им вслед. – Его лицо кажется мне знакомым.

– По-моему, мы видели его в тот злополучный день, когда насквозь промокли по пути в офис компании… и ты заболела, – передернула плечами Пэт. – Надеюсь, на этот раз его появление не предвещает нам никаких несчастий и поездка в Брайтон окажется последним испытанием на пути к нашему благополучию, – невольно впадая в несвойственный ей нравоучительный тон, закончила сестра.

Лиззи промолчала. Девушка вспомнила: именно это лицо и эта фигура являлись ей в лихорадочном бреду, когда она металась по постели в доме Дорис. И именно в надежде вновь увидеть эти серые глаза она очнулась после недельной лихорадки – чтобы осознать, что ей все приснилось.

«Оказывается, он реален, он существует. И – он смотрел на меня так, словно знает, кто я. Быть может, мы еще встретимся где-то в более подходящем месте…» – подумала Лиззи, проходя в ворота кладбища и возвращаясь мысленно в здесь и сейчас.

Миссис Лоуэлл и слышать не желала ни о каком Брайтоне, жизнь в столице ее полностью устраивала. Все разумные аргументы, приводимые сыном, разбивались о стену ее непоколебимого упрямства.

– Эдвин, дорогой, но ведь сезон уже закончился! – восклицала она. – Что мы там будем делать сейчас, когда все, наоборот, возвращаются в Лондон?

– Вот именно, сезон заканчивается, а значит, жизнь там станет существенно дешевле, – монотонно увещевал он мать. – Матушка, крыша в западном крыле так и не починена, а на отапливание северного уходит уйма угля. Подумайте сами, оставаясь в Лондоне, мы просто разоримся. И это не говоря уже о массе непогашенных счетов. Что до общества, – позволил себе слегка поморщиться Эдвин, – то мы и здесь мало с кем встречаемся.

«Конечно, потому что миссис Агнес за время моего пребывания в Индии своим несносным характером распугала окончательно всех приятельниц», – мысленно добавил он.

Миссис Лоуэлл тяжело вздохнула.

– Хорошо, поедем. Но только квартирка должна быть изящная и непременно с видом на набережную! И с пансионом. И хозяйка чтобы приличная. И…

– Все-все-все, – замахал руками сын, – я понял. Я собирался отправиться вперед и подыскать жилье, но вам трудно угодить, матушка. Поедемте вместе – и будете сами принимать решения. А главное – помните, что денег у нас немного, – не обращая внимания на скривившуюся при этих словах миссис Агнес, закончил он мысль и отправился наверх, собираться. Лондонский дом, ветхий и срочно требующий ремонта, подождет, пока до него дойдут руки, ничего не поделаешь. «Хм, может, матушка встретит в Брайтоне какого-нибудь не очень бедного лорда средних лет, оставшегося там к концу сезона? То-то было бы прекрасно», – неожиданно сам для себя подумал Эдвин.

* * *

– Какие мы невезучие, – бормотала себе под нос Лиззи, глядя в окно поезда, который нес их с сестрой в сопровождении Роберта Вуда в Брайтон.

Пэт, не расслышав ее слов за шумом колес, переспросила:

– О чем ты?

Элизабет смутилась. Говорить при Роберте, несмотря ни на что, продолжающем их опекать, о своих несчастьях… да еще после нескольких дней, проведенных в его доме, Лиззи считала черной неблагодарностью. Она даже, заметив, как тот постоянно вздыхает, и сделав закономерный вывод, что у него могут быть какие-то важные дела, попыталась отказаться от сопровождения, уверяя, что они сами прекрасно доберутся. В конце концов, тетки извещены об их приезде, наверняка сестер Беккет кто-то встретит на станции. Но нет, Роберт, уязвленный тем, что не проследил до конца, чтобы у малышек Беккет в Лондоне все было в порядке, на этот раз оказался тверд в намерении не оставлять их на произвол судьбы, или на произвол неизвестных тетушек. Фрак Вуда, сшитый по последней моде, пугающе контрастировал со скромными платьями девочек, и те, конечно, смущались своего франтоватого спутника.

Пэт, видя, что сестра не торопится отвечать, вновь уставилась в окно, за которым уже замелькали дома, – поезд с минуты на минуту должен был прибыть на брайтонский вокзал.

Однако, к большому изумлению сестер и неудовольствию Роберта, их никто не встречал. Выругавшись сквозь зубы, он свистнул кебмену, и вскоре экипаж катил их по нужному адресу.

Дом мисс Ребекки и Элис Эндрюс находился на самой окраине Брайтона, вдали от активной курортной жизни, на тихой улочке Хоув-виллз. Двухэтажное деревянное строение выглядело несколько обветшалым, зато сад вокруг просто поражал глаз ухоженностью и красотой. Очевидно, хозяйки вложили в него немало собственного труда.

На звонок долго не открывали, но наконец, через несколько минут ожидания, раздались шаркающие шаги, и дверь распахнулась. Элегантная, довольно пожилая дама в зеленом домашнем платье, с седыми буклями под чепцом смерила прибывших изучающим взглядом с ног до головы и, откашлявшись, прохрипела:

– А вот и бедные родственницы пожаловали.

«Боже, и вот это – наша опекунша?!» – в ужасе подумала Пэт, посмотрела на Лиззи и прочитала в глазах у той отражение собственного испуга.

– А что за молодой господин? Неужто жених одной из бесприданниц? – тем временем продолжала дама, и не подумав представиться сама и не предлагая войти.

– Мое имя Роберт Вуд, я служил под началом полковника Беккета и по его просьбе сопровождал его дочерей в Англию. – Тон Роберта был несколько резче, чем следовало бы при общении с дамой, но он так утомился приводить оправдания своего присутствия рядом с сестрами Беккет, что, получив такой прием здесь, не сдержался. – Мисс…?

– Ребекка, мисс Ребекка Эндрюс, – милостиво кивнула старуха и наконец посторонилась, пропуская всех в дом.

Темный короткий коридор вел в мрачного вида залу, вероятно, исполнявшую здесь роль гостиной. Несмотря на довольно жаркую в этот день для октября погоду, в комнате горел камин, а возле него сидела практически точная копия Ребекки Эндрюс, только одетая в синее платье. Увидев вошедших, старая женщина радостно улыбнулась:

– Здравствуйте, здравствуйте, девочки! Рыженькая, наверное, Патриция? Я угадала, да?

Пэт нерешительно кивнула. После холодно-саркастического приема, оказанного им Ребеккой Эндрюс, девушке с трудом верилось в радушие ее сестры.

– А светленькая – Элизабет, да? Как похожа на свою покойную матушку, просто одно лицо! Извините меня, девочки, и вы, сэр, что я не встаю, артрит совсем замучил… проходите сюда, поближе к огню, вы устали и продрогли в дороге, наверное. Вы, сэр, тот самый джентльмен, что писал нам о прибытии мисс Беккет в Англию, мистер Кастл?

– О нет, – уже менее напряженным тоном отозвался Роберт и вновь озвучил уже привычную фразу про то, какое отношение он имеет к девушкам. – А мистер Кастл – это поверенный нашей семьи и действовал по моему поручению.

– Какая забота с вашей стороны, девочки должны быть вам до гробовой доски благодарны, – закудахтала мисс Элис, выслушав всю историю до конца. – Однако теперь, мистер Вуд, вам ни о чем не следует беспокоиться. Девочки Беккет в надежных руках. – Она кинула взгляд в сторону сестры, которая отошла к камину и, поджав губы, наблюдала за сценой радушного гостеприимства, ничем не показывая, что готова принять в ней участие. – Ребекка, не будь так сурова, Патриции и Элизабет столько пришлось пережить! Покажи девочкам их комнаты, а я налью мистеру Вуду чаю. Надеюсь, молодой джентльмен будет столь любезен, что составит мне компанию. Вы чай с молоком предпочитаете или без?

Лиззи, припомнив взгляды, бросаемые Робертом на часы в течение всего дня, и его вздохи, поспешила вмешаться:

– Мисс Эндрюс…

– Элис, зови меня Элис, деточка! – перебила та.

– Мисс Элис, мистера Вуда ждут неотложные дела в Лондоне, его нужно как можно скорее отпустить… Он и так потратил на нас слишком много времени…

– …и его недостаточно, чтобы уделить еще десять минут вашим старым теткам, ты хочешь сказать, милочка? – весьма язвительно отреагировала Элис Эндрюс и стала в эту минуту вообще неотличимой от Ребекки. Впрочем, на лицо ее почти сразу вернулась прежняя улыбка, и старушка обратилась к Роберту: – Что ж, мистер Вуд, приятно было познакомиться, весьма сожалею, что вы торопитесь, но не смею задерживать.

Юноша совсем смешался. Ситуация явно требовала задержаться и повнимательнее присмотреться к этим старушкам-опекуншам, но мысль о Кэрри, которую он успел увидеть вчера лишь мельком и которая чувствует себя обиженной, перевесила мысли о благоразумии и благородстве, равно как и о приличиях. Вуд молча откланялся и почти выбежал из дома сестер Эндрюс – весь мысленно уже в Линден-парке.

* * *

Жизнь в доме мисс Эндрюс оказалась для девочек Беккет проще, чем они думали. Язвительная и острая на язык Ребекка не так уж и третировала подопечных, а Элис, когда чувствовала себя сносно, и вовсе была мила. Правда, при обострениях артрита она моментально теряла терпение и становилась просто невыносимой, поминутно требуя то молока, то грелку, то чаю с печеньем, то закрыть штору, то открыть, и так до бесконечности.

– Кажется, Ребекка должна благодарить бога за наше появление здесь, – шепнула как-то Пэт сестре, – ведь раньше ей приходилось возиться со всеми капризами тетушки самой. – Болеющая Элис не признавала помощи единственной имевшейся в доме служанки. – А теперь она благополучно спихнула эту радость на нас с тобой и занимается своим ненаглядным садом.

Лиззи согласно улыбнулась и побежала за очередной кружкой горячего молока.

Ребекка действительно большую часть времени проводила в саду, несмотря на то, что почти все цветы, включая самые поздние, увяли, трава пожухла, а пожелтевшая листва каждый день засыпала тщательно расчищаемые мисс Эндрюс дорожки. Поздними вечерами, перед тем как пойти спать, тетушка рассказывала девушкам о различных сортах роз, тюльпанов, хризантем, георгинов и прочих цветов, семенам и луковицам которых у нее была отведена целая комнатка.

В эти минуты черты ее лица разглаживались, взгляд смягчался, и даже Лиззи, которая в первые дни вздрагивала, попадаясь Ребекке на глаза, постепенно поняла, что за внешней суровостью и ехидством скрывается нежная ранимая душа.

– Как ты думаешь, почему ни одна из них так и не вышла замуж? – спросила Элизабет однажды утром у Пэт, придя, как обычно, будить сестренку к завтраку.

Время приема пищи в доме Эндрюс оказалось строго расписано по часам, и, опаздывая к столу, девушки рисковали нарваться на строгий выговор или нелицеприятное замечание.

– Так они же страшные, как горные ведьмы, – фыркнула Патриция, заплетая косу, – и наверняка с одной из них в юности случилась какая-нибудь пикантная история, в которой фигурировал удравший со страху ухажер, не вовремя приподнявший вуаль невесты.

– Но в юности тетушки могли быть красивыми. Наверное, они просто слишком любили друг друга и не решились расстаться, – мечтательно возразила Лиззи. – Мы вот с тобой не близнецы, но я даже представить не могу, что отдам тебя какому-то постороннему человеку и ты уедешь с этим красавцем куда-нибудь далеко от меня.

– И не представляй, – хихикнула та. – Во-первых, мне пока всего пятнадцать, рановато для замужества, и вполне вероятно, что это мне выпадет отдавать тебя какому-то постороннему красавцу! А во-вторых, между прочим, пока мы сидим взаперти здесь, у тетушек Эндрюс, шансы встретить будущего жениха равны нулю для любой из нас.

– А ведь ты права, – пробормотала Лиззи задумчиво. – Давай попробуем после завтрака отпроситься хотя бы на прогулку.

– Ты же не хотела замуж! – лукаво взглянула на сестру Пэт. – А ну как схватит тебя там кто-то да убежит, и ищи потом…

– Патриция, – притворно строго отозвалась Лиззи, – я же про прогулку говорю, а не про свадьбу!

И сестры с хохотом принялись кидаться друг в друга маленькими подушечками, совсем как когда-то в детстве, однако после сердитого окрика тетки из сада им пришлось опомниться и поспешить вниз.

* * *

За дверное кольцо дома Джайлзов Роберт взялся с предательским трепетом, сам себе объясняя это состояние усталостью после долгого пути.

Кэролайн открыла ему сама.

Увидев в дверях ее стройную фигурку, Роберт с облегчением вздохнул – в этот раз удастся поговорить без посторонних ушей.

– Добрый день, – сказала Кэрри, пропуская его в дом. – Все прошло нормально?

– О да. – Роберт, пройдя в гостиную, ревниво отметил, что в напольных вазах стоят свежие букеты. – Теперь-то уж девочки в надежных руках. Видели бы вы их родственниц! С такими строгими дамами даже я бы стал идеальной воспитанницей с потупленным взором.

– Плохо представляю вас в образе воспитанницы, – хмыкнула Кэрри, присаживаясь в свое кресло и словно бы с сожалением закрывая недочитанную книгу.

Роберт почувствовал второй укол ревности: всего лишь один пропущенный бал, десяток танцев, на которые Кэрри приглашал кто-то другой, – и вот, пожалуйста, уже почти готовая добыча ускользает из рук. Девушка, с кем было достигнуто почти полное взаимопонимание, вновь становится чужой и недоступной. Вроде бы и рада его видеть, но думает, как бы скорей вернуться к своему дешевому романчику в дурацком переплете!

Что она хочет? Продемонстрировать выдержку или показать неудовольствие?

Кэрри перехватила его взгляд, приподняла книгу – и улыбнулась:

– Как раз думаю, куда ее положить.

– Давайте же я ее отнесу, – сказал Роберт, порывисто выхватывая томик и, смущаясь своей резкости, извиняющимся жестом сжал теплую ладонь девушки. – Ох, простите.

Кэрри не вырывалась, и Роберт, пытаясь сохранить изящество, в грациозном поклоне поцеловал ее тонкие пальчики.

Как же приятен оказался этот обычный жест вежливости! Роберт не смог преодолеть искушение продлить его чуть дольше отведенного приличиями времени, да и уже собирался, отбросив злополучную книгу, завладеть и второй рукой девушки, а потом притянуть к себе ее всю, но Кэролайн прервала столь упоительное занятие, сообщив:

– Артур с тетушкой Жанет должны вот-вот вернуться.

– Какая жалость.

– Они поехали заказывать новые шторы.

Роберт посмотрел на окно, закрытое белоснежным монстром в сахарных розочках, и честно признался:

– Мне кажется, что и ваши старые неплохо выглядят, но я рад, что есть возможность поговорить наедине.

– Я заварю чай, – произнесла Кэрри, и Роберт мог поклясться, что ее голос прозвучал довольно.

– Мне бы хотелось убедиться, что вы не сердитесь за мое отсутствие на вашем празднике, – продолжил он.

Кэрри остановилась, держа на неестественно вытянутых руках заварочный чайник, и ответила, не оборачиваясь:

– Давайте забудем об этом бале. У нас впереди еще немало долгих осенних вечеров, и я предлагаю посвятить их приятным беседам и увлекательным делам.

– Как раз то же самое я и хотел сказать! – воскликнул Роберт. – Ну что, не было других балов и других гостей? Я и в самом деле не мог остаться, я бы себе этого не простил, и вы бы понимали это и злились на меня за слабоволие. Теперь все недоразумения позади, и я имею право наконец сказать, что у вас самые красивые глаза?

С улицы послышался цокот прибывающего экипажа, и Кэрри ответила, подавая Роберту чашку:

– Да, я думаю, мы могли бы сходить на премьеру «Короля Лира» в театр «Принсесс».

Громко ругаясь на неловкость Артура, в гостиную ввалилась тетушка Жанет, вся увешанная коробками, а ее племянник с несчастным видом втащил гигантский сверток и, пыхтя от натуги, уложил его поперек прохода.

– В «Лондоне» не хватает носильщиков? – спросила Кэрри.

– Не вздумайте идти на Кина. Это шарлатан, – строго отрезала тетя Жанет.

Артур бочком пробрался к гостевому дивану, завалился на него, приняв полулежачее положение, и сочувственно посмотрел на Роберта:

– Она тащит тебя в театр, бедняга?

– Мистер Вуд только что пригласил меня туда сам, – быстро ответила Кэролайн.

– А что это вдруг с ним случилось, переохладился на свежем воздухе? – Артур выпучил глаза и громко засмеялся.

Кэролайн сердито опустила на стол пустую чашку.

– Мистер Вуд несколько лет был отрезан от культурной жизни, поэтому ищет компанию для посещения театра.

– И ты, конечно, пытаешься выманить его на самое дорогое и безвкусное представление! – возмутилась тетушка Жанет.

– Откуда тебе знать, какое оно? Мы с мистером Вудом пойдем на премьеру.

– Да такое же, как и предыдущие постановки! – Жанет побросала коробки рядом со свертком Артура, села за стол и налила себе чаю. – Это ужасная безвкусица. Я побывала на «Генрихе VIII» в постановке Чарльза Кина. Настоящая баржа в спектакле и искусственно созданная панорама города. Это нормально?

Роберту, давно уже позабывшему о подробностях театральной жизни, конечно же, не оставалось ничего другого, как скромно промолчать. Он бы с удовольствием посмотрел и на баржу, и на шарлатана Кина во всех главных ролях, лишь бы Артур с Жанет вернулись на полчаса позже…

– Зато Кин играет Шекспира по подлинному тексту, – заметила Кэролайн, и весь ее вид говорил о том, что последний час они с Робертом Вудом говорили исключительно о Шекспире.

Мадам Шардю аж захлебнулась от возмущения.

– Ты или ловко притворяешься, или просто бесчувственна до того, что не замечаешь откровенного преступления! Мощный поэтический реализм драматургии Шекспира снижается до уровня сентиментально-филантропических понятий эпохи! Это уже не трагедия – а мелодрама! Повод для пышных зрелищ! Шекспир забит современными идеалами!

– Тетя, тебе стоит реже читать рецензии, – миролюбиво заметила Кэрри. – Постановка «Ричарда II» выдержала уже более семидесяти представлений, а с плохим спектаклем подобного произойти не могло. И я, хоть не прочь сходить на него еще раз…

– Старье, – фыркнула Жанет.

– …приняла приглашение мистера Вуда на премьеру.

Уже неплохо знакомый с семьей Джайлз, Роберт отчаянно хотел бы вставить словечко, но понимал, что от него в данном случае этого не ожидается. Видимо, навыки, отработанные дамами на Артуре, а также на всех гостях, включая Тома Эткинса и Ричарда Фленегана, требовали регулярных тренировок.

– Снова будет мышиная возня малочисленной труппы вокруг жалкой дешевой бутафории!

– Тетя! Чарльз Кин специально изучает труды археологов и историков, а затем использует все это при создании декораций!

– Копошение ради того, чтобы произвести впечатление!

– Все в просветительских целях!

– Зрители смотрят на детали и забывают о главном!

– Они знают текст наизусть и ждут нового взгляда и свежей трактовки!

Смотреть на раскрасневшуюся от спора Кэрри было так приятно, что Роберт чувствовал себя готовым любоваться этим зрелищем до бесконечности. С родными девушка не проявляла той выдержки и скромности, которыми прикрывалась в более широком обществе. И, глядя на ее разрумянившиеся щеки и горящие глаза, Роберт просто радовался тому, что находится с ней рядом, откладывая на потом настырную мысль о предстоящем поиске билетов на хорошие места премьерного показа.

– Да, влип ты, – сочувственно заметил Артур. – Надо было приглашать ее на скачки в Ньюмаркет.

Роберт скорчил скептическую мину:

– А ты сам-то как ухитрился принести все покупки на своем горбу?

– Тетушка велела экономить, а заодно и проявила заботу о моем здоровье. Она считает, что мне необходимы упражнения по переносу тяжестей и жонглирование острыми предметами.

О воспитании, которое берут на себя сердобольные родственники, Роберт знал больше, чем многие другие, поэтому с пониманием вернул Артуру сочувствующий кивок.

Глава 4

В Брайтоне прочно установилась приятная теплая погода. Тетки Эндрюс начали отпускать девочек на прогулки по городку, предваряя их, правда, целыми тирадами о подобающем и неподобающем юным леди поведении. Сестры кивали: Пэт со скрытой усмешкой, Лиззи – слегка витая в облаках и не особенно вслушиваясь. В ее мыслях просто-таки поселился тот юноша, которого она уже дважды видела в Лондоне. Элизабет казалось, что вчера она снова заметила его по дороге домой, и теперь девушка терялась в догадках, случайно этот человек появляется на ее пути или нет.

Когда Ребекка закончила свои предостережения и сестры Беккет собрались выходить, Элис внезапно вспомнила:

– А ведь миссис Крейгер вчера говорила, что на побережье появились цыгане! Девочки, ни в коем случае не позволяйте им даже приближаться к вам, не то что с вами разговаривать! Иначе потом ног не унесете. И не давайте им ни пенни – пронюхают, что у вас есть шиллинг, так не отвяжутся, пока не заполучат его! Вот ведь принесла нелегкая…

Лиззи и Пэт невольно переглянулись, одновременно подумав о спрятанном среди тряпок на дне саквояжа сокровище. По молчаливому согласию с момента прибытия в Англию они не доставали и тем более никому не показывали каргас.

– Может, вообще нечего им куда-то ходить, – фыркнула Ребекка. – Вон в саду работы полно.

– Что вы, тетушка, мы будем очень осторожны и к ланчу вернемся, – взмолилась Пэт, которую отнюдь не прельщала перспектива сгребания опавших листьев в течение целого дня.

Лиззи промолчала, но под ее пронзительным взглядом Ребекка сдалась. Продолжая ворчать и отпускать ехидные замечания в адрес юных питомиц, она выпустила девушек из дома, еще раз наказав не опаздывать.

Дойдя до перекрестка, сестры заспорили. Пэт желала хотя б одним глазком посмотреть на пресловутых цыган, ну хотя бы издали (непоседливая натура и неуемное любопытство заставляли девушку совать веснушчатый носик даже куда не следует), и заглянуть в магазинчик в Лейнсе в поисках новой пары перчаток взамен окончательно изорвавшихся. Лиззи же прежде всего хотела дойти до церкви Сент-Николас-Чёрч, находившейся в нескольких кварталах от дома, но в другой стороне, нежели магазин, чтобы помолиться за упокой душ отца и Дорис. В результате нахохлившаяся Патриция махнула рукой и, подобрав юбки, поспешила к пляжу, где, как известно было, останавливался табор. Лиззи, нерешительно посмотрев ей вслед, медленно пошла в сторону Чёрч-роад. Но едва она завернула за угол через пару сотен ярдов, как на дорожку перед погруженной в размышления девушкой упала чья-то тень, и приятный мужской голос произнес:

– Мисс Беккет, доброе утро…

Лиззи ошеломленно подняла глаза и замерла. Перед ней стоял тот самый юноша, о котором она вот уже несколько дней думала почти беспрерывно. Он, видя замешательство девушки, пришел ей на помощь:

– Вы меня, наверное, не помните, ведь в Индии служило довольно много британских офицеров… Мое имя – Эдвин Лоуэлл, я видел вас с сестрой не раз, когда вы приезжали в Дели, мой полк был расквартирован там. Счастлив узнать, что вы невредимыми попали в Англию и с вами все благополучно. – Молодой человек учтиво поклонился.

«Ах вот откуда он меня знает! – мелькнуло в голове у Лиззи. – Но как этот юноша оказался в Англии едва ли не одновременно с нами, когда в Индии вовсю шли еще бои? И ведь он даже не носит мундира, почему?» Но пока в уме проносились все эти вопросы, девушка охотно приняла предложенную молодым человеком руку и, продолжая идти к церкви, сама не заметила, как через несколько минут уже рассказывала внимательно слушающему ее Эдвину историю их с Пэт спасения из крепости и путешествия на родину.

Он же не мог налюбоваться на спутницу. Наконец-то счастливый случай позволил совершить то, к чему Эдвин так давно стремился, и вот она, Элизабет, идет рядом, о чем-то говорит, и он слышит ее голос, видит глаза, ощущает тонкие пальцы на своем рукаве.

Дорога до церкви показалась обоим очень короткой. Эдвин остался дожидаться девушку на ступенях храма, не заходя внутрь, чтобы не нарушать ее одиночество во время молитвы. Вскоре Лиззи вышла и, спустившись к нему, произнесла:

– Мистер Лоуэлл, мне очень приятно ваше общество, но я обещала теткам вернуться к ланчу и не могу нарушить слово.

– Я провожу вас до дома, – тут же проговорил он.

– Может, вы придете к нам на чай сегодня вечером? – подумала вслух она, снова принимая руку джентльмена. – Если, конечно, тетушки будут не против, – спохватилась вдруг Лиззи, вспомнив предостережения, которыми пичкала сестер Ребекка. Кроме того, девушка понятия не имела, как тетки Эндрюс отнесутся к самому факту того, что их подопечные решат позвать в дом гостей.

– Давайте лучше встретимся завтра на том же углу, что и сегодня, – предложил юноша, заметив смущение Лиззи. – Тогда я снова смогу проводить вас к Сент-Николас-Чёрч или куда вы пожелаете.

Она согласно кивнула.

Уже подходя к дому, Элизабет увидела спешащую к ней со всех ног с противоположного конца улицы сестру.

– Лиззи, где тебя носит, я уже все глаза проглядела, мы опоздаем к ланчу…

Запыхавшаяся Пэт остановилась, чтобы перевести дух, и с неодобрением поглядела на Эдвина.

Он поклонился и коротко представился, та сделала ответный реверанс и, извинившись, чуть ли не волоком потащила Лиззи к дому.

– Ну надо же, я от тебя никак не ожидала, – хихикнула Пэт. – Не успела выйти одна – и тут же обзавелась кавалером! Смотри, нашим теткам ни слова, а то совсем выпускать на улицу перестанут! Кто он такой и откуда взялся тут?

Лиззи растерянно молчала. Кроме имени и того факта, что он служил в Индии, она про Эдвина за время их прогулки не узнала ничего. В голове девушки снова всплыли пропавшие было вопросы.

* * *

Поскальзываясь и приседая, Пэт спускалась с косогора и кляла себя за неуемное любопытство, но вернуться назад уже не могла. И упрямство не позволяло, и здравый смысл – подняться по пологой дороге будет гораздо легче.

В очередной раз оступившись, девушка уцепилась за чахлый кустик, ободрала ладонь, ойкнула, отпустила веточку и боком съехала по мокрой траве на подоле платья.

Вскочив на ноги, она первым делом осмотрела причиненный урон. К счастью, ткань осталась целой, а грязь попала лишь на один край, что легко было поправить, добравшись до воды.

Цыганские кибитки располагались справа, у излучины, отгороженные с одной стороны водой и узкой полосой песка, а с другой – спускающимися с крутого берега колючими кустами. Со становища не доносилось ни звука, но Пэт понимала, что жизнь замерла лишь с ее появлением.

Сама-то она цыган не боялась, с детства зная, что злые языки могут оговорить любой народ. Правда, и настоящего табора еще никогда не видела, потому и бросилась в прямом смысле сломя голову поглазеть на диковинку.

Воображение рисовало красивых женщин в цветастых нарядах, дрессированных медведей с музыкальными инструментами в лапах, пегих пони с плюмажами на головах, танцующих вальс и отбивающих чечетку, и нарядные шатры с зазывалами на входе. Она даже заготовила несколько монеток – отплатить гадалке, но теперь, при виде унылого запустения, испытала настоящее разочарование.

На растянутых кольях сушились какие-то тряпки, потухший костер был закидан жалким мусором, два фургона, стоящие поодаль, хотя бы имели немного загадочный вид благодаря росписи и резьбе по дереву, но остальные «дома» – наспех сооруженные шалаши, – казалось, вот-вот снесет ветер. Несколько бурых лошадок вяло щипали скудные клочки травы, сохранившиеся на прибрежной почве.

Пэт обошла покосившуюся тележку, наполненную точильными брусками разного размера, перевернутую недоплетенную корзину и в нерешительности остановилась перед крытым фургоном.

«Постучать или нет? Не съедят же они меня. А так я выгляжу глупо – скатилась с горы, потопталась и ушла…»

Деревянная дверь из нескольких, соединенных сияющими кольцами планок скрипнула и откинулась в сторону. В торце телеги стояла немолодая женщина в массивных юбках с оборками, выглядывающих друг из-под друга. Плотный корсаж еле сдерживал крупную фигуру, а просторная блуза с большим вырезом и пышными плечами подчеркивала стать цыганки. Голову покрывала диковинная шаль, расписанная мифическими животными, и растерянная девушка уставилась на нее, позабыв правильные манеры. Не могла нормальная женщина носить подобное – это же не платок, а целое покрывало на кровать, в него десяток таких, как Пэт или Лиззи, завернуть можно, а цыганке – вроде и не велико даже. Великанша с сонным любопытством смотрела на девушку без тени раздражения ли дружелюбия.

– Молодая мисс заблудилась?

– Нет-нет, я… – Пэт отважно задрала подбородок и выпалила: – Зашла спросить, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь.

Женщина склонила голову набок, словно увидела что-то, не столько требующее внимания, сколько выделяющееся на общем фоне.

– А ты бы хотела помочь нам, девочка? – спросила она, по-мужски разведя колени и присаживаясь на корточки. Теперь цыганка глядела Пэт прямо в глаза.

– Я живу тут… Неподалеку. И если вы голодаете… – она на миг запнулась, подыскивая подходящее слово, и женщина вдруг громогласно расхохоталась.

– Цыпленок… – сказала она, отсмеявшись. – Сущий цыпленок. Перелицованное платье, дорожные башмаки, старомодная прическа… Воспитывалась в монастыре или у старой девы?

Патриция нахмурилась и собралась уже гневно отчитать цыганку за фамильярность и проявление неуважения к памяти Дорис, но та неожиданно тихо добавила, то ли сама для себя, то ли чтобы не сильно обидеть Пэт:

– Впрочем, от хорошей жизни ты бы к нашим старым перечницам не попала. Славная и добрая девочка, – снова сменила она тему, – жаль, что сиротка. Сиротам трудно жить, трудно… Эй, Янок, Ранко!

Цыганка обернулась и постучала по стенке фургона, подзывая к себе кого-то.

Пэт и глазом не успела моргнуть, как изнутри показались две чумазые мордочки, с любопытством уставившиеся на нее.

– Смотри, принцесса! – сказал один.

– Нет, королевна! – воскликнул второй.

– Мальчики! – с упреком произнесла цыганка и добавила несколько слов на певучем и громком языке.

– Ай, тетя Гало! – Мальчишки были ненамного младше Пэт, лет двенадцати-тринадцати, но ростом сильно отличались от нее: маленькие, юркие и тощие, похожие на индусов, но более подвижные и иначе одеты. – Мы не дразним ее, мы рады ее видеть, – проговорил один.

– А чего она такая серьезная? – поинтересовался второй и неожиданно так по-взрослому «оглядел» девушку, что Пэт порадовалась отсутствию кошелька и украшений.

– Знакомиться пришла, – пояснила тетя Гало и обратилась уже к Патриции: – Только у нас сегодня нет никого. Влад, глава рода, уехал на ярмарку вместе со всеми взрослыми. Лагерь караулить лишь я осталась, да мальчишки вот со мной. Наказанные за проделки.

– Да я не брал…

– Я не продавал… – одновременно заканючили ребята, и Пэт показалось, что они похожи на любых английских мальчиков: такие же непослушные и любят приврать.

– Ладно уж вам, – миролюбиво произнесла цыганка, – теперь чего спорить? Сейчас бы на ярмарке со всеми были, а не корзины целый день вязали да ножи точили.

Она кивнула в сторону точильной тележки и недоделанной корзины, и Пэт поняла, что прерванная работа принадлежит Яноку и Ранко.

– Да мы сделаем, – захныкал Янок, тот, что был повыше и с совсем уж лукавыми глазами.

Ранко же гримас вроде и не строил, но съежившимся видом и поникшими плечиками сердце тети Гало тронул.

Она вошла в фургон и вынесла оттуда три лепешки – по одной Яноку, Ранко и Пэт. Потом показала алую ленту, что прятала за спиной, и, теперь уже смущаясь сама, пояснила, что хочет подарить девушке что-то вроде амулета.

Не в силах сопротивляться своеобразному гостеприимству цыган, Патриция Беккет позволила завязать на своей шее шелковый шарф, съела кусок плоского пресного хлеба и вслед за ребятами, показывающими кратчайшую дорогу, вернулась прямо к дому. Дав себе слово молчать о своих приключениях, чтобы не вызвать очередной шквал порицаний со стороны тетушек, она отправилась навстречу Элизабет.

* * *

К ноябрю с моря задул ледяной ветер, принесший тяжелые дождевые тучи, и пронизывающий до костей холод сократил и без того недолгие прогулки Лиззи с Эдвином. Однако девушка уже так привыкла видеть его постоянно, говорить с ним, что день без встречи с юношей воспринимала как прожитый зря. Все остальное время с лица ее почти не сходила мечтательная улыбка, вышивала Лиззи или читала. Сидя у камина вечерами, она, бывало, застывала на несколько минут, устремив взгляд внутрь себя, и даже на обращение к ней сестры или тетки реагировала не сразу. Пэт ворчала, но прикрывала свидания Лиззи. Когда однажды Элизабет попыталась заикнуться при тетке Элис о том, чтобы к ним кто-то пришел в гости, то немедленно получила суровую отповедь в обычно не свойственном той духе: «Обзаведешься собственным домом, милочка, тогда и станешь приглашать, кого пожелаешь». «А при больной тетке нечего и думать о гостях, это в высшей степени неприлично», – добавила Ребекка, входя в комнату. Девушке оставалось только вздохнуть и потеплее одеться на очередную прогулку к церкви.

Ежевечерне перед сном Пэт приходилось выслушивать восторженные охи-вздохи сестры о том, как он прекрасен и как хорошо ее понимает, какой он чуткий и терпеливый, как он ждет Лиззи каждое утро на паперти церкви, почти никогда не входя внутрь, чтобы не помешать ее молитвенному уединению – лишь иногда ставит свечку архангелу Михаилу, – и как он улыбается, глядя ей в глаза, и как осторожно и нежно целует ее пальчики на прощанье…

Однако Эдвин по-прежнему о себе почти ничего не рассказывал, предпочитая слушать свою спутницу. Любые же вопросы о нем, задаваемые Патрицией сестре, вызывали у той бурное негодование, и после пары-тройки попыток Пэт оставила эту безнадежную затею. Посредством осторожных расспросов некоторых брайтонских кумушек, с которыми она успела поверхностно познакомиться, пока Лиззи гуляла с Эдвином, Патриция сумела выяснить, что у молодого Лоуэлла есть старый запущенный дом в Лондоне, а также совершенно невыносимая мамочка. «Интересно было бы взглянуть на них», – думала девушка. Вскоре таковой случай ей представился.

Сестры Беккет, получившие первую пенсию, при молчаливом неодобрении Ребекки, сопровождавшей их в походе по магазинам, радостно истратили почти всю сумму на новые наряды. Следовало озаботиться теплыми вещами к приближающейся зиме – понятно, что после нескольких лет жизни в тропиках ни у одной из девушек ничего подходящего для сурового английского климата в гардеробе не имелось. Шляпная лавка оказалась последней в длинном списке, и аккурат на ее пороге они и столкнулись с Эдвином и миссис Лоуэлл. Одетая в кричащее ярко-красное пальто, дама кружилась перед зеркалом у выхода из магазина, примеряя, судя по немаленькой куче сваленных рядом на прилавке головных уборов, уже не менее чем двадцать пятую шляпку. Эдвин со страдальческим выражением лица смотрел в угол и монотонно отвечал на подаваемые пронзительным голосом реплики матушки: «Да, мэм, нет, мэм, вы совершенно правы, мэм».

– Но, дорогой, посмотри же, может, эта шляпка мне пойдет больше, чем та, лиловая? Ах, ну почему я вынуждена ограничиваться всего одной… – вздохнула миссис Лоуэлл и потянулась к следующему экземпляру, который ей уже была готова подать замученная приказчица.

– Простите, что вмешиваюсь, но, по-моему, вот эта чудесно подойдет к вашим волосам и глазам, – не удержалась Пэт. Игнорируя яростные взгляды, что бросала на нее сестра, она сняла с крючка и протянула капризной даме ярко-оранжевую шляпу с широченными полями, крупными стразами и торчащими разноцветными перьями, – К тому же она чудесно оттенит цвет вашего лица, – добавила Патриция и с учтивым книксеном протянула головной убор миссис Лоуэлл.

– Но эта шляпа же осталась от Хэлло… – робко начала приказчица, но, заметив, как Пэт ей подмигивает, понимающе умолкла.

Миссис Лоуэлл с сомнением покрутила в руках предложенный головный убор и нерешительно посмотрела на сына. Тот, отвернувшись в другую сторону, кусал губы, изо всех сил пытаясь сдержать предательскую улыбку, и Пэт подумала: «Может, он и не такой ангел, каким рисует его Лиззи, но нечто человеческое в нем определенно есть».

Тем временем Ребекка, которую Лиззи, сомневавшаяся, что тетка оценит юмор Патриции, во избежание конфуза утащила в другой конец лавки, подозвала вторую подопечную к себе, и обе девушки занялись тем, ради чего пришли, – собственными примерками.

– Ладно, упакуйте вот эту, цвета бордо с вуалью, – громко прозвучал в установившейся тишине голос миссис Лоуэлл. Похоже, у дамы хватило ума не выставлять себя на посмешище. Эдвин, облегченно вздохнув и послав сестрам Беккет взгляд, полный признательности, поспешно расплатился и увел маменьку из лавки.

– Ты уверена, что хотела бы заполучить подобную даму в родственницы? – шепнула Пэт сестре, когда они в свою очередь покинули магазинчик.

Лиззи покраснела. Будучи уже уверенной и в своих чувствах к Эдвину, и в его чувствах к ней самой, она до этого момента ни разу не задавалась вопросом, к чему могут привести их тайные свидания. Практичная Патриция вернула девушку с небес на землю. Действительно, они третью неделю видятся почти каждый день, но далее совместных прогулок дело не идет, и не похоже, чтобы могло пойти. Не будь сестры, Лиззи так ничегошеньки и не знала бы о том мужчине, что стал постоянным предметом ее мыслей и снов.

Будто почувствовав возникшие у Элизабет сомнения, на следующее же утро, снова провожая девушку привычным маршрутом, Эдвин начал:

– Мисс Беккет, вы так много рассказываете о вашей сестре, Патриции, но она никогда не ходит с вами…

«Просто Пэт умна и тактична», – мысленно ответила ему Лиззи, ожидая продолжения.

– Я хотел бы, пока снова ненадолго установилась ясная и более-менее теплая погода, пригласить вас с сестрой на небольшую загородную прогулку. Надо пользоваться такими прекрасными деньками, – улыбнулся он, видя, что девушка не спешит отказываться.

Лиззи наморщила лоб. Что сказать теткам Эндрюс, положим, они с Пэт придумают. И сестра точно не будет против…

Кристально честная для своих неполных семнадцати лет, Лиззи сама не заметила, как, скрывая от опекунш свои свидания, превратилась в беззастенчивую лгунью.

– Хорошо, – наконец произнесла она в ответ на умоляющий взгляд Эдвина. – Я поговорю с сестрой, и если нам удастся ускользнуть…

– …то я буду ждать вас здесь завтра же с десяти утра в коляске, чтобы прокатиться по побережью и отвезти вас на ланч в уютный охотничий домик в десяти милях от мыса. Вы увидите, мисс Беккет, – воодушевился Эдвин, – там очень красиво! Вы не пожалеете, обещаю.

– Только к обеду мы уже должны быть дома, иначе нас потеряют, – уточнила она на всякий случай и покрепче ухватилась за рукав пальто молодого человека. – А теперь пойдемте, не надо останавливаться, на нас смотрят.

* * *

Если бы даже Роберт Вуд пришел в театр Ее Высочества не с самой очаровательной девушкой Британии, а просто так, от нечего делать, он и то бы не пожалел. Роскошь обстановки, бархат, хрусталь и позолота, наряженные зрители, негромкая речь и неторопливые прогулки по прохладному фойе…

Роберт сидел в партере на фигурном стуле с точеными ножками, и ему хотелось закрыть глаза и представить себя на пыльных индийских улочках, среди разномастной толпы, в постоянном ожидании подвоха, кражи или нападения… Чтобы снова очутиться здесь и попытаться понять, где же на самом деле его дом и место.

Проведя детские и подростковые годы в Индии, Роберт думал, что судьба закинула его в эту дыру навечно и иное бытие – недосягаемо. Беспечно тратя драгоценные годы лондонской жизни, он считал, что такое благо предоставлено ему навсегда и по праву, а далекое детство осталось недоразумением. Попав в Индию вновь, Вуд ощутил свою причастность к наполненному невзгодами существованию, и ленивый, нежащийся в удовольствиях Лондон улетел вместе с прочими мечтами, а Роберт вернулся туда, где и должен был находиться изначально.

И что же теперь? Вот он – самый роскошный театр с самой дорогой постановкой. Гигантская наклонная сцена с глубокими карманами, планшет с люками для провалов и поворотным кругом, механизмы смены декораций, фантастический занавес – сказка или реальность? Придется ли оставить все это вновь?

Или теперь уже удалось вернуться к неизменной жизни навсегда?

Удовольствия, развлечения, красивая спутница, которую хочется сжать обеими руками в объятиях и держать…

– Не отдам больше, – буркнул Роберт, утыкаясь в программку.

– Что-что, простите? – Кэрри чуть придвинулась к нему, почти касаясь плечом, и Роберт затаил дыхание.

– Я ведь застал постановку «Ричарда II», о которой вы говорили с тетей, – сказал он. – Мне нравится эта пьеса в любом театре, потому что независимо от соблюдения исторической достоверности в ней всегда остается центральная идея: страдания усиливаются падением с большой высоты.

– Я знала, – шепнула Кэрри, так как помощники осветителей уже начали задергивать перед рампой специальные занавеси из тафты, возвещая тем самым о начале спектакля, – что вам интересен театр… И что наши любимые пьесы могут совпадать…

– И вы тоже жалеете Ричарда? – спросил Роберт, почти касаясь губами ее волос и вдыхая слабый запах жасмина.

– Нет, он сам виноват, что вступил в навязанную ему борьбу, – совсем неслышно прошелестела девушка, уносясь взглядом на сцену, а душой куда-то в свой внутренний мир.

Роберт последовал ее примеру, отложив разгадку на потом, когда вновь придет время разбираться со сложным характером Кэролайн Джайлз.

* * *

В антракте Вуд предложил Кэрри прогуляться по фойе, и она охотно согласилась.

Обмениваясь с ней впечатлениями о постановке, Роберт с удивлением отметил, что они обращают внимание на одни и те же детали, а актерские находки, поразившие его самого, вызвали у Кэролайн бурю восторга.

– Надо же, оказывается, у меня никогда не было собеседника, полностью совпадающего со мной во взглядах, – произнес он, останавливаясь перед портретом Эдмуна Кина, отца нынешнего руководителя театра. – Моя мама любила его игру и перед смертью вспоминала, как ходила на его постановки в Друри-Лейн.

– Моя тоже, – улыбнулась Кэролайн.

Удерживаясь от соблазна бесконечно разглядывать вырез ее темно-синего бархатного платья, Роберт попытался немного оправдаться за то, что сам не догадался пригласить Кэрри в театр:

– Понимаете, я немного одичал за последние годы и вообще забыл, чем занимаются светские люди. Сейчас я слушаю актеров и словно сквозь сон вспоминаю любимые реплики… Но раньше меня можно было считать завсегдатаем премьер. А вы? Наверное, не пропускаете ни одной новинки? А с кем обычно ходите, с… Гарри Эдвардсом?

Кэрри махнула рукой кому-то знакомому, мелькнувшему за углом, и с удивлением переспросила:

– Я? Слежу за новинками? О нет, вот моя мама – та и в самом деле знала о театре всё, я когда-то думала, что буду такой же, но не сложилось. Сначала меня считали слишком маленькой для серьезных пьес, которыми я зачитывалась дома, но о том, как это выглядит со сцены, узнавала от родителей и Артура, потом случилось одно горе, другое… Нет, в театр я хожу редко, только если тетя Жанет уговорит на добрую классику или я сама напомню Артуру о его братском долге заботиться обо мне и выберу что-то такое, что пропустить было бы очень грустно.

«Как удобно, – подумал Роберт, – она сама подсказывает в ожидании каких подарков находится. Обязательно приглашу ее в театр еще через неделю. Отличный повод порадовать Кэрри и спокойно побыть с ней наедине».

– О, и вы здесь. Добрый вечер! – Кэролайн приветливо улыбнулась перегородившей им дорогу паре. – А я увидела вдалеке Агату, но подумала, что она пришла с матерью.

– Добрый вечер. Агата и сказала нам, что заметила вас, – холодно проговорила Луиза Вуд, урожденная Грэммхерст, и это был первый раз в жизни Роберта Вуда, когда он не просто не хотел видеть и слышать брата с его женой, а мечтал вообще об их отсутствии в Лондоне.

Словно поток ледяной воды вылился юноше за шиворот при встрече с людьми, общество которых он вполне нормально перенес в тот же день за утренним кофе.

Брат сверлил его таким уничтожающим взглядом, что Роберт всерьез испугался настоящей бури.

– С вами все в порядке, мисс Джайлз? – спросил Джордж.

– Спасибо, я себя прекрасно чувствую, – отозвалась Кэролайн.

– Не хотите ли прогуляться со мной, милая Кэрри? – быстро произнесла Луиза, пытаясь отвести ее в сторонку.

И Роберт сам был бы готов отослать свою спутницу, лишь бы она не слышала всех тех слов, какие мог со свойственной ему неуклюжестью наговорить любезный братец, но Кэролайн и не подумала отпускать руку, за локоть которой держалась.

– Хотите посекретничать между девочками? Не успеем, дорогая Луиза, – ровно ответила мисс Джайлз. – Антракт сейчас закончится, нам с Робертом пора бы поспешить на свои места. Думаю, нам удастся побеседовать в другой раз.

Джордж растерянно почесал затылок.

– Ну… ладно. Нельзя же все время… Может, и ничего. Дома поговорим, – бросил он, обнял жену за плечи и повел к лестнице, ведущей на ложи второго яруса.

Кэрри мягко потянула Роберта в противоположную сторону, искоса взглянула на его окаменевшее лицо и сказала:

– Все говорят о вашем брате как о рачительном хозяине, но уж, извините, он просто скупердяй.

– Вам и в самом деле так кажется? – спросил Роберт, кляня мысленно тот недобрый час, в который Джордж Вуд уступил все-таки супруге и соизволил притащиться на премьеру. Он же и к музыке глух, и читать не любит, куда ему на историческую пьесу в театр Ее Высочества? «Ромео и Джульетта» в ярмарочном балагане, вот что по нему…

– У них дешевые места, хотя достать приличные билеты было несложно, а на Луизе совсем нет украшений. Агата – и то лучше наряжена.

– Нет человека, который бы заставил мою сестру оставить золото с камнями дома и сменить яркую шкурку на скромное платьице, – фыркнул Роберт, помалкивая о той кругленькой сумме, что ему самому пришлось отвалить кассиру, чтобы попасть на нынешний спектакль, – и братец ей не указ.

– Ну, если он всегда так формулирует собственные требования, то неудивительно, что, кроме жены, его никто не слушает, – съехидничала Кэрри, занимая свое место в зрительном зале. Полукаратный бриллиант блеснул в ее подвеске на шее, и Роберт отвел глаза, невольно вспоминая, как ярко выглядела Луиза Грэммхерст до замужества и как сильно она теперь напоминает серую каменную скалу на восточном побережье. Может ли и Кэролайн Джайлз превратиться в отражение своего мужа, если встретит на пути увальня, похожего на Джорджа?

– Он волнуется за вашу репутацию, – вздохнул Роберт, – раньше я слыл знатным сердцеедом.

– Вот как? – Кэрри беспечно расправила складки платья. – И насколько богата ваша коллекция?

– Я не коллекционировал, я просто жил, – с горечью ответил Роберт. – И во мнениях, как лучше это делать, мы с братом катастрофически не совпадали.

– Зная о его привычках затворника, могу сказать, что не совпасть с ним нетрудно. Я и сама не спешу везде побывать, и Артур далеко не завсегдатай популярных мест, но если верить сплетням, домосед в лице Джорджа Вуда является непревзойденным. Считается, что это неплохо, закрыться в своей семье и наслаждаться только лишь обществом жены, но когда подрастут дети – родителям волей-неволей придется включать их в настоящую жизнь.

– Погодите-погодите, а какие сплетни ходят про другого члена дома Вудов? Про меня?

– Послушайте, Роберт. Я мало о вас слышала, а то немногое настолько предвзято, что можно не принимать во внимание.

Кэрри вдруг спрятала смеющееся лицо за программкой:

– Вы сейчас так смешно выглядите, как будто встретили привидение, а оно возьми да и лопни у вас перед носом. Успокойтесь же и давайте перенесемся вместе с несчастными героями Шекспира в давние времена.

* * *

Ранним осенним утром Эдвин собирался насладиться чашкой утреннего чая с бисквитом, прежде чем отправляться за обещанной ему коляской с лошадьми. «Сегодня… сегодня я ей все скажу», – думал он и пытался представить себе, как это случится.

Каждый вечер он корил себя за промедление и нерешительность, но их прогулки оставляли в его душе ни с чем не сравнимое ощущение легкости и свежести, и Эдвина терзала сама мысль о том, что любое резкое движение может все испортить.

Он поставил опустевшую чашку на блюдечко и уже собрался было уходить, как в комнату вплыла миссис Лоуэлл, закутанная в пышный розовый пеньюар и с огромным чепцом на голове.

– Матушка, вы уже встали, так рано? – удивился Эдвин. – Вы хорошо себя чувствуете?

– Сносно, – кивнула она и села в услужливо подставленное сыном кресло. – Хотя из-за твоего неосмотрительного поведения у меня вчера снова чуть не случился сердечный приступ! – К концу фразы голос ее стал резким и почти визгливым, а лицо покраснело.

– Что? Почему? – поразился Эдвин и вновь уселся напротив, внимательно вглядываясь в глаза матери.

– Вечером приходила миссис Кранст, лавочница… К нашей хозяйке приходила, – добавила миссис Лоуэлл, чтобы никто ни на секунду не заподозрил, что она якшается с людьми не своего круга. – И я слышала, как они говорили о тебе. О тебе и некой молодой особе, которую слишком часто видят рядом с тобой!

«О, я так и знал… – обреченно подумал юноша, готовясь выслушать очередную лекцию на тему «тебе еще рано жениться, и вообще у тебя есть мать!». – И ведь надеялся, что за отсутствием в городе знакомых она останется в неведении… Но как же!»

– Матушка, – начал он, но был прерван гневным взмахом руки и умолк.

– Послушай меня, дорогой! Я воспитывала тебя как истинного джентльмена, и, смею полагать, мне это удалось. Неужели ты забыл, что истинный джентльмен никогда не скомпрометирует даму и никогда не позволит сплетням…

– Мама! – не выдержал Эдвин и в свою очередь перебил тираду миссис Лоуэлл. – Я не сделал ничего дурного по отношению к мисс Беккет. И я… – он смешался и умолк, не выдержав напряжения, но, не услышав возражений, поднял глаза. Мать, схватившись за сердце, махала у себя перед носом флаконом с нюхательной солью. – Матушка, да что с вами такое?

– Эдвин, – простонала она едва слышно, – только не говори мне, что ты собираешься сделать предложение этой мисс… как там ее? – она приоткрыла глаза. – Беккет? Или ты уже сделал это?!

– Нет, матушка, – совсем запутался Эдвин. – Я не понимаю. Вы же сами говорили мне еще в Лондоне, что, пожалуй, мне пора подумать о женитьбе…

– Но не на бесприданнице же! – Флакон покатился по столу, платок из другой руки полетел на пол, миссис Лоуэлл вскочила, словно не лежала минуту назад без сил, и яростно забегала по комнате. – Лондонский дом требует ремонта, счета-счета-счета… Кто говорит мне все это каждый день? Что, мой дорогой сын, ты собираешься предложить невесте, если вам и жить-то будет негде, так как крыша в твоем крыле протекает?! Даже думать не смей, – отрезала она и снова, обессиленная вспышкой, упала в кресло.

– Да, матушка… конечно, матушка… – Эдвин принес ей плед, подобрал платок и вручил потерянный флакон с солями. – Не волнуйтесь.

Он готов был сейчас пообещать матери что угодно, лишь бы сцена не затянулась и не помешала ему вовремя выйти из дома.

Вскоре он уже шагал по направлению к ферме Абрахама Хэндса, сбивая тростью сухие плети травы на обочине. В сердечный приступ у матери он после истории с письмом не очень-то верил, но некоторая тревога в его душе поселилась после этого разговора.

* * *

– По-моему, ваша хваленая погода собирается испортиться, – наморщила нос Пэт, с сомнением глядя в окно.

Небо и вправду было затянуто облаками, сквозь которые изредка прокрадывались робкие солнечные лучи. Лиззи вздохнула. Отменять поездку она не хотела, тем более что тетки Эндрюс довольно легко поверили в историю о встрече со старинной знакомой полковника Беккета, которая проездом оказалась в Брайтоне и пригласила девушек к себе в гости на весь день.

– Но, Пэт, может, еще развиднеется, – умоляюще посмотрела Лиззи на сестру.

Та передернула плечами. Оно, конечно, любопытно, чем мистер Лоуэлл собирается поразить их воображение, но в открытой коляске, в дождь, за город?..

– Ты давно ли лежала в лихорадке, сестричка? – беззлобно поинтересовалась Патриция. – Когда ты уже привыкнешь, что здесь совсем иной климат и под дождь, а уж особенно поздней осенью, лучше не попадать, если не хочешь оказаться в постели с простудой…

Но сестра выглядела столь несчастной, что Пэт в конце концов сжалилась:

– Впрочем, поглядим, что будет после завтрака.

Лиззи так волновалась, что, кроме пары ложек овсянки и полчашки чая, так и не смогла ничего проглотить. После завтрака же облака на небе превратились в тяжелые темные тучи – и девушка едва не расплакалась, услышав категорический отказ сестры ехать на прогулку.

– Да перенесите ее, и дело с концом, – не выдержала Пэт, уютно устраиваясь в своей комнате с рукоделием. – Может, завтра будет ясный день, и все мы получим куда больше удовольствия, чем под дождем!

– Но там же нет дождя! – воскликнула Лиззи, всплеснув руками. Она знала сестру – уж если та заупрямилась, переубедить ее было невозможно. – Ладно, – вдруг разозлившись, решилась Элизабет. – Я поеду одна. Только сделай одолжение, придумай сама объяснение для Ребекки и Элис, почему ты осталась дома.

И, хлопнув дверью, она вылетела из комнаты сестры, устремившись к себе одеваться, – опаздывать Элизабет хотелось столь же мало, как и вовсе отменять прогулку.

Патриция недоуменно покачала головой. Всегда тихая, спокойная и рассудительная старшая сестра, похоже, совершенно потеряла голову.

– Добром все это не кончится, – пробурчала Пэт и стала соображать, прикинуться ей простуженной или изобразить приступ мигрени. Как бы там ни было, выдавать тайну сестры теткам Эндрюс Патриция не собиралась.

Почти бегом покинув домик, Элизабет, одетая в нарядное зеленое пальто и шляпку в тон, спешила к условленному месту. В руках девушка теребила небольшую сумку, нервно оглядывалась на окна, где Лиззи чудилась укоризненная фигура сестры, и прижимала ношу к груди. Впрочем, как только Элизабет завернула за угол и увидела Эдвина, прохаживающегося возле открытого экипажа, запряженного парой гнедых лошадей, все мысли о Пэт вылетели у нее из головы.

Молодой человек с улыбкой поспешил навстречу Лиззи.

– Доброе утро, мисс Беккет! А где же ваша сестра? – поинтересовался он, подсаживая Лиззи в коляску и на едва уловимое мгновение прижимая девушку к себе. Та вспыхнула и под напором незнакомых доселе чувств с трудом сообразила, о чем ее спрашивают.

– Она… Пэт решила, что может пойти дождь, и предпочла остаться дома, – пролепетала Лиззи, расправляя складки платья и пальто и уставившись в пол экипажа в страхе поднять глаза на Эдвина.

Но юноша, словно не заметив замешательства спутницы, лихо, явно красуясь, вскочил на козлы и послал лошадь вперед.

– Что ж, она сама лишила себя удовольствия прогулки. А дождя не будет, я вам обещаю, мисс Беккет, – он обернулся с сияющей улыбкой и подмигнул Лиззи.

«Я хочу, чтобы Эдвин меня поцеловал», – отчетливо поняла девушка в этот момент и даже почти не испугалась собственного желания.

Как ни странно, дождь действительно так и не пошел. К полудню небо очистилось, засияло уже почти не греющее солнце, и Лиззи думала: «Неужели даже природа подчиняется его обаянию и слушается его слова?»

Эдвин охотно развлекал спутницу рассказами о поверьях здешних мест, а также старинными кельтскими легендами – сегодня он был особенно весел и красноречив. Но по-прежнему избегал обсуждать что-либо, так или иначе касающееся его самого, незаметно сворачивая разговор на другую тему.

– Ну что, отправляемся на ланч? – спросил он у Лиззи, снимая девушку с очередного выступа скалы на берегу. Движимая почти детским любопытством, Элизабет облазила все показанные Эдвином уголки, к тому же мисс Беккет ужасно приятна была его помощь – молодой человек неизменно подавал спутнице руку, когда она забиралась на очередной камень или поваленное дерево. Впрочем, как бы случайных объятий или прочих вольностей он себе больше не позволял – к тайному разочарованию Лиззи.

– Конечно, поехали, – радостно согласилась она, уже весьма проголодавшаяся. Усаживаясь в коляску, девушка теперь по собственной воле ненадолго задержала руку юноши в своей руке. Жар, проникающий даже сквозь перчатки, сказал им обоим больше, чем они решились бы выразить словами.

Эдвин молча забрался на козлы, подтянул поводья и направил экипаж в сторону охотничьего домика. На то, чтобы снять его на сегодняшний день и накормить там своих предполагаемых гостий, молодой Лоуэлл потратил непозволительно большую сумму. Однако уже сейчас он был счастлив от проведенного вдвоем с Лиззи времени и ничуть не жалел об отсутствии ее сестры.

Вскоре юноша остановил экипаж у маленького домика. Особнячок принадлежал полуразорившейся семье баронета из Лестершира, которая жила здесь в свои редкие визиты на побережье, а прочее время охотно сдавала его курортникам. Сейчас же, по окончании сезона, в домике не было даже слуг.

Проводив гостью внутрь и поспешив разжечь камин, ибо день оказался хотя и солнечным, но довольно холодным, Эдвин принес из коляски корзину с нехитрыми закусками и вином. Лиззи, успевшая скинуть пальто и шляпку, устроилась у очага и разглядывала узоры на ковре, теребя в руках какую-то вещицу, завернутую в тряпку. Впрочем, при виде Эдвина девушка тут же вскочила и помогла ему накрыть столик у камина. Подняв бокал сначала за здоровье Элизабет и Патриции, молодой человек решился наконец заговорить с Лиззи о том, что его уже давно сильно волновало:

– Дорогая мисс Беккет… Думаю, для вас не секрет те чувства, которые я к вам испытываю… – он сделал паузу. Покрасневшая от жара камина ли или от нахлынувших эмоций, Лиззи молча ждала продолжения. – Я был бы счастлив разделить с вами, окажись на то ваша воля, всю свою жизнь, но…

Он запнулся.

– Но что? – перепуганная Лиззи вздрогнула и наконец подняла глаза на юношу.

– Мне совсем нечего предложить вам, – сглотнув и опустив взгляд в пол, с трудом выговорил Эдвин. – Моя семья практически разорена, а матушка успешно растрачивает остатки состояния. Да вы и сами видели, – с горечью махнул он рукой. – Лондонский дом пуст и почти разваливается. А рента в сорок фунтов в год – совсем не то, что я хотел бы предложить такой чудесной и, безусловно, заслуживающей лучшей участи девушке, как вы.

– Господи, и только-то? – вырвалось у Лиззи, уже успевшей вообразить себе кошмары из готических романов. – Мистер Лоуэлл… Эдвин… могу я называть вас так, правда? Я вовсе не стремлюсь выйти замуж за богача, «сделав хорошую партию», – передразнила она Ребеккин тон. – К тому же у нас с сестрой почти ничего нет в приданое, и вряд ли мы можем рассчитывать… С отцовской пенсией на двоих… Ну и еще вот этим. – Вскочив, Лиззи бросилась к отложенной было ею вещице, развернула тряпку – и глазам изумленного Эдвина предстал изумительной красоты длинный кинжал с огромным сапфиром в рукояти. – Этот каргас, привезенный из Агры, – единственная память об отце и единственное наше достояние. Я специально взяла его сегодня, чтобы показать вам – человеку, которому доверяю. Это – приданое… И если одна из нас выйдет замуж до моего совершеннолетия, то сможет забрать вторую к себе из-под опеки теток Эндрюс. – Лиззи говорила взволнованно и сбивчиво, пока Эдвин зачарованно разглядывал тонкую ювелирную работу на рукояти и ножнах каргаса. – Они не так уж плохи, я рассказывала вам… но понимаете, это чувство – чувство, что тебя просто терпят, что ты – бедная родственница в чужом доме, регулярно слушать пусть добродушные, но попреки куском хлеба… так унизительно!

– Мисс Беккет… Элизабет, дорогая! – Эдвин наконец опомнился и перевел глаза на девушку. Глаза ее полыхали прежде незнакомым ему огнем решительности, и он не сумел устоять. Все причины, почему они не могут быть вместе, показались юноше мелкими и незначительными. Выронив каргас на ковер, Эдвин шагнул к Лиззи и обнял ее, крепко прижимая к груди. – Элизабет, дорогая моя… Я для вас… все… все, что вы захотите… – Не найдя слов, он подхватил девушку на руки и закружил. На пороге двери, ведущей в смежную комнату, юноша выпустил Лиззи из объятий, и она, не выдержав, сама совершила то, о чем мечтала весь день, – поцеловала его. Мир завертелся бешеным колесом вокруг них и исчез.

Свет затухающего огня в камине отразился от граней камня в рукояти сиротливо валяющегося на ковре каргаса.

– Боже, что мы натворили, – шептала Лиззи некоторое время спустя, оглядывая себя в большом зеркале и поправляя растрепанную одежду. – Господи, Эдвин… Ты ведь не станешь теперь считать меня глубоко испорченной особой… – Она подняла на юношу испуганные огромные голубые глаза и протянула к нему дрожащие руки.

– Лиззи, милая, дорогая, что ты! – воскликнул он, снова прижимая трепетавшую девушку к сердцу. – Завтра же утром я явлюсь к вашим опекуншам просить твоей руки. Ни о чем не беспокойся, милая, – И он нежно поцеловал ее испуганные глаза. – Поправь прическу, все твои локоны растрепались, – улыбнулся Эдвин, – а я пойду соберу остатки нашего ланча в корзину.

Он выпустил девушку из объятий, вышел в комнату с камином, и почти сразу же оттуда раздался его крик:

– Тут кто-то был!

Лиззи выскочила следом и оглянулась по сторонам.

– Почему ты думаешь… – И тут она увидела, что одно из окон приоткрыто и занавесь шевелится от ветра, а каргаса, забытого на ковре возле камина, там нет. – О боже! – охнула девушка и без сил опустилась на пол.

– Лиззи, дорогая, только не волнуйся! – зашептал ей Эдвин, присевший рядом и сжавший ее вмиг заледеневшие пальцы. – Кто бы это ни был – он не мог уйти далеко. Жди меня здесь, я возьму лошадь и отыщу его. Слышишь? Все будет хорошо!

Она вяло кивнула, не в силах побороть испуг.

Молодой человек, схватив пальто и шляпу, выбежал из домика, выпряг из коляски одну из лошадей, вскочил на нее и исчез.

Время шло, за окнами начинало темнеть, а Эдвин не возвращался. Лиззи, собрав все свое мужество, выглянула из домика. Вокруг стояла тишина, только вторая лошадь при виде девушки всхрапнула и замотала головой.

– Да-да, ты тоже хочешь домой, я понимаю, – сглатывая слезы, прошептала Лиззи, обращаясь к ней. Одетая, но без забытой, уже пустой сумки девушка с трудом взобралась на козлы и тронула поводья. – Поехали, лошадка. Надеюсь, ты знаешь, куда идти.

Коляска медленно тронулась в сторону города.

Пэт тревожилась. В комнате сгустились тени. Солнце, засиявшее вопреки утренней непогоде днем, давно село, Ребекка отругала Патрицию за отсутствие сестры за обедом… а Лиззи все не возвращалась.

– Счет времени эти влюбленные потеряли, что ли? – бурчала Пэт, меряя шагами комнату. – Ну где же она наконец, в самом деле?!

Кинув взгляд на часы и обнаружив, что уже почти девять вечера, Патриция почувствовала, что не в силах больше сидеть и ждать сложа руки. Не очень понимая, куда, собственно, следует отправляться на поиски, она накинула плащ и шляпку, прокралась по лестнице и коридору и тенью выскользнула из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь так, чтобы можно было вернуться, никого не побеспокоив.

Добежав до угла, где сестра обычно встречалась с воздыхателем, Пэт в растерянности остановилась, только теперь сообразив, что не знает, куда дальше идти. Впрочем, девушка тут же сообразила, что ежели речь шла о загородной прогулке по побережью, то направиться следует для начала по Чёрч-стрит…

Но, не пройдя и двух кварталов, девушка увидела медленно бредущую ей навстречу знакомую фигурку. Пэт ахнула и кинулась к сестре.

– Лиззи, ну наконец-то! Где ты была? Почему так поздно? Почему, в конце концов, ты одна?! – засыпала Патриция ее вопросами, но Элизабет молчала. С трудом подняв на Пэт глаза, она сделала еще шаг навстречу и упала сестре в объятия, горько разрыдавшись. – Господи, что случилось? – перепугалась окончательно та. – Ты цела? Лошадь понесла? Где твой Эдвин?

– Н-не зн-наю, – простучала зубами сквозь слезы Лиззи. – Он… он ускакал за ворами и пропал… Я ждала, ждала… до вечера, но Эдвин не вернулся… я так боюсь за него…

С трудом разобрав сквозь всхлипывания слова сестры, Патриция поняла одно: случилось что-то нехорошее.

– Так, – решительно сказала она, отстраняя рыдающую Лиззи и протягивая ей носовой платок. – Давай не будем выяснять ничего посреди улицы. Ты сейчас вытрешь слезы, возьмешь себя в руки и спокойно ответишь на вопросы мисс Эндрюс о причинах позднего возвращения… ммм… ну, скажем, что ты просто засиделась у мисс Гэттеринг и не уследила за временем. А потом, наверху, ты подробно все мне расскажешь. Договорились?

Лиззи кивнула, закрывая лицо платком. Как бы ни было ей сейчас плохо, незачем усугублять ситуацию, давая повод опекуншам заподозрить неладное.

– А теперь рассказывай. Медленно, внятно, по порядку и во всех подробностях, – произнесла Пэт чуть позже, уложив совершенно обессилевшую сестру на кровать. Лиззи даже не разделась – так и упала в платье поверх покрывала.

– …и он крикнул, что сейчас догонит воров и вернется. И чтобы я ни о чем не волновалась и ждала его там. И…

– Он не вернулся, это я уже слышала, – закончила Пэт задумчиво. – А ты доехала в коляске до Брайтона и… почему ты шла пешком?

– Я отпустила лошадь, немного не доезжая до города. Не хотела, чтобы меня увидели в этом экипаже одну, – едва слышно пробормотала Лиззи.

Пэт кивнула. В каком бы отчаянии ни находилась сестра, окончательно рассудок она не утратила, уже хорошо.

– Однако вся эта история дурно пахнет, – покачала Патриция головой. – А ты… прости, но ты уверена, что в домике в самом деле кто-то был? И как такое вообще могло получиться? Ну целовались вы даже… но ты же никого не видела и ничего не слышала?

– Но окно… – начала Лиззи, однако, горестно вздохнув, согласилась: – Ты права. Я действительно никого не видела и ничего не слышала…

– А окно он мог распахнуть и сам… как и подобрать каргас и спрятать в те несколько секунд, что находился вне твоего поля зрения, – продолжила Пэт.

– Ты хочешь сказать… – испуганно посмотрела на сестру Лиззи и осеклась.

– …что он и не собирался возвращаться, – безжалостно закончила та. При взгляде на Пэт никто не дал бы сейчас этой девушке ее истинных пятнадцати лет – на Лиззи смотрела суровая юная женщина, готовая с честью выдержать очередной удар судьбы.

– Но почему… зачем?.. Ведь я специально показала ему каргас… твое и мое приданое… – Лиззи не хотела верить в то, что жестокие слова сестры могут быть правдой. – И ведь до того, как я… он понятия не имел о том, что у меня с собой… Пэт, он же любит меня! Почему ты говоришь о нем такие ужасные вещи?! Ты просто его совершенно не знаешь! – воскликнула она наконец и решительно вытерла слезы. – Давай лучше подумаем, как выяснить, что с ним случилось и куда он пропал!

– Это и вправду стоит узнать, – тихо согласилась Патриция, ничуть не убежденная словами Лиззи. – Потому что тебя он, может, и любит, но не исключено, что свою матушку, например, или просто деньги он любит больше, вот и предпочел исчезнуть с каргасом, не обременяя себя невестой, да еще ее сестрой в придачу…

Лиззи вздернула подбородок, но промолчала. Хорошо, она не стала рассказывать сестре всё, что произошло между ней и Эдвином, пока каргас валялся на ковре в соседней комнате… Тогда бы Пэт, наверное, поверила, что кинжал могли украсть, но с еще большей легкостью пришла бы к выводу, что Эдвин – дурной человек с дурными намерениями, а этого Лиззи не хотела.

Несмотря ни на что, Лиззи знала: он любит ее, как и она – его.

Глава 5

Покосившись на особняк, расположенный посередине Риджент-стрит, Роберт неуверенно предложил:

– А давайте просто прогуляемся. Сегодня отличная погода…

– Похоже, вы просто-напросто боитесь, мистер Роберт Вуд, – строго сказала Кэрри и потянула его за рукав. – Мы же хотели покончить с этим недоразумением раз и навсегда?

– Было бы неплохо, – удрученно кивнул Роберт.

– Тогда вперед!

Пропуская девушку вперед себя на ступеньки парадного входа, Роберт втайне молился, чтобы Джорджа с Луизой не оказалось дома. Хотя шансы на подобную удачу были очень малы, вряд ли братец согласился на выход куда-либо в ближайший месяц после посещения театра.

В гостиной их встретили Агата и Лора Вуд, примеряющие по очереди новенькую меховую накидку.

– А что ты так рано вернулся? – нахмурила бровки сестра, приветливо махнув ручкой Кэролайн. Та отпустила руку Роберта и присоединилась к дамам, перекидывая воротник на правое плечо Агаты и прикалывая мех брошью, выхваченной из рук Лоры Вуд.

– О, так гораздо лучше, Кэролайн, вы чудо! – воскликнула Агата.

Лора Вуд утомленно опустилась в кресло и потрогала лоб:

– Эта девочка сведет меня с ума. Все ей надо самое модное, с вывертами и какими-то деталями. Я уже устала придумывать новые рюши, а от стандартных фасонов ей скучно. Спасибо, Кэролайн, вы наша спасительница.

Дверной колокольчик звякнул, сигнализируя о выходе Агаты из дома, а цоканье копыт возвестило об отбывании экипажа, унесшего юное создание по срочным делам, и Лора Вуд, еще раз поблагодарив Кэрри, поднялась в свою комнату «немного вздремнуть после путешествия с дочкой по магазинам».

– Невероятно тяжелая жизнь у ваших родственниц, – смеясь, сказала Кэролайн.

– Зато все проблемы решаются лишним бантиком, – ответил Роберт и замер, прислушиваясь к тяжелым шагам, раздававшимся с дальней лестницы, – а вот мне будет сложнее разобраться.

– Прекратите, – ободряюще улыбнулась Кэрри, – при мне он вас не съест.

Когда мистер Джордж Вуд, размышляющий о предстоящих расходах на месяц и пытающийся выгадать немаленькую сумму, чтобы отправить Луизу в давно обещанное ей путешествие во Францию, а детям нанять еще одну няньку, спустился и обнаружил в своем доме брата и девушку, то первым его желанием было развернуться и убежать в комнату, чтобы в одиночестве додуматься до приемлемого варианта, а возникшую проблему игнорировать так, словно ее и нет, но он удержался на месте.

– Добрый вечер, – сказал он, переводя взгляд с Кэролайн на Роберта.

– О, Джордж… Мы с мисс Джайлз собрались было погулять, но решили зайти к нам и немного поговорить с тобой, – выпалил Роберт, с удивлением обнаружив, что молчаливая поддержка Кэролайн придает ему моральных сил, а с братом и в самом деле можно общаться, как в те далекие времена, когда он, Роберт, чувствовал себя хозяином своей жизни и снисходительно смотрел на занимающегося семейными делами Джорджа.

Ничего вроде бы не изменилось, но теперь не непутевый молодой гуляка завалился домой, а один из членов семьи пришел с дамой и вообще-то имеет на это полное право.

Джордж нахмурился, взвешивая все возможные варианты: от немедленного предупреждения Кэролайн об опасности, исходящей со стороны Роберта, до спокойного приглашения сияющей парочки к чаю – и понял, что не справляется.

– Я позову Луизу, – пробормотал он, пятясь.

– Было б неплохо, – весело ответил Роберт, сверкнув белозубой улыбкой, и что-то в лице Джорджа дрогнуло. – Я бы очень хотел поговорить с твоей женой при мисс Джайлз, – добавил Роберт чуть тише, делая непонятное ударение на слове «твоей», но смущение, как ни странно, это высказывание вызвало не у Кэрри, а все у того же Джорджа.

– Мне кажется, или ты и мисс Джайлз, вы… – Джордж покрылся багровым румянцем, наконец-то развернулся и почти взлетел по лестнице.

– Я, наверное, сказал что-то не так, – прошептал Роберт, украдкой поглядывая на Кэрри. Но та не сердилась на его своевольную выходку. Глаза девушки шаловливо смеялись.

– Теперь я снова узнаю вас, – ответила она. – И таким вы мне нравитесь гораздо больше! Хватит же трепетать и видеть вокруг врагов. Это ваш родной брат, и он не меньше, чем вы, хочет примирения.

– Хорошо б еще и Луиза была того же мнения, – произнес Роберт, вдруг полуобернувшись и схватив Кэролайн за руки, – не бросайте меня, пожалуйста, с вами я потихоньку начинаю вспоминать, что здесь и мой дом тоже, а люди, которые в нем живут, близки мне…

– Ну уж не враги, это точно, – подбодрила его Кэрри. – А ваша семья.

Окончательно осмелев, Роберт вызвал прислугу и распорядился насчет чая. Затем чуть передвинул стол, расставил стулья, усадил Кэролайн и сам устроился рядом, невольно ощущая себя хозяином положения.

Когда Кэрри на ближайшей прогулке после посещения театра «Принсесс» выпытала подробности старой истории, послужившей причиной его ссылки в Индию, и предложила наладить отношения с братом, Роберт поднял мисс Джайлз на смех. Точнее, сначала провалился сквозь землю от стыда из-за того, что ей известен этот факт, потом попытался увернуться от разговора, а после долго хохотал, выслушивая уверения девушки в необходимости воссоединения с семьей. Но Кэрри, такая мягкая и уступчивая, вдруг оказалась непреклонной, и Роберт сам не понял, в какой момент дал свое согласие и обещал «хотя бы попытаться».

Он был уверен, что в этой ситуации будет смотреться нашкодившим щенком, заискивающим в ожидании прощения, но все вышло совсем не так.

Слуги почти мгновенно выполнили его поручение, и к моменту появления в гостиной Джорджа и Луизы Вуд Роберт с Кэролайн уже мирно пили чай, любуясь игрой света в камине. И это Джорджу с Луизой пришлось принимать от Роберта приглашение к столу и ожидать, в каком направлении пойдет беседа.

Джордж нервничал, но держал себя в руках. Луиза казалась спокойной и в отличие от предыдущих «семейных ужинов» не пыталась обойти взглядом Роберта, словно его присутствие в этом доме по-прежнему нежелательно. Оба ждали, что Роберт заговорит первым, и в их молчании не было ничего унизительного или оскорбительного.

– Джордж, Луиза, позвольте немного поухаживать за вами, – начал он, поднимая молочник. – Я… Я должен извиниться перед вами за тот случай, который произошел в нашем доме много лет назад. Кажется, я до сих пор не сделал это нормально.

– Ты извинился, и все давно забыто, – быстро произнесла Луиза. Слишком быстро, чтобы ей поверили. Она испуганно посмотрела на Кэрри, пытаясь понять, известно ли той что-то, но Кэролайн бережно накрыла ее руку своей, призывая к молчанию.

– Видимо, я сделал это недостаточно хорошо, – просто сказал Роберт. – То ли не успел, то ли не смог. Теперь я хочу попросить тебя, Луиза, и тебя, Джордж, окончательно забыть о моем глупом поступке, потому что дальше так жить невозможно. Вы все время пытаетесь уличить меня в какой-либо гадости, мне настолько тяжело видеть ваше настороженное отношение, что нет никаких сил двигаться дальше. А мне, возможно, пора начинать совсем новую жизнь.

Джордж с Луизой одновременно посмотрели на Кэрри, но та продолжала пить чай столь невозмутимо, что им вновь пришлось переключить внимание на Роберта.

– Прошу вас, не смущайте нашу гостью, сегодня мисс Джайлз пришла к нам как мой друг, который переживает за меня и хочет пресечь слухи, что ходят обо мне по Лондону. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу: да, она знает всё.

– Мы же старались не допустить слухов, – произнесла побледневшая Луиза. – Именно из-за меня, из-за моей…

– Да. Из-за репутации Луизы и для того, чтобы сохранить честь дома Вудов, мы и стерпели твою выходку, – добавил Джордж, но не было уже в его голосе гнева, с которым он кричал на брата в то злополучное утро. Напротив, Роберту показалось, что Джордж выразил сожаление.

– Я был нетрезв, да что там говорить, я был здорово пьян, – подхватил Роберт, – и зачем-то наговорил глупостей гостившей в нашем доме мисс Луизе Грэммхерст и попытался ее поцеловать. Признаю, это выглядело глупо и грубо. А слухи, полагаю, возникли после моего скоропалительного отъезда, потому что образ жизни я вел… ну… сильно далекий от благонравного, и мое исчезновение можно было объяснить только бегством. Теперь же, если я сам перестану чувствовать себя виноватым перед вами, у меня появится шанс избавиться от старых сплетен.

– Расправить крылья, – уточнила Кэрри, – и показать всем наконец свою настоящую офицерскую осанку. Осанку человека, которому нечего скрывать.

– Я только за, – прошептала Луиза. – Извинения приняты.

– И я за, – произнес Джордж. И хотя на его суровом лице по-прежнему не появилось улыбки, оно все равно будто осветилось изнутри, прогоняя хмурость недосказанных слов. – Думаю, в честь этого события стоит попросить принести напиток покрепче чая, а?

Все поддержали инициативу Джорджа, а Роберт в открытую пожал руку Кэрри.

– Моя спасительница, – тепло и нежно проговорил он.

– За Кэролайн, открывшую нам всем глаза, стоит поднять отдельный тост, – согласилась Луиза и насторожилась, услышав дверной звонок. – Что там? Похоже на почту.

– Телеграмма! – раздалось с улицы.

Встревоженный Роберт подскочил первым, чуть не сбив с ног служанку, торжественно вносившую на серебряном подносе ведерко с бутылкой «Вдовы Клико» и бокалы, и выхватил листок из рук мальчишки-почтальона.

«РОБЕРТУ ВУДУ ТЧК НАС ОБОКРАЛИ ЗПТ ЛИЗЗИ ПЛОХО ЗПТ НЕ ЗНАЮ ЧТО ДЕЛАТЬ ТЧК ПАТРИЦИЯ».

– Вот черт! – воскликнул Роберт. – Мне надо ехать в Брайтон.

– Твои подопечные? – спросила Кэрри. – С ними что-то случилось?

– Судя по этим словам, что-то очень плохое, – пробормотал Роберт, отдавая ей телеграмму. – Мне надо ехать к ним, боюсь, прямо сейчас.

Кэролайн прочитала немудреные строчки и побледнела:

– Какая-то темная история.

– Они опять в беде! – простонал Роберт. – Я пойду собираться…

Он забегал по дому, распоряжаясь о приготовлениях к отъезду, а Кэролайн молча положила телеграмму на стол, придавила ее пустым бокалом и направилась к выходу.

Луиза догнала ее в дверях:

– Куда же вы, давайте посидим и договорим, пусть он едет, эти девочки – Роберт отвечает за них.

– Нет-нет, я тоже пойду. – Кэролайн отвела ее руки и быстро-быстро проговорила: – Вино можно открыть в другой раз, а вы отдыхайте, уже поздно…

– Подождите минутку тогда, сейчас муж распорядится об экипаже, – грустно сказала Луиза, жестом подзывая Джорджа.

* * *

Распластавшись на белоснежном покрывале, украшенном розовыми бутонами, и колотя кулачками по обшитой ангелочками подушке, Кэролайн Джайлз заливалась столь горькими слезами, что тетушка Жанет даже и не пыталась прервать этот бурный поток. Она лишь подавала новые платочки и тихонько поглаживала девушку по темным локонам.

– Все повторяется, все повторяется, – всхлипывала Кэрри. – Ничего нельзя избежать…

– Возьми вот этот, с овечкой, – спокойно произнесла мадам Шардю, подавая Кэрри очередное батистовое изделие. Сердце тетушки Жанет сжималось от боли при виде страданий племянницы, но что можно было сделать? Только бы не завалиться рядом, завывая в голос: «Бедная моя девочка, за что же тебе это?!»

Кэрри уткнулась в новый платок и зарыдала чуть тише, сил у нее почти не оставалось. Мадам Шардю с ужасом предчувствовала, что скоро истерика закончится и Кэрри вновь превратится в ту гипсовую статую, которую пришлось оживлять несколько лет назад. Тетушка Жанет так гордилась результатами своих трудов: полным возвращением подопечной к радостям жизни, и вот – все заново. Только теперь Кэролайн стала старше, и подобрать нужные слова будет еще сложнее.

– Там что-то случится, с ним там что-то случится!

– Не паникуй раньше времени. Сейчас он наверняка спокойно едет в поезде.

– Но потом будет завтра и послезавтра… – простонала Кэрри.

– Послезавтра Роберт вернется и сделает тебе предложение.

– И я буду жить в постоянном страхе, что он получит очередную телеграмму?

Жанет вздохнула. Плач прекратился, но переговорить Кэрри не проще, чем просто ухаживать за ней.

– Выпей теплого молока. И тогда определись, зачем сейчас начала реветь. Либо ты боишься, что с ним что-то произойдет, либо боишься, что все будет хорошо, а ты все равно будешь бояться.

– Я всего боюсь, – четко и уже без всхлипов сказала Кэролайн. – Сейчас я боюсь так, что у меня нет сил найти что-нибудь, чего можно не бояться. Воры – это почти грабители, и если он встрянет…

– До утра он ни во что не встрянет. Воры либо находятся в том же городе, либо уносят ноги. И если уносят – то наверняка в обратном направлении, а не в том, в котором едет твой Роберт.

– А если воры еще там, и он завтра найдет их…

– Завтра уже будет светло и не так страшно, – неуверенно ответила тетушка, забрала у Кэролайн пустой стакан и повторила не раз высказанную идею: – Давай ложиться спать. Роберт сейчас либо в поезде, либо в гостинице. А с утра он узнает подробности того, что приключилось с девочками, и отправит успокоительную телеграмму, что все в порядке.

– С чего бы? Никто за него не волнуется, кого ему успокаивать?

– Тебя.

– А он же не знает, что я волнуюсь… Я ему не успела рассказать…

– Но вы так много времени проводили вместе, я думала…

Кэролайн хлюпнула носом, села, обхватила тетю обеими руками и уткнулась ей в плечо:

– Я боялась, что Роберт сочтет меня истеричной особой и больше не будет приходить. А он мне так нравится, я… Кажется…

– Тише-тише, милая. Не бросайся громкими словами, они предназначены не мне. Ты стеснялась попросить его принять твою маленькую слабость, но в этом нет ничего дурного – у вас еще будет время.

– Если он вернется-а-а…

Кэрри вновь зарыдала, но уже гораздо тише. Жанет переложила ее безвольное тело на постель, спеленала огромным одеялом и не давала девушке барахтаться, пока та не погрузилась в глубокий сон.

Потушив свет, мадам Шардю покинула спальню племянницы и столкнулась с встревоженным Артуром, который поджидал ее, сидя на ступеньках лестницы.

– Что произошло, тетя? Он… Этот негодяй обесчестил ее?

– Что? – Жанет приподняла подсвечник, разглядывая розовое лицо, увенчанное сахарно-белым ночным колпаком, и невольно хмыкнула: – Если бы… Оно бы было и лучше… Так, давай иди спать. Завтра все расскажу.

– Нет уж! – Артур требовательно топнул ногой и чуть не получил за это от тети по шее.

– Тише ты, африканский слон! Она только уснула. Все в порядке. Старые страхи. Волнуется.

– А он… Уехал?

– Угу. В Брайтон, к своим пигалицам. Они телеграфировали, что их обокрали. Наверное, потеряли при переезде фамильную запонку или шкатулку с письмами бабушки. А наша красавица навыдумывала не пойми что и, пока ее драгоценный Роберт не вернется, будет изводить и себя, и нас. Все, теперь быстро иди спать, завтра нам предстоит отвлекать Кэрри разговорами.

Тетя Жанет успокоительно похлопала Артура по плечу и отправилась к себе.

– Железный характер, – пробормотал племянник ей вслед и приподнял край ночной рубашки, почесывая коленку. Возвращение Кэрри и начало ее истерики он тихо-мирно пропустил, сопя в своей кровати, пробудившись уже к самой развязке, но теперь, после слов тетушки, понял, что сон улетучился окончательно. Мысли о несчастной сестренке заставят его ворочаться до утра. – А мне что делать?

Он вернулся в свою комнату, сел на край кровати, состроил рожу наглому фавну на фарфоре светильника и понял, что знает выход. Надо отправиться вслед за Робертом и высказать ему все-все-все… И за Кэрри, и от ее имени. Она так ждала Роберта на балу, а он уехал, она так хотела помирить его с братом и вся светилась в ожидании сегодняшнего вечера, а он… Что там за девочки? Возможно…

Артур нахмурился, и ему показалось, что фавн кивает с притворным сочувствием.

– …девочки – уже достаточно взрослые, чтобы Роберт испытывал к ним настоящий интерес.

Сам ужаснувшись своей мысли, Артур понял, что без разговора начистоту не обойтись, и дал себе слово, что завтра отправится в Брайтон первым же поездом.

* * *

Поезд мерно стучал колесами, сосед давно дремал, уронив газету на колени, Роберт продолжал смотреть в темноту за окном, нервно сжимая и разжимая кулаки. От телеграммы Патриции, короткой и не очень внятной, веяло таким отчаянием, что вопроса – ехать или нет – естественно, не возникло. Однако Роберт никак не мог понять, сколько ни строил предположений, что все-таки произошло. У девочек нет ничего ценного – что же у них украли? Не случилось ли чего-то плохого с опекуншами?

Роберту начинало казаться, что над сестрами Беккет довлеет злой рок: сначала погиб отец, потом умерла нянька Дорис, а что теперь?

Правда, несмотря на дурные мысли, он чувствовал, что ему самому ничто не угрожает. Роберт не сомневался – он снова вытащит девочек из любой беды, в которую они могли угодить. «Что, мнишь себя всесильным?» – со злой насмешкой обратился он к себе и сам же себе ответил: «Я не бог, разумеется. Но постараюсь сделать все, что смогу».

Он прикрыл глаза. Перед его внутренним взором тут же возникла Кэролайн. Она укоризненно качала головой. «Опять бросил ее, помчался бог весть куда, даже не поблагодарил толком за примирение с семьей», – мелькнула мысль, но Роберт тут же отогнал ее. Кэрри все поймет. Поняла же она, что нет у него особой вины перед Луизой…

Очнулся Роберт от толчка резко затормозившего состава. Вот и Брайтон, – понял Вуд и поспешил к выходу.

– И какого черта принесло меня сюда на ночь глядя, – сердито пробормотал Роберт. – Все равно поговорить с мисс Беккет до утра не…

– Мистер Вуд! Слава богу… – раздался возглас, и наперерез Роберту метнулась маленькая фигурка, закутанная в темный плащ. – Слава богу, вы приехали! Я ждала вас только завтра…

– Тогда что вы делаете здесь сейчас? – удивился Роберт, предлагая Патриции руку и внимательно вглядываясь в ее тревожные карие глаза.

– Я не могла усидеть дома. Лиззи проплакала всю ночь и утро, днем я послала вам телеграмму и уложила сестру в постель. А сама так и не сумела уснуть. Подумала – вдруг вы приедете раньше утра. – Она благодарно улыбнулась.

– И вот я здесь, – Роберт с ответной улыбкой ободряюще сжал девушке руку. – Мисс Беккет, я, конечно, не могу пригласить вас в гостиничный номер, но чтобы не откладывать ваш рассказ до утра – поведайте мне о произошедшем, пока я провожу вас к дому.

Шагая рядом с ним, Пэт настороженно оглядывалась вокруг из-под низко надвинутого капюшона. Девушке вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь потом рассказал Элис с Ребеккой, что одна из их подопечных ночами гуляет по улицам в сопровождении мужчин.

– Ну же, начинайте, мисс Беккет, – поторопил ее Роберт. – Вокруг ни души, никто не подслушает ваши секреты.

– Ох, мистер Вуд, лучше бы не было никаких секретов. Лиззи влюбилась.

Патриция замолчала. Роберт хмыкнул:

– И? Не ради того же, чтобы сообщить мне эту радостную новость, вы вызвали меня сюда телеграммой?

– И, по-моему, ее избранник – дезертир, вор и негодяй! – резко выдохнула Пэт, перестав подыскивать слова.

– Он похитил сердце вашей сестры, и поэтому она целый день рыдает? – все еще не понимал Роберт.

– Да нет же! – Пэт топнула каблучком. – То есть сердце тоже, но он украл нашу единственную память об отце – и единственную надежду на приданое! Драгоценный каргас…

– У вас что, был настоящий каргас? Это же поразительная редкость.

– Да, мы тайком – от всех, даже от вас – привезли его из Индии, он принадлежал отцу.

«Сестренки-то не так уж просты», – мелькнула мысль у внимательно слушавшего Роберта, и он вновь попросил Пэт рассказать все подробно с самого начала. Она повиновалась.

– …и этот Эдвин так и не вернулся, – закончила Патриция, когда они уже подходили к дому сестер Эндрюс. – Лиззи возвратилась поздно вечером в город в той самой коляске и бросила экипаж на дороге у въезда, придя домой пешком. И до сих пор от ее кавалера ни слуху ни духу. Лиззи боится, что с ним что-то случилось, я же…

– Да, я понял – вы считаете, что он вор, негодяй и дезертир. А дезертир почему? – поинтересовался Роберт, начиная прикидывать план действий.

– Да ведь он тоже служил в колониальной армии одновременно с вами… Я вспомнила мистера Лоуэлла – это не только с его собственных слов, – пояснила Пэт. – Но в Англии он очутился еще раньше нас, когда в Дели вовсю шли бои! И Эдвин ни слова не рассказал Лиз об этом, вот я и думаю: если бы у него была уважительная причина покинуть армию в такой момент – зачем бы ее столь тщательно скрывать?

* * *

Тусклый свет ноябрьского утра едва разгонял мрак в комнате Лиззи. Пэт вошла без стука, отдернула занавесь на окне, впуская робкие солнечные лучи, потом обернулась к сестре:

– Вставай, дорогая. Мисс Эндрюс будут волноваться, если ты снова не выйдешь к завтраку. К тому же нам нужно потом кое с кем поговорить, так что поторопись.

– С кем? – прошептала Лиззи, не поднимая глаз.

– По моей просьбе приехал мистер Вуд, и тебе нужно самой встретиться с ним. И все ему рассказать.

– Всё?! – Лиззи так густо покраснела, что Патриция тут же заподозрила неладное.

– А мне ты рассказала не всё?

– Что ты! – Лиззи поднялась и стала одеваться, пряча от сестры пылающие щеки. Спустя несколько тягостных минут она произнесла: – Думаешь, мистер Вуд сможет найти Эдвина?

– Надеюсь, – фыркнула Патриция. – Найти и открутить ему голову. Или еще что-нибудь…

– Пэт!

– Ладно, ладно. Молчу. Пойдем уже скорее вниз.

После поспешного завтрака девушки отправились к скверу у церкви Сент-Николас-Чёрч, той самой, где обычно встречались Лиззи с Эдвином. Роберт уже прохаживался перед храмом, нетерпеливо постукивая тросточкой по ноге. Увидев сестер Беккет, он направился им навстречу. Его поразило лицо Лиззи – такого отчаяния и безнадежности он не видел в ней ни после смерти отца, ни после похорон Дорис. Казалось, из юной девушки ушла сама жизнь, и перед Робертом стоял призрак.

– Мисс Беккет, доброе утро, – бодро поздоровался он. – Давайте-ка, поскольку разговор предстоит долгий и непростой, пойдем в «Кинг-отель», там есть ресторан с отдельными кабинками, и ничьи посторонние глаза и уши нам не помешают.

Лиззи кивнула. Пэт, поддерживающая сестру под руку, предупредила:

– Вы только имейте в виду, мистер Вуд, Лиззи, несмотря ни на что, не верит в виновность мистера Лоуэлла.

– И возможно, она права, – ответил Роберт, чем заслужил благодарный взгляд голубых глаз.

Лиззи самую малость расслабилась, что позволило ей наконец начать говорить.

– Я, возможно, глупа и самонадеянна, но верю, что могу отличать искренность от лицемерия. Эдвин – настоящий. И чувства его ко мне – подлинные.

– Тогда почему он не сделал тебе предложение до того, как увидел каргас? – фыркнула Пэт. Судя по лицам сестер, этот вопрос звучал не впервые.

Лиззи молчала. Ей не хотелось подробно рассказывать постороннему мужчине, даже Роберту Вуду, подробности столь личных их с Эдвином разговоров.

– Он… Его семья обеднела… – с трудом выговорила Элизабет, не поднимая взгляда. – И он считает, что не в силах обеспечить будущей жене жизни в достаточном комфорте и выходов в свет и что поэтому не имеет права…

– Но ты убедила его в обратном, верно, сестренка?

– Я сказала, что толстый кошелек – это вовсе не главное качество в мужчине, которое могло бы меня привлечь!

– Мисс Патриция, – мягко вмешался Роберт, – вашу версию произошедшего я уже имел честь выслушать. Позвольте теперь изложить события их непосредственной участнице.

Пэт кивнула. В самом деле, если Лиззи посчитает, что Роберт на ее стороне, она скорее поведает ему все, что необходимо.

Они дошли до отеля и устроились в уютной кабинке ресторана, Роберт заказал кофе себе и дамам и попросил Лиззи продолжать.

С трудом подбирая слова вначале, дальше девушка осмелела. Когда она говорила о своих встречах с Эдвином, на ее лицо возвращались краски. С каждым словом она все больше увлекалась – и лишь подойдя к повествованию о произошедшем в охотничьем домике, стала запинаться и смолкла. Откашлявшись и глядя в сторону, девушка выговорила:

– Мы отвлеклись просмотром гравюр на стенах в дальней комнате – а когда вернулись в зал с камином, увидели, что каргаса на ковре уже нет и окно распахнуто.

– Вы вернулись туда вместе? – уточнил Роберт, помнивший рассказ Пэт.

– Нет, Эдвин прошел туда чуть раньше, а я остановилась у зеркала поправить прическу, – сдавленно произнесла Лиззи. – Он прокричал, что там были воры, что он догонит их, вернет каргас, и чтобы я ждала его. И умчался… Мистер Вуд, я так боюсь, что он мог в самом деле их догнать и… – она не решалась выговорить страшные слова. Элизабет умоляюще посмотрела на Роберта. – Найдите его, прошу вас. Он не мог сделать ничего плохого. Он в опасности! Я знаю, чувствую…

Пэт, хранившая молчание в продолжение всего рассказа сестры, дернула Лиззи за рукав:

– Милая, мистер Вуд для того и приехал. Он обязательно разберется, что же на самом деле произошло.

– Конечно, – согласился Роберт, – а теперь вам, наверное, пора возвращаться, пока вас не хватились. А я начну наводить справки. В городе ведь должна быть миссис Лоуэлл, верно?

– Да, но мы не знаем, где они снимают квартиру, иначе я сама сходила бы туда еще вчера, – с сожалением произнесла Пэт, поднимаясь и надевая плащ. – Пойдем, Лиз. Мы будем ждать вестей. Еще раз благодарим от всего сердца, мистер Вуд.

* * *

Выяснить брайтонский адрес Лоуэллов было несложно – достаточно оказалось зайти на почту. Роберт, сверяясь с записанной на бумажке информацией, шагал по пустынным улицам, все более удаляясь от фешенебельного района.

«Похоже, в этом он не соврал – средств на жизнь у Лоуэллов в самом деле немного, – думал Вуд. Он пытался вспомнить офицера из чужого полка, но все лица сливались в одно, потому вычленить оттуда какие-то характерные черты Эдвина оказалось невозможно. – Нет, не помню, – с досадой тряхнул головой Роберт и посмотрел на табличку с номером дома. – Вот я и на месте».

Он позвонил и спросил у появившейся на пороге хозяйки:

– Могу я видеть мистера Лоуэлла?

– Нет его, – равнодушно буркнула та и попыталась захлопнуть дверь.

– Тогда, быть может, миссис Лоуэлл дома? – не меняя тона, поинтересовался Роберт и придержал ручку.

– Проходите. – Дородная хозяйка посторонилась, пропуская гостя, и добавила прежним равнодушным голосом: – Только она второй день сама не своя, уж не знаю, чего вы от нее добьетесь. Сюда, пожалуйста.

Проводив Роберта в гостиную, хозяйка исчезла, и спустя несколько минут он услышал торопливое цоканье каблучков по полу. В комнату впорхнула миниатюрная, одетая в небесно-голубое платье дамочка лет под пятьдесят, чей возраст можно было более-менее точно определить только при ближайшем рассмотрении.

– О сэр, вас прислал Эдвин? – воскликнула она, устремляясь к Роберту.

– Нет, мэм. Мое имя – Роберт Вуд, и я сам хотел бы поговорить с мистером Лоуэллом. Быть может…

– Не-ет? – перебила его миссис Лоуэлл, и гримаса разочарования искривила ее миловидное лицо. – Боже мой, куда же он мог подеваться, ни слова не сказав мне, не предупредив… Третий день пошел, как он исчез. Мой сын пропал, слышите?! – она всплеснула руками. – Наверное, пора обращаться в полицию. – Голос женщины упал до еле слышного. – Полиция… какой стыд… – нерешительно добавила она, видя, что Роберт не торопится ее утешать.

«Пожалуй, полицию вмешивать все-таки не стоит, иначе Лиззи Беккет не избежать позора», – мелькнуло в голове у Вуда.

– Погодите, мэм, – возразил он. – Надеюсь, получится отыскать мистера Лоуэлла, не предавая огласке его исчезновение. Он точно не говорил вам… или при вас, куда собирается отправиться? Даже не намекал?

– Нет, – всхлипнула Агнес. – Он и не собирался никуда… Разве что мог вернуться в Лондон… но зачем? И не сказав ни слова? Не оставив денег? Мне ведь даже с хозяйкой нечем расплатиться, и она скоро выкинет меня на улицу! – Ее голос зазвенел от гнева – вообще Агнес Лоуэлл так стремительно переходила от одного настроения к другому, что успевать за сменой эмоций этой женщины было сложно. – Нет, все же нужно пойти в полицию!

– Успокойтесь, мэм, – Роберт проявлял чудеса сдержанности и хладнокровия. – Я отвезу вас в Лондон и рассчитаюсь за квартиру. А также попытаюсь найти вашего сына. Только расскажите мне подробно, где он все-таки хотя бы теоретически может быть. И начните с Брайтона.

Ни секунды не задумываясь, почему посторонний человек принимает столь непосредственное участие в ее жизни, Агнес быстро начала перечислять живших в окрестностях знакомых, которые входили в круг общения Лоуэллов. Слушая ее, Роберт думал: «Мать Эдвина – ценный заложник. Любит он на самом деле Лиззи Беккет или нет – вопрос пока открытый. А вот о матери точно не забудет и рано или поздно объявится. Значит, упускать ее из виду никак нельзя. Отвезем-ка эту даму в Лондон и оставим там под присмотром… черт, ну не Джорджа с Луизой же просить! Ладно, что-нибудь придумаю». Размышляя таким образом, он записывал в блокнот адреса, называемые миссис Лоуэлл.

– Но его совершенно точно там нет, – сердилась миссис Лоуэллл на непонятливого визитера. – Я не могла бы не знать!

– Мэм, давайте поступим так, – сказал Роберт, приняв решение. – Вы соберете вещи и расплатитесь с хозяйкой, – на столе перед ними как по волшебству появилась кучка соверенов, – а я все-таки наведаюсь по данным вами адресам и еще кое-куда и попробую что-нибудь выяснить. А вечерним поездом мы отправимся в Лондон. Я вас провожу. Не волнуйтесь.

Агнес кивнула, не отрывая жадного взгляда от монет на столе.

* * *

Времени было немного, и Роберт прикидывал наиболее удобный маршрут для посещения указанных адресов. Свежий морской ветер дул в лицо, и, окончательно взбодрившись, Вуд постарался представить как можно больше вариантов. Как ни крути – а поведение Эдвина вызывало много сомнений. Бедственное положение, сокровище… Но… зачем ему это надо? Если на столь низкий поступок его подбили мысли о содержании дома и матери, то как он собирается воспользоваться вырученными за проданный каргас деньгами?

С наивысшей точки улицы открывался изумительный вид на море, холодное и пустое. Вглядываясь в даль и пытаясь отыскать линию горизонта под свинцовым небом, Роберт не мог отделаться от ощущения чего-то неправильного. Он остановился и понял, что его сбивает – пестрое пятно, копошащееся на берегу впадающей в море речушки.

«Цыгане, что ли? – подумал Роберт и повернул в ту сторону. – Этот народ любит совать нос в чужие дела, попробую расспросить, не видели ли они чего…»

Оживление объяснялось просто: табор собирался в дорогу. Людей в нем было не так уж и много, но они столь громко галдели, суетились и перекрикивались, что Роберту на миг померещилась гигантская толпа. Приблизившись к ним и чуть оглядевшись, Вуд смог выделить их предводителя – высокого молодого мужчину с волевым выражением лица, который стоял на пороге крытой кибитки и не издавал ни звука.

– Добрый день! – Роберт приподнял шляпу и приветливо улыбнулся. – Это вы – цыганский барон?

– Добрый-добрый… – мужчина ответил не менее приветливой улыбкой. По его цепкому взгляду Роберт понял, что тот уже успел разглядеть его, составить какое-то мнение и принять решение. – К сожалению, не барон и вряд ли им буду. Вы что-то хотели?

Роберт подошел к цыгану и встал рядом, полубоком, одновременно и продолжая беседу, и разглядывая других цыган. То, что издалека казалось суматохой, было достаточно слаженным действием. Мужчины крепили точильные станки и инструменты к повозкам, женщины упаковывали одежду и утварь, подростки ловили худых куриц. Возле кибиток паслась всего одна пегая лошадка с мохнатыми ногами, но, судя по приготовленной и аккуратно разложенной упряжи, остальных вот-вот должны были пригнать с пастбища.

– Меня зовут Роберт Вуд, и я ищу одного человека. Эдвин Лоуэлл. Ничего не знаете о таком?

– Меня зовут Влад, этого человека я знаю, он приезжий.

– А когда вы видели его в последний раз?

– Не помню… – безмятежно произнес цыган, раскуривая трубку. – Он ничего у нас не заказывал.

– И чего-либо необычного в последние дни здесь не происходило?

Цыган немного помолчал, потом пожал плечами и крикнул что-то худенькому подростку. Тот кивнул и побежал исполнять приказ.

– Мы уезжаем, до зимы надо успеть соединиться с остальными ветвями семьи, – сказал Влад. – Я вожу этот табор уже три года после смерти отца, и мы ни разу не связывались ни с чем необычным. Надеюсь, так и дальше пойдет. Сплетен мне тоже не известно, за слухами и наблюдениями – это к женщинам… Позвать мою сестру?

– Было бы неплохо, – с благодарностью воскликнул Роберт.

Влад заглянул в кибитку и крикнул:

– Гало!

Роберт приготовил новой собеседнице вежливую улыбку, но, увидев появившуюся на пороге дородную цыганку, не смог сдержать восхищения и даже поклонился ей, как даме своего круга:

– О, мисс Гало! Ваш брат говорит, что вы можете рассказать мне об Эдвине Лоуэлле.

Смерив его изучающим взглядом, цыганка приняла какое-то свое решение с такой же скоростью, как и Влад.

– Лично я с ним не знакома, но видела издалека и кое-что слышала о нем.

– Что-то любопытное? – Роберт протянул ей несколько шиллингов, и Гало спустилась со ступенек, оказавшись не столь уж и огромной – чуть выше самого Вуда.

– Это же вы привезли сюда бедных сестер Беккет? – необычно тихо для цыганки спросила она.

– Да, я, и потому… – начал Роберт, но женщина перебила его:

– Я бы не стала вам ничего говорить, но раз уж вы добрый человек и помогаете им… – Цыганка замялась, но потом заговорила быстро-быстро: – Я гадала местным жительницам на разное… С тех пор как сестры Беккет появились здесь, многие вдовушки и девицы на выданье приходили ко мне с вопросами: не составят ли эти птички им конкуренцию? Молодые, красивые, свалились как снег на голову… Их сразу же все заметили и стали бояться. Понимаете?

– Не совсем, – опешил Роберт.

– Девочки выглядели не особенно обеспеченными и могли отбить их женихов или возлюбленных.

– Да это же дочери полковника Беккета! Как вы смеете…

– Тс-с… успокойтесь, я их видела, девочки хорошие и находятся под надежным присмотром. Сплетни быстро утихли. Одна из клиенток говорила мне, что старшую замечали пару раз с Лоуэллом, общались они в рамках приличия, но у жительниц города появилась надежда, что эта пара рано или поздно уберется отсюда. Что до Патриции, я подарила ей яркую алую ленту в надежде, что малышка не решится хранить такую вещь дома и отдаст ее своему избраннику, не смейтесь, я хорошо знаю, что творится в головах молоденьких девчонок, и могу предсказывать их поступки, но пока лента нигде не проявилась.

– Ужасное коварство с вашей стороны, – пробормотал Роберт. При других обстоятельствах он бы мог посмеяться над наивной хитростью бедной цыганки, но, зная, насколько сейчас Пэт не до красных ленточек, даже не стал дразнить Гало и ее брата.

* * *

Что-то здесь было явно не так. Роберт мог бы поклясться в искренности цыган, но какое-то несоответствие подтачивало его уверенность в том, что он сделал все возможное.

Посещения названных Агнес Лоуэлл адресов закономерно ничего не дали, и разочарованный юноша отправился к ней.

– Вы должны еще гинею, миссис, – загораживая выход, упиралась хозяйка дома. Распахнутая дверь и стоящая у порога миссис Лоуэлл с чемоданом красноречиво говорили о том, что Роберт едва не опоздал.

– О, я как раз вовремя, – заметил он, приближаясь к месту ссоры. – Еще гинея, говорите? – Он кинул посторонившейся хозяйке монету и подхватил чемодан растерявшейся Агнес. – Леди не стоит носить тяжести. Пойдемте, нас ждет кеб.

«Птичка едва не упорхнула, – думал Роберт по пути к станции, параллельно отвечая на вопросы спутницы. – Куда же отправить ее в Лондоне, чтобы не выпускать из виду?»

– Вокзал, сэр, – раздался голос возницы, и Роберт поспешил помочь миссис Лоуэлл выйти из экипажа. – Вот только, если позволите, сэр, поезд на Лондон, – продолжал кебмен, лениво растягивая слова, – будет лишь через два часа. Сейчас приезжает экспресс из столицы, как он всех высадит, как развернется, так и обратно пойдет.

Агнес ахнула. Роберт спокойно пожал плечами:

– Ничего, мы подождем. Спасибо.

Раздался свисток подходящего к перрону состава, но Роберт уже не спешил – и в дверях вокзала его едва не сбил с ног джентльмен с до боли знакомой физиономией.

– Артур! Ты-то что здесь делаешь, дружище? – поразился Роберт, протягивая руку Джайлзу, помогая ему удержаться на ногах.

– Как что? Тебя ищу, – буркнул тот. Он до сих пор не понимал, как идея отправиться в Брайтон вообще пришла ему в голову… Слава богу, Роберта хотя бы искать не пришлось – милостивое провидение само послало им встречу.

– Вот так номер, – пробормотал Роберт. – Неужели Кэролайн…

– Кэрри сначала сердилась, потом забеспокоилась. Она, знаешь ли, приятель, вообще очень нервничает, когда мужчины спешат на помощь попавшим в беду девицам.

– Гм. Я заметил, хотя и думал, что мне показалось. Но почему? – Тут Роберт вспомнил о жадно прислушивающейся к разговору мужчин Агнес Лоуэлл. – Постой. Мэм, позвольте вам представить мистера Артура Джайлза, достойного джентльмена и моего друга. Артур, это миссис Лоуэлл…

– И непохоже, чтобы ей было шестнадцать, – начал Джайлз, но тут же понял, что сморозил бестактность. – Простите, мэм. Я вовсе не то имел…

Она, однако, пропустила его замечание мимо ушей и обратилась к Роберту:

– Сэр, может, нам все же пойти в зал ожидания и купить билеты? Или мы так и будем торчать на проходе?!

– Да, конечно, – спохватился тот. И продолжил, осененный идеей: – Артур, раз уж ты здесь, я попрошу тебя о помощи. У меня в Брайтоне остались незаконченные дела, а миссис Лоуэлл требуется сопроводить в Лондон. И оставить там под тщательным присмотром, – добавил он вполголоса, так, чтобы дама не услышала, и подмигнул Артуру. – Например, под присмотром вашей тетушки, мадам Шардю. Думаю, она справится с этим лучше кого бы то ни было.

Ничего не понимающий Артур кивнул.

– Но, может, ты все же объяснишь мне, что происходит? – поинтересовался он, подхватывая чемодан миссис Лоуэлл.

– Конечно. У нас есть пара часов до отправления лондонского экспресса, их как раз хватит, чтобы посвятить тебя в суть дела. Давай возьмем даме кофе в буфете, а нам – по стаканчику виски, и я тебе все расскажу, а ты мне поведаешь, что же все-таки твоя сестра имеет против оказания помощи? Ведь на Кэрри с ее добрым сердцем это никак не похоже.

* * *

Алекс Клеманс был старше Кэролайн почти вдвое. Именно поэтому неожиданно сделанное им брачное предложение сначала повергло Кэрри, никогда не рассматривавшую Алекса среди претендентов на ее руку, в оторопь. Однако он благоразумно не торопил с ответом семнадцатилетнюю девушку, дав ей возможность присмотреться к нему повнимательнее.

В самом деле, в свои тридцать три Алекс выглядел едва ли не моложе и стройнее Артура Джайлза, который уже к двадцати пяти приобрел приятную округлость боков и стал носить еще более прибавлявшие ему возраста бородку с бакенбардами. Сравнивая брата и Алекса, Кэрри неизменно приходила к выводу, что последний выглядит гораздо привлекательнее. Мистер Клеманс охотно сопровождал брата и сестру Джайлзов на любые светские мероприятия, развлекал Кэролайн рассказами о путешествиях за океан и в далекую Россию, а также об охоте в африканской саванне. Слушать его было потрясающе интересно, а внимательность и галантность кавалера довершили дело – Кэрри сама не заметила, как влюбилась. Алекс Клеманс же оказался наделен, помимо всех прочих достоинств, умом и наблюдательностью, а также умением вовремя принимать правильные решения. И момент для того, чтобы повторно обратиться к Кэрри с предложением руки и сердца, он выбрал тактически и стратегически верно.

В том памятном июле в Линден-парке царила суматоха, какая всегда случается в праздничные дни, и чем значительнее событие, тем хлопотнее подготовка к нему. Комнаты для гостей, вина и угощения, столовое серебро, паркет в бальной зале, клумбы и дорожки в парках и множество других деталей требовали внимания…

И вот наконец к балу в честь помолвки семнадцатилетней Кэролайн Джайлз все было готово. Внизу хлопали двери и слышались голоса – это начали приезжать первые гости.

Кэролайн смотрела на себя в зеркало и улыбалась – темные локоны обрамляли тонкое скуластое лицо, на котором сияли лукавые карие глаза. Лоб украшала фамильная изумрудная диадема. «Алекс будет поражен», – прошептала девушка и мечтательно прикрыла веки. Не каждой наследнице крупного состояния выпадает в жизни такое везение – выйти замуж по любви. Кэрри ничуть не ощущала предсвадебного волнения и трепета, которые, как она знала из романов, охватывают девушку, которая получила предложение руки и сердца от милого ее сердцу мужчины. Кэролайн в свои семнадцать была на редкость трезвомыслящей особой и могла с точностью оценить как человека, так и ситуацию.

Ожидая публичного объявления о своей помолвке с владельцем поместья по соседству, в Корнуолле, Алексом Клемансом, она знала: выйдя замуж, станет счастливой.

– Кэти, посмотри, не прибыл ли мистер Клеманс! – в двадцать пятый раз за утро гоняла Кэрри служанку. – О, Артур, где же он, почему его до сих пор нет?! – тревожно теребя носовой платок, обратилась Кэролайн к вошедшему в этот момент в ее будуар брату.

Тот успокаивающе погладил сестру по плечу. С тех пор как умерли их родители, Артур чувствовал постоянное напряжение и ответственность за Кэролайн, и потому для него эта помолвка имела ничуть не меньшее значение, чем для нее самой. Молодой Джайлз был рад разделить это приятное бремя со столь положительным и надежным человеком, как мистер Алекс Клеманс.

Гости все приезжали, слуги внизу хлопотали, сбиваясь с ног, чтобы угодить каждому. Перекинувшись парой слов с сестрой, Артур спустился в большую гостиную Линден-парка развлекать прибывших, но ни вестей от Алекса, ни тем паче он сам так и не появились.

Не в силах более выносить ожидания в одиночестве и бросив последний взгляд в зеркало – там отразилась ее высокая стройная фигурка, затянутая в зеленый шелк, – Кэролайн схватила со столика изящный веер из слоновой кости, выпорхнула из комнаты и направилась к лестнице. Девушка пыталась поддерживать светскую беседу, но видно было, что мысли невесты блуждают далеко от этой комнаты. Кэрри казалась чрезвычайно рассеянной, отвечала невпопад и временами застывала на месте, устремив взор сквозь оконное стекло.

По углам гостиной уже поползли недоуменные, а местами – среди девиц, пытавшихся ранее претендовать на внимание Алекса Клеманса, и их мамаш в особенности, – злорадные шепотки, когда во двор влетел всадник на взмыленной лошади, соскочил на землю и, бросив поводья слуге, рванул наверх. Собравшиеся ахнули, узнав в примчавшемся управляющего поместьем Клемансов, что находилось в пятнадцати милях к югу от Линден-парка, мистера Гетерби.

Тот же, не обращая внимания на расступавшихся перед ним людей, прямиком направился к хозяевам.

– Мистер Джайлз, сэр, и вы, мисс Джайлз, я сожалею о том, что вынужден сообщать вам такие вести, – с трудом переводя дыхание, вымолвил он. – Мистер Алекс Клеманс не сможет прибыть сюда сегодня… он… он при смерти.

Кэролайн побледнела, покачнулась, но устояла на ногах, опираясь на руку брата. Мистер Гетерби продолжал:

– Если вы желаете попытаться застать его в живых, вам необходимо тотчас же последовать за мной… Не знаю, насколько это сейчас возможно, – почти шепотом закончил он и оглянулся, словно только что заметил заполнявших комнату гостей, стеснившихся вокруг него и Кэрри с Артуром.

За последние пару часов Кэролайн успела вообразить себе столько кошмаров, могущих объяснить отсутствие жениха на помолвке, что известие о том, что он все-таки еще жив, показалось девушке в эту минуту милосердным.

Преодолев секундную слабость, она оттолкнула руку Артура и, скороговоркой велев мистеру Гетерби выпить чего-нибудь освежающего после скачки и подождать несколько минут, пока она переоденется, громко обратилась к гостям:

– Дорогие мои… Случилось несчастье, мистер Клеманс болен, – она не сумела выговорить более страшных слов, – поэтому я вынуждена оставить вас сейчас и поспешить к нему. Артур, ты же возьмешь на себя обязанности хозяина целиком?

– Ты уверена, что мне не следует поехать с тобой, милая? – пробормотал тот, но, встретив непреклонный взгляд сестры, стушевался. – Да-да, конечно, езжай сама, мистер Гетерби тебя проводит.

Через несколько минут свежие лошади Линден-парка уже мчали свою хозяйку в темно-синей амазонке и мистера Гетерби по направлению к поместью Клемансов. Несмотря на бешеную скорость скачки, управляющий умудрился поведать Кэролайн вкратце о происшедшем.

– Прошлой ночью на наших землях были замечены браконьеры. Лесник Дженкинс схватился с ними, но получил пулю в ногу и едва сумел доковылять до дома. Дочь раненого Энни бросилась за подмогой в поместье и по пути нарвалась на остатки банды, что разгонял отец. И они… Ох, мисс, лучше я опущу подробности, что эти звери делали с девушкой. Когда поутру миссис Дженкинс, мучимая подагрой, наконец прихромала в поместье и выяснилось, что ее дочь пропала по пути к нему, мистер Алекс собрал всех мужчин, оказавшихся в доме, и организовал прочесывание леса. И, как обычно, сам возглавил поиски. Вот рядом с шалашом, где эти изверги и продержали Энни, их и взяли, да вот мистер Алекс… – Гетерби запнулся, и Кэрри, не выдержав, поторопила его:

– Ну же, что с ним?

– Пуля. Из того же дробовика, что достал Дженкинса, вот только мистеру Клемансу она угодила в живот…

Кэролайн ахнула. Из рассказов самого Алекса Клеманса она отлично помнила, что раны в живот – самые ужасные. Человек не умирает сразу, как от пули в сердце, а мучается еще какое-то время, но исход неизбежен.

– Господи, – прошептала она и сморгнула повисшую на ресницах слезу, – смилостивься над ним… А Энни? – спохватилась девушка. Думать о судьбе дочки лесника для Кэролайн оказалось в эту минуту куда легче. – Она жива?

– Да, – кивнул Гетерби. – Только избита вся и…

– …изнасилована, – мрачно продолжила Кэролайн. – Боже, какие звери. Откуда в нашей цивилизованной стране такие ублюдки?

– Их повесят. Они все пойманы, – сообщил ей спутник, но вряд ли эта мысль утешила девушку.

Несмотря на бешеную скачку, в Клеманс-холле Кэролайн с Гетерби появились, когда уже было слишком поздно. Алекс скончался за полтора часа до этого.

* * *

– С тех пор Кэролайн последовательно отказывает любому претенденту на ее руку, хотя легкий флирт с толпой поклонников мою сестру неизменно забавляет, – закончил Артур свой печальный рассказ. – Все это произошло больше семи лет назад, и, хотя тетушка Жанет регулярно стращает Кэрри участью старой девы, ничего не меняется.

– Она так сильно любила жениха, что по-прежнему остается верна его памяти? – с ноткой недоверия переспросил Роберт.

– Да нет, думаю, дело в другом, – отозвался Артур. – Я бы не сказал, что она так сильно тоскует по погибшему Алексу, хотя, несомненно, успела весьма сильно к нему привязаться. Скорее, с тех пор Кэрри не решается кого-то подпускать к себе слишком близко, боясь снова испытать боль внезапной потери. В такой короткий срок лишиться сначала родителей, а потом жениха… более слабая натура, чем моя сестра, могла бы и вовсе сломаться, а она держится. Только выстроила вокруг себя высочайшие крепостные стены, за которые, кроме меня и тетушки Жанет, никому нет хода. У Кэрри ведь даже подруг близких не осталось – она от всех отдалилась за эти годы, сохранив лишь легкие приятельские отношения. – И Артур тяжело вздохнул. – Похоже, тебя она все-таки начала подпускать ближе, чем кого бы то ни было…

Роберт задумчиво кивнул. История, выслушанная им, оказалась проста и трагична – и многое теперь объясняла. Что ж, он непременно учтет поведанное Артуром, но пока…

– А вот и ваш поезд. – Они поднялись и, позвав задремавшую было в ожидании Агнес Лоуэлл, отправились на перрон.

Глава 6

– Я хочу домой, – твердила Агнес Лоуэлл в сотый раз. – Отвезите меня на Таннер-стрит! Там может быть мой сын!

– Не могу, простите, мэм. Я обещал мистеру Вуду доставить вас в Лондон в целости и сохранности и беречь до его прибытия, – флегматично повторял Артур, поправляя галстук и кляня на чем свет стоит и сестру, и Роберта, втянувших его в историю, а более всего – самого себя за слабохарактерность. Однако в споре с Агнес он стоял насмерть, решив хотя бы здесь проявить характер. Вот привезет ее домой, сдаст с рук на руки Кэрри и тетке – и пусть дамы сами разбираются. – Мы немедленно пошлем кого-нибудь на Таннер-стрит выяснить, не там ли мистер Лоуэлл, и если да – известим его о вашем прибытии в столицу. Вы же сами говорили, что особняк закрыт и не отапливается, вы просто замерзнете насмерть ночью! – увещевал он спутницу.

До дома Джайлзов оставалось минут пять пути в кебе. Завидев родные двери, Артур вздохнул спокойно. Дорога в Брайтон и обратно, да еще такая спутница вымотали его до предела.

Сдав чемодан миссис Лоуэлл лакею, Артур проводил гостью в комнату с камином. Тетушка Жанет со своим непременным вязаньем была, конечно, там. Едва Артур успел познакомить обеих дам, сверху примчалась Кэрри.

– Почему ты уже вернулся? Что произошло? – накинулась она на брата.

– Вот так приветствие проделавшим дальний путь, – возмутилась мадам Шардю. – Кэрри, детка, такое поведение недостойно леди, возьми себя в руки.

– Где Роберт? – не удостоив тетку вниманием, продолжала Кэролайн.

Артур открыл было рот, чтобы ответить, но мадам Шардю не терпела подобного пренебрежения. Отложив вязанье на низенький инкрустированный столик, она поднялась и покачала перед носом племянницы пальцем:

– Кэролайн Джайлз, ты меня слышишь? У нас в доме гостья, соблаговоли обратить на нее внимание. И прекрати допрашивать Артура, сейчас он поужинает и сам все расскажет.

Кэрри вспыхнула. За своим беспокойством она и вправду не заметила в гостиной постороннего человека. С извиняющейся улыбкой Кэролайн сделала книксен Агнес и отошла к камину, где встала изваянием со скрещенными на груди руками.

Мадам Шардю же церемонно обратилась к гостье:

– Миссис Лоуэлл, кажется, мы встречались с вами прежде. Возможно, на балу у Мэшемов или на приеме у герцога Скаллинга?

Агнес оживилась:

– О да, нас приглашали Скаллинги, еще при жизни моего покойного мужа, Эдвин был тогда совсем крошкой. Последние несколько лет, правда, я неважно себя чувствую и почти не выезжаю…

«Скорее, неважно себя чувствует твой кошелек», – подумала Кэрри, отметив цветущий вид гостьи в сочетании с тщетными попытками скрыть недостаток средств перешитыми прошлогодними платьями. Взглянув на тетку, Кэролайн увидела в ее глазах отражение собственных мыслей и тихонько усмехнулась. Осталось понять, зачем Артур притащил эту даму с пронзительным голосом в их дом.

Отведя брата в сторону, Кэрри тщательно и подробно расспросила его о событиях в Брайтоне и о том, кто такая Агнес Лоуэлл и зачем она здесь нужна. Истеричные интонации гостьи, разговаривающей с теткой и уже начавшей перемывать косточки общим знакомым, отдавались в ушах Кэролайн неприятным звоном. Она все больше утверждалась в мысли, возникшей у нее в первый момент, как девушка увидела возвратившегося брата.

Слуга, отправленный на Таннер-стрит, вернулся и доложил, что дом заперт, но миссис Лоуэлл это, похоже, уже не волновало. Найдя в мадам Шардю собеседницу, которой Агнес так давно не хватало, она спешила поделиться привезенными с курорта сплетнями о представителях высшего лондонского света. Тетушка Жанет милостиво кивала, улыбалась и поддакивала, не отрываясь от вязания. Артур откланялся и ушел спать. Кэрри, почувствовав, что еще немного – и она завизжит и запустит в голову гостье чем-нибудь тяжелым, решила последовать примеру брата.

* * *

Стоя в ночной рубашке перед окном и вытирая катящиеся градом слезы, Кэролайн изо всех сил пыталась взять себя в руки. Ничего не произошло, ничего не случилось, но разве можно вынести томительное ожидание? Пока тетушка Жанет неотлучно находилась при ней, страхи хоть иногда казались надуманными. Но как только тетя отвлеклась на эту невозможную Агнес, Кэролайн поняла, что не выдержит и суток. Даже ночь она не выдержит…

Снаружи бесился и грохотал ливень, и каждая капля впивалась Кэрри в виски раскаленным гвоздем. Уснуть она точно не сможет, отвлечься книгой или вышиванием – какая бессмыслица…

Надо было что-то сделать. Разбить вазу? Кэролайн огляделась и поняла, что тетя предусмотрительно вынесла весь свой фарфор из ее комнаты. Светильники?

– Как это глупо, – прошептала Кэрри, подошла к кровати и скинула покрывало. Потом одним рывком стащила простыню, перину и нижнюю простыню. Затем открыла дверцу шкафа и последовательно, одну за другой, выкинула все вещи, образовав на полу хрустящую крахмалом и шуршащую шелком гору. Висеть остались только бальные платья и маскарадные костюмы. Кэрри хотела и с ними поступить аналогично, но стараниями прислуги и заботливой тетушки дорогие наряды оказались закреплены слишком надежно, каждый бантик, каждый воротник, каждый фестон – все упаковано, пришпилено и зафиксировано.

– С непрерывным треском ненормальной Агнес было трудно, но теперь, в тишине, я же с ума сойду, пока с Робертом там что-то происходит. – Кэрри дернула полотняный чехол и вытряхнула на пол его содержимое. – Что тут такое?

Она на миг нахмурилась, разглядывая темную ткань, затем приподняла одну из деталей костюма. Вопреки ожиданиям, она мало походила на ее жакеты, более того, очень сильно напоминала мужской пиджак.

– Ах, я совсем забыла про него… – Кэрри выдернула у себя из-под ног пиджак, потом брюки и бережно стряхнула с них пыль. – Маскарадный костюм, заказанный на свадебные торжества…

Картинки прошлого замелькали перед глазами: планы, воодушевление, посещения портных, десяток платьев, костюмы для пикника, костюмы дорожные, костюмы для маскарадов, шарад и прочих развлечений, три новые амазонки…

Она даже не успела съездить на все примерки, не то что выкупить обновки.

– Надо же, кое-что тогда все-таки привезли. Мы собирались разыгрывать представление, я выучила роль… Как давно это все было.

Кэролайн опустилась рядом с горой одежды и тихо начала запихивать ее обратно в шкаф, отбрасывая то, что не влезало и вываливалось обратно. Черный мужской костюм, сшитый по ее фигуре, оставался лежать на полу.

– Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Снова страх и полное бездействие, – сказала Кэрри, прикладывая к себе пиджак. – Или я изменилась? Наверное, теперь в него и не помещусь…

Оказалось, что внутри к полам пиджака пришито несколько рядов крючков, помогающих стянуть грудь и изменять фигуру. К плечам изнутри приложены хитрые подкладки, имитирующие мужской размах.

Кэрри быстро стащила с себя ночную рубашку и вновь полезла в шкаф:

– Где-то должны быть строгие белые блузы под этот костюм…

Рубашки тоже нашлись – в следующем полотняном чехле. К ним же были приложены перчатки, набитые ватой, которые мгновенно превратили ручки Кэрри в крепкие кулаки, котелок, парик с короткой стрижкой и сетка, позволяющая с помощью специальных миниатюрных заколок уложить волосы плотно и гладко.

Наспех припомнив, что для чего предназначалось, Кэрри надела на себя все вплоть до темных мужских ботинок, найденных в подписанном мешочке на обувной полке.

– Мы с тетей Жанет думали, что в таком виде меня никто не узнает, – произнесла она, придавая своему лицу холодное волевое выражение. – Я даже репетировала мужскую походку… Но…

Она заметалась по комнате, уже без всхлипов и рыданий, не разбрасывая вещи, а напротив, осторожно укладывая нужные ей в маленький дорожный саквояж. Смены белья, плотного, не нежно-батистового, а для поездок, нижние юбки, дорожное платье, разные мелочи для удобства, расчески, деньги… Их лучше взять побольше, но ах, как жаль, в девичьем кошельке только ерунда на карманные расходы, но что-то было в нижнем ящике «на всякий случай»…

– Походка, речь, жесты, все актерское мастерство – это мнимое. Ко всему этому надо иметь еще и мужской характер, – твердо сказала Кэрри, выхватывая лист бумаги и выписывая круглые буковки. – Думаю, тетя меня не слишком осудит.

Уже через несколько минут из дома Джайлзов вышел стройный молодой человек с минимумом багажа. Юноша пешком направился к ближайшей стоянке кебов, но, увидев проносящийся мимо четырехместный экипаж, замахал руками, призывая его затормозить.

– На вокзал Виктория, – шепотом сказал молодой человек, протягивая немаленькие деньги.

Возница замялся, но из глубины вынырнул толстенький человечек и призывно похлопал рукой по дверце:

– Садитесь скорее, нам в ту же сторону, все равно проедем мимо. Дождь вот-вот припустит снова, так что лучше бы вам поторопиться, если не хотите ехать мокрым.

Кэролайн чуть было не ответила: «Добрый вечер, сэр Ричард Фленеган», но вовремя прикусила язык – если уж и он не узнает ее… Кэрри молча кивнула и заскочила в экипаж.

– Спасибо, сэр, – произнесла она нарочито хриплым, словно бы простуженным голосом, улыбнувшись и остальным двум пассажирам. Томаса Эткинса она тоже знала, и он, равно как и сэр Ричард, был известным любителем выпить, третий мужчина оставался в тени, но что-то показалось ей знакомым…

Экипаж тронулся, а Фленеган продолжил прерванную беседу:

– Так вот, милашка Кэролайн, мимо дома которой, кстати, мы только что проехали, в ближайшем времени даст мне свое согласие, что бы там Гарри о себе ни думал.

– А я продолжаю утверждать, что у тебя нет шансов, – подал голос пассажир, находящийся в темноте, и Кэрри захотелось съежиться и надвинуть котелок на глаза, но она заставила себя сидеть непринужденно и прямо. – Я слишком хорошо изучил ее привычки, Кэролайн не сможет устоять.

– Но у тебя нет таких денег, которыми ты мог бы ее подкупить. – Ричард осклабился, и Кэрри могла бы поклясться, что даже в полумраке увидела, как сально заблестели его глаза.

– У нее и самой их предостаточно, – холодно заметил Гарри. – Ты не сможешь ее купить.

– О, дружочек, поверь мне, нет таких женщин, которых нельзя бы было увлечь большими деньгами и титулом. Я знаю, что Кэрри Джайлз, хоть и умнее прочих особей ее пола, особо упираться не станет. Уж я-то сумею обрисовать ей блестящее будущее, от которого она не сможет отказаться.

Кэролайн прикрыла глаза… «Роберт, дорогой Роберт, надеюсь, я успею вовремя и с тобой ничего не случится. Ты просто обязан быть целым и невредимым, потому что без тебя я уже никогда не смогу вернуться к этим… к этим…»

– Кабанам.

– Вы что-то сказали? – спросил Гарри.

Кэрри вздрогнула и схватилась за дверцу. Возница резко затормозил.

– Компания, говорю. У вас. Подобралась хорошая, – хрипло процедила она и отвернулась, чтобы при свете огней вокзала никто не смог разглядеть ее лицо.

* * *

Мысленно пожелав Артуру удачи в доставке Агнес до дома, Роберт отогнал эгоистичные мечты о вкусном или хотя бы просто сытном обеде и поспешил проверить еще одну ниточку.

Из обрывочного повествования Лиззи почти ничего невозможно было понять о судьбе наемного экипажа, на котором она вернулась в Брайтон. Роберт задал несколько вопросов в ближайшей лавке и выяснил, что дорогие кареты и коляски в городе предоставлял только один человек, некто Абрахам Хэндс, «потомок настоящих пиратов из рода потомственных фермеров». Невольно заинтересовавшись этой личностью, Вуд отправился по любезно указанному лавочником пути:

– А вона туда, а как упретесь – обойдите слева, там всего одна ферма и есть, но идти добрую милю придется. Абрахам держится поближе к конюшням, которые построил возле тренировочных кругов, рядом с пастбищем, а еще он там держит свиней, так что будьте осторожны…

Конец рекомендаций Роберт не дослушал, рассудив, что прочие домашние животные отношения к его расследованию не имеют.

Однако, приблизившись к ферме, он понял, что путь к белоснежному домику лежит через загон, где бегали не только розовые поросята в черных пятнах, но и их недружелюбно настроенные взрослые родственники.

Поэтому, когда серьезный и элегантный лондонский джентльмен, он же бравый боевой офицер Роберт Вуд, достиг дома мистера Хэндса, он уже почти ненавидел и свежий загородный воздух, и ни в чем не повинное хозяйство сельских жителей.

– Добрый день! – крикнул юноша в приоткрытую дверь. – Могу я поговорить с мистером Хэндсом?

– Сейчас выйду. – Из глубин дома донеслось бульканье и звон стекла, а еще через мгновение на пороге возник мистер Хэндс, истинный пират, что подтверждали серьга в ухе, дырявый шейный платок, завязанный лихим узлом, и боцманская дудка, выглядывающая из кармана жилета. – Вы насчет коляски?

– Я бы хотел услышать историю о найме вашего экипажа Эдвином Лоуэллом.

Хэндс нахмурился, и на его худощавом красном лице появилась крайняя степень неодобрения.

– Я бы и сам не прочь был ее послушать… Вы не из его дружков?

– Меня зовут Роберт Вуд, и я представляю интересы совсем других людей. Я… заплачу за информацию о том дне.

– Идите за мной, – буркнул фермер и двинулся в обход дома.

Позади обнаружились чистый двор с новенькими конюшнями и хозяйственными постройками, лавка, коновязь и выезд на абсолютно ровную укатанную дорогу.

Роберт представил, насколько приятно ему было бы двигаться по ней и, несмотря на ситуацию, наслаждаться прогулкой, и мысленно проклял пославшего его через свинарник лавочника. Но потом, разглядев, какой стрелой эта самая дорога уходит в лес, понял, что добросердечный горожанин указал кратчайший путь.

– Вот. Глядите. – Хэндс открыл дверь в ближайший сарай и пнул сидящего на корточках мальчишку. Тот выронил тряпку и вскочил на ноги, треснувшись головой о нависающий над ним задок открытой кареты. – Вали пока, нам тут поговорить надо, – буркнул кровожадный пират и обратился к Роберту: – Это та самая коляска. Раритет, реставрированный лучшим краснодеревщиком города. Тута вот, – сухой палец ткнул в изображение райских птиц на ветке, искусно выложенное вокруг обода колеса, – инкрустация с сердоликом и серебряной нитью, мастера из цыганского табора сделали. Труд двух месяцев, между прочим.

Хэндс с вызовом посмотрел на Роберта, и тот постарался принять как можно более понимающий вид.

– К следующему летнему сезону я рассчитывал получить неплохие деньги за прокат этой штуки. Цыгане выполнили работу досрочно, ну с ними-то я договариваться умею, талант у меня от предков-моряков…

– Погода еще не испортилась, вы решили не ждать весны и сдали коляску Лоуэллу?

– Это карета, – поправил Хэндс. – Угу. Сдал на свою голову. Вот тут скол, здесь разбито, ось погнута, вставка утеряна…

– Что же могло с ней произойти? Ее повредили случайно?

– На ней очень быстро ехали, не разбирая дороги, и притом с одной лошадью, видите, больше повреждена левая сторона, на которую карету заносило? А потом ее просто бросили, и лошадь шла, не разбирая дороги, пока бедное животное не поймали, не узнали и не привели домой. Вот сейчас хоть от грязи пытаемся отчистить.

«Бедная Лиззи, – содрогнулся Роберт. – Одна, в лесу, с неуправляемой лошадью, в коляске, которую на каждом повороте бьет боком о дерево…»

– А нет предположения, куда могла ездить карета?

– Че ж нет-то… Я точно знаю. Парень собирался «прогуляться по пейзажным местам и устроить пикник для привередливых родственниц». Из его родственниц я лишь мамашу знаю, они вместе приехали. Ну этой-то точно ничем не угодишь, какую карету ни нанимай. Но он был готов заплатить немаленькую сумму, потому я не только рискнул повозкой, но и порекомендовал домик баронета Фритейла, который сам в Лестершире живет, а я у него вроде как заместо посредника.

– И Лоуэлл арендовал карету и домик?

– Именно так, сэр. – Хэндс прищурил глаза, и Роберт поспешно сунул ему обещанное вознаграждение.

– Еще пару вопросов. Где вторая лошадь?

– Так если бы я знал!

В голосе Хэндса звучала досада, правда, отчаянья не чувствовалось.

– Пара была недорогой?

– Кливлендские гнедые? – Абрахам Хэндс упер руки в бока. – Смею вас заверить, это очень дорогие лошади, и я сам их развожу. Четырехлетки, братья-близнецы. Кроткий Лев и Кровожадный Агнец.

– Понятно. И последний вопрос. Вы сказали, что кто-то «узнал лошадь». Наверное, имели в виду, что кто-то опознал карету, которая имеется лишь у вас?

– Да нет, ее-то я только что отреставрировал. А ребята именно узнали лошадь, мои близняшки приметные… Пойдемте.

Лицо фермера озарилось светлой улыбкой, и он провел Роберта в один из денников.

– Смотрите, это Львенок.

Роберт увидел гнедого жеребца с выпуклым, как у андалузских лошадей, профилем головы, с крупным округлым корпусом с широкой грудной клеткой, слегка покатым крупом и короткими по сравнению с туловищем ногами.

Проследив за Робертом, окинувшим животное взглядом сверху донизу, Хэндс не удержался от похвальбы:

– Видите? Хоть у моих еще сохранились корни чапменских лошадей, приспособленных для жизни среди болот и трясин, уже приобретены щетки на ногах, как у тех, что разводятся родовитыми аристократами. Все признают лошадей с моей фермы!

– Великолепное животное, – Роберт был искренен.

– А вот и отличительная черта близнецов, – Хэндс повернул голову лошади к Роберту. – Видите белое пятно на лбу? Оно в форме сердечка…

– И потому эту пару заказывали влюбленные пары? – закончил Роберт.

– О-о! Каламбур! – заливисто засмеялся пират, угощая Кроткого Льва яблоком. – Надо будет запомнить, только без Агнца шутка не играет.

Роберт вновь щедро расплатился с Хэндсом и спросил про место расположения домика.

– Так по дороге от меня все время прямо, до лесу доберетесь – на опушке не сворачивайте, это путь в город, а вглубь – вам как раз туда. За полчаса верхом доскачете.

– Я пешком, – сказал Роберт, и оба посмотрели на Кроткого Льва.

– Берите-берите, – вздохнул Хэндс. – Вижу я, вы человек надежный. Тот-то здорово нервничал, а вы, похоже, все собираетесь распутать, вам пригодится.

Роберт похлопал лошадь по шее и опять потянулся за кошельком.

* * *

Ночью прошел короткий, но сильный дождь, и земля изрядно размокла. «Как бы не пропали все следы за прошедшие двое суток», – подумал Роберт. Он вообще скептически отнесся к своей затее, но не попробовать выяснить направление, в котором уехал Эдвин, просто не имел права.

Вуд спешился, привязал коня к дереву в полусотне шагов от охотничьего домика и внимательно посмотрел на дорожку, ведущую к морю. Против ожиданий Роберта, на песке отчетливо оказались видны следы коляски, запряженной парой лошадей, по пути из Брайтона, в обратном направлении экипаж везла уже одна лошадь. Глубокие отпечатки копыт второй лошади, скакавшей явно галопом, вели по тропинке в сторону моря. Пока все подтверждало слова Лиззи, впрочем, сомневаться в них у Роберта не было повода – интерес же его касался того, что осталось сокрытым от девушки.

Прежде чем отправиться дальше, Вуд осмотрел окна охотничьего домика – и пришел к выводу, что отпереть любое из них снаружи смог бы только человек, обладающий специальными навыками. После этого Роберт отвязал лошадь и, ведя ее в поводу, медленно пошел по тропинке.

– Похоже, здесь он скакал очень быстро – не то удирал, не то вправду пытался кого-то настичь, – бормотал Вуд, вглядываясь в следы. – Но я не вижу никаких признаков присутствия этого кого-то.

Не то чтобы Роберт был отличным следопытом, однако во время службы в Сингапуре и в Индии ему не раз доводилось делать нечто подобное, и кое-какой опыт у него все же имелся. Поломанные ветки, отпечатки копыт и сдвинутые камушки на тропинке отчетливо указывали направление движения. Вскоре появилась небольшая полянка, изрядно вытоптанная лошадью. Не то она сильно занервничала, оставленная всадником, не то пробыла здесь много времени без присмотра.

– Даже ветки боярышника обглоданы – похоже, Лоуэлл куда-то отлучался, бросив коня, – рассуждал Роберт. – Встречался с сообщниками? Да вряд ли, откуда бы им взяться. О том, что у Лиззи есть что-то ценное, он знать не мог, а уж о том, что она окажется настолько… наивна, чтобы это ценное притащить с собой, – тем более. Так что подготовленной кражу назвать нельзя никак. С кем же это он тут общался в таком случае?

Однако ответа на свои вопросы Роберт так и не получил. Ни определить, сколько именно времени провел Эдвин на полянке, ни понять, присутствовал ли здесь кто-либо еще, оказалось невозможно. Цепочка следов той же лошади уходила дальше по тропинке, однако теперь уже это не был галоп – конь явно шел шагом, никуда не торопясь.

Вскоре тропинка влилась в гравийную дорогу, ведущую к побережью, и следы исчезли. Отправиться дальше Лоуэлл мог куда угодно.

– Почему же он не вернулся? Даже если не догнал воров… Или все-таки права Патриция и это его собственных рук дело?

Роберт сомневался. Ему очень не хотелось верить в то, что Лиззи могла быть так подло обманута. Однако в Индии он неоднократно видел, что делают с людьми яркие блестящие камушки, один из которых, по словам сестер Беккет, украшал пропавший каргас. Сияние крупного, цвета чистой воды сапфира с легкостью могло помутить разум Лоуэлла и толкнуть его на самый нехороший поступок.

Никаких явных свидетельств, оправдывающих либо обвиняющих Эдвина, Роберт пока, увы, так и не обнаружил.

* * *

Утро в доме Джайлзов обычно начиналось довольно рано – по французской привычке мадам Шардю поднималась часов в восемь и приходила будить кого-либо из племянников. На этот раз она выбрала Кэролайн. Тетушка прошла по коридору и постучала в дверь Кэрри. Девушка не отозвалась.

– Кэролайн, милочка, пора вставать, – нежнейше пропела Жанет и толкнула дверь. Та открылась, и глазам тетушки предстал полнейший кавардак в обычно чистой и аккуратной комнате. По спальне Кэролайн словно промчался ураган, перевернувший все вверх дном. – Господи, мою девочку похитили! – ахнула мадам Шардю. – Не может быть! Хм, и в самом деле не может, – вскоре пришла она к выводу, заметив лежащую на столике у зеркала записку.

Осторожно пробравшись между сваленными на пол платьями и кучками из белья и сдернутых с кровати простыней, женщина схватила свернутый вдвое листок.

«Дорогая тетушка, не сердитесь и не беспокойтесь за меня, пожалуйста, – прочитала она. – Мне срочно нужно уехать, и нет времени сообщать об этом вам или Артуру. Простите, я знаю, что вы меня любите и поймете. Я вернусь сразу, как только разрешу волнующие меня проблемы. Со мной все будет хорошо.

Целую, ваша Кэрри.

P.S. За Агнес Лоуэлл вы присмотрите лучше кого бы то ни было, и моя помощь в этом вам совсем не нужна».

Жанет бессильно опустилась на пуфик возле кровати, выронив записку. Вот тебе и благовоспитанная английская девушка!

Однако живой характер вскоре взял верх, и тетушка развернула бурную деятельность. Весь дом был тут же поднят на ноги. Тщательно опросив слуг, Жанет выяснила, что Кэрри покинула особняк ночью.

– Негодная девчонка! Да как она только могла! – бушевала с несвойственной ей горячностью тетушка.

Артур, присутствовавший при допросах прислуги, молчал, всем своим видом выражая неодобрение – то ли происходящему, то ли поступку сестры, то ли тому и другому сразу. Джайлза терзало дурное предчувствие.

После очередного пассажа тетушки Жанет, обращенного к Господу Всемилостивому, Артур наконец решился.

– Тетя, я, кажется, знаю, куда она отправилась. Я поеду и привезу ее домой, – решительно произнес он, подавив вздох при мысли об очередном вояже Лондон – Брайтон – Лондон. – Прямо сейчас и отправлюсь, а значит, мы еще до вечера успеем вернуться.

В этот момент на пороге гостиной показалась фигурка Агнес Лоуэлл в шелковом небесно-голубого цвета пеньюаре – даму разбудила суета в доме, и она в тревоге решилась выйти в неглиже.

– Простите, что произошло? Есть вести от Эдвина?

Артур печально покачал головой. Мало того что Роберт ввязался в непонятную историю, мало того что спихнул на его шею это с трудом выносимое создание… так теперь еще и сестра в бега подалась. Сейчас пришлось от всей души жалеть о своем опрометчивом поступке – не приведи Артур некогда в дом подлеца Вуда, как тиха, спокойна и безмятежна была бы жизнь.

* * *

На огромном блюде, украшенном орнаментом из деталей охотничьего оружия, одиноко грустил изрядный ломоть оленины. Несмотря на зверскую усталость и мучивший его весь день голод, Роберт Вуд не мог проглотить ни кусочка. Пить тоже не хотелось, уровень добротного бренди, налитого два часа назад, в стакане не уменьшался.

Роберт понимал, что ему надо отвлечься и хоть немного расслабиться, но в то же время юноше казалось, что, напившись, он упустит что-то важное. Подниматься в номер Вуд тоже не хотел – без сомнения, измученный беготней и ездой по Брайтону, он погрузится в глубочайший сон, как только доберется до кровати.

– Мне надо хорошенько подумать, – прошептал Роберт, с отвращением ковыряя двузубой вилкой уже окончательно остывшее волокнистое мясо.

– С вами хотят поговорить, – вкрадчивый, но уверенный голос официанта внезапно раздался над ухом.

– Я не в состоянии, – резко ответил Роберт, встряхивая наполненным на две трети стаканом, однако, несмотря на его возражения, стул напротив оказался отодвинут, официант, поклонившись, исчез, и за столик сел молодой мужчина в черном костюме.

– Добрый вечер, – произнес он.

– Я пока в услугах похоронных агентов не нуждаюсь, – буркнул Роберт, но все-таки с тревогой присмотрелся к незваному соседу. – Или… Что-то случилось? С мисс Беккет?

– Надеюсь, что нет, – искренне заверил его незнакомец.

– Тогда какого… – Роберт запнулся и сглотнул сухой комок, застрявший горле. – Мисс Джайлз? – спросил он. – Что вы тут делаете? Что за маскарад?

Кэрри изящно пригубила темно-оранжевую жидкость из только что принесенного ей официантом бокала.

– Добрый вечер, Роберт, – повторила она.

– Вы пьете какую-то гадость, – буркнул мистер Вуд, борясь с желанием отогнать галлюцинацию рукой.

– Тыквенный сок, – мягко ответила Кэрри.

Роберт откинулся на спинку стула, зажмурился, открыл один глаз – видение прекрасной мисс Джайлз не исчезло.

– Я, вероятно, переутомился. Целый день ни крошки во рту, много ходил, коварное осеннее солнышко оказалось опасным…

– Да-да-да, – подтвердила Кэролайн, утаскивая у него из-под носа тарелку, – а напоследок еще и отравиться браконьерской дичью надумали.

Она взмахнула рукой и приказала вновь появившемуся перед столиком официанту:

– Принесите, пожалуйста, нормальный бифштекс.

Тот ухватил блюдо с остывшей олениной и исчез.

– Или это мне награда за то, что я весь день думал о ком угодно, запрещая себе думать о вас?

Кэролайн отняла у него стакан, повертела у себя перед носом и заявила:

– Не паясничайте. Я же вижу – вы не пили.

– Не мог, – уныло подтвердил Роберт. – Я вообще ничего не могу сделать, мне ничего нельзя доверить, я все время влипаю в какие-то истории, и те, кто находится со мной рядом, тоже постоянно попадают в неприятности…

– Вот ваше мясо. Перекусите, а потом будем разбираться, кто их на самом деле приносит…

– Я не голоден.

– Это мы сейчас увидим. Давайте-ка. – Она сама отрезала кусочек от бифштекса и предложила вилку с наколотым мясом Роберту. Окончательно смутившись, он не посмел больше сопротивляться. – Второй, пожалуй, закажу.

– Да я и первый не смогу… А, давайте.

Когда с мясом и бренди было покончено, а Кэролайн совсем успокоилась, они некоторое время сидели в тишине.

Первым не выдержал Роберт:

– В этом наряде и с соком в руках вы выглядите странно.

– Не нравится?

– Мне-то вы во всем нравитесь, но что подумают постояльцы гостиницы?

Кэролайн огляделась по сторонам.

– Никто ни по пути из Лондона в поезде, ни сегодня в городе, пока я тщетно пыталась разыскать вас, не обратил на меня достаточно внимания, чтобы что-либо заподозрить.

– А персонал отеля?

– Я зарегистрировалась под собственным именем и объяснила, что костюм нужен для представления. Несколько лишних шиллингов избавили меня от ненужных расспросов.

– Но для чего он на самом деле?

– Вам тоже не хватает шиллингов?

Убедившись, что Роберт выглядит достаточно обескураженным, Кэролайн сжалилась и произнесла:

– Это очень неспокойно для девушки: путешествовать в одиночку на ночь глядя. Пришлось переодеться.

– Так вы еще и одна?

– В настоящий момент с вами.

Осознавая, что ему не обойтись без второго, а лучше и третьего стакана виски, Роберт жалобно вздохнул:

– Похоже, это не вы, а я с вами. Накормили, отвлекли…

– И очень хочу помочь вам справиться с проблемой.

– Это… Нехорошая история. Вам завтра придется уехать.

– Стоп, – неожиданно резко сказала Кэрри. – «Придется» – неверное слово. Я в состоянии принимать за себя решения сама. Уеду – когда сочту нужным.

– Но я не могу вам позволить… – начал было Роберт.

– Вы мне кто?

Оба – и Роберт Вуд, и Кэролайн Джайлз – всегда говорили громко и четко, быстро отвечая на вопросы и поддерживая беседу в нужном русле. Поэтому повисшая вдруг тишина показалась сердитой и непривычной.

– Я… Не…

– Вот именно. Поэтому «позволять» или тем более «не позволять» вы мне ничего не можете. Согласны?

«Вот так, – подумал Роберт. – Она и рядом, и далеко. И если за дочерей полковника Беккета я несу ответственность перед их отцом, Кэрри я даже не могу заставить вернуться домой».

– Итак, – продолжила меж тем она, нимало не смущаясь огорченным видом собеседника. – Теперь, когда мы выяснили, что вы мне никем не являетесь, я скажу, кто вам я.

Роберт замер.

– Я вам друг. Настоящий, надежный и близкий. И как друг заявляю: я здесь, чтобы помочь вам. Артур кое-что рассказал, и я поняла, что одному вам быстро не справиться.

– Невозможный болтун, – вырвалось у Роберта.

– И тем не менее вы рассказали ему о беде и заручились его помощью.

– Это другое! Он не должен был впутывать вас!

– Да что ж это такое! – приглушенно рявкнула Кэрри. – Все боятся впутывать меня, но сломя голову кидаются вперед сами! Роберт, поймите же, наконец. Если речь идет о настоящем сокровище, да к тому же из Индии, то люди, даже хорошие и милые, могут не удержаться от соблазна.

– Мне ничего не грозит…

– Я так не считаю.

– А вот вы, если здесь останетесь…

– Буду в полной безопасности рядом с вами.

– Это неприлично!

– Я переоденусь.

Роберт перегнулся через столик и внимательно посмотрел на ее непреклонное лицо. Девушка была спокойна и решительна.

– Уж поверьте, в обычной одежде выгляжу столь прилично, что некоторые даже ухитряются увлечься мной, – добавила Кэролайн, глотнула сока и спросила: – Час уже поздний, чтобы беседа наша не перешла в, как вы говорите, неприличную, предлагаю приступить к делу. Что вы успели разузнать?

* * *

Просто так разговаривать с Кэролайн, почти держать ее за руку, слушать милый, родной голос… Что могло бы быть лучшей наградой после этого суматошного дня? Наверное, только одно: если бы Кэролайн больше внимания уделяла ему самому, Роберту, а не тем вопросам, что они пытались решить.

Роберт одновременно и досадовал, и надеялся, что все это будет длиться еще долго, хотя бы до того момента, пока не перейдет в нечто другое.

– Таким образом, можно считать, что Эдвина Лоуэлла в Брайтоне уже нет, – заключила девушка, выслушав рассказ Роберта.

– Думаю, да.

– И больше ни за что зацепиться нельзя?

– Опрашивать местных жителей я не могу – вдруг возникнут сплетни? Девочкам здесь еще жить, а о том, что я приезжаю сюда ради них, известно всем.

– Да уж, – хмыкнула Кэрри. – Даже мне не составило труда найти вас, стоило догадаться, что нужно произнести вместо фамилии колдовское сочетание «мистер Вуд, занимающийся опекой сестер Беккет».

– Звучит забавно, – невольно улыбнулся Роберт. – Опекуны – это такие важные толстые господа, мечтающие запустить руку в чужой кошелек. Я похож на одного из них?

– Нет, что вы. Есть в Британии и настоящие джентльмены.

Роберт смутился, некстати вспомнив облик настоящего джентльмена – лорда Райта. Вот уж кто бы смог произвести солидное впечатление на Кэролайн! Второго джентльмена, которого знал Роберт, звали Сэмюэль Беккет, но благородному полковнику, постоянно пребывающему под знойным солнцем, редко приходилось демонстрировать хорошие манеры. Зато все знали о других его достоинствах: отваге и добром имени.

У Роберта же не все было ладно со вторым, а о наличии первого догадывались немногие. Кэролайн вон даже и слушать не захотела о его службе. Хотя теперь, после рассказа Артура, стало понятно, чем вызвана ее неприязнь к разного рода подвигам.

– Кто знает, много ли их, настоящих. Элизабет Беккет, к примеру, уверена, что Лоуэлл честен и благороден.

– Это не считается, она влюблена, – отмахнулась Кэрри.

И пусть она ни разу не видела кроткой и наивной Лиззи, Роберт не решился бы поспорить: да, малышка влюблена без памяти, и разубедить ее будет трудно, даже если приволочь негодяя за шкирку, потрясти за ноги, подняв вниз головой, и продемонстрировать выпавшее из-за пазухи сокровище.

– Да, она может заблуждаться, – продолжила Кэрри. – Но ведь не силой же Лоуэлл отобрал у нее… как, вы говорите, этот ножик называется? Каргас, да? Так вот. Он у нее каргас не отнимал. Значит, нельзя исключать третье лицо. Которое не могло быть сообщником, потому что о каргасе никто не знал.

– Если только изначально целью не были сами девушки или одна из них. Кэролайн, в эти дни налетают столь неожиданные и бурные ливни, что конные прогулки и катания в колясках уже не приняты. Летние повозки, курсировавшие между отелями и пляжами, стоят в сараях, разобранные до следующего года. Зачем было везти девушку в лес?

– Нет, Роберт, тут что-то другое. Ведь вы выяснили, что Лоуэлл нанимал коляску лично. Зачем ему светиться? Только чтобы потом можно было выкрутиться…

– Не понял.

– Он не собирался бежать. Нанял коляску, снял домик – и все от собственного имени. Что бы этот человек ни задумал – поразить девушку, поухаживать за ней или ограбить бедняжку, – он рассчитывал вернуться к ожидающей его матери. Каргас – вот что побудило Лоуэлла изменить планы.

– Ну, к матери-то он, может, и не собирался возвращаться, – пробурчал Роберт. – Его мамаша – сомнительное счастье и вряд ли способна вызвать благодарные сыновние чувства.

– Зря вы так, – покачала головой Кэролайн. – Не забывайте, я наблюдала ее у себя дома. Это женщина, о которой всегда заботились, и пусть сейчас миссис Лоуэлл растеряна и испугана – она не сомневается, что ее сын, как только найдется, все уладит. Вряд ли он сбежит от матери. Думаю, мы правильно решили приглядывать за ней.

– Но что теперь делать?

Кэрри постучала пальцами по столу.

– Если нельзя расспрашивать жителей, волновать обеих мисс Эндрюс, тревожить измученных девушек, то что нам остается? Еще раз поговорить с цыганами?

– Они все рассказали. – Но вдруг с женщиной они будут более открыты?

– А куда больше? Они и так ничего не скрывают – вся жизнь на чужих глазах, и даже передвижной дом – барахлом наружу.

– Тогда нужно взять хорошую карту и отметить ближайшие города… А потом попытаться определить, куда он мог двинуться.

– Нереально. У него крепкая кливлендская гнедая: донесет хоть до другого побережья через весь остров, хоть в обратную сторону – на материк и до Средиземного моря.

– Или до самой Индии, – подхватила Кэролайн, – чтобы можно было положить сокровище на законное место. Что это вообще за штука? Просто что-то дорогое и с хорошим камешком?.. Может, есть легенды, связанные с ней?

Роберт пожал плечами. Невысокая лошадка, трусящая наискосок через половину земного шара, так четко нарисовалась перед его внутренним взором, что он уже начал прикидывать, хватит ли средств на организацию полноценной погони.

– Я только лишь слышал об этих вещах, а чтоб держать в руках – ни разу. Говорят, что большинство сокровищ, привозимых из храмов, – подделки, а подлинные реликвии спрятаны так хорошо, что даже не все жрецы знают тайну. Но полковник Беккет не был дураком…

– А если Лоуэлл тоже не дурак? Девушки утверждают, что он служил там же. Мог он знать что-то о ритуалах и таинствах? Или просто соблазнился камнем?

Роберт выразительно скривился, и Кэрри кивнула:

– Да, я сама понимаю, что мог. И вряд ли он теперь рискнет пересекать пролив – проще и надежнее затаиться в Англии и потом потихоньку попытаться продать сокровище. Если Лоуэлл умный, то разделит камень на части или найдет истинного коллекционера.

Роберт вскинул вверх указательный палец.

– Точно. Надо связаться с наиболее известными из них и предупредить…

– О, тогда будьте уверены, – засмеялась Кэролайн, – они сами организуют на него такую охоту, что у нас не останется ни единого шанса вернуть каргас сестрам Беккет, он осядет у того из коллекционеров, кто окажется богаче.

Но, несмотря на ее язвительное замечание, Роберт уже достал блокнот и записал туда несколько слов, бормоча под нос:

– Карта, коллекционеры, история ритуального холодного оружия, консультация у специалиста…

– И поиск друзей Лоуэлла, знакомых, родственников и их друзей, вероятно, разбросанных по всей Англии… – завершила список Кэролайн. – Продолжим завтра?

– Угу, встретимся за ранним завтраком, – бодро подтвердил Роберт, без всяких трудностей поднимаясь из-за столика: усиленные размышления полностью нейтрализовали действие бренди.

Мистер Вуд чувствовал прилив сил и уверенность в себе.

Кэролайн с ним.

Это так странно, но очень приятно…

* * *

Кэрри не спалось. Несмотря на утомительную дорогу и все предшествовавшие встрече с Робертом треволнения, девушка вертелась в постели, словно под матрасом был рассыпан мешок гороха, и глаза ее никак не хотели закрываться. Лихорадочное возбуждение, овладевшее ею еще дома и заставившее покинуть Лондон в мужском костюме, усилилось после разговора с Вудом. Кэрри попыталась убедить себя, что утро вечера мудренее, но эта пословица никогда не оказывала на мисс Джайлз должного эффекта. Подсчет овечек тоже не помогал. К беспокойству о похищенном каргасе, пропавшем юноше и предстоящих поисках примешивались мысли о спящем за тонкой стенкой в соседнем номере Роберте. Почему-то его близость в тех немногих случаях, когда он, заболтавшись с ней или Артуром, оставался ночевать в гостевой комнате лондонского дома Джайлзов, подобных ощущений у Кэрри не вызывала. Теперь же девушке казалось, что стены здания сделаны из картона и она слышит не только каждое движение, но и каждый вздох Роберта.

«Он давным-давно спит, завтра нам предстоит чертовски много дел, пора бы и тебе, дорогая, уснуть», – буркнула себе под нос Кэролайн и снова заворочалась в постели.

В конце концов усталость взяла свое и глаза девушки закрылись. Сон ее был тревожным – в нем мешались слоны и махараджи, Роберт, почему-то со шпагой в руке, и Эдвин, которого она никогда не видела на самом деле, лошади с белыми пятнами на лбу и камни, камни, камни… целые россыпи драгоценных камней.

На рассвете по булыжной мостовой под окнами гостиницы прогрохотала тяжело груженная повозка, и Кэрри мгновенно открыла глаза.

– Уже утро, – прошептала она, поднимаясь и раздвигая занавески. На самом деле ночь едва начала уступать место тусклой осенней заре, но заснуть снова Кэролайн точно не удалось бы.

Она наскоро собралась и выскользнула из дверей гостиницы, отложив завтрак на потом. Девушку не оставляло стойкое убеждение, что цыгане в разговоре с Робертом что-то утаили. Она знала: это люди, которые, даже если сами не замешаны в темной истории, непременно бывают в курсе всего происходящего в окрестностях. Наверняка хоть что-нибудь они да видели. Однако спустившуюся к берегу в поисках табора Кэрри ждало разочарование – пляж оказался пуст.

– Может, эта тетка с корзиной перепутала и они останавливались где-то в другом месте? – пробормотала Кэролайн, уже сама понимая, что никакой ошибки нет.

Куча мусора, следы стоянки и кострищ неопровержимо доказывали, что табор действительно стоял здесь, причем, видимо, довольно долго. Кэрри опоздала всего на день! Девушка досадливо закусила губу.

– Ладно, никуда вы, мистер Лоуэлл, не денетесь, все равно мы вас отыщем, – прошептала она, решительно разворачиваясь в сторону гостиницы. Пора было будить Роберта, завтракать и приниматься за дело.

* * *

Первые лучи хмурого осеннего солнца дружелюбно осветили тонкий ельник.

– Как же много времени я потерял, – пробормотал Эдвин, не поддаваясь на приветствие, посланное ему природой.

Любоваться рассветом, проникающим сквозь тонкие колючие лапки и возвращающим серым теням темно-зеленый цвет, не было никакой возможности.

«Теперь хоть получается различать кое-что на дюжину шагов вперед, – подумал Эдвин, – и если солнце будет видно подольше, я смогу выдерживать направление точнее».

Под ногой хрустнула ветка, и Эдвин сердито ее пнул.

– Берегитесь, славные лесные жители, мышки, кроты и ежики, человек идет, – сказал он громко и сам себя за них спросил: – Что же занесло тебя в наши края, отважный путешественник?

Эдвин остановился, переводя дух и вспоминая походный шаг: тратить даже несколько секунд на восстановление дыхания – безумное расточительство.

«На второй шаг вдох, на четвертый выдох, – просчитал он и отмахнулся от воображаемых собеседников:

– Только глупость и лишняя самоуверенность привели меня к вам, лесная мелюзга. И если я сейчас не поспешу, то лучше мне будет ходить так кругами в каком-нибудь лесу вечно и никогда не попадаться честным людям на глаза. Особенно…»

Ему все-таки пришлось остановиться, для того чтобы достать из ботинка подгнившую шишку.

– Особенно на глаза Элизабет Беккет.

Эдвин стиснул зубы и невольно оперся на шершавый ствол, на миг сомкнув веки. Голубые глаза Лиззи, хрупкой, тонкой и беззащитной, смотрели на него с надеждой и укором.

– Да-да, дорогая Элизабет. Не тому вы доверились, не тому. Но погодите чуток… Возможно, все еще изменится…

Он прищурился, пытаясь различить проглядывающую сквозь стволы дорогу.

«Кое в чем старая добрая Англия уступает джунглям, – Эдвин внезапно сменил тему и почти сорвался на бег, теперь не выбирая проходы поудобнее, – и лес прозрачный, и заблудиться трудно, – успокаивал он сам себя, выбираясь на накатанную дорогу. – До города совсем немного, а там идти будет совсем легко».

Впереди, из-за поворота, послышался скрип колес, и Эдвин попытался придать себе вид прогуливающегося на природе бездельника, но на всякий случай тихо хлопнул себя по вороту, проверяя, не заметен ли под ним укрытый от посторонних взглядов клинок.

Глава 7

Завтрак проходил под веселый и непринужденный разговор. Справившись наконец со смущением, которое напало на него при внезапном появлении Кэролайн, Роберт обрел свое обычное чувство юмора и вспомнил об умении вести беседу. Кэрри была бодра и находилась в приподнятом настроении. Утренний кофе отгонял смутные тревоги и тени ночных переживаний. Вуд успокоил себя мыслью, что Лиззи и Пэт ничего, кроме бедности, не угрожает, и если вспомнить, какое путешествие и при каких обстоятельствах пришлось пережить девочкам, – потеря каргаса не представляется самой страшной бедой. Кэролайн же, в свою очередь, расслабилась от присутствия Роберта рядом. Ну а предстоящее путешествие в поисках Эдвина начинало выглядеть увеселительной прогулкой.

– Всего-то и дел – обойти Британию и спросить у каждого ее жителя, не является ли некто мистер Лоуэлл его дальним родственником, – уверенно сказал Роберт и потер руки в предвкушении.

– Круг можно сократить, если выяснить имена тех, с кем он сам или его мать общались в последнее время.

– А еще не забыть друзей по колледжу и сослуживцев! Тьма народу!

– И соседи… Настоящие и бывшие.

Роберт и Кэрри, посмотрев друг на друга, одновременно пожали плечами и расхохотались.

– Я ж говорю – как раз все население и будет… Но если серьезно, где можно взять эти сведения?

– Вы же похитили его маму – вот у нее и выпытывайте, – весело заметила Кэрри.

– Но для этого надо вернуться в Лондон, – с тоской заметил Роберт.

От последних его слов Кэролайн тоже немного погрустнела и внесла другое предложение:

– Или написать тете Жанет.

– Отличная идея! А она не рассердится на вас? Все-таки участие в подобном приключении может сильно навредить вашей репутации.

Кэролайн театрально оглянулась по сторонам, намереваясь стукнуть себя кулачком по груди и заверить Роберта, что на нее-то тетя по-настоящему рассердиться не может ни за что и никогда, но вот приехать и отчитать как непослушную девчонку – запросто.

Но произнести заготовленную тираду Кэрри не успела: ее внимание привлекла толстенькая фигура, которая бочком, натыкаясь на углы и сбивая салфетницы, пробиралась между столиками.

– Прошу прощения… Прошу прощения, прошу извинить… Ох, простите… Ага, вот вы где оба! Кэрри, с тобой все в порядке?

– Пока из-за твоей неуклюжести остатки кофе не вылились на мое платье – у меня все было замечательно, – прошипела Кэрри. – Доброе утро, и рада тебя видеть, – добавила она без тени улыбки.

Артур Джайлз схватил стул, стоявший за соседним столиком, и подсел к Роберту и Кэрри, водрузившись аккурат между ними.

– Вот и отлично. Собирайся, поедем домой.

– Э-э-э, Артур, может, тебе успокоиться? – вмешался Роберт. – Заказать омлет или пудинг?

– А ты помолчи, негодяй, – выпалил Артур, еще сильнее заливаясь краской. – Кем тебе на самом деле приходятся эти пигалицы?

– Я их опекаю, и ты знаешь почему.

– Я тебе верил, да и дела особого мне до них не было, но ты морочишь голову моей сестре, она срывается в одиночку черт знает куда на ночь глядя – это ужасно.

– Успокойся, Артур. Не говори тех обидных слов, в истинности которых сам достаточно не уверен.

– Как мне успокоиться? Я ночь не спал! Немедленно уезжаем. С моей сестрой нельзя так поступать!

Чуть побледнев, Кэрри встала из-за стола и быстро произнесла:

– Пойду-ка я и в самом деле займусь платьем, пока пятно не впиталось.

* * *

К моменту возвращения Кэролайн Роберт и Артур, уже успокоившись, обсуждали возможность прочесать весь остров.

– Я не вернусь в Лондон без сестренки, я отвечаю за нее! – воскликнул Артур, заметив девушку.

– Тогда подожди нас здесь, в гостинице, – мгновенно отреагировала та.

– А ты поедешь с ним? Это недопустимо! – Артур вновь начал задыхаться.

– Мы пойдем пешком, – успокоила его Кэрри, но брат возмутился еще сильнее: побагровев как свекла, он замотал головой и пробормотал категорическое «нет».

– Странное дело, – заметил Роберт, – пока вас, мисс Джайлз, тут не было, наш дорогой Артур воспринимал ситуацию менее болезненно. Он даже предложил несколько вариантов систематического «прочесывания» тех городов, в которых могут быть знакомые Лоуэлла.

– Старший брат, – вздохнула Кэрри. – Считает, что если он не станет вмешиваться, то потеряет контроль надо мной…

– Уже теряю!

– Но это невозможно.

– Почему?

– Потому что я никогда не была под твоим контролем. Забота о сестре – другое дело, твою любовь и беспокойство за меня я ощущаю всегда, но это не значит, что я должна подчиняться тебе и отчитываться за свои действия… – Кэрри выделила многозначительной интонацией последние слова и тепло улыбнулась. – Нет, Артур, подобного ты не вправе ждать от меня… Но, конечно, ты можешь присоединиться к нам, если не в силах усидеть дома.

– Вот уж спасибо за разрешение! – буркнул Артур, устраиваясь поудобнее. – Так куда двигаемся вначале?

– Вероятно, домой, как следует расспрашивать матушку Лоуэлла, – уныло сказала Кэролайн.

– Мне все-таки жаль сейчас уезжать отсюда, – возразил Роберт. – Следы-то вели на запад, никак не на север! Давайте лучше напишем мадам Шардю, чтобы она попыталась поговорить с миссис Лоуэлл. А сами тем временем еще раз обследуем Брайтон.

Кэролайн и Артур ответить не успели: новый персонаж, появившийся в дверях ресторана, привлек их внимание.

Худой и высокий молодой человек, который, в отличие от Кэрри с ее маскарадом, несомненно, являлся настоящим мужчиной в форменном черном костюме, чуть запыхавшись и придерживая рукой бок, оглядывал зал и явно пытался отыскать кого-то.

– Это парнишка с почты! – воскликнул Роберт и привстал, привлекая его внимание. – Вероятно, хочет еще что-то мне сообщить, вчера я несколько раз подходил к нему с вопросами.

Почтовый служащий и в самом деле обрадовался, обнаружив Роберта, и бросился к нему, но… обратился почему-то к Кэрри:

– Мисс Кэролайн Джайлз?

– Все верно.

– Вам письмо. – Он протянул белый конверт.

– Откуда?

– Курьер, который привез его и передал мне, умоляя немедленно доставить адресату, прибыл из Лондона.

Кэролайн выхватила конверт и решительно вскрыла его, даже не посмотрев в сторону Артура и Роберта, одновременно наградивших юношу чаевыми.

– Это от тети Жанет… Имена, имена с адресами, просто имена с описаниями внешности… – Девушка зашуршала листками, исписанными красивым женским почерком с буквицами и виньетками. – Дики Муун, где-то на севере Йоркшира, Алистер М. Джонсон, Саутгемптон, троюродная сестра бабушки, деревенька близ Эдинбурга, страшная дыра, Пол Телуар, эсквайр, предположительно, Чичестер… Ого!

– Да тут десятки! – присвистнул Роберт, вскакивая и заглядывая Кэрри через плечо. – Кто-то с чинами, кто-то даже с генеалогическим древом…

– Надо же, у него и двоюродный дедушка еще жив. – Артур с любопытством схватил один из листков. – Северный Гринфилд… Надо посмотреть по карте, где это.

– Наверное, его на карте и вовсе не видно, – хмыкнул Роберт.

– На моей должен быть. – Артур достал из кармашка сложенный в несколько раз желтый пергамент и кинул его на стол, сам при этом не отрываясь от чтения.

– Ого!

Роберт схватил карту, развернул ее и жадно впился взглядом в зеленую картинку с потрясающе красивыми подписями.

– Вот это сказка… Никогда не держал в руках столь качественный крупномасштабный экземпляр. Даже наши военные карты в Индии были сделаны гораздо грубее. Ох, как шикарно оформлена легенда! А роза ветров? Вы посмотрите – она пририсована вручную!

– Угум-м, – кивнула Кэролайн, не отрываясь от письма.

– Откуда у тебя такое сокровище, Артур?

– Это одна из коллекционных карт нашего отца.

Артур вернул Кэрри лист из письма и с гордостью пояснил:

– Отец собирал их почти всю жизнь. Некоторые стоят немалых денег, остальные, как эта, – попроще, но объединяет их одно: они сделаны не для красоты, любой из них можно воспользоваться без сомнения.

– В детстве мы любили играть с ними, вглядываясь в мельчайшие подписи и представляя себя в местах, где никогда не бывали, – добавила Кэролайн. – Я давно не заходила в кабинет отца, но Артур регулярно перебирает документы…

– Мне кажется, я возвращаюсь в счастливое время…

– А я боюсь туда возвращаться, потому что потом долго плачу.

Роберт переводил взгляд с одного на другого.

– Надо же, никогда бы не подумал, что вы желаете побывать где-то дальше Лондона и его предместий.

– Нам и так есть чем заняться, – фыркнул Артур. – Правда, Кэрри?

Девушка неопределенно кивнула, и Роберт понял, что поддерживать беседу на эту тему она не намерена.

– Посмотрите! – вдруг сказала она. – Тетя за одну ночь успела не только вызнать про всех знакомых Лоуэлла и послать письмо с курьером, но и догадалась выспросить подробное описание самого Эдвина! «На щечке справа от носика маленькая симпатичная родинка, на пояснице шрам от падения в десятилетнем возрасте с грушевого дерева, на левом плече две дырочки от сковырнутых «оспинок», глаза голубые, волосы светло-русые, в детстве был кудрявенький, бачки носит аккуратные, бакенбарды не любит, рост средний, голос – баритон без хрипотцы…»

– Подробности про детскую прическу и средний рост нам не сильно помогут, – засмеялся Роберт и хлопнул себя по коленке. – Я восхи-щен вашей родственницей. Скотланд-Ярд был бы счастлив иметь ее среди своих помощников. А лорд Райт, которого я считал образцом логического мышления и талантом в области «пошуршать и навести справки», просто мальчишка рядом с бесподобной мадам Шардю!

– Да, она такая, – Кэрри нежно провела ладонью по письму, словно передавая в Лондон, в особняк на Портлэнд-плейс, свою благодарность. – С чего начнем?

Артур посмотрел на список и на карту.

– Я бы предложил Саутгемптон. Так мы убьем сразу двух зайцев, потому что будем проезжать Чичестер. Там попробуем разузнать, не останавливался ли Лоуэлл в местных гостиницах и нет ли там того человека, что упомянут в письме тети Жанет.

– Отлично, – подытожила Кэрри. – Туда и направимся. Предлагаю приступить к сборам и заказать билеты на ближайший поезд. Эй, Роберт, что с вами?

– Сейчас… – Роберт сжал виски, пытаясь придумать что-то от себя. Артур с картой перехватил инициативу, Кэролайн явно чувствовала себя в своей тарелке, будто продолжала сидеть с вышивкой на диванчике в гостиной, а он сам оставался болтаться балластом где-то позади. – Погодите, я хоть мистеру Кастлу напишу.

– Кто это такой?

– Наш поверенный, который нашел родственниц сестер Беккет. По описанию вроде «чернявый парень с во-о-от таким носом по имени Эммануил откуда-то из провинции» он может отыскать и фамилию, и адрес.

– Да ладно? – усомнилась Кэролайн.

Роберт закатил глаза:

– Ну, преувеличиваю немного… По таким данным не найдет, но если ему будет известно, что дядя разыскиваемого парня владел свечной фабрикой, за результат можно ручаться. А письмо от мадам Шардю приводит далеко не столь скудные подробности.

– Золотой и незаменимый человек ваш мистер Кастл. Пишите ему скорей! – обрадовалась Кэролайн и, прежде чем Роберт успел что-либо ответить, распорядилась принести ему писчие принадлежности и конверт.

* * *

Мистер Вуд покинул Брайтон только накануне, и, конечно, ожидать известий от него было еще рано, но сестры Беккет не находили себе места от волнения. Лиззи, чтобы не пугать опекунш нездоровой бледностью и отсутствующим выражением лица, сразу после встречи с Робертом вовсе прекратила выходить из своей комнаты, отговорившись простудой. Учитывая, что дни становились все более сырыми и холодными, это никого не удивило. Ребекка, правда, грозилась прислать к девушке врача, однако Пэт клятвенно пообещала, что самостоятельно и в скором времени вылечит сестру. Опекунша согласилась.

Рано утром, после торопливого завтрака, Патриция поставила на поднос тарелку с овсянкой, чайник, чашку и сливочник и понесла наверх. Толкнув дверь в комнату, она вошла и обнаружила, что Лиззи все еще лежит в постели, до носа укрытая одеялом.

– Хорошо притворяешься, милая, достоверно, – улыбнулась Пэт и поставила поднос на столик возле кровати. – Завтрак прибыл.

Лиззи благодарно кивнула и устроилась в подушках поудобнее, чтобы взяться за тарелку с ложкой, однако тут же отдернулась от принесенной еды и, зажимая рот рукой, со стоном согнулась так, словно в нее воткнули нож.

– Господи, – перепугалась Пэт, – что с тобой?

Лиззи только мотала головой, не в силах ответить.

– Тебе плохо? Позвать кого-нибудь? Ребекку? Доктора?

Пэт с тревогой смотрела на сестру, не понимая, что с той происходит.

– Нет… не надо… никого… унеси это… – выдавила Лиззи, на мгновение оторвав руку от рта и указав на тарелку с овсянкой. Тут же девушку скрутило с новой силой, да так, что слезы покатились по еще больше побледневшему лицу. Не в состоянии больше сдерживаться, она склонилась к полу, и ее стошнило.

– Да ты отравилась! – вскричала Патриция, схватила кувшин с водой, смочила полотенце и подала сестре. – Погоди, я сейчас. Потерпи минутку.

Она взяла тарелку и исчезла за дверью. Лиззи бессильно откинулась на подушки и заплакала.

Спустя пару минут Пэт прибежала обратно, налила сестре чаю и убрала следы тошноты на полу.

Лиззи держала чашку дрожащей рукой и даже не пыталась вытирать катящиеся по щекам слезы.

– Ну не плачь, – ласково начала Пэт, присаживаясь на постель рядом с сестрой и слегка дергая ту за выбившийся локон. – Ты просто что-то съела за ужином, рыба, может, несвежая попалась… Поголодаешь до вечера, потом я принесу тебе сухарик, и к завтрашнему дню станешь как новенькая.

– Я… не травилась… и рыба… была нормальная… – глотая слезы, выговорила Лиззи и закрыла лицо носовым платком, протянутым сестрой. – Это Господня кара…

– За что? За излишнюю доверчивость влюбленной девушки? – попыталась пошутить Патриция, но Лиззи никак не отреагировала на ее улыбку. – Милая, мы и так уже достаточно наказаны потерей каргаса. Не думаю, что…

– Это Господня кара, – повторила Элизабет с прежней интонацией и наконец посмотрела прямо на сестру. – Я не всё рассказала тебе, Пэт. Прости. Хотела уберечь тебя от излишнего… – она запнулась и смолкла.

– От чего? Что могло произойти еще страшнее? Лиз, ну говори же!

Пэт вскочила и забегала по комнате, насколько это позволяло небольшое пространство между кроватью и окном.

– Я… мы… Эдвин… он соблазнил меня, – выдохнула Лиззи едва слышно и снова уткнулась лицом в носовой платок. Худенькие плечи ее вздрагивали от рыданий. – Если ты права и он в самом деле бросил меня… я опозорена… на всю жизнь… и опозорила тебя тоже… О, прости меня, Пэт, прости! – Она резко поднялась, откинув одеяло, и попыталась упасть перед сестрой на колени.

Ошеломленная Пэт машинально подхватила ее и усадила обратно на постель. Девушке потребовалось совсем немного времени, чтобы принять удар и пережить его. Спустя минуту это уже снова была прежняя Патриция, чей неунывающий характер не могло сломить, кажется, никакое несчастье.

– То есть ты думаешь, что тошнит тебя вовсе не из-за несвежей рыбы, съеденной вчера вечером, а потому что…

Лиззи кивнула.

– Не смотри на меня так, – тихо попросила она. – Я знаю, что прошло всего несколько дней. Ты считаешь, это скоропалительный вывод…

– Конечно! Вспомни, что нам рассказывала Дорис о замужней жизни и появлении детей, и сама поймешь, что причиной твоей тошноты может быть что угодно другое и рано еще…

– Не успокаивай меня, – твердо ответила Лиззи, в этот момент она вдруг стала поразительно похожа выражением лица на отца-полковника. – Я знаю, что наделала… и чем теперь должна буду заплатить. Я чувствую это, Пэт. Но… – тут лицо ее снова приобрело обычное в последние недели мечтательное выражение, – я все еще верю, что Эдвин найдется. Что он вернется и будет любить и меня, и нашего ребенка.

В комнате установилась звенящая тишина, нарушаемая только редким тиканьем минутной стрелки ходиков на стене. Пэт завороженно смотрела на сестру, узнавая и не узнавая ее. «Лиззи Беккет, ты ли это?» – беззвучно шептали ее губы. Однако вскоре Патриция опомнилась. Права ли, нет ли Элизабет насчет причин своего состояния и насчет Эдвина Лоуэлла, прежде окончания расследования, предпринятого Робертом, никто ничего не должен узнать.

– Будешь сидеть в своей комнате и ждать, – в голосе Пэт прибавилось жесткости. Эта маленькая рыжая девочка взрослела не по дням, а по часам. – Я буду сообщать тебе все новости, когда они, как я надеюсь, появятся. И постараюсь не пускать к тебе Элис с Ребеккой. Если почувствуешь себя лучше и сможешь не показывать, что у тебя на душе, сойди вниз – меньше поводов для подозрений возникнет. Поняла?

Лиззи молча кивнула, благодарная небесам, а равно и Пэт, даже не попытавшейся ее укорять или тем паче проклинать за недостойное леди поведение.

– Я тебя не заслуживаю, сестренка, – прошептала Лиз, глядя на закрывшуюся за Патрицией дверь.

* * *

В хмурый рассветный час от станции Саутгемптона в сторону гостиницы двигались три человека. Один – бодрой трусцой, размахивая руками и что-то оживленно рассказывая. Второй – семеня ножками и неловко пыхтя. Третий – держа второго под руку и заливисто хохоча. Немного опустевший в связи с отъездом курортников, но все равно оживленный из-за то и дело причаливающих кораблей городок принял их дружелюбно – троица выглядела вполне платежеспособной, остановиться могла как на день, так и на полгода, поэтому упускать их было бы жалко.

И так как редкие прохожие охотно давали нужные разъяснения, почту, подходящий отель и ресторан с ранним завтраком Роберт Вуд, Артур и Кэролайн Джайлз нашли без особого труда.

Когда тосты были съедены до последней крошки, а чашечки с кофе немного подзадержались, усталости удалось поймать путешественников в свои мягкие, но настойчивые лапки.

Кэролайн прикрыла глаза, борясь с желанием долго и болезненно тереть их кулаками.

– Если бы мне удалось побывать в Чичестере просто так, не озадачиваясь поиском конкретного человека, я бы с удовольствием побродила по самому городу. У них любопытные церкви – дают ощущение покоя, издалека смотрятся так органично, словно стояли на этих местах века, а город возвели вокруг них.

– Частично так оно и происходило, дорогая, – пробормотал Артур, намазывая булочку маслом и пытаясь найти на кремово-бежевом блюде хоть какой-то рисунок. Именно по утрам на мистера Джайлза накатывало тревожное состояние – аскетичность обстановки наемного жилья острее и острее колола сердце: все было не так, без родного уюта, который дома казался унылым болотом, без навязчивых безделушек, которые можно бесконечно рассматривать, без строгих распоряжений тети… Во что он влип сам и затащил Кэролайн?

– Да, мне тоже показалось, что город перестраивался, а старые здания оставались на своих местах, – согласилась Кэрри, – но как тщательно все это было продумано… Роберт, а почему ты молчишь?

– Устал. И… Вообще-то за прошедшие три дня я порядочно насмотрелся на этот городишко, больше уж точно не хочу. Хорошо, что мы наконец его оставили.

– Но плохо, что мистер Телуар ничего не смог нам подсказать…

– Это и неудивительно. На месте Лоуэлла я бы тоже никогда не обратился за помощью к школьному учителю, пусть и в отставке, – проворчал Артур и достал из сумки записи. – Так, вычеркиваем. А здесь у нас кто? «Алистер М. Джонсон, старый солдат, который с симпатией отнесся к мальчику и взял его под свое попечительство». Роберт, какой запрос ты сделал на почте?

– Я узнал его адрес, поинтересовался, не справлялся ли об этом человеке в последние дни кто-нибудь из приезжих, и пошел догонять вас. Мне обещали прислать мальчишку… А… Вот, вероятно, и он.

– Здорово спрятались, сэр. Мне пришлось обежать пять гостиниц, чтобы вас найти.

Роберт положил в требовательно протянутую ладошку шиллинг и без тени смущения пожал плечами.

– Все приличные гостиницы, включая ту, в которой мы находимся, видны из окон здания почты. Тебе не пришлось сильно трудиться.

– Я думал, вы спешите. А раз так – то могли бы и сказать, где остановитесь, – нахально заявил мальчишка, чем заслужил от Кэрри еще одну монетку.

– Продолжай же! Вы нашли Алистера М. Джонсона?

– Да, это владелец сувенирной лавки, находящейся вот по этому адресу, и… – мальчишка многозначительно замолчал, и Джайлз, начинающий чувствовать себя скаредой, сунул ему в руку третью монетку.

– Ты же что-то еще хотел сказать, так ведь?

– Ну-у… – мальчишка шмыгнул носом и потер его грязной рукой. – Вы интересовались, кто его спрашивал…

– И? – Кэролайн опередила своих спутников, бросив в карман мальчишки еще несколько монет.

– Ну, почтовые работники не знают, кроме одной девушки, сегодня не ее смена, и меня, я в тот день дежурил, и еще доктор был, марки покупал… К Джонсону иногда приезжают любители всяких диковин, многие справляются о нем на почте. Совсем недавно явился один мистер, наглый такой, спросил Джонсона, та девушка назвала адрес, а доктор сказал, что у него, у приезжего, очень плохой цвет лица и ему надо срочно обследоваться, а тот отмахнулся. Я и забыл про них, мало ли чего доктор увидел, он все время за чью-то печень переживает, наши его и не слушают, ясно дело, что велит поменьше пить, но сегодня доктор снова за марками приходил, уже после вас… Я и спросил у него, что с тем типом. А доктор помахал строго пальцем и сказал, что никогда не ошибается и мистер этот сейчас валяется у них в больнице.

– Что за больница? – быстро спросил Роберт. – Название?

Мальчишка осклабился и сгреб все монетки, что Роберт поспешно вывалил из своего кармана.

– Я бы мог предложить вам обойти все ближайшие, но она у нас одна. Называется Университетская больница. Или Королевская, без разницы.

– А фамилия доктора?

– Броуди.

– Ты – очень наблюдательный молодой человек, – проговорила Кэролайн, выдавая мальчишке последнюю монетку и выпроваживая его. Артур и Роберт уже стояли у дверей, застегнутые на все пуговицы.

– Предлагаю хватать его в больнице, – сказал Вуд, глаза которого горели от нетерпения.

– Все сходится! – поддержал приятеля Артур. – Джонсон – скупщик краденого, которое он потом перепродает по договоренности или в открытую в своей лавке. Лоуэлл нес или уже успел отнести ему каргас, но по счастливой для нас случайности попал в больницу!

– И если мы сейчас придем к Джонсону – тот затаится…

– И перепрячет сокровище, если оно у него, или предупредит Лоуэлла о нашем приезде.

Кэролайн в задумчивости натянула перчатки.

– Мне кажется, вы оба правы, – произнесла она. – Начинать надо с больницы.

* * *

Доктор Броуди оказался непреклонен:

– Нет, нет и еще раз нет! У пациента опасная разновидность азиатской лихорадки, я не могу разрешить вам посмотреть на него.

– Но хоть имя вы нам сообщите?

– Он поступил ко мне, уже теряя сознание. Не до имени было как-то.

– А документы? У него есть документы?

– Мы не роемся в чужих вещах.

– И не пытаетесь связаться с родственниками?

– Если больной умирает, то мы делаем все возможное. Этот же господин пока еще жив, более того, в ближайшем времени должен прийти в себя и начать поправляться.

– Эх…. И вещи посмотреть никак нельзя?

– Приходите с полицией, посмотрим, что можно сделать.

Доктор говорил столь сухо, что Кэролайн и Артур уже не знали, есть ли что-то, способное его разжалобить. Медсестра в приемной смотрела на них с сочувствием, старенький врач, сдающий доктору Броуди документы на нескольких пациентов, тяжело вздыхал и кивал, клюя носом бумаги и словно подтверждая каждый пункт отказа.

Наконец Роберт понял, что просто так и при свидетелях ничего добиться нельзя, потому попытался отвести доктора в сторонку и сделал это сопровождаемый предостережением Кэрри:

– Только не предлагай ему денег – по глазам вижу, выгонит сразу.

Но Вуд и не собирался подкупать мистера Броуди – тот выглядел настоящим фанатиком своей профессии, и действовать надо было иначе.

– Доктор, вы поймите, этот человек нужен не нам, а членам одной замечательной семьи, о которой я беспокоюсь, – сказал Роберт, почти удерживая Броуди за воротник. – И если он болен – им всем тоже следует начать курс лечения…

– Пусть приезжают, я их осмотрю.

– Путь неблизкий, вы лишь позвольте мне посмотреть на него! Я был в Индии не раз и к большинству лихорадок невосприимчив…

Доктор потер подбородок и велел дежурной медсестре выдать Роберту пару полотняных мешочков, чтобы спасти пол от уличной грязи. Когда Роберт, ругаясь, попробовал передвигаться с этими приспособлениями, не наступая себе на пятки, не скользя и не падая, врач показал ему пример, сам легко и непринужденно почти пролетев несколько отделений до дальнего, еще недостроенного крыла.

– Здесь у нас изолированные палаты, сюда и кладем больных с инфекцией. Я приоткрою дверь, вы мельком взглянете на этого человека – и все. Готовы? Раз-два…

Беглого взгляда хватило. Даже не пришлось изучать родинки и шрамики, оставленные в детстве.

Лоуэлл русый. А этот – рыжий. С лопатообразной бородой и объемными бакенбардами.

Но Роберт не мог просто так сдаться – поэтому он вытянул шею, чтобы разглядеть личные вещи несчастного: полотняный мешок на застежках и длинные, сплетенные между собой завязки.

– Что-то знакомое…

– Да уж…. Обычная киса, с которыми ходят моряки…

– Этот парень – моряк? – опешил Роберт, уныло отмечая про себя, что каргас не влез бы в сумку незнакомца. – Думаю, мы ошиблись, – прошептал Вуд, стремясь побыстрее ретироваться.

– Э-э-э, да, скорее всего… – успел ответить доктор, прежде чем в коридоре раздался голос молоденькой медсестры:

– Все… Скорее к причалам. Люди в воде!

* * *

– Что-что?

Роберт уже покинул палату и попытался узнать у пробегающей мимо медсестры новости, но та схватила его за рукав и, услышав отрицательный ответ на вопрос, есть ли у него повозка, резко отмахнулась и убежала.

Доктор Броуди тоже исчез – когда Роберт вышел во дворик, ему оставалось лишь предположить, что из больницы к порту ведет таинственная сеть подземных ходов, так как во всем здании наблюдалась лишь пара дремлющих сторожей.

Ни Кэрри, ни Артура он также не увидел, как не обнаружил и ни единого экипажа – похоже, все уже переместились к месту катастрофы.

Прикинув примерное направление, Роберт побежал к морю напрямик, срезая углы и пересекая внутренние дворики.

Немного тревожась за Кэролайн, он все-таки больше думал о пострадавших: остался ли кто-нибудь в живых? И как это трагично – пересечь океан, добраться до сердца Британии из самых дальних ее колоний и вот так погибнуть, находясь в спокойной и удобной, отгороженной от морских штормов гавани?

Но зрелище, открывшееся ему в порту, оказалось не столь ужасным, хотя, несомненно, тревожным. Протолкавшись через толпу зевак, скопившихся у двустороннего пирса, и пропустив двуколку, в которой человек в белом халате придерживал мужчину с окровавленной головой, Роберт увидел быстроходное судно со вспоротым боком, качающееся в сотне ярдов от берега.

Пассажиров с корабля эвакуировали к берегу на лодках, даже не подав трап, потому как на пирсе творилось что-то невообразимое.

Моряки из наземной швартовочной команды поднимались из воды и передавали наверх, на шаткие деревянные ступеньки пирса, мокрых людей в прогулочных нарядах. Затем бедняг провожали на берег.

– Разойдись!

– Пропустите!

– Сюда, скорее, здесь есть место!

Почти не задумываясь, Роберт подсадил полную даму с замысловатой прической, закутанную в промасленный рыбацкий плащ, в двуколку и хотел было дать денег на проезд, но кучер уже разворачивал мохнатую лошадку в сторону Королевской больницы и не собирался медлить ни секунды.

Прищурившись и приглядевшись, Вуд догадался, что беда случилась при швартовке.

По какой-то причине рулевой не удержал корабль, и тот по дуге, на полной скорости, бортом налетел на пирс. Бок располосовало от кормы до носа, но и пирс устоял, и судно удержалось на плаву. Больше всего не повезло отдыхающим, прогуливающимся по пирсу, и встречающим, их просто столкнуло в воду. Пассажиры же трансокеанского парохода, к счастью, остались на борту, отделавшись ушибами или небольшими ранами.

Моряки – и из корабельной, и из швартовочной команды – делали что могли: немедленно попрыгав в воду, они помогали несчастным нацепить спасательные круги, продержаться на плаву и выбраться наружу.

Из-за ремонтных и строительных работ по углублению канала для прохода крупнотоннажных судов с противоположной стороны возможности подплыть на шлюпках не было, поэтому для спасения оказалось два пути: дождаться своей очереди, чтобы выбраться по единственной лесенке, либо на свой страх и риск пуститься к берегу вплавь. На второй способ мало кто решался, так как пришлось бы еще увиливать от строительного мусора, обломков досок и ящиков, а также пытаться преодолеть течение в пузырящихся юбках или сковывающих движение крепких сюртуках.

Однако двое таких смельчаков все же приближались к берегу: кавалер, чьи мощные гребки выдавали умелого пловца, поднимал голову своей спутницы над водой, быстро перемещаясь вперед. Роберт на миг застыл в нерешительности, заметив, что желающих помочь им предостаточно: кто-то присел на камнях набережного укрепления, протягивая вперед руку, кто-то держал наготове багор, а некоторые просто подбадривали плывущих криками.

– Бедняжка не сумеет сама выбраться, – с тревогой пробормотала девушка, стоявшая на краю пирса. Кэролайн, а это была она, от отчаяния искусала в кровь губы.

– Парень подтолкнет ее снизу, а здесь мы уже вытащим, – успокаивал сестру Артур, пытаясь разглядеть сквозь мутную воду дно.

– Бесполезно, слишком глубоко, – вздохнул сзади кто-то из местных. – Леди почти без сознания, а ему не на что опереться, не говоря уж о том, чтобы встать на ноги.

Роберт втиснулся между Кэрри и Артуром и вынужден был согласиться: положение у обоих плывущих оказалось отчаянным. Скинув плащ, он шагнул вперед.

Грязная холодная вода накрыла Роберта с головой, сальная мутная взвесь залепила глаза и уши, но тепла еще хватало на уверенные движения.

Перехватив безвольное тело девушки, он дотащил ее до каменной стены и прислонил к ней, не тратя силы сам и давая передышку пловцу. Тот, будучи уже почти не в состоянии разговаривать, попытался мимикой показать, как действовать дальше, и Роберт понял его задумку. Отважный джентльмен уперся в стену руками и головой, а Роберт, приподняв девушку, как мешок с мукой, водрузил ее сначала на его плечи, а затем, одновременно вытаскивая из воды ее ноги, попытался выпрямить бедняжку, протягивая ее руки вверх.

Толку оказалось мало, безвольные ладошки лишь тихо шлепнулись о гладкий гранит в двух футах от ближайшей протянутой сверху крепкой руки.

– Артур, держи меня, – прошипела Кэролайн, резко наклоняясь вперед и соскальзывая с пирса вниз головой. Забыв подумать о приличиях, Артур ухватил сестру за колени и с огромным облегчением почувствовал, что их обоих поддерживают и сзади, и с боков.

Поймав вялые запястья, Кэрри постаралась выбраться обратно, ощущая себя в этот момент и белкой, распластанной на дереве, и лисой, попавшей в силки вместе со свежепойманной добычей.

Спину грозило разорвать пополам, глаза затянула красная пелена, но все закончилось быстро: Кэролайн выдернули обратно и поставили на ноги, кто-то бережно расправил на ней юбку, кто-то расцепил судорожно сведенные пальцы, вызволяя недавнюю утопавшую.

– Роберт… – прошептала Кэрри.

– С ним все в порядке, – успокоил сестру Артур, усаживая обеих девушек в открытую повозку.

– Я не вижу его! – отчаянно воскликнула Кэрри.

Артур уже покинул ее, вернувшись обратно, какая-то сердобольная женщина укутывала выловленную из воды леди теплым пледом и укладывала ее голову на колени Кэрри.

– Не давайте бедняжке заснуть и растирайте ее конечности, пока не доедете до больницы. И обязательно укажите время: сейчас пятнадцать минут пополудни. Не забудете?

– Там мой друг… Что с ним? – почти простонала Кэрри, тем не менее послушно принимаясь выполнять указания: ледяные руки девушки пугали мисс Джайлз, и если б не прерывистое дыхание несчастной и багровый румянец на скулах, она бы приняла ее за покойницу и с визгом убежала бы прочь.

– Храбрец с берега, если вы о нем, уже помог выбраться тому парню, что притащил красотку, а сейчас вытаскивают его самого, – заверила Кэролайн женщина, подавая вознице сигнал к отправлению. – Там теперь нет недостатка в желающих повторить ваш трюк.

Кэрри с облегчением откинулась на спинку и успела лишь благодарно улыбнуться этой незнакомке, как повозка, предназначенная для неспешной прогулки, полетела вверх по булыжной мостовой, будто бы запряженная скаковой лошадью.

Кэролайн укутала девушку, обхватила ее обеими руками и до самой больницы приговаривала что-то успокаивающее, не давая той уйти в опасную дрему, а себе не разрешая даже просто зажмуриться от страха.

* * *

Пострадавших оказалось двадцать два человека. Матросам, вытаскивающим попавших в воду людей, тоже досталось, выбраться на пирс некоторым из них удалось лишь после получаса плавания в холодной воде. И в больницу их привезли позже – не хватало колясок. Наспех укрытые чем попало и согревающиеся ромом, на побережье они молчали в оцепенении, а в палатах требовали немедленно выпустить их из «мертвецкой» на свежий воздух.

Кэролайн, оставившая молодую леди на попечение доктора Броуди и шустрой сестры, вышла в коридор. Первым ее желанием было отыскать Роберта и Артура и поскорей покинуть это место, но потом она заметила, что в коридоре две хрупкие девушки пытаются убедить буянившего моряка принять микстуру, и, сама удивившись своей силе, помогла удержать его запрокинутую голову. Кусать незнакомую даму мужчина не решился и, как-то сразу подобравшись, позволил не только напоить его лекарством, но даже отважно пошел в процедурную на укол.

А затем она проникла в одну из палат и помогла получше устроить благообразного мужчину с перевязанной ногой на жесткой койке: при виде Кэрри он перестал поливать словесной грязью «полоумного капитана», разместился в полулежачем положении, сцепив зубы, выдержал бесцеремонный осмотр доктора и шепотом попросил девушку разыскать внуков, которые вместе с ним ходили на пирс «смотреть кораблики».

Ребят, веснушчатых двенадцатилетних мальчишек, Кэролайн нашла в самом конце больничного крыла. Один из них спал под воздействием успокоительного, а второго никак не могли угомонить: он то рвался пойти посмотреть на «дырищу в борту», то трогал пузырьки и склянки, рискуя уколоться шприцем. Кэрри нацарапала записку родителям мальчиков, отбывшим на пару дней «за покупками» в Портсмут, и отвела шустряка под присмотр к деду, рассудив, что под его окриками тот станет вести себя тише.

Потом в руках у Кэролайн оказался таз с бельем, которое немедленно требовалось отнести в прачечную. Затем девушку попросили посидеть в отделении с постоянными пациентами, пока не высвободится кто-нибудь из врачей или сестер. А после она вынуждена была ассистировать при перевязках и уколах и даже сама ворочать тех, кто находился без сознания.

– Как вы можете заниматься этим всю жизнь? – спросила Кэрри у круглой рыжеволосой хохотушки в белом халате, когда они вышли от того пловца, что добрался до берега самостоятельно. Несчастный до сих пор был не в себе, и с его потрескавшихся губ слетало только имя «Мэри».

– В другие дни здесь тихо и сонно, – пожала плечами толстушка, прячась в маленькую комнату и закуривая мужскую сигару. – Бренди не хотите?

Кэрри отрицательно помотала головой и с сочувствием посмотрела на «напарницу».

– Не от хорошей же жизни вы решаетесь… вот на это. – Она указала на стакан и сигару.

– А, – медсестра отмахнулась, – это чтоб получше выспаться, завтра снова весь день на ногах. Вы сами-то с пирса пришли? Тут кто-то из родни?

– Да нет… Просто я хотела помочь, – пробормотала Кэрри.

– Вот как! – Медсестра с уважением посмотрела на нее. – Хороший, значит, человек, хоть на вид и избалованная дамочка.

Кэрри улыбнулась.

* * *

Ресторан гостиницы оказался переполнен. Главное событие нынешнего дня обсуждалось бесконечно и с мельчайшими деталями. Кэролайн, Роберт и Артур, разморенные и успокоившиеся, устроились на крепких дубовых стульях за угловым столиком. Мужчины пили бренди, Кэрри медленно тянула из бокала красное вино. Они уже были осведомлены, что опытный капитан знал все о маневренности и остойчивости своего корабля, принял в расчет направление и скорость ветра, помнил об особенностях местного течения, дал запас на инерцию судна, но никак не мог предугадать возникшие гидравлические изменения, вызванные углублением каналов. Хорошо еще, что обошлось без жертв, а помощь оказали вовремя и слаженно. И местные жители, и портовые работники, и моряки, и туристы сделали для спасения людей все, что можно.

Артур, испытавший неслыханное для его уютного внутреннего мирка потрясение, повторял и повторял, что это зрелище не забудет до конца жизни, а Роберт тревожился за Кэрри. Непривычно тихая, она лишь односложно отвечала на вопросы, так и не присоединившись к всеобщему обсуждению катастрофы.

Если бы Роберт мог себе это позволить – он бы силой отвел девушку в ее комнату и уложил в постель.

Но Кэролайн никак не походила на сонную, напротив, если ему удавалось перехватить взгляд мисс Джайлз, он видел упрямые ясные глаза, полные каких-то своих мыслей, то ли тягостных, то ли отчаянных.

– Мне кажется, вам с Артуром следует вернуться домой, – наконец не выдержал Роберт. – Я сам съезжу по оставшимся адресам.

– Мы еще не зашли к скупщику, – напомнил Артур. – Завтра сходим к Алистеру Джонсону, и потом уже можно будет возвращаться.

– Еще чего, – тихо возразила Кэрри и отвернулась.

– Но, дорогая, сегодняшнее потрясение слишком сильно сказалось на тебе, – заметил Артур, и в кои-то веки Роберт был с ним согласен. – Давай вернемся и отдохнем, если что – поиск можно вести из дома, письменно, а Роберт продолжит колесить по стране…

– Не обсуждается.

– Когда ты под присмотром тети Жанет…

– Мне не нужен присмотр.

– Но ты не видишь себя со стороны! – воскликнул Артур, и Роберт был ему очень благодарен за эту заботу. Ах, если бы он мог вот так же говорить Кэрри, что знает ее лучше, чем она сама. И если ему и в самом деле удалось бы узнать ее лучше…

– У меня есть маленькое дорожное зеркало. Когда мне кажется, что со мной что-то не в порядке, я использую его, а не мнения окружающих, – твердо произнесла Кэрри и смерила брата уничтожающим взглядом. – Предлагаю оставить эту тему. Вы оба мешаете мне думать.

Мужчины переглянулись и заказали себе еще бренди.

Они вернулись к обсуждению технических деталей строения причала, а Кэрри, уже немного раскаиваясь в своей категоричности, тем не менее хранила молчание.

Она была удивлена. Удивлена своим поведением и отношением к происшедшему. Кэрри очень давно и искренне считала, что сломя голову в непредвиденные приключения бросаются только глупцы, а «самоотверженность» – признак нетерпеливого человека, не способного дождаться помощи полиции или пожарных. И тут она сама не то что не осудила Роберта, но чуть не прыгнула за ним следом в осеннюю воду. А возня в больнице? Кэрри точно знала, что сегодня ее руки не были лишними, она помогла не одному человеку, а уходила даже с легким сожалением, что все наладилось, персонал организовал работу в привычном режиме и больше в ее участии никто не нуждается.

Завтра и врачи, и санитары вернутся к своим обязанностям, а она проваляется в постели до середины дня и спустится к накрытому столу. Или нет, пусть завтра они направятся к мистеру Джонсону, но все равно потом она будет бездельничать до прибытия вечернего экспресса, не говоря уж о возвращении домой, – рано или поздно маленькое путешествие закончится, и ей снова придется жить от одного светского мероприятия до другого…

Патриция и Элизабет, беззащитные маленькие девочки, в ее мыслях находились где-то далеко, на границах сознания, – вроде и жалко их, но что с ними случится, пусть сидят дома и ждут результатов… А вот ей, Кэрри, нравятся поиски украденного сокровища и погоня за коварным негодяем. К тому же Роберт все время близко. За пределами Лондона он другой – не обычный столичный сердцеед, а внимательный и остроумный спутник, рядом с которым просто очень хорошо.

Кэрри украдкой посмотрела на Роберта – и без того чуть смугловатая кожа на приморском ветру покрылась ровным загаром, делая его очень привлекательным. И хоть Кэролайн Джайлз, умная и рассудительная девушка, воспитанная серьезными родителями и строгой тетушкой, никогда не считала красоту особенным достоинством мужчины, сейчас она готова была оспорить эту истину. В качестве постоянного спутника красивый мужчина гораздо приятнее неказистого.

– Прошу прощения… – К их столику подошел сухонький старичок в черном плаще. – Меня зовут Рольф. Доктор Рольф.

Лицо Кэролайн озарилось светлой улыбкой.

– Присаживайтесь, доктор Рольф! Сегодня мы с вами славно потрудились. Вы с новостями из больницы?

Артур потеснился, а Роберт заказал еще один прибор.

– Нет-нет, я не голоден, благодарю вас… Просто хотел немного поговорить. – Доктор выглядел смущенным, но решительно настроенным.

Теперь уже и Роберт вспомнил, где и в какое время он его встречал: когда пытался утром обойти доктора Броуди, чтобы увидеть мужчину, попавшего в больницу с лихорадкой.

– Спасибо, но, к сожалению, этот человек оказался не тем, кого мы ищем, – произнес Вуд.

– Я знаю, – кивнул пожилой доктор, и все трое замолчали, внимательно прислушиваясь к его словам. – Потому что того, кого вы ищете, я видел несколько дней назад.

Кэролайн в нетерпении ухватила его за рукав:

– Откуда вы знаете, что это тот, кто нам нужен? Он представился?

– Напротив. Он согласился принять мою помощь только при условии, что ему не придется открывать свое имя.

– Что вы хотите за рассказ? – деловито поинтересовался Артур. – Сколько?

Доктор Рольф прижал указательный палец к губам:

– Тс-с-с! Не произносите при мне таких ужасных слов. Расценки на медицинские услуги вывешены в моей приемной, а в клинике я лечу больных бесплатно. Также я не стану отказывать в помощи человеку, попавшему в трудную ситуацию и постучавшему в мою дверь в середине ночи.

– Где он сейчас?

– Что с ним произошло?

– Как вы могли не сообщить в полицию?!

Рольф откинулся на спинку стула и с укоризной взглянул на них.

– Ай-ай, мои юные друзья, как нехорошо… Если вам сразу всем нужен ответ, то слушайте. Я понятия не имею, куда он делся и отчего так плохо выглядел. В полицию не сообщил, потому что у него не было следов огнестрельных ранений. Всего хорошего!

Он резво вскочил, шутливо откланялся и пошел к выходу.

Чувствуя, что они упускают что-то важное, Кэрри бросилась за доктором и чуть ли не силой притащила его обратно. Он явно не собирался продолжать разговор, но Артур и Роберт выглядели пристыженными, а Кэролайн была столь мила и очаровательна, что врач немного оттаял.

– Я бы вообще ничего не сказал вам, хотя еще утром, во время вот вашего, – он ткнул пальцем в Вуда, – визита в больницу, понял, кого вы ищете. Не так уж много людей в спешке пересекают наш город, если только не собираются покидать его на пароходе.

– Катастрофа как-то изменила ваш настрой? – поинтересовался Роберт. Насколько ему хотелось приласкать и утешить Кэролайн, настолько же сильно чесались руки потрясти доктора за шиворот, чтобы слова посыпались из того хоть чуть-чуть быстрее.

– Не сама она, а ваши действия, – хмыкнул мистер Рольф. – Я видел вас троих на набережной и наблюдал редкое сочетание отваги и здравого смысла.

– Там были не только мы. Все действовали сообща, – потупилась Кэрри.

– Но именно вы, милая леди, подали им пример. И вас же я видел потом в больнице за работой, вы за день не присели ни на минутку, хотя, как я догадываюсь, медицине вы человек чуждый и, судя по неловким поначалу движениям, благотворительностью в подобных заведениях не занимались.

Кэролайн насупилась.

– Всего-то один раз уронила таз с ланцетом…

– Зато сколько было грохоту! – засмеялся доктор Рольф. – Не переживайте. Вы быстро учитесь, и вам все удается, но я здесь не поэтому. Вы обладаете еще одним даром – добротой.

– Я хорошо притворяюсь, – сказала Кэрри, уже не зная куда деваться.

– Я стар и многое повидал, меня трудно обмануть, девочка, – заверил ее доктор Рольф. – И хоть сейчас речь идет не о вас, уверяю, я решился на этот разговор только лишь из симпатии к столь чистому и бескорыстному существу.

Девушка спрятала лицо в ладонях, жалея, что пол гостиницы и земли Саутгемптона не могут расступиться и укрыть ее от посторонних глаз.

– Значит, мой рассказ о людях, которые, вероятно, пострадают, вас не тронул, и вы промолчали… – заметил Роберт.

– Я же понимал, что вы говорите неправду, – пожал плечами доктор Рольф, – желая как можно быстрее посмотреть вещи больного.

Роберт возмутился:

– Вы приняли нас за воришек?

– Я же не произнес слов «завладеть его вещами», я сказал, что вы желали их посмотреть, а уж с какой целью – вы сами знаете лучше меня.

– Вы очень проницательны, – пробормотал Роберт и скрестил руки на груди.

– Я знаю. Так вот. Теперь я понимаю, что вашей троицей движут какие-то иные цели, нежели страсть к наживе, и думаю, что вам стоит знать то, что известно мне.

Доктор замолчал, чертя ручкой ножа на скатерти прямоугольники.

– Нашего знакомого зовут Эдвин Лоуэлл, и мы очень волнуемся, – сказала Кэролайн. – Пожалуйста, доктор Рольф, не томите нас больше. Неприятности могут быть не только у него, но и у двух сироток, ожидающих окончания наших поисков.

– Да-да, я и не собирался вас задерживать, тем более что завтра вам, наверное, стоит с раннего утра отправляться в путь.

– Мы еще хотели зайти к Алистеру Джонсону, возможно, он был знаком с…

– Уверяю вас, этого делать не имеет смысла.

– Но если Эдвин проговорился мистеру Джонсону…

– Он не успел с ним встретиться. Давайте я закончу свой рассказ. Я уже лег спать, устав после трудного дня, но, как и все люди моего возраста, ворочался в бесплодной войне с бессонницей, как вдруг услышал стук в дверь. Не требовательный, как у моих пациентов, порезавших палец или страдающих от головной боли, не короткий и уверенный, как у полицейских или посыльных, а такое дробное постукивание, знаете, когда человеку неловко и стыдно, но некуда деваться. Я не мог не откликнуться. Отперев дверь, я обнаружил бледного и взъерошенного молодого человека, который попросил стакан воды и разрешения посмотреть карту окрестностей. Я пригласил его войти, сказал, что врач и сумею помочь ему, но юноша стал заверять меня, что с ним все в порядке, а нуждается он только в информации, какие дороги и куда ведут из нашего города. Стараясь не нервировать молодого человека (понимаете, люди в болезненном состоянии вспыльчивы и могут натворить глупостей, лучше им не перечить), я дал ему карту и пошел за водой на кухню.

Когда я вернулся, он уже собрался уходить и стоял посреди гостиной, раскачиваясь и тяжело дыша. Воду юноша выпил залпом, я налил еще (я захватил с кухни целый кувшин, понимая, что молодому человеку грозит обезвоживание) и, чтобы завладеть его вниманием, напомнил, что из нашего города в четырех направлениях ходят поезда, а уж морские рейсы я даже не смогу с ходу перечислить, но он сказал, что все это его не интересует, он передвигается пешком или на лошади, правда, лошади у него сейчас нет. Я заверил гостя, что утром он без труда раздобудет коня и продолжит путь, и предложил ему ночлег. Подумав, он согласился. Я также хотел обследовать юношу, так как его вид казался мне подозрительным, но он сначала даже не разрешал к себе прикасаться, потом брал с меня клятвы, что я сохраню его анонимность. Я согласился, ведь вы понимаете, не зная имени этого человека, я бы все равно не смог его никому выдать.

Он жаловался на боли в затылке, но там я ничего страшного, кроме небольшой шишки, не обнаружил, однако меня по-прежнему тревожило его состояние: неровные движения, затрудненное дыхание, бледность кожи в сочетании с багровым румянцем на скулах. Я развел для него порошок, снижающий болезненные ощущения и ломоту, который также дает временное избавление от жара, и напоил крепким бульоном (я прошу экономку всегда держать наготове супницу, мне нельзя есть твердую пищу). После этого он заснул в гостиной на диване, а утром попытался покинуть дом через окно. Так как мне все равно не удалось в ту ночь уснуть, я сидел в кресле, изучая истории болезней и ведя календарь профилактических осмотров, поэтому мне удалось перехватить его и уговорить выйти через дверь. На почтовую станцию за лошадью он отправляться передумал, горячо поблагодарил меня, крепко, до хруста, пожимая руку, и пустился в путь по западной дороге.

Теперь вы понимаете, почему я уверен, что ни к какому Джонсону ваш приятель не заходил? Наверняка он нашел бы и еду, и ночлег там.

– Но что заставило его передумать? – нахмурился Роберт.

– Я не считаю, что он передумал. Напротив, мне показалось, что, изучив карту, он подтвердил какое-то свое первоначальное решение. А лошадь брать не стал, чтобы скрыть свою личность.

– Вы могли бы взять коня на свое имя.

– Это бы выглядело смешно. Нет ни одного человека в нашем городе, который не знал бы, какой я домосед, – засмеялся доктор Рольф.

– Вы живете в порту, на пересечении крупных дорог, и никогда не путешествовали? – удивился Артур.

– О нет!

– И не хотели?

– Боже упаси. Конечно же, нет! Зачем мне лишние встряски и тяготы пути?

– Но новые места, далекие страны, удивительные виды…

– Укачивание до тошноты и тряска до потери аппетита? Жесткие койки и сквозняки? Холодная вода, пустые завтраки и колючие одеяла? Слишком дорогая плата за несколько взглядов на диковинки, которые я без труда могу увидеть в цветном альбоме.

– Поразительно! – воскликнул Артур, а Кэрри ткнула его локтем в бок.

– Ты тоже, вопреки детским мечтам, никогда не уезжал из Лондона дальше нашего поместья.

– У меня не было повода, а так я… я… – Артур запнулся, понимая, что ему нечего возразить: бесконечно откладывая вероятные поездки, он думал, что вот-вот отправится в неизведанные края, однако чувство ответственности за сестру, поместье и дом пополам с ленцой никак не давали мистеру Джайлзу осуществить желаемое. – Но сейчас же я путешествую!

– В комфортабельном купе первого класса! – засмеялась Кэролайн. – Но мы отвлеклись, давайте же скорее посмотрим карту и определимся, куда нам нужно дальше.

Доктор, распрощавшись с ними, заторопился к выходу. Артур извлек из сумки железнодорожный справочник Брэдшоу и карту. Кэролайн и Роберт вскочили со своих мест и заглянули ему через плечо.

– На западе достаточно населенных пунктов… – пробормотал Вуд. – Будем наведываться во все?

– У нас нет другого выхода, – ответила Кэролайн. – Никто из списка больше в этих краях не проживает… Кстати, а ответа от твоего поверенного, как его там… мистера Кастла, не было еще?

– Почему-то до сих пор нет, – пробормотал Роберт и сердито свел брови. – Погодите минутку! – воскликнул он и поспешно покинул ресторан.

Портье гостиницы, услышав возмущенный вопрос Роберта о письме, тут же принялся рыться в ячейках шкафа.

– О, сэр, прошу прощения! Вот оно, письмо на ваше имя, курьер привез его днем, но мы все так растерялись с этой катастрофой, что, вероятно, забыли вам сообщить.

– Если б вы его сейчас не нашли, не сомневайтесь, вечер закончился бы еще одной катастрофой, – холодно сказал Роберт, на ходу вскрывая конверт.

Заметив Вуда с бумагами в руках, Кэролайн захлопала в ладоши, и ради этого молодой человек был готов ежедневно ругаться в гостиницах с персоналом.

– Кажется, у нас появилась новая цель, – произнес он. – Пришел ответ от мистера Кастла, в списке десять человек, и один из них нам подходит. Некий Кайл Кавендиш, ровесник Лоуэлла, с которым тот дружил с десятилетнего возраста, сейчас проживает в Солсбери.

Артур открыл железнодорожный справочник, а Кэролайн прижала пальцы к вискам…

– Солсбери, Солсбери… Там как раз сейчас начинается ярмарка. Многолюдно, значит, можно без труда скрыться.

Глава 8

Пылал камин, тяжелые шторы на окнах отгораживали пространство гостиной от всего мира. Элис перебирала шелковые нитки в поисках нужного оттенка для лепестка фиалки, Ребекка раскладывала на столе по кучкам луковицы тюльпанов.

По лестнице простучали каблучки, и в дверь впорхнула Патриция.

– Сестре лучше? – не отрывая взгляда от ниток, поинтересовалась Элис.

Пэт покачала головой.

– Она говорит, у нее совсем нет сил встать, но в целом чувствует себя сносно. Не тревожьтесь, тетушка, думаю, с Лиззи ничего серьезного.

Ребекка скептически хмыкнула:

– По-моему, она просто лентяйничает. Между прочим, если ты так и будешь суетиться вокруг нее, Элизабет и вовсе разучится вставать с постели.

Пэт вспыхнула.

– Но Лиззи и правда нездорова. Она не лентяйка и никогда ею не была. – Девушка лихорадочно перебирала в голове варианты, на какое недомогание Лиззи сослаться, дабы избежать визита врача.

– Если Элизабет утром снова не выйдет к завтраку, пошлем за мистером Доусоном, – словно читая ее мысли, отрезала Ребекка. – Пусть он выяснит наконец, что с ней такое.

– Пэт, дорогая, пойми, мы ведь не меньше твоего тревожимся о нашей Элизабет, – мягко добавила Элис, стараясь, как обычно, сгладить резкий тон сестры.

Патриция кивнула, не поднимая глаз, и устроилась за столом рядом с Ребеккой – помогать той сортировать луковицы.

– Если не будет дождя, завтра приготовим клумбы, – на лице суровой мисс Эндрюс появилась мечтательная улыбка. – Вот увидишь, Патриция, весной вы с Лиззи залюбуетесь красотой сада и поймете, что все наши усилия не прошли зря.

– Конечно, тетя.

Пэт кивала, а голова ее меж тем лихорадочно работала. «Что же делать? Понятно, что мистер Доусон ничего не обнаружит – слишком рано. Но не дай бог кто-нибудь что-то заподозрит… Всю правду про случившееся с Лиззи и этим… – Пэт даже в мыслях избегала называть Лоуэлла по имени, такое недоверие вызывал у нее сестрин возлюбленный, – этим негодяем рассказывать нельзя ни под каким видом никому. Но, может…» Она судорожно сжала пальцы, и луковица, от которой девушка пыталась отделить детку, выскользнула у нее из рук и покатилась к каминной решетке.

Пэт вскочила, наклонилась, чтобы подобрать ускользнувший зародыш цветка, и, внезапно рухнув на колени, разрыдалась. Напряжение последних дней оказалось непосильным для маленькой хрупкой девушки, и силы оставили Патрицию совершенно неожиданно.

– Пэт, да что происходит с вами обеими?! – всполошилась Элис, откидывая рукоделие и пытаясь привстать в кресле.

– Сиди-сиди, – бросила ей сестра и сама склонилась над всхлипывающей Патрицией. – Девочка, успокойся. Вытри слезы, – протянула Ребекка платок племяннице, – и расскажи толком, что происходит.

Пэт сжала руку тети, протягивающей ей клочок батиста, и ощутила успокаивающее поглаживание по плечу.

«Может… Может, они все-таки не проклянут нас… не проклянут Лиззи, если я расскажу им хотя бы про каргас?.. – подумала девушка, чувствуя, что уже не в силах в одиночку поддерживать отчаявшуюся сестру, которая убивалась по пропавшему Эдвину. – Но признаваться, как мы их все эти недели обманывали… ох, как стыдно!»

Она всхлипнула в последний раз, решительно поднялась, вытерла глаза предложенным платком и уже почти не дрожащим голосом попросила:

– Тетушки, обещайте, что не станете слишком сильно ругать Лиззи. Пожалуйста, – тише добавила она и посмотрела на опекунш.

Тревожный взгляд Элис и вопросительный, но не гневный – Ребекки придали Пэт решимости, и она так же тихо продолжила:

– Мы очень виноваты перед вами. Обе. Мы… мы обманывали вас… насчет прогулок Лиззи. Она… – Пэт снова мучительно покраснела и замолчала.

– Ну что в церковь ее постоянно провожала не ты, а некий джентльмен, мы и так знаем, – поняв, что девушка никак не решится продолжить, заговорила Элис. – Но не хочешь ли ты сказать, что, кроме этих вполне невинных прогулок, вы утаили от нас что-то еще?

Глаза Патриции стали огромными.

– Вы… вы знали?! – она даже слегка заикаться начала от изумления. – Но почему…

– Почему не препятствовали? – подхватила Элис, не обращая внимания на нахмурившуюся Ребекку. – Девочка, неужели вы всерьез думали, что в маленьком английском городке можно такие вещи сохранить в тайне? Местные кумушки сразу же доложили о том, что у одной из наших подопечных появился ухажер. И про матушку его насплетничали, как водится. Однако этот молодой человек проявлял себя джентльменом и ни в чем предосудительном не был замечен, а кроме того, визиты в церковь все-таки я бы не стала запрещать, – и Элис лукаво улыбнулась. – И потом, дорогая Пэт, не думаешь же ты, что мы, не имея возможности устраивать вам нормальный выход в свет, стали бы препятствовать вероятности найти жениха из хорошей семьи?

– С последним даже я не стану спорить, – согласилась Ребекка, – хотя мне эти тайные прогулки были все-таки не по душе. Если он порядочный джентльмен, то должен официально представиться семье.

Пэт изумленно переводила взгляд с одной тетки на другую, не в силах вымолвить ни слова. Жгучий стыд за свое и сестрино поведение усугубило раскаяние – почему, почему они с Лиззи сразу не поняли, что вся суровость, с которой их встретили в этом доме, была напускная?! Они же видели, что сестры Эндрюс от души заботятся о них, так почему не сказали им правды? Возможно, тогда ничего бы не произошло: и память об отце осталась бы с ними, и с Лиззи не случилось бы…

Глубоко вздохнув, Пэт произнесла:

– Мы утаили от вас кое-что еще. Привезенный нами из Индии драгоценный каргас… ритуальный нож такой. Мы боялись, что вы станете настаивать на немедленной продаже – за него и правда можно выручить немало денег, – но это же… единственная память об отце. Он оставил его нам перед самой смертью…как приданое… – Пэт смешалась и смолкла. Обе тетки внимательно смотрели на нее, ожидая продолжения. Казалось, в глазах их было написано: и где же он? Откашлявшись, Пэт прошептала: – И этот молодой джентльмен… ухаживавший за Лиззи… Она слишком доверчивая… Лиззи показала ему нож. И теперь… они… они исчезли, – едва слышно закончила девушка.

– Погоди, погоди, кто исчез? – нахмурилась Ребекка. – Насколько мне известно, Лиззи пятый день не выходит из своей комнаты! Или ты хочешь сказать, что на самом деле ее там нет? – Она вскочила и грозно нависла над съежившейся Патрицией.

– Что вы, тетушка, конечно, Лиззи там, куда ей деваться, – отозвалась та. – Каргас пропал. И мистер Лоуэлл тоже… Лиз говорит – нож украли, а он отправился на поиски и обязательно вернет драгоценность… Но я опасаюсь, что на самом деле…

– Вор – это и есть мистер Лоуэлл? – закончила Элис и поморщилась.

– Ох уж наша фамильная женская невезучесть… – сердито пробурчала Ребекка, и они с сестрой переглянулись, очевидно, вспомнив о чем-то своем.

Как ни была встревожена Пэт, от нее не укрылся этот короткий обмен взглядами, и девушка поспешила несколько уменьшить накал страстей в комнате:

– А почему фамильная?

* * *

– Это случилось, когда нам обеим стукнуло восемнадцать, – задумчиво начала Элис. – Все детство, лет до двенадцати, матушка старательно одевала и причесывала нас с Ребеккой одинаково – и наслаждалась тем, как путают нас другие, она единственная умела нас различать. А потом нам надоело – мы взбунтовались и внешне стали подчеркнуто разными. И пользовались своим сходством лишь в исключительных случаях. Так вот, в наш восемнадцатый день рождения отец устроил пышный прием, на который собралась половина графства. Среди прочих там были и офицеры недавно расквартированного в городе артиллерийского полка, которые немедленно наперебой принялись ухаживать за нами.

– Среди них оказался дивной красоты юноша… лейтенант, высокий широкоплечий брюнет с нежнейшим взглядом… – подхватила Ребекка. Бледные щеки ее раскраснелись. – Он сразу начал проявлять ко мне внимание, целый вечер ухаживал только за мной, и спустя несколько дней все в городке были уверены, что он вот-вот сделает мне предложение…

– Так бы и произошло, не сомневаюсь ни минуты. К тому же сама Ребекка успела также влюбиться в него – и я испугалась… – уже менее вдохновенно продолжила рассказ Элис. – Я представляла, что она скоро выйдет замуж – и нам придется навсегда расстаться друг с другом…. Сама мысль об этом была настолько пугающей, что, когда я поделилась ею с сестрой, она даже не поняла сначала…

– Я думала, что если Джон женится на мне и увезет отсюда, Элис поедет с нами. Я тоже не представляла себе жизни отдельно от своей близняшки, – согласилась та. – При следующей же встрече с ним я заговорила об Элис – и выяснилось, что он и слышать не хочет про вторую сестру Эндрюс. Я была разочарована и решила доказать ему… не знаю что доказать… но…

– Мы решили воспользоваться нашим фантастическим сходством и подшутить над ним…. Он пришел в наш дом к вечернему чаю и ждал Ребекку в гостиной. Я надела любимое сестрино платье, причесалась, как она, и, выйдя к нему, заговорила, используя ее любимые словечки и выражения.

– И он не догадался? – ахнула Пэт.

– Ему даже в голову не пришло, что это была не я, – с горечью отозвалась Ребекка. – Мы продолжали эксперимент в течение еще нескольких вечеров – и он так и не сумел распознать, когда и с кем разговаривает и кому из двоих сестер целует руку.

– В результате признания в любви и предложение замужества довелось выслушать мне, что окончательно разбило сердце Ребекке.

– Элис прибежала за мной наверх в смятении и рассказала о произошедшем. Вниз мы пришли вместе. Одинаково одетые и причесанные. И я ровным тоном спросила его – так на ком из нас он собирается жениться?

Повисла пауза. Пэт не выдержала:

– И что произошло? Как он отреагировал?

– Позорно сбежал, – вздохнула Элис. – С тех пор разочарованная Ребекка не посмотрела больше с интересом ни на одного мужчину. Как и я… Наверняка среди них встречались хорошие и благородные люди, настоящие джентльмены, но…

– Мы так и не сумели поверить в то, что кто-то из них сможет любить нас больше, чем мы любим друг друга, – тихо закончила Ребекка.

– Да-а, теперь я понимаю, в кого Лиззи такая доверчивая и наивная, – прошептала себе под нос Пэт, стараясь, чтобы ее не услышали.

Ребекка, чуткое ухо которой уловило слова племянницы, ворчливо отозвалась:

– Однако старинные истории семьи – не повод для того, чтобы вести себя подобным же образом. Патриция, и что же, вы так и оставили ситуацию как есть? Лиззи теперь лежит больная и несчастная наверху и чахнет от мысли о том, что, возможно, галантный кавалер и джентльмен оказался вором и негодяем, обманувшим доверившуюся ему леди?

– Нет, что вы, конечно, не оставили. То есть она, конечно, чахнет, но на поиски отправился мистер Вуд – тот самый офицер, что сопровождал нас из Индии домой.

– Помню-помню, – закивала Элис. – Он произвел весьма благоприятное впечатление. И что бы Лиззи было не влюбиться в него…

Ребекка и Пэт улыбнулись, представив себе такое.

– Роберт Вуд – благородный и красивый, но для мечтательницы Лиз он слишком практичен, мне кажется, – вслух подумала Патриция. – Вероятно, я сама могла бы в него влюбиться… не держись он с нами подчеркнуто по-отцовски.

– Я очень надеюсь, что мистер Вуд сумеет что-нибудь разузнать о пропавшем юноше и вашем… как его?.. каргасе, – произнесла Элис. – В любом случае жизнь на этом не заканчивается, так что иди к сестре и скажи ей, что хватит наконец прятаться и страдать, пусть спускается утром к общему столу. Обещаю – ни я, ни Ребекка не будем ругать ее, пусть она и заслуживает того.

Горячо поблагодарив тетушек, Пэт заторопилась наверх. О самом страшном секрете Лиззи она, конечно, решила умолчать, точно зная, что тут даже проявившие понимание и чуткость опекунши не выдержат. «Ох, скорее бы от Роберта пришли хоть какие-то вести. Господи, помоги ему!» – взмолилась Пэт.

* * *

Зеркало гостиничного номера отражало загоревшее лицо темноволосой молодой женщины, довольной собой и своей жизнью. Словно и не было очередных поспешных сборов, нового переезда и авантюры с заселением в переполненную гостиницу. Неужели это она, Кэролайн Джайлз, снимает дешевую комнату у подозрительного красноносого типа с пиратскими бачками, нимало не смущается, услышав полунеприличные намеки о цели ее путешествия, и обходится ледяной водой для умывания и пригоревшей кашей на завтрак?

Кэрри повернулась на каблуках, взметнув подол платья, и сама невольно залюбовалась своей осанкой и лучистым взглядом. Похоже, все-таки она. Девушка, которая отличается от светской леди, проживающей на Портлэнд-плейс, но сохраняет ее походку и черты лица.

Кэрри не давала сама себя обмануть: причиной перемен являлся Роберт. Если бы не он – не было бы этих метаний по стране и тех незамысловатых приключений, что выпали на их долю. Лишь в его присутствии сердце Кэрри билось как у юной девочки, а разум принимал решения, достойные здравомыслящего взрослого человека.

И это только ради него она ущипнула себя за щеки, вызывая легкий румянец, и с трудом натянула новые черные перчатки, так изящно облегающие длинные тонкие пальцы.

– Ему нравится смотреть на меня, общаться со мной и просто быть рядом, – прошептала Кэрри отражению. – Но я не представляю, что с нами обоими произойдет, когда мы вернемся в заполненные расписным фарфором особняки, и кто первым испытает тоску и разочарование… Три вечера с рукоделием – и он сбежит. Еще пара приемов с колким и едким уничижением Тома и Гарри – и я, смущаясь от неловкости за них, не смогу испытывать ту радость, что дает мне общество Роберта. Я хочу видеть его таким, как сейчас: обаятельным, заботливым и догадливым…

– Тук-тук-тук! Ты там уснула, что ли, перед зеркалом? – поинтересовался брат из-за двери, и она поспешила заверить своих спутников, что уже готова к выходу…

* * *

Мистер Кайл Кавендиш, по сведениям, полученным от поверенного Вудов, проживал на самой северной улице Солсбери, в белоснежном особнячке на холме, с которого открывался чудесный вид на поле и «внешнюю» часть ярмарки.

Обилие людей, среди которых приходилось толкаться, чтобы добраться до нужного места, удивляло даже привычных к столичной жизни Кэрри и Артура. Лишь Роберт, еще в Индии наловчившийся выпутываться из подобных положений, умело работал локтями, расчищая дорогу себе и своим спутникам.

Ежегодная осенняя ярмарка проходила и в самом городе, и на бескрайнем поле рядом с ним, и на подъездных дорогах, и чуть ли не на порогах домов местных жителей.

Кэрри сказала, что здесь царит всеобщее безумие, а Роберт с Артуром одновременно признались, что подобный азарт можно наблюдать только у Лоры Вуд и тетушки Жанет, если они собираются к шляпнику.

– Похоже, люди торгуются ради самого процесса, – добавил мистер Джайлз и, зазевавшись, получил по лбу связкой крендельков, висевших на специальной распорке за плечами широкобедрой миссис в коричневом платье. – Ой! Никто ничего не покупает…

– Прошу прощения! – Роберт очаровательно улыбнулся и, бережно приобняв за талию торопившуюся по своим делам женщину, отодвинул ее в сторону, тем самым освобождая для Кэрри проход.

Миссис хотела отвесить наглецу пощечину, но вдруг остановила поднятую руку.

– Ох, я вас не задела? Нет, это вы должны меня извинить, в такой толпе не сразу и разглядишь настоящего джентльмена. Желаете сдобы?

Роберт уже проскочил дальше, но она продолжала улыбаться, махать вслед и что-то предлагать.

Сердце Кэрри на миг сжалось в комочек и перестало биться: Роберт был убийственно, непростительно неотразим, и каждая его мимолетная победа, пусть даже и над такой невзрачной простушкой, тревожила мисс Джайлз. «Отвлечь от всего, заставить думать обо мне – я сама точно так же могу поступить с Диком, или Гарри, или с любым другим молодым человеком моего круга, но это так несерьезно… А что же Роберт? Нахожусь ли я сама в таком же ряду безразличных для него девушек?» – думала она, принимая его руку, чтобы облегчить себе подъем в гору.

– У вас такой испуганный вид, мисс Джайлз, будто вы до сих пор не знали о существовании рынков, – заговорщически прошептал Роберт ей на ухо в тот момент, когда Кэрри пришлось прижаться к нему, пропуская груженную овощами повозку.

Правила приличия требовали немедленно отстраниться, но девушка сделала вид, что не помнит о них, да и, судя по грохоту, следом спускалась еще одна телега, наверняка расшатанная и грозящая вот-вот развалиться.

– О подобных чудовищах не знала, признаюсь честно, – тихо ответила она, вынуждая Роберта наклонить голову совсем близко к ее губам.

Разобрав слова спутницы, мистер Вуд успокаивающе улыбнулся и то ли невзначай, то ли намеренно обхватил Кэрри обеими руками.

– Не бойтесь, моя маленькая испуганная принцесса, уж от таких драконов я смогу вас защитить.

Кэрри заставила себя хладнокровно хмыкнуть, но больше всего ей хотелось обвить его шею руками и попросить отгонять от нее драконов вечно.

– Здесь уже попроще идти, – услышали они голос Артура и незаметно отодвинулись друг от друга. – Еще один поворот, а там просто одиночные дома. Уф, как же трудно подниматься…

Роберт прищурился и указал на дальнюю часть поля:

– Мы с вами прошлись только по городской части ярмарки. А что бы вы сказали, если б очутились вон там, где смешались и капуста, и ульи, и лошади?

– А что еще может быть такое цветное? – Кэрри присоединилась к нему, устроившись рядом, совсем под боком, и ей показалось, что сейчас Роберт снова обнимет ее…

– Балаганы, цирк, танцы, угощение, отсюда не разглядеть, но что-то для веселья обязательно должно быть. Ведь многие продавцы жаждут немедленно спустить выручку, а покупатели, отложив нужную сумму на необходимое, хотят потратить оставшееся на развлечения.

Во время всего этого длинного объяснения Роберт не то что не сделал попытки приблизиться к Кэрри, он даже не посмотрел на нее. Затем потер висок и пробормотал:

– Знакомые фургоны вон там, с краю… Цыганские вардо?

– Не знаю, я их не видела, – с разочарованием пожала плечами Кэрри.

– Вы идете там? – послышался нетерпеливый окрик Артура. – Надо же, мне подъем дался легче, чем вам.

– Далеко еще? – поинтересовался Роберт и нахмурился. – Может быть, нам не стоит всем вламываться?

– Похоже, почти пришли, кроме того светлого домика с жимолостью, здесь ничего не наблюдается, – ответил Артур, стараясь делать это непринужденно и не пыхтеть. – И ты, пожалуй, прав. Давайте я схожу один?

– Лучше я. Эти типы могут быть опасны, – сказал Роберт.

Кэрри решила вмешаться.

– Не глупите, – произнесла она. – Ясный день, кругом полно народа. Мы стоим не перед заброшенным замком, а перед уютным и ухоженным домиком, рядом с которым даже зелень улыбается.

Роберт скрестил руки на груди и скептически оглядел особняк.

– Как же меня всегда удивляют выводы, сделанные девушками. Почему «улыбается»? Потому что ветки под окнами на этой стороне провисли?

– Да, – подтвердила Кэрри. – Два окна-глаза, а под ними смеющийся рот. Разве не похоже?

– Конечно, похоже. Но раз ветви отвалились и полощутся внизу – это свидетельствует как раз не об ухоженности дома, а о разгильдяйстве хозяев…

– Или временном их отсутствии! – назидательно добавил Артур.

– Или о том, что хозяин занят темными делишками старого друга, – продолжил Роберт.

– Для того чтобы во всем этом разобраться, надо зайти туда, – остановила их Кэролайн. – А то сейчас насочиняете… Стучите.

Роберт фамильярно щелкнул бронзового льва по носу и ухватился за кольцо.

– Что-то мне неуютно, – вдруг сказал он. – Кэрри… Наверное, вам стоит подождать нас снаружи.

– Ни за что, – отрезала девушка. – Если страшно – могу пойти первой сама.

– Нет-нет! – Артур протиснулся между ней и Робертом и отважным кивком призвал приятеля: – Стучи.

Ответили им незамедлительно, сразу же после первого «тук», будто бы с той стороны за дверью кто-то давно уже стоял и ждал конца их препирательств.

– Что вы хотите?

– Нам бы поговорить с Кайлом Кавендишем насчет одного человека.

– Кайл Кавендиш – это я, но я редко бываю здесь, вы застали меня случайно, потому никакого смысла в разговоре не вижу: никого тут не знаю, ни с кем не общаюсь, на ярмарке ничего не приобретаю.

– Судя по голосу, хозяин – человек молодой и неглупый, с какой стати он прячется? – прошептала Кэрри в ухо Артуру, но ее услышал и Роберт, и тот, кто находился внутри.

– Мне постоянно пытаются что-то продать, и раз уж вы пришли втроем, шансов отказаться от вашего товара с волшебными свойствами у меня никаких.

– Меня зовут Роберт Вуд, я и мои друзья живем в Лондоне, и у нас нет необходимости что-либо вам продавать. Только ответьте, не видели ли вы недавно одного человека, и мы уйдем.

– Как, вы сказали, зовут ваших друзей?

Роберт переглянулся с Кэрри и Артуром. Последний развел руками:

– Нам-то скрывать нечего.

– Артур и Кэролайн Джайлз, – четко произнес Роберт и еле увернулся от резко распахнувшейся двери.

На пороге стоял невысокий темноволосый человек в очках. Правой рукой он держался за дверную ручку, а левой сжимал кочергу, при этом под мышкой виднелась распахнутая книга.

– Джайзлов я знаю, хорошая семья. А Вуды – тоже хорошая, все люди достойные, кроме отчаянного гуляки, мота и бабника – Роберта.

Кэролайн захотелось прошипеть что-нибудь сердитое и впиться ногтями в гадкое бледное лицо, но Роберт воспринял эти слова как комплимент:

– Теперь вы поверите, что, обладая столь редкими недостатками, я никак не могу заниматься продажей всякой мелочи. Не мое это. Мы войдем?

Кайл Кавендиш посторонился, пятясь к расположенному в глубине комнаты столику, выронил книгу, приставил к камину кочергу, выпрямился и поправил очки.

– Никто из Лондона, кроме вас, тут мне на глаза не попадался. Достаточное количество жителей этого славного города я, конечно, видел, и многих из них не раз, но не здесь, а в самом Лондоне.

Роберт приветливо улыбнулся:

– Да, понимаю, вне ярмарки в такой дыре особо делать нечего, потому основное время вы проводите в столице.

– Именно. Жилище это досталось мне по наследству, но я предпочитаю находиться здесь несколько недель в году, улаживая финансовые формальности, а затем возвращаюсь в лондонскую квартиру.

Кэролайн приблизилась к окну и отодвинула занавеску, разглядывая вид на поле.

– И при всей вашей нелюбви к торговцам обычно с ярмаркой не пересекаетесь? Но в этот раз задержались? Почему? – спросила она, стараясь, чтобы ее слова прозвучали миролюбиво, но, судя по гримасе Роберта, скрыть свою неприязнь и подозрительность ей не удалось.

Кайл Кавендиш скрестил руки на груди и окинул девушку взглядом, который при других обстоятельствах Кэрри могла бы счесть нахальным. Но как раз в этот момент хозяин неожиданно расслабился и улыбнулся. Улыбка преобразила его лицо, стирая с него и растерянность, и недоумение, и испуганную воинственность.

– Потому что я собираюсь жениться.

Кэрри вздрогнула. Роберт оживился:

– Прячетесь от невесты и придумываете предлог увильнуть от этого события?

– Боюсь, что уже поздно, все ходы заботливо и нежно отрезаны.

Чувствуя легкую дурноту и опускаясь без приглашения на стул, Кэрри поразилась, как легко иногда мужчины могут шутить о подобных вещах. Только что один готовился проломить второму голову кочергой – и вот, пожалуйста, уже изливает душу.

– Но все-таки разъясните нам, при чем тут ярмарка? – напомнил Артур.

Кайл посмотрел куда-то в сторону и тихо сказал:

– Говорю же: женюсь. А на это нужны деньги, получить которые я могу в определенные даты, связанные со вступлением в наследство. Они иногда совпадают со временем проведения ярмарок. В такие годы я стараюсь обойтись парой подписей, но сейчас надо было получить круглую сумму, а это быстро не делается.

– Как зовут вашу невесту?

– О помолвке еще не объявлено. Я не мог сделать ей официальное предложение без денег.

– Достаточно письма из банка…

– Где банк – а где портной и наем карет… – вздохнул Кайл.

– И вы храните дома такую огромную сумму? – поинтересовался Роберт, подходя к столику и элегантно принюхиваясь к цветам в вазе. – Вы живете один?

– Я так и думал – меня пришли грабить. – Кайл потер руки и протянул их Роберту. – Вяжите и забирайте.

– Простите, – опешил Роберт и отступил к входной двери. – Мы, видимо, ошиблись, вы не имеете никакого отношения к нашему делу.

– Вы о ком-то хотели меня спросить, – напомнил Кайл.

– Старые друзья семьи, товарищи по детским играм, знакомые по колледжу, проживающие в Лондоне? Никого в последние дни здесь не встречали?

– Нет, я прорываюсь в банк и к нотариусу, а затем окольными путями возвращаюсь.

Кэрри резко поднялась со стула и вплотную подошла к нему, стараясь смотреть в глаза:

– И заходите в дом через окно, попутно срывая цветы с клумбы, чтобы поставить их в вазу? Я успела заметить на подоконнике следы и комья земли.

Кайл смутился:

– Нет, вхожу я через дверь, но за цветами пару раз лазил так… Чтобы лишний раз ни с кем из фермеров не встречаться. Чудовищно настырные люди.

– Но зачем вам цветы, добываемые с такими трудностями? Купили бы в городе!

– Милая леди, я же битый час пытаюсь вам втолковать: здесь сейчас ничего просто так приобрести нельзя. Сразу налетят стаи торговцев, и от моих денег не останется ни следа. За мной и так наблюдают, уж не знаю, какие просочились слухи, но многие тут считают, что могут неплохо поживиться, если я у них что-то закажу к свадьбе.

– Но тогда зачем обрывать последние в этом году астры? Скоро вам понадобится море цветов.

– Которые можно купить у приличного столичного цветочника, – отчеканил Кайл. – А цветы я просто люблю.

– Одинокий джентльмен, наслаждающийся последними месяцами свободы, может читать книгу, только если есть цветы на столе?

– Да. Я люблю хорошие книги, садовые цветы и свежесваренный кофе.

– Книга – от вынужденного безделья, а цветы и кофе отбивают запах, – заявила Кэрри, почти наседая на него, но Кайл был спокоен.

– Да, – подтвердил он. – В доме, простоявшем пару лет без жильцов, не очень приятно пахнет. Вероятно, вы правы. Нет, точно, правы! Я сижу с закрытыми окнами и задернутыми шторами, вот невольно и пытаюсь хоть ненамного да заглушить неприятные ощущения.

Он замолчал, повисла неловкая тишина, и Артур, извинившись перед хозяином еще раз, потащил Роберта и Кэрри к выходу. Вуд отсалютовал Кайлу и что-то сострил про «непременную перед свадьбой вылазку в клуб», адресом которого он готов поделиться, а Кэролайн вдруг впала в столь ненавистный Роберту ступор и покинула жилье Кавендиша, только увлекаемая твердой рукой брата.

* * *

– Он скрывает кого-то, – сказала Кэрри, когда они вернулись в гостиницу и расположились в баре.

– Очередной девичий вывод? – усмехнулся Артур. – А я вот понял, что парень – левша. Но вряд ли это знание поможет нам в поисках Эдвина.

– Он правша! – хором воскликнули Кэролайн и Роберт.

Артур часто заморгал глазами и возразил:

– Он взял кочергу в левую руку!

Роберт покачал головой:

– Кайл Кавендиш – не воин, у него нет никакого боевого опыта. Он взял кочергу и стал под дверью, чтобы обороняться, но вот справиться с замком смог только рабочей рукой, поэтому перехватил кочергу левой.

– Почему не воин? Мистер Кастл и об этом написал?

– А ты обратил внимание на книгу? Кто лезет в драку с книгой? Нет, он спокойно читал роман, услышал нашу возню, правой, обрати внимание, правой рукой сунул книгу под мышку левой руки – и пошел разбираться, захватив кочергу…

– Вот как! – Артур поцокал языком и обернулся к Кэрри. – Ловко же Роберт все разложил, да? Эй, выходи из задумчивости, про Кайла Кавендиша можно забыть.

– То, что этот человек не воин, не означает, что он не прячет Эдвина. На первом этаже еще как минимум две комнатки.

– Кэролайн, – укорил ее Роберт, внимательно вглядываясь в лицо девушки, – вы так расстроились из-за наших шуток о свадьбах? Да, настоящие английские мужланы именно так и отзываются о столь важном в вашей женской жизни событии. Уверяю вас, он не лжет, а есть ли вообще невеста, мы выясним через мистера Кастла, даже не зная ее имени.

Кэрри вздохнула и поочередно посмотрела то на одного, то на другого.

– Дорогие друзья, – проговорила она. – Откройте же глаза на очевидное: человек, взрослый мужчина, проживая один в доме, выбирается в окно, чтобы нарвать цветов с клумбы, заботливо ухоженной кем-то, присматривающим за домом. Зачем? Сам признается – отбить запах.

– Старого дома, – произнес Роберт. – Что же странного?

– За домом без него следят, не может там быть ничего такого, чтобы вызывать неприятный запах. Минимум еды – значит, нет крыс. Дом на холме, далеко от соседей – нет грибка и плесени. И мы, находясь там, ничего такого не…

– Не почувствовали, ты хочешь сказать? – подхватил Артур. – Неправда, я почувствовал тревожный такой, неприятный запах, не вонь, нет, но мне его нюхать не хотелось, я думал, как бы вырваться на свежий воздух.

– Но это не запах старого дома?

– Я не жил в старых домах.

– Но запах тебе показался тревожным. Ты встречал его раньше?

Артур задумался.

– Да, наверное. Он связан с чем-то неприятным, и я не хочу о нем вспоминать.

– Ну чего ты прицепилась к этому аромату, Кэрри? – воскликнул Роберт. – Мало ли чем там пахнет.

– Потому что я его узнала. В первый раз столкнулась с ним в больнице Саутгемптона. Это карболка, друзья. Дезинфицирующее средство, которое можно приобрести в любой аптеке. Ты, Артур, непосредственно с больными не возился, а я сдавала белье в прачечную. Сам Кайл, несмотря на бледность, выглядит здоровым, следовательно, в доме есть больной человек, которого он прячет.

– Садовник или экономка?

– Не глупи, Артур.

Все трое замолчали.

– Мы сейчас вернемся к нему вдвоем, – сказал Роберт. – Без вас, Кэролайн.

* * *

– Как это – без меня? Невозможно.

– Да. И вы с нами спорить не будете. – Роберт взял Кэрри за обе руки и посмотрел ей прямо в глаза.

– Но ведь это я подсказала вам, что с ним не так!

Артур, подбоченясь, встал рядом с Робертом и закивал:

– Да-да-да, дорогая. Сейчас тебе лучше смириться и ждать нас здесь.

– Возьмите с собой меня и полицейских! К нему нельзя соваться просто так!

Артур многозначительно выпучил глаза и провел ладонью себе по горлу.

– Никак невозможно с полицейскими. Ты же помнишь – Роберту надо сохранить все происходящее в тайне.

– Тогда и вы никуда не пойдете. Там преступники. Я не пущу. Я буду волноваться. Я сойду с ума.

– Но Кэрри! Подумай сама! Если Кайл и Эдвин – преступники, то тебе соваться к ним никак нельзя, а если нет – то и повода сойти с ума не найдется, не так ли?

Артур говорил спокойно, рассудительно, но Кэрри на его высказывание ответила абсолютно искренне:

– Полная чушь!

– Стойте.

Не выдержав, Роберт растолкал их в разные стороны и, не выпуская рук Кэрри из своих, увлек девушку к ее номеру.

– Куда это ты повел мою сестру, хотел бы я знать? – запротестовал Артур, но Роберт с ворчанием: «Здесь поговорить спокойно не удастся» – вновь отпихнул его, ввел Кэролайн внутрь и захлопнул дверь, закрыв ее на щеколду.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась девушка, но Роберт обхватил Кэрри обеими руками, привлек к себе и тихо спросил:

– Ты можешь выслушать меня без крика?

– Кажется, я еще ни разу на тебя не кричала, – сердито отозвалась она.

– Вот и хорошо. Пока Артур не задохнулся от возмущения, у нас есть пара минут. Кэрри…

Девушка замерла, но, хоть она и выглядела при этом покорной, Роберт ни на миг не усомнился, что ее упрямство так просто не сломить.

– Кэролайн, ты мне очень дорога.

Недоверчивое изумление в распахнувшихся темных глазах стало бы лучшей наградой при любых других обстоятельствах, но сейчас этого Роберту было недостаточно.

– Ты мне очень дорога, – повторил он, понимая, что каменная статуя в его руках начинает теплеть. – Пожалуйста, послушайся, сбереги себя, посиди здесь… И подожди меня.

Не веря своим ушам, Кэрри всхлипнула, закрыла лицо руками и опустилась на кровать, приговаривая:

– Все повторяется, все повторяется…

– Неправда, – возразил Роберт, уже не решаясь приблизиться к ней. Он стоял посреди маленького номера, бессильно сжав руки в кулаки, опустив плечи и стараясь не смотреть на девушку. – Что бы ни случилось у тебя в прошлом, теперь – другая история, и у нее будет хороший конец. Посмотри за окно – там ясный день. Кругом полно народу, что может со мной случиться? Если Эдвин Лоуэлл и виноват в чем-то, то он – соблазнитель, мелкий мошенник, вор и ходячий позор дворянской и военной чести. Он не грабитель и не убийца, – глухо добавил Роберт.

– Тогда я пойду с вами.

– Но все это будет так мерзко, – устало ответил Роберт. – Он примется хитрить и уворачиваться, тебе станет неловко…

– Неловко? – Кэрри невольно усмехнулась, и Роберт заметил, что к ней возвращается румянец.

– В основном за меня. Я собираюсь сказать ему несколько слов из тех, что отсутствуют в Британской энциклопедии.

– О, это веский довод, – наконец улыбнулась Кэролайн. – Тогда мне и в самом деле не стоит с вами ходить.

– Ты серьезно?

– Конечно. Нехорошие слова я слушать не желаю, пусть даже произнесены они будут в адрес позорного негодяя, посижу пока тут с рукоделием.

– Восхитительно! – не удержался Роберт, бережно поцеловал Кэрри руку и откинул крючок, сразу столкнувшись лбом со все еще ломящимся внутрь Артуром.

– Что происходит, объяснит мне кто-нибудь?

– Идите же, я буду ждать вас тут, – поторопила их Кэролайн.

Роберт подмигнул Артуру и потащил его за рукав в коридор, но на пороге сам остановился:

– А ты что, успела взять с собой рукоделие? Настоящая женщина.

– Ну уж, знаете! – Кэрри толкнула его ладонью в грудь и выставила из комнаты. – Чтобы такие неприличные вопросы задавать, необязательно устраивать экскурсии по побережью Британии, оставь подобные шуточки для салонов. Починю пока что-нибудь или маленькую вышивку нанесу. Все, уходите. Оба.

* * *

Лишь накинув крючок, Кэрри позволила себе сбросить с лица маску радостного увлечения жизнью и бешеной пантерой принялась носиться по номеру. Требовалось немедленно что-то сделать – но вот что? Как раз самое время подумать.

Слова Роберта только немного успокоили ее. Скорее всего, Эдвин Лоуэлл и в самом деле не закоренелый преступник, а бояться мелкого воришки, пусть в кармане у него и жирный кусок, не следует.

И ее с Робертом умозаключения мало чего стоят: с левой и правой рукой легко ошибиться, карболка – вовсе не показатель и не улика, так себе… Дешевое предположение, проверить которое – пара пустяков.

Но усидеть на месте все равно не получится: надо что-то делать, что-то предпринимать. Двигаться.

Можно послать еще один запрос мистеру Кастлу, можно телеграфировать новости тетушке Жанет и подождать ее совета, но все это даст результат в лучшем случае завтра, а до завтра Артур с Робертом вернутся десять раз, и проблема разрешится сама собой.

А можно продумать дальнейшие действия. Это, кстати, нужное дело – определить, в какой город придется ехать после Солсбери, если они все-таки ошиблись насчет Кавендиша.

Или открыть неизвестные пятна на карте прямо здесь? Спросить у Кайла (если он ни при чем), о ком из общих его с Лоуэллом друзей он слышал.

Или дойти до цыган, вдруг среди них окажутся те, что были в Брайтоне.

Не в силах более находиться в комнате, где она так весело собиралась сегодня утром, предвкушая встречу с Робертом, Кэролайн вытряхнула из дорожного саквояжа маскарадный мужской костюм и надела его.

– Я только задам им несколько вопросов и вернусь. Эти люди наблюдательны и наверняка что-то заметили.

Уже на улице она задала себе вопрос, почему решила вырядиться в мужской костюм, сама же на него и ответила – что повода для этого действия у нее не было никакого – и отправилась в самый центр ярмарочных торгов. Выдерживать прямые лучи солнца в черном костюме удавалось с трудом, сюртук жал, а котелок норовил свалиться с головы, но Кэролайн Джайлз упорно двигалась вперед, придумывая на ходу вопросы, с которыми она могла бы обратиться к цыганскому барону, или кто у них там во главе стоит.

Пасечник чуть не перегородил ей дорогу, размахивая сотами перед носом, мясники из ряда с разделанными тушами призывали немедленно выбрать у них самую лучшую говядину.

– Подайте монетку, мистер! – кокетливо улыбнулась ей гимнастка-танцовщица.

Кэрри виновато развела руками и пошла быстрее. Пока маскировка работала и удавалось не попасть в глупое положение, но можно и не пытаться обмануть проницательных цыган. От них Кэрри решила не скрываться и объяснить свой внешний вид желанием пошутить.

Внезапно перед ней возникла смуглая чумазая мордочка. Мальчишка лет двенадцати в цветастом тряпье вместо брюк вытер сопливый нос рукой и улыбнулся оскалом голодного волчонка.

– Если сэр не желает ничего покупать, то он идет за гаданием? Дайте пару пенни – и я отведу вас к самой лучшей ясновидящей.

– Она цыганка? – Кэрри вновь постаралась придать голосу простуженную хрипотцу, как ей уже удалось однажды проделать в кебе.

– А кто лучше предскажет вам судьбу? Можете не сомневаться, лишь цыганки видят истинное будущее.

Кэрри кинула ему монетку и поманила пальцем, чтобы их не подслушали.

– А откуда пришел ваш табор?

– У нас не табор, а только часть семьи, – быстро ответил мальчишка, но неожиданно получил локтем в бок от невесть откуда появившегося другого такого же оборванца.

– Янок ничего не помнит, – хмуро буркнул второй цыганенок.

Первый захлопал глазами, но возражать не стал и тихонько показал полученную монетку, очевидно, оправдывая свою разговорчивость. Второй же схватил его за руку и потащил за собой, в самую толкотню.

– Подождите, я заплачу! – Кэрри попыталась остановить их. – Скажите мне только, вы не из окрестностей Брайтона сюда пришли?

Тут уже оба цыганенка с подозрением сверкнули на нее темными бусинами глаз и растворились в толпе.

«Странные ребята», – подумала Кэролайн и решила найти их старшую родню самостоятельно. У детей может быть строгое воспитание и запрет на разговоры с незнакомцами о жизни семьи и ее перемещениях, кроме того, как мальчишка успел обмолвиться, у них не целая семья, а отдельная часть, наверное, об этом факте тоже не стоит болтать попусту.

– Таинственная народность со своими нравами, – пробормотала Кэрри, – но мне-то их секреты не нужны, я ищу следы Лоуэлла. Где же я видела кибитки, когда смотрела с холма? Должно быть, вон там, слева, за шатром передвижного цирка…

Мысленные расчеты не подвели ее – сразу за загоном для цирковых фургонов начиналось пространство, уставленное цыганскими повозками.

– Эй, вы куда, мистер? – недружелюбно поинтересовался здоровяк в синих шароварах, накинувший на плечи грязно-серое полотенце. Под ногами у него, прямо на смеси влажной земли, опилок и конского навоза, блестела золотыми боками гиря в дюжину фунтов.

Кэролайн, уже проскользнувшая под оградительный канат, предложила ему два шиллинга за проход напрямую и заверила, что совать нос в закулисную жизнь цирка не собирается.

– Идите, мне не жалко, – хмыкнул силач, пряча монетки в непонятно где прятавшийся карман. – Только ботиночки не запачкайте, здесь, знаете ли, ковровых дорожек не настелено.

– А может, вы заодно и подскажете, где дом их… главного? – осмелев, спросила Кэролайн.

– Кто ж вам сегодня это скажет, – здоровяк заржал. – Они как раз пытаются выяснить, кто будет главным в курятнике еще пару десятков лет. Если хотите поставить несколько монеток в тотализаторе, то я вам подскажу – Влад на финише сдуется, Ролан станет биться до последнего, но папаша Габи своего все равно не отдаст.

– Ох, – вырвалось у Кэрри.

– Да, детка, не все так просто, – с сочувствием кивнул силач. – И я бы не советовал тебе сейчас туда соваться, лучше забудь о подобных приключениях и возвращайся назад к мамочке.

– Простите? – Кэрри нахмурилась и попыталась обойти его, но силач вдруг схватил ее за плечо и быстро проговорил:

– Говорю, если вздумаешь падать в обморок, то нюхательных солей там нет, и возиться с бесчувственной девкой никто не будет. Шла бы ты лучше обратно.

– Мне надо лишь задать несколько вопросов, – пискнула Кэрри, вырываясь из ослабленных тисков, – тому из «главарей», кто только что приехал из Брайтона.

– В Брайтоне в нынешнем году лишь Влад стоял, гордится уловом и говорит, что он самый удачливый из всех. – Детина в задумчивости почесал щетину. – Больше вроде никого, мы сами от Уэльса идем, старина Габи оттуда же, ну а Ролан на север уходил, в Шотландию. Почему знаю – он нам для дрессуры диких голубей с холмов привез.

– Да-да, тогда мне нужен Влад!

– О-о, – циркач гадко подмигнул ей, – давненько молодые леди не интересовались цыганскими красавчиками. По мне, так у него мало шансов стать бароном, и чего тебе к нему идти? Вон его вардо, темное, на отшибе.

– Да ну вас, я же о серьезном, – фыркнула Кэрри, чмокая ботинками по грязным лужам и стараясь побыстрее оказаться подальше от этого пошляка.

– Что может быть серьезнее хорошей ставки? – с недоумением переспросил силач, глядя в удаляющуюся спину девушки. – И зачем переться к этим диким грязнулям? Осталась бы лучше здесь, – добавил он уже себе под нос, – у нас девушку с такой фигуркой не обидят.

* * *

Перед темной кибиткой Кэрри задержалась, почувствовав невесть откуда взявшееся беспокойство. А вдруг в этот момент Роберт и Артур борются за свои жизни? Ранены? Убиты? Отогнав видение Роберта, падающего с простреленной грудью в подвядшие кусты ободранных роз, и кляня себя за то, что поддалась его уговорам и осталась дома, она постучала в деревянную дверцу.

Чья-то тень метнулась позади кибитки, и Кэрри почудилось, что ясное небо вдруг затянулось тучами.

– Входите, – раздался глухой голос изнутри. Голос мужской. Низкий, приятный, но полный неуверенности и затаенной боли.

Девушка поднялась по деревянной лесенке и толкнула дверцы, отворившиеся в разные стороны, будто две ставенки. При проходе пришлось пригнуться, да и внутри места оказалось не особо много – со средним ростом Кэролайн стоять выпрямившись в этой бочке можно было только по самому центру.

А напротив нее так же прямо стоял смуглый молодой черноволосый мужчина с горделивым взглядом, в темно-бордовом бархатном костюме.

Ожидающая встречи со сморщенным седым старичком, в тряпье и с обязательными атрибутами в виде трубки и серег, Кэролайн немного смутилась, но нашла в себе силы вежливо поздороваться и извиниться за нахальное вторжение.

Но хозяин вардо не слушал Кэрри, в два хищных прыжка сократив расстояние, он неожиданно упал перед ней на колени и обхватил ее ноги.

– Моя звезда услышала меня и дала мне мою любимую, – благоговейно прошептал он, словно не замечая, что на девушке надеты грубые мужские брюки.

Самое странное, что и Кэролайн ощутила жар от его ладоней даже сквозь плотную шерстяную ткань.

– Вы меня с кем-то путаете! – сказала она спокойно, потому что с сумасшедшими иначе и нельзя.

– Как я могу перепутать свою жену с кем-либо? – воскликнул цыган, смыкая руки уже на бедрах Кэрри. – Ту единственную, которую дала мне судьба, ту, о которой я просил звезду? Все сбылось, все сбылось, талисман сработал… – забормотал он, приподнял девушку и переместился вместе с ней в дальнюю часть кибитки, где отодвинул шуршащую занавесь и бережно опустил свою добычу на обтянутый алым шелком топчан. Он ухитрился проделать это столь быстро и ловко, что ни голова, ни прочие части тела Кэролайн не задели шершавых досок.

– Немедленно отпустите меня! – крикнула девушка, понимая, что встать с этого низкого ложа, когда сверху прижимают крепкие руки, не так-то просто.

– Если я выпущу свою судьбу, то окажусь полным дураком, – тихо произнес цыган, раскрывая на ней пиджак и в восхищении замирая при взгляде в вырез белой рубашки.

– Остановитесь, да что ж вы творите! – Девушка пыталась вырваться, даже лягнулась и выгнулась дугой, но так и не высвободилась. – Влад? Вас так зовут?

– Ты пришла ко мне с моим именем и все еще думаешь, что звезда могла ошибиться?

– Какая звезда? Я зашла задать пару вопросов по своему делу, я вовсе не собираюсь оставаться. – Почувствовав, что цыган больше не напирает, Кэролайн попыталась вновь нащупать твердую почву и постепенно начать выбираться. – Не знаю, кого вы ждали, но я оказалась здесь случайно. Посмотрите, разве я ваших кровей? Я знаю, что в жены цыгане берут только своих и очень придирчиво изучают родословную, поверьте, я совсем из другой семьи, и брак между нами, даже если вы будете настаивать, невозможен.

– А я буду настаивать, – улыбнулся Влад, жадно разглядывая ее. Он по-прежнему не давал ей возможности подняться, но хотя бы больше не хватал за руки-ноги. – Потому что судьба выше родовых предрассудков, с ней не спорят. Я ждал… С тех пор, как овладел амулетом рока и судьбы, я ждал, что ты придешь ко мне. Я не просил ничего лишнего, я знал, что влияние, власть и богатство смогу завоевать сам, лишь бы у меня была нужная женщина.

Он ел глазами ее лицо, любовался волосами, ушами и шеей, влюбленно смотрел на кисти рук и задерживал дыхание, наблюдая, как по щекам девушки растекается стыдливый румянец.

– Вам нужна жена, чтобы стать бароном? – догадалась Кэрри.

– О да, без супруги и детей я не могу считаться главой семьи, хоть и кормлю ее уже несколько лет, а без главенства не имею права претендовать на титул барона, но это подождет, теперь у меня есть ты, а вместе мы быстро всего добьемся… Какая же ты красивая, я такую и не представлял себе даже в самых потаенных мечтах. Какие волевые скулы, какие точеные черты… Королева, богиня, – прошептал он, чуть отстраняясь.

– Спасибо за комплименты, но все-таки мне надо возвращаться к своим. Вы же не пойдете на похищение человека?

– Какое похищение? – искренне удивился Влад. – Здесь только я и моя жена.

– Но ни по одному закону я вашей женой не являюсь!

– Закон един, и кто бы ни пришел в мое вардо завтра или послезавтра, он найдет здесь только мою жену, женщину, которую признают моей все боги.

– Я – подданная ее величества, и вы не имеете права…

– Во все времена лишь муж имел право на свою жену, а быстро исчезающие государства и условные короли только подтверждали этот священный союз.

– Но союз священен тогда, когда он доброволен, без грубости и насилия…

– Разве можно применять грубость к женщине? – Влад с недоумением вздернул брови и, похоже, хотел всплеснуть руками, но не стал этого делать, чтобы не упустить Кэролайн. – Мой брак будет лишь по любви, и ты сама знаешь, что любишь меня, но почему-то упираешься и цепляешься за мнимые соломинки. Поверь, они остались на том берегу, а ты уже приплыла ко мне. Сама, и по этому дурацкому костюму я понимаю, как много тебе пришлось пройти. Моя бедная лань, теперь все позади, ты можешь никого не бояться. Здесь тебя никто не найдет.

Кэролайн поняла, что сейчас сойдет с ума. Где цивилизованный мир, где милый отважный Роберт, где власть и порядок? Почему все исчезло, а осталась только эта собачья будка с самовлюбленным павианом, уверенным, что именно ради него Кэрри сюда и пришла?

– Ваши же цыгане знают, что я тут…

– Ранко и Янок? Моя, нет, наша будущая поддержка во всех начинаниях. Они еще по-детски азартны, но, поверь мне, очень умны. Когда мальчишки сказали, что ты уже ищешь меня и скоро будешь здесь, я еле успел переодеться и застелить брачное ложе…

– Цирковой с гирями видел, что я прошла сюда!

– Циркач? – Влад рассмеялся. – Мы охраняем его директора от неприятностей на дорогах, никто из артистов не пойдет против нас.

– Меня будут искать! Мой брат, мой… – Кэрри запнулась, но все-таки решилась выложить еще один козырь. – Мой жених! Они оба в Солсбери и поднимут весь город на уши, приведут роту полицейских…

– Но той тебя, что они будут искать, уже нет! Есть только моя жена, которая сейчас снимет эти гнусные тряпки и переоденется в самые лучшие одежды, что есть среди моих вещей, и никто не признает в ней ту женщину, которую когда-то звали… Даже не буду спрашивать как, мне нет дела до твоего старого имени.

– Меня зовут Кэролайн Аугуста Джайлз, и если я не вступлю в христианский брак, то умру именно с этим именем! – предупредила Кэрри, и Влад с разочарованием и огорчением отодвинулся.

– Умирать не надо, любимая. Я так долго тебя ждал, зачем тебе умирать? Живи, пой, танцуй, люби меня, а я ради нас с тобой сверну горы. Знаешь, мы станем очень хорошо жить, нам все будут завидовать, – мечтательно добавил он.

Кэрри схватила себя за горло и кашлянула. Воздуха не хватало – от «ложа» шел головокружительный аромат, а места за занавесью было столь мало, что девушка понимала: долго сопротивляться она не сможет, вполне вероятно, что в ближайшие минуты она просто-напросто потеряет сознание.

Влад собирался вновь приблизиться к ней, но внезапно остановился, привлеченный резким стуком в дверь.

– Открывай немедленно! – раздался слабый голос, прерывистый, будто его обладатель сильно запыхался.

– Кто это? – скривился Влад.

Глава 9

– Открывайте немедленно, я не отступлюсь!

Влад грациозными движениями подкрался к двери и посмотрел сквозь замаскированную прорезь.

– Сиди там, любимая, – приказал он, – пока я разберусь с этим чужаком.

Кэрри тихо перекатилась с топчана на четвереньки и возблагодарила судьбу за то, что не надела платье: длинная юбка сделала бы ее совсем беспомощной, а в костюме оставалась вероятность прорваться на свободу.

Предательская слабость, дурнота и головокружение по-прежнему мешали девушке ясно соображать, но все-таки, пока Влад отвлечен, кое-что сделать было можно. Забиться в сундук? Но закрыться изнутри нельзя, да и задохнется она там мгновенно. Вооружиться гитарой и разбить ее о кучерявую голову? Вряд ли это остановит крепкого цыгана. Ее руки нащупали ящик с железками: подковы, какие-то скобы, удила… Метать в него? Но ее слабый замах не позволит выполнить удар нужной силы, а вскользь коснувшийся щеки кусок металла только разъярит похитителя.

Но Кэрри не сдавалась и продолжала двигаться вперед – до выхода из кибитки оставалось чуть больше половины.

Тем временем Влад, произнеся несколько слов на своем языке, затаился у входа, приоткрыл дверцу и, дождавшись пробирающегося на полусогнутых ногах гостя, навалился на него всем телом, одновременно выворачивая ему руки и вновь запирая двери.

Кэрри затаилась под гигантской алой шалью с крупными синими цветами.

Пришельцем оказался молодой мужчина, бледный и почти совсем обессиленный.

Он отчаянно скреб ногтями по доскам и обещал немедленно расправиться и с негодяем, и со всем его табором.

Влад, сидя на мужчине верхом, коварно улыбался. Кэрри видела в нем довольного удачной охотой хищника, который готов выпустить когти и вонзить клыки в тело жертвы.

– Этого слизняка ты называла в прошлой жизни женихом, дорогая? – громко спросил он. – Он не может быть твоим братом, совсем не похож.

«Не псих, – подумала Кэролайн. – Он сдвинутый, помешанный на чем-то, но не полный псих. И слова мои о женихе и брате слышал, значит, имеет смысл разговаривать с ним дальше».

– Я не знаю этого несчастного, но вы должны немедленно отпустить его! – ответила она.

– Он мне не нужен, и я с наслаждением вышвырнул бы его отсюда, но боюсь, негодяй снова попытается напасть.

– Да, я не уйду, пока не получу обратно сапфир, гнусный ворюга! – прохрипел молодой человек, извернулся и попытался вонзить в сапог Влада что-то острое.

Цыган резко отдернул ногу и наступил на распахнутую ладонь.

– О-о-о! – выдохнул он, наклоняясь, чтобы разглядеть выпавший из руки молодого человека предмет. С того места, где укрывалась Кэрри, ей было видно только широкое лезвие, но эмоции, отразившиеся на лице Влада, говорили о том, что это что-то, много для него значащее. – Он тоже вернулся ко мне… Зря я велел избавиться от него, попытка наивная и даже глупая… Видишь, любимая? Камень моей звезды не может жить без своего ложа, и он привел этого человека сюда.

– Отдай сапфир, я вставлю его назад в оправу и уйду. Обещаю не преследовать ваш табор, – простонал юноша, приподнимая голову, и по мелькнувшей родинке Кэрри смогла опознать в нем Эдвина Лоуэлла, которого они так долго искали.

– Преследовать? – переспросил Влад. – Ты полагаешь, что можешь нас преследовать? Продолжай-продолжай…

Эдвин вновь попытался встать и напасть на врага, но цыган хладнокровно ударил его подбородком о пол и стукнул ребром ладони по виску. Юноша потерял сознание, а Влад, пнув его для проверки, поднялся вместе со сверкнувшим ножом и пошел к своему сундуку.

Кэрри, воспользовавшись невнимательностью цыгана, сместилась еще немного вперед.

Теперь она видела двери и даже сумела разглядеть потайную щеколду, но бежать на свободу не решалась: Влад мог без особых усилий перегородить ей дорогу, тем более что он искоса поглядывал на Лоуэлла, готовый в любую секунду вновь обездвижить того.

– Смотри, я сейчас верну камень звезды на его место и попрошу у него прощения, – вкрадчиво, с нежностью сказал Влад, и если бы сейчас Эдвин пришел в себя, он бы ни на минуту не усомнился, что цыган разговаривает со своей настоящей женой.

Кэрри поняла, что речь идет о том самом безумно дорогом камне, вставленном в рукоятку, значит, клинок, который Влад держит в руках, и есть…

– Это каргас? – вырвалось у нее.

Влад обернулся к ней с такой неподдельной радостью, какой Кэролайн не наблюдала ни у кого из своих кавалеров. Даже во время неожиданного согласия на один тур бального танца.

– Я же говорил – ты моя настоящая жена! – Влад подошел к Кэрри и протянул ей клинок. Синий глаз лениво блеснул, словно жалуясь на недостаток света. Но даже в полумраке Кэрри понимала, что камень этот – почти максимальной прозрачности и незабываемой голубизны. – Кто еще может знать название ритуального ножа?

– Наслышана о нем, – произнесла Кэрри, – а пришла к вам лишь для того, чтобы спросить, где найти Эдвина Лоуэлла. И потом уж заняться поисками каргаса.

– Похоже, он у этого человека и был, – ответил Влад. – Я взял себе только камень звезды. Взял, потому что не удержался, и мне не было дела до оправы.

– А сам каргас?

– Выбросил. Там так редко ходят люди, просто чудо, что его подобрал этот ваш жених.

– Он мне такой же жених, как вы – муж, – ответила Кэрри.

Влад расправил плечи, нависая над девушкой, словно был готов немедленно пуститься в пляс. Его глаза горели, пряди волос змеились как живые.

– Демон, – вырвалось у Кэрри.

Влад с гневом обернулся к поверженному Эдвину:

– Этот негодяй? Он обижал тебя?

– Я его первый раз в жизни вижу, – сказала Кэролайн, вставая.

Влад не сделал никакой попытки загнать ее обратно на матрас, и девушка предположила, что на какой-то момент ей удалось завоевать его доверие. Теперь оставалось только дождаться, пока Эдвин придет в себя, и попытаться вместе с ним обхитрить цыгана.

– Какой-то он странный, – миролюбиво заметил Влад. – Преследует меня, а сам и на ногах толком не стоит.

Кэролайн тоже это видела: молодой человек не просто проиграл короткую схватку, он уже ввязался в нее побежденным.

Бледно-желтое лицо, блестящие глаза, синеватый румянец – все признаки, которые Кэрри наблюдала у больных, лежащих в инфекционном корпусе. И еще этот навязчивый запах карболки – он перебивал даже аромат царящих в кибитке благовоний, теперь девушка могла быть уверена, что он ей не чудится.

Значит, Эдвин подхватил ту самую разновидность лихорадки, которая, как Кэролайн узнала в клинике, гуляет по побережью. Ею болел матрос, которого видел Роберт, с ней десяток человек были госпитализированы в Саутгемптоне.

Но заразившийся ею три-пять и более дней находится без сознания. Получается, что Эдвин, даже если и подцепил лихорадку еще в Брайтоне, никак не мог до сегодняшнего дня полностью выздороветь, иначе не успел бы покатать Элизабет на коляске.

То есть бедняга все это время провалялся где-то без сил, ухитряясь во время кратковременных проблесков сознания проходить огромные расстояния. Эдвин почти догнал цыган, но последний приступ свалил его, когда он ночевал у друга.

– А что у него с обувью? – спросила Кэрри.

Влад презрительно скривился:

– Подойди и посмотри сама, но ничего привлекательного: подошва прохудилась, а носы ободраны. Тьфу.

Кэролайн осторожно подошла к лежащему Эдвину.

– «Брикентон и сыновья»? Ничего себе! – воскликнула она. – Их изделия почти неснашиваемы, как убеждал меня Гарри. Чтобы довести их до такого состояния, надо обойти пешком всю Британию.

– Жадничают на кожу, не умеют уплотнять, да и с мелочью ленятся: ни металла не поставят в каблук, ни скобок в крепления. Хотите нормальные ботинки, приходите к нам, – сказал Влад, как здоровый человек, и вернулся к созерцанию каргаса. Он вертел его перед собой на раскрытых ладонях, прищуривался, цокал языком и покачивал головой.

– Сколько же он прошел, бедный, – пробормотала Кэрри, – такой больной.

– Зачем тебе вообще этот дурачок, дорогая? – промурчал Влад так мягко, что Кэрри догадалась: с расспросами про Эдвина пора завязывать. Но не все складывалось в картинку, и она не удержалась.

– Вы взяли камень из каргаса, а его выкинули. Этот несчастный, – Кэролайн указала на Эдвина, – нашел его и отправился по вашим следам, чтобы забрать сапфир. Но как вы ухитрились украсть нож?

– Нож! Ты сказала – нож? Шутишь? – Влад нежно обхватил талию Кэролайн и приблизил к ней каргас. – Смотри, смотри, милая! – жарко прошептал цыган, проводя пальцем по круглому боку кабошона. – Это камень звезды, которая ведет наши судьбы по истинному пути, а вот это, – Влад тихо погладил лезвие и продемонстрировал Кэролайн капельку крови, выступившую из пореза, – клинок, который разит жертву…

– Человека? – Кэролайн попыталась вздохнуть так, чтобы ладонь Влада лежала только на пустой ткани пиджака.

– Голубого голубя, – ответил цыган и отпустил ее, вновь схватив каргас обеими руками. – Это священный предмет, он используется раз в несколько лет, когда к храму приходит старейшина одного уважаемого рода, чтобы указать путь на следующие годы.

– Никогда не слышала о подобном, – произнесла Кэролайн. – Думала, что у британских цыган никакой связи с Индией давно нет.

– Храм судьбы все время кто-то у кого-то отнимает. То одно индийское племя, то другое, то колонисты, то землевладельцы. Наш старейшина приходит туда тайком, забирает каргас из укромного места, совершает ритуал и прячет священный предмет обратно. Предсказания же он несет своим детям и внукам.

«И много он тебе нагадал, умнику такому? – подумала Кэролайн, потихоньку увязывая концы с концами. – И что ж за размеры у храма, который можно несколько раз отнять и перепродать за пару-тройку столетий? С курятник?»

– Маленький, наверное, храм?

– Не знаю. Я там не был, но, думаю, небольшой – при тамошней тесноте… Наш старейшина, отец нынешнего барона, последний из тех, кто побывал в святилище. Он говорил, что тот, к кому камень придет сам, возьмет судьбу в свои руки и станет великим.

«Что мне делать? – Кэролайн лихорадочно искала выход, но все варианты казались бесполезными. – Попросить подержать кинжал в руках, а самой приставить его к горлу цыгана? Ерунда, он легко справился с Лоуэллом, а со мной и подавно сможет. Пригрозить, что заколю себя? Опасно, вдруг ему понравится эта идея и он предложит помощь?»

– Твой взгляд смягчился, дорогая, – заметил наблюдательный цыган. – Пора избавиться от незваных гостей в нашем доме, и мы сможем получить долгожданное уединение.

Влад приподнял Лоуэлла за плечи и потащил к выходу.

«Ударить в спину?» Кэрри шла следом, ничто не мешало обрушить на голову Влада что угодно, но девушка боялась промахнуться, цыган умел двигаться быстро и порывисто, она просто могла не успеть.

– Подожди меня, я скоро вернусь, – процедил Влад. – Надо сделать так, чтобы его никто не нашел.

– Вы убьете беднягу?

– Я не убийца.

– Но вы уже второй раз отбираете у него каргас!

– Я впервые вижу этого человека. Говорю же: камень пришел ко мне сам, его принесли люди моей семьи…

– Я думала, у цыган честный труд…

– Так оно и есть. Гадание, лужение, мы мастерим домашние инструменты, сбрую для лошадей, подковы. Но если что-то идет в руки…

– Плохо лежит.

– Ты мне не веришь.

Влад посмотрел на Лоуэлла, на Кэрри… и вздохнул.

– Давай поговорим об этом потом. Каргас принесли мне двое мальчишек, я оставил себе камень и велел им спрятать клинок. Не знаю, как этот слабак добрался сюда, но думаю, он знал, за чем шел, и каргас раньше был у него. Сейчас попрошу у циркачей виски, оболью парня и брошу в стороне от дорожки, во время ярмарки много таких тут валяется.

* * *

Подойдя к дому Кайла Кавендиша второй раз, Роберт с Артуром времени терять не стали, требовательно забарабанив в дверь и кольцом, и кулаками.

– Открыто.

Голос, прозвучавший изнутри, был еще более напряженный и растерянный, чем в прошлый раз, а сам хозяин сидел за столом, все с той же книгой, но одетый для прогулки: в перчатках и цилиндре.

– Наконец-то!

– Кто прячется у вас дома? – спросил запыхавшийся Артур.

– Теперь уже никто, – ответил Кавендиш, вставая и снимая очки. Повертев их в руках, он заложил ими страницу в книге и заморгал, наблюдая за Робертом, прорвавшимся в крохотную спальню, выскочившим оттуда и проследовавшим в комнату для гостей – тоже миниатюрную, но из холла не просматриваемую. – Он пришел в себя, выслушал рассказ о вас, пояснил, что ему срочно надо идти, но предупредил меня, что вы обязательно явитесь снова.

– Догадливый парень, – проворчал Роберт, разглядывая смятую постель, от которой, как и говорила Кэролайн, несло карболкой.

– Я так и не понял, во что он ввязался, – Кавендиш стянул перчатку и почесал нос, – но раз он сказал, что мистеру Вуду можно доверять, мне больше нет причин хранить этот секрет.

– Буду собой гордиться, – произнес Роберт, поспешно покидая гостевую комнатку, – мое имя, имя «мота и гуляки», стало недурной рекомендацией… Кстати, мы об Эдвине Лоуэлле говорим, я надеюсь?

– Он мой старый друг, – кивнул Кавендиш. – Единственный настоящий друг. Я знаю его с детства. Это честный, искренний человек…

– Зачем вы нам это говорите? – поинтересовался Роберт.

Кайл с тоской посмотрел в окно.

– Потому что произошло какое-то недоразумение. Уверяю вас, Эдвин чудовищно, патологически честен.

– У нас пока не было возможности в этом убедиться, – возразил Роберт, и от его голоса Кавендиш и Артур выпрямились, как туго натянутые струны. – А теперь Лоуэлл сбежал. Отличный способ убедить людей в своей порядочности.

– Он торопился.

– Куда?

– Я не знаю! – с отчаянием произнес Кавендиш. – Он пришел ко мне двое суток назад, ободранный и взъерошенный, сказал, что дела у него плохи, выпил чайник заварки и свалился без сил. Я увидел, что у Эдвина перевязана голова, перенес его в спальню и сходил за доктором, предупредив того о необходимости держать визит в тайне.

– Чудесная у нас страна, врачи надежны, как решетка в исповедальне, – прорычал Роберт. – И милый доктор, конечно же, за определенную сумму согласился оказать скрытую немедленную помощь?

– Да, – не заметив иронии, подтвердил Кавендиш. – Мы с ним решили, что выражение «дела мои плохи» может означать все, что угодно, но сейчас больного тревожить нельзя в любом случае. Раны на голове не оказалось – пустяковый ушиб, зато выяснилось, что Эдвин заболел какой-то новой лихорадкой, лучшее средство от которой – сон и уход. По совету доктора я обработал дом карболкой, а сам безвылазно следил за состоянием друга и регулярно менял простыни, благо их в доме предостаточно, моя родня была запасливой. В себя он пришел сразу после вашего ухода, видимо, проснулся от шума. Я назвал Эдвину ваши имена и предположил, что вы кого-то ищете, скорее всего, его. Он осведомился о дате, сказал, что Вуду можно верить, еще раз предупредил, что у него не все ладно и он не хочет впутывать меня в эту историю, выпил чаю и убежал.

– Надеюсь, не от нас, – проговорил Артур.

– Он не ожидал вашего визита и выглядел даже обрадованным, что ли, – ответил Кавендиш. – Если бы я знал, чем ему помочь… Что такое стряслось у Эдвина? Мать одолжила у кого-то огромную сумму?

– О, вы знакомы с его матушкой? – хмыкнул Артур.

– Я же говорю, что знаю Эдвина с детства. Конечно, эксцентричные выходки миссис Лоуэлл не заметить невозможно.

– Вероятно, вы еще знаете… – начал было Артур.

– Хорошо, – прервал их Роберт. – О семье поговорим потом, миссис Лоуэлл в этой истории точно не замешана, как, полагаю, и вы, Кайл. Давайте подумаем, куда он мог так быстро побежать. Кроме банков, что еще есть в городе, привлекательное для приезжего?

– Ярмарка, – ответил Артур.

– Сосновый бор, – предположил Кайл.

– Ярмарка началась одновременно с его прибытием?

– Нет, он пришел на день раньше…

– Потому и позволил себе «вздремнуть», – догадался Артур.

– Стойте! – Роберт приподнял ладонь. – Пришел? Не приехал?

– Он пришел не по дороге, постучался в боковое окно, будто дойти до двери сил уже не хватило. Ботинки истоптаны, ноги ободраны, штаны заляпаны… Выглядел так, будто проделал миль двести пешком.

Артур дрожал, предвкушая погоню.

– Похоже, так оно и было. Лоуэлл, предположив, что по дороге догнать кого-то труднее, двигался этому кому-то наперерез пешком.

– А мы неторопливо разъезжаем в комфортных экспрессах и еще чувствуем себя авантюристами, – Роберт развел руками, – не понимая, что наше путешествие всего лишь баловство.

Артур сурово свел густые брови:

– Но почему он не поступил так же? Не поехал на поезде?

– Вероятно, причина самая простая, – Роберт посмотрел на Кайла. – Могло быть так, что у него совсем не оставалось денег?

– А его матушка была там, откуда он… э-э-э… пришел?

– Да.

– Безусловно. Миссис Лоуэлл обладает уникальным талантом высасывать все до последней крошки, – Кайл вдруг покосился на стоящий на камине портрет светловолосой девушки со вздернутым носиком. – Моя невеста кое-чем похожа на нее, поэтому я и сижу здесь, пытаясь упросить банк оформить мне наиболее спасительную для вклада сумму.

– Итак. Похищен ценный предмет. Лоуэлл бросился в погоню, получил по башке, провалялся в кустах, подхватил лихорадку, но нашел в себе силы следовать дальше. Как-то догадавшись, что воры рано или поздно окажутся в Солсбери, он решил двигаться им наперерез и прибыл в город раньше, но тут уже, поддавшись болезни, свалился почти на два дня. Почему Лоуэлл не сомневался в безошибочности своих выводов? В эти дни город живет ярмаркой, значит…

– И нам туда надо, – закончил Артур. – Пойдем же. И… Предлагаю не забирать из гостиницы Кэрри.

– Само собой! – воскликнул Роберт. – Не стоит ей лезть вместе с нами к людям, которые могут не раздумывая дать по башке.

– Возьмите меня, я уже почти совсем собрался! – заявил Кайл.

– Но что нам с вами делать? – хихикнул Артур. – Мы преследуем преступников, а вы, поди, и драться не умеете?

Кайл подошел к нему и – они оказались одного роста – ответил:

– Помощь лишнего человека вам в любом случае не помешает.

* * *

Роберт остановился у крытых торговых рядов.

– Что продают на ярмарке?

– Почти все, имеющее отношение к сельскому хозяйству, – ответил Артур.

– Как нам можно сократить круг поисков? Кайл? У вас есть идеи?

– Надо искать торговцев, прибывших из Брайтона. Тех, кого преследовал Эдвин, – предположил Кайл.

Артур фыркнул.

– Вы никогда не были в Брайтоне? Там вообще нет своего производства. Это курортный городишко…

Кайл повертел в руках круглую плошку для масляного освещения и ткнул пальцем в маленькую дырочку.

– Для чего это?

– Глупый вопрос. Крепить фитиль, – Артур пожал плечами. – Нам не стоит много болтать, где-то здесь Эдвин может догнать похитителя…

– На южном побережье эти штуки используются для декоративного освещения, – невозмутимо продолжил Кайл, – на западном в них наливают колониальные ароматические масла, а если ее подарить жителю Лондона, балующемуся табаком…

– То он может чистить в нее трубку. Я видел таких в паре клубов. Эстеты, которым все надо делать красиво, – встрял Роберт. – Но мы и в самом деле отвлеклись, Кайл. Пора двигаться.

Кайл поставил плошку на место.

– Я работаю в университете, мои магистерские труды и нынешняя работа посвящены торговым отношениям. Вокруг Брайтона много чего производится: есть мастерские с сувенирами, пасеки с великолепным медом, фермы с крупным рогатым скотом, великолепные клубы, где тренируют спортивных лошадей…

– Это нам разорваться и бежать в разные стороны… – простонал Роберт. – Я не знаю, с чем мог пересекаться Лоуэлл. С дамскими товарами? С кредитными банками?

– Что он делал в последние дни?

– Водил мать по шляпным магазинам и катал девушку в коляске.

– В Брайтоне есть резчики по дереву, фермеры, разводящие лошадей.

– Я с одним таким познакомился… Как раз с тем, у кого Лоуэлл нанимал коляску. И о ярмарке речи не было, но… – Роберт нервно почесал затылок. – Может, нам стоит пройтись по рядам с животными и остановиться возле лошадей? Это же где-то там, на открытом месте?

– Да, пойдемте, обычно их показывают на свету, устраивая легкие навесы, – согласился Кайл. – Но почему вы вспомнили именно о лошадях?

Роберт не смог ответить – тысячи мыслей одновременно бились в голове, ему так не хватало подсказок Кэролайн, что хотелось забежать за ней в отель и предложить новую загадку, но, похоже, развязка близилась, и он не собирался втягивать девушку в неприятности.

Толкотня закончилась, и они вдохнули наконец свежего воздуха. Высушенные и вытоптанные куски грунта, бывшие некогда зелеными лужайками, разделялись невысокими загородками на узкие прямоугольные участки. Лошади, измученные или, напротив, норовящие показать себя, бродили в поисках укрытия либо с нахрапом подбегали к проходу и, вскинув головы, уносились обратно.

– Коней здесь побольше, чем людей, – заметил Артур, вглядываясь в даль. – Никого, похожего по описанию на Эдвина, я не вижу.

– Его здесь нет, – подтвердил Кайл спустя минут десять. Этого времени ему хватило, чтобы быстрым шагом пройти почти до самого конца ряда и вернуться. – Можно уходить.

– Постойте, – Роберт мучительно думал. Тяжеловозы с мощными крупами, мускулистые упряжные, легкие пегие лошадки чуть побольше пони – ничего похожего он в Брайтоне не видел, нечего даже спрашивать, откуда они прибыли.

– Вам чем-то помочь? – лениво окликнул их высокий худощавый человек в бриджах и высоких сапогах. – Здесь не все выставлены, есть еще второй ряд и перевозные денники, но это чуть в стороне, так просто не найдете. Если нужно что-то конкретное, могу подсказать.

Чтобы отвязаться от него, Роберт брякнул первое, что крутилось в голове:

– Нам бы что-то типа кливлендской гнедой, но вряд ли у вас есть подобное…

Прищурившись, верзила осмотрел троицу с ног до головы, прикидывая платежеспособность возможных покупателей, затем проворчал:

– Негоже продавать жемчужину коллекции в первые же дни, говорят, это к плохим торгам… Но вы же люди серьезные?

– Нет-нет, я так спросил, – Роберт попятился, понимая, что сейчас в них сейчас вцепятся и начнут навязывать покупку, – хотелось присмотреться…

Но глаза продавца, успевшего заметить нарочитую расслабленность Вуда, уже загорелись:

– Не сомневайтесь, сэр, настоящая, кливлендская. Вернее, это он. Шикарный красавец, жаль только, что мерин, но зато послушен, умен, крепок здоровьем, прибыл из самого Брайтона…

– Мерин из Брайтона? – спросил Роберт театральным шепотом, словно актер, исполняющий роль Гая Гисборна, которому срочно надо отработать реплику о стрелке из Шервудского леса. – Покажите!

Но торговец и так почти тащил его за рукав узкими проходами между натянутыми веревками и бревенчатыми заборчиками.

– Вот! – гордо воскликнул он. – Красавец, правда?

Роберт поднырнул под канат и приблизился к покорному гнедому, выглядевшему немного утомленным путешествием.

– Хотелось бы посмотреть на его бумаги, – с замиранием сердца произнес он, но сомнений уже не оставалось. Такой же выпуклый профиль, широкую грудную клетку и слегка покатый круп Роберт видел недавно у другого коня, которого даже без белого сердечка на лбу можно бы было назвать близнецом этого.

– Он без бумаг, но его освидетельствовали наш ветеринар и специалист по упряжным лошадям…

– Ворованный? – резко спросил Роберт.

– Что вы, что вы! Сейчас у нас с этим строго, – худощавый отмахнулся. – Либо незарегистрированная вязка, либо приблудный. Кто же нынче ворует лошадей?

– Я знаю его хозяина. – Роберт весь подобрался, уже зная ответы на большинство вопросов, но желая докопаться до мелочей. – И знаю обстоятельства, при которых эта лошадь пропала. Упаси вас боже кому-то ее перепродать, неприятности я вам обещаю…

– Что-то здесь не так. Я взял ее у людей, с которыми работаю уже несколько десятков лет, я купил у них не одного пони и не одного тяжеловоза, какой им смысл воровать лошадей? Или у вас расовые предрассудки?

– Какие пони? Цыганские кобы небось? – Роберт похлопал лошадь по шее. – Пока, Агнец! – и вернулся к Артуру и Кайлу, тоже начинающим смекать, в чем дело.

– Ну да, они регулярно привозят мне подрощенных жеребят кобов, да нет же, не может эта лошадь быть ворованной…

– Уверяю вас, в ближайшие часы я телеграфирую ее истинному хозяину, и он немедленно примчится за своей собственностью. Вы, скорее всего, введены в заблуждение, но вот с тем, кто украл лошадь, разговор будет серьезный.

– Вы назвали его Агнцем, – вздохнул худощавый, обмякая. – А у нас он откликнулся на кличку Ламби[1]. Значит, вы не обознались.

– Эту лошадь невозможно не узнать, пол-Брайтона подтвердит вам ее имя, слишком приметная и давно возила туристов и местных по городу. Кто ее привел? Цыгане?

– Семья Влада и Гало, я уж не знаю, кто там у них старший, – торговец чуть не плакал, с досадой сжимая в руках хлыст. Ярость в нем мешалась с разочарованием, но он старался держать удар и, видимо, уже придумывал способ вернуть свои деньги.

– Ясно, – бросил Роберт и помчался к цыганскому стойбищу.

* * *

Откинув щеколду, Влад приоткрыл одну из дверей и спустился на ступеньку. Кэрри поняла, что другой такой случай подвернется не скоро: руки цыгана заняты Эдвином, сам он идет по узким деревяшкам и занимает неустойчивое положение.

С отчаянием девушка бросилась вперед, запоздало подумав, что в этой схватке может пострадать беспомощный Лоуэлл.

Влад упал, не вполне понимая, что случилось, но среагировал мгновенно: свернувшись клубком и кувырнувшись несколько раз, он вскочил на ноги, полностью готовый к обороне: чуть приседая, с лезвием каргаса в руке, сверкая зрачками и оскалившись белоснежными зубами. Кэрри перепрыгнула через лежавшего на ступеньках Лоуэлла и бросилась наутек.

Влад растопырил пальцы – Кэролайн не видела, но хорошо представляла, как это выглядит: выпущенные хищные когти – и прыгнул, оказавшись сразу за ее спиной.

– Куда же ты, дорогая? – нежно спросил он.

Девушка метнулась в сторону, оставив у него в руках пиджак, и побежала к тем загородкам, которые не выводили к цирку, – к этому заведению она теперь ни за что не рискнула бы сунуться.

Впереди показались люди, три человека, к радости Кэролайн, точно не цыгане и не цирковые.

– Сюда, сюда, Кэрри! – крикнул один из них, и девушка, собрав последние силы, пересекла истоптанную площадку и попала в объятия Роберта.

Влад тигром налетел на них, но между ним и спасающейся Кэрри оказался упитанный Артур, которого сбить с ног было непросто даже очень сильному человеку.

– Что тут происходит? – возмущенно воскликнул он.

Влад мгновенно вытащил каргас и приставил к его горлу:

– С дороги! – прорычал он.

– Но-но! – Артур втянул голову и шею в плечи, но с места не сдвинулся, напротив, попытался дернуть цыгана за рукав.

Влад чуть перехватил каргас, направив его вперед не острием, а лезвием, и повторил угрозу:

– Любому, кто станет между мной и моей судьбой, я перережу глотку.

В этот напряженный момент жизнь Артуру спас только плотный шейный платок, туго замотанный по случаю ветреного дня: как ни был остер ритуальный клинок, даже процарапать дорогой шелк не получилось. И секунд, потраченных на угрозу, хватило на то, чтобы цыгана одновременно схватили Кайл и подоспевший Роберт.

Влад выкрикивал ругательства и отчаянно отбивался, но при всей его силе и ловкости сражаться сразу с тремя крепкими мужчинами, один из которых военный в отставке, было непросто.

Кэролайн подобрала втоптанный в грязь каргас и вернулась к Лоуэллу, он дышал ровно, но девушка все равно сильно волновалась за его жизнь, и эта тревога перебивала ту, которая почти останавливала ее собственное сердце – в нескольких шагах от нее Роберт и Артур боролись с разъяренным цыганом.

Кэрри понимала, что надо бежать за полицейскими и доктором, не теряя драгоценного времени, но как оставить Роберта в беде? Любая нелепая случайность могла стоить ему жизни, и неизвестно, не прятал ли Влад в одежде еще какое-то оружие.

Кэролайн взяла каргас и направилась к дерущимся, как бы ни извалялись они уже все в грязи, различить кричащую одежду Влада удавалось без труда. Нет-нет, нападать девушка не собиралась – только попугать, но для этого пришлось подойти ближе. Тут раздался крик Кайла – и он отполз в сторону, держась за вывихнутую руку. Артур, отчаянно ругаясь, пытался навалиться на Влада сверху, но мешал этим Роберту, тому не оставалось свободы действия, цыган же выскальзывал из любого захвата.

Вокруг начали собираться зрители: пара цыганских мальчишек, две женщины в нарядах ярмарочных гадалок, огромная дама в оранжевом платье…

– А ну-ка разойдись, что здесь такое? – зычно крикнула последняя, мельком взглянула на Кэролайн и отважно шагнула в центр драки, не задев при этом барахтающегося Кайла.

Она получила предназначенный Владу гулкий удар кулака в бок и словно вовсе не заметила его – сграбастала цыгана огромными руками и как спеленутого ребенка оттащила в сторону.

Повторно замахиваться на женщину Роберт, конечно, не стал, он лишь мельком глянул на сжатую в кулак руку:

– Какой великолепный хук мог бы быть, не уйди он мимо цели.

– Тихо! – проорала цыганка, и, к изумлению Кэролайн, Влад весь обмяк и безучастно махнул рукой.

Роберт отступил на шаг и, посмотрев на Кэрри – жива, жива, жива, – ехидно поинтересовался:

– Теперь-то я могу поговорить с настоящим главой клана?

– Сейчас-сейчас, только дадим ему отдышаться как следует, – спокойно ответила Гало. – А то накинулись втроем на одного… И не стыдно? А еще джентльмены… – с укоризной добавила она.

Роберт с тревогой обнял Кэрри и взял у нее каргас.

– Из-за этой штуки страдают люди, – сказал он цыганке.

Та вновь прищурилась, быстро прикинула дороговизну камня и заметила:

– Мы такими изделиями не занимаемся, она не наша. У нас серебро, железо и кожа.

– Это каргас, – хмуро пояснил Влад. – А в нем камень судьбы.

Гало всплеснула руками:

– Надо же, нож из детской сказки? Кто бы мог подумать, что он существует.

– Я знал, я верил! – горячо сказал Влад, больше не делая попыток ни на кого напасть и избегая встречаться взглядом с Кэролайн.

– Помню, все уши прожжужал. Лучше объясни, как сюда попали эти люди? И кто валяется там у ступенек? Он хоть живой?

– Длинная история, – сказали одновременно Роберт и Кэрри.

– И чрезвычайно запутанная, – добавил Артур, помогая подняться скривившемуся от боли Кайлу.

Цыганка же, заметив землистую бледность на лице Кавендиша, подошла к нему, подхватив под мышки, поставила на ноги, нимало не смущаясь того восторженного близорукого взгляда, которым Кайл смотрел в вырез ее платья, дернула за руку, щелчком возвращая ее на место, покачала головой и подняла из грязи очки.

– Вот, возьмите… А вы миленький – не будь я сейчас занята, непременно погадала бы. Люблю таких, серьезных и симпатичных, им в жизни должно везти… – она посмотрела на Влада. – Им-то не до сказок. Но хватит болтовни. – Она еще раз строго поглядела на всех, мысленно наклеивая каждому ярлык: незамужняя красотка, инфантильный бобыль, живущий в семье с дамами, порочный красавчик. – Давайте-ка в вардо, там меньше любопытных глаз.

И она вошла в кибитку, с усилием, но грациозно втащив в нее тело Эдвина.

* * *

Роберт не сводил глаз с находящегося напротив Влада, тот отвечал ему столь же яростным взором. Кэролайн смочила водой из фляги лицо Артура и положила на лоб Эдвина батистовый платок. Артур сел рядом с сестрой, как и Роберт, он чувствовал опасность, исходящую от Влада, и готовился, если что, броситься в бой, используя вес, свое единственное преимущество. Кайл притулился у стенки, завершая полукруг.

Гало стояла посреди вардо, уперев руки в пышные бока, нахмурив густые брови, и поочередно поворачивалась ко всем присутствующим.

– Давайте говорить по одному. Спрошу прямо. Почему вы напали на моего брата?

– Он гнался за мисс Джайлз, – ответил Роберт, к своему удивлению, испытывающий к огромной цыганке невольное уважение.

Гало посмотрела на Влада, который промолчал, что-то обдумывая.

– Ты не сказал «нет», – тихо произнесла она, и от этих ее слов цыган не то чтобы сильно присмирел, но стал гораздо спокойнее.

– Я хотел договориться.

Гало перевела взгляд на Кэролайн, которая в присутствии друзей осмелела и постаралась посмотреть на ситуацию с юмором: Влад ей больше не угрожал, а пересказывать весь тот бред, что он нес, девушке не хотелось бы.

– Мы не сошлись в теме разговора, – подтвердила она слова цыгана, – поэтому я, вспомнив о неотложных делах, решила поспешить.

От ее нарочито небрежно брошенных слов Роберт вздрогнул, но уточнять ничего не стал.

– Разобрались. – В кибитке было жарко, и над верхней губой цыганки выступили капельки пота. – Теперь поговорим об этом красавчике. Почему он лежит без сознания?

– Он мешал нам говорить, – скривился Влад.

– Но и без него у вас беседа не сложилась? – хмыкнула Гало. – Ты ударил его?

– Да, разочек.

– Неправда! – встряла Кэрри. – Он уже нападал на Лоуэлла в лесу возле Брайтона.

– Не трогал я его, – ответил Влад, окончательно лишенный того фанатичного блеска в глазах, с которым преследовал Кэрри. Теперь он говорил с тягучей ленцой, нащупывая линию обороны и старательно сохраняя лицо. – Он напал на Ранко и Янока, один из них треснул его по голове подвернувшейся под руку корягой. Ребята защищались. Как, впрочем, и я сейчас.

– Значит, Брайтон? – уточнила Гало. – Этот тип с недопробитой головой дошел сюда за нами оттуда. Он без сознания, но, может, вы мне скажете, что заставило его преследовать Влада?

– Вот это, – тихо сказала Кэролайн, демонстрируя каргас, но не давая его цыганке в руки.

Но той и одного взгляда хватило, чтобы оценить натуральность камня и тонкость работы.

– Это не подделка, – с изумлением произнесла она. – Откуда он взялся?

– Каргас принадлежит моим подопечным, – ответил Роберт, – двум сиротам, отцу которых я обещал, что прослежу, чтобы в Англии их никто не обидел.

– А как он очутился здесь, в нашем вардо? Я думала, каргас существует только в детских сказках, в которые верил наш отец и которые так любил слушать Влад. Наследие предков, столетиями хранящееся в заброшенных индийских городах..

– Полковник Беккет, по словам его дочери, получил каргас в дар от местных жителей, для которых это прежде всего дорогая вещь, религиозной составляющей они не придавали значения.

– Нищий сброд, – с презрением бросил Влад. – Разорили святое место… Наши старейшины, которые добирались туда с угрозой для жизни…

– Скорее всего, там никогда не были, – закончил Роберт. – Ведь если б каргас оказался у них в руках, они бы его просто так не выпустили. А вот о существовании и цене камня много кому, наверное, было известно. Поэтому Влад стащил кинжал при первой возможности и вынул из него камень, который легко можно расколоть и продать по частям, а оправу выкинул.

– Я не вор! – вскричал Влад. – Камень сам попал ко мне в руки, как и говорилось в легенде. Но каргас – вещь приметная, и я не рискнул забирать его целиком. Пришлось велеть ребятам из моей семьи избавиться от самого клинка, а всему табору – сворачиваться раньше срока.

– Это я все упустил, – покаянно произнес Роберт. – Я разговаривал с вами, искал Эдвина и ничего не заметил, цыгане выглядели такими искренними.

– А я почти никогда не лгу, – блеснул глазами Влад. – Тогда я и понятия не имел, о чем вы говорите, мы тихонько готовились к отъезду, зато после вашего ухода я схватил Янока и Ранко за шкирки и тряс их до тех пор, пока мальчишки во всем не признались. Сначала я думал, что они просто взяли его, но затем выяснил, что прежний владелец ухитрился нагнать их и попытался отобрать каргас, поэтому ребятам пришлось вступить в драку. Один из них ударил парня по голове, лишив сознания. Я взял только сапфир и велел им спрятать каргас…

– И они с этим не справились… – добавила Кэрри.

– Да, маленькие еще, не смогли толком ничего придумать, – с огорчением согласился Влад.

– У этих «маленьких» хватило ума стащить каргас из-под носа Эдвина и Лиззи, а затем оказалось достаточно сил, чтобы ударить Лоуэлла по голове! – возразила Кэролайн.

Гало зябко передернула плечами и укуталась плотнее в шаль.

– Наши мужчины взрослеют рано, – проговорила она, – но, сильные и ловкие телом, они иногда остаются в душе маленькими мальчиками. Один вон, оказывается, до сих пор верит в сказки, – она кивнула в сторону Влада, – хоть я и думала, что давным-давно выбила из него эту дурь. А другие не могут напрячь мозги и спрятать в лесу маленький кусочек металла.

– Они его хорошо спрятали, – раздался слабый голос позади Роберта, и тому пришлось отвлечься, чтобы приподнять Эдвина и усадить его, заботливо прикрыв куском какой-то тряпки с вышивкой.

– Добрый день, мистер Лоуэлл. Меня зовут Роберт Вуд. Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – прохрипел Эдвин и жадно припал к протянутой ему Артуром походной фляге с водой. – Меня зовут Эдвин Лоуэлл, и, кажется, ни для кого из вас это не секрет.

Кэролайн и Артур кивнули.

– Так вот, – продолжил Эдвин. – Эти маленькие негодяи постарались на славу: каргасу была выкопана надежная могилка под неприметной сосной. И они не только присыпали ее правильно: песок, сверху слой черной земли, потом подушка из сухих иголок, но и скрыли все свои следы, разровняв иголки на большой площади. Не повезло им лишь в одном – я служил в разведывательном отряде и неплохо справляюсь с маскировкой любой сложности. Да, меня легко застать врасплох, напав сзади…

Роберт и Кайл выругались.

– Но почти невозможно обмануть, уведя погоню в сторону, – закончил Эдвин. – Я пришел в себя слишком поздно – негодяи уже убежали. Поэтому я и решил нагнать похитителей сам, не потратив драгоценного времени на возвращение за помощью. На стоянке табора никого не оказалось, но я знал, что цыгане собираются в Солсбери на ярмарку. Нож необходимо было вернуть мисс Беккет.

– Патриции Беккет – той, что заходила к нам в гости? – уточнила Гало.

– Ей. И ее сестре Элизабет, – добавил Эдвин.

– О них и идет речь, – кивнул Роберт. – Это настоящие владелицы каргаса.

– Недурное имущество для прозябания у сквалыжных теток, – заметила цыганка.

– Они скрывали, что владеют этим предметом, дабы не навлечь на себя неприятностей, – пояснил Лоуэлл.

– Но я был в Брайтоне через несколько часов после того, как девушки лишились каргаса. И еще через день мы на поезде выдвинулись на поиски. Как вы могли оказаться в Солсбери раньше нас, если шли пешком? Табор, понятно, перемещается не слишком быстро…

– Я шел напрямик. Помню, что как во сне пробирался сквозь кустарник, поднимался на холмы и скатывался сквозь ельник, сокращая путь, и каждый раз опаздывал к развилке, находя лишь отпечатки характерных подков, – с горечью сказал Эдвин.

– Тысячелистник и клевер? – спросил Влад.

– Вероятно, да. Они выделяются среди распространенных подков с полумесяцами?

– Убожество, – презрительно заявил Влад.

– Зато никто не понял бы, что это именно наши следы, – укорила его Гало, и Кэролайн поняла, что цыганка расстроена не тем, что брат сделал что-то нехорошее, а тем, что так глупо попался.

Роберт тоже понял это, как и то, что за пределами кибитки находится добрых две дюжины цыган, и все они гадают, что происходит в вардо у главы их семьи.

– Нам пора, – произнес Вуд, помогая Эдвину встать.

Влад и Гало промолчали, правда, первый позволил себе украдкой посмотреть на Кэролайн, но та уже выскользнула с помощью Артура на свежий воздух.

Солнце садилось. Эдвин Лоуэлл, Роберт Вуд, Артур и Кэролайн Джайлз поспешили покинуть место, где им довелось испытать неприятные минуты, и лишь Кайл Кавендиш ненадолго задержался, решив приобрести у цыган в подарок невесте парочку забавных пони с рыжими пятнами и белоснежной бахромой на ногах.

* * *

Мадам Шардю и сама не знала, радоваться ей присутствию в доме Агнес Лоуэлл или огорчаться. С одной стороны, в отсутствие Кэрри и Артура огромный особняк на Портлэнд-плейс становился пустым и как будто гулким, а по ночам женщине казалось, что вот-вот – и ее навестит призрак покойного мужа, Пьера Шардю. Но с другой стороны, пронзительный требовательный голос вынужденной гостьи, проникавший во все уголки дома, очень походил на звук пилы. К тому же поддерживать разговор на одни и те же темы было для Жанет чрезвычайно утомительно, а дни шли, не принося новостей от отсутствующих племянников.

Очередной осенний вечер в гостиной мадам Шардю коротала за письмом французским племянницам, старательно пропуская мимо ушей в сотый раз повторяющиеся рассуждения миссис Лоуэлл о том, какой у нее замечательный, добрый, умный, внимательный и заботливый сын, лишь вовремя вставляя «угу» в паузах между тирадами гостьи. Шум, внезапно раздавшийся внизу, и быстрый цокот каблучков по лестнице заставили обеих дам с надеждой встрепенуться и оторваться каждой от своего занятия, но это была всего лишь заглянувшая проведать хозяйку дома Агата Вуд.

– Вечер добрый, милочка, – приветливо приняла девушку Жанет, – вот, присаживайтесь, сейчас я попрошу принести чаю и бисквитов.

– Да-да, в этом доме готовят вкуснейшие бисквиты, – тут же подхватила Агнес Лоуэлл, снова усаживаясь в кресло и беря в руки отложенную было вечернюю газету.

«Никак она уже почувствовала себя хозяйкой?» – мелькнула у Жанет раздраженная мысль.

Агата, не обратив ни малейшего внимания на миссис Лоуэлл, накинулась на мадам Шардю с вопросами, нет ли каких вестей от брата и Артура с Кэролайн, но та ничем не могла порадовать девушку.

– Последнее письмо пришло еще из Чичестера, Артур сообщал, что они отправляются в Саутгемптон, но это было несколько дней назад, с тех пор – ни слова.

Агата огорченно вздохнула, но живой характер тут же взял верх:

– Я уверена – все дело в том, что они наконец-то напали на след вора и теперь торопятся, чтобы его не упустить, потому и не пишут!

– Позвольте! – возопила оскорбленная Агнес Лоуэлл. – Мисс-как-вас-там, кого это вы тут посмели называть вором?

– Агата Вуд, к вашим услугам, – едва повернувшись к позеленевшей от ярости миссис, бросила девушка. – Вором называется тот, кто берет чужие вещи и после этого исчезает невесть куда. В чем я не права?

– Подождите, дорогая, – возразила мадам Шардю, – ни ваш брат, ни уж тем более мы до сих пор не знаем, что же в точности произошло в Брайтоне, так что не торопитесь с выводами. Тем более теми, которые могут оскорбить мою, – она отчетливо подчеркнула голосом это слово, – гостью.

Агнес, вне себя от гнева, только молча открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова.

«Однако вот и способ ее заткнуть, если что», – насмешливо подумалось хозяйке, вслух же она произнесла:

– Миссис Лоуэлл, не сердитесь, мисс Вуд – еще совсем дитя и не всегда отдает себе отчет в своих словах. – Предостерегающе стиснув пальцы Агаты в руке, она кивнула вошедшему в этот момент с подносом слуге и велела ему разливать чай.

Подобные сцены происходили в ее гостиной почти каждый вечер, и мадам Шардю так от них устала, что начинала подумывать, не пора ли спасаться постыдным бегством к родственникам в Париж.

В этот момент раздался звонок, и спустя несколько минут тот же слуга принес в гостиную телеграмму.

– О, наконец-то! – воскликнула Агата и в нетерпении закусила губу. Ей было ужасно досадно, что брату и такой приличной с виду и благовоспитанной Кэролайн Джайлз досталось все самое интересное, а она вынуждена изображать из себя истинную леди, получая известия в Лондоне. – Читайте же скорее! – потребовала она, не в силах дождаться, пока мадам Шардю аккуратно вскроет послание.

– «Сокровище найдено, все живы, возвращаемся в Брайтон, Лоуэлл с нами. Артур», – прочла Жанет. – Слава богу, все в порядке, – выдохнула она.

– Вот! Я же говорила вам! – еще более пронзительно, чем обычно, воскликнула Агнес Лоуэлл, и чашечки тонкого фарфора задребезжали. – Мой сын – не вор! И, слава богу, он цел, – уже тише добавила она и разрыдалась.

Жанет и Агата в растерянности уставились на нее – такую миссис Лоуэлл им видеть еще не доводилось. Девушка спохватилась первая и, протянув плачущей женщине носовой платок, тактично отвернулась. Непривычное чувство стыда обожгло юную мисс Вуд – ведь в том, что Агате не досталось участия в приключениях, мать этого Лоуэлла точно не была виновата, а что до скверного эгоистичного характера – так она, видимо, просто сильно волновалась за сына.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – примирительно произнесла мадам Шардю, поглаживая по плечу девушку. – Ничего, день в Брайтоне – и, думаю, самое позднее послезавтра они будут в Лондоне. Тогда мы все узнаем в подробностях. Потерпите.

Глава 10

Темная гостиная старенького домика на Хоув-виллз оказалась достаточно удобно обставлена – и хозяйки, и их подопечные, и гости смогли разместиться без особых хлопот. Две юные леди заняли двухместный диванчик в углу, Кэролайн – кресло, обитое полинявшим, но все еще крепким бархатом. Сестры Эндрюс расположились на симметрично стоявших по обе стороны камина стульях с высокими спинками. Молодые люди устроились на кушетке у стены, за исключением Роберта, принявшего на себя ведущую роль и вставшего по этому случаю в центре комнаты.

– Ему не дают покоя лавры Гало, – шепнул Артур на ухо Кэролайн, сидевшей неподалеку от брата.

– Не выйдет: он уступает ей в размерах, – ответила девушка, с любопытством разглядывая тех самых девиц, из-за которых и заварилась вся каша. Бледная и испуганная – Элизабет, рыжая и с упрямо вздернутым подбородком – Патриция. Обе давно уже не дети, как пытался убедить Кэролайн в начале знакомства Роберт. Напротив, вполне самостоятельные и взрослые, чтобы натворить огромных глупостей. Обаятельные обе, бесспорно, Элизабет даже можно назвать по-настоящему красивой, но сейчас так встревожены, что их хочется напоить чаем и уложить в постель. Патриция, конечно, станет сопротивляться заботе и убеждать, что со всем справится сама, однако темные круги под зеленющими глазами и обескровленные губы выдают усталость и нервное истощение. Нет, чаем здесь не обойтись – будь они на Портлэнд-плейс, Кэрри непременно заказала бы повару хороший бифштекс.

Патриция столь яростно буравила взглядом Лоуэлла, что Кэролайн поняла вчерашнее желание Роберта как можно скорее отправить в Брайтон успокоительную телеграмму, длинную, многословную и путаную. По мнению Артура, Кэрри и Кайла, это было излишним, достаточно написать «Нашли, приедем завтра к вечеру», но Роберт оставался неумолим, да и Лоуэлл, едва набравшийся сил, чтобы спорить, предлагал возместить расходы на почтовые услуги и почти умолял сообщить девушкам все подробнее.

Теперь же он, еще до конца не оправившийся от болезни, еле стоял, то краснея, то бледнея, не отрывал взгляда от пола и незаметно для окружающих сминая пиджак со стороны сердца.

Патриция, обнимая сестру за плечи, боролась с плохо скрываемым негодованием. Элизабет, тоненькая и глубоко несчастная, сидела не поднимая глаз. Кэрри поняла: телеграмма Роберта не слишком успокоила их, хоть и дала возможность выдержать предстоящий разговор. Похоже, было что-то еще, о чем Кэролайн не знала, это что-то тревожило сестер больше вероятной потери единственного сокровища.

Сестры Эндрюс смотрелись спокойнее: Элис вязала, а Ребекка крутила в руках садовый журнал, будто боролась с соблазном немедленно приступить к чтению.

– Итак, дорогие друзья, – начал Роберт, – смею повторить вам приятную новость: с этой ночи вы все можете спать спокойно, похищенное сокровище возвращено обратно, – он продемонстрировал сверток, – а человек, который пропал вместе с ним, является не похитителем, а жертвой стечения обстоятельств.

– Мы почти ничего не поняли, – миролюбиво ответила Элис, за что и удостоилась от сестры колючего взгляда.

– Будьте добры, расскажите всю историю сначала, – холодно произнесла Ребекка. – Телеграмма здорово подняла настроение девочкам, но, кроме пустых слов, она ничего не содержала. Где сокровище?

– Вот оно, – Роберт достал клинок.

Лиззи ахнула и закрыла лицо руками, но, несмотря на это, было заметно, как сильно пылали от стыда ее уши. Пэт же, наоборот, только прищурилась и еще сильнее вздернула носик.

– Можно мне взять его в руки? – спросила она, и Роберт незамедлительно исполнил желание девушки.

– Немного потрепались украшения у основания рукоятки, но, думаю, любой ювелир Лондона сумеет справиться с этой проблемой, – пояснил он.

– И «лапки» в оправе камня истончились и перегнуты, – пробурчала Пэт, внимательно разглядывая каргас. Она провела пальцем по сапфиру, постучала ногтем по слонам, нахмурилась, что-то обнаружив в орнаменте, но внезапно успокоилась, вздохнула и положила клинок на колени.

– Создается впечатление, будто им кололи орехи, – негромко заметила Ребекка.

– Он достаточно крепок для этого занятия, – серьезно кивнул Роберт. – Лезвие может пробить грудную клетку, и всем нам повезло, что его не использовали по назначению.

Кэролайн, с любопытством наблюдающая за сестрами Беккет и Эндрюс, не сомневалась, что Ребекка сейчас заявит о недопустимости легкомысленного отношения к хранению таких вещей, но она лишь сурово поджала губы. За нее ответила Элис.

– Ах, если бы мы только знали о его существовании, поверьте, никогда не разрешили бы девочкам держать столь ценную вещь в доме. Мы… – она запнулась, словно решая, стоит ли об этом говорить, – чуть ли не обыскали племянниц, когда они к нам приехали, выясняя, нет ли у них дорогих украшений. Ведь, возвращаясь из колоний, многие привозят кольца или браслеты, на первый взгляд являющиеся безделушками. И мы… Я-то не решилась, а Бэкки…

– Я заставила их поклясться на Библии, что они не хранят никакого медальона в память о матери, а также не привезли дорогих серег, ниток жемчуга, диадем и прочей экзотики, – закончила Ребекка. Лиззи что-то пискнула, а Пэт еле успела открыть рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но мисс Эндрюс сердито взмахнула рукой, призывая их к молчанию. – Кто бы мог подумать, что девочки найдут лазейку в наших словах: каргас достался им от отца, а не от матери, и он не является украшением!

Кэролайн не сдержала улыбки, а Артур, человек мягкий, видя эту сцену всеобщего покаяния, преисполнился сочувствия. Ему было жаль и пожилых леди, винивших себя за свою непредусмотрительность, и девушек, пусть и совершивших глупость, но, по сути, являющихся еще детьми, слабо разбирающимися в людях и жизни. Восстание в Индии, путешествие, переезды – кому и когда они могли довериться? Роберту, увлеченному флиртом с Кэролайн и состязанием с ее поклонниками? Лоуэллу, запутавшемуся в долгах своей матушки? Теткам, готовым по первости попрекнуть куском хлеба?

Всего этого он, конечно, вслух произносить не стал, но разговор в другую сторону попробовал перевести:

– Думаю, нам не стоит сейчас валить вину на девочек или их опекунш. И те, и другие все сделали правильно, а украсть каргас могли у них в любую минуту.

– Если бы я не вынесла его из дома… – пробормотала Лиззи.

«То проболталась бы еще кому-нибудь, как и любая другая девушка, не способная хранить тайны», – подумал Артур, и мысль эта так ясно читалась в его взгляде, что Кэролайн даже пришлось предупредительно взять брата за руку.

– То рано или поздно вы стали бы жертвами воров или грабителей, – закончила Кэролайн. – И это просто чудо, что каргас оказался всего лишь в руках жадных до блестящих вещей цыганских мальчишек.

Взгляды присутствующих скрестились на Лоуэлле, которому не оставалось ничего иного, кроме как развести руками.

– Я догнал воришек, но не смог справиться с ними в одиночку, пропустил удар по голове, и…

– И почти через сутки, пролежав на холодной земле и еле придя в себя, опять пустился в погоню, – добавил Роберт, пресекая новый поток бессвязных оправданий.

Эдвин Лоуэлл, вызывающий у него симпатию своей бездумной отвагой, одновременно с этим раздражал Вуда способностью превращаться в тряпку при разговоре о женщинах, матери или Лиззи, и уж тем более в присутствии хотя бы одной из них. И если безволие Артура в подобных же случаях можно было расценить как желание сохранить собственное спокойствие, то Эдвин откровенно боялся. Весь путь от Солсбери до Брайтона он строил предположения, как построить линию защиты и какие свидетельства своей невиновности предоставить. Кэрри откровенно высмеивала его страхи, Артур и отложивший личные дела ради этой поездки Кайл уверяли, что доказывать очевидное не имеет смысла, а Роберт… Роберт понимал, что на последнем объяснении в доме мисс Эндрюс участие его и Кэрри в деле о похищенном сокровище сестер Беккет можно считать законченным.

И Кэролайн вернется к своей яркой и веселой жизни, а ему придется отвыкать от ее ежедневного присутствия рядом. Как все это грустно, и непонятно, что делать дальше, по сравнению с вполне определенными целями девочек: свалившимся на голову богатством все же надо распорядиться с умом.

– В этом весь наш Эдвин, – гордо добавил Кайл. – Его поступок подобен настоящему подвигу – и я горжусь таким другом!

– Получить по голове – подвиг? – уточнила Ребекка.

– Преследовать табор по всему острову, нагнать его на ярмарке в Солсбери и в одиночку посетить вардо цыганского главаря, вновь вступив в неравный бой! – горячо воскликнул Кайл.

– Предположим, я тоже одна ходила к табору и разговаривала с цыганами, – вдруг встряла Патриция. – И для этого мне не пришлось ввязываться в драку, цыгане – обычные люди, просто ведущие другой образ жизни. И если бы не моя вера мистеру Вуду и его уважаемым друзьям, – девушка кивнула в сторону Артура и Кэрри, – я бы ни за что не поверила подобным оправданиям. «Ударили по голове», «бежали», «украли каргас», «выдрали камень из оправы», «старые легенды» – слова из телеграммы я помню наизусть, но все еще не знаю, кто нарушил закон: кочевые кузнецы или человек, покидающий друзей в трудную минуту?

– Но, милая, – осадила ее Элис, – мы же договорились не упоминать о…

– А я сейчас не о Лиззи, – фыркнула Патриция, вставая и размахивая каргасом. – А о поспешном отъезде мистера Лоуэлла из Индии накануне кровопролитных боев, в которых погибли его товарищи и командир.

Роберт с изумлением повернулся к Эдвину:

– Это правда?

– Как и в истории с каргасом – не совсем, – вздохнул тот. – Моя драгоценная матушка решила, что полтора года – слишком долгий срок для отсутствия единственного сына… Я получил срочное письмо, написанное рукой ее лечащего врача. В нем сообщалось, что миссис Агнес Лоуэлл при смерти и желает проститься с сыном. Черт, я пошел к полковнику, показал послание и даже предупредил, что, возможно, все не так уж и страшно, здоровье моей матери нелегко пошатнуть. Но вы, мистер Вуд, наверняка слышали о полковнике Бредшоу, уважающем семейные ценности? «Первым делом – корни», – говорил он. Поэтому и подписал мне отпуск не раздумывая. Я покинул лагерь ночью, чтобы успеть на корабль, а полкового секретаря будить не стали, командир обещал оформить все по правилам утром.

– Но полковник Бредшоу, как и многие другие офицеры, оказался предательски убит на рассвете… – закончил Роберт, который знал это.

– Да, мне сообщили в офисе Ост-Индской компании, куда я пришел по прибытии в Лондон, как только выяснил, что с матушкой в самом деле все в порядке, а поводом к письму послужила банальная простуда! Я горячо жалел погибших друзей. Мне тяжело и больно было читать газеты с известиями из Индии, но мысль о том, что вокруг моего имени могут ходить слухи о дезертирстве, – приятные черты лица Лоуэлла исказила горькая усмешка, – никогда не возникала.

Он бросил взгляд на забившуюся в самый темный угол Лиззи, но она по-прежнему не поднимала глаз.

Патриция вернулась на свое место, чуть успокоившаяся, но все еще задумчивая, и Кэролайн исподтишка даже залюбовалась ею. Несмотря на свой юный возраст, Пэт оказалась не столь уж наивной – о молодых людях она судила не только по внешности, но и по репутации, даже придирчиво изучала всю подноготную, прежде чем довериться им.

Кэрри ощутила легкий укол ревности: такой девушкой Роберт вполне мог бы увлечься, побудь он с ней наедине подольше. Что до самой Патриции… Несомненно, ее речи выдавали восхищение Робертом и безграничное доверие к нему, но не крылось ли за этим более глубокое чувство?

Пока же он сам вкратце пересказывал их приключения, опустив лишь странное нападение Влада на Кэрри, Лиззи немного оживала, Патриция оттаивала, а сестры Эндрюс скучнели на глазах. Элис еле справлялась с артритными болями, вызванными переменой погоды, а Ребекка все чаще поглядывала в окно.

– Таким образом, оправа и камень воссоединились и вернулись к своим законным владелицам. Думаю, можно считать, что история завершилась благополучно, – театрально закончил Роберт и отвесил шутливый поклон.

– Вот и хорошо! – нетерпеливо воскликнула Ребекка, приподнимаясь со своего места. – Девочки достаточно много пережили, и я надеюсь – это было последнее испытание, выпавшее на их долю. Спасибо, мистер Вуд, вам и вашим друзьям за заботу. А теперь Элизабет и Патриция могут предложить наконец всем чаю, а я вас покину, уж извините. Вчера затеяла пересадку кустов, которую пришлось прервать после вашей телеграммы, чтобы подготовиться к встрече… Раз у девочек проблем с финансами теперь не будет, я могу вернуться к прежним заботам и проследить, что там натворил наемный работник, боюсь, как бы он не повредил корни.

– Но мы бы хотели еще раз поблагодарить вас и вашу сестру за понимание, с которым вы… – начал было Роберт.

– Не стоит, – бросила Ребекка, не оборачиваясь, но все же остановилась на пороге и отрезала: – Мы, знаете ли, тоже уважаем семейные ценности и в первую очередь помним о корнях…

Мисс Элис встала, и далось ей это с трудом.

– Пойду прилягу, – улыбнулась она. – В последние дни пришлось понервничать. И, по-видимому, в ближайшие придется делать это снова, – загадочно добавила она.

– Я помогу вам дойти, – засуетилась Лиззи, вскакивая и открывая дверь перед теткой, и, ни с кем не прощаясь, исчезла в спасительной темноте.

– Что с тобой, Эдвин? – внезапно спросил Кайл, наблюдающий за другом. – Ты совсем бледный.

– Мне надо подышать свежим воздухом, – глухо сказал тот, вслед за Ребеккой Эндрюс выходя на улицу. Кайл вздохнул и побрел за ним.

* * *

Роберт переглянулся с Артуром и Кэрри и обратился к Патриции:

– Мы уедем сегодняшним вечерним экспрессом, Пэт.

– Жаль, – девушка внимательно смотрела на них, закусив губу и что-то обдумывая.

– Нет смысла оставаться в Брайтоне, и вам, и вашим тетушкам нужен отдых.

– Да.

– И, Пэт… – Роберт обратился к ней так мягко и нежно, что подозрения Кэролайн вновь заплясали в ее голове. – Пойми, нам придется взять это с собой, – он показал на каргас. – Положить для сохранности в банк. А от вас мне нужно согласие на обращение к оценщикам…

– Погодите, – Пэт хмурилась и морщилась, но все-таки решилась. – Да-да, забирайте и кладите в сейф, только скажите, эта штука очень дорого стоит?

– Да, очень, – кивнул Роберт, пытаясь разобраться в причинах ее тревоги.

– Очень-очень, – добавила Кэрри, предположив, что понимает вопрос Пэт правильно.

– И, продав ее, мы ни в чем не будем нуждаться?

– Конечно. Хватит на вас, и на ваших детей! – громко проговорил Артур, удивляясь, почему так явно вздрогнула Патриция.

– И вы… – она с тоской посмотрела на них, – вот вы, все трое, умные люди, считаете, что надо продать его, чтобы обеспечить наше безбедное существование?

– Разумеется! – но отвечал только один Артур. И Роберт, и Кэролайн понимали, что Пэт к чему-то клонит.

– И мы с Лиззи и так доставили вам достаточно хлопот? Вы хотели бы покоя для себя и считаете, что он необходим нам? Все и так уже хорошо, лучше не искать новых поводов для волнений?

В этот раз промолчал и Артур.

– Хорошо, я скажу вам, в чем дело, – тихо произнесла девушка. Она обхватила одной рукой рукоятку и провела пальцами другой по полоскам золота, спускающимся от оправы камня к клинку. При этом Патриция одновременно и надавливала на них, и поворачивала весь клинок, словно заплетая на нем невидимую косу. Танцующие слоны расступились на своем эмалевом поле – и между их бивнями образовалась щель, позволяющая подцепить ногтем то, что хранилось в полости рукояти. Патриция еще немного поколдовала над ней и вытащила сложенный в узкий прямоугольник лист бумаги.

– Ого! – не удержалась Кэрри.

Роберт присвистнул. Артур растерянно похлопал себя по бокам, пытаясь обнаружить в карманах пенсне, пару лет назад рекомендованное доктором, но с негодованием отвергнутое.

– Вот так, – уныло сказала Патриция. – Я нечаянно обнаружила этот секрет, еще там, на корабле, пока рядом никого не было.

– Карта, – прошептал Артур, принимая листок из рук Кэролайн. Та взволнованно втягивала ноздрями воздух, словно готовая к скачке лошадь.

– План расположения тайников с ритуальными предметами и жемчужинами сокровищниц раджей, если верить подписям. – Кэролайн взялась пальцами за виски. – Мисс Патриция… послушайте… Если один только каргас стоит очень-очень много, то обо всей коллекции даже говорить бессмысленно. Не хватит воображения.

– Но каргас – вот он. А тайники могли уничтожить, – разумно возразила Патриция, – могли завалить, найти, в конце концов!

– Ну, не будем видеть мир в черных красках и постараемся подумать, что нам теперь делать, – предложил Роберт. – Продавать каргас нельзя, он сам – подтверждение достоверности карты.

– А у вас она сомнений не вызывает? – поинтересовалась Патриция, и Кэролайн показалось, что девушка мгновенно стала гораздо старше. – Я-то знаю, что после меня рукоятку никто не развинчивал, иначе хобот у слона, вот, видите, где резьба, истончился бы окончательно. До этого каргас был только у отца – а отец не стал бы заниматься подделкой – и у самих жрецов, для которых подобный поступок был бы святотатством. И… Лиззи ничего не знает, иначе совсем с ума бы сошла от своей глупости.

– Вы даже сестре не рассказали? – удивился Артур. – Удивительная девушка…

Патриция вцепилась в свои рыжие кудри обеими руками и заметалась по комнате.

– Нет, нет, я чуть было не промолчала малодушно, позволив продать каргас, – но мне жалко его, это, во-первых, память об отце, а во-вторых… Так и не узнать, что еще можно получить, следуя описаниям, спрятанным в тайнике, по-моему, просто расточительство.

– Карта крупномасштабная и достаточно подробная, – покачал головой Артур. – Если она настоящая, то поиск завершится удачно.

– Я тоже так думаю, – сказала Патриция, вызвав тем самым снисходительные улыбки у всех троих. – И напрасно вы считаете, что я такая маленькая и глупая, – обиженно добавила она. – У нас с Лиззи был неплохой учитель географии, Индию он изъездил вдоль и поперек. Это настоящая карта, я даже узнала несколько возвышенностей.

– Да, я тоже понимаю, о каком месте речь, – успокоил ее Роберт. – В стороне от боевых действий и населенных районов… Там стадо слонов можно спрятать, не то что жалкий мешок алмазов.

– Так что… – Пэт с ожиданием посмотрела на них. – Вы беретесь отыскать сокровища? Все трое? Ну… Еще можете взять с собой этого, как его, мистера Кавендиша, мне он показался надежным человеком.

– Он не поедет, у него скоро свадьба, – вырвалось у Кэрри.

– А вы?

Кэролайн виновато развела руками:

– Это звучит заманчиво, но слишком неправдоподобно. Подобная экспедиция стоит денег.

– А если продать каргас…

– Слишком рискованно. – Роберт поддержал Кэролайн. – Вы с Лиззи можете остаться ни с чем. Ну… Или, если мы предусмотрительно отложим какую-то сумму, чуть-чуть побольше, чем ни с чем.

– Да и не поедем мы! – воскликнул Артур. – Это занятие для авантюристов или безумцев. К тому же там все еще полыхает восстание! Мы – обычные жители столицы, для которых верхом приключений является путешествие на поезде в провинцию. Что нам делать в Индии, кишащей ядовитыми насекомыми, да еще в стороне от мест, где можно рассчитывать на человеческую помощь?

– Там не так уж и страшно, – удрученно возразила Патриция. – Мы жили – и ничего. Мистер Вуд служил в Индии, значит, ему многое должно быть знакомо.

– Не выйдет, Пэт, – сказал Роберт. – Мы поступим иначе. Отвезем каргас в банк, а сами посоветуемся с мистером Кастлом, этот человек знает ответы на любые щекотливые вопросы. Молчать о сокровище, как ты и сама заметила, глупо, отыскать его сами мы не сумеем, тем более пока королевские войска не погасили волнения в Индии, значит, секрет надо продать, но так, чтобы вы с Элизабет не прогадали.

– Хорошо, – покорно согласилась Патриция Беккет, быстро собирая рукоятку обратно и отдавая каргас Роберту. – Надеюсь, мы не открываем ящик Пандоры.

– Какая ерунда! – воскликнула Кэрри.

Пэт слабо улыбнулась ей:

– Большое спасибо вашей дружной компании за участие. Может быть, в самом деле чаю?

Однако все дружно отказались, сославшись на желание побыстрее вернуться в Лондон.

* * *

Сумерки окутывали дом и сад, сырой вечерний воздух заставил еще не до конца оправившегося Эдвина раскашляться. Он находился в двух шагах от крыльца, и Кайл буквально налетел на друга.

– Ну что, и куда ты теперь, после того как все точки над i расставлены? – поинтересовался Кавендиш.

– Вообще-то не все… – пробормотал Эдвин и решительно повернулся к другу, ухватив того за пуговицу на плаще. – Послушай, я не могу уйти, не поговорив с ней! Понимаешь?

– Похоже, она не слишком-то стремится к разговору с тобой, – буркнул Кайл, высвобождая пуговицу из судорожно сжатых пальцев Лоуэлла. – Иначе не спряталась бы так поспешно.

– Она очень скромная… и могла не захотеть разговаривать со мной при всех. Или просто перенервничала и устала…

– Конечно, уже поздно. – Кайл потыкал ногтем в циферблат вытащенных из жилетного кармана огромных старинных часов. – Давай-ка отправляйся в гостиницу, сколько можно злоупотреблять гостеприимством хозяек? Навестишь их еще раз завтра утром, и если твоя ненаглядная Элизабет все-таки захочет тебя видеть – объяснишься с ней. А я потороплюсь на вокзал, последний поезд в Солсбери уходит через полчаса. Прощай, – махнул он рукой и покинул застывшего в задумчивости Лоуэлла.

Эдвин уже готов был согласиться с голосом разума, ведь и в самом деле – за плечами у них долгая дорога, потом тяжелый разговор… Наверное, и правда лучше отложить личное на утро и дать возможность мисс Беккет отдохнуть и прийти в себя, но тут как раз на пороге появились слегка задержавшиеся в гостиной Джайлзы и Вуд, за которыми следовала Патриция. Она-то и накинулась на Эдвина, словно желая выместить на нем все свои страхи и переживания за сестру:

– Вы?! Почему вы здесь?! Мистер Лоуэлл, кажется, вы собирались кое о чем поговорить с моей сестрой, или я ошибаюсь?! – От гнева хорошенькое личико Пэт раскраснелось, это было заметно даже в густых сумерках.

– Да, конечно, – воскликнул Эдвин, сомнения которого тут же рассеялись, – но где же она?!

Пэт, не отвечая, резко ткнула пальцем вверх, и молодой человек, подняв голову, увидел в раскрытом окне второго этажа нежное любимое лицо Элизабет.

– Мисс Беккет! – Он сдернул с головы шляпу, надетую было при выходе из дома. – Могу я надеяться, что вы удостоите меня несколькими минутами вашего внимания?

Лиззи молча кивнула и скрылась, окно захлопнулось.

– Да идите же, в гостиной сейчас никого нет, вот и поговорите, – подтолкнула его Пэт и повернулась к ожидавшим финала этой сцены остальным гостям: – Доброй дороги вам, господа. И еще раз спасибо за все.

* * *

Войдя в только что покинутую собравшимися комнату, Эдвин обнаружил, что Лиззи уже ждет его там. Зябко кутаясь в теплую пуховую шаль, девушка стояла спиной к окну и внимательно изучала половицы, словно пыталась разглядеть там что-то очень важное.

Эдвин шагнул было к ней, но, не увидев ответного движения, сник и, застыв в нескольких шагах от Лиззи, с горечью в голосе произнес:

– Вы, наверное, ненавидите меня, мисс Беккет?

– Я?! – Она наконец подняла глаза и изумленно взглянула на юношу. – За что? За то, что, рискуя жизнью, вы пытались исправить совершенную мною ошибку? Скорее, это вам следовало бы…

– За то, что исчез и не давал знать о себе столько времени. Но я в самом деле не мог – представьте, что подумали бы мисс Эндрюс, приди в ваш дом телеграмма от, скажем, Кайла Кавендиша о том, что я лежу с лихорадкой в Солсбери, но напал на след.

Лиззи не удержалась и смешливо фыркнула:

– Пожалуй. Конечно, я не ненавижу вас, мистер Лоуэлл. – Она запнулась и после паузы добавила: – Я только очень… очень волновалась, не случилось ли с вами чего-то плохого… – голос ее упал почти до шепота, а руки стиснули края шали.

– Дорогая мисс Беккет… Лиззи… – Эдвин подошел к девушке совсем близко и заглянул в любимые голубые глаза. – Если после всего произошедшего вы не передумали… если по-прежнему не против разделить со мною ту не слишком богатую и праздничную жизнь, которую я могу вам обеспечить, я прямо сейчас пойду просить у мисс Эндрюс вашей руки! Вы… Лиззи, вы скажете мне «да»? – Взяв девушку за руку, он ощутил ледяной холод ее пальцев и попытался согреть их своим дыханием.

Лиззи кивнула, не в силах вымолвить ни слова – и только глаза ее сияли вновь обретенным светом уверенности и счастья.

– Конечно, я согласна, – наконец сумела вымолвить она, проведя кончиками пальцев по щеке, губам, лбу Эдвина. – Тем более что ребенку нужен отец, а его матери – законный супруг, – и лукаво, совсем как Пэт, улыбнулась ошеломленному юноше. Несколько секунд он осмысливал новость, а потом, совершенно по-мальчишески схватив девушку в охапку, закружил ее по комнате.

* * *

Поезд мерно постукивал по рельсам, убаюкивая похрапывающего Артура и вызывая тоскливые мысли у Роберта.

Кэролайн, его милая, дорогая Кэролайн, сидела напротив и печально вглядывалась в сумрак.

Вся она дышала таким уютным спокойствием, что Роберт был готов отдать все, что у него есть, лишь бы снова и снова иметь эту возможность – любоваться ею в тишине и (спящий сейчас Артур не считается) уединении.

– Кэрри, – позвал он шепотом.

– Что? – Девушка медленно перевела на него взгляд.

– А ведь тебе захотелось поехать за сокровищем, да? Я заметил, после вопроса Патриции ты была в сомнениях.

– Ну… да, – немного смущенно ответила Кэролайн. – Я позволила себе немного помечтать о жаре, о слонах, о скалах с узкими тропинками и пещерах с летучими мышами… Картинки, нарисованные воображением, понравились мне, но это не более чем красивые мечты. Вы с Артуром правы – для подобного нужны дух авантюризма и деньги. А если девочки все-таки выберут поиски и продадут каргас, то лучше бы им нанять профессионалов. А тебе тоже захотелось вернуться в Индию?

– По правде сказать, да, – признался Роберт.

– Это странно, правда? – Кэролайн поправила занавеску на окошке. – Ты раньше так сердился на брата за то, что он сослал тебя в эту страну, но теперь готов все повторить?

– Почему-то да, – произнес Роберт. – В Лондоне я чувствую себя бездельником. И меня душит роскошь: фарфор, белоснежные салфетки, начищенное серебро…

– Статуэтки ангелочков и розочки на обивке и портьерах, – закончила Кэролайн. – Понимаю, как тебе трудно приходится в нашем доме.

– Вытерпеть можно, – пробурчал Роберт.

– Но ради чего ты это терпишь?

– Ради хозяйки.

Кэролайн улыбнулась.

– Ты выйдешь за меня замуж? – шепотом спросил Роберт.

В глазах Кэролайн на миг вспыхнули огненные звезды, ничего подобного он раньше не видел.

– Да, – кивнула она.

Роберт переспросил ее еще дважды, и каждый раз ответ был одинаков:

– Да. Не сомневайся.

– А здорово… я теперь буду любить рюшечки, – растерянно пробормотал Роберт. – Бантики, салфетки, шкафы с одеждой…

– Как их можно не любить? – рассмеялась Кэролайн. – Это, знаешь ли, у некоторых людей называется «комфорт».

– Тогда будем жить с комфортом, – убежденно заявил Роберт. – Я обещаю, что в ближайшее время перестрою свои комнаты в особняке на Риджент-стрит по твоему вкусу.

Звезды вспыхнули вновь, еще сильнее и ярче.

– Тетушка Жанет поможет тебе советами, – прошептала Кэролайн.

Роберт взял ее ладонь – мягкую, теплую и родную – в свои руки. Перевернул и осторожно прикоснулся губами к нежной коже на запястье.

– Обещаю, что не буду ими пренебрегать, – произнес он. – Я стану покладистым, покорным, послушным и домашним. А по воскресеньям ты сможешь выгуливать меня в парке на красном поводке. Ну… как скажешь, Кэролайн, – так и будет.

– Да, думаю, тебе так или иначе, но придется изменить образ жизни, – согласилась девушка.

Роберт внимательно посмотрел на нее – звезды в глазах горели ровно и ясно.

Эпилог

Рождественский аукцион Сотбис 1857 года произвел фурор в лондонских и отчасти международных кругах коллекционеров. Ритуальный кинжал из Восточной Индии с огромным сапфиром в рукояти стал главным символом торгов, но сам по себе продаже не подлежал. Основные баталии развернулись между Лондонским королевским географическим обществом, несколькими лордами и представителями Ост-Индской компании, стремительно теряющей вследствие восстания сипаев свое влияние в Индии, за карту, хранившуюся в рукоятке кинжала.

По совету мистера Кастла каргас был оставлен сестрам Беккет в память об отце, и после аукциона владелицы обещали передать кинжал в Британский музей для показа публике.

Победителями торгов стали три лорда, имеющие крупные владения в колониях на Востоке. Как выяснилось, мужчины договорились обо всем заранее и в финале аукциона, буквально на последних секундах, сильно завысили цену и приобрели карту из каргаса в складчину.

Новые владельцы обязались сразу после окончательного подавления сипайских волнений выслать на поиски сокровищ хорошо подготовленный отряд. В случае удачи лордам доставалось по тридцать процентов от общей суммы найденного клада, а Патриции Беккет и Элизабет Лоуэлл – десять процентов, что, как считал мистер Кастл, с учетом уже выплаченных за карту денег было весьма удачной сделкой.

Элизабет за неделю до аукциона вышла замуж – тянуть со свадьбой дольше было никак нельзя, и хотя тетушки Эндрюс и ворчали по поводу неприличной спешки, ведь со дня гибели полковника Беккета едва минуло полгода, Эдвин и Лиззи не уступили, ограничившись, правда, скромным венчанием в той самой церкви Сент-Николас-Чёрч в Брайтоне, на пути к которой познакомились. Кроме сестер Эндрюс, Патриции и миссис Лоуэлл, на свадьбе присутствовали Роберт Вуд и брат и сестра Джайлзы, после всего произошедшего ставшие жениху и невесте как родные. Кайл Кавендиш, тоже прибывший в последний момент из Лондона, где активно вел приготовления к собственному бракосочетанию, добродушно ворчал, что тихоня Эдвин сумел опередить его, и к тому же свадьба обошлась другу в неприлично мизерную сумму.

Единственной, кто не слишком обрадовался этому браку, оказалась миссис Агнес Лоуэлл. Испугавшись, что теряет монопольные права на сына, она с первых же дней после венчания и переезда семьи в Лондон попыталась дать Лиззи понять, что та ни в коей мере не может рассчитывать на то, что когда-либо станет хозяйкой в доме на Таннер-стрит. Однако в молодой женщине внезапно проснулись гены отца-полковника, и тихая робкая Элизабет наконец показала, чего она стоит. Переживавшая за участь сестры и ее отношения со свекровью Пэт, вскоре приехавшая в Лондон на аукцион и погостить к Лоуэллам, с радостью убедилась, что Лиззи не дает себя в обиду. Наблюдать за развитием семейного счастья Элизабет Патриции было приятно, но она так и не избавилась до конца от своей антипатии к Эдвину, а потому вскоре вернулась к теткам в Брайтон, объяснив, что тем просто необходима ее помощь и компания. Лиззи, однако, взяла с сестры клятвенное обещание к весне вернуться: уже наверняка закончится ремонт в лондонском особняке, и Элизабет еще успеет вывезти Пэт на несколько балов, прежде чем завершится сезон, а саму Лиззи поглотят заботы о малыше, который, вне всякого сомнения, появится на свет к концу июля.

Артур Джайлз, четкая и размеренная жизнь которого так внезапно оказалась нарушена непредвиденными приключениями, путешествиями и тому подобными недостойными истинного джентльмена событиями, с радостью возвратился в особняк на Портлэнд-плейс. Теперь, когда тетушка Жанет вновь принималась изводить его терпение бесконечной женской болтовней и стремлением устроить все в доме на свой французский вкус, Артур относился к этому глубоко философски: спокойно сидел в кресле, курил и трепал собаке уши. В конце концов, тетку он знал много лет и способен был вынести ее причуды без особого труда. Но сестра… сестра Артура поистине поразила!

Весной 1858 года супруги Роберт и Кэролайн Вуд покинули Великобританию на быстроходном судне. Их путь лежал в неисследованные земли Амазонки. Вдохновившись письмами Уоллеса Альфреда Рассела, переданными в Линнеевское общество его друзьями, Лайелем и Гукером, Кэролайн и Роберт загорелись идеей повторить путь ученого и принять участие в сборе потерянных при пожаре естественно-научных коллекций. Сам Уоллес Рассел в это время находился на одном из островов Малайского архипелага, но в руках мистера и миссис Вуд имелись восстановленные по памяти страницы дневников и подробные указания, где и как исследователю удалось заполучить самые интересные экземпляры. Средств, так и не потраченных на торжественное венчание в Кентерберийском соборе, хватило на покупку билетов и снаряжения, а благотворительные фонды помогли организовать экспедицию легко и быстро.

Роберт, находящийся под впечатлением от научных изысканий Рассела, обязался вести антропологические исследования и восстанавливать утерянный словарь наречий. Кэролайн, вступившая с Уоллесом в переписку, занялась вопросами предотвращения тропических лихорадок, потому беспрестанно проверяла сохранность багажа, тревожась за хрупкие ампулы с лекарствами. Она не знала, получится ли подтвердить теорию о снижении смертности от этих заболеваний, но надеялась, что им с Робертом удастся оставить след в истории.

Последнее, о чем спросил ее жених перед венчанием в маленькой церквушке, касалось тревог Кэролайн.

– Уверена ли ты, что сможешь выдержать неблизкий путь, полный физических испытаний, и не опутать меня запретами? Корабли тонут, люди в сельве пропадают без вести, малярия не особенно церемонится с выбором жертв…

– Но я же буду рядом с тобой! Значит, изнывать от бездеятельных волнений мне не придется, – безмятежно ответила Кэролайн, но звезды шаловливо плясали в ее глазах. – Не забывай, это я сама предложила путешествие, потому что не смогла смириться с мыслью, что вечерами придется ожидать твоего возвращения из какого-нибудь клуба.

– Агата умрет от зависти, – пошутил Роберт, целуя пальцы невесты. – Ей даже наша поездка по Британии не давала покоя…

– Ничего, если она, увлеченная столичной светской жизнью, не забудет свои детские мечты, через пару лет мы возьмем ее с собой, например, в Африку, – по-прежнему безмятежно отозвалась Кэролайн.

* * *

В темном полупустом курительном зале звучала тихая музыка.

Три бокала с недопитым бренди грустно ютились на серебряном подносе. Заказавшие его люди безумно, неприлично скучали.

– Как это мерзко, делать уколы дикарям, – время от времени приговаривал один из них, пухлый толстячок, чья шея, несмотря на духоту, была обмотана теплым платком.

– Не лучше, чем всенародно заявлять о своей принадлежности к любителям мальтузианской теории, – ворчал другой, бледный молодой человек с нездоровой кожей. – Подумать только – выживание сильнейших… Какая пошлость!

Третий молчал, лишь поигрывание желваков на скулах выдавало, насколько он сердит.

– Не умничайте, Том, – проворчал сэр Ричард, презрительно кривя губы. – Если бы вы не забивали хорошенькую головку Кэролайн своими учеными бреднями, она бы не поддалась этому новомодному учению.

– Но не я склонил ее к ошибочной теории! Я, да будет вам известно, верен ламаркизму и убежден, что наследуются приобретенные признаки!

– Здесь все свои, Том, – наконец произнес Гарри, – можете не распинаться. Мы все равно ничего не понимаем, кроме того, что наша дорогая и несравненная мисс Джайлз сошла с ума и оставила нас без своего общества…

– Я не понимаю, чего ей не хватало, – Ричард Фленеган развел руками. – Обычная девушка, не то чтоб особой красоты, талантов или ума…

– Ум у девушки? Не смешите, – фыркнул Гарри. – Умом девушки обладают столь же редко, как и здравым смыслом. Случай с урожденной мисс Джайлз – лишнее тому подтверждение.

Примечания

1

От англ. lamb – ягненок.

Content

Эмилия Остен
Приметы любви

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания