Ишида Рё

История о том как моя тётя-извращенка стала моей девушкой

Это была последняя электричка на линии Сенкансен. В вагоне я был практически один, если не считать женщину клевавшую носом в его противоположенном конце. Женщина показалась мне уставшей и какой-то измученной, она выглядела, скорее всего, старше своих лет, кричащая косметика на её лице только усиливала это впечатление. Скорее всего, она работает официанткой в каком-нибудь кафе или ресторане. Например, кафе с горничными. Я представил себе, как эта женщина может выглядеть в чёрной униформе с белыми кружавчиками, ей бы пошло. Поезд слегка покачивался из стороны в сторону, его длинное тело напоминало гигантского металлического червя. В его ярко освещённом брюхе ехали в этот поздний час лишь несколько человек, несколько лузеров, обделённых простым счастьем, доступным большинству обычных людей. Глядя в ночь сквозь тёмное стекло вагона, я особенно остро ощутил свою оторванность от этого навязываемого всем нам стандарта человеческого общества. С одной стороны возникало чувство одиночества, но с другой стороны эта оторванность делала меня особенным не таким, как все остальные. В принципе пора было уже привыкнуть к этому, каждый второй день я возвращался с подработки в это время, еле-еле успевая на последний поезд на Хачикаву. Можно было конечно пользоваться обычным поездом вместо дорогущего сенкансена, но трястись на два часа дольше очень не хотелось, да и к тому же ученический проездной давал определённые преимущества. Поезд замедлил ход, я поднялся и пошёл к выходу. Проходя мимо женщины, я заметил удивлённый взгляд, японки такие непосредственные иногда! На самом деле, за почти восемь лет жизни здесь я стал равнодушен к тому, что моя внешность и высокий рост вызывают повышенный интерес, и уже давно не обращал на это внимания. Выйдя на платформу, поправив на плече съехавший рюкзак, я прошёл через турникет и быстро зашагал в сторону своего дома. Фонарь на углу улицы прерывисто мигал, пощёлкивал, грозя того и гляди погаснуть. Многоквартирный дом, в котором мой покойный отец и его жена больше года назад арендовали дешёвую квартиру, встретил меня чёрными окнами, ни одно из которых не горело приветливым светом. На секунду мне показалось, что дом этот умер, мне потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить себя подняться по лестнице. На длинной, выходившей на парк галерее горела единственная лампочка так, что я едва мог рассмотреть замочную скважину на двери своей квартиры. Немного повозившись, я отпер дверь, вошёл и сразу включил свет в крошечном коридоре.

– Я дома!

Ответом мне была тишина. Я снял обувь и прошёл внутрь. Вся квартира состояла из двух комнатушек размером в восемь с половиной татами, одна из комнат была совмещена с ещё более крошечной кухней. Большим плюсом этой квартиры было наличие душевой кабины, ванная конечно, но всё же хоть что-то. Скинув кроссовки, я прошёл в комнату, заглянул на кухню, гора не мытой посуды всё также лежала в раковине. Из крана время от времени капало. Акари, по всей видимости, в моё отсутствие не появлялась. С тех пор как отец умер, мачеха стала редко появляться дома. В принципе я не мог винить её за это. Ей не было ещё сорока и, она не обязана была ставить крест на своей личной жизни. Я был благодарен ей уже за одно то, что она не выгнала меня, совершенно чужого ей человека на улицу. «Надо бы посуду помыть» – подумал я, заваливаясь на старый ободранный диван. Я предусмотрительно поужинал в кафе, в котором подрабатывал грузчиком, и сейчас идти на кухню было лень. В моей голове скакунами пронеслись мысли о том, что уроки опять не сделаны, а завтра надо бы появиться в школе, в которой я не был уже, кажется, три дня. Глаза мои слипались, мысли о том, что бы принять душ отдалялись от меня, становились размытыми и незначимыми. Всё-таки в том, когда живёшь один, есть свои плюсы! Я нащупал телефон и уже почти засыпая, взглянул на экран. Это было сообщение от Акари. «Привет родной!» Родной?! Бл-дь! «Меня некоторое время не будет дома, так что не скучай и не води девушек каждый день! ЛОЛ! Да забыла тебе сказать, завтра к нам приедет моя младшая сестра. У неё возникли небольшие проблемы, и она некоторое время поживёт у нас! Надеюсь, вы поладите! ЛОЛ! Не скучай! Мама». «Дура!» – подумал я со злостью. Честно говоря, порядком раздражало, что Акари продолжала играть роль моей матери. На мой взгляд, это выглядело очень глупо. Мы с ней не были особенно близки, даже когда был жив отец, и уж тем более я не видел причин сближаться с ней сейчас. С другой стороны, Акари мне нравилась и, я, наверное, даже испытывал благодарность, к этой, в общем-то, чужой для меня женщине. В средней школе Акари вполне ответственно играла роль моей матери, ходила на все собрания, так как отец был постоянно занят. Со стороны выглядело, наверное, что мы очень близки. В общем, мне грех было на неё жаловаться. Потом я попытался вспомнить, как выглядит младшая сестра моей мачехи. Вероятно, я должен был видеть её на свадьбе Акари и своего отца, восемь лет назад. Там было несколько молодых женщин, в памяти остались какие-то смутные пятна вместо их лиц. Честно говоря, ни одно из этих лиц не оставило какого-то существенного следа в моей памяти. Впрочем, в то время лица всех японцев казались мне похожими одно на другое. Но одну девушку я запомнил. Из всех людей, бывших на свадьбе, я хорошо запомнил именно её. Впрочем, было бы странно, если бы я её не запомнил. Редкая красавица, изящная, тонкая, улыбка её была то, что называется солнечной. Когда она улыбалась её лицо, словно начинало светиться изнутри. Мне запомнились два ряда белых ровных зубов, никогда ни до, ни после не видел таких красивых зубов, её длинные чёрные волосы, золотые серёжки в мочках маленьких ушей. В первый раз кто-то из японцев показался мне красивым. С этого дня я стал различать лица японцев, я увидел, что они все разные и среди них много красивых людей, много красивых девушек, но она была красивее их всех! Честное слово, после этой девушки, ни одна модель или актриса не смогла произвести на меня сильного впечатления. Во время праздника я сидел в стороне, старался не встречаться ни с кем глазами, я никого здесь не знал, мне было грустно и неуютно. Тогда я ещё болезненно воспринимал, повышенное внимание, которое привлекал к себе. Я злился, мне хотелось уйти и где-нибудь спрятаться. Другие гости косились на меня, даже не поднимая глаз, я чувствовал на себе их недоумённые взгляды, и вдруг я почувствовал до жути приятный запах. Я поднял голову, это была она, та самая девушка. Наклонившись ко мне, она что-то спросила на японском и улыбнулась, слегка прикоснувшись к моему плечу. Смутившись, я опустил взгляд вниз и увидел её сведённые вместе коленки, чуть выше которых начиналась узкая чёрная юбка. Я не понял, что она сказала, мимо прошла улыбающаяся Акари, что-то сказала девушке и та погладила меня по голове узкой тёплой ладошкой. Она стояла так близко, её грудь тогда показалась мне очень большой. Мне даже показалось, что я увидел краешек её кружевного бюстгальтера. Член у меня тогда вставал по любому поводу и уж тем более, он не остался в стороне в такой ситуации, и когда эта чудесная девушка взяла меня за руку и повела за собой, я неловко сутулился, пытаясь скрыть от неё свою мальчишескую эрекцию и мне было чертовски стыдно. Мне так хотелось, чтобы она этого не заметила! Когда я встал, то вдруг оказался почти одного с ней роста. Я вспомнил, что она удивилась, и захихикала, прикрывая ладошкой маленький, как у девочки рот. Пока она тащила меня за собой, она несколько раз оборачивалась и улыбалась мне ободряющей улыбкой. Я готов был идти вслед за ней хоть на край света! Праздничный обед я плохо помню, помню, что сидел рядом с ней и когда наши плечи соприкасались, я готов был провалиться сквозь землю и одновременно умереть от счастья! Она учила меня пользоваться палочками, её горячая грудь периодически упиралась мне в плечо. Честное слово, я тогда чуть не кончил от этого! После обеда она куда-то пропала, я искал её повсюду, но так и не нашёл. От всех этих воспоминаний у меня, как обычно началась эрекция. Я тяжело вздохнул. Сколько ей сейчас? Тогда ей было, наверное, чуть за двадцать, значит сейчас ей около тридцати. Женщины под тридцать никогда не казались мне старухами, наоборот, по моему мнению, именно к этому возрасту, японки достигали своего расцвета. Даже Акари, которой было почти сорок, я считал привлекательной, не будь она такой грубой и шумной. Если вдуматься, это эротические переживания на свадьбе отца, безусловно, повлияло на мои сексуальные предпочтения. Где-то я читал, что мужчина ищет в каждой девушке черты своей первой любви. Или там было про мать? Не помню точно. Свою настоящую мать, я в любом случае совсем не помнил. Возможно, образом матери для меня стала эта прекрасная незнакомка. Возможно, именно поэтому отношения со сверстницами у меня не складывались. Благодаря яркой для местных внешности, я не был обделён вниманием девчонок, но за всю мою «счастливую» юность лишь одна девочка, что жила по соседству оставила какой-то след в моём сердце. Её звали Сакура. В средней школе мы переехали, и я её больше не видел. Акари говорила мне, что вроде как они живут всё там же где и раньше. Это неудивительно, дом у них был по местным меркам просто огромный! Дворец какой-то! Эрекция всё не спадала! Сколько раз я онанировал, представляя себе, как ласкаю ту девушку. Да, в своих мечтах я осквернил её множество, множество раз. Что я только с ней не вытворял! То она соблазняла меня, то я грубо насиловал ее, называя при этом всякими похабными, унизительными словами. Возвращаясь к отношениям со сверстницами, я не вынес из них ничего, кроме стойкой нелюбви ко мне всех моих одноклассников мужского пола. Я понял, что с такими мыслями заснуть мне не удастся, несмотря на сильную усталость. Я спустил трусы, взял телефон, сжал рукой свой пенис и принялся дрочить, рассматривая фото разных красоток, пока не наткнулся на девушку, которая показалась мне похожей на ту самую, возбуждение моё сразу максимально возросло, через несколько секунд я кончил. Физическое напряжение спало, но я почувствовал себя каким-то опустошённым, как будто я опять изменил своей детской любви. Я вспомнил, как Сакура восхищалась размерами моего члена. Это было на последнем году средней школы, мы тогда с ней переспали три или четыре раза. Честно говоря, не думаю, что мой член какой-то очень большой. Довольно средний, по-моему. Громадным его можно назвать, разве что по сравнению с достоинством большинства японских мужчин. К тому же у японок, там и правда всё довольно миниатюрное, то есть для большинства из них мой член действительно довольно крупный. Кроме того нельзя забывать, что Сакуре было тогда пятнадцать лет, и мой член был первым настоящим членом который она увидела. Я уже упоминал, что Сакура была из богатой семьи. Красивой она мне не казалась, на лице её всегда было отстранённое, холодное выражение. За глаза её называли Снежной принцессой. Тем не менее, когда я увидел её впервые, она не показалась мне привлекательной. Потом когда мы сблизились, я понял, что она может быть и весёлой и милой, только почему-то никому этого не показывает. При том, что она была неглупой, очень неглупой. Оценки у неё всегда были гораздо лучше моих. Я у неё всё время домашку переписывал. Отец у неё по слухам был связан с якудза. Из-за этого у неё совсем не было друзей, кроме меня. С ней приятно было поболтать и проводить время вместе. Как-то незаметно мы с ней стали очень близки. Вспоминая сейчас об этом, я думаю, что скорее инициатива сексуальной близости исходила от неё. Именно поэтому, я не испытывал угрызений совести когда мы расстались. Я бы с удовольствием остался с ней друзьями, но Сакура думала иначе, больше она со мной не разговаривала. Акари говорила, что она даже пыталась покончить с собой, резала себе вены. Не думаю, что она это серьёзно, Сакура была для этого слишком рассудочной. Но её отец меня просто возненавидел. Уверен, он и сейчас с удовольствием отрезал бы мне пару пальцев! А может и не только пальцы. Эти воспоминания отвлекли меня, я стал думать о несделанных уроках, зевнул, подоткнул подушку, мысль о том, что надо бы выключить свет в коридоре была последней, перед тем как я провалился в сон.

– Роман, ты меня совсем не слушаешь! – я смотрел на её обиженно надутые неумело накрашенные губки, круглый подбородок, белую тонкую шею с родинкой с левой стороны. Мне было её немного жаль, она приложила столько усилий, чтобы без запинки произносить моё имя.

– Что?

– Вот об этом я и говорю!

Эта девушка, я с самого начала подозревал, что она просто пытается повысить свой статус в глазах подруг, за мой счёт. Что касается меня, то мне было как-то по барабану. Она предложила мне встречаться, и я согласился. Но с какого-то момента она начала доставать меня своими назойливыми приставаниями. К тому же и лицо её было самым заурядным. Короче говоря, она не была девушкой моей мечты. Похоже, что даже её запах был мне всегда неприятен.

– Знаешь, давай расстанемся! У меня сейчас совсем нет времени на отношения, – выдавил я из себя, отвернувшись и глядя в пол. Ох, не люблю я все эти выяснения отношений! Сейчас начнётся. Она молчала несколько секунд, видимо до неё, как обычно тяжело доходил смысл моих слов. Потом губы её задрожали.

– Придурок! – она повернулась и быстро пошла прочь, почти побежала, кажется, она расплакалась.

Я смотрел на её быстро удаляющиеся худые ноги в длинных белых носках и думал о том, что, к сожалению, это, скорее всего не конец. Такие, как она не сдаются быстро. К тому же вожделённый ею статус девушки престижного парня она тоже не может упустить так легко. Хотя какой я к чёрту престижный?! Бегаю с подработки на подработку! Оставили бы они уже все меня в покое! Прозвенел звонок, мне пришло в голову, что на следующей перемене наверняка припрутся эти придурки из баскетбольного кружка и будут уговаривать меня вернуться в клуб! Чтоб им пусто было! Содержать меня вы будете, кретины? Или ваш долбаный кружок? Вам-то рекомендации нужны, а до меня вы чего докопались? Вздохнув я, поплёлся в свой класс, нужно будет после следующего урока как-нибудь по-быстрому свалить! По дороге домой я задремал в поезде и едва не проехал свою остановку. Подойдя к двери своей квартиры, я вдруг ощутил некоторое беспокойство. Был ли виной тому едва уловимый запах духов, который я почувствовал из-за своей двери или что-то другое, внутри меня возникло странное тревожное чувство, а сердце вдруг бешено забилось. На своё обоняние я никогда не жаловался, это были духи, которыми могла пользоваться красивая женщина, в самом расцвете своей женственности, точно не школьница. Прежде всего, потому что они были дорогие, у школьницы на них просто не хватило бы денег. Я осторожно отпер дверь и нерешительно вошёл. Надо было бы произнести приветствие, но язык от чего-то прилип у меня к нёбу. Помявшись в коридоре, я снял кроссовки и, стараясь не шуметь, осторожно заглянул в проходную комнату. В глаза мне сразу бросился светло коричневый чемодан на колёсиках. Он был открыт, вещи из него были разложены на полу. Мой взгляд задержался на крохотных ярко красных кружевных трусиках, такой маленькой красной тряпочке.

– Тётя! – позвал я нерешительно, не в силах оторвать взгляд от её этих трусиков. В следующую секунду я осознал, что в ванной льётся вода и сообразил, что тётя принимает душ. Я застыл в нерешительности, не зная, что предпринять, что если она сейчас выйдет в чём мать родила? Будет неудобно. И в этот момент вода в ванной перестала литься. Я рванулся к входной двери, но было уже поздно, дверь в душевую сдвинулась в сторону и в комнату вошла девушка, завёрнутая в махровое белое полотенце, видны были её круглые белые плечи и такие же белые идеальной формы лодыжки, другим полотенцем она вытирала короткие чёрные волосы. Мне показалось, что она даже что-то напевает. Вытирая волосы, она чуть наклонилась вперёд, с отчаливанием я несколько запоздал, поэтому решил не впадать в панику и между делом уставился на неё. Сердце моё продолжало гулко стучать в висках. Несмотря на короткие волосы, я сразу её узнал, это была та самая девушка, моя вечная сексуальная фантазия во плоти! Это было удивительно, но она совершенно не изменилась, только волосы были короче и фигура ее, пожалуй, лишилась подростковой угловатости, стала невероятно сексуально привлекательной! Я запомнил её довольно взрослой, видимо просто сам я тогда был ребёнком, сейчас же она показалась мне похожей на школьницу, такая она была маленькая и хрупкая, короткая стрижка только усиливала это впечатление. Ещё меня поразило, что грудь у неё была действительно огромной, какой-то неприличной, особенно для её стройной фигуры и небольшого роста. Неожиданное появление этой девушки в образе моей тёти поразило меня настолько, что я, похоже, даже рот открыл. Со стороны я, наверное, выглядел довольно глупо. Однако рассматривать её так дальше было совсем уже неприлично, к тому же меня кольнула мысль, что она будет делать дальше, и я сказал громко.

– Добрый вечер, тётя!

Она испуганно вскрикнула и полу присела.

– Ах! – полотенце соскользнуло с её талии, я успел заметить остроконечные соски крупной груди и пушок на её лобке, она присела, прикрываясь руками.

– Прошу прощения! – я отвернулся. Кажется, щёки у меня загорелись от прилившей к нему крови. Офигеть! Она охрененно хороша! Именно такой я её себе и представлял! Судя по шуршанию ткани, она схватила одежду и выбежала в соседнюю комнату. Скосив глаза, я посмотрел на чемодан, красные трусики исчезли. За моей спиной сдвинулась дверь.

– Можешь повернуться! – голос у неё был совсем не как у Акари, не грубый и резкий, а приятный, такой же приятный, каким мне запомнился. Я повернулся. «Не часто тут встретишь такую красавицу!» – думал я, разглядывая свою тётю. Она смущённо поправила волосы плавным движением руки. Было забавно смотреть на то, как она пытается выглядеть старше, как пытается выдержать покровительственный тон, которым, как ей кажется, она должна со мной разговаривать. Но получалось это у неё плоховато, по-моему, она просто не могла притворяться долго.

– Ты очень вырос, Роман-кун, – сказала она, смущённо улыбаясь.

– А Вы совсем не изменились, тётя! – вырвалось у меня.

Щёки её порозовели, маленький ротик приоткрылся. Не всё же мне смущаться! На ней была синяя пижама с котиком, довольно нелепая, на мой взгляд, но даже этот мешковатый наряд не мог скрыть её красоту. У неё были правильные черты лица, маленькие пухлые губы и большие, как будто всё время удивлённые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц. Упавшая на лоб чёлка делала её немного похожей на очень женственного парня. Вообще она выглядела скорее, как полукровка, и если бы не очень белая кожа и чёрные волосы, она вообще не напоминала бы японку. Сейчас щёки её залил румянец, она выглядела совсем молоденькой, свежей и милой, как школьница средних классов. Я подумал, что она оказалась даже красивее, чем мне запомнилась, что было удивительно, так как подростковая память скорее должна была приукрашивать её, ведь всё-таки прошло почти восемь лет с тех пор, как я видел её в последний раз.

– Прошу меня простить! – я поклонился, моё смущение совершенно прошло. Я ощутил, что из-за того, что она смущена гораздо больше, я получил некое преимущество над ней.

– Ничего. Это я должна извиниться за внезапное вторжение! Моего мужа перевели в Токио. Мы не так давно сюда переехали, – она поклонилась, нервно сжав тонкие пальцы, на одном из которых я заметил кольцо похожее на обручальное.

– Я Роман!

– Я Такаги Марисе, позаботься обо мне, – сказала девушка и опять покраснела.

« Ей никак не дашь больше двадцати. Ну, может двадцати трёх» – подумал я, хотя и знал, что этого не может быть.

– Сколько Вам лет тётя? – ляпнул я, вопрос был неприличным и я тут же пожалел, что спросил об этом. Марисе вспыхнула, её карие глаза раскрылись ещё больше.

– Мне двадцать восемь. К чему эти вопросы? – она казалась скорее удивлённой, чем рассерженной.

– Простите.

В этот день у меня не было подработки и, и мне захотелось проявить себя гостеприимным хозяином.

– Я схожу в магазин. Нужно что-нибудь купить на ужин!

– Да, конечно! Я пойду с тобой! – она засуетилась, выволокла чемодан в соседнюю комнату, я слышал, как Марисе переодевается. Она появилась в свободном летнем платье из светлой ткани, под которым угадывались очертания её хрупкого тела. Под этим платьем она безуспешно пыталась скрыть полную пазуху своих грудей. Я подумал, что это у неё не очень получилось. Я ощутил некоторое трепетное волнение, как младшекласник впервые идущий в старшую школу, в которой, как он думает его, ожидает новая взрослая жизнь. Такого со мной давно уже не бывало. Пока мы шли до магазина, моя рука как бы невзначай несколько раз коснулась её нежных, как у девочки пальцев. Вообще она выглядела в этом платье, как чрезвычайно рано созревшая школьница и это создавало совершенно сногсшибательный эффект. Я то и дело поглядывал на неё, Марисе кусала губы, похоже она чувствовала себя не в своей тарелке. Несколько молодых мужчин засматривались на неё столь явно, что я невольно начинал завидовать самому себе. Марисе же казалось, не замечала этих восхищённых взглядов, или делал вид, что не замечала. Мне очень хотелось взять её за руку, но я был уверен, что Марисе мне такого не позволит. Идти было приятно, идти рядом с ней мне было приятно вдвойне, прошла неделя с того момента, как в Токио наступило лето, но уже было довольно тепло.

– Ты учишься в школе? – прервала неловкое молчание Марисе.

– Второй класс старшей, – отвечал я.

– Второй класс? – в её голосе прозвучало удивление, – ты такой крупный! И выглядишь совсем взрослым.

– Это потому, что я не японец.

– Прости, – она смутилась.

– За что? – я равнодушно пожал плечами, меня такое уже дано не задевает. Мне хотелось спросить, что заставило её поселиться у нас, но я счёл, что это будет невежливо. В магазине знакомый продавец смотрел на нас с такой откровенной завистью, что мне стало его даже жалко. «Думает, наверное, что это моя девушка!» – подумал я не без некоторого самодовольства. Мы затарились продуктами, почти все выбирала Марисе, а я только пожирал её глазами всё это время. Я хотел оплатить из своих денег, но она мне не позволила.

– Ты ещё в старшей школе! – строго заявила она. Эти её попытки выглядеть старше меня слегка позабавили. По дороге к дому мы почти не разговаривали. У меня опять появилось ощущение, что Марисе смущена больше чем я. Это само собой давало мне чувство превосходства над этой красивой женщиной, которая была старше меня. Мне пришло в голову, что даже когда мы молчим, мне не становится неуютно рядом с ней. Молчание не тяготило, во всяком случае, меня. Это было для меня довольно нетипично. Я вообще с трудом сближаюсь с людьми. Например, прошло много времени, прежде чем я смог нормально общаться с Акари и даже спорить с ней. Моя так называемая «любовь» с Сакурой во многом была вызвана тем, что мне было комфортно общаться с ней. По началу я, даже думал, что и, правда, влюбился в неё. Гормоны видимо били мне в голову. Честно говоря, мой первый раз был не то чтобы провальным, но не представлял собой ничего особенного. Возможно, если бы я и, правда, был влюблён в Сакуру, всё было бы по-другому. С другими девушками было нормально, но на самом деле, если вдуматься не так уж сильно секс с ними отличался от обычной дрочки.

– Я приготовлю кари? – предложил я.

Она кивнула и принялась мыть посуду. Фартук Акари очень ей шёл. Несколько раз я смотрел на неё сзади, даже под свободным платьем попка у Марисе выглядела упругой и подтянутой. Чтобы как-то отвлечься, я попробовал, но не смог припомнить, как выглядела в этом фартуке моя мачеха. Кари это единственное, что я умею из японской кухни, будем надеяться, что в этот раз он мне удался.

– Удивительно, ты даже освоил традиционные японские блюда, – сказала Марисе, когда мы уселись за стол.

– Очень вкусно, – она опять слегка покраснела. Врет, небось!

– Спасибо.

За ужином Марисе рассказала, что работает учителем младших классов.

– То есть работала, – поправилась она.

Сейчас она ищет работу. Мне сразу показалось, что Марисе что-то недоговаривает, но уточнять я не решился. А смотреть на неё было приятно, когда она ела, мыла посуду или просто молчала, она выглядела невероятно утончённой и милой. Я уже тогда понял, что когда смотрю на неё на душе становится как то спокойно и приятно, комфортно в общем. Мне с самого начала было комфортно с ней. Такого у меня ни с кем не было. И в тоже время у меня появилось ощущение, что Марисе всё время контролирует себя, в какой-то момент мне даже показалось, что она вот-вот сорвётся и закричит что-нибудь непристойное, но этого, конечно же, не случилось. Чем больше я смотрел на неё, тем больше мною овладевало странное возбуждение, оно было сексуальным, но не только. Глупо в этом признаваться, но я вдруг ощутил себя счастливым. Марисе легла спать в моей бывшей комнате, а я разместился на диване. За тонкой перегородкой, я слышал, как она ворочается на моём футоне. Мне казалось, что в нашей маленькой квартире теперь повсюду её запах, тот самый запах, который был одной из ярких составляющих моих сексуальных фантазий. И, чёрт возьми, мне впервые нравилась эта убогая конура! Моя эрекция всё не проходила, а мастурбировать мне почему-то совершенно не хотелось. Я решил принять душ и успокоиться. Когда я вышел из ванны, Марисе, по всей видимости, уже спала. А всё-таки приятно быть чистым! Я быстро заснул, и засыпая мне казалось, что я слышу её ровное дыхание у своего уха, хоть Марисе и находилась в соседней комнате. Разбудило меня Солнце, бившее прямо в глаза. Было очевидно, что школу я уже проспал. Невелика потеря! Я сощурился, потянулся и сел. На столе лежала записка.

«Ушла по поводу работы. Скоро вернусь. Марисе.»

Я сбацал себе на скорую руку большой бутерброд. Пока варилось кофе, я его почти съел, рассыпая крошки по всей «гостиной». Пройдясь по комнате, я вспомнил, что несколько вещей остались в моей прежней спальне. Я отодвинул в сторону перегородку, ступив в свою бывшую комнату, я испытал некий трепет, как будто вошёл в комнату незнакомой девушки. «Во-первых, это моя комната! А во вторых она не моя девушка!» – успокаивал я себя. Я достал из шкафа джинсы и пару футболок, взгляд мой упал на корешок синей книжки выглядывавшей из-под футона. Я вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь, надел джинсы, натянул футболку, взглянул на часы. До подработки ещё было прилично времени. Я налил себе кофе, корешок синей книжки не выходил у меня из головы. «Просто интересно, что она читает!» – успокаивал я себя. Напряжённо прислушиваясь, ощущая себя преступником, я вернулся в бывшую свою комнату, присел около постели и вытащил книжку. Взяв её в руки, я сразу понял, что это не книжка, открыв её я увидел множество иероглифов выведенных аккуратным почерком отличницы. Это был дневник Марисе. Я удивился, что она так старомодно ведёт рукописный дневник. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, ощущая себя порядочной свиньёй, я начал читать и уже не мог остановиться. Я сидел на футоне, на котором прошлой ночью спала Марисе, вдыхал её запах, чертовски приятный запах и читал одну страницу за другой. Я больше не прислушивался, не боялся, я позабыл обо всём. Дневник был написан довольно сумбурно, он не представлял собой описание каких-то событий, скорее это были её мысли, переживания. Этот дневник отражал внутренний мир его владелицы, и чем больше я погружался в её мир тем более странным он мне казался. Какие-то части были написаны хорошо, точно художественная книга, у Марисе явно был литературный талант. В то же время целые страницы представляли собой, хаотичную, малопонятную кашу, иногда походившую на бред сумасшедшего.

«… совершенно очевидно, что я ущербная женщина! То, что я не способна кончить, это ещё не так страшно, но я даже не могу доставить удовольствие своему мужу! Такимичи говорит, что хочет развестись со мной. Это больно, но так будет лучше для него. Его родственники перестанут пилить его, они, наконец, смогут вздохнуть спокойно. Но я чувствую, что всё это ложь! Во всём столько лжи! Все эти люди за всю свою жизнь не сказали и слова правды! Такимичи никогда не интересовался мной, как женщиной, ему просто нужна была жена, чтобы ему было комфортно. Он просто хотел жить обычной жизнью. После того, как стало ясно, что я не могу забеременеть, он совершенно потерял ко мне интерес. Если бы я была хотя бы немного красивее!.…»

Во рту у меня стало сухо, я облизнул губы и продолжал читать.

« …Нормально ли это, притворяться кем-то другим? Мне кажется, на всех нас с самого рождения надевают маски, и мы вынуждены носить их всю жизнь. Если же ты пытаешься снять её, то сразу становишься изгоем. Но ведь я не выбирала эту маску! Никто меня не спрашивал! Когда я попробовала поговорить об этом с Такимичи, он посмотрел на меня, как на сумасшедшую!…»

Было совершенно очевидно, что Такимичи, это её муж. Честно говоря, у меня в голове не укладывалось, как можно было не любить такую женщину, как Марисе. Если бы она была моей девушкой…

В замке повернулся ключ и я подскочил как ужаленный.

– Я дома!

Когда Марисе вошла в квартиру, я полулежал на диване, листая новостную ленту в телефоне.

– Привет. Ты сегодня не в школе? – удивилась она.

– Я проспал. У меня сегодня подработка, – отвечал я, стараясь успокоить бешено стучащее сердце.

Она закусила губу, поколебавшись, сказала.

– Это конечно не моё дело, но мне кажется, что ты должен ходить в школу!

– Звучишь как учительница! – я сел на диване и посмотрел на неё. Впервые я видел её в деловом костюме. Выглядела она потрясно! Это была та самая учительница о которой я мечтал в средней школе!

– Но я и есть учительница! – Марисе улыбнулась, как то неуверенно, её щёки слегка порозовели.

– Как прошло собеседование? – осведомился я, чтобы сменить тему. Марисе неуверенно села в кресло, узкая юбка задралась чуть выше, чем следовало, она вспыхнула, как среднеклассница. Трусики у неё сегодня были белые.

– Я могу приступить со следующей недели! У них учительница скоро уходит в декрет.

– Это здорово! Рад за тебя!

– Спасибо! Если можно я поживу у тебя ещё немного? Пока не найду квартиру! – попросила она мило смущаясь.

– Ваш муж не будет против? – эти слова вырвались у меня по мимо моей воли. Но её побледневшие щёки почему-то принесли мне садистское удовлетворение.

– Нет! – отводя глаза, сказала Марисе, сдавленные узкой юбкой, её бёдра конвульсивно сжались.

– У нас возникли некоторые проблемы в отношениях. Мы решили пока пожить отдельно, – сказала она, полностью овладев собой. Щёки её постепенно розовели, она разгладила на бёдрах юбку нервным движением, потом подняла глаза и посмотрела на меня. Каждый раз когда она так смотрела мне казалось, что она уже на пределе. Этот взгляд молил о помощи, я растерялся не зная что и думать. Марисе опустила глаза, на секунду она закусила нижнюю губу. Я почувствовал, что спина у меня взмокла и это меня разозлило.

– Странный он. Я бы не отпустил от себя такую красивую девушку! – пристально глядя на Марисе, сказал я. Щёки Марисе залила краска, сделав над собой усилие, она посмотрела на меня и сказала строго:

– Что это за вопросы такие? Тебе не кажется, что неприлично говорить такое своей тёте? – голос её слегка дрожал.

– Прошу меня простить! – я несколько нарочито склонил голову, глядя на неё из подлобья, отлично осознавая, что извинения прозвучали довольно фальшиво. Марисе нервно поёрзала в кресле и встала.

– Мне нужно переодеться!

Дождавшись пока она выйдет я вскочил и крикнув:

– Тётя Марисе, я ушёл!

Я поспешно натянул кроссовки и выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Стараясь производить, как можно больше шума я сбежал вниз по лестнице, в парке поблизости уселся на скамейку, вертя в руках свой проездной. Потом сунул его в рюкзак, какая-то сила как-будто подталкивала меня в спину. Выждав около получаса, я поднялся со скамейки и пошёл обратно к своему дому. Стараясь, чтобы не скрипнула ни одна ступенька, я поднялся на галерею и остановился около своей двери. Я прислушался, за дверью была тишина. Осторожно отперев замок, я бесшумно проскользнул внутрь. Во всяком случае, мне казалось, что бесшумно. Прислушавшись, я уловил шум льющейся воды, Марисе принимала душ. Сняв кроссовки, я прокрался к двери в ванну. Возможно, я не совсем отдавал себе отчёт в том, что делаю. Увидеть её обнажённой, этому желанию я не мог противиться, да и не хотел, если честно. Это конечно было очень по-детски, но я ничего не мог с собой поделать. Сердце моё бешено стучало, я приоткрыл дверь. Марисе стояла спиной, запрокинув кверху лицо, вода лилась по её плечам, спине и попе. Её белая подтянутая попка выглядела чертовски соблазнительно, выглядела так, как я себе и представлял. Сперва я не понял, что она делает, Марисе провела рукой между своих ягодиц, я подумал, что она моет себя там, но рука её задержалась в ложбинке между ягодицами. Я догадался, что Марисе ласкает свою попу, присев она повернулась ко мне боком, второй рукой она сжимала свою грудь. В первый раз я толком не рассмотрел её грудь, но теперь она показалась мне невероятно красивой, такой, какие бывают только у моделей или айдолов, что касается размера, то для японки очень большой. Но даже дело не в размере, грудь Марисе была очень красивой формы, если не соврать такая форма груди была у Мерэлин Монро или Джейн Мейнсфилд, у какой-то из них. Или у них обеих? Не помню. Короче говоря, обнажённая Марисе выглядела так, что можно было умереть только мельком взглянув на неё! Во всяком случае, для меня не было, нет и не будет женщины красивее чем она! Но я отвлёкся. Присев на корточки, и прогнувшись в спине Марисе самозабвенно ласкала себя, закрыв глаза, она закусила нижнюю губу, щёки её сильно покраснели. Несколько раз она облизывала свои пальцы и снова погружала их между своих ягодиц, похожих на круглые ягодицы девчонки. Я смотрел на неё не в силах оторвать взгляд, член у меня так сильно встал, что мне стало больно. Марисе протолкнула два пальца себе в попу и сильно застонав, сжала сосок своей левой груди, задышала прерывисто и глубоко. Спина её изогнулась как струна, мне казалось, что я могу пересчитать все её крохотные трогательные позвонки. Невозможно было оторвать взгляд от её нежных круглых плечей, мокрых волос, эротично прилипших к шее, напряжённых ягодиц между которыми двигались её тонкие пальцы. Некоторое время Марисе ласкала себя, потом вдруг всхлипнула, опустилась на колени, закрыв лицо руками, и заплакала, плечи её трогательно вздрагивали. По правде сказать. Я хотел уже войти в душ и наброситься на неё, мне почему-то казалось, что застигнутая в таком состоянии, она не сможет отказать мне, но когда она вдруг разрыдалась, меня словно в печень ударили. Я отпрянул от двери в душевую, меня била странная дрожь, сердце гулко стучало в висках, я осторожно прикрыл дверь, ступая на носках, вышел из квартиры, руки мои дрожали, громко щёлкнувший дверной замок привёл меня в чувство. Я испуганно замер, прижавшись к стене подле входной двери. Вода в ванне смолкла.

– Роман, это ты? – услышал я испуганный голос Марисе. Мне показалось, что её голос дрожит. Держа кроссовки в руках, я сбежал по лестнице вниз, надел обувь и быстро пошёл к станции. В себя я пришёл уже в вагоне. Мысли в моей голове путались. Кажется я уже говорил, что у меня был уже некоторый сексуальный опыт, но ни разу я не испытывал такого сильного сексуального влечения как сейчас. Всё время пока я работал, принимал товар, расставлял коробки, мыл пол, я думал о Марисе. Благо работа у меня голову особо не загружает. Если так рассудить она уже взрослая, а я еще, по сути, ребёнок. То есть я изначально в невыгодном положении. Было очень странно, что такую красавицу отпустил муж, похоже, он вообще не ценил её, не считал красивой. У меня это в голове не укладывалось. Меня охватывала тоска при мысли, что Марисе никогда не будет моей девушкой. По дороге домой, у меня опять встал при одной мысли о ней, пришлось мне прикрываться рюкзаком, чтобы скрыть сильнейшую эрекцию. Это было раздражающе по-детски и я злился на себя.

– Я дома!

– Привет! Хорошо поработал? – на Марисе была простенькая домашняя одежда, застиранная футболка, видимо из запасов Акари, сильно обтягивала грудь.

– Очень мило выглядишь! – сказал я тихо.

– Что?

– Ничего. Спасибо всё хорошо.

– Будешь ужинать? Я приготовила такояки!

– Буду, спасибо.

Во время ужина опять повисло тягостное молчание. Теперь оно больше не радовало меня, не давало мне чувство превосходства над Марисе. Я смотрел, как она сидит, держа спину прямо, словно отвечает урок и ест аккуратно, не спеша, тщательно пережевывая, как двигаются её тонкие пальцы, изящные кисти её рук, а перед моими глазами всё время возникало видение её голого мокрого тела, и этих пальцев, бесстыдно ласкающих свою попу.

– Сегодня днём, ты возвращался в квартиру? – спросила вдруг Марисе, в голосе её появилась какая-то тоска и напряжение.

Я едва не подавился, закашлялся, аж слёзы на глазах выступили.

– С чего ты взяла?

– Мне показалось, что я слышала, как ты приходил, – она смотрела на меня так, как будто я был судьёй, а она обвиняемой. Мне захотелось спросить, кончает ли она когда ласкает свою попу, но мне сразу же стало стыдно, ведь это я за ней подсматривал.

– Тебе показалось. Я не возвращался.

За оставшееся время ужина мы ни разу не взглянули друг на друга. На следующий день Марисе ушла куда-то рано утром. Едва за ней закрылась дверь, я уже сидел в её комнате и читал дневник, который лежал на том же месте. На последней странице я прочёл:

«Мой племянник, кажется хороший человек. Он почему-то волнует меня. Ловлю себя на том, что постоянно думаю о нём. Интересно член у него такой же большой?»

Последнее предложение было тщательно замазано, но посмотрев на свет, я смог его прочитать.

«Боже мой, до чего я дошла? О чём я только думаю?! Если он узнает, кто я на самом деле он будет презирать меня! Неужели я никогда не буду счастлива? Иногда кажется, что лучше мне умереть!»

Мне стало не по себе, я вернулся к тому месту, на котором остановился в прошлый раз и погрузился в чтение. Постепенно передо мной развернулась вся её, довольно несчастная жизнь. Это ощущение тоски ещё более усиливалось тем, что писала она хорошо, очень хорошо. Каждая страница этого дневника отражала натуру тонкую, чувствительную и очень ранимую. Марисе подробно описывала каждый свой сексуальный опыт, который впрочем, был невелик и скучен. Единственным мужчиной Марисе был муж, который совершенно не стремился понять её. Постепенно секс с ним начал вызывать у неё отвращение. Последние полгода сексом они не занимались вовсе. Марисе с тоской писала о его упрёках. Муж обвинял её в том, что она никак не может забеременеть. Даже для этого ты не годишься! – это было самое мягкое из того что он ей говорил.

«Я совершенно бесполезна! Я не могу удовлетворить своего мужа! Я даже не могу родить ему ребёнка!»

Несколько страниц были пропущены. Потом следовали несколько бессмысленных бессвязных предложений. Я продолжал читать.

« Там ничего нет, там темно и страшно. Очень страшно! Меня никто не любит, никто не будет грустить обо мне…»

Я отложил дневник, и некоторое время сидел, глядя перед собой. В голове у меня царил порядочный бардак. Постепенно я смог сформулировать для себя вопрос на который мне предстояло ответить. Я уже не мог больше прятаться за цинизмом и равнодушием. После прочтения дневника Марисе мне стало очевидно, что она находится на грани. Возможно, на грани самоубийства. Если я…, то есть если я стану её парнем…, я хочу сказать, что мне придётся нести ответственность за неё. Это грубо прозвучало, прозвучало так словно она собака какая-то. Но из её дневника я понял, что она очень остро нуждается в ком-то, кто о ней позаботиться. О ком-то кто никогда её не бросит. Это я понял. Мне, конечно, нравится Марисе, я, похоже, даже люблю её, но готов ли я нести ответственность за её жизнь? В конце концов, я ещё даже школу не закончил! Не хочется признавать, но в тот момент я просто сдрейфил. Повёл себя, как жалкое ссыкло, придумавшее себе оправдание, чтобы не принимать никакого решения! Марисе, я любил тебя всегда! И тогда любил! Прости мне, что я такой трус! В тот момент мне захотелось куда-нибудь свалить. Я собрал рюкзак, кинул в него смену белья и зубную щётку, вышел из дома и пошёл к автобусной остановке. Я успокаивал себя тем, что мне надо было всё хорошо обдумать, а когда я видел Марисе, я совсем не мог думать. Был только один человек, к которому я мог бы пойти. Ну, кроме Акари, но к Акари я бы не пошёл, даже если бы знал, где она находится. Как я и ожидал, Сакура появилась около своего дома ближе к вечеру. Мы не виделись два года, но я узнал её ещё издали. Хотя она и здорово изменилась. Короче она стала красавицей, но от неё теперь ещё сильнее веяло каким-то отстранённым холодом, как от Снежной Королевы. Сакура словно бы замораживала всё на своём пути. Она остановилась около меня сидевшего на корточках у забора и молча, разглядывала несколько минут. Когда она узнала меня, лицо её исказилось на секунду, но лишь на секунду.

– Привет Сакура, – выдавил я заискивающе.

– Смотрите, кто пришёл! – сказала она язвительно. На ней была тёмно синяя школьная форма, которая очень ей шла, гладкие чёрные волосы спускались ниже плеч, она презрительно смотрела на меня из-под длинных чёрных ресниц.

– Какой школы эта форма? – я неловко поднялся, отряхиваясь и, как не сутулился, сразу оказался на голову выше неё, хотя для японской школьницы она была очень высокой. Во всяком случае, она была значительно выше Марисе.

– Престижной. Мне идёт? – спросила Сакура, довольно сухо.

– Очень, – искренне сказал я.

– Поругался с Акари?

– Да нет. Не совсем, – смущённо отвечал я.

– Думаешь, я позволю тебе переночевать, как в старые времена? – сказала она, испытующе глядя на меня снизу вверх.

– Ну да, вообще-то… – я смущённо замолк.

Сакура усмехнулась, на секунду лицо её так исказилось, что мне стало страшно.

– Пошли. Родителей нет дома. Пока нет, – не взглянув на меня, она отперла дверь, ведущую в располагавшийся перед домом небольшой садик и, не оглядываясь, пошла вперёд по усыпанной гравием дорожке. Идя вслед за ней, я подумал, что возможно она всё ещё не совсем отошла. Честно говоря, плевать мне было на её родителей, реакция Сакуры на моё появление, меня расстроила, даже напугала. Я уже жалел, что пришёл к ней. Лучше мне было переночевать в капсульном отеле или просто просидеть всю ночь в круглосуточном кафе у станции. И всё же через минуту я сидел в её комнате, на втором этаже прижимая к себе рюкзак. Немало меня не стесняясь Сакура переоделась прямо в моём присутствии. Я смущённо отвернулся, заметив это моё смущение, она усмехнулась.

– Знаешь, когда ты меня бросил, я чуть с ума не сошла. Мы были в средней школе, а я размечталась, что выйду за тебя замуж! Вот же дура! – со злостью сказала Сакура. У меня стало совсем тошно на душе и я неловко поднялся, прижимая к себе рюкзак.

– Прости. Я пойду, – я сделал шаг к двери, но Сакура остановила меня.

– Да ладно, чего уж, – сказала она горько. И тут я понял, что на самом деле она уже пережила наше расставание, и только моё появление растревожило эти давно зажившие раны. И ещё я подумал, что она и правда меня любила. Ну, насколько может любить девчонка которой ещё даже не исполнилось пятнадцать.

– Мне будет стыдно, если тебе придётся спать на улице! – добавила она с презрительной усмешкой.

– Только сиди тихо. Уже скоро мама придёт. Увидит тебя здесь, точно выгонит, а отец и убить может!

– Не хотелось бы, – угрюмо отвечал я. Отец Сакуры был похож на бандита. В школе болтали, что он якудза, но я в это никогда не верил.

– Я принесу тебе поесть пока родители не пришли, – Сакура взялась за ручку двери и сказала обернувшись.

– Сегодня ты совсем такой, как два года назад. Только сильно подрос.

Она вышла. Я сел на пол, прислонившись спиной к её кровати, всё также прижимая к себе свой рюкзак. Всё в этой комнате пахло Сакурой, и этот запах, был для меня запахом из детства, запахом моей ушедшей любви.

Лежа на полу, рядом с кроватью Сакуры, я всё никак не мог уснуть. Марисе звонила несколько раз, но я сбрасывал звонок. В комнате было темно и, я почти не видел Сакуру. Я уже думал, что она уснула.

– Это звонила твоя девушка? Вы поругались? – спросила Сакура.

– Нет. Это не то, – отвечал я, почему-то её вопрос заставил меня смутиться.

– Хочешь поспать со мной? – спросила вдруг Сакура.

– Ты чего это? Что скажет на это твой парень? – удивился я.

– Сейчас у меня нет парня, – Сакура подвинулась, освобождая мне место.

– Ладно, – я лёг рядом с ней поверх одеяла, Сакура дала мне свою старую пижаму и эта пижама была мне зверски мала, вероятно, я смотрелся в ней довольно нелепо, но может быть Сакура и хотела, чтобы я чувствовал себя неуютно.

– Ложись под одеяло! – попросила она, каким-то странным голосом. Делать было нечего, я залез к ней, она была очень тёплая и приятно пахла. На секунду у меня промелькнула в голове мысль, что она сейчас закричит, обвинит меня в изнасиловании. Неужели я мог думать о ней так плохо? Я боялся придвинуться к ней, но Сакура сделала это сама. Сердце моё бешено стучало. Несколько минут мы лежали, молча слушая дыхание друг друга.

– Ты хочешь? – тихо спросила Сакура, каким-то странным сдавленным голосом.

– Сакура, нам лучше этого не делать, – с трудом сглотнув, сказал я.

– Ты прав, – она замолчала. Сквозь тонкую ткань пижамы я слышал, как бьётся её сердце.

– Знаешь, я давно хотел сказать тебе. Извиниться. Прости меня, Сакура, – сказал я тихо.

– Ты об этом? – она едва заметно пожала плечами, – это всё уже прошлое.

– Роман, я на самом деле ни о чём не жалею. Пусть ты и оказался мудаком, но тогда когда я любила тебя, я была по-настоящему счастлива! Так что не извиняйся больше! – она замолчала.

Её дыхание постепенно выровнялось, она уснула или сделал вид. Я лежал, боясь потревожить её сон, моя рука на которой лежала её голова затекла, вторую я вытянул вдоль тела, стараясь ненароком не коснуться бедра Сакуры. Теперь мне стало ясно, почему я пришёл сюда. Мне нужно было получить у неё прощение! Сакура права, я и, правда, мудак! Всё время я думал только о себе! На чувства Марисе мне было наплевать! Пожалуй, мне следует узнать чего хочет она, а уже потом думать, на что готов пойти или не пойти я сам! Через некоторое время, я всё же смог убрать руку из-под головы Сакуры не разбудив её и, скоро тоже заснул. Проснулся я очень рано, было довольно прохладно. В японских домах почти всегда прохладно. Я лежал глядя в серый потолок и думал о Марисе. И вдруг я понял, что смертельно хочу её видеть. Я осторожно встал, опасаясь разбудить Сакуру, разыскал свою одежду и стараясь быть максимально тихим оделся. Пижаму я сложил и повесил на спинку стула, закинул за спину рюкзак и держа кроссовки в руках выглянул на лестницу. Лестница уходила вниз на первый этаж, и там внизу было уже совсем светло. Я оглянулся, Сакура спала, во сне она была похожа на маленького ребёнка, каким я помнил её с младшей школы, я выскользнул в коридор, прикрыл за собой дверь и начал спускаться вниз замирая от страха. Перед тем как закрыть дверь, я посмотрел на Сакуру, мне показалось, что она глядит на меня из-под приоткрытых ресниц, а её тонкие губы искривились во что-то на подобии ухмылки. Я сел на первый автобус и через пятнадцать минут был в парке рядом со своим домом. Здесь мужество оставило меня, я сел на скамейку, было ещё очень рано и только редкие прохожие в такой час спешили мимо меня к станции. Я думал о том, что я могу, что я должен сделать для Марисе. Так толком ничего и не решив я решил пойти домой. Марисе спала на диване, поджав под себя ноги, завернувшись в какой-то плед, который, по всей видимости, нашла в шкафу, глаза её покраснели и опухли от слёз, рядом с ней лежал телефон. Я смотрел на её измученное лицо и испытывал одновременно нежность к Марисе, которое смешивалось с острым чувством вины. Мне показалось, что от меня плохо пахнет, я прошёл в душ разделся и встал под струи воды, и сразу же видение ласкающей себя Марисе захватило меня. Член мой сильно встал, я сжал его правой рукой и впервые за долгое время принялся мастурбировать, я кончил, шепча:

– Марисе! Марисе!

В этот момент я представлял себе её круглую упругую попу. Сжимая извергающийся член в руке, я прижался лбом к холодному кафелю душевой.

– Марисе!

К моему удивлению, после мастурбации желание нисколько не уменьшилось. Член по-прежнему стоял. Тяжело вздохнув, я принялся намыливать себя. Пока я мылся, мне удалось немного успокоиться. После душа я почувствовал себя посвежевшим, словно заново родившимся. Надев на себя чистое бельё, футболку и шорты, я вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы. Едва я открыл дверь, успел увидеть раскрасневшееся от злости лицо Марисе, и звонкая пощёчина обожгла мою щёку.

– Скотина! Подлая скотина! – закричала она.

Не то чтобы она ударила меня сильно. Честно говоря, от пощёчины Марисе было больше шума чем боли. Но я признаться слегка опешил, потом разозлился, моё тело действовало, как будто само по себе. Я схватил руки Марисе за запястья, развернул её к стене, прижав её руки над её головой, и поцеловал. Может быть от того, что она не ожидала подобного, мне показалось, что Марисе робко ответила на мой поцелуй. Губы её были нежными, мягкими и до жути приятными, слюна её была сладкой. Её запах, ударил мне в голову, стало чертовски приятно. От этого одуряющее приятного чувства у меня даже закололо в боку, а вставший член упёрся в живот Марисе чуть выше пупка.

– Что?! – она попыталась отстраниться от меня, вырвать свои руки из моих рук, но ей это не удалось. Она была слаба как маленькая птичка, её трепыхания меня только раззадоривали. Всё что она смогла сделать это откинуться назад, уперевшись затылком в стену, я смотрел ей прямо в глаза. Лицо, шею и даже уши Марисе залила краска, она покосилась вниз на выпирающей бугор моих шорт.

– Что ты делаешь? – проговорила она испуганно.

– Я же твоя тётя! – добавила она жалобно, уже не пытаясь вырваться.

– Мне больно! – глаза её наполнились слезами, щёки её пылали, она тяжело и сдавленно дышала. Я вдруг понял, что Марисе говорит всё это тихим горячим шёпотом, видимо, чтобы соседи не услышали нас. Даже сейчас она продолжала контролировать себя, продолжала сдерживаться. Не знаю точно из-за этого или нет, но мной овладела ярость.

– Да скажи же уже что-нибудь! – закричал я на Марисе как безумный. Она вздрогнула. Вся сжалась, заморгала жалобно, отчаянно сдерживая слёзы, большие глаза её широко раскрылись. Я смотрел на неё, в душе у меня всё кипело. Я чувствовал, что сейчас она полностью в моей власти, что я могу сделать с ней всё что захочу, и она как обычно не посмеет даже закричать.

– Ты всего лишь жалкая, недоёб-ная сука! Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, просто скажи об этом! – рявкнул я, на неё.

Она жалобно посмотрела на меня, губки её кривились.

– Не надо! Пожалуйста, не надо! – прошептала она.

– Хорошо, я тебе помогу! – я схватил за ворот её футболку и рванул, материя с треском разорвалась, и грудь Марисе едва сдерживаемая бюстгальтером выпрыгнула наружу. Она вскрикнула едва слышно, упёрлась освободившейся рукой мне в грудь, но очень слабо, она смотрела на меня большими глазами, в которых стояли слёзы, но она не закричала, даже не попыталась. Я уже не мог остановиться, схватив Марисе в охапку, я швырнул её лёгкое тело на диван, она даже не пискнула, только перевернулась, встала на четвереньки и попыталась перелезть через спинку дивана. Видимо она хотела укрыться в моей бывшей комнате, но это у неё бы всё равно не получилось, дверь там хлипкая, название одно. Если бы Марисе жёстко остановила меня, если бы она проявила хоть каплю твёрдости, я бы тут же сдулся, но она вела себя, как жертва и я только сильнее распалялся. Короче говоря, удрать я ей не дал, схватил её рукой сзади за шею, а шея у неё была тонкая, как у ребёнка и принялся срывать с себя одежду. Марисе всхлипнула и предприняла слабую попытку вырваться.

– Стой на месте, сука! – прорычал я, и едва я сказал это Марисе вся как-то обмякла и прекратила сопротивляться. Она покорно позволила мне задрать юбку себе на спину. Я сдвинул в сторону её маленькие чёрные трусики и вошёл в неё одним сильным движением. И только оказавшись внутри её тела я понял, что там, у Марисе всё горячо и липко, осознал, что она течёт как последняя шлюха. Марисе давно уже перестала вырываться, никаких попыток удрать от моего члена она не делала. Наоборот, она прогнула спинку навстречу моему члену и сдерживая крики впилась зубками в своё узкое запястье. Сжав обеими руками её тонкую талию, я начал жёстко натягивать нежное тело Марисе на свой член, словно куклу. Несмотря на то, что из неё текло, как вода из прохудившегося крана, ей похоже было больно, но она всё равно подавалась мне навстречу и стонала как заправская шлюха! И тут до меня дошло! Ведь ей это и было нужно! Марисе была из тех которые тащатся, когда над ними доминируют. Всё время пока я думал, что она напугана до безумия, Марисе возбуждалась, текла и больше всего хотела, чтобы я не останавливался! Едва я это осознал, у меня крышу сорвало и начал долбить её максимально жёстко, и чем грубее я это делал, тем больше Марисе стонала и выгибалась мне навстречу.

– Больно! Больно! – шептала она бессвязно. Марисе изогнулась, затряслась, зарычала, словно раненное животное, теперь она совершенно не сдерживалась, и мне пришлось ладонью зажать ей рот, иначе её бы весь дом услышал. Я понял, что она кончает, её влагалище бешено запульсировало вокруг моего члена, такого я никогда ещё не испытывал, и я сразу же кончил, кончил вместе с ней. По-моему я тоже рычал, не знаю. Колени Марисе подогнулись, она упала на живот, придавленная моим весом. Я отпустил Марисе, словно кот только что отымевший самку, я отвалился от неё и сидел рядом на диване тяжело дыша, я ещё не совсем отошёл от сильнейшего оргазма, сердце стучало в висках, но член мой и не думал опадать, он стоял, так сказать возвышаясь как скала, он был твёрд как никогда и, по-моему, больше чем когда-либо. Марисе несколько раз похотливо взбрыкнула тазом, заскрипев зубами, полежала немного уткнувшись лицом в подушку дивана и вздрагивая время от времени, потом вдруг подняла голову и медленно встала пошатываясь, как будто всё ещё собиралась бежать от меня. Она повернулась и посмотрела на меня, её взмокшие от пота волосы прилипли ко лбу, губы были искусаны до крови, она едва держалась на ногах, юбка была задрана до пояса, на обнажённой части грудей, скрытых снизу чёрно-красным бюстгальтером выступили капельки пота. Марисе тяжело дышала и эти огромные шары то поднимались, то опускались, словно жили жизнью отдельной от своей хозяйки. Она стояла передо мной пошатываясь, как пьяная, моя сперма стекла по внутренней стороне её бёдер двумя ручейками и её было чертовски много. Дважды она вздрогнула всем телом, подогнув колени. Она выглядела так, словно была не в себе. Она улыбнулась странной, полубезумной улыбкой, уставившись на мой стоявший вертикально член. Она что-то проговорила, я сперва не разобрал, что, но потом вдруг понял

– У тебя большой! Очень большой! Ты мне порвал там всё! – она глупо хихикнула.

Я смотрел на неё снизу вверх, сейчас она была похожа на шлюху и от этого выглядела невероятно сексуально. В тоже время в её взгляде больше не было этой жалкой мольбы о помощи, в ней больше не было ничего вызывающего жалость. Сейчас она была прекрасна и свободна, как никогда.

– Сними трусики! – приказал я глядя ей в глаза. Морисе вздрогнула, залилась краской, торопливо просунула руки под юбку и неловко переступая ногами сняла трусики. Она держала маленькие чёрные стринги в руке не зная, что с ними делать дальше. Я забрал их у неё и бросил на диван.

– Садись на него! – приказал я, указывая на свой член. Марисе хотела что-то сказать, но только облизала губы, она посмотрела на меня даже с каким-то вызовом. Потом разведя гладкие бёдра оседлала мои колени, взяла мой член рукой, приставила ко входу где было липко и мокро, и насадилась. Лицо её исказила болезненная гримаса.

– Больно! Как же больно! – простонала она, продолжая опускаться всё ниже. Я ощутил, что чем глубже мой член входит в неё, тем мокрее и горячее она становится. Наконец она насадилась до конца, глубоко испуганно дыша, закусив нижнюю губу, она смотрела мне в глаза с каким-то удивлением, как будто её саму удивило то, что она оказалась в состоянии принять его весь. Лицо у неё стало как у школьницы, которая только что лишилась невинности. Моё сердце наполнилось такой любовью к ней, что я этого даже описать не могу. Это как, ну… Когда приятно и тепло, и хорошо тебе с кем-то, и ты понимаешь, что эта девушка создана для тебя. А может я родился, чтобы встретить её. Я привлёк её к себе и поцеловал, и она впилась в мои губы своими губками, как будто умирала от жажды, а я был для неё живительным источником. Мы оторвались друг от друга и смотрели друг другу в глаза с минуту, наверное. Мой член подёргивался внутри неё, и её влагалище отвечало конвульсивными сокращениями, заставлявшими содрогаться всё её маленькое тело. На её лице застыл вопрос, как будто она ждала от меня указаний, что она должна делать дальше, и я сказал, довольно грубо.

– Ну, чего мы ждём? – спросил, глядя ей в глаза. Карие глаза Марисе широко раскрылись, она задрожала всем телом и начала приподниматься на моём члене и опускаться вниз со стоном, Я рванул вниз чашечки бюстгальтера, дав свободу грудям Марисе. Я сжал её грудь, упругая плоть наполнила мои ладони, я не мог удержаться от того, чтобы не поласкать ртом эту грудь. Я пытался поглотить их, но они были такие большие, такие упругие, я нежно покусывал её маленькие соски. В моей голове промелькнула мысль, что нужно быть грубее с ней, но в тоже время я не мог заставить себя причинить боль её совершенному, нежному, как у маленького ребёнка телу. Марисе прижала мою голову к своей груди, её пальцы вцепились мне в волосы.

– Хорошо! Как же мне хорошо! – пробормотала она. Движения её стали резкими и глубокими, она насаживалась теперь легко, каждый раз в нижней точке, мой член упирался во что-то внутри неё и по телу Марисе проходили судороги. В какой-то момент она вдруг замерла, уставившись мне прямо в глаза своими огромными карими глазищами, судорожно кусая губы. По её телу прошли сильные судороги, она задрожала, из горла вырвалось что-то похожее на клокотание, потом глаза её закатились, и она обмякла в моих руках. По правде сказать, тут я здорово перепугался! А вы бы не обосрались на моём месте? Девушка, которая только что скакала на вашем члене, как безумная, вдруг закатывает глаза и заваливается назад, словно превратилась в куклу. До тех пор ни одна девушка не теряла сознание, занимаясь со мной любовью. Сняв Марисе со своего стремительно съёживающегося члена, я положил её на диван и несколько раз не сильно ударил по щекам. Марисе открыла глаза и взглянула на меня мутным отсутствующим взглядом, под её попой натекла небольшая лужица из моей спермы и её выделений. Я стоял перед ней на коленях сжимая её руку в своей.

– Ты в порядке? – спросил я встревожено, лицо у меня, наверное, было сильно испуганное, и Марисе заметив это, попыталась меня успокоить.

– А? Да, я в порядке. Мне было так приятно, что я отключилась, – слабо улыбнувшись, она коснулась моей щеки нежными дрожащими пальцами.

– Ты же не кончил! – она подскочила, как ужаленная.

– Это не важно! Давай ты полежишь! Хорошо?

– Хорошо, – она покорно легла. В принципе она была сейчас практически голая, на ней не было ничего, кроме юбки, скомканной на талии, но она даже не пыталась прикрыться. Марисе лежала раздвинув ноги, между ног у неё было мокро, всё блестело от выделений и спермы, её влажная потная грудь судорожно колыхалась. Передо мной лежала женщина, бесстыдно выставив на показ своё тело, женщина, которую я только, что изнасиловал. И эта женщина сейчас тискала мою руку и глядела на меня влюблёнными, блестящими глазами. Моё возбуждение прошло, я как будто вернулся в своё нормальное состояние и, мне было так стыдно, что я не мог смотреть на неё. Повернувшись к ней спиной, я сидел на полу около дивана, на котором бесстыдно раскинулась Марисе, опустив голову и переживая не самые приятные минуты в своей жизни.

– Я приму душ, – сказал я, не глядя на неё, встал и пошёл в ванную. Стоя под струями воды, я думал о том, что может быть, мне стало легче, если бы Марисе сейчас вызвала полицию. Дверь в душевую открылась и вошла Марисе, юбку она сняла и была теперь абсолютно голая.

– Можно мне присоединиться? – спросила она, глядя на меня без всякого смущения. Прежде чем я успел ей ответить, она прижалась грудью к моей спине, пальцы её прошли по моим бокам и груди. Проведя по моим бёдрам, руки Марисе прикоснулись к моему члену, который сразу начал подниматься. Марисе целовала мою спину где-то между лопаток, в районе позвоночника, одна её рука перебирала мои яйца, другой она неумело дрочила мой пенис. Мы забыли о льющейся на нас сверху воде, забыли обо всём. Я повернулся к Марисе.

– На колени!

И глядя мне в глаза, она тут же опустилась на колени передо мной.

– Возьми в рот!

Она начала облизывать мой член со всех сторон, время от времени спускаясь ниже к моим яйцам и проводя по ним маленьким розовым язычком. Потом она чуть отстранилась, её пухлые губки раскрылись, и головка моего члена оказалась в её горячем влажном рту. Голова Марисе задвигалась вперёд назад, руками она держалась за мои бёдра. С каждым разом, мой член всё глубже погружался ей в рот. Это казалось невероятным, я правда не мог понять, как он там помещается. Марисе отстранилась и проговорила:

– Я попробую взять его весь!

Я взял её за затылок и насадил ртом на свой член, он упёрся во что-то, Марисе сделала какое-то движение горлом, мой член провалился глубже, почти до конца, но она сразу же рванулась назад подавляя рвотные позывы. На секунду я задержал её голову, но поняв, что она сейчас задохнется, отпустил её и Марисе закашлялась прижимая левую ладонь ко рту.

– Я научусь! – прошептала она виновато, немного придя в себя. Марисе вернулась к моему члену. Голова её ритмично двигалась у меня в паху, ногти впились в мои бёдра, я надавливал на её голову, стремясь войти глубже ей в рот. Очень скоро мой член начал раздуваться. Марисе оторвалась от него и быстро проговорила глядя мне в глаза.

– Кончи мне в рот! – и снова заглотила мой член. Я извергнулся ей в рот, ощущая, как конвульсивно сокращается её горло. Марисе глотала, даже не пытаясь отстраниться. Когда семяизвержение закончилось, она выпустила мой член изо рта и открыв свой маленький ротик, показала мне что всё проглотила. Я ещё подумал, что она видела это в какой-нибудь порнухе. Взяв Марисе под локоть я поднял её на ноги.

– Я никогда не сосала своему мужу! – сказала она.

– Повернись!

Она повернулась ко мне попой.

– Нагнись!

Марисе прогнула спину, выставив мне навстречу свой нежный задик. Душевая у нас была очень маленькая, она опёрлась руками о стену, почти прижавшись к стене щёкой. Когда я вошёл в неё она протяжно застонала. Она что-то шептала всё время пока я насиловал её в третий раз. Она была всё такая же влажная, нет, не влажная, она была мокрая. Она стонала, подавалась мне навстречу, она подмахивала, хотя ей было больно, я чувствовал это, но у меня опять поехала крыша. Сдавив тонкую талию Марисе обеими руками я всаживал в неё свой член на всю длину. Её ноги оторвались от пола, она висела нанизанная на мой член. На этот раз я долго не мог кончить. Голова Марисе свесилась вниз, она царапала плитку своими острыми коготками. Я кончил внутрь Марисе, когда я снял её со своего члена, мне пришлось подхватить её на руки, иначе она бы упала, ноги её не держали. Я выключил воду, завернул Марисе в полотенце и отнёс её почти бесчувственную на диван. Не успел я укрыть её, как она уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Я занавесил окна, чтобы солнечный свет не бил ей в лицо. В нашей маленькой комнате наступил полумрак. Я сварил себе кофе, налил чашку покрепче. Я пил кофе, и любовался спящей Марисе.

Тот первый раз когда мой племянник изнасиловал меня был самым ярким впечатлением в моей жизни. Моя жизнь разделилась на до того и после того как это произошло. До того момента я никогда не кончала от секса с мужем, до того моим единственным мужчиной. У меня получалось кончить только от своих пальцев. Но то, что я испытала в тот раз невозможно сравнить с мастурбацией. Я, конечно, знала, что у гадзинов большие члены, но ведь ему всего семнадцать! Когда он прижал мои руки к стене и поцеловал, у меня голова закружилась. Всё что я хотела – это чтобы он не останавливался! Я потекла, я хотела ощутить в себе его член. Но конечно я не могла сказать ему об этом. Разорвав на мне футболку, он почти заставил меня кончить, но когда его огромный член вошёл в меня, мне стало так больно, что я едва не закричала и не начала отбиваться по-настоящему. Хотя, он тогда был в таком состоянии, что у меня вряд ли бы получилось заставить его отпустить меня! Я не так слаба, как он думает! Я вообще-то играла в софтбол в средней школе и была неплохим питчером! Пока на первом году старшей школы моя грудь сильно не выросла. Но с ним мы в разных весовых категориях! В общем, через пару его движений, у меня там всё растянулось, так, что я даже сама себе удивилась. Его член упирался во что-то в глубине моего живота, и каждый раз я испытывала мини оргазм, который с каждым разом становился всё сильнее. Кончая, я едва не откусила себе язык! Дожить до двадцати восьми лет, побывать замужем и впервые испытать такое наслаждение, будучи изнасилованной членом старшеклассника! Всё моё тело превратилось в один сплошной источник наслаждения, каждое его прикосновение отзывалось судорогами удовольствия в моём теле. Я словно переродилась! Впервые я не стеснялась себя, не стеснялась своего развратного тела. Я стала равна самой себе! Я была развратна и мне это нравилось. Я глаз не могла оторвать от члена который доставил мне столько удовольствия! Он оказался гораздо больше, чем я себе представляла. Когда он отдавал мне приказы, я почти что кончала только от звука его голоса. Он приказал мне сесть на его член и я чувствуя себя совершенно счастливой полезла на его колени, как последняя шлюха! Если бы он приказал мне вставить член себе в зад, я бы сделал это! Я разорвалась бы пополам, но выполнила его приказ! В ванной я опять подумала, что сейчас он содомирует меня, но в тот раз он этого не сделал. С того дня во время секса я называла его хозяином, а он меня, рабыней, сучкой, шлюхой, развратной дыркой, куклой для секса. Даже не могу сказать, какое из этих наименований мне подходит больше, но точно знаю, я начинаю течь, когда он обращается ко мне так, в животе моём начинают порхать бабочки, и я понимаю, что люблю этого мальчика. Моего большого мальчика. В следующие несколько дней, мы занимались сексом каждый день по нескольку раз. В выходные мы вообще не вылезали из постели и не одевались. Только уже когда было совсем поздно, в ночь с субботы на воскресенье, мы пошли вдвоём в круглосуточный комбини, и на обратном пути он изнасиловал меня на скамейке в парке. Помню это невероятное ощущение, как пока мы шли домой, его сперма стекала по моему бедру. Войдя в квартиру, мы бросили пакеты в коридоре, он приказал мне раздеться, встать на колени и сосать. И вот я обнажённая стою на коленях в коридоре и пытаюсь заглотить до конца его огромный член. Он не разрешает мне ласкать себя и я схожу от этого с ума. Я схожу с ума от всего, что он делает со мной. Потом он схватил меня за волосы и поволок в комнату, когда он делает такие вещи, он никогда не переходит границу допустимого. Я школьная учительница, на моём теле не должно оставаться синяков и ссадин и он всегда помнит об этом. Ну, почти всегда. Бывает, его немного заносит, совсем чуть-чуть. Именно тогда мои оргазмы бывают особенно сильными. Он притащил меня в комнату, если быстро перебирать ногами, подстроившись под его шаги, то больно почти не будет. Я раздела его вылизывая языком каждый миллиметр его тела, он приказал мне лечь на живот и я поняла, что сейчас он сделает это со мной. Я была напугана и дрожала словно девственница в свой первый раз. Для моей попы это и был первый раз, ничего кроме моих и его пальцев её не посещало. Я жалобно сказала ему об этом.

– Заткнись шлюха! И не вздумай орать когда я содомирую тебя! – ласково сказал он. Я уткнулась лицом в подушку, кожа на моих ягодицах покрылась мурашками, он связал мне руки за спиной поясом от халата, я была абсолютно беспомощна. Он ласкал мою трепещущую дырочку пальцем, потом уселся на мои ноги, склонился ко мне и я ощутила его язык на своей маленькой дырочке, он ласкал, целовал меня там, ввёл внутрь меня язык. Я стала говорить ему, что я там грязная, стала униженно умолять его позволить мне сделать себе клизму, но он сказал, что частые клизмы вредны, а он будет часто насиловать мою попу.

– Потом ты слижешь всё своё дерьмо! – сказал он мне. После того как он лишил девственности мою попку, я пыталась вылизать его член, но он не позволил! В комнате сильно пахло выделениями из моей попы, мне было так стыдно, я едва не расплакалась, но он сказал, что ему нравиться любой мой запах! Он сказал, что его девушка не может плохо пахнуть! Тогда он в первый раз назвал меня своей девушкой! Я была так счастлива! Но это было потом. Он ввёл язык внутрь моей попки, и мне стало так приятно! Моё влагалище намокло и бесстыдно хлюпало, пока он трахал языком мою попу. Несколько раз он проводил языком по моей щели, потом снов возвращался к попке, видимо, чтобы смазать меня моими же соками. В моей сумочке был заранее купленный лубрикант, и мне казалось, что лучше использовать его, но я не решилась, даже заикнуться об этом. Лёжа на животе, беспомощная, со связанными руками, я могла только дрожать, подавая свою попу своему хозяину. Он ласкал меня очень долго, моя дырочка стала от этих ласк расширенной и мягкой, он ласкал меня пока моя попа не начала хлюпать, почти также, как моя пульсирующая вагина. Но кончить я не могла, видимо от того, что была здорово напугана ожидавшим меня первым в моей жизни анальным сексом. Он оторвался от моей дырочки и я поняла, что сейчас это произойдёт. Пока я жалко лепетала о том, что у него очень большой, что он разорвёт мне попу, которая не успеет зажить до понедельника, а в понедельник мне на работу. Преодолев стеснение и страх, я умоляла его смазать меня моим лубрикантом, но он сказал, что моя попа должна быть доступна для него в любом месте и в любое время и он не собирается постоянно таскать с собой анальную смазку. И я смирилась, когда его большая головка раздвинула мой сфинктер, я лишь дрожала, тихонько подвывая, словно раненный щенок. Когда входит головка это ещё не очень больно, но когда он принялся впихивать в мою маленькую дырочку своё огромное полено, я завыла не помня себя. Такой боли, как в тот раз я не испытывала никогда! Вся я превратилась в мою бедную дырочку попы, которую безжалостно насиловал мой молодой любовник. Пока я писала всё это, я ласкал себя правой рукой, я левша, и пока я писала это, я кончила три раза. Хозяин не разрешает мне ласкать себя, и теперь я буду наказана! Я плохая! Я очень плохая! Я развратная рабыня! Я… Простите. Так вот через некоторое время, моя дырочка то ли привыкла, то ли немного растянулась и я начала получать сквозь боль какое-то извращённое удовольствие. Осознание того, что мой племянник насилует меня через задний проход, приводило меня почти на грань экстаза. Так происходило несколько раз, но боль от его огромного члена возвращала меня с небес на землю. Вдруг, боль ушла, ушла совсем, моё влагалище запульсировало, так как будто его член был в нём, а не в моём заднем отверстии. И я кончила, кончила попой! Не прикоснувшись к себе даже пальцем. Он говорил, что я кричала, и ему пришлось заткнуть мне рот своей рукой. Мне очень стыдно, за то, что я прокусила его руку до крови. Когда я ощутила на своих губах вкус его крови, я поняла, что он кончает, заполняя мои внутренности своим семенем. С этого момента я стала принадлежать ему полностью, вся без остатка. К слову сказать, это была единственная кровь, которая пролилась. В ванной я осмотрела свою дырочку в маленькое зеркальце, она была необыкновенно расширенной и мягкой, три моих пальца, легко проваливались внутрь, но ни крови, ни разрывов я не увидела. Несмотря на это, попа моя два дня болела, и я даже на него слегка обиделась. Два дня он не трогал меня там, но во вторник, он содомировал меня во второй раз, это было уже не так больно, как в первый и кончила я гораздо быстрее. Стыдно признаться, но от секса попу я кончаю гораздо сильнее. Он говорит, что у меня там много нервных окончаний и что мне повезло, иначе я не испытывала бы ничего кроме неприятных ощущений. Хозяин кончает всегда в меня. Я рассказала ему, что бесплодна, но он мне не верит.

– Чушь собачья! – говорит он.

Мои аргументы, о том, что я проверялась в хорошей клинике, на него не действуют. Иногда мне кажется, что он хочет сделать меня беременной. От этих мыслей я опять возбудилась! По его приказу я сбрила все волосы на лобке и вокруг заднего прохода. Теперь у меня там гладко, словно у младшеклассницы. Хозяин купил мне красный кожаный ошейник, на нём выгравировано моё имя. Приходя домой я надеваю его, раздеваюсь догола и начинаю проверять работы своих учеников, мои соски задевают о край стола и моё возбуждение нарастает. Знали бы мои дети в каком виде я проверяю их домашние работы! Для них я сенсей, но уверена большинство мальчишек в моём классе представляют меня голой. Я постоянно ловлю их взгляды на своей бляд-кой груди. Когда хозяин приходит домой, я сижу голая на коленях в коридоре, из одежды на мне только красный собачий ошейник. Когда я готовлю, на мне только фартук, надетый на голое тело. И он может изнасиловать меня в любой момент, когда ему этого захочется. Я бесстыдная шлюха! То, что твориться в нашей квартире, сложно назвать сексом, это какая-то бесконечная оргия со мной в главной роли. Видимо я и, правда, шлюха! Не хочу думать о том, что будет дальше! Для меня есть только то, что сейчас! В выходные, я пойду с ним на свидание. Парк аттракционов, это конечно для подростков, но когда я была в школе, у меня не было парня, и мне так и не удалось ни разу сходить на свидание. Даже в кино или караоке я ходила только с подругами. Он говорит, что это очень странно, он говорит, что я самая красивая и сексуальная женщина в мире. Он говорит, что то, что я на одиннадцать лет старше него не имеет никакого значения. Это конечно ложь. Очень скоро я стану старой, моя грудь обвиснет, моя попа станет дряблой. Я больше не буду его возбуждать, и тогда он меня бросит. Я знаю, что так и будет, хотя он не разрешает мне даже думать об этом. Я люблю его. Я влюбилась в него, когда впервые увидела, ему тогда было девять, а мне двадцать, но я думала о нём, мечтала. Даже мастурбировала много раз, представляя себе его, представляя как этот ребёнок будет иметь меня! Даже тогда в моих мечтах он всегда доминировал надо мной и так всё и случилось. Хозяин говорил, что тоже влюбился в меня в тот день. Он много приятных вещей мне наговорил. Я была для него идеалом женщины, но когда он узнал какая я сука, он полюбил меня ещё сильнее. Так он говорит. Сейчас я могу в этом признаться, не то чтобы я специально оставляла свой дневник на видном месте. Я не знала, зайдёт ли он в мою комнату. Я могла только надеяться на это. Сейчас мне кажется, что это был своеобразный крик о помощи с моей стороны, как в тот раз когда я пыталась покончить с собой наглотавшись таблеток снотворного. На самом деле в глубине души я не хотела умирать. После недели в реанимации, муж предложил мне пожить раздельно. Если бы Роман отверг меня, если бы он не принял меня, мне, наверное, оставалось бы только умереть. Возможно, на этот раз я бы сделала это по-настоящему. Но сейчас всё хорошо. Мне больше не надо стыдиться. Он любит меня, мне кажется, он и в самом деле меня любит, во всяком случае, сейчас. Мне страшно. Я счастлива. Мне страшно.

На наших вторых выходных, я пригласил Марисе на свидание. Это было довольно странно, учитывая отношения, которые сложились между нами, но я здорово нервничал. Мне даже приходило в голову, что она может сказать что-нибудь вроде:

– Если ты трахаешь меня, это не значит, что ты можешь вести себя как мой парень!

Я представлял себе, как она презрительно подожмёт губы. Я кстати хотел сказать, что даже когда мы занимаемся сексом, когда я обзываю её всякими грязными словами, а она иногда ведёт себя как законченная шлюха, Марисе никогда не теряет своего достоинства. Её глаза как бы говорят мне, ты можешь надругаться над моим телом, но мою душу, ты получишь, только если я тебе это позволю. Иногда мне даже кажется, что это не я, а она доминирует в нашей паре. На самом деле, наверное, так оно и есть. Ну, так вот, когда я всё-таки решился, запинаясь, словно среднеклассник, предложить ей сходить в парк аттракционов в субботу, она отреагировала совсем не так как я себе напридумывал. Вначале глаза её расширились, потом заблести, она рассмеялась, но увидев, что я расстроился, она взяла меня за руку и сказала с преувеличенной серьёзностью:

– Я принимаю Ваше предложение, Хозяин. Позаботьтесь обо мне! – и низко поклонилась. Я обнял её и прижал к себе, Марисе уткнулась своей мордочкой мне в грудь.

– Знаешь, я уже давно не школьница, но я могу делать всё тоже, что и они! – сказала она тихо.

Я сдавил её ещё сильнее, так что захрустели её тоненькие косточки, а Марисе жалобно пискнула.

– Где твой ошейник, сучка? И почему ты ещё одета? – спросил я сурово.

Марисе подняла на меня свои большие, карие глаза и сказала:

– Разрешите Вашей рабыне, привести себя в надлежащий вид?

– Ты будешь наказана! – сказал я сурово, хотя отлично знал, что она только что пришла и ещё просто не успела ничего сделать. Через пять минут Марисе лежала на спине на диване, высоко задрав ноги, скованные с руками розовыми меховыми браслетами. Она стонала, пока я вылизывал дырочку её попы. В таком виде, почти обездвиженная, она становилась похожа на куклу для секса. Я знал, что её это очень возбуждает, устроившись напротив её поднятых к верху ног, я медленно ввёл член в попу Марисе. Её анус стал эластичнее, нежнее и шире за последнее время. Теперь её попа сама выделяла смазку и Марисе кончала от анального секса, без всякой дополнительной стимуляции. В такие моменты я обожал смотреть на её лицо. Когда входил глубоко внутрь её заднего прохода, её большие глаза расширялись, она выгибалась то ли от боли, то ли от удовольствия, на лбу выступали маленькие капельки пота. Если я притрагивался пальцем к её клитору, который прятался в её мокрой, хлюпающей соком вагине, Марисе издавала протяжный стон, в её попке становилось также мокро, как во влагалище, и она начинала подмахивать мне с какой-то безумной яростью. Она кусала губы и насаживалась на мой член всем своим телом, так глубоко, как только могла. В такие моменты она выглядела невероятно сексуально, я тянул на себя её упругие бёдра и чувствовал, что люблю её так сильно, как никогда не любил никого другого. В четверг я заметил в «гостиной» два пакета из магазина одежды. Мне хотелось думать, что Марисе покупает одежду для нашего с ней свидания. В пятницу стукнуло ровно две недели с того момента, как мы с Марисе начали встречаться. Сидя в вагоне сенкансена я производил финансовые расчёты. Все эти приблуды для секса, типа наручников, фалоиммитаторов, плёток, которыми я стегал Марисе в наказание за всякие, по большей части, выдуманные прегрешения, костюмы горничной, медсестры и какой-то там магической волшебницы обошлись мне в кругленькую сумму. Марисе предлагала покупать всё это самой, но я был категорически против. Конечно, за последний год, у меня накопилась кругленькая сумма, которую мне некуда было тратить, но теперь мои казавшиеся мне большими деньги, буквально таили на глазах. А ведь мне нужно было водить на свидания взрослую женщину, которую нельзя был привести в какое-нибудь кафе у станции, то есть тут нужен был более-менее серьёзный ресторан и ну и всё такое прочее в таком же духе. Кроме того мне нужно было купить ей кольцо. Своё обручальное кольцо, Марисе перестала носить, после того, как я в жёсткой форме потребовал этого от неё. Кажется, в школе она его надевала. Марисе не хотела, чтобы по школе поползли слухи о её проблемах. Вдобавок я копил деньги на поездку к морю в конце лета. Там у Марисе на летних каникулах появлялось несколько свободных дней. Мне нужны были ещё подработки, кроме того я начал посещать школу и даже делать уроки, время от времени. В основном я что-то учил, пока ехал на подработку или с подработки. Я купил букет цветов и встретил Марисе у станции. Увидев цветы, она едва не расплакалась. Похоже, ей их нечасто дарили. Вечером в костюме горничной, от которого на ней осталась только такая белая типа шапочки, ну которые они все в анимэ носят, забыл, как называется, Марисе сидела на полу у моих ног, а мой член входил ей почти в самое горло. Кроме этой шапочки на ней был только собачий ошейник. Я улёгся на спину, заложил руки за голову и приказал:

– Насаживайся!

Марисе взобралась на диван, встала надо мной и принялась опускаться на мой член.

– В заднюю дырочку, рабыня! – остановил я её.

Марисе вздрогнула, торопливо облизала пальцы и смочив ими дырочку своей попки и начала приседать. Мой член упёрся в её задний проход и преодолев небольшое сопротивление мышц её сфинктера погрузился внутрь её попки. Марисе глубоко вздохнула, глядя мне в лицо большими увлажнившимися глазами. Она замерла не двигаясь, привыкая к этому большому предмету в своей маленькой дырочке.

– Чего мы ждём? – осведомился я, и Марисе стала подниматься и опускаться, сдерживая стоны. Вторжение в её попу произошло неожиданно для неё, и задний проход Марисе ни сразу выделил необходимую смазку, но уже через пару фрикций, в попке у неё стало скользко и горячо. Мой член двигался легко, скользил не встречая ни малейшего сопротивления, с лёгкостью погружался на всю длину в её маленькое тело. Марисе стонала уже не от боли, а от удовольствия. Кажется, я кончил раньше, чем она, ей потребовалось ещё несколько раз насадиться на мой извергающийся внутри неё член, чтобы её тело задрожала мелкой дрожью, и она со стоном повалилась мне на грудь. Мой опадавший член выскользнул из её мокрой попы, её влажная от пота грудь прижималась к моей груди. После оргазма Марисе совершенно теряла силы и желание двигаться, дотянувшись до одеяла, я укрыл нас обоих.

– Люблю тебя! – прошептала Марисе, прижимаясь нежной щекой к моей груди. Так и мы и заснули. Ночью, Марисе соскользнула к спинке дивана, утащив у меня почти всё одеяло, неудачно повернувшись, я грохнулся на пол посреди ночи.

– Что? Что случилось? – сонно пробормотала Марисе откуда-то сверху.

Я ударился локтем, лежал морщась от боли на холодном полу, совершенно голый и думал о том, что нам нужен диван побольше, а ещё лучше кровать. За всем этим сексуальным безумием мы оба совершенно позабыли об Акари.

Эта суббота получилось чудесной. Нет, правда! Конечно я уже большая девочка, но ведь я, кажется, говорила, что ни разу не ходила на свидания в парк развлечений. Честно говоря, я вообще не ходила на свидания. Ни разу. Мой брак был заключён по омиай. Отец тогда ещё был жив, собственно он и договорился обо всём. Мне казалось тогда, что я смогу полюбить Такемичи. Может быть, я бы и смогла, даже не смотря на то, что он не считал меня красивой, я бы всё-таки смогла, если бы он сделал хотя бы маленький шаг мне навстречу, хотя бы один маленький шажок. Но он… Хватит о нём! Во-первых, я видимо ещё просто зла на него, во- вторых теперь это уже не важно. Сейчас у меня парень который любит меня! Для которого я самая красивая! С платьем я угадала. Хоть оно и для школьниц, но он сказал, что мне идёт. Он сказал, что я выгляжу как настоящая старшеклассница и чтобы я не переживала. Все парни в парке будут локти кусать, от того что у него такая девушка, как я! А все девчонки сдохнут от зависти! Когда мы смотрелись в зеркало, перед выходом из дома, я снова подумала, что угадала с платьем. Оно такое светлое, свободное, облегает грудь, а дальше свободно ниспадает до колен, в общем милое. Но рискованное, раньше я бы такое не купила, Такемичи не одобрил бы подобного. А он сказал:

– Тебе не кажется, что мы отлично смотримся вместе? И кстати это платье очень тебе идёт!

В общем, он невероятно милый. Если не думать о будущем, то можно чувствовать себе счастливой. Хотя бы сейчас, хотя бы ненадолго! Разве я не заслужила хоть немного? Я всё сносила, я долго позволяла идти этой поганой жизни идти своим чередом, но стоило мне перейти черту и я оказалась в совершенном другом мире. В мире, где я полноценная женщина, которая получает удовольствие от жизни. Вернёмся к нашему свиданию. С утра сбегала, сделать укладку, и стала совсем на себя не похожа. Этакая старшеклассница на первом свидании! Это хорошо, будет скандал, если меня увидят коллеги по работе на свидании с подростком. В общем, я слегка замаскировалась. Выбрать туфли на таких высоких каблуках было страшной ошибкой. Но мне просто хотелось, хоть немного сократить разницу в росте между нами. Мне не хотелось выглядеть младшей сестрой, которую старший брат вывел на прогулку. В результате всю обратную дорогу я ехала на нём, моя грудь прижималась к его спине, а эти проклятые туфли я держала в руках. В поезде я сидела у него на коленях, было уже очень поздно, но немногие пассажиры всё равно смотрели на меня с осуждением! Прямо семейка Такимичи! Идите на хер! Я буду делать то, что хочу! В парке мы столкнулись с одним из моих учеников, он был с родителями. Он не узнал меня, но его мать уставилась на меня, как будто увидела странное животное в зоопарке. Я дёрнула Романа за рукав, и потянулась к нему встав на цыпочки, на своих пыточных туфлях, он взглянул на меня своими серыми красивыми глазами, наклонился и поцеловал, так что сердце у меня едва не выпрыгнуло из груди! Краем глаза я заметила, как эта мамашка отвернулась. Будем надеяться, что она решила, что обозналась, да и уже темнело. Мы как раз направлялись к последнему пункту нашей программы, к колесу обозрения, а у меня после этого поцелуя, внизу стало мокро и горячо. Едва кабина чуть поднялась, как я набросилась на него, словно очумевшая сучка. Мы не поднялись ещё и на десять метров, а я уже заглатывала его член, присев в кабине на корточки и сильно отклячив свою попу. Лаская его пенис, я стремилась взять его как можно глубже, при этом глядя ему в глаза, он так любит. Мне нравится его лицо, я, наверное, не могу оценить его объективно, но он кажется мне красивым. Мне нравятся его глаза, нравиться его рот, мне нравится его член. Когда я поняла, что он готов кончить, я встала, повернулась к нему задом, приподняла платье и сдвинув трусики в сторону села на его пенис. Его член вошёл в меня без малейшего сопротивления, он что-то говорил мне, но я плохо соображала что. В это мгновения, вся я была своей горячей, истекающей соком вагиной, меня, учительницы начальных классов Такаги Марисе не существовало. Кабина раскачивалась и ему, наверное, было немного страшно, я забыла сказать, что он боится высоты. Это так трогательно! Весь этот день он мучился, чтобы доставить мне удовольствие! Но в этот момент я не могла думать ни о чём кроме его члена. Я насаживалась, приподнималась и снова насаживалась, наша кабинка уже опускалась, когда он кончил внутрь меня, так ни разу и не прикоснувшись ко мне, а мне до боли хотелось, чтобы он сжал мою грудь, прищемил пальцами мои соски, но он видимо боялся испортить платье. Через пару движений я тоже кончила, ощущая внутри себя его извергающийся член. Если бы он не подхватил меня, я бы упала прямо на пол кабинки. Я заметила, что из соседней кабины, на нас смотрят широко открытыми глазами, двое школьников. Когда мы выходили, во мне хлюпала его сперма, мне казалось, что я заполнена ею до краёв. Я едва могла идти, и он почти тащил меня на себе. Он нашёл скамейку и сидя на ней я приходила в себя, его сперма горела внутри моего тела. Здесь он заметил кровавую ссадину на большом пальце моей ноги. Несмотря на мои возражения, он всё оставшееся время носил меня на своей спине, так словно я была его дочерью. Мой отец носил меня, так только когда я была маленькой. Недалеко от ресторана, он купил пластырь в аптеке, заклеил мои ссадины, когда его большие руки прикасались к моим ступням, я едва не испытала оргазм. Моё тело стало настолько чувствительно к его прикосновениям, что теперь я стала по-настоящему зависима от него. Я стала его игрушкой, с которой он может делать всё что хочет. Потом мы пошли в ресторан. Это был хороший ресторан. Похоже, что он всё продумал и подготовился. Откуда у него деньги, хотела бы я знать? Конечно у него две подработки. Было три, но от одной он отказался, говорит, что работал там только чтобы убить время, а денег там платили совсем мало. Я лично считаю, что ему лучше было бы сосредоточиться на учёбе! Его желание как можно скорее повзрослеть я понять могу, может быть даже отчасти я в этом виновата, но всё же было бы хорошо если бы он чаще посещал школу. Он ведь такой умный! Он прочитал столько книг! Акутагава, из которого я читала только «Ворота Расёмон», Дадзай, Мисима, Абэ, Мураками, всех японских классиков, о которых я имела только смутное представление, он знал наизусть. Мне учительнице было невыразимо стыдно, что я знаю намного меньше, чем он в этих вещах.. Конечно, я учительница младших классов, но всё равно меня это не слишком оправдывает. В такие моменты наша разница в возрасте как будто совсем исчезала. Он как дважды два доказал мне, что даже выпускникам престижных вузов в наше время тяжело найти работу. Впрочем, я сама прошла через это. В паузе между первым и вторым блюдом, он поставил передо мной на стол коробочку с кольцом. Это было помолвочное кольцо, кольцо какое дарят на помолвку. Я едва не расплакалась, но в тоже время мне стало очень грустно. Сейчас он и, правда, точно ребёнок, который влюбился в старую тётку. Ему кажется, что он будет любить меня вечно. Не хочу сейчас думать об этом! Я взяла кольцо и надела его на палец, на тот самый палец, на котором обычно ношу обручальное. Я не стала напоминать ему о том, что вообще-то я замужем. До станции ему опять пришлось нести меня на себе и потом от станции до нашего дома. На лестнице он взял меня на руки, как принцессу, громко разговаривая и смеясь, мы ввалились в нашу маленькую квартиру, мы были возбуждены. Я возбуждённо вертелась на его руках, мне нравилось, что его левая рука беззастенчиво тискает мою попу сквозь платье, маленькие трусики забились в ложбинку между моими ягодицами, я снова текла. При этом я весело рассказывала о том, как едва не обкакалась на втором году младшей школы прямо на уроке, когда Акарин накормила меня с утра непонятно чем. В подтверждение своих слов я размахивала туфлями, которые держала в правой руке. Дверь открылась, и мы ввалились в нашу квартиру, шумно дыша как после забега. Он от того что подниматься со мной на руках по лестнице было нелегко, хоть он и говорит, что я лёгкая. Я же от того что была уже сильно возбуждена. Едва мы вошли в квартиру, мы нос к носу столкнулись с Акари которая вышла нам навстречу в фартуке, видимо она готовила ужин. Туфли с громким стуком выпали из моей руки. Вот это называется спалиться. Она наверняка присылала сообщения, мне, да и ему тоже, но в этот день мы не обратили на них внимания. Итак, я накрашенная, как школьница, с задранным почти до пояса платьем, так что видны мои трусики, на руках у своего племянника, стиснувшего мою попу, уставилась на свою старшую сестру, как баран на новые ворота. Кажется, он тоже смутился и даже, похоже, испугался немного. Он аккуратно поставил меня на пол. Мы стояли перед Акари, как школьники застигнутые мамашей. И тут я почувствовала, как его пальцы, коснулись моих пальцев, и я вцепилась в него, ища защиты и спасения. Подняв голову, я поняла, что Акари смотрит на наши сплетённые руки.

Мы сидели за кухонным столом друг напротив друга. С одной стороны стола я и Марисе, с другой Акари.

– Что это всё значит? – спросила она строго.

Марисе умоляюще посмотрела на меня. Я стискивал её руку под столом. Мы хватались друг за друга, так словно искали опору друг в друге. Я подумал, что это первая, но далеко не последняя трудность, из тех которые ждут нас впереди. И если даже всего лишь Акари, нагнала на меня такого страха, то о чём вообще тогда можно говорить?! Сжав ладошку Марисе в своей, я вытащил наши руки из-под стола, и положил их так, чтобы Акари их видела.

– Ты что спишь с моим сыном, Марисе? – спросила Акари, обращаясь к сестре.

– Акари, это моя вина, – попытался я перехватить инициативу, так как Марисе молчала

– Заткнись! Я не с тобой разговариваю! Стоило оставить тебя всего на неделю, и ты уже переспал с моей сестрой! – набросилась на меня Акари.

Отлично! Это сработало! Я уже открыл рот, чтобы продолжить вызывать «огонь на себя», как вдруг Марисе, до сих пор не проронившая ни звука, вдруг сказала таким тоном, которого я никогда у неё не слышал.

– Переспали?! Это не совсем верно. Если быть точным мы трахаемся каждый день. Только сегодня я сосала член твоего сына, когда мы катались на колесе обозрения, а потом мы занялись любовью, он кончил в меня и я кончила вместе с ним. Вчера мы занимались сексом весь вечер, моя попа до сих пор болит от его огромного члена! Ты знаешь сестра, что у него великолепный член? Если у его отца был такой же, то теперь я понимаю почему ты вышла за него замуж!

Я впервые видел Марисе в такой разозлённой. Акари молчала, переводя взгляд с меня на Марисе, она выглядела слегка ошарашенной этой вспышкой агрессии со стороны своей всегда спокойной и выдержанной сестры.

– Я прошу тебя покинуть мой дом, сестра, – сказала она, наконец.

– Отлично! – Марисе попыталась вскочить, но я не дал ей этого сделать.

– Акари, я этого никогда не говорил, но я правда очень благодарен тебе за всё, что ты сделала для меня. Я не помню свою настоящую мать, поэтому для меня ты стала мамой! Ты заботилась обо мне все эти годы. Растила чужого для тебя ребёнка как своего сына. Я, правда, думаю, что ты очень хорошая, – сказал я спокойно, – и сейчас я прошу тебя не мешать мне! Я люблю Марисе-сан! Я хочу жениться на ней!

– Что?! Жениться?! Ты с ума сошёл! Марисе скажи ему! – возопила Акари, обращаясь к сестре.

– Я выйду замуж за Романа, как только ему исполнится восемнадцать. Если конечно ты дашь ему разрешение сестра, – сказала Марисе с вызовом. Несмотря на то что лицо её сильно побледнело, она была спокойна, холодна и уверена. Такой я её никогда до того не видел.

Акари напряжённо помолчала, потом она провела рукой по лбу и сказала:

– Хорошо. Давайте отложим этот разговор до завтра.

Меня отправили спать в мою старую комнату. В нашей маленькой квартире висела тяжёлая давящая тишина. Я долго не мог заснуть, я ворочался с боку на бок, мне не хватало Марисе. За последние две недели, я привык засыпать, ощущая тепло её тела, мягкость её упругой груди, слушать, как бьётся её сердце. Я смог забыться сном, когда уже начало светать. Мне показалось, что я слышал сквозь сон тихие голоса Акари и Марисе, которые разговаривали друг с другом на кухне. Мне даже казалось, что я слышал, как кто-то плачет. Я проснулся поздно, сердце моё сжалось от плохого предчувствия, я выскочил в нашу гостиную и сразу увидел Марисе, которая в фартуке, надетом на своё голое соблазнительное тело и собачьем ошейнике на шее, хозяйничала у плиты.

– Марисе! – сказал я.

– Доброе утро, хозяин, – она поклонилась.

– Где Акари?

– Она уехала. Она собственно заезжала за вещами. Акари оставила тебе записку. Она лежит на столе, – сказала Марисе спокойно, возвращаясь к готовке.

– Я жарю рис. Ничего, хозяин? – продолжала она невинно.

– Ничего, – я взял сложенную вдвое записку, уселся на диван, плохо понимая, что происходит.

«Роман, спасибо тебе за то, что ты сказал мне вчера. Это сделало меня очень счастливой. Обдумав всё хорошенько, я поняла, что не имею права мешать вам. В оба уже взрослые и вправе сами принимать решения. Мне нужно уехать в командировку на месяц. Когда я вернусь, я подыщу себе другое жильё. Ты можешь всегда рассчитывать на меня. Поменьше прогуливай школу, хорошо питайся. Акари. PS Позаботься о Марисе.»

Я перечитал записку ещё раз. Всё это было не похоже на грубую, импульсивную Акари. Возможно, я действительно плохо её знал.

– Знаешь, – сказала вдруг, Марисе не оборачиваясь, – сестрёнка заботилась обо мне гораздо больше, чем родители. Они были вечно заняты, так что меня по-сути вырастила Акари.

– Она точно уехала? – уточнил я.

– Совершенно точно, – подтвердила Марисе.

– Как ты со мной разговариваешь, рабыня! Подойди ко мне и начинай сосать! – приказал я, с облегчением разваливаясь на диване, приспуская штаны и вываливая свой уже вставший член наружу.

Марисе повернулась ко мне, на щеках её выступил румянец.

– Как прикажете, хозяин, – отвечала она, опуская глаза.

После завтрака Марисе переоделась в костюм горничной, это такой костюм из магазина для взрослых, грудь он почти не прикрывает, а юбка, отделанная по низу белыми кружевами, так коротка, что когда Марисе сидя на корточках, сосала мой член, выпятив попу, в зеркале напротив я отлично видел всю её промежность. Её анус конвульсивно подёргивался, то сжимаясь, то чуть раскрываясь, а щель была такой мокрой, что от неё к полу протянулась узкая ниточка слизи. Я тискал её груди, которые Марисе подставляла мне, млея от удовольствия. Высвободив их из платья, она сжала своими грудями мой член и начал двигать ими вверх вниз, сдавив руками свои пышные окружности. Когда мой пенис выныривал из ложбинки её грудей, она успевала лизнуть головку своим маленьким язычком. При этом она смотрела мне в глаза со ставшим для неё привычным бесстыдством. Неудивительно, что я быстро кончил. Я кончил ей на лицо, Марисе едва успела закрыть глаза, моя сперма стекала по её лицу, она беспомощно сидела на коленях опираясь на руки, я нашёл салфетки и вытер лицо Марисе.

– Я пойду, умоюсь и накрашусь, – она шаловливо улыбнулась мне и упорхнула в ванную. Она выглядела совершенно беззаботной, но моё настроение неожиданно испортилось. Марисе появилась передо мной посвежевшая и готовая к продолжению и она, конечно, сразу заметила моё изменившееся настроение.

– Что случилось? – спросила она встревожено, присев передо мной на корточки и взяв мои руки в свои. В зеркале напротив отразилась её аппетитная попка, уверен она сделал это специально. Я позабыл о своих «тараканах» бродивших внутри моей черепной коробки. Мой член восстал из мёртвых, Марисе пускала на него слюну из своего рта и мастурбировал его обеими руками.

– Ты знаешь, что тебя ждёт, рабыня?

– Моя попка заслужила самое суровое наказание, хозяин!

– Вперёд! Предупреждаю, твоей заднице сейчас достанется!

Марисе оседлала своей попой мой член, в её заднем проходе было влажно и горячо, упираясь обеими руками мне грудь, она работала тазом, как настоящая послушная горничная. Волосы упали ей на лицо, она закусила нижнюю губу, её крупная грудь эротично подпрыгивала. Глядя на неё сейчас я думал, что она невероятная женщина, я думал, что мне очень повезло, что я самый счастливый сукин сын на свете. И ещё ей всё ещё больно, несмотря на то, что её задняя дырочка должна уже была сильно растянуться, с учётом того, сколько раз я разряжался в её сладкую попку. Марисе всё ещё испытывала боль от проникновения в её задний проход, но я знал, что эта боль, как раз и возбуждает её больше всего. Откинувшись назад, она приподняла кроткую юбку, демонстрируя мне свою истекающую соком вагину.

– Смотрите на меня, хозяин! Я хочу, чтобы ты видел меня такой!

Её волосы стали гораздо длиннее, она отращивала их потому, что я так захотел. Сейчас мокрые пряди упали ей на глаза, её большие глаза сверкали из-под этих волос. Я протянул руку, провёл пальцем, по липким горячим губкам её вагины, мои пальцы скользнули внутрь, я дотронулся до клитора Марисе, она негромко вскрикнула, запрокинула голову назад, и затряслась всем телом испытывая оргазм. Пока я извергался в её попку, она без сил лежала на моей груди. Мой член выскочил из её растраханной скользкой дырочки. Марисе попыталась приподняться.

– Мне надо помыться, – пробормотала она, с трудом шевеля губами.

– Лежи! – я не дал ей встать. Она не упиралась, её голова лежала на моей груди, её сердце стучало как бешенное. Из попки Марисе на моё бедро вытекала моя сперма, смешанная с её соками. Дыхание Марисе медленно успокаивалось, она всё ещё была в этой униформе горничной, с задранной выше пояса юбочкой и вываленной наружу грудью.

– Ты сказала, что выйдешь за меня замуж, – сказал я тихо.

– Что?! – переспросила Марисе, судя по всему, она ещё не пришла в себя.

– Я хочу жениться на тебе, – сказал я, гладя её по волосам.

Марисе молчала, она лишь сжалась, как будто боялась, что я её ударю.

– Марисе, я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она.

– Выходи за меня замуж! – продолжал настаивать я.

– Давай ты сначала окончишь школу, – отвечала Марисе, неуверенно.

– Марисе, ты носишь на работе обручальное кольцо? – спросил я.

Она вздрогнула и ничего не сказала.

– В поезде, ты снимаешь кольцо, которое подарил тебе я и надеваешь кольцо своего мужа! Я прав?

– Ты прав, – отвечала Марисе после паузы.

– Я такая слабая! – она жалобно всхлипнула, – мне каждый раз кажется, что я предаю тебя, но я так боюсь, что на работе узнают о нашей связи. Узнают о тебе!

Её слеза капали мне на грудь. Я прижал её к себе и сказал:

– Я хочу, чтобы ты развелась с мужем.

Она подняла на меня свою зарёванную мордашку и произнесла трогательно всхлипывая:

– Я отправлю ему документы завтра.

На часах было три часа дня. После завтрака мы ничем не занимались кроме секса. Закинув Марисе на плечо, словно она была куклой, я понёс её в ванную. Она потешно вырывалась из моих объятий. После того, как я вымыл Марисе, мы оделись и пошли в супермаркет, держась за руки. «Я отправлю ему документы завтра!» – эти слова звучали в моей голове, словно прекрасная музыка.

Встречу Такемичи я назначила в ресторане недалеко от Акихабары. Я пришла заранее, заказала напиток и сидела глядя в окно, на спешащих мимо меня людей. Наступил вечер, на улице появлялось всё больше офисного планктона, тянувшегося в сторону квартала развлечений, хотя туристы всё равно составляли подавляющее большинство. Звякнул колокольчик на входной двери, приятный мужской голос что-то спросил у официантки. Даже не оборачиваясь я поняла, что это Такимичи. Через секунду он сидел напротив меня. Одет он был, как всегда безупречно. Глядя на его красивое лицо, утончённые манеры, я вполне понимала почему он произвёл такое приятное впечатление на моих родителей. Могу сказать, что и мне он с первого взгляда очень понравился, я даже подумала, что смогу стать счастливой с ним. К сожалению всё это оказалось иллюзией. За хорошими манерами скрывалось лишь высокомерие, эгоизм и внутренняя пустота. Сейчас всё в нём вызывало во мне гадливое чувство. Я испытывала отвращение и к его слащавому голосу и к его «утончённым» манерам, за которыми не скрывалось ничего кроме самолюбования. Несколько минут он рассматривал меня даже с интересом, который вообще-то был ему не свойственен. Обычно Такимичи интересовал только один человек – он сам.

– Ты отрастила волосы, – сказал он вместо приветствия. Подошла официантка и Такимичи заказал кофе.

– Давай не тратить зря время. Я спешу, – холодно сказала я.

– Ты изменилась и, на мой взгляд, не в лучшую сторону, – продолжал Такимичи, наставительно, – ты стала грубая и какая-то совсем неженственная, в тебе совсем не осталось ничего милого.

– Отличного. Я и не собиралась быть милой для тебя! – я поправила волосы, пачка бумаг лежала на столе передо мной, я пододвинула их Такимичи.

– Деньги? – спросил он, даже не взглянув на бумаги. Я вытащила из сумочки пачку в длинном белом конверте и бросила перед ним на стол.

– Я пересчитаю, – пока он считал купюры, раскладывая их на столе в аккуратные стопки, официантка принесла ему кофе, но Такимичи даже не обратил на неё внимание. Пересчитав, он убрал их в конверт и сунул во внутренний карман пиджака.

– Десять миллионов йен, – это лишь небольшая компенсация за моё потраченное на тебя время и деньги, – сказал он, так как будто оправдывался.

– Подпиши бумаги! – сказала я.

– Хорошо, хорошо! – он достал свою печать и начал штамповать листы один за другим.

– Ты так сильно хочешь избавиться от меня? – спросил он, не поднимая глаз, – ведь я предлагал тебе один раз переспать со мной, и тебе не пришлось бы платить мне такую кучу денег. Но ты предпочла деньги. Где ты их достала? Предполагаю, что взяла кредит! Ведь парень, с которым ты спишь ещё в старшей школе! Да, да, я всё знаю! Тебе повезло, что ты бесплодна, иначе я с лёгкость отобрал бы у тебя детей!

Он закончил и толкнул бумаги в моём направлении.

– Если ты сейчас передумаешь и мы пойдём с тобой в лав отель, я прямо сейчас верну тебе эти деньги! – Такимичи пристально смотрел на меня, он вообще считал, что его взгляд обладает некоей магической силой, которая действует на всех женщин без исключения. Просмотрев документы, я убрала их в свою сумку и только тогда смогла вздохнуть с облегчением, больше с этим человеком и его семьёй меня ничего не связывало. Я допила коктейль и с громким стуком поставила стакан на стол. Под ложечкой у меня закололо от приятного предчувствия. Облизнув губы я сказала, глядя ему в глаза.

– Спасибо за твоё щедрое предложение, но при всём желании я не смогла бы сделать этого! Понимаешь невозможно заниматься с кем-то сексом если ты всё время блюёшь. А меня тянет блевать при одном взгляде на тебя! Ты даже представить себе не можешь до какой степени ты мне противен! Кроме того, твой крохотный стручок, который ты с гордостью считаешь своим членом, вряд ли сможет заставить меня почувствовать хоть что-нибудь! Знаешь, пока я была замужем за тобой, думала, что фригидна, но сейчас, когда я встретила настоящего мужчину, я поняла, что проблемы всё это время были у тебя, а не у меня!

Такимичи смотрел на меня, лицо его пошло красными пятнами, желваки заходили, рот искривился, он оглянулся по сторонам, так словно ему захотелось ударить меня, но его сдерживают люди вокруг. Я не стала дожидаться пока он окончательно слетит с катушек, поднялась, кинула мелочь на стол, подхватила сумку и вышла. Кажется, он прошептал мне вслед что-то похожее на «сука», но меня это больше не волновало. Я вышла на улицу и вдохнула полной грудью, уже зажгли фонари, хотя было ещё довольно светло. Я быстрым шагом, направилась к станции. Сердце моё сильно билось, я была на каком-то мандраже, я ощущала себя возбуждённой и свободной одновременно. Зайдя в вагон, я ещё раз проверила документы. Всё было на месте, всё было правильно. Я была свободна. Постепенно я успокоилась, то, что мне пришлось сегодня отпроситься с работы, то, что на мне теперь висел огромный долг было плохо, но всё это было неважно! Теперь я могла выйти замуж за Романа через три месяца. Если, конечно, его желание не изменится. В глубине души я не считала, что он передумает. Я жила всё последнее время словно во сне в котором мне не нужно было думать о будущем. Выйдя на нашей станции, я набрала его номер.

– Бумаги у меня! – сказала я, дрожащим голосом.

Он молчал некоторое время, потом сказал:

– Ты молодец! Я люблю тебя! Теперь мы должны подождать три месяца?

– Сто дней, – отвечала я, и внутри у меня всё болезненно и приятно сжималось. Мне было плевать, что это неприлично, я хотела стать его женой, как можно скорее! Хотя я и понимала, что это не уменьшит мою тревожность. Если ты встречаешься с парнем, который почти на десять лет тебя младше, тебе всё время приходится тревожиться. Тревожиться о многом, например о том, достаточно ли хорошо ты сегодня выглядишь. Но, несмотря на всё это я уже не могла с ним расстаться. Я упустила момент, когда это было для меня ещё возможно и теперь моё тело само тянулось к нему. Едва я думал о нём, как сразу становилась влажной, влажной бляд#кой сукой!

– Я постараюсь придти сегодня пораньше! До встречи милая!

Он отключился. От того что он назвал меня милой, так словно я уже была его женой, у меня сладко закололо в груди. По дороге я зашла в комбини и закупилась продуктами к ужину. Продавцы уже узнавали меня в лицо, все они знали, что я встречаюсь с Романом, который некоторое время тоже подрабатывал в этом магазине и относились ко мне, как к своей подружке. Мне было приятно с ними общаться, они всегда советовали, что лучше взять, ни один из этих двоих не знал, что я настолько старше их бывшего коллеги. С ними мне нравилось притворяться молодой девушкой, только что окончившей школу. Дома я быстро переоделась. Оставшись в нижнем белье, я поставила тушиться мясо к ужину и решила выбрать себе наряд на вечер. Я остановилась на костюме медсестры, который мы давненько не использовали. Честно говоря, не могу понять, почему вся эта сексуальная тряхомундия стоит таких денег?! Ткани то почти совсем нет! В этих костюмах чувствуешь себя более обнажённой, чем когда ты совсем голая. Оглядев себя критически, я решила заняться эпиляцией ног и зоны бикини. Было бы ещё неплохо сделать клизму, Роман этого не одобрял, но я их делала в тайне от него. У меня было предчувствие, что сегодня он наверняка захочет меня в попу. Но это если успею. Пока я приводила в порядок своё тело готовила его к тому, что ожидает меня сегодня, я ощущала себя настоящей проституткой ожидающей прихода важного клиента, и от этого моя вагина становилась мокрой и горячей. Я думала о том, красив ли Роман в общепринятом смысле этого слова. Дело в том, что где-то в глубине души я всё равно сравнивала его со своим бывшим мужем. Я отдавала себя отчёт в том, что для подавляющего большинства Такимичи показался бы более утончённым и красивым. По сравнению с ним Роман был грубоватым и неотёсанным, но именно эти его черты мне в нём особенно нравились. Мне нравилось как он нежно и вместе с тем властно доминирует надо мной, мне нравилось, то, как реагирует на него моё тело, но я понимала, что не могу оценивать его объективно. Что можно сказать точно, так это то, что у него огромный не знающий усталости член и не истощимая на выдумки фантазия! Закончив со своими процедурами, я надела тёмно-красное нижнее бельё, такое крохотное, что оно почти ничего не прикрывало. Ошейник и белая униформа медсестры дополняли сегодня мой образ. Я едва успела разделаться с готовкой, когда во входной двери повернулся ключ, и я услышала его голос.

– Я дома!

Загнутая, на столе, совершенно голая Марисе негромко стонала, её круглые ягодицы подрагивали. Стонала она, настолько насколько позволял красный шарик на ремешке затыкавший её рот, на глазах у неё была повязка, руки и ноги прикованы к ножкам стола. Из одежды медсестры, в которой она встретила меня, на ней оставалась лишь маленькая белая шапочка. Из-под кляпа обильна лилась слюна, под подбородком Марисе натекла уже маленькая лужица. Стоя справа от неё я помахивал плёткой, я тоже был голый, мой вставший член покачивался из стороны в сторону.

– Выбирай, рабыня, – говорил я, стараясь, чтобы это прозвучало, как можно зловеще: – двадцать ударов или рву тебе задницу! Выбирай!

Марисе мычала в ответ. Естественно она не могла мне ответить с кляпом во рту.

– Я не слышу тебя, грязная давалка! А раз так, то ты подучишь свои двадцать ударов, а потом мой член в свою задницу!

Я не сильно хлестнул Марисе по попке, она замычала и подбросила вверх свой аппетитный зад, её щель блестела от обильной смазки, колечко ануса конвульсивно подёргивалось. Эта плётка, честно говоря, была не настоящей, боли она особо не причиняла, недолго оставались лишь красные следы в выпоротых местах, но для наших забав подходила как нельзя лучше. Я смачно порол Марисе по спине и ягодицам, обзывая её шлюхой, рабыней и секс-куклой, пока от её щёлки не потянулась вниз тонкая ниточка слизи. Отбросив плётку, я встал позади Марисе на колени и погрузился ртом в её истекающую соком щель. Там было горячо, как в сауне. Время от времени отрываясь от её вагины я припечатывал её словами к столу:

– Через сто дней мы поженимся, и ты станешь моей собственностью! Ты будешь моей вечно! Ты никогда не убежишь от меня!

Влагалище Марисе бесстыдно хлюпало, из неё текло. Приподнявшись я смочил член её выделениями несколько раз окунув его глубоко в её горячую вагину. Потом вынул и тут же ввёл на всю глубину ей в задний проход и начал безжалостно накачивать анус Марисе. Она дёргалась, стонала, извивалась подо мной, из-под её повязки текли слёзы, сопли из носа, слюна лилась изо рта, а вагина бешено пульсировала. Пока я разрывал её попку, она кончила трижды. Когда я разрядился ей в задний проход, она была совершенно без сил. Я вынул член, он был совершено чистый, обойдя стол, я расстегнул ремешок и вытащил кляп изо рта стонущей Марисе. Не успела она вдохнуть воздух, как тут же заткнул её рот своим всё ещё стоящим членом. Она принялась жадно сосать его, давясь и захлёбываясь. Удовлетворившись, я отпустил голову Марисе. Она лежала щекой на столе и тяжело дышала.

– Освободи меня, пожалуйста! Я совсем не чувствую рук и ног, – жалобно попросила она.

– Пожалуйста, хозяин! – добавила она, вздрагивая всем телом, красные следы от порки уже были почти не заметны. Я освободил Марисе, отнёс на диван, уложил и укрыл одеялом. Она поцеловал мою руку тёплыми губами, и закрыла глаза.

– Поставь мне будильник на пять тридцать, ладно? Мне ещё план надо составить, а сейчас у меня совсем нет сил, – сказала она сонно.

– Хорошо.

Через секунду она уже спала. Я взял её кожаную коричневую сумку, достал оттуда документы о разводе. Ошибки быть не могло, Марисе больше не была замужем. Я мог бы испытать угрызения совести, от того что разрушил её предыдущую семью, но по правде сказать я не испытывал их ни в малейшей степени. На глаза мне попалась ещё какая-то смятая бумажка. Это оказался банковский документ, на имя Такаги Марисе был одобрен кредит десять миллионов йен. Самих денег в сумке не было, хотя из документа следовало, что она получила их сегодня наличными. Некоторое время я размышлял. С одной стороны были документы о разводе, с печатью её бывшего мужа на каждом листе, с другой кредит в десять миллионов йен. Стараясь не шуметь, я вышел на галерею и набрал номер Акари. Прошло несколько гудков, Акари не отвечала. Я сбросил звонок, прежде чем вернуться постоял на галерее глядя вниз. Лето подходило к своему концу, уже стемнело, в парке горели фонари, ветер шумел в кронах деревьев, за моей спиной из других квартир доносились звуки работающего телевизора, женский голос кого-то отчитывал, этот кто-то, по всей видимости, школьник, что-то вяло возражал, изредка вставляя слова которые я не мог разобрать. Мне пришло в голову, что летом в нашем гадюшнике не так уж и плохо. Ещё я думал о том, что с Марисе мы вместе уже почти три месяца и о том, что ещё три месяца и она станет моей женой. В моей руке завибрировал смартфон, это была Акари.

– Что-то случилось? – спросила она вместо приветствия, голос у неё был встревоженный.

– Нет, всё в порядке.

– Извини, я испугалась. Обычно ты мне не звонишь. Я уже подумала, что случилось что-то нехорошее.

– Прости. Я постараюсь звонить тебе хотя бы иногда, – сказал я сконфуженно.

– Не бери в голову. Так, что ты хотел?

– Я хотел узнать есть на моём счету какие-то деньги.

– Есть. Твой отец откладывал на твою учёбу. Там порядка десяти миллионов, я думаю. Давно не проверяла счёт.

– Это хорошо. Мне нужны эти деньги. В универ я поступать всё равно не собираюсь, так что…

– Погоди! Что всё-таки случилось? – остановила меня Акари.

Я заколебался, стоит ли ей говорить, но потом решил, что она имеет право знать.

– Марисе взяла кредит, десять миллионов.

– Что? Зачем?

– Я не знаю точно, но, похоже, она заплатила своему бывшему мужу, чтобы он подписал бумаги о разводе.

– Что?! Вот скотина! Он мне никогда не нравился! Что отец в нём нашёл?! Подожди! Марисе, что развелась?

– Да, – сказал я.

– Так вы и, правда, хотите пожениться? Бред какой-то! Ну да ладно, делайте что хотите! Если вы действительно любите друг друга… – после паузы она продолжала.

– Значит, ты хочешь отдать эти деньги, моей сестре, чтобы погасить её долг?

– Верно.

– Блин! Какой же ты хороший мальчик! Какая я хорошая мать, если так воспитала тебя! И не хмыкай мне!

Она помолчала, мне показалось, что она о чём-то задумалась.

– Давай сделаем так. Мой друг ищет человека на работу в рёкан. Им нужен кто-то с хорошим знанием языков. У них часто бывают туристы из России и Украины. Сколько языков ты знаешь?

– Украинский, русский, японский, английский, ну и испанский немного, – сказал я, немного подумав.

– Отлично! То, что нужно! Я уже поговорила с ним о тебе! Он тобой заинтересовался! Я дам ему твой телефон, если ты не против.

– Я не против. Но я не понял…

– Объясняю, – остановила меня Акари, – платят, для начала, в два раза больше чем ты зарабатываешь на своих двух подработках. Правда есть ночные смены, да и со школой тебе как-то придётся совмещать!

– Акари, мне нужна эта работа! – до меня, наконец, дошло.

– Отлично! Хорошо, что ты мотивирован. Оденься поприличнее! Тебе лучше доверить это Марисе!

– Хорошо. Как скажешь!

– Ну вот. Если ты получишь эту работу, ты сможешь гасить её кредит постепенно. А эти деньги вам обоим ещё могут пригодиться!

В горле у меня от чего-то защипало, на глазах выступили слёзы.

– Акари… – выдавил я с трудом.

– Ты там не вздумай разрыдаться! Если ты собираешься нести ответственность за мою сестру, ты должен быть мужчиной!

– Спасибо Акари!

– Да ладно тебе! Я всё-таки твоя милая мамочка! Я тебе скоро позвоню!

Она отключилась. Я постоял ещё некоторое время, на галерее приходя в себя. Какая же я всё-таки скотина! Акари столько всего делает для меня. А я ведь и, правда, сам ни разу ей не позвонил. Я вернулся в квартиру. Марисе спала, я слышал её лёгкое ровное дыхание в темноте. Не зажигая света я, как смог помыл посуду, оставшуюся от ужина. Потом сел на пол у дивана, на котором спала Марисе. Я сидел в темноте и слушал её дыхание, наш дом постепенно затихал, погружаясь в сон. Я вспомнил, что должен поставить будильник для Марисе. Я взял её телефон, он был не запоролен. Понимая, что делаю что-то нехорошее, я открыл историю её поиска в браузере. Вначале были запросы о том, как можно оформить кредит, потом пошли фитнес центры, омолаживающие кремы, курсы массажа. Марисе читала о том, как продлить свою молодость. Просматривая историю её поиска, я понял одну вещь, вернее две. Марисе живёт в постоянном страхе, что я её брошу, и она на самом деле хочет выйти за меня замуж. Всё что я мог сделать для неё это жениться на ней, как можно скорее. Я досадовал, что придётся ждать ещё три месяца. Может быть после того, как мы станем мужем и женой, она почувствует себя спокойнее? И ещё мне очень нужно получить работу, о которой говорила Акари! Я стал припоминать, есть ли у меня приличный костюм. Выходило, что нет. Можно было посмотреть костюмы, оставшиеся от отца. Может быть, какой-нибудь из них мне подойдёт? Я теперь должен быть одного роста с ним или даже выше. Если я и правда выше, то это будет неприятно. От моих мыслей меня отвлёк щелчок поворачивающейся дверной ручки. Я прислушался, щелчок повторился, кто-то пытался открыть снаружи нашу дверь. В наступившей ночной тишине, эти звуки как мне казалось, разносятся по всему этажу. Стараясь не шуметь я поднялся на ноги, и на цыпочках подошёл к двери. Я прислушался, за дверью было тихо, я быстро отпер замок, распахнул дверь и выскочил на галерею. Оглянувшись направо и налево, я никого не увидел. Галерея была пуста, прислушавшись, я не различил никаких звуков кроме шума листвы деревьев в ближайшем парке и звука ночного поезда подходившего к станции. Постояв некоторое время снаружи, я вернулся в квартиру запер дверь и опять сел у постели Марисе, гадая не послышалось ли мне. Может быть в соседней комнате или этажом выше просто кто-то вернулся домой, а мне из-за тишины показалось, что пытаются проникнуть в нашу квартиру? В любом случае мне было приятно от мысли, что я являюсь защитником сна Марисе. Охраняю свою спящую красавицу! Незаметно для себя я задремал сидя на полу рядом с ней.

– Самое главное, говори поменьше, больше слушай, что тебе говорят!

Я следовал за Акари, галстук душил меня, мне казалось, что в этом костюме я выгляжу довольно глупо. На Акари было тёмное закрытое платье, которое, тем не менее, выгодно подчёркивало её фигуру. Кажется, тогда я впервые обратил внимание насколько они с сестрой похожи.

– И кстати, хороший костюм! Марисе постаралась?

– Да.

– Отлично! – она остановилась, обернувшись, поправила мой галстук, – не волнуйся! Всё будет хорошо! Ты отлично выглядишь!

Собеседование прошло для меня точно в каком-то тумане, хозяин рекана разговаривал в основном с Акари. Это был большой, грузный мужчина с коротким ежиком седых волос на круглой голове, на нём было традиционное хакама. Он напоминал одновременно и бандита на пенсии и буддийского монаха.

– Он высокий и это хорошо! Его совсем не японская внешность это тоже плюс. Кажется, хакама будет неплохо смотреться на нём!

Я сидел напротив него в позе сёдзе и время от времени кланялся. Обменявшись с Акари несколькими фразами, он обратился ко мне.

– Ты готов приступить немедленно?

– Да, я готов!

– Тогда переодевайся. Через двадцать минут приедут туристы из Испании. Ты же знаешь испанский?

– Не слишком хорошо. Но объясняться могу.

– Тогда поторопись.

И вот я уже в хакама, которое, мне слегка маловато приветствую гостей из солнечной Испании глубоким поклоном.

– Добро пожаловать в наш рёкан!

Это просто чудо, что я целый год ходил на курсы испанского! Не думал, что это мне когда-нибудь пригодится, но вот, поди, же ты! В общем, в этот день я больше ни разу не присел. Сперва мне было немного непривычно ходить на работе в хакама, такую одежду я в жизни никогда не надевал, но работы было так много, что я почти сразу перестал думать об этом, даже не помню, ел ли я что-нибудь. Вечером в комнатушку, где сотрудники переводили дыхание заглянул хозяин рёкана.

– Хорошо сегодня поработал, Такаги-кун! Завтра утром мы согласуем твоё расписание! – сказал он, кивнул седой головой и удалился, прежде чем я успел что-нибудь сказать.

Так я получил эту работу.

Подошёл первый месяц выплаты процентов по моему кредиту. Отстояв очередь в банке я подала документы в окошечко. Страшненькая девушка в очках взяла у меня бумаги. Сверилась с компьютером и подала мне их обратно.

– Выплата произведена сегодня утром, – сказала она, дежурно улыбаясь.

– Что Вы сказали? – переспросила я.

Девушка повторила мне то, что сказала ранее. Всё ещё ничего не понимая, я вышла на улицу. Я сделала единственное, что мне пришло в голову – позвонила сестре.

– Говори быстро, Мари, я занята! – сказала мне Акари, недовольным голосом.

– Откуда ты узнала о моём кредите? – спросила я.

– От Романа. Позволь ему вести себя как мужчина! Он получил новую работу. Сейчас он будет зарабатывать достаточно, чтобы гасить твои выплаты. Не мешай ему, хорошо? Прости, я занята!

Акари разъединилась. Я пошла домой. Я думала о своей сестре, думала о нём. У меня чудесная сестра. У меня лучший в мире парень! Я такая счастливая! Я присела на скамейке в парке напротив нашего дома и плакала, закрыв лицо руками.

– Что случилось, Марисе? – услышала я его голос совсем рядом. Он схватил меня за плечи, обнял, я всхлипывая уткнулась лицом ему в солнечное сплетение. Мы стояли прижимаясь друг к другу. Соседка, выгуливавшая своё чадо уставилась на нас.

– Твоя смена закончилась? Как всё прошло? – спросила я, шмыгая носом.

– Да так. Народу почти не было. Даже удалось два часа поспать ближе к утру. Так, что я как огурец! Приму душ и в школу! – бодро сказал он. Я взглянула на него. На работу он ходил всегда в костюме, который мы с ним выбирали, он как будто стал гораздо старше за последнее время. Выглядел он немного уставшим, я впервые подумала о том сколько усилий он прилагает для того, чтобы мы могли быть вместе.

– Пойдёмте, хозяин! Ваша верная рабыня предложит Вам самое лучшее обслуживание! – сказала я, улыбаясь сквозь слёзы.

– Позаботься обо мне! – отвечал он ласково.

Не думала, что он сам будет просить о таком. Он разговаривал шёпотом, потому что думал, что я сплю.

– Акари, я прошу тебя побыть сегодня с ней! Да я понимаю! Возможно, всё это глупости и у неё действительно мания преследования, но ты же не хочешь, чтобы Марисе страдала? Естественно я сам забочусь о ней! Но я сегодня работаю в ночную смену! Отлично! Я твой должник! Да, спасибо!

Он выключил телефон, повернулся и увидел, что я не сплю. Он улыбнулся слегка смущённо и сказал:

– Я договорился с Акари, она переночует сегодня у нас! Ты не против?

– Я не против, – сказала я тихо. Мне было стыдно, очень стыдно. Я вела себя, как ребёнок. Но я и правда ничего не могла собой поделать! За мной кто-то следил! Точно кто-то следил! Вернее мне так кажется. То есть иногда мне кажется, что это просто мои беспричинные страхи, но это днём! Вечером, когда я иду от станции к нашему дому я просто умираю от страха. Мне кажется, что кто-то вот-вот нападёт на меня. Вы можете задаться вопросом, чего бояться изнасилования такой мазохистке, как я и будете не правы! Это же совсем разные вещи! Несмотря на то, что вы все обо мне думаете, я не шлюха! Я занимаюсь сексом с человеком, которого безумно люблю и хочу напомнить, что это второй мужчина в моей жизни! Одно дело, когда меня насилует человек, которого я люблю, и совсем другое, когда неизвестный сталкер! Я знаю, что Роман никогда не причинит мне вред! Во всяком случае, он всегда знает когда нужно остановиться! Ну, почти всегда. Бывает у меня остаются синяки на руках или бёдрах, и тогда мне приходится носить брюки и блузки с длинными рукавами. Но это бывает не так уж часто. Самое интересное, что я совсем не могу понять, когда эти синяки появились. Видимо в такие моменты я так сильно возбуждена, что совсем не чувствую боли. Вот попа иногда болит, такое бывает, но только потом. Что-то я отвлеклась. Так вот, несмотря на весь стыд, я была очень рада, что Акарин переночует со мной.

Мы уже оба опаздывали, наскоро перекусив, мы побежали на станцию, взявшись за руки, словно были школьниками. Собственно он и был школьником. На станции нам всегда приходилось расставаться, моя младшая школа была на другой ветке метро. Он поцеловал меня в губы перед тем как запрыгнуть в свой вагон.

– Я забегу домой перед работой, но тебя ещё не будет! Будь осторожна по дороге домой! Я попрошу Акари встретить тебя!

Я хотела сказать ему, что этого не нужно. Что я могу дойти сама. Что я уже взрослая. Но не успела. Он запрыгнул в вагон, двери за ним захлопнулись. Он помахал мне рукой и улыбнулся, я смотрела вслед поезду на котором он уехал, пока тот не исчез в туннеле. Я села в свой вагон, всё ещё ощущая на своих губах его поцелуй. Всё-таки он очень бесстыдный, совсем не как другие японцы. Ну, он и не японец. Пока я была вместе с ним, я совсем забыла о своих страхах. В вагоне для женщин я, в общем, чувствовала себя довольно спокойно, но даже, несмотря на это мне стало тревожно. Мне казалось, что за мной наблюдают, я не могла отделаться от этого чувства даже во время уроков. Стоило посмотреть в окно, как мне начинало казаться, что у ворот кто-то стоит. Это продолжалось уже вторую неделю, наверное, примерно так, или около того, может чуть больше. Я чувствовала себе в безопасности только вместе с ним. Возможно это от того, что я очень сильно боюсь его потерять, возможно, именно поэтому.

Возвращалась с работы я уже довольно поздно. В вагоне от него пришло сообщение: «Где ты?» Я ответила. Он написал, что у него сейчас перерыв и чтобы я позвонила ему, как только выйду на нашей станции. Выйдя из вагона, я тот час же набрала его номер. Он ответил почти сразу.

– Привет котёнок! – было так приятно слышать его голос. Мне сразу стало спокойно, я почувствовала себя так хорошо.

– Акари сейчас тебя встретит, а пока не уходи со станции! Хорошо? Расскажи мне, как прошёл твой день!

Я рассказывала ему о своих учениках, удивительно, что многих он помнил из моих предыдущих рассказов. Он и правда слушает меня! Мой бывший муж никогда не интересовался тем, как у меня идут дела. Появилась Акари, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, она окинула платформу встревоженным взглядом, заметила меня и, похоже, выдохнула с облегчением. Она подошла, и я дала ей телефон.

– Фух! Да, прости! Всё нормально! Иди, работай! Утром поговорим! – Акари вернула мне телефон.

– Пока малыш. Я приду утром. Я тебя люблю! Мне пора.

Я хотела сказать ему, что тоже люблю его, но при Акари мне было неудобно. Сестра взяла меня под руку и мы пошли домой. Рядом с Акари я опять ощутила себя маленькой девочкой. Если вдуматься я всегда полагалась на неё, также, как и сейчас. Я вцепилась в её руку, Акари что-то говорила, но я не особенно прислушивалась. Мне было хорошо и спокойно.

– Не висни на мне Мари! Ты же не маленькая! – Акари встряхнула меня, взглянула на моё лицо и сказала уже мягче.

– Ладно. Немножко можно.

– Спасибо Акарин.

После ужина мы уселись на диван, прижались друг к другу и Акари почитала мне какую-то книжку. Я совсем расклеилась, потом я плакала, а после уснула прижимаясь к Акарин. Когда я проснулась, солнце вовсю пролезало сквозь задёрнутые шторы. Я лежала, плотно сжав веки и слушала разговор Романа с Акари. Они сидели за столом, он видимо прихлёбывал кофе время от времени.

– Я тебе говорила, что это ни к чему не приведёт! – говорила Акари раздражённо, – Такимичи кусок говна, но я не верю, что он будет сталкерить за Мари. Не такой это человек. Он слишком правильный для этого.

– Это ни о чём не говорит! Я следил за ним всего один день! К тому же он мог нанять кого-нибудь, чтобы следить за Марисе, – возражал Роман.

– Послушай свою мать! Я очень люблю Мари, но она всегда была со странностями! Кому как не тебе знать об этом!

Я прямо видела, как Акари ухмыльнулась. Роман отхлебнул ещё кофе и аккуратно поставил чашку на стол.

– Я ей верю, – сказал он, твёрдо.

– Ладно. Тебе пора собираться в школу. Когда ты только спишь?

– Приду из школы посплю. Я разбужу Марисе. Сегодня я её встречу.

Я ещё плотнее сжала веки. Я почувствовала, как он склонился надо мной, от него приятно пахло. Его губы дотронулись до моего лба. Я открыла глаза и заморгала изображая, как будто только что проснулась. Он улыбнулся, мне показалось, он знает, что я давно уже не сплю. Я чувствовала себя сильно виноватой перед ним. Мы не занимались сексом уже целых три дня. Для нас это много. Честно говоря, у меня уже самой между ног «зудело», но я ощущала себя такой подавленной. Уроки сегодня пролетели для меня практически незаметно. Я даже позабыла о своих страхах. Сегодня у меня получилось освободиться пораньше. Было ещё светло, в учительской я вспомнила, что забыла журнал в классе. Мой класс располагался на втором этаже. Вечерело, горизонт за верхушками деревьев окрасился алым, мои шаги гулко раздавались по пустым коридорам, в которых днём толклись и играли дети. Я зашла в класс и вздрогнула, на передней парте сидел высокий мужчина. Он повернулся ко мне и сердце у меня радостно забилось. Это был он.

– Я знал, что ты сюда придёшь, – сказал он.

– Как ты сюда попал? Как ты узнал, что это мой класс? – у меня вдруг сильно забилось сердце, ноги стали ватными, а внутри запылал огонь, как у меня бывало перед очень жёстким сексом.

– Я через забор перелез, а про класс ты сама мне рассказывала, – у него был взгляд, как у отпетого хулигана и по моей спине побежали мурашки.

– Подойдите ко мне сенсей! – приказал он.

– Подожди! Ты не можешь! Не здесь! – залепетала я. И вот я уже стою с ним рядом, а его большая рука под моей юбкой, в трусиках, в промежности, там где всё горячо и липко.

– Здесь нельзя! – шепчу я, насаживаясь на его пальцы, которые уже внутри меня. И я выгибаюсь, издаю похабные стоны, кусаю губы, судорожно хватаясь рукой за край стола. Он убирает пальцы, подносит их к моему лицу, я покорно облизываю собственные соки, он приказывает:

– Раздевайся! Полностью!

Я шепчу, что так нельзя, что я учитель, но пальцы мои расстёгивает пуговицы на блузке. Голая я лежу на своём учительском столе, стол сотрясается, каждый раз когда он глубоко засаживает мне, я испытываю боль и ни с чем несравнимое удовольствие. Мои ноги на его плечах, его сильные руки сжимают мои ягодицы, его пальцы проникают в ложбинку между ними, касаются, трогают, раздвигают мой анал, готовят его к предстоящему проникновению. И в моей попе становится влажно. Вокруг нас заходящее солнце заливает красным светом весь класс. Мои колени прижаты к груди, его огромный горячий член раздвигает, разрывает мой зад, моя беспомощная попа нанизана на этот вертел, он достает мне до желудка.

– Больно! Мне больно! – сдавленно хриплю я.

В моём собственном классе меня имеют в зад, голую, с бесстыдно задранными к голове ногами. Мысль о том, что если нас сейчас застукают, меня уволят, лишь на мгновение промелькнула в моей голове. Я представила, как выгляжу сейчас и почти сразу кончила. Стараясь сдержать рвущийся наружу крик, я едва не прокусила себе ладонь. После оргазма я расслабилась, но он продолжал безжалостно двигаться внутри меня, на его лбу вздулись вены, выступили капельки пота.

– Я люблю тебя! – прошептала я, кончая во второй раз. Он вытащил член из моего зада и обойдя стол кончил мне на лицо. Я едва успела зажмуриться. В классе пахло сексом и моими выделениями. Пришлось потратить много времени, чтобы привести меня и мой стол в порядок. Он помог мне одеться. Было уже темно, когда, мы воровато оглядываясь выбрались из школы. Мне было так хорошо! Все мои страхи улетучились. В вагоне метро я висела на нём, как какая-нибудь глупая гяру.

– Люблю тебя! Мне понравилось! – шептала я и краснела, как подросток. Кончилось всё тем, что он начал меня лапать и я ещё не успев остыть снова завелась. Выйдя на нашей платформе, мы не могли ждать до дома. Он затащил меня в мужской туалет. В кабинке мы заперлись, я села на унитаз и его огромный член оказался в моём рту. У него такой красивый член! Мне нравится, как он пахнет, мне нравится к нему прикасаться. Я люблю ощущать горячую наполненность своего рта, в котором он едва помещается. Я пытаюсь взять его глубоко, мне кажется, что это не возможно, но вдруг он проваливается мне в горло и мой нос упирается в его пах. Он стонет так громко, что мне кажется, нас слышно на улице. Он поднимает меня, стаскивает с меня трусы, наклоняет, моя бедная попа! Завтра мне будет больно сидеть, но сейчас это неважно! Сейчас мне хорошо! Мне так хорошо! Я вся восхитительно заполнена, теку и стону как сука.

– Ты моя рабыня! Я буду иметь тебя, когда и где захочу! – шепчет он. Его пальцы проникают между моих нижних губок, ласкают мой клитор, и я кончаю снова и снова. Трусы я решила не одевать, из моей попы вытекает его сперма, взяв меня за руку, он тянет меня к выходу из туалета. Прежде чем уйти я замечаю написанное чёрным маркером на зеркале какое-то слово. Уже когда мы пришли домой я поняла, что там было написано. «Шлюха», вот что оно означало.

На перемене я отловил этого парня в коридоре. Впрочем, засечь его не представляло особого труда. Крашенные в белый цвет волосы издали заметны. Только в таком гадюшнике, как наша школа позволяют ходить в таком виде. У него были узкие, бесцветные глаза, на лбу прыщи, он был маленького роста и худой, школьная форма смотрелась на нём так, словно была на размер больше. Из-под форменного пиджака с закатанными рукавами, торчала белая рубашка. Вообще-то так ходили где-нибудь в начале девяностых, но я не стал говорить ему об этом. Звали его Хару. Ухватив его за рукав, я оттащил его в сторону, что было не сложно, так как он уступал мне в весе раза в два.

– Чего тебе надо? – спросил он с неприязнью, которую даже не пытался скрыть.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал я с подчёркнутой вежливостью, отпуская рукав его пиджака.

– Да ладно, – он ухмыльнулся.

– Говорят ты в технике спец! – продолжал напирать я.

– Возможно.

– Я заплачу!

Он заколебался, рот его искривился.

– Встретимся за школой после физры, – сказал он и удалился развязанной походкой хулигана, что при его габаритах выглядело довольно комично.

Благодаря Хару, уже вечером я получил доступ к телефону бывшего мужа Марисе. Теперь я мог отслеживать его передвижения, если конечно отправляясь следить за ней, он не оставлял телефон где-нибудь. Например, на работе или дома. У меня не было уверенности, что именно он следит за Марисе. Просто больше не было вообще никаких зацепок. На самом деле, на его месте я бы не таскал телефон с собой, если бы занимался подобными делами, но в чужую голову не залезешь. Теперь я если был на работе или в школе, то мог в любой момент заглянуть в свой телефон, чтобы узнать, где находится телефон Сузуми Такимичи. Но не он сам конечно. И это меня здорово напрягало.

С того дня как мой бывший муж подписал документы о разводе прошло больше двух месяцев. С Романом мы больше не обсуждали, что будет дальше. Он сильно уставал, ему было не до того, а я просто боялась опять поднимать эту тему. Я убеждала себя, что нет никакой разницы поженимся мы или нет, если мы любим друг друга, то всё это не имеет значения. Но на самом деле где-то в глубине души я отлично понимала, что мечтаю выйти за него замуж. С какого-то момента меня перестала смущать наша разница в возрасте. Больше я не видела ничего странного в том, что была старше него на целых десять лет. Он так горячо убеждал меня, что это не имеет никакого значения, что я и сама стала так считать. С другой стороны похоть, ревность, желание обладать им вытесняли все остальные чувства. Словно страус я прятала голову в песок, не желая думать о будущем. Я приняла решение держаться принципа решения проблем по мере их поступления. Сейчас моей целью было стать его женой. Потом я буду думать о том, что ждёт меня дальше. Я успокаивала себя тем, что никакая девушка не сможет дать ему в отношении секса того, что могу дать я. Молодость это хорошо. Молодой девчонке не нужно прилагать столько усилий, сколько мне, чтобы её кожа была гладкой и приятной на ощупь. Но будет ли она делать для него то, что делаю я? Не факт. Молодость и красота быстро наскучит. Роман называет меня богиней секса. Богиня никому не проиграет!

Я сидела напротив директора в его кабинете. Больше не было никого. Вечерело и школа была пуста. Директор, рано располневший в круглых очках с толстыми стёклами, старался не смотреть мне в глаза.

– Такаги-сан, мне очень жаль, но Ваше поведение…

Сердце моё вначале упало куда-то в пятки, но почти сразу я ощутила облегчение. Я ведь знала, что рано или поздно это случится.

– Кроме того Вы не потрудились известить школу о своём разводе…

Слушая этого жирдяя, я всё больше и больше злилась. Какого чёрта они считают, что имеют право вмешиваться в мою жизнь?

– Мне на почтовый ящик стали приходить фотографии…

– Какие? Могу я их увидеть? – оборвала я его словесный понос.

Директор с явной неохотой поковырялся в телефоне и протянул его мне. На экране я и Роман стояли на железнодорожной станции, он прижимал меня к себе, на моём лице застыла глупая счастливая улыбка.

– Это всё? – презрительно сказала я, возвращая ему телефон.

–Это самое приличное фото из тех, что мне прислали, – поправил меня директор.

– Кто Вам их прислал?

– Адрес мне не известен, – важно отвечал директор, поправляя на носу очки. Он всё ещё пытался давить на меня, не осознавая в каком положении находится.

– То есть эти фото сделаны неизвестным сталкером! И на их основании, Вы обвиняете меня в непристойном поведении? Я правильно Вас поняла?

Толстые щёки директора сначала побледнели, потом пошли красными пятнами.

– Я Вас ни в чём не обвиняю, – выдавил он, наконец.

– В таком случае, я не понимаю, зачем Вы меня вызвали! – я решительно встала.

– Но Ваше поведение… – продолжал лепетать толстяк.

– Я Вас не понимаю, – отвечала я холодно.

– Этот мужчина, он кажется очень молодым…

– По Вашему я ему не пара?

– Я этого не говорил…

– Господин директор, я не понимаю сути Ваших претензий. Я не вижу, по какой причине я не могу в своё свободное время обниматься со своим женихом. Или школьные правила это запрещают?

– Вы не говорили, что снова собираетесь замуж, – лицо его пошло красными пятнами.

– Разве? Мне казалось, что говорила!

Он положительно меня недооценил! Ненавижу, когда меня держат за дурочку!

– Я пойду господин директор! Мне нужно готовиться к завтрашнему учебному дню. У нас завтра проверочная работа. Вам я советую не раздувать скандал из-за фото, сделанных каким-то извращенцем! По собственному желанию я не уволюсь! Скандал, если он случится, не пойдёт школе на пользу, Вам на пользу не пойдёт!

Я поклонилась и вышла. Дверью я не хлопала, это был бы уже перебор. Хотя мне и хотелось. Если бы не кредит, я бы уволилась, но я не могла сейчас остаться без работы, когда он так старается! Если ради него я не смогу вытерпеть даже такую ерунду, то грош цена тогда моим чувствам! Взбешена я была не из-за этого слизняка-директора! Теперь для меня было очевидно, что тот, кто следит за мной, сделал эти фотографии. Этот человек знает, где я работаю. Этот человек знает, что я очень нуждаюсь в деньгах и пытается испортить мне жизнь всеми силами. Похоже это всё-таки Такимичи. В глубине души я не хотела в это верить. Пока мы были женаты я его практически не интересовала, было очень странно, что теперь он преследует меня, словно маньяк. Неужели его так задели мои слова, во время нашей последней встречи? Почему я не смогла промолчать?! Теперь я страдала из-за своего длинного языка. По-сути я сама создала себе все эти проблемы. Я должна сама их и решить. Я нашла номер бывшего мужа в телефоне и позвонила. Долго шли гудки, я уже думала, что он не ответит.

– Слушаю, – долетел до меня хорошо знакомый голос.

– Добрый день, господин Сузуми, – сказала я в подчёркнуто вежливой манере.

– Что ты хочешь? – спросил он равнодушно.

– Мы можем встретиться?

На секунду в трубке наступила тишина.

– Не вижу в этом смысла. Кажется, больше нас ничего не связывает, – холодно сказал он.

– Прости, но у меня важная встреча, – он отключил связь.

Если это действительно он, останавливаться он не собирается, это было очевидно. Впрочем, я не знала, чтобы стала говорить ему, если бы мы встретились. Переспать с ним, как он того хочет, я всё равно бы не смогла. Кроме того, что он был мне противен, он не удовлетворился бы одним разом. Он стал бы шантажировать меня до тех пор, пока полностью не разрушит мою жизнь. Я всё-таки не настолько глупа. Следовательно, в этой встрече не было никакого смысла. Отказаться от встречи он мог ещё и потому, что боялся, что я записываю разговор. Он всегда был очень осторожен, да и в уме ему не откажешь. Я всё ещё терялась в догадках, заметил ли Роман надпись на зеркале? Судя по тому, как он торопился вытащить меня из туалета, явно заметил. Но я всё же не была в этом уверена. Кроме того, это слово было написано кандзи и я не уверена смог ли он понять его смысл. Даже я поняла не сразу. В поведении Романа после того случая я заметила одно изменение, он стал часто смотреть в телефон, даже когда мы вместе. Раньше я такого за ним не замечала. Я возвращалась домой, когда было уже совсем темно, Роман сегодня работал в ночную смену, около станции меня встретила Акари. По дороге мы зашли в комбини купили мясо, овощей и сладкого. Мне захотелось. Я рассказала Акари о разговоре с директором. Она помрачнела, но потом сказала, что он козёл, а я всё правильно сделала. Какая хорошая у меня сестричка! Мы вернулись домой и Акари приготовила ужин. Не могу сказать, что она очень уж хорошо готовит, но мне нравиться. С детства она готовила для меня и не считая того раза, когда я едва не обделалась на уроке, всё было в порядке. После ужина я мыла посуду, Акарин смотрела какую-то дораму на ноутбуке. В дверь постучали.

– Я открою, – сказала Акари, она вылезла из-под одеяла, под которым сидела и пошла к входной двери.

– Кто там? – долетел до меня её голос. Из-за шума льющейся воды я не слышала ответа, потом щёлкнул замок. Я залила кастрюлю водой, мне показалось, что в коридоре кто-то вскрикнул, потом звук какой-то возни, я обернулась и увидела Такимичи, он тащил за собой Акари, волоча её за волосы. Акари почти не сопротивлялась, изо рта у неё шла кровь. Я остолбенела, на Такимичи был длинный чёрный плащ и перчатки того же цвета. Он сжимал и разжимал кисть правой руки, видимо этой рукой он ударил Акари. Взгляд у него был совершенно безумный, чёрные волосы встали дыбом. Таким я никогда его не видела, даже представить не могла, что он может выглядеть так.

– Значит эта старая кошёлка тоже тут! – сказал он отдуваясь, голосом в котором слышалось безумие и веселье одновременно. С этими словами он ударил Акари головой о стену и выпустил её волосы. Акари осталась лежать лицом вниз, вытянув правую руку в сторону, она не шевелилась.

– Акари, – прошептала я, в горле у меня пересохло, я не могла даже закричать.

– Я разберусь с ней потом! А пока займёмся тобой, моя дорогая жена! Или правильнее будет называть тебя сукой? Тебе же нравится, когда этот парень обращается к тебе в таком роде? – он сделал шаг ко мне. В этот момент я пришла в себя, я схватила из мойки кухонный нож и выставив его перед собой попятилась от него. Пластиковая ручка ножа была мокрой, я очень боялась выронить его. Горло моё сдавил спазм, я понимала, что нужно закричать, но не могла. Расставив руки в чёрных перчатках, как будто ловил курицу Такимичи двинулся ко мне. Я махала ножом в воздухе перед ним, стремясь не дать ему подойти ближе. Я задыхалась, я была здорово напугана, даже не тем, что он видимо совсем слетел с катушек, не тем что он сделал с Акари, сколько этой его дурацкой широкой улыбкой во всё лицо с которой он приближался ко мне.

– Ну же, не сопротивляйся! Я тоже могу жёстко тебя трахнуть! Ведь тебе это нравится! – говорил он ухмыляясь. Я же даже не могла пискнуть в ответ. Я попыталась укрыться за диваном, чтобы между ним и мной была какая-то более вещественная преграда и тогда он бросился на меня. Такимичи выбил нож у меня из рук, сбил с ног и оседлал моё тело, руки его сжали моё горло. Я ощутила себя вдруг такой беспомощной, я думала только о том, чтобы Роман пришёл и спас меня. Такимичи сжимал пальцы на моём горле. Я не сопротивлялась, только смотрела ему прямо в глаза.

– Тварь! Сучка! Он в жопу тебя трахает? Я слышал, как ты ныла в кабинке туалета! Мне ты в жопу не давала! Проститутка! Я слышал, как ты сосала его член! Он у него большой? Шлюха! Грязная мазохистка!

Он брызгал слюной, капельки попадали на моё лицо, и мне стало противно, я попыталась оторвать его руки от своего горла, но у меня ничего не вышло, силы были слишком не равны. При этом он возбудился, его член встал и упирался мне то в левую, то в правую грудь, не припомню, чтобы он был у него когда-нибудь таким большим. Мне не хватало воздуха, перед глазами всё плыло, я уже слышала его голос, словно сквозь большое одеяло. В кармане его плаща зазвонил телефон, но Такимичи не обратил на это внимание.

– Я задушу тебя сука, а потом изнасилую! Разорву твою ещё тёплую киску-жопу! А потом подстрою всё так, словно это он убил тебя и твою сестру! Его повесят! Повесят! А я буду смотреть со стороны, и наслаждаться этим представлением! Согласись неплохо придумано?

На секунду я пришла в себя и собрав последние силы рванулась, предприняв последнюю отчаянную попытку вырваться. Пальцы Такимичи сжались сильнее, мне показалось, что я слышу, как хрустят мои шейные позвонки. И тут я увидела высоко над собой перекошенное, окровавленное лицо Акари. В руках у неё была бейсбольная бита, которую я видела у нас в шкафу.

– Чёрта с два! – злобно прошипела она, плюясь кровью.

Такемичи попробовал повернуть голову, и Акари обрушила на него страшной силы удар. Она всегда была не обделена физической силой и не просто так была капитаном волейбольной команды в старшей школе. Пальцы Такимичи разжались, я закашлялась. Не давая ему опомниться, Акари ударила его ещё раз. Звук был такой, словно она разбивала арбуз. Из-под волос на лоб Такимичи полилась кровь, тёмная, почти чёрного цвета, глаза его помутнели, но он всё ещё смотрел на меня с каким-то удивлением и даже обидой, как будто был расстроен совершающейся несправедливостью. После третьего удара, Такимичи завалился на бок, свалившись с меня. Акари продолжала бить его рыча, как безумная. Удары приходились уже не столько по голове, сколько по плечам, но пару раз по голове она всё же попала. Брызги крови летели во все стороны, в начале Такимичи уткнулся лбом в пол поджав под себя ноги, но они постепенно вытянулись и он распластался на полу нашей кухни безвольной куклой, под его головой натекла уже приличная лужа крови. Я была в полуобморочном состоянии, я закрыла глаза и услышала как Роман кричит:

– Марисе! Акари! Откройте дверь! – потом звук удара сотряс входную дверь.

Когда я открыла глаза, он уже схватил Акари за руки. Он отнял у неё биту, и Акари устало опустилась на пол, прислонившись спиной к дивану, она тяжело дышала, кончиком языка она время от времени слизывала кровь из своей разбитой губы, правая сторона лица у неё совершенно заплыла, глаз не открывался. Роман бросился ко мне:

– Марисе, ты как?

Он поднял меня и усадил на диван, около Акари. Мой спазм совершенно прошёл.

– Я в порядке, – просипела я, с трудом переводя дыхание, моё горло саднило, но в остальном я почти не пострадала, особенно по сравнению с Акари.

– Это твой бывший муж? – спросил он, указывая на Такимичи, лежавшего лицом вниз на полу.

Я кивнула. Роман склонился над ним, пощупал пульс. Когда он выпрямился лицо его было бледным.

– Походу дела он умер, – сказал Роман растеряно.

Акари громко рассмеялась в ответ, странным, булькающим смехом.

– Так, – он сходил к холодильнику, принёс Акари пакет с замороженными овощами и заставил прижать к гематоме на лице.

– Так, – повторил он, присаживаясь на корточки перед нами обеими.

– Мы тут здорово шумели, наверняка кто-нибудь уже вызвал полицию. Так что давайте договоримся. Этого парня, – он указал на труп Такимичи, – убил я!

Акари хотела что-то сказать, но он остановил её.

– Он напал на вас, ну и я защищаясь убил его! Я несовершенно летний и много мне в любом случае не дадут!

Я смотрела на него широко открытыми глазами плохо понимая, о чём он говорит. Акари вдруг разрыдалась. Роман обнял её и успокаивая гладил по спине, плечи сестры вздрагивали, вдалеке послышался надрывный, неприятный звук приближающейся полицейской сирены.

– Двигайся! Двигайся! Бля! Не стой столбом! Он тебя завалит точно! И уклоняйся! Уклоняйся! Понял?

Меня окатили холодной водой. Вокруг ринга зрители орали как потерпевшие. Честно говоря, чёрти занесли меня сюда. Этот бразилец реально хорошо дерётся! Левый глаз мой заплыл и видел я хреново. В колонии у людей мало развлечений и бокс в этом месте одно из немногих. Зря я развёлся на разговоры Хонда-сана, о том что я мол рождён для бокса! После четвёртого раунда я понял, что рождён быть грушей для этого бразильца Жарделла. Мистер Хонда хоть и якудза, но язык у него хорошо подвешен. А я и драться то никогда не любил! Хотя на первых порах получалось у меня неплохо! Четыре победы и все нокаутом и вот я, можно сказать, удостоился встречи с чемпионом. Жардел, хоть и ниже меня, но между прочим, боксом занимался, можно сказать практически профессионал, а я боксом только три месяца занимаюсь. В старшей школе я вообще-то в баскетбол играл! Хонда-сан конечно тренер будь здоров! Да и мужик он хороший! Да уж когда мне припаяли два с половиной года, да ещё несовершеннолетнего отправили в колонию со взрослыми, я слегка приуныл. С Марисе в зале суда истерика случилась, вот это было действительно грустно. Хоть я и успел крикнуть ей, что все, мол, будет хорошо, сам я вовсе не был в этом уверен. Всё это семейка Сузуми постаралась! Будь их воля, меня бы вообще повесили. Так что можно сказать обошлось. В любом случае мне лучше чем Такимичи, которого моя мама оприходовала так, что ему черепную коробку по частям собирать пришлось. Она кстати до сих пор переживает, что я за неё сижу. Это она зря. Это была моя обязанность защищать Марисе, так что Акари за меня отдувалась, да и досталось ей. Кроме того, она двумя годами бы не отделалась! Закатала бы её семейка Сузуми лет на десять, а в её возрасте это не очень-то хорошо. И Марисе страдала бы, Акари ведь ей практически как мать. Когда меня сюда привезли я, конечно, вначале слегка струхнул, но всё оказалось, в общем, не так страшно. Относятся ко мне нормально, даже охранники. Камеру мне выделили одиночную, типа чтобы ко мне по ночам не приставали! Смешно! Кто тут будет ко мне приставать?! Хонда-сан вообще чуть ли не за сына считает, а сидеть ему не то, что мне. Двенадцать лет не шутка! За что не знаю, не спрашивал. Все мы тут не подарок. Я одно понял виноватых тут нет, впрочем, и невинных тоже. Так что всё у меня в порядке. Через три месяца буду подавать на условно досрочное. Нанятый Акирой адвокат говорит, что шансы у меня хорошие. Говорит моё поведение образцовое можно сказать, да и держать во взрослой колонии парня которому ещё двадцать не исполнилось, тоже не особо хотят. Шансы выйти на свободу у меня есть. Хорошо бы! А то я уже по Марисе так соскучился, что хоть вешайся. Свидания у нас не часто, да и только через стекло, я даже прикоснуться к ней не могу. Последний раз она рассказывала, что из школы уволилась, Акари устроила её к себе, на фирму которая занимается оборудованием гостиниц. Платят нормально, только периодически приходится кататься по всей стране. Даже в Китай приходилось ездить. Марисе говорит, что пока я в колонии её это не напрягает. Так что всё у меня в порядке! Не о чем волноваться! Гонг звякнул, я поднялся со своего стула и сделал шаг в центр ринга, где меня уже ожидал Жардел со зверской ухмылкой на покрытом многочисленными шрамами лице. Удивительно, но сидел он не за разбой или убийство, а за торговлю наркотиками.

– Хороший был бой! – сказал Жардел затягиваясь сигаретой и протягивая другую мне.

Вместе с бразильцем мы сидели на скамейке в тюремном дворе. Светило яркое солнце, довольно яркое для сентября. Было время прогулки, недалеко от нас заключённые в синих блузах играли в баскетбол, несколько человек качались на примитивных тренажёрах.

Я затянулся, мои распухшие губы отозвались болью, левый глаз почти совсем не открывался, короче говоря, я выглядел так словно по мне грузовик проехал. Жардел был в куда более приличном виде. Что и неудивительно, ведь именно он меня вчера нокаутировал. Но спорить я не стал и только кивнул в ответ.

– Для парня который только недавно начал заниматься, ты неплохо держался! – подбодрил он меня.

– Спасибо Жардел-сан, – поблагодарил я.

– Да, хороший был бой, – повторил он и вдруг сказал:

– Завидую я тебе! Меня, как освобожусь, на родину вышлют! Привет Бразилия! И что я там делать буду? – он сплюнул.

– Ну, ты это, как подзаживёт приходи тренироваться! Мне уже через полгода освобождаться, так что надо мастерство передавать!

Я не стал ему говорить, что рассчитываю освободиться раньше, чем он. Ситуация была не совсем подходящая.

Ночью я лежал без сна в своей камере, лицо болело зверски. По коридору прошёл охранник, повозился с замком на моей решётке и пошёл дальше, даже не взглянув на меня. Прошло минут двадцать, наверное, решётка моего обиталища приоткрылась и в мою камеру впорхнула девушка, она воровато оглянулась по сторонам и осторожно прикрыла решётку за собой. Одета она была как заправская проститутка, футболка с глубоким вырезом, юбка короче не бывает и сапоги кожаные выше колен. Я сперва опешил, но потом догадался, что сегодня день когда к Хонда-сану приводят девчонку и он, по всей видимости, решил мне сюрприз сделать. Девчонка присела на мою постель и не смело дотронулась до моего плеча.

– Ты спишь? – спросила она, наклоняясь ко мне и тут же отпрянула назад разглядев в полумраке моё лицо. Пахла она приятно, пахла она девушкой. В тюрьме восприятие запахов совсем не такое, как на воле.

– Что с тобой? Избили? – спросила она сочувственно.

– Да нет. Это бокс. Я дрался на ринге вчера, – отвечал я смущённо.

– А-а! Понятно! – сказала она с явным облегчением.

– Давай по быстрому! Времени у меня мало! – она с деловым видом принялась раздеваться.

– Подожди! – я сел на кровати.

– Сапоги оставить? – спросила она.

– Да нет! Я не буду!

– Не будешь? Ты что из этих? А Хонда-сан сказал… – удивилась девушка.

– Я не из этих!

– А что тогда? Я не нравлюсь?

– Тоже нет. Ты красивая, по-моему. Просто у меня есть невеста, – я замялся. Девушка смотрела на меня ничего не понимающим взглядом.

– И что? Ты здесь, она там!

– Так то оно так, но я не хочу ей изменять!

– Не хочешь изменять? Ведь никто не узнает!

– Да я не потому что узнают! Я для себя!

– Странный ты! – девушка присела рядом со мной.

– А она тебя точно ждёт? – спросила она.

– Точно! Мы должны были пожениться, перед тем как меня посадили, – отвечал я уверенно.

– Хорошо если так. Везёт тебе! Слушай, – она наклонилась ко мне и продолжала доверительно, – мне за тебя заплатили, так что я должна отработать свои деньги!

– Ну, давай просто поговорим тогда.

– Нет, так не годиться! – сказала девушка решительно, – у меня тоже есть гордость! Хотя бы минет я должна сделать! Минет это не измена!

Я задумался, искушение было слишком велико.

– Ладно. Только в презервативе! Хорошо?

– Идёт!

– Как тебя зовут?

– Карин.

Имя было конечно не настоящее. Волосы у неё были длинные, черные, ниже плеч, глаза узкие сильно накрашенные. Девица покопалась в сумочке достала презервативы, я спустил штаны и вывалил член, который у меня почти сразу встал.

– Ничего себе! – вырвалось у неё. Она посмотрела на меня с восхищением.

– Повезло твоей невесте! Ну, или не повезло, не знаю! – девица хихикнула.

– Слушай, давай без презика? У меня размеров таких нет. Ты не бойся, я не заразная!

Мне пришлось согласиться. Минет она делал хорошо, да и полтора года воздержания не прошли даром и всё же с тем как делала это Марисе не шло ни в какое сравнение. Карин делала это профессионально, ну ласкала там языком, заглатывала довольно глубоко. А когда меня ласкала Марисе это был ураган чувств, который она выплёскивала на меня. Как это ни пафосно звучит, но в такие моменты я ощущал всю глубину её любви ко мне. Кончил я довольно быстро, глотая девица чуть не поперхнулась.

– Ну, ты и накопил! Я едва не захлебнулась! – пошутила она, вытирая платком ярко накрашенные губы.

Когда она ушла, явился охранник и не глядя на меня запер мою клетку. Тонкий лучик лунного света боязливо пробежал по полу моей камеры. Не знаю, как он смог пробраться сюда? Плохо, что в моё окно совсем не видно неба, только кусок спортивной площадки и стена соседнего корпуса. Я лежал заложив руки за голову и было мне, честно говоря, паршиво, словно я предал мою Марисе. Я не представлял себе, что смогу рассказать ей об этом, и от этого мне было ещё паршивее. Лицо разболелось просто зверски, но сейчас меня это даже радовало. Этой ночью мне снилась Марисе.

Презентация прошла, в общем, хорошо. Кажется, они заинтересовались. Акира говорит, что у меня язык хорошо подвешен и я могу уболтать кого угодно. Она говорит, что было бы большим грехом похоронить такой талант среди сопливых малолеток.

– Давайте после обеда ещё раз обсудим все детали!

На обеде я увидела хозяина гостиницы. Крепкий мужчина среднего роста, с мрачным, точно вырубленным из камня лицом, похожий на якудза. На обеде он был с дочерью. Его дочь меня поразила. Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, большими тёмными глазами, и светлой, как бы прозрачной кожей. Не то чтобы она была очень красивой, но в ней чувствовалась какая-то утончённость и холодность. «Снежная Королева» так я назвала её про себя. Выражение лица у неё было спокойное, даже скорее равнодушное, глядя на неё, я не могла представить, как она смеётся или плачет. Казалось, на её лицо надета эта вечная маска показного равнодушия. После ужина я немного поговорила с хозяином этой сети отелей, которой мы пытались всучить нашу мебель. Он, как ни странно произвёл на меня приятное впечатление. Он говорил только по делу, был вежлив и в тоже время давал почувствовать собеседнику собственную значимость. Он был одним из немногих мужчин которые не пялились на мою грудь. Я к этому уже привыкла, но всё равно было приятно. После подписания договора, я вышла наружу, проветриться и подсчитать свой процент. Выходило не так уж мало, редкий месяц, когда после уплаты процентов, по всё ещё висевшем на мне кредиту, у меня останутся ещё какие-то деньги и мне не придётся жить весь месяц за счёт Акари. Есть что-то очень несправедливое в том, что эта скотина давно гниёт в могиле, а я всё ещё вынуждена расплачиваться за отданные ему деньги! Да такие мысли не доведут меня до добра! Всё-таки я ужасная женщина! На самом деле вся эта работа просто позволяла мне отвлечься от преследующих меня мыслей о нём. Его суд должен был состояться послезавтра. Если всё сложится удачно, то уже через два дня мы опять будем вместе! Это радовало и пугало меня одновременно. Мне уже тридцать, а ему нет даже двадцати! Что если я сильно постарела за эти полтора года? Любит ли он меня по-прежнему? От всех этих мыслей мне стало тревожно, я вспомнила, что владелец говорил мне о банях, имевшихся при рёкане, и решила их посетить. Сидя в горячей воде с полотенцем на голове, я смогла наконец-то расслабиться. Щёки мои горели, я предалась порочным мыслям о нём. Сперва, мне показалось, что в женском отделении я одна, но потом я разглядела в облаках пара, девушку. Я тоже отрастила волосы за последние два года, потому, что он сказал что так ему нравиться, но у этой девушки волосы были собраны на затылке в огромный узел, превосходящий все представления. Приглядевшись, я узнала дочку хозяина сети отелей и ещё раз поразилась какая длинная и красивая у неё шея, на её фоне я чувствовала себя обычной, я на самом деле комплексовала и в тоже время мне хотелось пообщаться с ней. Мне кажется, людям свойственно тянуться к красоте. Я попробовала незаметно придвинуться к девушке поближе, та заметила меня и несколько раз взглянула в моём направлении, тут же отворачиваясь. Мне показалось, что щёки её покраснели. Скорее всего, это было следствием высокой температуры, но я почувствовала себя гораздо увереннее и решительно устроилась рядом с прекрасной незнакомкой.

– Добрый вечер, Такахаши-сан! – сказала я самым непосредственным тоном.

Девушка покосилась на меня, сейчас она совсем не выглядела такой холодной и неприступной, как во время делового обеда.

– Я Такаги! Такаги Марисе! Я менеджер NHK, Мы будем поставлять мебель в отели Вашего отца!

Моя фамилия произвела впечатление на девушку, она явно заинтересовалась мной. Несколько секунд она пристально рассматривала меня, уделив повышенное внимание моей груди.

– Что-то не так, Такахаши-сан? – спросила я, несколько озадаченная.

– Меня зовут Сакура, – сказала девушка, голос у неё оказался необычно низким, он даже мог показаться грубым.

– Вы не родственница Такаги Акари? – продолжала девушка.

– Это моя старшая сестра, – отвечала я.

– Да точно. Место работы совпадает, – девушка задумалась на секунду и неожиданно спросила:

– Как дела у Такаги-куна? Я училась вместе с ним в средней школе, – добавила она поспешно, при этом щёки её сильно покраснели.

– У него всё хорошо, – сказала я, про скорое освобождение Романа я решила не упоминать.

– Понимаете, я хотела навестить его, но отец не разрешил. Он не очень любит Такаги-куна, – словно оправдываясь, сказала девушка, глядя в сторону.

Я смотрела на Сакуру, вся она была для меня точно открытая книга. Такую как я, Роман предпочёл этой красавице, да ещё и богатой к тому же. На глаза у меня навернулись слёзы.

– Подождите! – сказала вдруг Сакура, – Вы сказали, вас зовут Марисе? Марисе?

Лицо её сильно побледнело, она посмотрела на меня совершенно по-другому чем до этого. Не столько со злобой, сколько с удивлением.

– Так вот значит, что ему нравится! – пробормотала она и встала. Фигура у неё была стройная, совершенная, ноги длинные, на свои я не жалуюсь, но с её не сравнить. Я выигрывал у неё только размером груди, но выигрывала правда с разгромным счётом.

– Прошу меня простить! – Сакура слегка поклонилась и ушла. Когда она ставила длинную ногу с маленькой ступнёй на край купальни, я разглядела её промежность. Там у неё было всё маленькое, как у ребёнка, я даже подумала, что она девственница. Лобок её был покрыт мягким пушком. Я вспомнила, что у меня там всё побрито и запоздало смутилась.

Я осталась в купальне одна. Я сидела раскрасневшаяся в горячей воде и чуть не рыдала от счастья, точно малолетняя дурочка. У меня почему-то появилась уверенность, что послезавтра всё будет хорошо.

Едва мы вышли из зала суда, как Акари мельком взглянув на нас заявила, что у неё важное дело и испарилась, сказав что вечером заглянет к нам. Едва он взял меня за руку, как я сразу намокла. Мы не могли ждать до дома. Я была словно в тумане. В любовном отеле, он овладел мной в коридоре, даже не дав раздеться. Просто спустил мои трусики вниз, задрал юбку, грубо прижал к стене и изнасиловал своим огромным членом, я выла, я текла, всё было так, словно не было этих полутора лет разлуки. В моём мозгу взрывались фейерверки, я пришла в себя голая, скачущая верхом на его члене, моя грудь непристойно подпрыгивала, я была сама непристойность. В ванной я сосала у него стоя на коленях, он поднял меня на руки и я опять насадилась, хоть у меня всё уже там и болело. Когда он взял меня в попу, я была благодарна ему, несмотря на сильную боль, так как мне казалось, что влагалище у меня стёрто в кровь. Я лежала рядом с ним и смотрела на его лицо, я была счастлива. Изо всех моих отверстий текла его сперма, вкус его спермы был у меня во рту, моё тело стало липким от пота, я была вся его, полностью ему принадлежала. Ощущение того, что он может в любой момент сделать со мной, что угодно сводило меня с ума. Я ощущала себя так словно только что пробежала марафон, я была вымотана и в тоже время, счастлива, мне казалось, что количество эндорфинов в моей крови просто зашкаливает. Сейчас я необыкновенно остро чувствовала, как сильно я люблю его! Мне хотелось плакать и смеяться и всё это одновременно. Он ненадолго задремал, я разглядывала его лицо пока он спал. На его скулах и переносице появились шрамы, от него сильно пахло сигаретами. Он выглядел повзрослевшим лет на десять, совсем мужиком. От прежнего подростка почти ничего не осталось. Слёзы навернулись мне на глаза. Встреча со мной искалечила его жизнь, если мы будем вместе, ему будет только хуже, но даже так, даже понимая, всё это я не могла его отпустить, я его любила слишком сильно. Разрешение на брак, подписанное Акари лежало в моей сумке. Он открыл глаза, его рука прикоснулась к моей щеке и от этого прикосновения мурашки удовольствия побежали у меня по спине.

– Бумаги у тебя с собой?? – спросил он.

По дороге домой мы зашли в районную управу и зарегистрировали наш брак. Забавно, что моя фамилия не изменилась. Став его женой, я так и осталась Такаги. В определённом смысле это было удобно.

– С первой же зарплаты я куплю тебе кольцо! – сказал он серьёзно.

Пока мы ехали домой на метро, я с удивлением смотрела в окно. Это было так странно, моя мечта сбылась, а ничего вокруг не изменилось, всё осталось таким же, как и было до того. Это казалось мне странным и каким-то неправильным и только его рука, стискивающая мою руку, напоминала мне о том, что всё это не сон. Вечером пришла Акари она принесла бутылку шампанского и торт. Она старательно изображала беззаботную радость, но я видела, что когда она смотрит на Романа, она страдает почти физически. Ей больно от того как сильно он изменился. Из нас двоих, самым пофигистом выглядел как раз он. Мы немного посидели, Акари толкнула тост за его освобождение. Потом она почти сразу ушла, сказала, что хочет оставить нас одних, но я думаю, ей просто тяжело было смотреть на него такого. Я уверенна, что в одиночестве она позволила себе поплакать. Странно, что я совсем не переживала о том, что Роман изменился. Я просто знала, что буду любить его, как бы сильно он не изменился, я знала, мои чувства не изменятся. После ухода Акари мы занимались сексом, в душевой, на диване, на кухонном столе. Я была плохой девочкой, я была наказана. Моей несчастной попке досталось, во всех смыслах этого слова. В этот вечер я впервые одевалась невестой и хотя почти всё время из всего наряда на мне были только чулки с поясом и фата, мне казалось что во всём этом есть какой-то символический смысл. Несмотря на сильно болевшую попу, на горевшую после порки спину, я заснула почти сразу. Я была удовлетворена, впервые за очень долгое время. Всё-таки я была рождена, чтобы быть его сексуальной игрушкой! Проснулась я в одиночестве. Романа в квартире не было. Я испугалась, что всё это мне просто приснилось, завернувшись в одеяло я выбежала на галерею. Он стоял там голый по пояс и курил опершись локтями на перила ограждения. Я подошла к нему шлёпая босыми ногами и прижалась лицом к его спине.

– Ну чего ты, малыш? – сказал он ласково, – иди, ложись, я сейчас приду.

– Ты можешь курить в доме. Меня это не смущает, – сказала я тихо.

– Нет. Это не дело. Я обязательно брошу! Не хочу, чтобы от меня сигаретами воняло! Понимаешь тюрьма, это такое место… Короче говоря, не хочешь, закуришь! – он рассмеялся.

– Тебе было очень тяжело? – спросила я.

– Да нет. Не сказал бы. Не особенно. Знаешь, вот этого очень мне не хватало! – он указал на ночное небо, усыпанное яркими звёздами, – ну и тебя конечно! Я думал о тебе каждый день и каждую ночь, пока был там!

Он повернулся ко мне, и я замерла в его объятиях. Тело его стало твёрдым, словно камень. Он и раньше не был слабым, но теперь это был атлет, со стальными буграми мышц. Я подумала, что теперь он ещё больше подходит на роль моего хозяина. Потом я вспомнила с сегодняшнего дня он стал моим мужем, и мне стало так хорошо, что я чуть не разрыдалась! Я спрятала лицо на его груди. Некоторое время мы стояли прижимаясь друг к другу. Не было ни единого дуновения ветерка, неслышно было даже привычного шуршания листьев деревьев из ближайшего парка. В этот поздний час весь дом спал. Вдруг внизу послышались нетвёрдые шаги и ругань. Пьяный жилец, спотыкаясь, возвращался домой. Не успела я опомниться, как он подхватил меня на руки и через мгновение мы оказались в нашей квартире. Я вспомнила, что взяла пять дней выходных. Мне хотелось отдаться ему! Мне хотелось, что бы он разорвал меня, овладел мною полностью, заставил меня кричать! Моя попа сильно болела, но я не могла удержаться! Просто не могла! В моей вагине стало мокро, в моей зудящей попе стало влажно, я сказала, краснея от собственной извращённости:

– Хозяин хочет поиметь попку своей рабыни?

– Конечно! Твоей попе сейчас достанется, шлюха! – отвечал он с показной суровостью.

Лежа животом на кухонном столе, со скованными наручниками руками, я прижималась щекой к его гладкой поверхности. Это был уже третий раз за сегодня. Ощущения наполненности моего заднего прохода, удовольствие и боль были не сравнимы ни с чем, что я испытывала до сих пор. Со стороны я представляла, что мне в зад засовывают бревно. Мне казалось, что я умру, если он войдёт в меня ещё хотя бы чуть глубже. Кажется, моментами я теряла сознание, перед моими глазами всё плыло, как тогда, когда Такимичи душил меня. Но сейчас это было совсем по-другому. Тогда я не испытывала ничего, кроме боли, страха и ненависти, а сейчас, я готова была разорваться на части от возбуждения. Я слышала, как сок из моей «киски» время от времени капает на пол с похабным, сочным звуком. Это происходило каждый раз, когда он глубоко задвигал в меня свой огромный член. В моей голове крутились мысли о том что если он сделает пирсинг своего члена, боль которую я смогу испытать возрастёт в разы. Я ему не говорила, не знаю смогу ли сказать, но после того случая я не раз фантазировала, о том как он убивает меня. Если б он сделал это из ревности, это было бы очень круто. Каждый раз, когда я представляла его большие тёплые руки на своём горле, из моей вагины начинал течь водопад. Без него кончить я могла только так. На самом деле это я не всерьёз, конечно. Не всерьёз… Но если он бросит меня, если он только захочет бросить меня, я заставлю его, меня задушить или убью его сама, а потом покончу с собой! У меня совершенно крыша поехала! Я кончала и плакала, плакала и кончала! Приподнявшись, я повернула к нему мокрое от слёз лицо и прошептала всхлипывая:

– Не бросай меня, любимый!

В тот же момент я почувствовала, как его член раздулся в моём заду и теплота наполнила мой задний проход. Это было так приятно, что я снова кончила. Медленно, осторожно он вышел из меня. Он лежал на моей спине сбивчиво дыша, он был тяжёлый, приятно тяжёлый. Его пальцы нежно прикоснулись к развороченной дырочке моей попы и я вздрогнула от этого прикосновения. Его пальцы иногда могли быть такими нежными! Он освободил мои руки и сказал:

– Я схожу за мазью. Полежи пока так. С анальным сексом, нам нужно будет сделать перерыв на несколько дней. Кажется, я немного порвал тебе попу.

Он убрался между моих ягодиц, салфеткой, а потом языком. Потом он нежно смазал мою исстрадавшуюся дырочку и отнёс меня в постель.

– Не бросай меня! – попросила я снова.

– Дурочка, я никогда тебя не брошу! – ласково сказал он.

От каких-то вещей у меня просто дежавю возникает. Это уже второй раз, когда я сидел в почтительной позе напротив Судзухара-сана. На самом деле ничего не изменилось за те два года, что прошли с первого раза. Насколько я помню, даже хакама на нём было тоже самое. Ну, или очень похожее. Предположим, что он как человек немолодой выбирал каждый раз плюс минус одно и тоже.

– Прошу прощения, Такаги-кун за то, что уволил тебя тогда, – сказал он, виновато моргая.

– Я не разобрался в ситуации. Прости меня! Ты совершил поступок достойный настоящего мужчины! В наши дни такое не часто встретишь! – он поклонился мне с подчёркнутым уважением.

– Вам не нужно извиняться! Я совершено, не обижен. Не думаю, что имею право обижаться на Вас. Я хотел спросить, Вы согласны, чтобы я продолжил у Вас работать? Я не доставлю Вам этим проблем? – спросил я.

– Нет, проблем не будет. Когда ты сможешь выйти? – спросил этот милейший старикан.

– Могу начать сегодня! Пока я… ну, в общем, я успел окончить школу. Так что свободного времени у меня навалом!

– Ты не собираешься поступать в университет? – удивился он.

Я хотел ему сказать, что с моей судимостью ни один университет не обрадуется мне, но не стал.

– Я решил пока осмотреться. Кроме того, я недавно женился, так что мне сейчас нужны деньги.

– Ого! Поздравляю! – он удивлённо приподнял брови.

– Сейчас иди домой. Завтра твоя смена начнётся в шестнадцать часов!

– Спасибо Судзухара-сан! – я встал, поклонился, но всё же не удержался и спросил прежде чем уйти.

– Судзухара-сан, разрешите спросить?

– Спрашивай!

– Моя мать всё Вам рассказала?

– Твоя мама очень достойный человек! – он пристально посмотрел на меня. Я ещё раз поклонился и вышел. В вагоне метро я позвонил Акари.

– Привет кошёлка!

– Привет засранец! – отвечала она, весело.

– Спасибо.

– За что?

– Ты знаешь!

– Ты о работе? Знаешь ли, я не могу позволить, чтобы новый муж моей сестрёнки сидел у неё на шее!

– Спасибо, Акари!

– Заладил! Хорошо, в качестве благодарности пригласите меня как-нибудь на ужин!

– Обещаю!

– Отлично! Мне пора бежать! В отличие от тебя я работаю сейчас!

– Извини! Спасибо, мама!

Она отключилась. Я смотрел в окно. Была середина дня, в вагоне вместе со мной ехали только старики и школьники.

Я стою на четвереньках, держа плётку в зубах. Время от времени я виляю попой, чтобы вставленная в задний проход затычка с хвостом виляла из стороны в сторону. Из всей одежды на мне собачий ошейник, пушистые ушки на голове и волочащийся по полу хвост. Я смотрю на своего хозяина преданным влюблённым взглядом, обнажённый он сидит на диване, его огромный член угрожающее вздымается кверху. Всё его тело представляет собой пазл рельефных мышц. Мне кажется, что его тело состоит из металла, так он красив и совершенен. Я только что вернулась из трёх дневной командировки, между ног у меня зудит, я даже не успела принять душ, мне кажется, что мой развратный запах повсюду в нашей квартире. Моя расширенная затычкой задница влажная, соски моих грудей похабно торчат в разные стороны, когда я наклоняюсь похотливо выгибая спинку, они почти задевают об пол.

– Иди ко мне, моя псинка! – ласково зовёт меня мой хозяин. Я бегу к нему, перебирая коленями, повизгивая от счастья. Он укладывает меня животом на своих коленях, его член прижимается к моему животу, его большие руки гладят мои ягодицы, пальцы проникают в моё горячее, жадное влагалище.

– Какой милый хвостик! – он тянет его наружу, мне кажется, что моя попа сейчас вывернется наизнанку, мой первый за сегодняшний вечер оргазм случается, когда он ещё даже не начал меня трахать.

Через два часа, я, наконец, смогла принять душ вместе с ним, он мыл меня своими руками, своим языком, своими губами. Мы целовались как школьники, только начавшие познавать друг друга. Мои волосы сейчас достают до груди, такие длинные у меня были на первом году старшей школы. Пока я их вытирала, он подошёл ко мне со спины, взял мою руку и надел мне на палец золотое кольцо. Откуда он только взял деньги на такое дорогое?

– Что это?– прошептала я, замирая от восторга.

– Я же обещал подарить тебе кольцо. Я хочу, чтобы все знали, что ты теперь замужем!

Моя маленькая Марисе стоит на коленях около дивана, на котором сижу я, расставив голые ноги. На ней черная униформа горничной, из которой вывалены наружу её большие белые груди с торчащими сосками. Она ласкает мой вздыбленный член своими маленькими ручками и ротиком, поливает его своей слюной, глядя мне в глаза преданным собачьим взглядом. Белый чепчик съехал немного влево, длинные тёмные волосы рассыпались по плечам сверкающим водопадом.

– Хозяину нравиться? Хозяин доволен своей служанкой? – спрашивает Марисе, на секунду отрываясь от моего члена.

– Хозяин хочет, чтобы Ваша маленькая горничная поласкала Ваш прекрасный пенис своей попкой? – продолжает она, краснея как девчонка. Марисе залезает на диван расставив ноги задирает короткую юбку с оборками обнажая гладкую как у ребёнка промежность, взяв мой член рукой она приставляет его к дырочке своего зада и глядя мне в глаза начинает медленно приседать разводя в стороны колени. Она смотрит мне прямо в глаза её дыхание сбивчиво, она кусает губы, щёки её алеют. Мой член упирается будто в непреодолимую преграду, но Марисе приседает всё ниже и он раздвигает её попу, проваливается внутрь её тела. Марисе со стоном опускается на мои колени нанизанная на мой пенис.

– Хозяин доволен своей маленькой служанкой? Попка служанки достаточно узка для большого члена хозяина? – сбивчиво шепчет она.

– Да ты узкая! – хрипло выдыхаю я. В попке Марисе горячо, влажно, обхватив руками мою шею она начинает приподниматься и опускаться на моём члене, сдавливая его эластичными мышцами своего заднего прохода.

– Я люблю тебя! – шепчет Марисе.

Мне вдруг приходит в голову вопрос кто в нашей паре над кем доминирует? На самом деле кто из нас является чьим рабом?

Как то я спросил об этом у Марисе.

– Конечно, я доминирую над тобой! Ты мой раб! Неужели ты до сих пор этого не понял? – отвечает она с детской простодушной улыбкой. Марисе смеётся обнажая белые жемчужные зубки.

– Ты уже не сможешь без этого. Ты не сможешь обойтись без меня! – страстно говорит Марисе и личико её становится серьёзным и взрослым. Думаю, она права.

Под утро, когда моя ночная смена уже заканчивалась, позвонила Марисе и сообщила, что второй день не может дозвониться до Акари. На работе её сестра также не появлялась. Я попробовал сам позвонить ей, вызов шёл, но трубку никто не брал. Пришлось ехать к Акари домой. В отличие от нашей каркасно-щитовой страхолюдины, Акари жила в современном доме, с лифтом, стеклянными дверями и домофоном на входе. Я позвонил Акари в квартиру, мне никто не ответил. На душе у меня было неспокойно, связавшись с охраной я сказал, что пришёл к Такаги Акари, уточнил номер квартиры и вот я стою около двери с цифрами 34. Я постучал, за дверью было тихо. Я постучал сильнее и принялся звать Акари по имени. Я уже раздумывал позвонить в полицию, чтобы дверь вскрыли, но тут за ней послышалось какое-то шебуршание, замок щёлкнул и дверь распахнулась. В квартире был полумрак, в свете лившимся из коридора, я увидел растрёпанное, помятое лицо Акари, волосы её короткой, всегда элегантной стрижки, торчали в разные стороны, на ней была застиранная футболка с коричневым пятном на животе и маленькие чёрные стринги, из-под которых вызывающе торчали края гигиенической прокладки. Акари пошатывалась, размахивая, видимо для баланса, левой рукой в которой сжимала полупустую бутылку, наполненную жидкостью, напоминавшей виски. Акари была пьяна, лифчика на ней не было, сквозь футболку явственно проступали соски её крупных грудей. Я впервые отметил, что у Акари большая, красивая грудь, почти, как у Марисе.

– О! Привет! – весело проговорила Акари, пьяно улыбаясь, – заходи!

Она энергично взмахнула бутылкой, приглашая меня внутрь, едва не расплескав содержимое. Я вошёл, невольно посмотрел на попу Акари, ягодицы скушали узкую веревочку трусиков, и попка выглядела совершенно обнажённой. Для её тридцати восьми лет, эта попа была в отличной форме, как впрочем, и грудь, насколько я успел разглядеть под футболкой. Попа Акари тоже была совсем как у сестры, на секунду у меня возникло странное чувство, что сейчас я вместе с Марисе.

– Дверь закрой!

В квартире Акари царил полный бардак. Сильно пахло спиртным, на полу валялись пакетики из-под чипсов, и какая-то одежда. Шторы были задёрнуты, свет ночника слабо освещал комнату. За окном светило солнце, но здесь всё ещё была ночь. Я снял обувь и тут же наступил на что-то, под моими носками захрустели рассыпанные по полу чипсы.

– Присаживайся! – Акари плюхнулась на диван, приложилась к горлышку бутылки, и сделала пару больших глотков. Её грязная футболка задралась, обнажив низ плоского, белого живота.

– Пришёл проведать свою мамочку? – она пьяно захихикала.

Я сел с ней рядом, ощущая себя не то чтобы очень ловко. Акари была почти раздета и сильно пьяна, но это её, похоже, совсем не смущало.

– Ты не отвечала на звонки!

– Наверное, телефон разрядился, – сказала она равнодушно.

– Что случилось? – спросил я, пытаясь вернуть Акари в реальность.

– Ничего! Всё хорошо! Всё просто отлично!

– Акари!

Она отвернулась, плечи её вздрогнули и она сказала сдавлено.

– Он меня бросил!

– Кто он?

– Мой парень! Я разве не говорила тебе?

– Нет.

– Он меня бросил! – обиженно повторила Акари.

– Сколько ему было лет? – спросил я.

– Какое это имеет значение? Дурак! Двадцать два! И что?! Он тоже сказал, что в моём возрасте нужно думать о замужестве, а он ещё не готов и поэтому нам лучше расстаться! Придурок! – взорвалась Акари.

– Он или я?

– Оба!

Она сидела в пол оборота ко мне, кажется её била дрожь.

– Я просто хотела, чтобы он был со мной! Я не собиралась женить его на себе! – Акари всхлипнула, выронила бутылку и зарыдала закрыв лицо руками. Я привлёк её к себе, прижал, пытаясь успокоить. Сквозь жалобные всхлипывания Акари, я слышал, как булькает спиртное постепенно вытекая на ковёр.

– Погладь меня по голове! – попросила Акари тыкаясь лицом в мою грудь.

Я стал гладить Акари по голове, она была горячей и приятно пахла, моя рубашка стала мокрой на груди от её слёз. Не помню, чтобы мы хоть раз обнимались, когда она была замужем за моим отцом. Сейчас сжимая её в объятиях, я вдруг ощутил, что обнимаю полуобнажённую, красивую женщину. Вдобавок ко всему она пахла так же, как Марисе. Я осознал, что сёстры на самом деле очень похожи, несмотря на десять лет разницы в возрасте. Это и фигура и ощущения от прикосновения к коже и то, как она пахла. К моему стыду, мой член начал вставать. Акари заметила это, отодвинулась от меня и взглянув мне в лицо сказала с удивлением.

– Ты возбудился? Ты что хочешь меня?

Она сказала это без всякого кокетства или возмущения. Это прозвучало, как обычный вопрос. Её рука прикоснулась к моему члену сквозь брюки.

– Хочешь меня трахнуть? – спросила она, глядя мне в глаза. Из её больших тёмно карих глаз сбегали прозрачные дорожки слёз, сейчас она была очень красивой, и больше чем когда либо походила на Марисе. Я наклонился к ней и поцеловал её мягкие, нежные губы и эти губы ответили мне. Даже запах спиртного исходивший от неё показался мне приятным. Руки Акари принялись расстёгивать ремень моих брюк.

– Я так виновата пред тобой! Я была плохой матерью! Я причинила тебе столько страданий!

Она стащила с меня брюки и наклонилась к моим коленям. Её горячий рот сомкнулся на моём пенисе.

– Большой! Как у твоего отца! Даже больше! – прошептала Акари, отрываясь от моего члена облизывая его со всех сторон, словно лизала мороженное.

– Хочешь на мои сиськи посмотреть? – спросила она, доверчиво заглядывая мне в глаза. Слёзы её высохли, на щеках выступил румянец. Она всё ещё была сильно пьяна и это, по всей видимости, позволяло ей вести себя так раскрепощено. Акари сняла футболку через голову и отбросила её в сторону, как заправская стриптизерша. Её большие груди закачались перед моим лицом. Она сжала их руками, как бы предлагая мне свою грудь.

– Сожми их мальчик!

Её грудь была приятной, упругой и нежной, прикасаться к ней было приятно. Акари было почти сорок, но грудь у неё была как у молодой девушки.

– Ах! А! А! – стонала она, запрокинув голову, пока я довольно грубо мял её упругие полушария. Стояк у меня был просто бешенный. Это было связано, как с тем, что в это время мы обычно занимались всякими извращениями вместе с Марисе, так и с тем, что сама ситуация была возбуждающей. Кроме того Акари действительно была очень сексуальной. Я думал о том, как далеко она собирается зайти. Но Акари не дала мне времени на раздумье. Одним движением она стянула с себя свои чёрные стринги, взгромоздилась на мои колени и прежде чем я успел что-либо сказать, насадилась на мой вздыбленный член.

– Я чуть-чуть! Только чуть-чуть! – шептала она, словно оправдываясь перед кем-то.

Мой член погрузился в вязкое, горячее, такое горячее, что даже как будто обжигало меня.

– Пососи их! – Акари притянула мою голову к своим грудям с воинственно торчащими сосками и я засосал одну, а потом другую грудь своей «матери». Акари бешено двигала тазом, при этом она стонала так громко, что, кажется, нас слышал весь дом.

– У тебя такой большой! Такой толстый! Я вся заполнена! У тебя гораздо лучше, чем у моего бывшего парня! – её горячий шёпот прерывался, вскрикиваниями и эротичными стонами.

– Мой мальчик, ты так хорошо это делаешь! Ты лучший! Твоя мама сейчас кончит! – шептала Акари. Я сжал тонкую талию своей матери, она задрожала.

– Кончи в меня! Сейчас безопасно! – руки Акари вцепились в мои волосы, она насадилась глубоко, вздрогнула всем телом, её зубы заскрипели, и она обмякла в моих объятиях. Я кончал в горячую глубину Акари, ощущая, как бешено, пульсирует её влагалище. Тяжело дыша мы смотрели друг другу в глаза.

– Знаешь, я вышла за твоего отца не потому, что мои «часики тикали». Я его и правда любила! Отпусти меня!

Я разжал руки, Акари встала, мой мокрый член выскочил из её вагины, не взглянув на меня, она пошла в ванную покачивая бёдрами. Она сейчас выглядела очень сексуальной. Я вдруг понял, что мой телефон звонит уже в третий раз.

– Привет. Я у Акари. Она в порядке. Сильно перепила, но в порядке. Ты же её знаешь! Да. Дома расскажу!

Я отключил звонок и шумно выдохнул. Мне стоило большого труда не выдать себя сейчас. Вернулась Акари, она переоделась, на ней были теперь светлые брюки и растянутый свитер крупной вязки. На голову она водрузила бейсболку Нью-Йорк янкиз, низко надвинув козырёк на глаза.

– Штаны надень! – сказала она и отвернулась.

– Я тебя провожу, – алкоголь, похоже, совсем выветрился из её головы. Мы зашли в комбини. Акари сказала, что два дня ничего не ела. Я предложил ей зайти в кафе, но она сказала, что хочет приготовить что-нибудь домашнее. Пока она выбирала продукты, я ходил за ней хвостом. Наши пальцы несколько раз соприкасались и, это было волнительно.

– Давай я тебя провожу! – предложил я, когда мы вышли из магазина.

– Не нужно! Я большая девочка! Пока! – она приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку. Положительно сегодня она была невероятно милой.

– Не говори Марисе ничего! Ладно? Завтра я позвоню ей! Не могу сегодня.

Мы стояли, глядя друг на друга.

– Знаешь, мы с сестрой обе бесплодны. Это наше проклятие! Мы приносим несчастье всем, с кем соприкасаемся! – серьёзно сказала Акари.

– Не говори ерунды! – я пожал плечами.

– Хоть это и не так, мне приятно думать, что если бы захотела, то могла бы отбить тебя у сестры! – Акари застенчиво улыбнулась и сделала шаг прочь от меня.

– Акарин! – позвал я.

– Не называй меня так! Так меня может звать только Марисе! – она неловко махнула мне на прощанье рукой и пошла к своему дому.

Я смотрел ей вслед. В этом свитере и бейсболке Акари выглядела как старшеклассница. Я попробовал представить себе, какой она была в средней и старшей школе. Я подумал что вся ее юность прошла в заботах о младшей сестре, которую родители спихнули на нее. Рано повзрослевшая она стала таким жёстким и упрямым человеком каким знал её я. Но внутри неё жила маленькая девочка, лишённая детства, мечтавшая о том чтобы её любили и опекали. Акари уходила всё дальше от меня и вот спины других людей закрыли её стройную фигурку от моих глаз.

– Акари! – закричал я, не знаю, услышала ли она меня, но в любом случае Акари не обернулась.

Я повернулся и пошёл к станции. Солнце светило необычайно ярко, навстречу мне шли люди, уткнувшиеся в экраны своих телефонов. Никто из них не обращал на меня внимания. От чего-то мне стало очень грустно. Зверски хотелось курить. Я вспомнил слова Акари.

– С тех пор как ты стал встречаться с моей сестрой, ты стал выглядеть гораздо старше, а она наоборот словно бы помолодела. Марисе как будто украла твое время. Если бы я похитила тебя у неё я забрала бы ещё больше, – сказала Акари, загадочно улыбаясь. Когда поезд въехал в тоннель, я посмотрел на своё отражение в оконном стекле. На меня взглянул мужик, которому можно смело дать 28- 30 лет. Я и, правда, теперь выгляжу старше, но думаю Марисе тут не причём.

Утро. Встал. Один. Марисе нет. Марисе в командировке. Сплю полдня. Дошёл до магазина. Зеваю. Как у тебя дела? Люблю тебя! Скучаю. Сидел в интернете. Читал. Костюм. Сенкансен. Хорошо нам всем поработать! Добрый вечер! Разрешите показать вам ваши комнаты? Здесь у нас раздельные бани. Здесь одна общая. Да, у нас это в порядке вещей! По правде сказать, меня тоже это вначале шокировало! Привык. Давно. Очень давно. Ха-ха! Разрешите представить вам Ямагучи-сан. Она проведёт чайную церемонию. В кимоно вы сможете переодеться в своих комнатах! Я вас провожу!

Фу-х. Да сегодня они какие-то очень активные! У тебя тоже? Нет, спасибо! Я бросил! Уже иду! Добрый вечер! Меня зовут Такаги Роман, я провожу вас в ваши апартаменты!…

Утро. Переодеться в костюм. В среду я работаю днём. До свидания. Сенкансен. Магазин. Как ты? Рад за тебя. Сейчас спать лягу. Устал, как собака. Послезавтра? Я скучаю по тебе.

Душ. Не хочу есть. Спать. Марисе, я хочу тебя!

Он играл на гитаре и пел на португальском. Чувак со смуглой бронзовой кожей, с небритым лицом покрытом уродливыми шрамами, сидел прямо на тротуаре рядом со станцией. Насколько помню, он говорил, что большинство шрамов получил ещё в детстве. Рваные шорты, майка со стёршимся рисунком, эти засаленные дреды, перед ним лежит большая старая шляпа, в которой звякает мелочь, это колоритное лицо невозможно забыть. Португальский только похож на испанский. Мой испанский сильно улучшился за последнее время, но португальский я вообще ни хрена не понимаю.

– Привет Жардел!

Он смотрит на меня мутным взглядом, в котором вдруг загорается огонь.

– Такаги! – он вскакивает, хлопает меня по плечу, едва не сбивая с ног.

– Как ты? Я думал, тебя депортировали! – спрашиваю я.

– Я и сам так думал! – он смеётся, – адвокат посоветовал мне подать апелляцию. Так что я пока здесь!

– Пойдём, отметим наше освобождение! – Жардел ссыпал мелочь в карман и напялил свою нелепую шляпу на голову.

Я не стал ему говорить, что освободился четыре месяца назад. Марисе возвращается только завтра, так что сегодня я свободен.

– А ты клёво выглядишь! Костюм, да и вообще! Тренируешься? – допытывается Жардел.

– В качалку хожу, – смущённо отвечаю я.

– Молодец! Завидую! А я вот забросил тренировки к хренам! – он тяжело вздыхает.

– Можешь помочь мне с работой? – спрашивает он самым непосредственным тоном.

Я представил себе это наркоманское чудо в нашем рёкане.

– Понимаешь, я работаю в гостинице… – начинаю мямлить я.

– Да расслабься ты! Я шучу! – он хлопает меня по плечу, – но выпивка за твой счёт!

– Конечно! – говорю я с облегчением.

Уже совсем стемнело, когда мы обнявшись, он сильно пьяный, я слегка навеселе шли через парк. Жардел выпил много, а съел ещё больше. Его аппетит образовал существенную прореху в нашем семейном бюджете. В парке было сумрачно и пустынно.

– Ты отличный парень! Я у тебя переночую? – орал Жардел, не обращая внимания на мои вздохи. Я напряжённо думал о том, как бы выгнать его из нашей квартиры до возвращения Марисе.

Не думаю, что его крики привлекли этих ребят, думаю, они нас ждали. Вернее не нас, а меня. Шестеро, лица закрыты медицинскими масками, похожие на гопников, с битами и цепями, у одного из них я заметил деревянный меч. Двое спрыгнули со скамейки на спинке которой сидели и направились к нам. Едва Жардел их увидел, как глаза его загорелись, он весь напрягся, точно кот на которого с лаем несётся собака, хмель мгновенно вылетел у него из головы.

– Твои друзья? – спросил он по-испански.

– Впервые их вижу, – отвечал я. Краем глаза я видел, как сзади к нам подходят ещё трое.

– Их двое! – сказал один из бандитов и сплюнул.

– Ты с дредами! Вали! Ты нам не нужен! – с вызовом сказал парень с серьгой в ухе.

– Ага! Разбежался! – нахально, отвечал Жардел, хрустя костяшками пальцев. Впервые за весь вечер я порадовался, что встретил его.

– Валим! Валим! – прихрамывая и спотыкаясь хулиганы разбегаются в разные стороны. Жардел выпустил своего противника и опустился на колени, на его правом боку расплывалось красное пятно. Ударивший его ножом гопник ещё секунду смотрел на него вытаращенными, безумными глазами, потом отступил назад, беспомощно захлопал глазами, рот его скривился как будто он собирался заплакать, нож со звоном выпал из его руки.

– Я не хотел! – проговорил он, повернулся и бросился прочь нелепо размахивая руками. Я подбежал к Жарделу и он повалился на меня. Трясущимися руками я набрал номер скорой.

– Парк! Да! Человека пырнули ножом! Быстрее!

Стащив с себя пиджак я постарался прижать его к ране, под Жарделом натекла уже приличная лужа крови. Лицо его побледнело и осунулось, скулы заострились, на лбу выступила испарина.

– Где моя шляпа? – с трудом проговорил он белыми губами.

– Я её найду! Ты не волнуйся! Скорая сейчас приедет! – попытался я успокоить его, на глаза у меня навернулись слёзы.

– Belo! – он закрыл глаза.

– Хороший был бой! – прошептал он с улыбкой. В конце парка послышался звук полицейской сирены, затем к ней заунывно присоединилась скорая.

Когда я вернулась домой, Романа ещё не было. Его телефон не отвечал. Я переходила от испуга к злости и обратно, я не находила себе места мечась по нашей квартире, точно раненная тигрица. Несколько раз хотела позвонить Акари, но потом всё-таки решила не беспокоить её пока. Дверь открылась, он вошёл и я уставилась на него с ужасом. Взгляд у него был безумный, щёки ввалились, брюки в грязи, ворот рубашки разорван, пиджак он держал в руке. Он бросил пиджак в корзину для грязного белья, снял обувь и прошёл на кухню.

– Где ты был? – прошептала я испуганно.

– Жардел умер, – он принялся умываться, вода текла по его двухдневной щетине. Скованная страхом я молчала. Он повернул ко мне мокрое лицо, капли стекали по его щекам и было не понятно, вода это или слёзы.

– Я с ним сидел. Он был добрым, хорошим парнем! – он взял полотенце и принялся вытирать лицо. Мои ноги подкосились, и я опустилась на стул.

– Как это случилось? – спросила я, пересохшими губами.

– Мы вчера случайно столкнулись на улице. Зашли выпить, по дороге домой в парке на нас напали хулиганы. Его пырнули ножом.

– В нашем парке?

– В нашем. Они меня ждали, – он повесил полотенце на место.

– Ты уверен?

– Да. Они предлагали Жарделу уйти.

Он сел на стул, плечи его поникли. Я не знала этого Жардела, но мне стало так его жалко, что слёзы потекли по моим щекам. Я подошла к нему, обняла его за плечи, он прижался к моей груди и заплакал. Сейчас я чувствовала себя почти его мамой, ну уж старшей сестрой точно. Он рыдал, прижимаясь ко мне, хватаясь за меня, и я была необыкновенно счастлива от того, что нужна ему. Я уложила его на диван легла с ним рядом и лежала прижимаясь к нему, согревая его теплом своего тела, пока он не забылся тяжёлым сном напоминающим забытьё. Тогда я осторожно встала, вышла из квартиры и набрала номер сестры. В двух словах я рассказала ей о том что случилось. Но оказалось, что она не только в курсе, но это именно она вытащила Романа из участка, когда его уже собирались арестовать доблестные стражи порядка.

– Почему ты мне не позвонила? – возмутилась я.

– Вначале было не до того! Представь себе, он сидит в полицейском участке, на руках у него наручники, выглядит он так словно его только что избили. Вдобавок я узнаю, что его друг умер по дороге в больницу! Все мои мысли были о том, чтобы не допустить его возвращения за решётку! Слава Богу, Киришима-сан был на связи. Он приехал и всё разрулил! К тому же, я забыла, что ты сегодня приезжаешь. Я думала, ты вернёшься только завтра!

– Это не повод не ставить меня в известность о том, что происходит с моим мужем! – мой гнев остыл, я отлично понимала, что должна не кричать на Акари, а поблагодарить её.

– Можешь, объяснить мне что случилось? – спросила я.

Акари помолчала несколько секунд.

– Не знаю, стоит ли тебе говорить? – нехотя сказала она.

– Говори! – настаивала я.

– Вероятно это козни семьи, твоего бывшего мужа. Их адвокат был на слушаниях по условно досрочному освобождению. Как ты помнишь, он всеми силами пытался не дать Роману выйти на свободу.

Я грязно выругалась.

– Это только мои предположения! Доказательств нет! – поспешно сказала Акари.

– Только не делай глупостей! Ладно? Обещаешь? – продолжала она.

– Обещаю. Я всё-таки не полная дура!

– Ну, вот и отлично! – сказала Акира с явным облегчением.

– Прими душ и ложись спать!

– Ладно. Спасибо, Акари! – сказала я, но Акира уже «повесила трубку».

Я вернулась в нашу квартиру. Зажгла только ночник. В полумраке, я сидела на полу, обхватив руками колени. Он спал, тяжело дыша во сне. «Похоже, они не успокоятся, пока не убьют или не искалечат его!» – думала я. Правильным решением было бы уехать куда-нибудь далеко. Например, на Хоккайдо, но на мне всё ещё висел кредит, а у Романа здесь была хорошая работа. Я была почти уверена, что он не захочет бежать. Его телефон лежал на столе, от экрана отражался тусклый свет ночника. Я встала и подойдя к столу взяла его телефон. До сих пор я никогда в нём не копалась, хотя он сказал, что скрывать ему нечего и не ставил пароль на свой телефон. Я села за стол, открыла его телефонную книгу и после долгого пролистывания ленты контактов, нашла, наконец, Такахаши Сакуру. Я посмотрела, он звонил ей последний раз три года назад, ещё до того как мы с ним заново познакомились. Я была уверена, что он верен мне, но не скрою, убедиться в этом ещё раз было приятно. Я переписала номер Сакуры в свой телефон. По слухам, её отец имел связи с якудза. Взяв с дочери слово, что она не увидится с Романом, он замолвил кое-кому словечко, и у моего мужа не было проблем, во время отсидки. Всё это я знала от Акари. Правильнее было бы опять попросить сестру о помощи, но сейчас я хотела сделать всё сама. С безотчётной надеждой я набрала номер Сакуры. Было довольно поздно, и я уже хотела сбросить вызов, как вдруг на четвёртом гудке я услышала в трубке приятный, но несколько суховатый голос молодой девушки.

– Кто это? – спросила она.

– Добрый вечер, Такахаши-сан! Это я Такаги Марисе. Вы меня помните? – спросила я с замиранием сердца.

– Я Вас помню. Что Вы хотите от меня? – сказала Сакура после длительной паузы.

– Я бы хотела встретиться с Вами? – попросила я довольно несмело.

– Мой отец не разрешает мне общаться с малознакомыми людьми, – холодно проговорила Сакура.

– Это касается Романа, – быстро сказала я.

– Когда Вы хотите встретиться? – её голос мгновенно изменился, мне показалось, что она вздрогнула.

– Завтра. В два часа дня у вокзала Хашигава. Там есть кафе…

– Я знаю. Я приду, – Сакура отключила связь.

Я облегчённо выдохнула. Первый раунд переговоров прошёл успешно. Я честное слово, готова была предложить ей всё, чего бы она ни захотела. Я больше не допущу, чтобы он пострадал из-за меня! Теперь я стала сильнее! Я смогу защитить его! Я приняла душ, залезла к нему под бочок, прижалась и быстро уснула.

Увидев Сакуру сидевшей за столом в кафе, я подумала, что опоздала, но взглянув на часы убедилась, что пришла на пять минут раньше. Я была уверенна, что она заставит меня ждать её и может быть довольно долго, и не ожидала, что Сакура придёт заранее. Я рассчитывала, спокойно обдумать свой разговор с ней пока буду ожидать её, но теперь это стало невозможным. Я ворвалась в кафе и через секунду оказалась перед госпожой Такахаши. Про себя я невольно назвала её так, потому что сейчас она особенно была похожа на Снежную Королеву. На ней был светлый, деловой костюм, очень стильный, он делал её старше, чем она была на самом деле. Лицо её было неприступным, даже скорее мрачным, губы надменно поджаты, из-под длинных пушистых ресниц глаза смотрели с явным презрением. От неё так и веяло холодом. Я поклонилась.

– Прошу простить за ожидание Такахаши-сан!

Губы Сакуры дрогнули.

– Я только что пришла! – с вызовом сказала она. На столе перед ней стояла чашка с остатками кофе, я решила сделать вид, что не заметила этого.

– Садитесь уже! – повелительно проговорила Сакура. Эта девчонка была младше на год моего мужа, но вела себя как принцесса, по меньшей мере. Я села, к нам подошла официантка, и я заказала себе чашку кофе, осведомившись у Сакуры, я взяла для неё тортик и чай.

– Я тоже хочу кофе! – совсем по-детски возмутилась Сакура.

– Поменять?

– Не нужно, – сказала она тихо, бледные щёки её вспыхнули. Несмотря на всю свою показную гордость, она была всего лишь ребёнком.

– Зачем я Вам понадобилась? – спросила Такахаши и взгляд её снова стал холоден.

Я в общих словах рассказала ей о том, что случилось. Вначале Сакура слушала меня спокойно, но когда речь дошла до нападения в парке и убийства Жардела, она сильно побледнела, длинные пальцы её правой руки комкали салфетку, к сладкому она не притронулась.

– Я поняла, – сказала она, когда я закончила рассказ.

– Я подумаю, что можно сделать, – она полезла в свою сумочку, достала узкий замшевый футляр тёмно коричневого цвета и поставила его передо мной на стол.

– Поздравляю со свадьбой! Я Вам позвоню, – она подхватила сумочку, очень дорогую, кстати сказать, и не прощаясь покинула кафе. Я осталась одна, через стеклянную стену кафе я видела, как похожая на элегантную даму Сакура села в ожидавший её чёрный Мерседес и скрылась из виду. Я открыла футляр, в нём лежала очень дорогая ручка, какого-то заграничного бренда, подобную, я видела в магазине в Гинзе, стоила около ста тысяч йен. Мне пришло в голову, что Сакура всячески стремится подчеркивать, разницу в нашем статусе. Но по какой-то причине, меня это совершенно не задевало, возможно, потому, что Акари рассказала мне кем её отец был в молодости и чем он тогда занимался. Я пододвинула к себе торт, к которому так и не притронулась Сакура и принялась ковырять его ложечкой.

На следующий день, Сакура позвонила мне и назначила мне встречу в парке развлечений. В будний день народу в парке было немного, был ясный солнечный день мы сидели на скамейке, напротив Чёртового колеса. Сакура пару раз откусила мороженное которое держала в руках, и бросила его в урну. Достав платок из сумочки она вытерла маленький рот.

– Когда мы были в средней школе, мы вместе ходили сюда пару раз. Я была очень счастлива! – сказала Сакура.

– Мы тоже, ходили сюда! – вырвалось у меня. Сакура бросила нам меня быстрый взгляд и я прикусила губу.

– В школе со мной никто не дружил. Все боялись меня. Говорили, что мой отец якудза и отчасти они были правы. Сколько себя помню, я была одна. Потом в наш класс пришёл он. Думаю, он просто не очень разбирался тогда в наших реалиях. Мы очень быстро сблизились. Даже когда ему рассказали, кто я такая, он не перестал общаться со мной. У меня появился первый друг. Моя юность стала почти нормальной, и я сама не заметила, как влюбилась в него. Когда я осознала, что для него я только друг, это стало для меня сильным ударом.

Сакура умолкла. Она смотрела в сторону, голос её дрожал. Я слушала её затаив дыхание.

– Видимо, такие девушки, как я, просто не способны вызывать такое чувство, как плотское вожделение, – продолжала она.

Я не знала, что ей сказать.

– Он стал моим первым мужчиной. Со мной у него был первый раз. Мне было приятно. Но ему, похоже, не очень. После этого мы довольно быстро расстались. Не знаю, зачем я Вам это рассказываю.

– Ладно, закончим на этом вечер воспоминаний! Вашу проблему решит мой отец! Старая карга, мать Вашего бывшего мужа всё никак не может успокоиться, родственники обещали урезонить её. Если произойдёт ещё одно нападение, их бизнес сильно пострадает. Не думаю, что они заинтересованы в этом. Честно говоря, младший брат Вашего мужа чрезвычайно доволен тем, как всё сложилось. Теперь бизнес их семьи перейдёт к нему. Он обещал разобраться со своей матерью. «Если не успокоиться, запихнём её в клинику!» – так он сказал. Думаю, теперь вам ничего не угрожает. Прощайте!

Она встала, но я попыталась удержать её.

– Подождите Такахаши-сан! Что я могу сделать для Вас?

Она обернулась и посмотрела на меня, заходящее солнце за её спиной, окрасило контур её фигуры в тёмно красный цвет.

– Сделать для меня?! – спросила она насмешливо.

– Хорошо! Разведись с ним и уйди из его жизни! Ха! Не пугайся так! Я пошутила!

Сакура хрипло рассмеялась. Она села рядом со мной, закинула ногу на ногу.

– Кое-что я бы хотела, чтобы ты сделал для меня, Марисе-тян! Я хочу посмотреть!

– Посмотреть на что? – переспросила я с замиранием сердца.

– Не прикидывайся дурой! Я хочу посмотреть на то, как вы трахаетесь! Чтоб ты знала, я ещё не сдалась! Поверить не могу, что я проиграла старой тётке, единственное достоинство которой огромные сиськи! Ну, так что?

Я облизнула пересохшие губы и сказала покорно, с удивлением ощущая, как вдруг намокла моя вагина.

– Хорошо.

– Тебе больно? Тебе больно, сучка? Отвечай мне! – звонкий шлепок обжигает мою правую ягодицу. Он тянет меня на себя, выворачивает меня на изнанку.

– Да, хозяин! Мне больно! Очень больно! Вы разрываете меня! Мне так хорошо! Я сейчас кончу! – задыхаясь, шепчу я. Почему я возбуждена больше чем обычно? Неужели это из-за Сакуры, прячущейся в соседней комнате?

– Не смей кончать, сучка! Бля#ина! Пока я не разрешу тебе! Поняла? – обжигающие шлепки обрушиваются на мои беззащитные ягодицы.

– Да хозяин! Я постараюсь! – хриплю я и почти тут же кончаю так сильно, что едва не теряю сознание. Он извергается внутрь меня, сжимая мои раскрасневшиеся от его ударов ягодицы.

– Я люблю тебя! – шепчет он в самое моё ухо. Его дыхание приятное и горячее, его слова долетают до меня, словно издалека. Его большое, сильное тело вдавило меня в диван. Только теперь я вспоминаю о Сакуре, о которой совсем позабыла, купаясь в волнах нашего совместного оргазма. Мне не хочется вставать, но я увлекаю его за собой в душ и там я опять беру в рот его огромный член и вот я повернута к нему спиной, раздвигаю ладонями свои ягодицы, ввинчиваю его пенис в себе в задний проход, с протяжным стоном насаживаюсь до конца. Я снова позабыла о Сакуре, только кончив, я вспоминаю о ней, мне кажется, я услышала звук закрывшейся входной двери. По всей видимости, Сакура ушла. Получила ли она то, что хотела? Мне захотелось поговорить с ней об этом. Ведь об этом я могу говорить только с ним. Даже с Акари не могу. Когда Роман заснул, я встала и стараясь не шуметь проскользнула в соседнюю комнату. Я сразу ощутила здесь запах чужой самки, около сдвижной двери, я обнаружила влажное пятно на полу. От него пахло соками молодой девушки, и я поняла, что Сакура мастурбировала, наблюдая за нами через щель. Я взяла телефон и набрала номер Сакуры.

– Здравствуйте Такаги-сан! – голос Сакуры звучал так, словно она задыхалась, звучал, как будто она бежала.

– Пока ты наблюдала за нами, ты кончила сучка? – спросила я вместо приветствия.

– Я кончила, Такаги-сама! Я никогда так не кончала! – едва слышно прошептала Сакура.

– Я хочу встретиться с тобой! – сказала я.

Идя от станции к нашему дому, я сопоставлял факты. Марисе с кем-то встречалась, в последнее время и это встреча была не одна. Не стану вам говорить, как я узнал об этом. Это не имеет отношения к сути вопроса, который я пытался для себя решить. Я за ней не следил если что. Так же я ожидал, что она будет предлагать нам уехать после того, что случилось в парке, но она была спокойна, точно сфинкс. Акари считала, что Марисе каким-то образом решает нашу проблему. На мой вопрос она отвечала, что, скорее всего, Марисе связалась с семьёй Такахаши. Это выглядело похожим на правду. Я твёрдо решил поговорить сегодня об этом с Марисе. Именно ради этого я пораньше отпросился с работы. Было ещё довольно светло. Я поднялся на галерею, на которую выходили двери нескольких квартир, в том числе и нашей. В доме было тихо, лишь из одной квартиры доносились какие-то непонятные звуки. Подойдя к своей двери, я понял, что звуки идут из нашей квартиры. Честно сказать у меня потемнело в глазах. Я и представить себе не мог, что Марисе может изменять мне. Между тем из-за двери доносились стоны и вскрикивания, явно свидетельствующие о том, чем там занимаются. Я взялся за ручку двери, и некоторое время стоял не в силах войти. Я так и не вошёл. Я спустился в парк и сел на скамейке так чтобы не пропустить того с кем изменяет мне моя жена. Мысли о том, что я, по всей видимости, не удовлетворяю её сверлили мой мозг. Очень хотелось закурить, но я давно бросил. Сумерки постепенно сгущались, от станции потянулись старшеклассники и студенты. Издали я увидел, как какая-то девушка спускается по ступенькам нашей галереи. Вначале я подумал, что это Марисе, но почти сразу понял, что ошибся. Эта девушка была гораздо выше, когда она подошла ближе, я с удивлением узнал Сакуру. Я не сразу узнал её, на вечно бледных щеках её играл румянец, всегда идеально уложенные волосы были сильно растрёпаны, длинный серый плащ её был расстёгнут, и развивался на ветру, она шла к станции быстрыми уверенными шагами, на губах её блуждала загадочная улыбка. Старшеклассники и студенты, провожали её удивлёнными взглядами. Я никогда не видел Сакуру такой прежде. Она выглядела удовлетворённой, похорошевшей, выглядела счастливой. Я ничего не понимал. Я пошёл домой. Осторожно открыл дверь и прислушался, в ванной лилась вода. Сняв обувь, я заглянул в комнату. В глаза мне сразу бросились наручники, крепящийся к поясу чёрный искусственный член, довольно внушительного размера, плётки, кожаная маска, блестевшая соками затычка для попы с пушистым хвостом на конце. В комнате явственно пахло сексом. Я сел на диван, понюхал искусственный член, от него пахло не Марисе, это был запах Сакуры. Я устроился на диване поудобнее, и стал ждать Марисе. Она вышла из душа, что-то напевая, увидела меня и замерла.

– Упс! – вырвалось у неё, она слегка испугалась, глаза её забегали.

– Я не ждала тебя так рано, – сказал она, беспомощно улыбаясь.

– Что всё это значит? – спросил я.

– Эти игрушки? Ну, я приготовила их для нас на вечер, – промямлила она. Не знал, что Марисе лжёт так неубедительно.

– Ты трахаешь Сакуру? – спросил я.

– Ты её видел? Фу-х! Ладно, я всё тебе расскажу! – сказала Марисе, с явным облегчением.

– Жду с нетерпением! А потом ты будешь наказана! Жестоко наказана!

– Да, хозяин! – щеки Марисе пунцовеют.

Марисе выводит из соседней комнаты голую девушку в кожаной маске, закрывающей верхнюю часть лица. Из одежды на неё только ошейник и поводок за который Марисе её тащит. Девушку подведена ко мне, и вот она стоит передо мной, ломая пальцы, бёдра её дрожат. Я знаю, что это Сакура, но Марисе ей не сказала, что я знаю обо всём, и сейчас моя подруга детства больше всего боится быть узнанной. За время нашего последнего с ней секса, который был в средней школе, она здорово похорошела. Она всегда была выше среднего роста и сейчас у Сакуры были длинные ноги, тонкая талия, красивый впалый живот, её грудь, хоть и небольшая, была очень красивой формы. На Марисе были высокие кожаные сапоги, бюстгальтер, который, не скрывая грудь, поддерживал её в приподнятом положении, в руках её была кожаная плётка. Глаза Марисе блестели хищным огнём, такой я её никогда не видел. Марисе хлестнула по спине вздрогнувшую Сакуру и приказала грубо:

– На колени шлюха! И раздень нашего господина!

Неприступная Сакура, принцесса Сакура, неловко, но поспешно падает на колени и принимается расстёгивать ремень на моих брюках.

– Быстрее! – и на спине Сакуры появляется ещё одна красная полоса. К её чести, можно сказать, что она даже не пискнула снося все эти удары, которыми её награждала беспощадная Марисе. Торопясь изо всех сил Сакура стянула с меня брюки вместе с трусами, и когда мой член качнулся перед её лицом, глаза её округлились от удивления и ужаса. Видимо она не ожидала такого, наверное, в средней школе у меня был гораздо меньше, да и она, по-моему, ни разу не рассматривала его толком, так как сильно стеснялась.

– Чего смотришь, сука?! Быстро взяла в рот! – Марисе жестока и безкопромисна.

Сакура хватается за мой член обеими руками, её маленький ротик раскрывается буквой «о» и вот мой пенис погружается в горячий рот, моей подруги детства, моей первой девушки, девушки с которой я лишился невинности в средней школе.

– Глубже, рабыня! – Марисе давит на затылок Сакуры и мой член погружается в горло нашей принцессы. Сакура задыхается, пытается отстраниться, но моя жена не даёт ей этого сделать. Я смотрю в лицо Марисе и она смотрит на меня, я и правда никогда не видел её такой жестокой. Сжав обеими руками голову Сакуры, Марисе двигает её ртом по моему члену, погружая его максимально глубоко, Сакура давится, но даже не пытается оказать сопротивление. Большим пальцем ноги я провожу по половым губам Сакуры и она вздрагивает всем телом в ответ на это прикосновение, между ног у неё горячо и липко, Сакура течёт как последняя шлюха. Помню когда мы с ней занимались сексом она была почти сухая, так что находиться внутри неё было не очень приятно. Но сейчас всё совсем по-другому.

– Хватит! Присосалась! – Марисе отпихивает Сакуру в сторону и принцесса закашлявшись, без сил опускается на пол, из-под кожаной маски выбились длинные чёрные волосы.

– Смотри, как это нужно делать, шлюха тупая! – Марисе опускается на колени и заглатывает мой член, жадно, дрожа от возбуждения, её большие груди трясутся, она легко берёт мой член на всю длину, честно говоря, их техники не сопоставимы, но дело не только в этом, то как делает это Марисе,… Короче говоря, она Королева чувственного минета. Я ясно вижу, что Сакура бешено трёт рукой у себя между ног, не сводя глаз с того, что вытворяет Марисе с моим членом. И вот когда я уже на грани. Марисе выпускает мой член изо рта и говорит Сакуре.

– Поднимайся шлюха! Быстро повернулась к хозяину попой! Ты знаешь, что это означает?

Она что хочет заставить Сакуру сделать это?! Я же её порву!

Сакура встаёт, бёдра её дрожат, она поворачивается ко мне спиной и низко наклоняется почти упираясь руками в пол, туфли на шпильках делают её и без того длинные ноги, ещё длиннее.

– Раздвинься! – приказывает Марисе и Сакура покорно раздвигает руками свои маленькие ягодицы. У Сакуры маленькая, почти детская попка, беззащитная и трогательная. Марисе ласкает языком маленькое отверстие Сакуры удерживая её за бёдра. Принцесса подаётся к ней, насаживаясь попкой на язык моей жены. Марисе отрывается от заднего отверстия Сакуры, любуясь делом своих рук, вернее рта. Маленькое отверстие Сакуры блестит от слюны, дёргается и испуганно сжимается.

– Хватит с тебя! – издеваясь, говорит Марисе.

– Насаживайся! – и Сакура, продолжая судорожно вцепляться в свои круглые ягодицы, медленно присаживается. Марисе берёт рукой мой член и приставляет его к задней дырочке моей бывшей подружки. Мой член упирается в попку Сакуры, но дырочка такая маленькая, что мне кажется, он ни за что не войдёт.

– Ну же! – подгоняет её Марисе.

Забыв обо всё, даже о своём страхе быть узнанной, Сакура сбивчиво шепчет:

– Хозяйка, пожалуйста, прошу Вас! Умоляю! Он меня порвёт! Он гораздо больше чем тот, которым Вы меня…

– Заткнись, сучка! Кто разрешил тебе разговаривать? – Марисе хлещет Сакуру плёткой по её аккуратненьким грудкам и моя подруга детства, старательно расслабляя попу, опускается всё ниже. Сакура стонет, я сжимаю её талию и насаживаю её тело на свой член. Крик Сакуры затыкает Марисе, зажимая ей рот рукой.

– Заткнись, рабыня! – шипит Марисе. Руки Сакуры безвольно повисли вдоль тела, держа её руками под коленки, двигаю тело Сакуры по своему члену, вверх вниз, вверх вниз. Мой член сдавлен словно тисками. Через несколько секунд, попка моей бывшей подружки вдруг расслабляется, и член начинает ходить свободнее и уже не сдавливается так сильно. Сакура начинает шумно, прерывисто дышать, дрожь её горячего тела передаётся мне, я смотрю на Марисе, которая сидя на полу напротив меня ввела уже три пальца себе в попу и корчится в судорогах удовольствия.

– Тебе хорошо, сучка? – полузадушено говорит она, обращаясь к Сакуре.

– Мне очень хорошо, хозяйка! – хрипит Сакура в ответ.

Марисе смотрит на нас, взгляд у неё странный, в моей голове проскакивает мысль о том, что возможно Марисе сейчас очень не по себе.

– Я сделаю тебе сейчас ещё приятнее, тварь! – говорит она с плохо скрываемой злобой.

Марисе отходит в сторону одевает на себя что-то, поворачивается и чёрный фалоиммитатор воинственно качается.

– Нет! Прошу! Я не выдержу! – испуганно шепчет Сакура.

– Не бойся, не порвёшься!

Я откидываюсь назад, раздвигаю ноги Сакуры в стороны, делая её удобной для второго проникновения. Марисе нависает над ней и через секунду я ощущаю, как второй член протискивается в узкую щель моей бывшей подружки, я чувствую его движение через узкую перегородку. Тело Сакуры расслабляется, она потеряла сознание. Марисе бьёт её по щекам, приводя в чувство. Придя в себя Сакура плачет, не обращая внимания на её слёзы Марисе начинает двигаться. Я уже ничего не делаю, искусственный член которым Марисе имеет мою бывшую подружку, ласкает мой член через узкую стенку внутри тела Сакуры. Сакура рыдает, её причитания неразборчивы и вдруг спина её выгибается дугой, голова запрокидывается назад так сильно, что хрустят позвонки, из открытого рта капает слюна, её руки впиваются в плечи Марисе и она кончает, кончает с громким криком, переходящим в судорожный хрип. Сакура дрожит всем телом, на коже её выступает испарина, она пытается повернуть голову и поцеловать меня.

– Без поцелуев, рабыня! – пощёчина Марисе не даёт ей этого сделать. Моя жена целует меня, наши языки переплетаются, и я кончаю внутрь расслабленной попки Сакуры. Моя подруга детства содрогается вместе со мной. Выйдя из неё, Марисе сталкивает её на пол, отстёгивает фаллоиммитатор и седлает мои бёдра. Мой член всё ещё стоит и без труда входит в раскрытую, влажную попку моей жены. Несколько глубоких движений и Марисе кончает, впишись своими губами в мой рот. Её поцелуй жадный и испуганный.

– Я люблю тебя! – говорю я ей. У наших ног лежит Сакура, она в полубессознательном состоянии. Утром, когда я собираюсь на работу, я вижу девчонок, спящих трогательно прижавшись друг к другу. Видимо Сакура решила, что теперь неважно узнаю я её или нет. Сейчас обе девушки показались мне похожими друг на друга словно сёстры. Я надеваю костюм и иду на работу. Если отец Сакуры узнает, что мы тут с ней делаем, так просто нам не отделаться. Девчонки сопят во сне, Сакура сосёт свой большой палец, точно младенец, сейчас у неё лицо совсем как у маленькой девочки.

Когда я вышел на галерею, то поёжился из-за холодного ветра. Было ещё очень рано, над парком внизу клубился серый туман. Женщину я заметил не сразу. Я запер дверь на ключ и только после этого обратил на неё внимание. Это была женщина средних лет, даже скорее пожилая, но ещё хорошо сохранившаяся, она стояла около поручней, потом повернулась. В руке её был небольшой пистолет, она подняла его и направила на меня. Рука её дрожала, рот кривился.

– Доброе утро, госпожа Сузуми, – сказал я, стараясь казаться спокойным, – что заставило Вас подняться в такую рань?

– Ублюдок! – прошипела старая женщина, – умоляй меня, чтобы я сохранила твою жалкую жизнь! У меня есть идея получше! Позови сюда эту трахнутую сучку Марисе! И тогда я отпущу тебя!

Я смотрел ей в глаза. Рука женщины дрожала всё сильнее.

– Не думаю, что это хорошая идея! Моя жена спит. У неё сегодня выходной. Не думаю, что есть смысл будить её так рано.

– Сдохни ублюдок! – зашипела старая карга.

Мы стояли друг напротив друга, рука её ходила ходуном. Сейчас, даже если бы она нажала на курок, всё равно вряд ли бы попала в меня. Я подождал с минуту.

– Ну, так Вы будете стрелять или нет, госпожа Сузуми? – осведомился я с ухмылкой. Огонь в её глазах погас, теперь это были просто бесцветные глаза старой, сломленной женщины. Она опустила руку с пистолетом, он выпал из её руки с громким стуком, она прошла мимо меня, и медленно стала спускаться по лестнице вниз, пошатываясь, точно была пьяна. Я опустился на корточки у нашей двери, сердце моё бешено колотилось в груди, рубашка на спине стала мокрой от пота. «Старая тварь! Чуть до инфаркта не довела меня!» – подумал я. Я некоторое время смотрел на пистолет, лежавший у моих ног. Потом достал из кармана платок, осторожно взял пистолет, он был небольшой, но довольно тяжёлый. Уже около самой станции я выбросил его в мусорный бак.

Едва я сошёл с поезда и направился к своему рёкану, позвонила Сакура.

– Ты…сегодня утром… увидел моё лицо? – спросила она запинаясь.

– Я самого начала знал, что это ты! – отвечал я спокойно.

Сакура удивлённо охнула.

– Я…мне очень стыдно, – прошептала она едва слышно. Её горячее дыхание в трубке, было странно возбуждающим и тёплым. Я подумал, что она сильно изменилась за последнее время.

– Не думаю, что тебе стыдно, – сказал я.

– Ты прав! Мне совершенно не стыдно! – призналась Сакура.

– Вчера я так кончила, что чуть шею себе не сломала! Это было так…словно это была не я, а кто-то другой! Марисе показала мне такую меня, которой, как я думала, вообще не существует. Я испытываю к Марисе-тян странные чувства. С одной стороны, она для меня словно старшая сестра или даже почти мама, с другой я ревную её к тебе по-прежнему, а может даже сильнее чем раньше! Но сейчас я понимаю, почему ты вместе с ней!

Сакура дышала тяжело, сбивчиво, как будто ласкала себя во время этого разговора. Очень может быть, что так оно и было.

– Она запретила мне целоваться с тобой! – проговорила она с обидой, – даже один раз!

– Я хотела бы повторить! – она перешла на шёпот, который звучал очень сексуально, – как только попка заживёт. Ты вчера мне попу порвал! Даже кровь немного шла! Марисе бывает такая жестокая! Почему когда я думаю об этом, я начинаю возбуждаться? Если мой отец узнает о том, что вы сделали со мной, он вас убьёт!

– Не хотелось бы.

– Не бойся, я ему не скажу. Боже мой, он считает меня чем-то вроде святой! Знал бы он какая, я на самом деле! – Сакура хрипло засмеялась.

Я дошёл уже почти до ворот гостиницы и, не заходя внутрь топтался на месте.

– Ещё забыла тебе сказать. Эта старая карга Сузуми, сбежал из деревни, в которую её отправил сын. Она уже, наверное, в Токио и попытается напасть на тебя или Марисе. Я отправила к Марисе-тян своего человека, ну а ты думаю, сможешь сам о себе позаботиться!

– Спасибо Сакура!

– Хочу, чтобы ты знал! Мой отец нашёл мне потенциального мужа. Из оче-е-ень приличной семьи! Я не хотела с ним встречаться, но теперь я решила увидеться с ним. Даже если я выйду за него замуж, я всё равно не буду ему принадлежать. Я ни кому не принадлежу! Он никогда не узнает, какая я на самом деле! Я не перестану встречаться с вами, если конечно Марисе-сан мне позволит, – сказала Сакура, забавно было слышать, как в своей речи, она переходит от надменности к униженной просьбе.

– Роман! – она опять перешла на шёпот. Мимо меня проходили работники рёкана из дневной смены, косясь на меня с удивлением.

– Что?

– Я всё ещё люблю тебя! Только Марисе не говори! Ладно?

– Ладно.

Она помолчала, сбивчиво дыша, как будто вынырнула после прыжка в воду.

– Кто я для тебя? – спросила она тихо.

– Ты моя дорогая подруга! Я очень…

– Замолчи! Не хочу слышать, как ты оправдываешься! Но я хочу, чтобы ты знал, я ещё не сдалась!

– Сакура…

– И да, мы нашли этих гопников, которые напали на тебя и твоего друга! Хочешь, я пришлю тебе их пальцы по почте? И голову, того кто убил твоего друга! Не пугайся! Я пошутила! Насчёт головы.

– Сакура, у меня рабочий день начинается. Мне надо идти!

– Иди, иди, трудись! Передавай привет Марисе-тян!

Сакура разорвала связь, и я смог, наконец, войти. На работе у нас была запарка, так что я позабыл обо всём. Я слышал, что пришло сообщение от Марисе, но мне некогда было даже его посмотреть. В обеденный перерыв я вспомнил о нём.

«Я сделал повторный тест. Я беременна. Это почти точно» – написала мне Марисе два часа назад. Некоторое время я смотрел на экран, стараясь осознать то, что она мне написала. Потом я набрал номер своей жены. Она ответила и я сказал.

– Я очень рад! Я люблю тебя, Марисе!

Она молчала на том конце линии связи, и потом я услышал, как она плачет.

– Ну что ты солнышко? Всё хорошо!

– Я тоже! Тоже очень рада! – всхлипывая, отвечала Марисе.

– Увидимся вечером!

В помещение, где обедал персонал, заглянул хозяин гостиницы, поздоровался со всеми, посмотрел почему-то на меня и вышел ничего не сказав.

Две девчонки и парень с которыми я работал, покосились на меня, в их глазах читался интерес, не натворил ли я чего нибудь. На улице светило яркое солнце, ветер шумел в кронах вишен росших в саду рёкана. Я думал о том, что впереди нас наверняка ждёт много трудностей и неприятностей, но всё же я был уверен, что мы, я и Марисе, будем счастливы. Обязательно будем.

Конец.

Content

Ишида Рё
История о том как моя тётя-извращенка стала моей девушкой