Эрик Форд

Чужие и народ. История русских от Рюрика до Путина

© Перевод с английского

© ООО «Издательство Родина», 2022

Предисловие

Я был в сомнениях, надо ли мне переиздать мою книгу шестилетней давности. За это время обстановка в России сильно изменилась и, увы, не в лучшую сторону. Политический режим Путина окончательно превратился в диктатуру; ничем и никем не сдерживаемый верховный правитель в 2022 году вторгся в соседнюю независимую страну – в Украину. Под страхом уголовного наказания это вторжение следовало называть «специальной операцией». Сомнения в правильности официальной политики также приравняются к преступлению.

В соответствующем духе пересматривается вся история России: представители официозной науки говорят о том, что российская история преднамеренно искажена «агентами Запада» и требуют очистить учебники от «клеветнических фактов». Пример такой атаки на историю подает сам Путин, неоднократно высказывавший собственные версии различных исторических событий. Следует отметить, что несмотря на запрет любых проявлений фашистской идеологии в России, президент страны чтит и часто цитирует профашистского философа Ивана Ильина. Этот мыслитель в 1922 году на знаменитом «философском пароходе» отправился в эмиграцию, где стал главным идеологом крайне правой организации белых эмигрантов «Русский Обще-Воинский союз» (РОВС).

В 2005 году останки Ивана Ильина были привезены в Россию, а четыре года спустя Путин поставил Ильину новое надгробие за свой счет.

Владислав Сурков, серый кардинал Кремля, который был особенно влиятельным в 2000-х и управлял российской политикой за кулисами, также высоко ценил Ильина. Кремлевская администрация при Суркове подарила губернаторам и членам правящей партии «Единая Россия» книги, рекомендованные для чтения, в том числе «Наши задачи» Ивана Ильина.

Между тем, Ильин является одним из самых известных апологетов фашизма. Еще в 1926 году он написал «Письма о фашизме», в которых восхвалялся вождь итальянских фашистов Бенито Муссолини: «Его политика пластична, рельефна: она состоит из личных поступков, ярких, законченных, самобытных и часто со стороны – неожиданных; но эти личные поступки всегда суть в то же время деяния руководимых им масс, и притом организованные, и на ходу все еще организующиеся, деяния… Им руководит скрытый, но внутренне жгущий его, хотя и смутно осязаемый им идеал, – волевой миф, который может однажды стать реальнее самой действительности».

Ильин одобрительно отзывался о программном сочинении Муссолини «Доктрина фашизма»; читал он и «Мою борьбу» Адольфа Гитлера, а после прихода Гитлера к власти Ильин написал статью «Национал-социализм. Новый дух», в которой оправдывал как националистические «эксцессы», так и идею нацизма вообще: «Европа не понимает национал-социалистического движения. Не понимает и боится. И от страха не понимает еще больше. И чем больше не понимает, тем больше верит всем отрицательным слухам, всем россказням «очевидцев», всем пугающим предсказателям…

Я категорически отказываюсь расценивать события в Германии с точки зрения немецких евреев, урезанных в их публичной правоспособности, в связи с этим пострадавших материально или даже покинувших страну. Я понимаю их душевное состояние; но не могу превратить его в критерий добра и зла, особенно при оценке и изучении таких явлений мирового значения как германский национал-социализм.

Я отказываюсь судить о движении германского национал-социализма по тем эксцессам борьбы, отдельным столкновениям или временным преувеличениям, которые выдвигаются и подчеркиваются его врагами»

Понятно, что Ильин был противником демократии. Его идеал – «солидаризм» нации на основе «здорового национально-патриотического чувства», а идеальная форма правления – открытая и прямая диктатура «вождя нации». При установлении такого режима возможен период хаоса и массовых волнений, но, как пишет Ильин, «национальная диктатура, опирающаяся на верные войсковые части и быстро выделяющая из народа наверх кадры трезвых и честных патриотов, сможет сократить период самочинной мести, бесчинной расправы и соответствующего нового разрушения».

Свои идеологические разработки Ильин подкреплял практической деятельностью: он обосновал сотрудничество ІІ отдела РОВС во главе с генералом А. А. фон Лампе с фашистской властью в Германии. Ильин несет определенную ответственность за карательные действия «Русского охранного корпуса» на Балканах против югославских партизан; также Ильин поддерживал «Русскую освободительную армию» (РОА) бывшего советского генерала Андрея Власова, сдавшегося в плен во время войны и перешедшего на службу к Гитлеру.

Даже после окончания Второй мировой войны и трибунала в Нюрнберге над нацистскими преступниками Ильин, признавая злодеяния нацистов на оккупированных территориях, сохранял верность идеям фашизма: «Выступая против левого тоталитаризма, фашизм был прав, поскольку искал справедливых социально-политических реформ. Эти поиски могли быть удачны и неудачны: разрешать такие проблемы трудно, и первые попытки могли и не иметь успеха. Но встретить волну социалистического психоза – социальными и, следовательно, противо-социалистическими мерами – было необходимо».

До самой своей смерти Ильин распространял статьи с грифом «только для единомышленников», в которых писал о возрождении фашизма, но советовал отказаться от использования термина «фашизм», вызывающего плохие ассоциации в новую историческую эпоху.

* * *

Понятно, что пересмотр российской истории в «духе Ильина» создаст, мягко сказать, своеобразную ее картину. Исходя из этого, я посчитал, что переиздание моей книги будет, все-таки, полезным, несмотря на ее некоторую старость. Для модернизации я прибавил кое-какие отдельные материалы, что, надеюсь, приблизит книгу к настоящему времени.

Осталось сообщить о судьбе моего Вергилия по кругам российской истории – Елены. Она оказала мне большую помощь в написании, и беседы с ней приведены в книге.

Как многие представители российской интеллигенции, Елена была вынуждена покинуть страну в последнее время. Возможно, мы являемся свидетелями очередного исхода лучших людей из России, и историки будущего оценят, конечно, влияние этого факта на крутом повороте российского пути развития.

Введение

Чем является человек для государства – целью или средством? Пожалуй, это главный вопрос, определяющий особенности той или иной страны. Арнольд Тойнби писал в свое время («Война и цивилизация»), имея в виду «универсальное», иначе говоря, тоталитарное государство:

«Существует факт веры в бессмертие универсальных государств, веры, которая переживает века и тысячелетия, когда на то нет, казалось бы, никаких оснований. Каковы причины этого феномена, столь странного на первый взгляд?

Одна из явных причин заключена в силе личного обаяния, производимого основателями универсальных государств и их последователями. Причем, как правило, эти впечатления передаются последующим поколениям с сильными преувеличениями, превращаясь в легенду.

Другая причина устойчивости веры в бессмертие универсальных государств – впечатляющая грандиозность самого учреждения. Эта грандиозность вырастает из смутного времени и символизирует оживление распадающегося общества, поэтому она и завоевывает сердца людей.

Третья причина – тоталитарность, всеобъемлющий характер универсального государства. В политическом плане универсальное государство – высшее выражение чувства единства, которое является психологическим продуктом процесса социального распада. Универсальное государство устанавливается основоположниками и воспринимается подданными как панацея от бед смутного времени».

Для России это характерно в наибольшей степени. Ее история состоит из постоянно повторяющихся периодов «смутного времени», единственным спасением от которого казалось тоталитарное государство. Оно воспринималось как панацея от всех бед, во имя него русские готовы были терпеть любые лишения, идти на самопожертвование. Государство очень быстро осознало это и начало использовать такие черты национального характера в своих интересах. Известное высказывание Сталина о том, что люди – всего лишь винтики в государственном механизме, точно отражало реалии русского мира. В то время как на Западе шла непрерывная и успешная борьба за благополучие каждого конкретного человека, в России высшей целью существования считалось укрепление государственной машины. В результате, как отмечают многие исследователи, государство своими политическими амбициями и военными потребностями деформирует естественное развитие экономики и общества. Известный историк Василий Ключевский писал, что на протяжении русской истории «внешнее территориальное расширение государства идет в обратно пропорциональном отношении к развитию внутренней свободы народа».

Одним из способов доказать необходимость тоталитарного государства и, соответственно, ограничения свободы народа было постоянное напоминание о внешних угрозах. Пожалуй, нигде в мире не говорили так много о враждебном окружении страны, как в России. Со времен Московского царства и до нашего времени здесь вновь и вновь реанимируется тезис о «чужих» и «хищниках», готовых растерзать страну и уничтожить ее. Каждое вражеское нашествие служит дополнительным подкреплением этого тезиса, каждое внутреннее потрясение объясняется влиянием враждебных России сил. Между тем беспристрастный анализ хода мировой истории показывает, что Россия вовсе не была исключением из общего правила. Как отмечал все тот же Тойнби, любое государство в своем развитии вынуждено было постоянно отвечать на вызовы и угрозы внешнего мира, а также решать неизбежные внутренние проблемы.

В книге, которую вы собираетесь прочитать, сделана попытка объективно разобраться, кто были истинные «чужие» и «хищники», терзающие Россию, и были ли оправданы ограничение свободы народа и забвение прав личности борьбой за выживание страны. В конечном счете именно в этом заключается ответ на вопрос, чем является человек для государства – целью или средством.

Для написания книги использовались в основном труды российских исследователей, чтобы не возникло подозрение в ее «западном заказе» – утверждение, столь популярное ныне в России. Что касается самого автора, он всегда считал и будет считать русский народ одним из величайших на земле; народ, подаривший миру Толстого, Чехова, Чайковского, Рахманинова, Репина, Серова и десятки других светочей мировой культуры, не может не быть великим.

От Рюрика до Александра Невского

Ядовитый парадокс истории заключается в том, что русские начинали свою историю как раз в качестве «хищников» и «чужих». Предки русских – славяне – появились на юго-восточных окраинах Европы довольно поздно, в V–VI веках после Р.Х., и сразу начали хищнические набеги на земли Византийской империи. Славяне стали сущим проклятием Византии, – разорения, которые они наносили ей, сопоставимы с разорением Западной Римской империи германцами и гуннами.

Когда образовалась Киевская Русь, ее князья продолжали совершать походы на византийские земли, то есть грабить, насиловать, убивать местных жителей, и эта традиция сохранялась до XI века, потому что даже после принятия христианства русские продолжали вторгаться в причерноморские области, принадлежащие Византии. Удивительно, что эти кровавые и жестокие набеги подаются в русских учебниках истории как славная страница прошлого России, а князь Святослав, всю жизнь проведший в завоевательных походах, является положительным героем.

Следует отметить также, что территория, на которой поселились русские, им не принадлежала: до них тут жили финно-угорские племена, бесцеремонно оттесненные или ассимилированные пришельцами. Большинство топонимов на географической карте центральной России имеют финское происхождение, даже название русской столицы – Москва – финское.

Впрочем, русским тоже приходилось страдать от «хищников»: находясь у границ Великой степи, тянущейся на тысячи миль до самого Китая, они постоянно подвергались нашествиям азиатских кочевников; был период, когда русские земли были покорены Хазарским каганатом и входили в его состав.

«Нашествие чужих» проявлялось и в походах викингов (русские называли их «варягами») – они быстро взяли под свой контроль важнейший торговый путь от Балтийского до Черного моря, проходивший через Русь. Закончилось все тем, что викинги полностью подчинили себе русские земли, основали здесь свою династию и создали государство. Эта династия, ведущая свое начало от полулегендарного Рюрика, правила Россией на протяжении более семи веков. Примечательно, что в русском языке слово «русские» – прилагательное, а не существительное, в то время, как обозначения других национальностей – существительные. Видимо, это отражает восприятие древними русскими себя как принадлежащими викингам, одно из имен которых было «роусь» или «русь», что дало название всему государству и его жителям. Таким образом, слово «русские» отвечает на вопрос «вы чьи?», а не «вы кто?»

В этом заключен особый смысл русской ментальности. Как писал знаменитый философ Николай Бердяев, в русских заложен некий «соблазн покорности», – по словам Бердяева, «вечно бабье в русской душе». В статье с аналогичным названием он пишет:

«Русские отдаются соблазну пассивности, покорности, рабству у национальной стихии, женственной религиозности. Огромной силе, силе национальной стихии, земли не противостоит мужественный, светоносный и твердый дух, который призван овладеть стихиями. Отсюда рождается опасность шовинизма, бахвальство снаружи и рабье смиренье внутри… Великая беда русской души – в женственной пассивности, переходящей в «бабье», в недостатке мужественности, в склонности к браку с чужим и чуждым мужем».

«В основе русской истории лежит знаменательная легенда о призвании варягов-иностранцев для управления русской землей, так как «земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет», – продолжает Бердяев. – Как характерно это для роковой неспособности и нежелания русского народа самому устраивать порядок в своей земле! Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа, властелина. Россия – земля покорная, женственная. Пассивная, рецептивная женственность в отношении к государственной власти – так характерна для русского народа и для русской истории. Нет пределов смиренному терпению многострадального русского народа».

Для русских, однако, крайне обидно, что их государство создано «чужими», поэтому в российской историографии можно проследить постоянные попытки объявить Рюрика славянином, однако в этом, как ни странно, виноваты и немецкие историки. В XVIII–XIX веках они разработали так называемую «норманнскую теорию», которая утверждала полное превосходство немцев над русскими, – в том числе из-за того, что русские якобы не способны были даже создать государство без помощи викингов-норманнов.

«Норманнская теория» всегда служила оправданием экспансионистских германских планов в отношении России, так что русским волей-неволей приходилось ее опровергать, прибегая даже к таким сомнительным с точки зрения исторической правды аргументам, что Рюрик был не норманном, а славянином.

Впрочем, дело не только в этом: поздно появившиеся на подмостках сцены мировой истории, вынужденные жить на окраине европейской цивилизации, а затем надолго отрезанные от нее и задержавшиеся в своем развитии русские чрезвычайно болезненно относятся ко всему, что хоть как-то умаляет их страну и нацию. То, к чему французы, например, отнеслись бы с юмором и посмеялись, поскольку непоколебимо уверены, что Франция – лучшая страна в мире, а французский народ – наилучший их всех народов, и поколебать эту уверенность не может ничто, – русские воспринимают как оскорбление. Для того чтобы преодолеть эту подростковую обидчивость и обрести уверенность, русским надо перестать чувствовать себя ущемленными, но как раз этого не хочет русская власть. Ведь если русские действительно станут свободными, ей придется измениться или уйти.

* * *

Подлинное вторжение «чужих» русские испытали в начале XIII века, когда (в 1237 году) на Русь обрушились монгольские орды. За три года хан Батый, внук Чингисхана, покорил почти все русские земли, и более чем на двести лет Русь оказалась под монгольским игом.

Российский исследователь Борис Кагарлицкий в своей книге «Периферийная империя» так описывает монгольское вторжение на Русь:

«Жестокость монгольского нашествия была поразительной даже по средневековым понятиям… Население подвергалось немыслимым насилиям, зачастую просто поголовно истреблялось. Истребление людей было планомерным и хорошо продуманным, причем происходило это не только в городах, но и в сельской местности. «После того, как крестьяне закончили для них уборку урожая, они всех убивали, точно так же, как они убивали (первоначально изнасиловав) всех женщин в землях, откуда они уходили; после чего переходили разорять другие земли», – [отмечает средневековый летописец].

…Русь, впрочем, не послужила «заслоном» на пути монгольских орд из Азии в Европу. Пройдя Русь, полчища Батыя вошли на территорию западных стран вполне боеспособными. Разгромив Польшу и Венгрию, победив немецких рыцарей в Силезии и разграбив Чехию, монголы даже планировали двигаться дальше в Италию и Францию, где их ожидала богатая добыча. «Фактически войска Батыя победили европейских рыцарей во всех сражениях, – отмечают западные историки. – Не усталость татар или географические факторы спасли Европу, а внезапная смерть Великого хана Угедея, из-за которой разразился кризис наследования в Монгольской империи».

После нашествия Батыя монголы стали назначать правителя Руси («великого князя»), кроме того, она платила им тяжелую дань. Ричард Пайпс пишет («Собственность и свобода»):

«Взятие на себя русскими князьями ответственности за поддержание порядка и сбор дани от имени монголов имело различные последствия для политического будущего страны, причем все они были неблагоприятны для самоуправления. Во-первых, эти крайне непопулярные действия внесли отчуждение между князьями и их народом, создали ставшую постоянным фактом русской истории пропасть между правителями и управляемыми. Во-вторых, это поощрило князей на использование автократических методов. До монгольского завоевания русские княжества управлялись князьями в совете с вече, аналогом англосаксонского фолькмота. Немецкие купцы, посещавшие Новгород в средние века, поражались сходству вече с учреждением, которое они знали у себя в Германии под названием ghemeine ding или «общее дело», причем «дело» (ding) понималось в старинном значении «собрание». В домонгольское время вече были во всех русских городах, притом самые сильные среди них часто изгоняли князей, проигравших битву или как-либо иначе им не угодивших. Поэтому не без оснований можно предполагать, что при естественном ходе событий русские города, подобно западным, стали бы центрами самоуправления и гарантами гражданских прав для своих жителей.

Монголы предотвратили такое развитие. У них не было никакой нужды в вече, которое было опорой сопротивления их требованиям. Русские князья, обязанные собирать дань для монголов, также не имели причин благосклонно относиться к собраниям, которые мешали им выполнять свой долг перед монгольскими властителями. В результате во второй половине XIII века эти собрания остались без употребления. Исключение составил север, особенно Псков и Новгород, в других же местах вече исчезли, оставив князей единственными носителями власти. Там, где князья сталкивались с неповиновением своих подданных, они обращались за помощью к хозяевам-монголам. Князь Александр Невский, которого Сарай назначил великим князем во Владимир (1252–1263) и который позднее был канонизирован русской церковью, отличился жестоким подавлением народного сопротивления монгольским поборам. То же можно сказать и о московском князе Иване I Калите.

Таким образом, в условиях татаро-монгольского владычества шел естественный отбор, приводивший к тому, что наибольшая власть доставалась самым деспотичным князьям, теснее всего сотрудничавшим с завоевателями. Монгольский способ управления Россией через князей-прислужников привел к устранению демократических институтов и заложил основы будущего самодержавия. Проблема монгольского влияния на русскую историю – выпячиваемая одними и загоняемая далеко в тень другими – может быть решена на основе признания, что монгольскую политическую систему русские не перенимали, потому что созданные завоеваниями и поддерживаемые военной силой институты империи кочевников для занятого сельским хозяйством населения не годились. Но русские, безусловно, усвоили политические приемы и понятия монголов, ибо в роли монгольских порученцев они привыкли обращаться со своим народом, как с побежденным, как с людьми, лишенными каких бы то ни было прав. Такой образ мышления и поведения пережил монгольское иго». [Конец цитаты].

* * *

Парадоксально, но это страшное время, унесшее сотни тысяч, а может, миллионы русских жизней и наложившее неизгладимый отпечаток на русское государство и менталитет русского народа, не вызывает у русских неприязни к Востоку в широком смысле этого слова, – между тем Запад, принесший русским куда меньше бед, всегда воспринимается с подозрением и враждебностью.

Нам могут возразить на это, что Россия слишком многое потеряла во Вторую мировую войну, когда армии Гитлера нанесли колоссальный урон ее населению и хозяйству. Это так, но враждебность к Западу возникла задолго до Второй мировой войны, еще в глубокой древности. Истоки ее можно найти все в том же XIII веке, а связана она с именем упомянутого Пайпсом князя Александра Невского, младшего сына великого князя Ярослава, прославившегося тем, что он первым из всех русских князей поехал к хану Батыю и признал его власть (в 1239 году) – и это тогда, когда Русь еще не была полностью завоевана монголами: Киев они захватили лишь в следующем году. Действуя как типичный коллаборационист, князь Ярослав (а затем и даже в большей степени – Александр) убеждал русских, что им необходимо смириться с монгольским игом и приводил доводы, доказывающие чуть ли не полезность монгольской власти для Руси. Главным доводом стала «угроза с Запада», а доказательством – шведский и немецкий походы в 1240 и 1242 годах на земли Великого Новгорода (самый крупный из всех русских торговых городов).

Этим походам отводится такое большое место в официальной русской историографии, а князь Александр, отразивший их, сыграл такую большую роль в формировании идеологии российского государства, в том числе делении мира на «своих» и «чужих», что мы должны остановиться на этой теме подробнее.

Но прежде необходимо ответить нашим возможным критикам на обвинение древнерусских князей в коллаборационизме. Подобный прецедент уже был в современной России: одного из российских историков даже пытались привлечь к уголовной ответственности за то, что он назвал коллаборационистом Александра Невского. Представители официозной истории говорили, что такие обвинения нельзя применять к событиям прошлого, потому что это есть недопустимая проекция нынешних воззрений на историю.

Мы в корне не согласны с этим. Мы полагаем, что исторические события и деятелей истории мы обязаны оценивать как раз с позиции сегодняшнего дня, иначе придется оправдать и деяния инквизиции и еврейские погромы, потому что и то и другое в свое время считалось необходимым и оправданным, – ведь инквизиция, с точки зрения средневековых воззрений, боролась со зловредными еретиками, колдунами и ведьмами, а гонения на евреев были следствиями их козней против христиан. Но не можем же мы скатываться на уровень средневековых представлений? Нет, мы обязаны оценивать эти события, исходя из нынешних этических норм, выстраданных долгим и трудным развитием человечества. Мы можем найти объяснения, почему это так происходило, но объяснить – не значит оправдать.

Итак, вот как описывает причины и основные события шведского и немецкого походов Борис Кагарлицкий («Периферийная империя»):

«Новгородский экспорт того времени представлен прежде всего пушниной, воском. Среди европейской аристократии той эпохи распространяется мода на меховые шубы. В Англии XIV века церковь вынуждена принимать специальные запреты, чтобы монахини перестали носить меха. Английский король Ричард II потряс воображение современников, заплатив за шубу целых 13 фунтов! Сумма действительно немалая: в то время на эти деньги можно было купить целое стадо – 86 быков.

РИСУНОК С ПОСМЕРТНОГО ПОКРЫВАЛА АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО.

КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР (ПРОЗВИЩЕ НЕВСКИЙ БЫЛО ДАНО ЕМУ ГОРАЗДО ПОЗЖЕ) ПЕРВЫМ НАЧАЛ ДЕЙСТВОВАТЬ В СОЮЗЕ С ТАТАРАМИ. ЗА НЕПОВИНОВЕНИЕ ИМ, КАК ГОВОРИТ ЛЕТОПИСЬ, «ОН И НОСЫ РЕЗАЛ, И УШИ ОБРЕЗАЛ, И ГОЛОВЫ ОТСЕКАЛ, И НА КОЛ САЖАЛ». НО СЕГОДНЯШНЕЕ МИФОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ РУССКИХ ВОСПРИНИМАЕТ ИЗВЕСТИЕ О ТОМ, ЧТО КНЯЗЬ ФАКТИЧЕСКИ ЯВЛЯЛСЯ «ПЕРВЫМ КОЛЛАБОРАЦИОНИСТОМ» КАК «АНТИПАТРИОТИЧЕСКОЕ ОЧЕРНИТЕЛЬСТВО». МЕЖДУ ТЕМ, ИСТОРИК Ю.АФАНАСЬЕВ ПИШЕТ: «АЛЕКСАНДР РОДИЛСЯ В СЕМЬЕ ЯРОСЛАВА, КОТОРЫМ И ПРИНЯТО БЫЛО РОКОВОЕ РЕШЕНИЕ ОТДАТЬ РУСЬ АЗИАТСКИМ ПРИШЕЛЬЦАМ РАДИ УСТАНОВЛЕНИЯ ДЕСПОТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ВЛАСТИ. ПОЗОР РУССКОГО ИСТОРИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ, РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ В ТОМ, ЧТО АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ СТАЛ ЗНАМЕНЕМ ТОГО САМОГО НАРОДА, ЧЬЮ ИСТОРИЧЕСКУЮ СУДЬБУ ОН ЖЕСТОКО ИСКОВЕРКАЛ».

Некоторое количество меха поступало из Норвегии, но, как отмечают западные авторы, «к концу XI века большая часть мехов приходила в Западную Европу из России, а не из Скандинавии. Датчане и шведы по-прежнему могли получать дань с народов, живших на Балтике, но не могли уже свободно заходить на русскую территорию, как раньше. Русские князья все более эффективно контролировали территорию, а Новгород особенно заботился о том, чтобы держать под контролем Карелию. Купцы, которые хотели получать лучшие меха в больших количествах, должны были ехать за ними на новгородский рынок, который становился для них все важнее».

Именно «почти монопольное господство на меховом рынке», по мнению Покровского, обеспечивало Новгороду его место в новой системе европейской торговли, складывавшейся на Балтике. Однако за это господство надо было бороться. Пограничные конфликты со шведами становятся в XIII веке обычным делом, пока в XIV веке граница не стабилизируется. Война с немецкими рыцарями в Прибалтике идет тоже почти непрерывно, с переменным успехом. Орден меченосцев и сменивший его Ливонский орден превращаются во внушительную военную силу.

Советские историки постоянно подчеркивали оборонительный характер развернувшейся борьбы, доказывая, что благодаря походам новгородцев «Русь не стала добычей немецкого рыцарства». Но правда состоит в том, что хотя порой немцы доходят до Пскова, большая часть сражений происходит на территории, подвластной Ливонскому ордену, куда, в свою очередь, регулярно вторгаются новгородские дружины. Именно в Эстонии были одержаны главные победы новгородцев. В 1234 году князь Ярослав Всеволодович разгромил немцев на реке Эмбах под Дерптом. Знаменитое Ледовое побоище 1242 года, когда Александр Невский наголову разбил немецких рыцарей, состоялось во время возвращения новгородцев из набега на территорию Ливонии. Ожесточенная Раковорская битва 1269 года, закончившаяся с неопределенным исходом, состоялась также на эстонской земле…

Конфликт со шведами в Карелии и на берегах Невы развивался по той же логике, что и противостояние с немцами. Впоследствии масштабы и значение Невской битвы были преувеличены русскими летописцами и историками до таких масштабов, что стало возникать сомнение в том, имела ли эта битва вообще место (в шведских хрониках упоминаний о ней мы не находим). В советских исторических книгах неоднократно повторяется утверждение, будто целью шведского войска, высадившегося на берегу Невы, был поход на Новгород, однако ни имеющиеся данные о численности шведского отряда, ни его действия об этом не свидетельствуют.

Описание сражения в «Житии» святого Александра Невского настолько фантастично, что воспринимать его в качестве исторического источника невозможно: шведы названы здесь римлянами (видимо, имеется в виду их принадлежность к римско-католической церкви), а неприятельские войска оказываются в итоге сокрушены архангелами. Новгородская летопись дает более правдоподобную картину, хотя тоже довольно размытую. По мнению историка Александра Нестеренко, это был обыкновенный грабеж: «дружина князя Александра неожиданно напала на лагерь шведских купцов… Если немцы приходили в эти края торговать, проповедовать христианство и просвещать, то русские – грабить и получать дань». Когда же новгородская летопись пишет про большое шведское войско, высадившееся на Неве, он решительно с этим спорит, доказывая (кстати, совершенно справедливо), что столь многочисленной силы там быть не могло.

Судя по всему, небольшой отряд шведов пытался построить в устье Невы укрепленный торговый пост. Новгородцы, поняв, какую это представляет угрозу для их торговли, отправили дружину Александра и согнали шведов с берега. Говоря современным языком, имел место пограничный инцидент на спорной территории (историк Александр Широкорад возмущается тем, что ряд «русофобствующих историков» попытался «свести битву до уровня малой стычки», но сам же признается, что шведов было «меньше, чем предполагали наши патриоты-историки», не более тысячи человек).

Хотя рассказы позднейших русских и советских историков про агрессию шведских феодалов на Русь, отраженную Александром Невским, представляют собой явный плод идеологического творчества, конфликт между Новгородом, Швецией и Ганзой на протяжении большей части XIII века совершенно реален. Причем новгородцы отнюдь не всегда были обороняющейся стороной. Уже в 1187 году они (если верить «Хронике Эрика») разграбили и сожгли шведскую столицу Сиггурну. Из разрушенного города в Новгород привезли врата, украшенные бронзовыми барельефами, которые приделали к входу в храм Святой Софии. Сиггурна была разрушена настолько, что восстанавливать ее не имело смысла. Выжившие жители основали на новом месте новый город – Стокгольм…

Природа конфликта на берегах Балтики была совершенно иной, чем она представляется в патриотическом мифе. Князь Александр вообще может считаться патриотом только по недоразумению: ведь именно он был основным проводником татарского влияния и защитником интересов Золотой Орды в землях русского Севера. В борьбе с немцами и шведами новгородцы отстаивали не свою независимость, а свои торговые интересы (не в последнюю очередь – свое право брать дань с угро-финских племен Прибалтики). Шла борьба за контроль над судоходством и за торговые пошлины.

Окончательные результаты пограничных конфликтов XIII века оказались в целом благоприятны для Новгорода. При этом, как показывают исследования, почти перманентное состояние войны с Ливонским орденом на торговле с немецкой Ганзой «никак не сказывалось». Формально, пока орден воевал с Новгородом, купцы из города Любек – главного торгового партнера и новгородцев, и рыцарей – преспокойно вели дела на территории обеих враждующих сторон. Собственно, за долю в этой торговле и шла борьба. А прекращение торговли стало бы катастрофой в равной степени для новгородцев и «псов-рыцарей».

Если XIII век является временем почти непрерывной войны с немцами, то XIV и большая часть XV столетия проходят исключительно мирно. Причем партнерские отношения у Новгорода устанавливаются не только с купцами, но и с рыцарями. Тевтонский орден ведет оптовые закупки мехов в Новгороде, одновременно снабжая купеческую республику столь необходимым ей серебром. В известном смысле оптовые сделки с рыцарями были для новгородцев даже выгоднее торговли с немецкими купцами». [Конец цитаты].

* * *

Прибавим к этому, что патриотический миф об Александре Невском был чрезвычайно выгоден правящей российской верхушке, ибо как нельзя лучше служил оправданием любых ее действий.

Здесь мне хотелось бы предоставить слово моей московской знакомой Елене. Это стройная и очень энергичная шатенка, типичная представительница московской интеллигенции. Ее дед, обычный инженер, работавший на одном из заводов Москвы, лояльно относился к коммунистической власти, но был арестован и посажен в тюрьму в годы «великой чистки», предпринятой Сталиным. Вся вина несчастного инженера была только в том, что, выйдя как-то подышать воздухом во двор своего дома, он иронически отозвался о предстоящих выборах в советские органы власти: «Выбирай, не выбирай, ничего не изменится. Все без нас решат». Кто-то из соседей донес на него, и он провел десять лет в ГУЛАГе, а затем три года в ссылке. Это была не единственная потеря в семье Елены: двоюродный брат деда, офицер Красной армии, был расстрелян как «французский и румынский шпион»; еще двое троюродных братьев, работавшие в государственных учреждениях, погибли в застенках НКВД, куда попали по обвинению «в заговоре и вредительстве в пользу империалистической Англии».

Убежденная сторонница демократии, Елена иногда кажется мне чересчур категоричной в своих утверждениях, – ей, как многим русским, свойственен максимализм, – но ее мысли глубоки и остроумны, они помогают мне лучше понять Россию. К тому же Елена имеет историческое образование и обладает огромным запасом знаний; у нее мужской, аналитический склад ума, и, несмотря на эмоциональность, она не отступает от логики.

Об Александре Невском, когда у нас зашел разговор о нем, Елена сказала следующее:

– Он мало думал о морали, – известно, что Александр часто воевал против своих родственников, например, за город Псков и другие города. Он не проявил себя хорошим полководцем, но показал большую жестокость. Однако кое-кто из наших историков приписал ему позже великие подвиги: он будто отразил крестовый поход на Россию. Это не подтверждается документами. Римским папой был тогда Григорий IX, и он не выпускал буллу о Крестовом походе на Русь. В той булле, которую он выпустил, содержался призыв переводить в христианскую веру язычников-финнов, которые нападали на христианские поселения на Балтийском море.

Между тем наши историки утверждают, что в булле Григория IX говорилось именно о борьбе с православными, то есть с русскими. Когда там говорится «об обращении язычников в христианство», следует якобы понимать это как призыв обращать православных в католичество. Но римские папы никогда не называли православных «язычниками»: «еретиками» – да, «схизматиками» – да, но язычниками – нет! Это абсурд, ведь православные поклоняются единому Богу и молятся Христу. К этому надо прибавить, что в папской булле есть названия подлежащих покорению языческих финских племен.

«Крестовый поход» на Русь еще потому не мог состояться, что она была разделена на десятки княжеств, и немало русских князей имели союзнические отношения и родственные связи с европейскими правителями. Если бы римский папа призвал к походу против Руси, это был бы Крестовый поход против всей Европы.

Наконец, не следует забывать, что большинство русских княжеств уже были покорены монголами, и Крестовый поход против русских обернулся бы войной с монгольской Ордой, но Европа находилась тогда не в лучшем положении, потому что сама очень сильно пострадала от монгольского нашествия: земли Польши, Германии, Венгрии, Австрии, Италии и даже отчасти Франции разорили монголы.

В этих условиях русские вызывали в Европе сочувствие: Фридрих II Гогенштауфен, император Священной Римской империи, писал тогда о монгольском нашествии и сопротивлении русских: «Время пробудиться от сна, открыть глаза духовные и телесные. Уже секира лежит при дереве, и по всему свету разносится весть о враге, который грозит гибелью целому христианству. Уже давно мы слышали о нем, но считали опасность отдаленною, когда между ним и нами находилось столько храбрых народов и князей. Но теперь, когда одни из этих князей погибли, а другие обращены в рабство, теперь пришла наша очередь стать оплотом христианству против свирепого неприятеля».

И европейские короли, герцоги, бароны и рыцари действительно погибали в борьбе с монголами, – продолжала Елена. – Магистр рыцарского ордена Храма доносил французскому королю Людовику IX: «Знайте, что татары разорили землю, принадлежащую герцогу Генриху Польскому, и убили его с великим количеством его баронов, а также шестью нашими братьями и пятьюстами нашими воинами. Трое из наших спаслись, и знайте, что все немецкие бароны и духовенство, и все из Венгрии приняли крест, дабы идти против татар». А в это самое время князь Александр принял, по примеру своего отца, власть от монголов, обложил народ данью и разорял его, – а когда народ восстал, Александр с ужасающей жестокостью убивал русских людей.

В Орде его принимал как родного брата хан Батый. Александр был даже лицом похож на монгола и имел соответственное сложение тела. Одна его бабушка была из осетин (народность Кавказа. – Э.Ф.), другая – азиаткой-половчанкой. На посмертном покрывале Александра Невского, на котором его лицо было списано с натуры, он имеет явно выраженные монголоидные черты и узкую бородку, как у хана Батыя. Так что не случайно монголы считали Александра «своим».

Но в пропагандистском фильме об Александре Невском, снятом при Сталине, роль Александра сыграл актер Николай Черкасов, высокого роста, с типично русскими чертами лица. Таким же Александр Невский изображен на картине Корина, официозного художника сталинской эпохи. Мы видим здесь прямое продолжение самодержавной православной традиции, когда Святой Благоверный князь Александр Невский изображался как идеал русского человека во всех отношениях.

Кстати, воссоздать истинный облик этого князя по его останкам не представляется возможным, – сказала Елена, – поскольку мощи Александра сгорели во время пожара 1491 года во Владимире, – правда, потом они чудесным образом были вновь обретены. Позже они были перенесены в Петербург по личному приказу Петра Великого, а гробницу для них изготовила из чистого серебра императрица Елизавета, дочь Петра. Ведь деяния князя Александра как нельзя лучше соответствовали официальной идеологии – монгольские порядки всегда были милее для русской власти, чем западные: забвение прав человека, пренебрежение человеческой личностью во имя неких высших государственных интересов – это так характерно для России.

Вы подумайте, во что превратится вся история России, если хоть на одну минуточку предположить, что союз с Западом, вхождение в число западных стран было бы полезнее для русских, чем союз с Востоком! – горячо сказала Елена. – Выходит, русские правители веками запугивали свой народ западной угрозой, дабы править, подобно восточным деспотам, без закона, по собственному произволу. Но наши «патриоты» считают по-другому: по их мнению, вся деятельность Святого Благоверного князя Александра Невского была возвышенна, благородна, преисполнена любовью к Отечеству. Скрепя сердце, он укрепил отношения с Ордой, видя в ней щит от злонамеренных притязаний западных владык. Таким образом он сохранил на Руси священную православную веру и заложил основы дальнейшей политики русских князей, которая привела с течением времени к возвышению Москвы, объединению вокруг нее русских земель и созданию великой российской державы.

Вот выдержка из одной из недавних работ на эту тему: «Земные подвиги князя Александра снискали ему признание Отца нашего Небесного: после кончины Александра мощи его были обретены нетленными, и Православная Церковь причислила его к лику святых. Чудеса, которые случаются около его гробницы, свидетельствуют о том, что и на небесах Святой Благоверный князь Александр Невский остается таким же хранителем российского народа, каким он был при своей жизни», – с горькой улыбкой закончила Елена свой темпераментный рассказ.

* * *

– Вы саркастически отзываетесь о патриотах, – заметил я. – Но почему? Разве патриотизм – это плохо? Любовь к своей Родине – это так естественно.

– Дидро говорил: «Нельзя любить свою Родину, если она не любит тебя», – живо возразила она. – А наш великий мыслитель Чаадаев сказал: «Я не научился любить свою Родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я предпочитаю бичевать ее, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы не обманывать». Лев Толстой писал о таком обмане, когда патриотизм используют власти, чтобы прикрыть свое безобразие: «Исключительная любовь к своей стране и необходимость жертвовать во имя нее своим спокойствием, имуществом и даже жизнью должны быть отвергнуты… Люди должны понять, что чувство превосходства своей страны есть чувство грубое, вредное, стыдное и дурное, а главное – безнравственное. Грубое чувство потому, что оно свойственно только людям, стоящим на самой низкой ступени нравственности, ожидающим от других народов тех самых насилий, которые они сами готовы нанести им; вредное чувство потому, что оно нарушает выгодные и радостные мирные отношения с другими народами; постыдное чувство потому, что оно обращает человека не только в раба, но в бойцового петуха, который губит свои силы и жизнь на потеху своим хозяевам; чувство безнравственное потому, что, вместо признания себя сыном Бога и высшим созданием, как учит нас вера, – всякий человек, под влиянием чувства превосходства своей страны, признает себя рабом этой страны и совершает поступки, противные своему разуму и своей совести». Толстой любил повторять фразу одного англичанина: «Патриотизм – это последнее прибежище негодяев»…

– Эту фразу произнес доктор Самуэль Джонсон, а опубликована она была Джеймсом Босуэллом в жизнеописании Джонсона, – вставил я.

Елена кивнула:

– Да, это так. Между прочим Джонсон произнес ее, когда североамериканские колонии приготовились к бунту против Англии, и в ней на всех перекрестках кричали, что нельзя дать независимость Америке, – это, де, непатриотично. Толстой повторял эту фразу применительно к современным ему российским негодяям, которые лихорадочно искали, где бы им укрыться от народного гнева, и находили это убежище в словах о любви к России, то есть в патриотизме. Толстой безжалостно срывал с них маску и показывал их отвратительную личину.

Так у нас и сейчас: главные защитники нынешней России, – те, кто громче всех кричат о патриотизме и национальных интересах, – это бездарные правители, казнокрады, взяточники, лжецы и лицемеры, – и под стать им новоявленные богачи, нажившиеся на народной нищете. Для них жизненно важно сохранить нынешнюю Россию, и они будут остервенело защищать ее, – раскрасневшись от гнева, выпалила Елена.

Я не решился ничего ей возразить…

Московское царство

Продолжим исторический очерк. Политику Александра Невского восприняли его потомки, самым успешными среди которых были князья, обосновавшиеся в Москве. Вновь предоставим слово Борису Кагарлицкому («Периферийная империя»):

«Ханский сборщик податей – баскак – стал прообразом российского чиновника. В первую очередь, как признает Карамзин, татарские дани обогатили Москву, выступавшую фискальным посредником между Ордой и другими русскими княжествами: «Иго татар обогатило казну великокняжескую исчислением людей, установлением поголовной дани и разными налогами, дотоле неизвестными, собираемыми будто бы для хана, но хитростью князей обращенными в собственный доход: баскаки, сперва тираны, а после – мздоимные друзья наших владетелей, легко могли быть обманываемы в затруднительных счетах. Народ жаловался, однако же платил… Финансовые услуги, предоставлявшиеся московским князем Иваном Калитой ордынскому хану, позволили ему не только накопить изрядное состояние, но фактически скупить земли более бедных правителей. Понятно, что в глазах историков Иван Калита предстает коллаборационистом и фактически предателем, тем более что его донос погубил князя Александра Тверского, пытавшегося поднять народ на борьбу с татарами».

Впрочем, московские князья, усилившись, уже не желали делить власть с кем бы то ни было, и если раньше они подавляли выступления против татар, то теперь сами возглавили подобные выступления. Московский князь Дмитрий бросил открытый вызов Орде, а когда хан Мамай повел на Москву огромное войско (в 1380 году), русские войска под командованием Дмитрия разгромили татар в верхнем течении Дона. Воспрянувшие духом русские увидели в этом князе своего спасителя, они сплотились вокруг Дмитрия в едином патриотическом порыве, но, увы, через два года он фактически предал их: когда войско нового ордынского хана Тохтамыша подступил к Москве, князь Дмитрий бежал из города, оставив его жителей на растерзание татарам. Москва была сожжена, ее население уничтожено, а «образумившийся» Дмитрий изъявил свою покорность Орде и признал все прежние условия вассальной зависимости.

Окончательное освобождение от ига пришло лишь через сто лет: Орда к этому времени распалась, а Московское государство, напротив, усилилось; тогда Иван III, правнук Дмитрия, провозгласил себя «царем» (официально этот титул принял его внук Иван IV Грозный) и «государем всей Руси». В короткий срок он сделался правителем громадного государства, превосходившего по размерам Францию. Но власть в России сильно отличалась от европейской – русская власть переняла самые худшие черты азиатской деспотии.

Разумеется, чудовищу российской государственности, этому Левиафану, терзающему Россию, были необходимы сакральные мотивы, оправдывающие его существование. «Чужие» и «хищники», со всех сторон окружающие страну и желающие ее гибели, являлись необходимым, но недостаточным условием. И тогда рождается мессианская идея об особом предназначении России в мире – не случайно рождение этой идеи совпало с рождением российского государства в деспотическом азиатском виде.

В XV веке монах Филофей из города Пскова создает теорию «Москва – Третий Рим», надолго ставшую идеологической базой государства в России. Вот как об этом писал Арнольд Тойнби («Война и цивилизация»):

«…Финалы универсальных государств свидетельствуют, что эти учреждения одержимы почти демоническим желанием жить, и если мы попробуем посмотреть на них не глазами сторонних наблюдателей, а как бы изнутри, глазами их собственных граждан, то обнаружим, что и сами граждане искренне желают, чтобы установленный миропорядок был вечным. Кроме того, они верят, что бессмертие институтов государства гарантировано… Тому, кто удален от объекта наблюдения Временем или Пространством, чужое универсальное государство всегда представляется нетворческим и эфемерным. Но почему-то всегда получается так, что сами жители универсального государства неизбежно воспринимают свою страну не как пещеру в мрачной пустыне, а как землю обетованную, как цель исторического прогресса!

Это непонимание столь удивительно, что могло бы быть поставлено под сомнение, если бы не огромное количество свидетельств в пользу того, что, несмотря на всю свою парадоксальность, оно действительно существует, и очень многие становятся жертвами этой странной галлюцинации.

В качестве примера приведем универсальное государство в России во время правления Ивана III. Когда прозрачная тень возрожденной Римской империи – призрак призрака эллинского универсального государства – была, наконец, ликвидирована оттоманским завоеванием Константинополя в 1453 г., русская боковая ветвь православия в это время прилагала усилия, чтобы создать свое собственное универсальное государство. Установление русского универсального государства приходится на период с 1471 по 1479 г., когда Московский Великий князь Иван III (1462–1505) присоединил к Московскому княжеству Новгородскую республику.

Быстрая смена событий в основной области православия и его русской боковой ветви, драматический контраст между падением Константинополя и триумфом Москвы произвели глубокое впечатление на воображение русских. Современный исследователь Н. Зернов пишет: «Расширение нации, рост империи – это обычный внешний признак внутреннего убеждения народа, что ему дана особая миссия, которую он должен выполнить. Неожиданное превращение маленького Московского княжества в самое большое государство в мире невольно привело его народ к мысли, что он наделен миссией спасти восточное христианство». Следует сказать, что и другие православные князья до Ивана III жаждали получить знаки отличия Восточной Римской империи. Они не раз обращали свои жадные взоры в сторону Константинополя, но их постоянно постигали неудачи в их нетерпеливых и дерзких попытках.

Исторически сложилось так, что московиты получили некоторое преимущество. В 1472 г. Великий князь Иван III женился на Софье Палеолог, племяннице последнего константинопольского императора Константина, и принял герб – двуглавого восточно-римского орла. В 1480 г. он сверг власть татарского хана и стал единолично править объединенными русскими землями. Его последователь Иван IV Грозный (1533–1584) короновал себя в 1547 г. и стал первым русским царем. В 1551 г. Собор русской православной церкви утвердил преимущества русской версии православия над другими. Во время правления царя Федора (1584–1589) митрополит Московский получил в 1589 г. титул Патриарха Всея Руси.

Так серия последовательных политических акций обеспечила русским более благоприятную ситуацию, чем та, в которой оказались их болгарские и сербские предшественники, конец которых был ничтожен. Русские не были узурпаторами, бросающими вызов живым владельцам титула. Они остались единственными наследниками. Таким образом, они не были отягощены внутренним чувством греха. Чувство того, что греки предали свое православие и за это были наказаны Богом, сильно отразилось на далекой русской церкви, где антилатинские настроения были очень сильны. Русским казалось, что если греки были отвергнуты Богом за Флорентийскую унию, мыслившуюся как измена православию, то сами они получили политическую независимость за преданность церкви. Русский народ оказался последним оплотом православной веры. Таким образом, он унаследовал права и обязанности Римской империи.

Русская вера в высокое предназначение России усиливалась библейскими и патриотическими авторитетами. Мотив книги Даниила – четыре последовательных универсальных государства (Даниил 2, 27–49; 7, 1-28; 9, 24–27).

…Политическая миссия Третьего Рима никогда не сводилась к тому, чтобы спасать или реформировать Второй Рим. Она виделась в том, чтобы заменить его… Следствием идеи «Москва – Третий Рим» стало устойчивое убеждение русских в осознании ими своей судьбы, что Россия призвана быть последним оплотом, цитаделью православия». [Конец цитаты].

* * *

О русском православии следует поговорить отдельно. Оно считается основой основ России – без православия нет русского народа, без русского народа нет России, утверждают официозные историки. Со вторым утверждением никто не собирается спорить, но что касается первого, оно сомнительно. Тезис об исключительной роли православия в России издревле поддерживался прежде всего самой православной церковью. После раскола христианства на католичество и православие, католики становятся опаснейшими соперниками православного священства, и оно упорно настраивает против них народ. Обоснование, конечно, все то же: католическая церковь хочет погубить Россию, католики – злейшие враги русского народа.

И тут снова надо вспомнить об Александре Невском. Выбрав союз с Ордой, а не с Западом, взяв себе за образец азиатские порядки, он первым, пожалуй, из русских правителей категорически отказал католической церкви в праве на существование в России. Это решение стало одной из причин, по которой он был канонизирован православной церковью и объявлен Святым и Благоверным князем.

Между тем позволительно задать вопрос: а что случилось с другими славянскими государствами, принявшими католичество, действительно ли они погибли? Нет, мы этого не видим. Ближайший сосед России – Польша, приняв католичество, сделалась одним из самых сильных и развитых государств в Европе и оставалась таким восемьсот лет, вплоть до уничтожения польской независимости Россией, Австрией и Пруссией в конце XVIII века. Чехия, другая славянская страна, принявшая католичество, также являлась весьма значимым европейским государством на протяжении многих веков.

Почему же Россия, приняв католическую веру, непременно должна была погибнуть? Принятие католичества не гарантировало, естественно, для России мирные отношения с европейскими католическими странами, – единая вера не мешала европейским междоусобицам, – но католичество являлось тем фундаментом, на котором строилась европейская цивилизация, а ей суждено было в дальнейшем стать лидирующей в мире. Отказавшись от католичества, Россия сама себя выбросила из лона этой цивилизации, оставшись на задворках исторического прогресса.

Однако подобная изолированность прекрасно соответствовала интересам русского Левиафана. Мессианская идея в совокупности с «единственно правильной» религией, которую эта власть, по византийскому образцу, поддерживала и олицетворяла, давала русскому Левиафану карт-бланш на какие угодно действия.

Союз государства и православной церкви окончательно оформился под татарским игом. Борис Кагарлицкий так пишет об этом («Периферийная империя»):

«…Говорить о враждебности татарских ханов по отношению к христианству не приходится. Татарские ханы не только отличались веротерпимостью (точнее, индифферентностью к вопросам религии), но и прямо сотрудничали с православной церковью.

«Одним из достопамятных следствий татарского господства над Россиею было еще возвышение нашего духовенства, размножение монахов и церковных имений, – констатирует Карамзин. – Политика ханов, утесняя народ и князей, покровительствовала церкви и ее служителям; изъявляла особенное к ним благоволение; ласкала митрополитов и епископов; снисходительно внимала к их смиренным молениям и часто, из уважения к пастырям, прелагала гнев на милость к пастве».

Сотрудничество церковной верхушки с захватчиками осталось одним из наиболее позорных эпизодов в истории русского православия, а воспоминания о нем неизбежно подрывали претензии церкви на особую «национальную роль» в России. Задним числом идеологи официального православия оправдывались, объясняя, что никаких общих интересов у ханов и церковных иерархов не было, а татары поддерживали православие исключительно потому, что испытывали «суеверный страх перед неведомым Богом христиан». На самом деле, разумеется, ханы прекрасно представляли себе, что такое христианство – священники и миссионеры появились при их дворе уже в 50-е годы XIII века. Ханские грамоты предоставляли иммунитет церкви. В свою очередь, православные иерархи призывали свою паству молиться за ханов. «Союз православной церкви и татарского хана на первых порах был одинаково выгоден для обеих сторон, – пишет Покровский, – а что впоследствии он окажется выгоднее первой, чем последнему, этого татары не умели предусмотреть именно потому, что были слишком практическими политиками». [Конец цитаты].

* * *

Перейдя от союза с татарскими ханами к союзу с российскими правителями, православная церковь потребовала для себя защиты, а для всех, не согласных с ней – кары. В XVII веке в самом полном сборнике законов феодальной России – Соборном Уложении 1649 года – преступления против церкви и патриарха считались тягчайшими, ничего хуже быть не могло; все это рассматривалось как богохульство и каралось «квалифицированной казнью» – сожжением на костре, четвертованием, колесованием или сажанием на кол. Но и до этого православная церковь жестоко расправлялась со своими противниками; многие подобные эпизоды приведены в книге видного русского историка Ефима Грекулова «Православная инквизиция в России»:

«Православие было встречено русским народом без особого восторга. Киевлян крестили привезенные Владимиром из Крыма греческие священники. Как мы знаем из летописей, народ загоняли в реку, «как стадо», многие «не по любви, а из страха перед князем крестились». Таким же было крещение в Новгороде – там Добрыня, дядя Владимира, крестил непокорных новгородцев огнем и мечом. Бунты, сопровождающие распространение православия, были неосознанным протестом, – народ будто предчувствовал, во что его ввергают, какой гнет будет давить его на протяжении тысячи лет. Православные иерархи и князья сделались двумя личинами страшного Януса власти. Митрополит Никифор, автор послания к Владимиру Мономаху, писал: «Как Бог царствует на небесах, так и князья избраны от Бога».

Одно из первых упоминаний о жестокости церкви относится к XI веку, когда православию на Руси не исполнилось еще ста лет. Новгородского архиерея Луку, жившего тогда, летописец называет «звероядивым». «Сей мучитель, – говорит летописец, – резал головы и бороды, выжигал глаза, урезал язык, иных распинал и подвергал мучениям».

В XII веке «немилостивым мучителем» был владимирский епископ Федор. Он многих «еретиков» заключил в тюрьмы или казнил, а их имущество присвоил себе. Но после Федор сам был обвинен в еретичестве, и по приговору митрополичьего суда ему отрезали язык, отсекли правую руку и ослепили. Почти в то же время сожгли на костре некоего Мартина, который выступал против церковных злоупотреблений.

Татары, подчинившие себе Русь в тринадцатом веке, быстро поняли выгоды православия для собственной власти. По указу хана Менгу Темира, русским митрополитам было предоставлено право наказывать смертью за хулу на православную церковь и за нарушение церковных привилегий. В церковной истории любят вспоминать, как Сергий Радонежский благословил князя Дмитрия на Куликовскую битву, но о тесном сотрудничестве церкви с Ордой предпочитают молчать.

После освобождения от ордынского ига в России окончательно восторжествовала византийская идея о нерушимом союзе церкви и государства: Москва была объявлена «Третьим Римом». Все, что противоречило догматическому православию, беспощадно душилось. В новгородской земле накануне ее вхождения в Московское царство возникло мощное движение, в чем-то напоминающее европейскую Реформацию. Русские протестанты назывались «стригольниками» по особой стрижке, которую они носили. Они отвергали прежде всего тиранию православной церкви, выступали против накопления ею богатств; нельзя служить двум Богам одновременно: Богу и Мамоне, – сказано в Евангелии. Несмотря на это ясное недвусмысленное правило, церковь осудила стригольников как еретиков. Их учение прозвали «прямой затеей сатаны», а самих стригольников – «злокозненными хулителями церкви», «развратителями христианской веры». Новгородские епископы настояли на том, чтобы руководителей ереси – дьякона Никиту, ремесленника Карпа и других – утопили в реке Волхов. Затем казнили остальных участников движения в Новгороде и Пскове.

СОЖЖЕНИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА.

ХУДОЖНИК ГРИГОРИЙ МЯСОЕДОВ.

В ТЕСНОМ СОЮЗЕ С ГОСУДАРСТВОМ ЦЕРКОВЬ УНИЧТОЖАЛА ВСЕХ ИНАКОМЫСЛЯЩИХ В МОСКОВСКОМ ЦАРСТВЕ. ИХ ЗАКЛЮЧАЛИ В ТЕМНИЦЫ, ПОДВЕРГАЛИ МУЧИТЕЛЬНЫМ ПЫТКАМ И ЖЕСТОЧАЙШИМ КАЗНЯМ. ДАЖЕ БЛИЗКИЕ К ЦЕРКВИ ИСТОРИКИ (НАПРИМЕР, ПРОФЕССОР А. В. КАРТАШЕВ) ОТМЕЧАЛИ, ЧТО ПРАВОСЛАВНАЯ ИНКВИЗИЦИЯ В РОССИИ МАЛО ЧЕМ ОТЛИЧАЛАСЬ ОТ КАТОЛИЧЕСКОЙ ИНКВИЗИЦИИ В ЕВРОПЕ. ТАКЖЕ КАК ЕВРОПЕЙСКИЕ ИНКВИЗИТОРЫ, РОССИЙСКИЕ ЦЕРКОВНЫЕ ДЕЯТЕЛИ СОВЕТОВАЛИ ПРИМЕНЯТЬ ПРОТИВ ЕРЕТИКОВ ВСЕ СРЕДСТВА УНИЧТОЖЕНИЯ, ОДНАКО «БЕЗ ПРОЛИТИЯ КРОВИ», ВО ИМЯ «СПАСЕНИЯ ДУШИ» КАЗНЕННЫХ (В ЧАСТНОСТИ, ТАК ПИСАЛ МОСКОВСКИЙ МИТРОПОЛИТ ФОТИЙ В 1416–1425 ГОДАХ). НА ДЕЛЕ ЭТО ОЗНАЧАЛО СОЖЖЕНИЕ ЖИВЬЕМ НА КОСТРЕ: ПОДОБНЫМ ОБРАЗОМ В 1504 ГОДУ НА ЛЬДУ МОСКВЫ-РЕКИ БЫЛИ СОЖЖЕНЫ В СПЕЦИАЛЬНОЙ КЛЕТКЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ЕРЕСИ «ЖИДОВСТВУЮЩИХ» – ИВАН КУРИЦЫН, ДМИТРИЙ КОНОПЛЕВ И ИВАН МАКСИМОВ. В XVII ВЕКЕ БЫЛИ СОЖЖЕНЫ ЗАЖИВО ПРЕДВОДИТЕЛИ СТАРООБРЯДЧЕСТВА АВВАКУМ И ЕГО ТОВАРИЩИ, И ЭТО ТОЛЬКО МАЛАЯ ЧАСТЬ «ЕРЕТИКОВ», УНИЧТОЖЕННЫХ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКОВЬЮ.

Уничтожение стригольников одобрил и московский митрополит Фотий. В своих посланиях он благодарил псковичей за расправу над еретиками и просил применять все средства для их уничтожения. По примеру западных инквизиторов, о деятельности которых в России хорошо знали, Фотий советовал казнить еретиков «без пролития крови», во имя «спасения души» казненных. Это означало смерть на костре: послушные псковичи последовали советам московского митрополита – они переловили и сожгли стригольников, еще остававшихся на свободе.

Чуть позже в Новгороде и Москве появилось новое движение, отрицающее православные догмы. Его сторонники требовали уничтожения церковного землевладения, выступали против церковной знати, осуждая ее стяжательство. Для борьбы с ересью был созван церковный собор, который отлучил от церкви и предал проклятию участников этого движения и потребовал от власти их смерти. Одним из ярых гонителей еретиков был новгородский архиепископ Геннадий, прозванный современниками «кровожадным устрашителем преступников против церкви». Невзирая на ненависть к католикам, Геннадий был в восторге от испанских инквизиторов, особенно от великого инквизитора Торквемады, который за пятнадцать лет сжег на кострах и предал различным наказаниям многие тысячи человек. Настаивая на казни русских еретиков, Геннадий писал московскому митрополиту Зосиме: «Смотри, франки по своей вере какую крепость держат! Сказывал мне при проезде через Новгород посол цесарский про испанского короля, как он свою землю очистил, и я с тех речей список тебе послал». Геннадий советовал митрополиту Зосиме поставить деятельность испанских инквизиторов в пример царю Ивану Третьему.

Не ограничиваясь советами, Геннадий схватил новгородских еретиков и устроил им позорное шествие по городу. Их посадили в шутовской одежде на коней «хребтом к глазам конским», то есть задом наперед, а на головы им надели берестяные шлемы с надписью «Се есть сатанино воинство». Городские жители обязаны были плевать на еретиков и говорить: «Это враги божьи и христианские хулители». Затем на их головах были сожжены берестяные шлемы, после чего некоторых еретиков, как рассказывает летопись, сожгли на Духовском поле, а других посадили в темницу.

Вскоре главным борцом с ересями стал игумен подмосковного Волоколамского монастыря Иосиф Санин, провозглашенный православной церковью святым Иосифом Волоцким. Подобно новгородскому архиепископу, он восхищался деятельностью испанской инквизиции и переносил ее способы в Россию. В «огненных казнях» и тюрьмах Иосиф видел «ревность» к православной вере. Он проповедовал, что руками палачей казнит еретиков сам «святой дух» и призывал всех «истинных христиан» «испытывать и искоренять лукавство еретическое», грозя строгим наказанием тем, кто «не свидетельствовал», то есть не доносил на еретиков. Одно лишь сомнение в законности сожжения противников церкви Иосиф считал «неправославным». Ни о какой свободе совести, ни о какой свободе слова нельзя было даже помыслить: жестокие русские законы, преследующие гражданские свободы, Иосиф называл «божественным писанием», подобным пророческим и апостольским книгам». [Конец цитаты].

* * *

Не ограничиваясь средними веками, Грекулов продолжает дальше свой рассказ о влиянии православия на жизнь в России. Мы приведем лишь некоторые выдержки из этого рассказа:

«…При Петре I был создан Приказ инквизиторских дел; выступление против православной церкви, критика ее догматов и обрядов рассматривались как «богохуление». «Хулители веры, – говорил Петр, – наносят стыд государству и не должны быть терпимы, поелику подрывают основание законов». Виновным выжигали язык раскаленным железом, а затем предавали смерти.

…В годы правления Екатерины II, «философа на троне», как ее называли льстецы, духовное ведомство всюду видело мятеж против церкви и настаивало на суровых мерах для искоренения «злых плевел». По поручению Синода (главный орган по управлению церковью в России, созданный Петром I) петербургский митрополит Гавриил представил свои соображения о том, как бороться с церковными противниками. Гавриил предложил виновных смирять прежде всего публично – одевать в позорную одежду и выставлять как преступников на всеобщее осмеяние. Затем им следовало дать тридцать ударов плетью о двенадцати хвостах, выжечь каленым железом клеймо на лбу – буквы ЗБХ (злобный богохульник) и сослать навечно в каторгу, где использовать на самых тяжелых работах «вместо скотов». Жестокость этого наказания Гавриил объяснил тем, что отступление от православной церкви, безверие и богоотступничество являются заразой для государства.

Предложения митрополита нашли широкое применение. Так, например, на Волыни крестьянина Генриха Немирича обвиняли в том, что он «безбожный оскорбитель тела и крови Христовой». По настоянию церковников его предали суду, и суд вынес решение: «Отдать его под меч палача, предать тело четвертованию, а перед тем живцом вырвать язык и драть полосы из тела, затем все тело порубить на мелкие куски и раскидать по дорогам в пищу диким зверям».

…При Николае I в Севастополе двадцать солдат были осуждены за отход от православия. Часть солдат забили до смерти шпицрутенами, прогнав через строй в пятьсот человек, остальных пороли розгами.

…Православное духовенство насаждало неприязнь и вражду ко всему западному; на церковных соборах утверждались индексы запрещенных книг, – книги, признанные вредными, предлагалось сжигать на теле лиц, у которых они были обнаружены. Даже Академия наук не была свободна от бдительного контроля церкви. Священники проверяли издания Академии, выискивая в них места «сумнительные и противные христианским законам, правительству и добронравию». Особенную ненависть вызывал у церковников Ломоносов, – Святейший Синод требовал, чтобы произведения Ломоносова были сожжены, а сам он был отослан в монастырь «для увещания и исправления»!

Тогда же была публично сожжена книга Аничкова, профессора математики Московского университета, потому что митрополит Амвросий счел эту книгу «вредной и соблазнительной». Другой профессор, Мельман, по доносу митрополита Платона был отстранен от преподавания и отправлен в Тайную канцелярию, где его подвергли пыткам.

Синод организовал еще особую духовную цензуру, которой были предоставлены самые широкие полномочия. Книги сжигали на кострах десятками: произведения Вольтера, Дидро, Руссо, Гольбаха летели в огонь. Не избежал этой участи и «Левиафан» Гоббса: обличения власти и церкви, которые там сделаны, стали причиной того, что она была признана «наивреднейшей» и тоже сожжена.

…Много неприятностей от церкви претерпел знаменитый историк, профессор Московского университета Грановский – на своих лекциях по истории в университете он, де, не упоминал о божественном промысле, критически отзывался о российском средневековье, а западному, наоборот, придает слишком большое значение. Писателю Загоскину пришлось основательно переделать свои романы, потому что московский митрополит Филарет нашел в его произведениях «смешение церковных и светских предметов». [Конец цитаты].

Как пишет Грекулов, по российским законам, действовавшим и в XIX веке, любого «опасного и вероломного насмешника», представляющего опасность для православной церкви, можно было поместить в Соловецкий монастырь на крайнем севере России. Это была, по сути, тюрьма для всех инакомыслящих (позже Сталин устроил в этом монастыре самую настоящую тюрьму для русской интеллигенции). В XIX веке для таких «насмешников» в монастыре было построено специальное здание. Там, в нижнем этаже, были небольшие чуланы, без лавок и окон, куда часто помещали вольнодумцев, – без решения суда, в административном порядке. Стража и тюремные служители находились в полном подчинении архимандрита и содержали узников весьма сурово.

Некоторые из арестантов сходили с ума в этих каменных мешках, но бывало и так, что психически ненормальными объявляли совершенно здоровых людей. Ненормальность их заключалась лишь в том, что они выступили против власти и церкви.

* * *

Впрочем, мы слишком далеко ушли от Московского царства. Я снова обращаюсь к Елене, моему Вергилию, который ведет меня по кругам ада русской истории.

Прочитав написанное мною, она сказала:

– Самый точный диагноз дал союзу, а лучше сказать, симбиозу православной веры и государства Петр Чаадаев. Его считают у нас чуть ли не русофобом, а между тем это был человек, всей душой болевший за Россию. К тому же он храбро сражался против Наполеона в 1812 году, участвовал во многих сражениях – в отличие от тех критиков, кто ругает его в тихой тиши кабинетов, подвергая себя только одной опасности – нажить геморрой.

Чаадаев писал о том, что православие обрекло Россию на отсталость, на замкнутость в своем религиозном обособлении от европейских принципов жизни. В католичестве, а не в православии, было заложено объединяющее начало, которое создало западный мир, то есть его политический уклад, философию, науку, литературу, улучшило нравы, создало предпосылки для свободы личности.

Русская история оказалась заполнена тусклым и мрачным существованием, лишенным силы и энергии, отличающимся злодеяниями и рабством. Самодержавие и православие – вот главные пороки русской жизни, ее темные, позорные пятна. «Мы – пробел в нравственном миропорядке, враждебный всякому истинному прогрессу, – говорил Чаадаев. – Раз уж Бог создал Россию, то как пример того, чего не должно быть: роль русского народа велика, но пока чисто отрицательная и состоит в том, чтобы своим прошедшим и настоящим преподать другим народам важный урок».

– Но ведь нельзя же отрицать, что русская культура богата выдающимися достижениями? – возразил я моей собеседнице.

– Вы видите то, что мы имеем, но не знаете, чего мы лишились, – ответила она. – Государство и церковь безжалостно отсекали все, что не вписывалось в прокрустово ложе официальной идеологии. Еще при Иване Грозном на Стоглавом соборе было заявлено, что все, не соответствующее духу православия, не должно существовать в России. Наши живопись, зодчество, литература должны были оставаться такими, как это было заведено «у наших отцов». В результате в Европе наступила эпоха Высокого Возрождения, а мы продолжали копировать древние византийские образцы. Только благодаря непостижимому искусству наших мастеров в России удавалось создавать шедевры даже в этих жестких рамках, но у нас в принципе не могло быть своих Леонардо, Рафаэля или Микеланджело. Им для творчества нужна была свобода, а в России ее не было и в помине. Русские мастера творили под гнетом власти и церкви, не смея рассчитывать на малую толику того уважения, которые имели их собратья по искусству в Европе. Печальная легенда гласит, что Барму и Постника, построивших храм Василия Блаженного на Красной площади, царь Иван Грозный приказал ослепить, дабы они не создали еще чего-нибудь столь же прекрасного. Если это выдумка, то правдоподобная, характерная для русской жизни. Вы можете представить себе Леонардо да Винчи, которому герцог Медичи выколол глаза, чтобы тот не написал вторую «Джоконду»?

Карл V, всемогущий император, чья власть простиралась почти на всю Европу, поднял кисть Тициана, когда тот уронил ее. Правитель, перед которым дрожали целые народы, перед которым сгибался мир, сам склонился перед художником, признавая, что настоящий талант выше власти! А у нас власть в лучшем случае оказывала снисходительное покровительство таланту, часто оскорбительное для него. Пушкину, нашему величайшему поэту, царь Николай I обещал, что сам будет его цензором, и проверял его работы, будто строгий учитель у нерадивого ученика.

Пушкин вообще числился в первых рядах вольнодумцев. Грекулов, чью книгу вы использовали, писал, как некий духовный пастырь сказал про Пушкина, что тот «нападает с опасным и вероломным оружием насмешки на святость религии, этой узды, необходимой для всех народов, а особенно для русских». Другой пастырь соизволил заметить: «До Пушкина все наши лучшие писатели – Державин, Карамзин, Жуковский – были истинные христиане. С него же, наоборот, лучшие писатели стали прямо и открыто совращаться в язычество… Даровитейшие, самые модные из писателей взывают к общественному перевороту… Помолимся, – да сгонит господь эту тучу умственного омрачения, нагнанную отчасти и предосудительным примером поэта!» Рясоносных защитников алтаря и царского престола не останавливало даже то, что Пушкин прежде всего был русский поэт, его любовь к России не подлежит никакому сомнению.

Он ответил своим гонителям убийственным стихом:

…Мы добрых граждан позабавим

И у позорного столпа

Кишкой последнего попа

Последнего царя удавим.

– Что касается православия, то оно до сего дня не потеряло своей мракобесной сущности, – продолжала Елена. – Вам известно, конечно, что «православные активисты» набирают сейчас силу в России, они имеют все большее влияние на ее жизнь. Их действия становятся все более вызывающими и жестокими: с криками «Русь святая, храни веру православную!» эти «активисты» нападают на всех, кто, по их мнению, чем-либо оскорбляет «святую православную Русь». Никто не застрахован от таких нападений, им подвергаются как случайные люди на улице, почему-то не понравившиеся «православным активистам», так и деятели науки и культуры, имеющие дерзость иметь свободный образ мысли. «Православные активисты» срывают спектакли, громят выставки, разбивают скульптуры, повреждают картины; выступают с прямыми угрозами в адрес своих противников.

Эти выходки очень редко получают со стороны властей квалификацию уголовных преступлений: в большинстве случаев «активистам» все сходит с рук. Создается ощущение, что власти выгодна поддержка православных молодчиков. Официальная церковь, на словах якобы осуждая их, на деле сама нагнетает обстановку своим заявлениями «об угрозах православию» и «российским традициям». Прямым следствием этого является рост соответствующих настроений в обществе – показательно, что когда известный у нас журналист и политик Леонид Гозман в своей передаче на радио дал возможность высказаться одному из самых одиозных «православных активистов», называющему себя «Энтео», то большинство слушателей поддержало «активиста». Гозман тогда сказал: «Меня крайне огорчает, что дикая, средневековая позиция, которая высказывалась сегодня нашим гостем, получила поддержку 56 процентов наших слушателей. Это заставляет тревожиться за будущее нашей страны».

А я, когда слушала эту передачу, вспомнила слова Спинозы: «Все религии – это предрассудки, которые превращают людей из разумных существ в скотов и которые будто нарочно придуманы для окончательного погашения света разума, так как совершенно препятствуют верующим пользоваться своим собственным суждением и отличать истину ото лжи»…

Что же нам делать, как не быть отброшенными назад в мрачное средневековье? – спросила Елена, и сама ответила на свой вопрос. – Чаадаев правильно сказал: «Русское общество, – по крайней мере, его образованная часть, – должно начать свое движение с того места, на котором оборвалась нить, связывающая Россию с западным миром».

Иван Грозный

Возвращаемся к историческому обзору. Иван IV Грозный (1530–1584) – знаковая фигура для России. При слове «царь» русские обычно вспоминают именно его. Он в самом деле первым официально венчался на царствование (в 1547 году) и олицетворял знаковые качества русского царя: грозную силу власти, ее божественный характер, безусловное подчинение ей и безжалостную расправу со всеми, кто осмеливался или мог осмелиться выступить против нее. При этом Иван Грозный вел бескомпромиссную борьбу с Западом и замирял для России восточные страны: при нем Россия разгромила и присоединила к себе последние остатки Золотой Орды, татарского государства на Волге, и шагнула за Урал, начав присоединение Сибири.

Сама личность царя была необыкновенно колоритной: он не получил хорошего образования, потому что рано потерял отца и мать, а высшей русской аристократии («боярам»), занятой яростной борьбой за влияние при дворе, не было, в сущности, никакого дела до молодого Ивана. Недостаток образования он восполнял чтением, но оно было хаотичным и бессистемным: впоследствии историков поражала «каша», которая содержалась в его посланиях – в них были перемешаны, часто безо всякого смысла, ссылки на римских, греческих авторов, на библейских и мифических героев, а также на незначительные исторические персонажи, запавшие в голову Ивану только потому, видимо, что ему попалась какая-то случайная книга о них.

Развитый не по годам Иван разделял, однако, дикие суеверия, свойственные этому времени: вера в колдунов, в духов, привидения, в порчу и черную магию удивительным образом сочеталась у него с православием.

Он был подозрительным, мнительным и патологически жестоким правителем. Даже в этот жестокий век жестокость царя Ивана ужасала современников. Сам он оправдывался тем, что является хранителем «святой Руси» и истинной православной веры; он считал себя наместником Бога на земле, и как Бог может по своей воле миловать или казнить своих рабов, то есть весь род человеческий, так и царь может распоряжаться жизнью своих подданных. Иван прямо писал об этом в письме к князю Курбскому, когда-то своему другу и ближайшему советнику, бежавшему потом от жестокости царя в Литву: «Жаловать мы своих холопов вольны, а и казнить вольны же». Под «холопами», то есть домашними рабами, понимались все жители государства. А «православная пресветлость», пишет царь, состоит в том, чтобы «царство свое в своей руке держать, а рабам своим не давать властвовать».

За годы правления Ивана Грозного в России было убито (главным образом, зверски казнено) одной только высшей аристократии около 4 000 человек. Царь аккуратно заносил их в свой поминальный список («синодик»), чтобы помолиться за них, но люди низшего сословия редко удостаивались такой чести – как типичный представитель феодальной эпохи, царь Иван считал низшее сословие «подлым», не достойным упоминания. Даже имена дворян не всегда упоминались царем в его «синодике» – часто там было написано, что истреблено «великое число» мужчин, женщин и детей, а имена их «ты, Господи, знаешь».

Впрочем, личная гвардия царя – «опричники» – были более пунктуальны и в своих отчетах царю сообщали, сколько людей из низшего сословия уничтожили. Так, при разгроме города Новгорода (в 1570 году), где царь заподозрил измену, в одном лишь из отчетов опричников, составленным главным царским палачом Малютой Скуратовым, значатся 1490 человек, а всего в Новгороде погибло, по разным оценкам, от 4–5 тысяч (по данным историка Руслана Скрынникова) до 10–15 тысяч человек (по данным историка Владимира Кобрина) – и это при общем количестве населения города в 30 тысяч человек!

Опричники убивали не только жителей собственно Новгорода, но и всей новгородской земли, разъехавшись на 200–300 миль по ее окрестностям. Русская летопись, приводимая в книге «Повесть о походе Ивана IV на Новгород» (Москва, 1969) сообщает, что царь Иван велел обливать новгородцев зажигательной смесью и затем, обгорелых и еще живых, сбрасывать в реку Волхов; иных перед утоплением волочили за санями; «а жен их, и мужеского, и женского пола младенцев» он повелел вязать по рукам и ногам, «младенцев к матерям своим», и «с великой высоты метать их в воду». Кроме того, царь устроил в Новгороде настоящий ад, каким он описан в церковных преданиях, – людей жарили в раскаленной муке, заживо варили в котлах, резали на части. Новгородский летописец рассказывает, что были дни, когда число убитых достигало полутора тысяч; а дни, в которые избивалось 500 − 600 человек, считались счастливыми.

Общее число жертв жестокого царя неизвестно, но все современники единодушны в том, что после Ивана Грозного русская земля «сильно запустела». Не случайно русские с запредельным ужасом проходили мимо места его захоронения в Архангельском соборе Московского Кремля; они крестились и просили Бога, чтобы царь Иван не воскрес.

* * *

Первым подробный анализ правления Ивана Грозного провел «отец русской истории» Николай Карамзин. По своим убеждениям он был убежденным монархистом: по его мнению, Иван Грозный стал тем испытанием для России, которое должно было проверить на прочность приверженность народа к самодержавию и православию. Вот как Карамзин пишет об этом в своем обширном исследовании «История Государства Российского»:

«Между иными тяжкими опытами Судьбы, сверх бедствий Удельной системы, сверх ига Моголов, Россия должна была испытать и грозу самодержца-мучителя: [Россия] устояла с любовью к самодержавию, ибо верила, что Бог посылает и язву, и землетрясение, и тиранов; не преломила железного скипетра в руках Ивановых и двадцать четыре года сносила губителя, вооружаясь единственно молитвою и терпением…

В смирении великодушном страдальцы умирали на лобном месте, как греки в Фермопилах за отечество, за Веру и Верность, не имея и мысли о бунте. Напрасно некоторые чужеземные историки, извиняя жестокость Иванову, писали о заговорах, будто бы уничтоженных ею (сейчас эту традицию подхватили российские апологеты Ивана Грозного, но об этом позже. – Э.Ф.): сии заговоры существовали единственно в смутном уме Царя, по всем свидетельствам наших летописей и бумаг государственных. Духовенство, бояре, граждане знаменитые не вызвали бы зверя из вертепа Слободы Александровской, если бы замышляли измену, взводимую на них столь же нелепо, как и чародейство. Нет, тигр упивался кровью агнцев – и жертвы, издыхая в невинности, последним взором на бедственную землю требовали справедливости, умилительного воспоминания от современников и потомства!..

Жизнь тирана есть бедствие для человечества, но его История всегда полезна, для Государей и народов: вселять омерзение ко злу есть вселять любовь к добродетели – и слава времени, когда вооруженный истиною писатель может, в правлении Самодержавном, выставить на позор такого Властителя, да не будет уже впредь ему подобных! Могилы бесчувственны; но живые страшатся вечного проклятия в Истории, которая, не исправляя злодеев, предупреждает иногда злодейства, всегда возможные, ибо страсти дикие свирепствуют и в веки гражданского образования, веля уму безмолвствовать или рабским гласом оправдывать свои исступления.

…Если иго Батыево унизило дух Россиян, то без сомнения не возвысило его и царствование Иваново».

В конце XIX века Василий Ключевский, являющийся признанным классиком русской исторической науки, так писал об Иване Грозном («Исторические портреты»):

«Иван рано осиротел – на четвертом году лишился отца, а на восьмом потерял и мать. Он с детства видел себя среди чужих людей… Как все люди, выросшие среди чужих, без отцовского призора и материнского привета, Иван рано усвоил себе привычку ходить, оглядываясь и прислушиваясь. Это развило в нем подозрительность, которая с летами превратилась в глубокое недоверие к людям.

Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, были первыми политическими его впечатлениями. Они превратили его робость в нервную пугливость, из которой с летами развилась наклонность преувеличивать опасность, образовалось то, что называется страхом с великими глазами. Вечно тревожный и подозрительный Иван рано привык думать, что окружен только врагами, и воспитал в себе печальную наклонность высматривать, как плетется вокруг него бесконечная сеть козней, которою, чудилось ему, стараются опутать его со всех сторон. Это заставляло его постоянно держаться настороже; мысль, что вот-вот из-за угла на него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием. Всего сильнее работал в нем инстинкт самосохранения…

По природе или воспитанию он был лишен устойчивого нравственного равновесия и, при малейшем житейском затруднении, охотнее склонялся в дурную сторону. От него ежеминутно можно было ожидать грубой выходки: он не умел сладить с малейшим неприятным случаем. В 1577 г. на улице в завоеванном ливонском городе Кокенгаузене он благодушно беседовал с пастором о любимых своих богословских предметах, но едва не приказал его казнить, когда тот неосторожно сравнил Лютера с апостолом Павлом, ударил пастора хлыстом по голове и ускакал со словами: «Поди ты к черту со своим Лютером».

В другое время он велел изрубить присланного ему из Персии слона, не хотевшего стать перед ним на колена. Ему недоставало внутреннего, природного благородства. Он был восприимчивее к дурным, чем к добрым впечатлениям. Он принадлежал к числу тех недобрых людей, которые скорее и охотнее замечают в других слабости и недостатки, чем дарования или добрые качества. В каждом встречном он прежде всего видел врага…

Черты его личного характера дали особое направление его политическому образу мыслей, а его политический образ мыслей оказал сильное, притом вредное влияние на его политический образ действий, испортил его.

Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка. Карамзин преувеличил очень немного, поставив царствование Ивана по конечным его результатам наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени…» [Конец цитаты].

* * *

Развернутый психологический портрет Ивана Грозного составил Павел Ковалевский – русский психолог, психиатр, историк, публицист и общественный деятель. В своем исследовании «Иоанн Грозный» он, в частности, отмечал:

«Этот от природы нервно неустойчивый, впечатлительный и раздражительный человек, унаследовавший жестокость и бессердечие от своих предков, постепенно развивал в себе жестокосердие и кровожадность: сначала на животных, потом на низшем классе людей и, наконец, на боярах и вельможах. И что ужаснее всего, так это то, что на все эти ужасы наталкивали его приближенные. Они не только будили в царе присущего ему от рождения зверя, а поселяли и развивали в нем нового зверя. Они не только будили лежащую в глубине его души кровожадность, но и возбуждали полное презрение к людям и воззрение на людей, как на материал для кровожадной забавы и излияния своей злобы и мести.

В юные годы молодой царь, видимо, отличался крайнею неустойчивостью характера, жаждою новых впечатлений и неудержимым стремлением к изменению образа жизни и перемены обстановки. Царь-отрок постоянно ездил по разным областям своей державы, не с целью изучения нужд государства и чинения правосудия, а для забавы звериной охотой. Так он был с братьями Юрием Васильевичем и Владимиром Андреевичем во Владимире, Можайске, Волочке, Ряжске, Твери, Новгороде, Пскове, где, окруженный сонмом бояр и чиновников, не видал печалей народа и в шуме забав не слыхал стенаний бедности; он оставлял за собою слезы, жалобы, новую бедность, ибо сии путешествия государевы, не принося ни малейшей пользы государству, стоили денег народу: двор требовал угощения и даров.

Знаменитый наш историк С. Соловьев говорит так: «Окруженный людьми, которые в своих стремлениях не обращали на него никакого внимания, оскорбляли его, в своей борьбе не щадили друг друга, позволяли себе в его глазах насильственные поступки, Иоанн привык не обращать внимания на интересы других, привык не уважать человеческого достоинства, не уважать жизни человека…»

…Как наследственник болезненной нервной системы Иоанн еще с детства должен был проявлять черты характера, свойственные этим лицам. В нем рано проявились: замкнутость в себе, сосредоточенность, скрытность, усиленная наблюдательность ко всему окружающему (Ключевский говорит по этому поводу: «Иоанн усвоил себе привычку ходить, оглядываясь и прислушиваясь»), недоверие, подозрительность, крайняя неустойчивость и переходы от одного состояния к другому, отсутствие крепкой привязанности, резкая раздражительность, еще более резкая вспыльчивость, чрезмерное самолюбие и самомнение, трусость и выжидательность, отсутствие прочной любви и привязанности, хитрость, жестокость, чувственная разнузданность, безмерная злость и кровожадность.

Большую роль в жизни Ивана играли придуманные им самим и для самого себя фантазии… Лица с неустойчивою нервною системою и дегенераты имеют ту особенность, что подобные фантастические рассказы они не только принимают за факты, но и относят эти рассказы к своей собственной личности. У этих людей, если позволительно так сказать, нет чувства действительности, и они лишены способности полагать грань между правдою и вымыслом, между возможным и фантазией. Мало того, нередко они сами измышляют какую-либо фантастическую историю и затем настолько глубоко бывают убеждены в ее правдивости и действительности, что готовы за нее положить голову на плаху.

Чрезвычайно метко охарактеризовал Иоанна К.С. Аксаков: «Натура Иоанна влекла его от образа к образу, от картины к картине, – и эти картины любил он осуществлять себе в жизни. То представлялась ему площадь, полная присланных от всей земли представителей, – и царь, сидящий торжественно под осенением крестов на лобном месте и говорящий народу речь. То представлялось ему торжественное собрание духовенства, и опять царь посредине, предлагающий вопросы. То являлась ему площадь, установленная орудиями пытки, страшное проявление царского гнева, гром, губящий народы… и вот ужасы казней Московских, ужасы Новгорода… То являлся перед ним монастырь, черные одежды, посты, покаяние, труды и земные поклоны, картина царского смирения, – увлеченный ею, он обращал и себя, и опричников в отшельников, а дворец свой – в обитель»…

«Он любил показывать себя, – говорит Карамзин, – царем, но не в делах мудрого правления, а в наказаниях, в необузданности прихотей; играл милостями и опалами; умножая число любимцев, еще более умножал число отверженных; своевольствовал, чтобы показать свою независимость…»

Внимал ли венчанный царь стонам своего народа? Принял ли он царство, как пастырь принимает стадо? Отнесся ли он милостиво и внимательно к своим подданным? Захотел ли он венчанием показать своим боярам, что отныне он есть отец Отечеству?.. Увы, это только была игра в царство…

Почти все историки высказывают тот взгляд, что Иоанн Грозный обладал недюжинным умом и твердым характером. На наш взгляд, ум Иоанна Грозного был не выше среднего уровня, а характер у него вовсе отсутствовал.

Во всем царствовании Иоанна мы не видим ни одной определенной мысли, которою бы он руководился, ни одного прочного убеждения, ни одного твердого правила. Это был ум крайне поверхностный, неустойчивый и неопределенный. Одну минуту он думал одно, другую – другое, а третью – третье. Он не имел своих убеждений, а поступал так, как ему внушали другие. Узкий и недальновидный во взглядах, он не замечал, как ему окружающие внушали. Болезненно самолюбивый и любивший фигурировать, он охотно выдавал чужие мысли за свои. Гордый и строптивый, он радостно приводил в исполнение чужие внушения, принимая их за свои.

В его душе не было ни Бога, ни любви к родителям, ни любви к детям, ни любви к ближним, ни любви к Родине. По существу, он был ханжа: днем – нигилист, а ночью – молящий Бога о спасении до завтра. Отец – в черном клобуке убивающий своего сына. Престарелый человек – пред смертным одром заигрывающий со своей невесткой. Царь – ищущий жительства в Англии. Отец Отечества – выжигающий целые города дотла. Во всем его характере масса противоречий, неустойчивости, несостоятельности и несамостоятельности.

Любопытно желание Иоанна примирить свои бесчеловечные жестокости с религиозною трусливостью и ханжеством. Желая себя обелить то в собственных глазах, то в глазах своих подданных, он изыскивал различные оправдания на этот счет. Так, раз он объяснял свои лютости правосудием, объявляя, что бояре злоумышляли против него, а следовательно, и против Церкви, и против Христа – и были изменниками веры и Отечеству. Другой раз он смиренно каялся и винился пред Богом и людьми, называя себя гнусным убийцею невинных, и утешал себя тем, что он посылал по церквям даяния на поминовение умерших. Вместе с сим он надеялся со временем отмолить свои грехи, когда он оставит государство, поступит в мирную Кирилло-Белозерскую обитель и сподобится чина ангельского. Разумеется, это раскаяние имело чисто формальный характер, принимая вид обмана людей, самообмана, а может быть, и попытки обмана Высшего Существа…

ИВАН ГРОЗНЫЙ.

РЕКОНСТРУКЦИЯ С ЧЕРЕПА ЦАРЯ РАБОТЫ АНТРОПОЛОГА МИХАИЛА ГЕРАСИМОВА.

ГОВОРЯ О ЛИЧНОСТИ И ПОЛИТИКЕ ИВАНА ГРОЗНОГО, НЕ СЛЕДУЕТ ЗАБЫВАТЬ О ТЯЖЕЛОЙ БОЛЕЗНИ, КОТОРАЯ ВО МНОГОМ ОПРЕДЕЛЯЛА ЕГО ПСИХИКУ. В XVI ВЕКЕ ЕВРОПУ, А ЗАТЕМ РОССИЮ ПОСТИГЛА ЭПИДЕМИЯ СИФИЛИСА. ЭКСГУМАЦИЯ ОСТАНКОВ ГРОЗНОГО И ИХ СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ВЫЯВИЛИ ВЫСОКОЕ СОДЕРЖАНИЕ РТУТИ. ОДНАКО ИЗ ЭТОГО НЕ СЛЕДУЕТ, ЧТО ЦАРЯ ОТРАВИЛИ – ПРЕПАРАТЫ РТУТИ СТАЛИ ПРИМЕНЯТЬ НА РУСИ С КОНЦА XV ВЕКА ДЛЯ ЛЕЧЕНИЯ СИФИЛИСА. СИФИЛИС ОТНОСИТСЯ К НЕЙРОТРОПНЫМ ИНФЕКЦИЯМ, ОН СОПРОВОЖДАЕТСЯ ДЕПРЕССИВНЫМИ СОСТОЯНИЯМИ И ПСИХОЗАМИ С БРЕДОВОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ. ФАБУЛОЙ БРЕДА ПРИ ЭТОМ ОБЫЧНО ЯВЛЯЮТСЯ ИДЕИ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ (ПАРАНОЙЯ), А ТАКЖЕ ИПОХОНДРИЧЕСКИЙ БРЕД. ГАЛЛЮЦИНОЗЫ (ЧАЩЕ СЛУХОВЫЕ) ПРОЯВЛЯЮТСЯ УГРОЖАЮЩИМИ И ОБВИНЯЮЩИМИ ГОЛОСАМИ. СОСТОЯНИЕ ЭТО МОЖЕТ ПРОГРЕССИРОВАТЬ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ВПЛОТЬ ДО ПОЛНОЙ ДЕГРАДАЦИИ ЛИЧНОСТИ.

Не можем не упомянуть о том, что произошли резкие перемены во внешнем виде Иоанна. Прежде высокий, стройный, крепкий, мощный и цветущий, он резко изменился. Он неузнаваемо постарел, подряхлел и осунулся. На лице выразилась мрачная свирепость. Взгляд угас; а на голове и бороде не осталось почти ни одного волоса… Вероятным кажется предположение Костомарова, что такой перемене в его организме много содействовала его развратная жизнь и неумеренность во всех чувственных наслаждениях. Принимая во внимание его предсмертную болезнь, невольно напрашивается предположение, что в данном случае имели влияние не только нравственная разнузданность, содомский грех, бессонные ночи, разгул и разврат, но и последствия всех сих деяний с сопряженными с ними болезнями.

Терзаемый подозрением, бредом преследования и тесно связанными с ними болезненными образами своей фантазии и воображения, Иоанн искал утешения своим мукам в религиозной обрядности. Всю свою жизнь и обстановку он расположил соответственно своему болезненно религиозному настроению. Самый свой дворец он обратил в монастырь, опричников – в монахов, а себя произвел в игумены. Игумен окружил себя братиею из самых злейших опричников в 300 человек. Вяземского он сделал келарем, Малюту Скуратова – параклисиархом. Всю эту братию Иоанн одел в тафьи или скуфейки и черные рясы, под коими были прикрыты расшитые золотом блестящие кафтаны с собольей опушкой. У седел этой братии, при царских выездах по государству, висели метла и собачьи головы как символ того, что они призваны мести Россию от сора и грызть царских лиходеев.

Смесь аскетизма и строгой религиозности и кровожадного зверства дополнялась безнравственной половой необузданностью. Так, царь часто приказывал силою приводить к себе чужих жен, обесчестив которых, отдавал на поругание опричникам, а затем возвращал мужьям. Иногда, опасаясь, чтобы муж не вздумал мстить за это безобразие, царь приказывал мужей умерщвлять, в некоторых случаях он не брезгал и издевательствами над опозоренными мужьями. Так, передают, что в одном случае Иоанн приказал изнасилованную жену повесить над порогом дома мужа и оставить труп в таком положении две недели, – в другой же раз повешена была жена над обеденным столом своего мужа… Чиновник Мясоед имел красивую жену. Ее схватили, обесчестили, повесили пред глазами мужа, а затем отрубили голову и ему.

Мучениям и истязаниям, придумываемым Иоанном для своих подданных, не было конца. Для этого их ставили на раскаленные проволоки, сажали на особо для этого устроенные печи, мучили железными клещами, острыми ногтями и длинными иглами, разрезывали по суставам, перетирали тонкими веревками надвое, сдирали кожу, выкраивали из спины ремни и т. п. Святая инквизиция могла бы смело поднести ему премию за изобретательность.

…Жажда крови усиливалась в Иоанне. Его рассудок все более и более затемнялся (Костомаров). Постоянный ужас и боязнь за свою жизнь все более и более овладевали царем. Он был убежден, что вокруг него множество врагов и изменников, – а отыскать их он не в силах. Он готов был то истреблять поголовно чуть не весь русский народ, – то бежать от него в чужие края. Уже и своим опричникам он не верил. Он их ненавидел, и уже близок был и их конец. В это время Иоанн приблизил к себе лекаря Бомелия. Хитрый голландец поддерживал в Иоанне страх астрологическими суевериями, предрекая бунты и измены. Он же внушил Иоанну мысль – искать у английской королевы Елизаветы пристанища на случай бегства из России во время бунта и мятежа. Иоанн писал Елизавете, что изменники составляют против него заговоры, злоумышляют с его врагами и хотят истребит его со всем семейством». [Конец цитаты].

* * *

Здесь надо отметить, что, к прискорбию апологетов Ивана Грозного, видящих в нем настоящего русского православного царя, он действительно готовил себе побег из России в Англию и просил убежища у Елизаветы I. Все царские сокровища были вывезены в город Вологду, откуда их легко было доставить в город Архангельск, главный форпост английской Московской компании в России. В случае опасности царь мог сесть тут на английский корабль и покинуть свою страну.

Вообще торговля с англичанами была для Ивана Грозного столь важна, что заниматься этими делами он приказал боярину Борису Годунову, – восходящей звезде кремлевской администрации. Англичане называли Годунова на свой манер «протектором». Как пишет Борис Кагарлицкий, царь Иван покровительствовал иностранцам настолько, что в этом было «много оскорбительного для его подданных, которых он охотно принижал перед чужеземцами».

Особым влиянием при дворе царя пользовался английский астролог, известный в Москве как Елисей Бомелий. Помимо предсказания будущего, он выполнял и более практические задания правителя: готовил ему яды, собирал сведения о подозреваемых в измене боярах. Как писали современники, проклятый «Елисейка» мог приготовить такой яд, который убивал царских недругов точно в назначенный день и час. Царю Ивану от этого была большая радость: ему было любо смотреть, как его враг с довольным видом сидит за пиршественным столом и не знает, что скоро будет корчиться в страшных муках. Были у «Елисейки» и яды иного действия: кто-то из отведавших их переставал узнавать родных, становился буен и мог напасть на близкого человека – так погиб, например, отважный полководец («воевода») Василий Прозоровский, внезапно убитый на царском пиру своим обезумевшим братом Николаем. Были и такие, кто напрочь забывали свое имя и происхождение, теряли рассудок и превращались в слабоумных, – помимо того, что они переставали представлять опасность для царя, его немало забавляло их поведение.

Бомелий был способен не только предать человека неминуемой смерти, но и спасти от нее. Однажды он спас любимого царского шута Осипа Гвоздева, имевшего неосторожность отпустить колкую остроту насчет Ивана. Несмотря на свое расположение к нему, царь выплеснул в лицо Осипу миску горячих щей, а после ударил его кинжалом. К корчившемуся в луже собственной крови шуту подбежал Бомелий, который напоил его чудодейственным снадобьем. Осип сразу заснул и спал долго, а после того, как проснулся, быстро выздоровел.

Бомелий удачно лечил и самого царя Ивана, который после смерти первой и любимой жены Анастасии сделался «зело прелюбодейственен и яр» – хвастаясь тем, что растлил тысячу дев и лично душил своих незаконнорожденных детей, Иван не оставлял вниманием и смазливых юношей. К такому же образу жизни он приучил своего старшего сына, тоже Ивана, – хотя они часто ссорились, но вместе участвовали в буйных оргиях, меняясь любовницами и любовниками. Между тем в Россию в это время уже была занесена «французская болезнь» – сифилис. Он так широко распространился, что в «Домострое», главной книге русского быта, ему отвели особое место среди прочих болезней, описывая способы приготовления мазей от сифилисных «нарывов и болячек». Царь Иван и его старший сын тяжело страдали от этой болезни, и Бомелий лечил их с помощью ртутных притираний и сулемы. Такими же мазями он растирал больные суставы царя, чем приносил ему облегчение.

Бомелий был сведущ и в астрологии. Один историк писал об этом так: «Почти каждую ночь, чтобы наблюдать небесные светила, он поднимался на колокольню кремлевской церкви Иоанна Лествичника (позже перестроенную и ставшую известной как «Иван Великий»). Царь Иван, прочитавший немало астрологических трактатов, нередко составлял компанию Бомелию во время этих наблюдений и тут же решал судьбу несчастных, чьи звезды складывались в опасную для Ивана комбинацию. Мирные московские жители, едва заметив на площадке колокольни темные силуэты, в панике шептались: «Опять Елисейка с царем колдуют!» – и запирались на все замки в надежде, что минует их злая чаша царской немилости».

Но скоро закатилась и счастливая звезда «Елисейки»: царь заподозрил его в измене. Перед этим Бомелий сделал предсказание, вызвавшее сильное раздражение царя Ивана. Когда царь в очередной раз потребовал предсказаний о будущем своего рода, Бомелий запросил ответ у волшебного хрустального шара. Тот поведал, что вторая жена царевича Ивана, испугавшись лютости свекра, родит раньше времени и умрет вместе с младенцем; что вслед за ней умрет сам царевич Иван; что средний сын Федор скончается рано, не оставив наследника, а младший сын Дмитрий погибнет, не дожив до совершеннолетия.

Разъяренный царь Иван швырнул в голову недавнего любимца тяжелый серебряный кубок. Бомелий остался жив, хотя удар мог стать роковым, но судьба, с которой «Елисейка» так долго играл, не сулила ему легкой смерти и тем более спасения. Через короткое время он был обвинен в предательстве, заключен в темницу и подвергнут пыткам. Руки и ноги Бомелия были вывернуты из суставов, а спина и все тело изрезаны проволочным кнутом. За пыткой наблюдал царевич Иван, а порой он сам заменял палача.

«Елисейка» признался не только во всем, в чем его обвиняли, но и во многом таком, о чем его даже не спрашивали. Когда царю доложили о признаниях Бомелия, он приказал зажарить его живьем. Бывшего лекаря привязали к деревянному шесту, выпустили кровь, дабы она не закипела от жара, и муки казнимого не прервались раньше времени, а потом зажгли огонь и поджаривали до тех пор, пока Бомелий подавал признаки жизни. Затем его бросили в сани и повезли в Кремль показать царю; тут Бомелий внезапно открыл глаза и проклял Ивана, после чего испустил дух.

Проклятье ли стало тому причиной, или болезнь, разъедавшая тело царя, но Иван прожил после этого недолго. Как и предсказал Бомелий, царевич Иван умер еще до отца, став жертвой его бешеного нрава. Царю не понравилось, что жена Ивана вышла неодетая в горницу, и он избил ее; досталось и царевичу, пытавшемуся вступиться за жену. В результате побоев и потрясения она скинула ребенка и умерла; царевич Иван также скончался.

* * *

В последний год своей жизни царь выглядел страшно. Николай Карамзин писал: «В сие время он так изменился, что нельзя было узнать его: на лице изображалась мрачная свирепость, все черты исказились, взор угас, на голове и в бороде не осталось почти ни одного волоса».

«Мы видели жизнь Иванову: увидим конец ее, – продолжает Карамзин, – страшный для воображения: ибо тиран умер, как жил – губя людей, хотя в современных преданиях и не именуются его последние жертвы. Можно ли верить бессмертию и не ужаснуться такой смерти?.. Всегдашний трепет гнева и боязни, угрызение совести без раскаяния, гнусные восторги сластолюбия мерзостного, мука стыда, злоба бессильная в неудачах оружия, наконец, адская казнь сыноубийства истощили меру сил Ивановых…»

Павел Ковалевский пишет:

«Пьянство, разврат, бесконечные оргии, распутная жизнь, душевная болезнь и связанные с нею душевные терзания, – все это не могло не отозваться на Иоанне и не расшатать его здоровья. А между тем оно становилось все хуже и хуже. У него явилась болезнь: какое-то гниение внутри, и от него исходил отвратительный и смрадный запах. Грехи опричнины и содомии дали себя знать… Иностранные врачи усердно лечили Иоанна. Еще усерднее он раздавал милостыни по монастырям на поминовение о здравии болящего царя. Вместе с сим он не брезгал другою рукою раздавать милости волхвам и чародеям…. В это время на небе явилась новая комета. Царь долго смотрел на нее и наконец заявил: «Се знамение моей смерти». И он был прав.

А между тем болезнь усиливалась. Вся внутренность начала гнить, а тело пухнуть. Днем мучился царь физическими немощами, ночью его преследовали видения. Враги и злоумышленники были всюду вокруг царя. Он их страшился, он их трепетал. А тут еще казненные им жертвы восстали из гробов и требовали ответа от немощного царя… Кто может описать ужас такой ночи больного человека?.. Где найдутся силы и мощь вынести сообщество костяных мертвецов, требующих от убийцы отмщения за их мучения, истязания и смерть… Астрологи предсказали Иоанну скорую смерть, но он приказал им молчать, угрожая в противном случае всех их сжечь в доме живьем.

И вот измученный, изнуренный и ожидающий смерти царь находит себе развлечение и утешение в рассматривании своих сокровищ и драгоценных камней и толкования их значения…. Летописи передают невероятный и потрясающий факт о безграничном нравственном разврате Иоанна. К разбитому, угнетенному, страждущему и умирающему Иоанну явилась супруга его сына Федора навестить немощного отца. И этот находящийся на смертном одре и заживо разлагающийся царь и отец не погнушался обратиться с похотливым вожделением к жене своего сына и наследника престола…. Несчастная невестка с омерзением должна была бежать от сладострастного бесстыдства тестя… Обманутый, разозленный и сконфуженный Иоанн приказал казнить всех благородных свидетелей этого последнего своего позора, а сына убеждал развестись с распутной женой и вступить в новый брак».

Состояние умирающего царя Ивана действительно было ужасным – он сильно располнел, его носили в кресле; при каждом движении в животе царя булькала жидкость (цирроз печени – непременный спутник сифилиса, сопровождающийся накоплением жидкости в брюшной полости). Только в бане он чувствовал себя немного лучше, поэтому проводил там каждый день по два-три часа; после бани он и умер – внезапно упал на пол и испустил дух.

Династия Рюриковичей, древняя династия России, прекратилась вскоре после смерти Ивана Грозного, и царь приложил к этому руку. Он истребил почти всех детей и внуков своих дядьев Андрея Старицкого и Юрия Дмитровского. Причем Мария Старицкая была убита в десятилетнем возрасте, ее сестра Евдокия – в девять лет, их брат Юрий – в шесть лет. Царь Иван не пощадил даже жену своего слабоумного родного брата Георгия – она была утоплена в реке вместе с теткой Ивана.

Средний сын царя, слабоумный Федор, унаследовавший его власть, умер через четырнадцать лет, не оставив потомства, а Дмитрий, сын царя Ивана от шестой жены, погиб в Угличе, бросившись в припадке эпилепсии на нож, которым игрался с дворовыми детьми. Затем в Московском царстве короткое время правил бывший царский любимец Борис Годунов, но его правление не было счастливым для страны: он усилил гнет государства на крестьян и активно проводил их закрепощение, что было, между прочим, прямым следствием правления Ивана Грозного, при котором Россия настолько обезлюдела, что надо было не дать уйти со своих земель хотя бы оставшимся крестьянам.

Терпение народа, наконец, истощилось. Против Годунова поднялось широкое восстание, которое волей судеб возглавил мелкий дворянин Григорий Отрепьев, объявивший себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием. Народ охотно поверил этой сказке, сверг потомков Годунова, к тому времени скоропостижно скончавшегося, и возвел Лжедмитрия на престол. Затем начался долгий период Смуты (1605–1612); наконец, в 1613 году новым русским царем стал Михаил Романов, основавший династию, правившую Россией вплоть до революции 1917 года, но об этом у нас пойдет речь далее.

* * *

Заканчивая главу об Иване Грозном, я обратился по уже установившейся традиции за комментариями к Елене.

…Мы ехали на автомобиле по Москве.

– Вы знаете, чем знаменита улица, по которой мы едем? – спросила Елена (мы проезжали в это время по Большой Никитской улице, – это в самом центре Москвы, недалеко от Кремля. – Э.Ф.). Во времена Ивана Грозного с левой ее стороны начинались опричные владения, а с правой стороны улицы были земские владения, то есть обычные государственные. Опричники могли в любой момент вторгнуться в государственные владения и жестоко покарать тех, кто не устраивал власть. Мало того, опричники являлись наглядным примером, как живут те, кто преданно служит власти. Здесь, на левой стороне Большой Никитской улицы для опричников готовили всевозможные яства, которые мы сейчас назвали бы деликатесами. Представляете, как в голодные годы правая сторона улицы наблюдала, как объедается левая? Если бы левая сторона улицы добилась жизненных благ трудом, старанием и талантами, это было бы справедливо; но нет – люди, служащие власти, получали блага по произволу самой этой власти.

…Люди не могут быть свободными, когда им постоянно напоминают, что власть выше их, а они ничтожны перед ней, – горячилась Елена. – Так воспитывают только рабов, – надо ли удивляться, что рабство прочно вошло в русскую душу? История рабства в России насчитывает много веков; путешественник XV века сообщает, что «род московитян хитрый и лживый», – из-за этого московитяне дешево ценятся на невольничьих рынках Востока. Один мой приятель, которому я прочла этот отрывок, сказал, что нет большого греха в хитрости и лживости, если с их помощью можно избежать рабства. Он не понимает, – с возмущением говорила Елена, – что лучше умереть с честью, чем жить во лжи: вот вам влияние рабства на нас!..

И у нас еще находятся апологеты этого рабства, которые, в частности, превозносят «деяния» Ивана Грозного, истинного русского царя, «болеющего за Россию»! – восклицала она. – Все его злодеяния они объявляют несуществующими, клеветой врагов России; все, что он совершил ужасного, оказывается, выдумано нашими врагами, – Иван Грозный, мол, самый оклеветанный деятель русской истории, до сих пор о нем писали «сплошную ложь». Вы подумайте, – все, что писали об этом чудовище Карамзин, Соловьев, Ключевский, Костомаров, Иловайский, Ковалевский и многие, многие другие историки, признанные авторитеты исторической науки, объявляется «сплошной ложью»!..

Но вот пришли к нам светочи правды и возвестили истину об этом царе. Что же они говорят? Иван Васильевич Грозный должен считаться в русской истории примером настоящего православного царя. Человек огромного ума и обширной образованности, он с молодых лет поразил мощью своей исполинской натуры приближенных к нему бояр. Они плакали от умиления, видя, как юный государь с легкостью разрешает сложнейшие вопросы внутренней и внешней политики. Царская корона, которую он надел на себя семнадцати лет от роду, увенчала голову, которая была во всех смыслах достойна ее. Реформы, кои провел молодой царь Иван вскоре после своего венчания на царство, укрепили его славу великого правителя России и величайшего политического деятеля Европы.

Рассказы же о его зверствах, о том, как он любил мучить людей и изобретал специальные жестокие казни для них – боярские сказки, подхваченные врагами России! Иван Грозный был милосердным и гуманным царем; милосерднее и гуманнее, чем европейские короли и императоры. Мы знаем, напоминают нам апологеты царя Ивана, что в Париже за одну лишь Варфоломеевскую ночь было убито от 5 до 7 тысяч протестантов-гугенотов, а царь Иван Васильевич за почти 50 лет своего правления казнил только 4 тысячи человек – это явствует из его «синодика». Это были изменники и заговорщики. О каждом убиенном он плакал и молился, – хотя вина их была несомненной, Иван Васильевич скорбел о пролитой им крови как подлинный православный христианин.

Заботясь об интересах России, он присоединил к ней Казанское и Астраханское ханства, а также Сибирскую Орду. Царь Иван боролся и за выход к Балтийскому морю, но потерпел поражение в Ливонской войне из-за действий «пятой колонны» в России. «Пятую колонну», разумеется, поддерживал и снабжал деньгами Запад, который ненавидел Ивана Грозного, бросившего вызов его могуществу. Агенты Запада и русские изменники в конце концов убили царя ядом, а до этого таким же способом уничтожили царевича Ивана. Большое количество мышьяка, сулемы и ртути в останках царя и его сына неопровержимо свидетельствует об этом.

В целом, если Иван Грозный был в чем-то неправ, так это лишь в том, – здесь мы должны вспомнить мнение на этот счет Сталина, – что он не до конца истребил боярские семьи.

– Неужели они так и говорят? – не поверил я.

– Да, я нисколько не преувеличиваю, – сказала Елена. – У нас выходит немало книг, где все это выдается за непреложную истину. Их авторы делают вид, что не знают, как обстояло дело в действительности. Что «синодик» Ивана Грозного, где поминаются 4 тысячи убитых, дошел до нас не полностью, – к тому же, как правильно писали наши уважаемые историки, простой народ вообще был недостоин поминального списка царя… Что присоединение новых земель велось с той же жестокостью, которой отмечено все правление царя Ивана, – на Волге, например, против русского завоевания было три крупных восстания «черемисов», потопленные в крови… Что беспощадный и бессмысленный террор, проводившийся царем в России, затронул даже православное духовенство, десятки представителей которого были казнены, – погиб и глава русской церкви митрополит Филипп…

Ну, а легенда об отравлении царя просто нелепа, – продолжала Елена с иронической улыбкой. – По всей Европе тогда лечились мышьяком, ртутью и сулемой от разных болезней, в том числе от сифилиса, – не говоря уже о свинцовой посуде и оконных рамах из свинца, содержащих ядовитые примеси, о которых в то время не знали. В останках многих европейских правителей находят большие дозы этих веществ, – так что же, все были отравлены?.. И апологеты Грозного еще жалуются на безграмотность и неразвитость нашего народа, который мало читает книги, но если народ станет грамотен и развит, кто будет читать книги подобных авторов? Им надо радоваться, что наш народ сделали таким неразвитым, потому что только среди такого народа они могут найти своих читателей…

Но самое страшное – это аргумент о минимуме зла, который причинил Иван Грозный, если сравнивать с западными королями и императорами. Во-первых, как я уже сказала, это неправда, а во-вторых, разве можно оценивать степень злодеяний в сравнении с другими злодеяниями? Если один злодей убил 4 тысячи человек, а другой – 7 тысяч, то первый лучше второго? А если будет третий злодей, который убьет 10 тысяч людей, то второй злодей станет лучше третьего? А если будет четвертый, который убьет 100 тысяч человек, то третий сделается лучше него? Значит, чтобы оправдать злодея, надо лишь найти еще большего злодея? Наши апологеты Грозного рассуждают именно так, не понимая, что только моральные уроды могут оправдывать убийцу тем, что есть еще большие убийцы!

Когда же прижмешь к стенке этих борцов за доброе имя русского царя, – а мне приходилось участвовать в дискуссиях с ними, – они начинают кричать, что если жестокость и была, то она оправдана все теми же «высшими интересами России». Некоторые договариваются до того, что Россия вообще нуждается в грозном правителе. Я невольно вспоминаю в такие моменты строки нашего поэта Николая Некрасова:

Люди холопского звания

– Сущие псы иногда:

Чем тяжелей наказания,

Тем им милей господа.

Некрасов имел в виду, конечно, холопов в широком смысле слова, по состоянию души…

Кстати, у нас в России недавно открыли памятник Ивану Грозному; я бы сделала на нем надпись: «Суровому господину от благодарных холопов»… А до этого был установлен памятный знак в Александровской слободе, главной резиденции опричников, месте самых жутких казней. Вы думаете, этот знак посвящен памяти замученных жертв? Нет, он посвящен православному русскому царю Ивану Грозному.

…А по поводу оправдания его злодейств «интересами России» я вот что скажу, – прищурилась Елена. – Если бы кто-нибудь из апологетов оказался в том времени, если бы у него на глазах изнасиловали и убили его жену, а затем зверски убили и детей; если бы его самого посадили на кол или бросили в котел с кипящей водой, – если бы после всего этого он продолжал петь осанну Ивану Грозному, я бы поверила этому «оправдателю», хотя посчитала его психически ненормальным. Но нет, все апологеты грозного царя – вполне благополучные люди, и когда они с высот своего благополучия легко оправдывают убийства мужчин, женщин, детей и стариков, совершенные Иваном, мне на ум приходит лишь одно слово – подлость. Могу допустить, однако, что можно применить и слово «глупость» – если они не подлецы, то дураки…

Не знаю, для чего они так поступают, какие внутренние мотивы ими движут, но объективно они приносят огромный вред России, потому что оправданием злодеяний власти они предоставляют ей право на подобные злодеяния в настоящем и будущем, если того потребуют «интересы страны», – закончила Елена свою гневную речь.

Воцарение Романовых

Продолжаем обзор русской истории. XVII век плохо начался для России. «Смутное время» явилось причиной разорения страны и гибели тысяч ее жителей. В официальной русской историографии этот период однозначно показывается как «нашествие чужих», в первую очередь поляков, с которыми у русских давние счеты. Примечательно, что среди современных российских праздников есть «День народного единства» (4 ноября), посвященный освобождению Кремля от поляков в 1612 году.

Однако независимые исследователи, свободные от полонофобии, рисуют иную картину Смутного времени. Признанный специалист по этому периоду Руслан Скрынников определяет Смутное время (в книгах «Русская история IX–XVII веков», «Смутное время. Крушение царства» и других) как династический кризис, сопровождающийся Гражданской войной. Тогда не было резких отличий межу Россией и Речью Посполитой (так называлось польско-литовское государство, образовавшееся в 1569 году для защиты от русской агрессии: шестью годами раньше войска Ивана Грозного вторглись в литовские земли и захватили город Полоцк, под угрозой оказались и польские территории).

Войны между этими государствами сменялись миром, а мир – войной, но в целом связи были очень тесными. Многие знатные русские рода имели польско-литовское происхождение: переезд на постоянное жительство из Литвы в Россию и обратно был обыкновенным явлением. Помимо родственных отношений, русских и польско-литовских князей и бояр связывала общность языка и веры: в Литве русский язык долгое время был государственным, а православная вера господствовала во всех восточных областях. Несмотря на принятие в 1596 году Брестской унии, согласно которой православная церковь в этом государстве признала главенство римского папы, «униатскими» стали лишь несколько епархий, но и там сохранялось служение по православному образцу на церковнославянском языке.

В общем, отношения между Россией и Польшей действительно были похожи на отношения родственников, которые ссорятся и мирятся, но в любом случае остаются близки. Это подтверждается и взаимными притязаниями на престол, которые воспринимались обеими сторонами как нечто само собой разумеющееся. Так, Иван Грозный сватался за сестру литовского «великого князя» (правителя государства) Сигизмунда Августа, надеясь получить под свою власть Литву, а позже, после смерти Сигизмунда, ставшего первым королем объединенного польско-литовского государства, пытался добиться своего избрания на польский престол, и шансы царя были достаточно велики. В свою очередь, сын польского короля Владислав в период «Смутного времени» (в 1610 году) был избран русскими царем – избрание происходило в полном соответствии с русскими законами и обычаями. Владиславу помешало приехать в Москву и править Россией только желание его отца Сигизмунда III самому занять русский престол.

Будет ошибкой делить участников «Смутного времени» на два лагеря: русских и нерусских, «своих» и «чужих». Как показал Скрынников в своих книгах, разделение существовало не по принципу национальности, а по династическим и социальным группам: кто-то поддерживал Владислава, кто-то – свергнутого царя Василия Шуйского, кто-то выступал за самозваных русских царей, появлявшихся один за другим, – наконец, были и такие, кто воевал «против всех», исключительно в собственных интересах. При этом как русские не составляли единого лагеря, так и поляки – между последними случались порой более ожесточенные столкновения, чем у поляков с русскими. Следует добавить, что большинство предводителей польско-литовских отрядов в России были православного вероисповедания, и русский язык был для них родным, – так же, как и для значительной части рядовых воинов, которые были выходцами из «Белой Руси», то есть будущей Белоруссии.

Но, вопреки всему этому, в царское время «Смуту» упорно называли отражением иноземного вторжения в Россию, а главными врагами были, разумеется, поляки. Это не удивительно, ведь после уничтожения польской независимости и вхождения значительной части Польши с Варшавой в состав Российской империи поляки неустанно боролись за восстановление своего государства, а русское правительство жестоко подавляло польское национально-освободительное движение. Для официозной российской идеологии крайне важно было показать поляков с черной стороны, как извечных противников русских и России, – таким образом, утверждалось, что поляки понесли «заслуженное наказание», а уничтожение Польши было «актом исторической справедливости».

По схожим мотивам почти так же изображались события «Смутного времени» в сталинский период – тогда даже был снят ультрапатриотический фильм «Минин и Пожарский» (о предводителях «Второго ополчения», которое освободило Москву от поляков и литовцев и заняло Кремль 4 ноября 1612 года). Примечательно, что фильм был снят в том же году (1939), когда Сталин заключил пакт о ненападении с Гитлером («пакт Молотова-Риббентропа»), по условиям которого Польша была поделена между Германией и СССР.

Надо сказать, что в российской историографии были все же попытки объективно разобраться в событиях «Смутного времени». Наряду с работами Скрынникова и других авторов, писавших в 1960-е – 1980-е годы, аналогичными исследованиями занимался ранее видный русский историк Михаил Покровский. Он верно отмечал, что самодержавие эксплуатировало историю «Смуты» в династических целях и ради популяризации идеи народной поддержки института монархии. На самом деле ополчение Минина и Пожарского было создано не по воле народа, а по инициативе и на деньги русского купечества: торговому капиталу в лице русского купечества и близких к торговле дворян необходимо было сильное русское правительство, способное преодолеть междоусобную войну. К тому же поляки оказались не в силах прекратить демократическую революцию, и тогда, пишет Покровский, торговый капитал выдвинул своего вождя – Кузьму Минина: «Купечество в воззваниях призывает встать не только за православную веру, но и за свою землю и, – прибавляют они, – за достояние, которое нам дал Господь Бог. Защита Родины и защита мошны у этих людей, как у буржуазии всех времен, сливались таким образом в одно». Военным предводителем торгового капитала стал князь Дмитрий Пожарский, помышлявший, между прочим, избрать на русский престол шведского принца. Союз буржуазии и дворянства выразился в организации ополчения, которое разбило поляков и литовцев, а с другой стороны, подавило крестьянскую революцию.

Невзирая на явно прослеживающийся «классовый подход», характерный для советской исторической науки, нельзя не признать, что Покровский был во многом прав, однако его научная школа была разгромлена при Сталине. В нынешнее время исследования Покровского тоже вызывают озлобление «русских патриотов», а на того, кто пытается ссылаться на них, тут же навешивают ярлык «русофоба».

* * *

Ну, и конечно, настоящий русский патриот не может не искать в каждой неприятности, случающейся с Россией, следы Англии: она подозревается во всех мятежах, заговорах, войнах и политических убийствах, которые когда-либо были в России. Нечего и говорить, что организаторами «Смутного времени» русский патриот тоже считает англичан. Правда, исторические факты опровергают эту версию – как пишет уже известный нам Борис Кагарлицкий в своей книге «Периферийная империя», англичане, напротив, пытались оказать помощь русским торговым городам в годы смуты:

«Смута нанесла катастрофический удар по внешней торговле России, однако купцы из «Московской компании» страну не покинули. В 1612 году, когда Москва была захвачена поляками, головная контора компании эвакуировалась в Вологду. К тому времени Вологда превратилась в важнейший торговый центр. Здесь, как отмечает И. Любименко, возникло своего рода интернациональное купеческое сообщество, объединившее русских и иностранцев. «Еще зимою 1608–1609 гг., из-за осады Москвы поляками, в Вологде задержались русские и иностранные купцы, направлявшиеся в Москву с товарами. Узнав об этом, царь Василий приказал воеводам организовать оборону города, в котором неожиданно сосредоточилось столько ценностей. К этой обороне были привлечены и иностранные купцы – собственники застрявших товаров. Их выборные должны были участвовать в руководстве военными действиями, «быть с головами и ратными людьми за один». Таким образом, составился своего рода мирской совет, руководивший вообще городскими делами».

В это самое время некий капитан Чемберлен, служивший в русских войсках, направляет английскому королю Якову I Стюарту проект интервенции в Московию. Суть проекта состояла в том, чтобы высадить английские войска в Архангельске (где англичане, кстати, и высадились во время интервенции 1918 года), а потом продолжить движение на юг с целью освобождения Москвы. В результате русское государство было бы восстановлено, но уже под протекторатом Стюартов. При этом Чемберлен настаивал, что интервенция не будет стоить Лондону сколько-нибудь существенных денег. Все расходы оплатит русское купечество.

ИНОСТРАНЦЫ В РОССИИ.

ИЗ ГРАВЮР АДАМА ОЛЕАРИЯ, НАЧАЛО XVII ВЕКА.

ОТНОШЕНИЕ РУССКИХ К ИНОСТРАНЦАМ, ПРОЖИВАЮЩИМ В РОССИИ, ДОЛГО ОСТАВАЛОСЬ НЕДОВЕРЧИВЫМ И ВРАЖДЕБНЫМ. ПРИЧИНОЙ ЭТОГО БЫЛ ТРАДИЦИОНАЛИЗМ РУССКОГО ОБЩЕСТВА, НЕКОЛЕБИМАЯ УБЕЖДЕННОСТЬ, ЧТО ФОРМИРОВАВШИЙСЯ ВЕКАМИ ОБРАЗ ЖИЗНИ ЯВЛЯЕТСЯ ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНЫМ И ПРАВИЛЬНЫМ ДЛЯ ПРАВОСЛАВНОГО РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА. ИСТОРИК РЕЙТЕНФЕЛЬС ПРИВОДИТ РУССКУЮ ПОГОВОРКУ: «ЕДИН ЦАРЬ, ЕДИНА ОДЕЖДА, ЕДИНА ВЕРА, ОДНИ ДЕНЬГИ И ОДИН ЯЗЫК». ИНОСТРАНЦЕВ ОБЯЗЫВАЛИ СЕЛИТЬСЯ ЗА ГОРОДСКОЙ ЧЕРТОЙ. НЕРЕДКО, СЕТОВАЛИ ОНИ, МЕСТНЫЕ ЖИТЕЛИ ОТНОСИЛИСЬ К НИМ, «КАК К СОБАКАМ ИЛИ ЗМЕЯМ», НЕ ПОДАВАЛИ РУКИ, ДАБЫ ИЗБЕЖАТЬ ПРИКОСНОВЕНИЯ ИНОВЕРЦЕВ. У РУССКОЙ ВЛАСТИ ОСОБУЮ ТРЕВОГУ ВЫЗЫВАЛИ ИНОСТРАННЫЕ КНИГИ И «ПЕЧАТНЫЕ ЛИСТЫ». В ПАТРИАРШЕЙ ГРАМОТЕ С ОСУЖДЕНИЕМ ГОВОРИЛОСЬ О СЛУЧАЯХ, КОГДА «ИНЫЕ РУССКИЕ ЛЮДИ ПОКУПАЮТ ЛИСТЫ НЕМЕЦКИЕ ПЕЧАТНЫЕ, КОТОРЫЕ ЛИСТЫ ПЕЧАТАЮТ НЕМЦЫ ЕРЕТИКИ, ПО СВОЕМУ ИХ ПРОКЛЯТОМУ МНЕНИЮ НЕИСТОВО И НЕПРАВО».

Советские историки, крайне негативно оценивавшие план Чемберлена, признают, что его проект действительно был основан на переговорах «с какими-то представителями русского общества», а англичане пытались «использовать страх некоторых представителей знати перед движением угнетенных масс». Между тем в проекте Чемберлена совершенно четко давалось понять, что речь идет не об аристократии, а именно о купечестве. Проект английской интервенции был явным порождением «вологодской обороны». Если учесть, что именно в это время в Нижнем Новгороде торговая буржуазия по инициативе купца Минина собирала деньги на создание русского ополчения, легко догадаться, что речь идет об одних и тех же социальных интересах.

Как отмечал М. Покровский, освободительному походу князя Пожарского на Москву в 1612 году предшествовал «наем» дворянской армии буржуазией. Однако после череды неудач русских войск на протяжении почти 20 лет доверие купечества к дворянской армии находилось на самой низкой точке. Иностранные военные специалисты и без того составляли существенную (и наиболее боеспособную) часть русской армии, а потому идея нанять англичан выглядела для купцов вполне привлекательной – тем более что русский и английский торговый капитал объединяли общие коммерческие интересы.

Показательно, что королевский двор в Лондоне отнесся к идее Чемберлена об английском протекторате как к фантазии авантюриста, но отнюдь не исключил возможность интервенции. Однако слишком многое оставалось неясным. В Лондоне хотели знать подробнее, кто с русской стороны просил об отправке английских войск и насколько эти люди представительны. Джон Мерик, главный агент «Московской компании» в России, был вызван в Англию, а затем направлен назад вместе с Уильямом Расселом, одним из директоров компании. В сопроводительных документах также упоминалось некое предложение, сделанное в прошлом году Мерику «видными и главными лицами», касавшееся вопросов «безопасности» и восстановления мира «при помощи нашего вмешательства».

Джон Мерик был своим человеком в среде русской бюрократии и купечества. Будучи сыном высокопоставленного сотрудника «Московской компании» Уильяма Мерика, он вырос в Москве на Английском дворе, свободно говорил по-русски и провел здесь значительную часть жизни. Среди русских он был известен под именем Ивана Ульянова. Это был просто идеальный посредник, прекрасно понимавший и отстаивавший не только английские интересы, но и интересы русского торгового капитала.

В 1612 году на севере России уже действовал английский отряд под предводительством Артура Астона. Когда в 1613 году «приходили на Колмогоры литовские люди и русские воры», этот отряд принимал участие в обороне города. Взять Холмогоры литовцам не удалось.

Прибыв в Архангельск, Мерик и Рассел обнаружили, что вопрос об отправке английского экспедиционного корпуса отпал сам собой: Москва уже была взята войсками князя Пожарского, а на царство был избран Михаил Романов. Англия немедленно признала нового царя, хотя, как отмечают русские историки, «прочность его положения представлялась многим сомнительной». Позиция Лондона тем более показательна, что остальные западные правительства не торопились признавать Романовых. Иоганн-Готтгильф Фоккеродт в своих мемуарах о России на рубеже XVII и XVIII веков напоминает, что Михаил Романов «не мог бы доказать своих прав ни в одном немецком учреждении»». [Конец цитаты].

* * *

В 1613 году на русском престоле воцарилась династия Романовых. Первым русским царем из этой династии был Михаил Романов, избранный на царство в шестнадцатилетнем возрасте. Его права на престол подтверждались родством с последним царем из династии Рюриковичей – Федором, сыном Ивана Грозного. Родство это было, однако, довольно отдаленным: Михаил приходился Федору всего лишь двоюродным племянником. Среди претендентов на царскую корону были более близкие родственники Федора, но Михаил имел могущественного покровителя – своего отца, патриарха русской православной церкви. К тому же за годы смуты Романовы сблизились с дворянством, принимавшим в ней активное участие, и это также определило избрание Михаила.

Если говорить об извечном русском делении на «чужих» и «своих», то Романовы были скорее «чужими» для России: как в случае с Рюриковичами, их предки были иностранцами – они приехали в Московское царство из Пруссии в начале XIV века. Но важнее этого была их политика в России, особенно показательная в «Смутное время». Историк Николай Коняев в своей книге «Романовы. Творцы Великой Смуты» доказывает, что Федор (Филарет) Романов, отец Михаила, был одним из главных организаторов смуты. Подвергшийся преследованиям при Борисе Годунове, он сделал ставку на подрыв русской государственности как таковой, чтобы в начавшейся буре вновь подняться наверх. Показательно, пишет Коняев, что Филарет Романов митрополичий сан принял из рук Лжедмитрия I, а патриархом его сделал Лжедмитрий II (самозваные русские цари; первый из них – Григорий Отрепьев, о котором мы упоминали, о втором мало известно. – Э.Ф.).

Когда ополчение Пожарского и Минина штурмовало Кремль, продолжает Николай Коняев, все Романовы, и будущий царь в том числе, находились не с народным ополчением, а по другую сторону кремлевской стены вместе с осажденными поляками.

Однако, заняв престол, Михаил провозгласил беспощадную борьбу с «чужими», в которой больше досталось его собственному народу, чем внешним врагам. Из числа последних были отражены поляки (в 1616 году), пытавшиеся посадить на трон Владислава, которого они продолжали считать законным русским царем, поскольку Михаил в их глазах был узурпатором. На этом успехи Михаила в борьбе с внешними врагами закончились, – правда, в 1632 году русские войска вторглись в Речь Посполитую, чтобы отнять у нее приграничные территории и, главным образом, город Смоленск (камень преткновения в отношениях Польши и России; этот город в древности был столицей одноименного русского княжества, затем вошел в состав Литвы, затем с большим трудом был завоеван русским «великим князем» Василием III, отцом Ивана Грозного, затем отвоеван поляками и литовцами в «Смутное время»). Однако эта война была неудачной для русских, они были разгромлены поляками, и Смоленск пока продолжал оставаться за Речью Посполитой.

Зато в борьбе с врагами внутренними, подлинными и мнимыми, Михаил преуспел. Сначала были казнены все оставшиеся в живых самозванцы и их дети: в числе прочих был казнен через повешение (на воротах Спасской башни московского Кремля) трехлетний сын Лжедмитрия II, причем толстая веревка не затянулась на тоненькой шее мальчика, и несчастный ребенок провисел несколько часов в петле на холоде, пока не замерз насмерть. Глава казаков Иван Заруцкий был посажен на кол, расправились и со многими рядовыми участниками этих событий.

Кровь и жестокость сопровождали весь период правления Романовых в России вплоть до последнего царя Николая II. Зловещим предзнаменованием сочли современники «ходынскую катастрофу», когда в Москве на Ходынском поле, на торжествах по случаю коронации этого царя погибло более тысячи человек из-за страшной давки. Русский поэт Константин Бальмонт написал позже стихи «Наш царь», в которых были такие строки:

…Наш царь – убожество слепое,

Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,

Царь-висельник, тем низкий вдвое,

Что обещал, но дать не смел.

Он трус, он чувствует с запинкой,

Но будет, – час расплаты ждет.

Кто начал царствовать – Ходынкой,

Тот кончит – встав на эшафот.

Пророчество Бальмонта в отношении Николая II сбылось, а строки о правлении с помощью «тюрьмы и кнута, суда и расстрела» можно отнести ко всем Романовым.

* * *

Апофеозом борьбы власти за укрепление своего влияния в XVII веке стало «Слово и дело государево». Это настолько необычная, удивительная даже для России практика судопроизводства, что на ней надо остановиться подробнее.

Под «Словом и делом» понималось доносительство о «злых умыслах» по отношению к царю, о государственной измене, об оскорблении царского имени, царской семьи, просто неосторожное слово в отношении царя. Каждый, кто знал о таких преступлениях (они считались тягчайшими), был обязан под страхом смертной казни донести об этом властям, объявив «Слово и дело государево» в отношении какого-то человека. После этого обвиняемый заключался в тюрьму, где подвергался допросам и пыткам. Окончательное решение по всем подобным делам, где бы они ни разбирались, принималось в Москве.

Русский историк Николай Новомбергский еще до революции опубликовал обширное исследование по практике «Слова и дела», изучив тысячи таких дел (Н. Новомбергский. «Слово и дело государевы», в 2-х томах). Его выводы неутешительны: «Слово и дело» помогло выявить очень мало настоящих случаев государственной измены, – подавляющее большинство этих дел касались обычных бытовых эпизодов, когда подвыпивший человек мог нелестно отозваться о царе и, по русскому обычаю, о его матери. Иногда повод для судопроизводства по «Слову и делу» был совсем пустяковым: например, во время застолья первый тост был поднят не за царя, а за присутствовавших гостей, или за именинника, и тому подобное. Наказание за эти мелкие провинности было, однако, вовсе нешуточным: в лучшем случае виновного били кнутом (после десяти ударов кожа сползала со спины, после пятнадцати – рассекалась до костей, а опытный палач-кнутобоец мог перебить хребет с пяти ударов), вырезали язык (кончик или по горло) и выжигали на лице клеймо. В худшем случае полагалась квалифицированная, то есть особо жестокая смертная казнь, как за настоящую государственную измену, покушение на царя или патриарха (мы уже упоминали об этом в связи с «Соборным Уложением 1649 года»).

Таким образом, в России было запрещено даже высказываться о власти. От наказания не был освобожден никто: при Петре I двум знатным русским княжнам и их служанке вырезали языки, а затем били кнутом и сослали на каторгу за неосторожные слова о царе, сказанные во время ничего не значащего женского разговора. При царице Анне, племяннице Петра, по «Слову и делу» было осуждено более 20 тысяч человек, среди них было немало людей «благородного» сословия.

Введенная при царе Михаиле практика «Слова и дела» просуществовала более ста лет, до 1762 года; естественно, ни о каком уважении человеческой личности, а уж тем более о свободе слова в России и речи быть не могло.

* * *

Я отослал эту часть моей книги Елене и стал ждать. Скоро она мне позвонила и назначила встречу в Александровском парке возле Кремля. Там она повела меня к обелиску, похожему на монумент Вашингтона, только во много раз меньшему, и спросила:

– Вы знаете, что это за памятник?

Я ответил, что во время экскурсии по Москве наш гид объяснила, что это «романовский обелиск», поставленный в честь трехсотлетнего юбилея этой династии.

– Это правда и неправда, – сказала Елена. – Подлинный обелиск был после революции существенно переделан: с него сняли двуглавого орла, а вместо имен царей были высечены имена революционеров, теоретиков и практиков революционного движения. Он получил название «Памятник-обелиск выдающимся мыслителям и деятелям борьбы за освобождение трудящихся»; можно соглашаться или не соглашаться с теми, чьи имена были размещены на обелиске, но нельзя отрицать, что эти деятели действительно боролись за свободу человека против любых форм тирании.

Современная российская власть терпеть не может таких имен, зато всячески пропагандирует царский период – по всей стране восстанавливаются памятники царям; все, что связано с царизмом, возносится на пьедестал. Конечно, она не могла вынести «обезображенный большевизмом», как говорили, обелиск у себя под боком, около Кремля. В результате прежний обелиск был разобран и «отреставрирован», ему постарались придать первоначальный облик, но неудачно: было допущено много ошибок, в том числе орфографических, в написании слов и имен. Ну и что? Хотя даже монархисты подвергли этот странный муляж критике, он все равно был установлен и теперь красуется здесь – не столько памятник Романовым, сколько символ нынешней российской власти во всем ее безобразии…

Неподалеку, кстати, вон там, – она махнула рукой в сторону улицы, – воздвигли памятник патриарху Гермогену, одному из главных действующих лиц «Смутного времени». Но если Гермоген был против поляков, то Романовы, наоборот, их поддерживали, – однако никого не смущает, что памятник патриарху, проклявшему поляков и погибшему из-за них, поставили рядом с памятником тем, кто поддерживал поляков. Это тоже гримаса нашей власти: она лихорадочно ищет себе идейную опору, не задумываясь об этике и элементарной логике… Но меня потрясает не поведение власти, – тут все ясно, диагноз очевиден, – а поведение народа. Никто ведь не вышел протестовать против установки этого нелепого обелиска; мало того, интернет был наполнен восторженными отзывами о нем…

А возьмите недавнюю выставку, посвященную юбилею династии Романовых, – вот здесь, в Манеже (длинное низкое здание около Александровского парка, которое в царское время использовалось для выездки лошадей, а теперь для помпезных государственных выставок. – Э.Ф.). Эта выставка называлась «Православная Русь. Романовы. Моя история»; ее благословил патриарх Кирилл и посетило более 300 тысяч человек. Надо было видеть, с каким умилением они рассматривали экспонаты, рассказывающие о тех, кто в течение трех веков мучил и угнетал их предков! Большинство посетителей не относились ведь к русской аристократии, – скорее всего, они потомки крестьян, потом и кровью которых держались у власти Романовы.

…Знаете, – продолжала она, разгорячившись, как всегда, во время своей речи, – в «Смутное время» был такой крестьянин Иван Сусанин – согласно легенде, он спас Михаила Романова от поляков. Когда они узнали, что Михаил избран царем, то пытались захватить его в имении Романовых под Костромой (русский город. – Э.Ф.). Однако они не знали дорогу и велели Ивану Сусанину отвести их, но он завел поляков в непроходимый лес: они там погибли, а царь был спасен. Эта легенда всегда служила Романовым доказательством того, как народ любит свою власть, как он готов отдать за нее свою жизнь. При императоре Николае I композитор Михаил Глинка написал оперу «Жизнь за царя»; она получилась длинной и скучной, – Николай I провинившимся офицерам предлагал на выбор: послушать от начала до конца эту оперу или отсидеть на гауптвахте, и многие выбирали гауптвахту. Но по его же приказу «Жизнь за царя» входила в обязательный репертуар русских театров; эта опера дожила и до наших дней, сейчас идет под названием «Иван Сусанин».

А в Костроме был поставлен памятник Сусанину. На высокой колонне возвышался бюст Михаила Романова, а внизу под ним стоял на коленях Иван Сусанин, молитвенно сложив руки на груди. Раболепство и пресмыкательство народа перед властью было в этом памятнике: он вызывал справедливое возмущение русского общества и после революции был снесен. На его месте позже был воздвигнут, однако, другой памятник Сусанину, уже без царя, но все равно пропагандирующий идею жертвенности народа во имя власти. Надпись на пьедестале свидетельствует о патриотизме такого деяния: там написано «Ивану Сусанину – патриоту земли русской». Сейчас поговаривают о восстановлении старого памятника – видимо, надписи о «патриоте земли русской» уже недостаточно: нужно, чтобы, как и прежде, народ на коленях стоял перед своим правителем и раболепно поклонялся ему.

…Пока Елена говорила, вокруг нас собралась небольшая толпа; при ее словах люди переглядывались, но молчали. Елена усмехнулась и сказала мне:

– Мы с вами увлеклись. По нашим законам нельзя собирать вокруг себя людей, это расценивается как несанкционированный митинг, и за него можно получить до семи лет тюрьмы. А учитывая, что мы находимся около Кремля, снисхождения ждать не приходится – власть ужасно боится каких-либо стихийных народных собраний вблизи себя. Она у нас теперь вообще всего боится: есть сведения, что российских студентов вскоре начнут проверять на «склонность к экстремизму». Планируется проводить специальное тестирование среди всех абитуриентов и студентов, чтобы выявить потенциальных экстремистов. Интересно, какие будут вопросы на этом тестировании? «Собираетесь ли вы свергнуть правительство»? Варианты ответов: «да», «нет», «не знаю»? И что делать студентам, которые не пройдут тестирование? Куда их собираются девать? Отчислять? Но вряд ли отчисление уменьшит количество потенциальных экстремистов, – скорее, наоборот… Опасаясь волнений, власть доходит до полного маразма: как тут не вспомнить печально известный проект императора Николая I о закрытии всех университетов в России как источников вольнодумства! При нем же в России был учрежден полицейский надзор за всеми, кто мог подозреваться в «неблагонадежности»;…

Но мы уже действительно митинг организовали, – усмехнулась она. – Пойдемте отсюда, пока нас не забрали!

* * *

Когда эта книга была уже почти готова, в Москве объявили о закрытии всей зоны вокруг Кремля в связи с проведением учений «по отражению атаки террористов». Это было похоже на паранойю, учитывая, что Кремль – хорошо охраняемая, мощная крепость, в которой к тому же постоянно размещен особый «кремлевский» полк. Для того, чтобы захватить Кремль, террористам понадобились бы танки, артиллерия, вертолеты и несколько тысяч вооруженных бойцов. Трудно представить, как такой отряд мог бы внезапно появиться в центре Москвы.

Единственное разумное объяснение «антитеррористических» учений около Кремля заключается в том самом страхе власти перед народом, о котором говорила Елена. Дополнительным доказательством этому служит огромное количество сотрудников государственной безопасности, Росгвардии, полиции и специальной техники, которое появляется в Москве при проведении любых, даже самых незначительных мероприятий оппозиции.

Глядя на все это, понимаешь истинную цену утверждениям российской власти о «единстве общества», а также о том, что ее поддерживает более 80 процентов населения страны.

Расширение России

При втором царе из династии Романовых, которого звали Алексей «Тишайший», в России окончательно утвердилось крепостное право («тишайший» – превосходная степень от «тихий»; царя презрительно прозвали так за то, что он боялся воевать и первым из русских правителей не принял участие ни в одном военном походе). Закрепощенные русские крестьяне и ремесленники подвергались такому угнетению со стороны своих владельцев и государства, что, доведенные до отчаяния, не раз восставали. Эти восстания государство подавляло с неслыханной жестокостью: например, в ходе подавления крестьянской войны (1667–1671), которую возглавлял Степан Разин, по Волге пускали плоты с повешенными крестьянами, – очевидцы насчитали, по меньшей мере, 15 тысяч трупов на этих страшных плотах.

Чуть раньше в Москве случился «Медный бунт» (в 1662 году), вызванный значительным повышением налогов и волюнтаристским решением правительства производить свои выплаты медными деньгами, которые народу было приказано брать как серебряные, но при этом он обязан был платить налоги настоящим серебром. Это вызвало обнищание населения, москвичи пошли жаловаться царю Алексею. Застигнутый врасплох царь обещал разобраться с налогами, но своего обещания не выполнил. Между тем в его резиденцию были стянуты войска, и когда москвичи пришли во второй раз, их ждала жестокая расправа. Вначале по ним был открыт огонь, и сотни людей были убиты наповал. Потом стали рубить саблями и колоть копьями; наконец, оставшихся в живых схватили и учинили им казнь: более тысячи человек посадили на большие суда, связали руки за спиной и потопили в реке Москве; около двухсот человек повесили, остальным (их число превышало 3 тысячи человек) отсекали руки и ноги, били кнутом, выжигали клеймо на лице. Те, кто выжили, были сосланы «на вечное житье» в отдаленные области России.

Во второй половине XVII века ко всем бедам народа добавились еще гонения за веру. Патриарх Никон провел церковную реформу, которая далеко не всеми была принята. Значительная часть православных верующих отказалась ее признать, в результате русская церковь распалась на два непримиримых лагеря: сторонники Никона и его противники, которых стали называть «раскольниками». Как отмечают исследователи церковного раскола, он был, по сути, протестом народа против усиливающегося гнета государства, но в русских условиях раскольники не видели никакой положительной перспективы в будущем, – оно, по их мнению, несло лишь новые, еще более тяжелые испытания, – поэтому обращали свои взоры к идеализированному прошлому. Заметим, что это вообще характерно для русских: увы, они видят мало хорошего в настоящем и будущем!

Как бы там ни было, государство не намерено было прощать своевольство, и раскольников начали безжалостно преследовать. Ефим Грекулов так описывает это («Православная инквизиция в России»):

«Протопоп Аввакум (вождь раскольников; «протопоп» – духовное звание. – Э.Ф.) писал о патриархе Никоне, что тот «епископа Павла Коломенского мучил и сжег в новгородских пределах; протопопа костромского Даниила уморил в земляной тюрьме в Астрахани; священнику Гавриилу в Нижнем приказал отрубить голову; старца Иону Казанца в Кольском остроге на пять частей рассекли; в Холмогорах сожгли Ивана Юродивого, в Боровске – священника Полиевкта и с ним четырнадцать человек. В Нижнем сожгли народу много, в Казани тридцать человек, а живущих на Волге в городах и селах и не хотевших принять антихристовой печати клали под меч тысячами». «А со мной, – продолжал далее Аввакум, – сидело шестьдесят человек, и всех нас мучил, и бил, и проклинал, и в тюрьме держал».

Андрей Денисов в «Повести о жизни Никона» сравнивает участь раскольников с участью первых христиан в Римской империи. Перечисляя орудия пыток – бичи, клещи, тряски, плахи, мечи, срубы, он упоминает и о железных хомутах – типичном орудии инквизиции: «Хомуты, притягивающие главу, руки и ноги в едино место, от которого злейшего мучительства по хребту лежащие кости по суставам сокрушаются, кровь же из уст и ушей, и из ноздрей, и из очей течет».

В другом раскольническом письме гонения против них изображены так: «Везде бряцают цепи, везде вериги звенят, везде Никонову учению служат дыбы и хомуты. Везде в крови исповедников ежедневно омываются железо и бичи. И от такого насильственного лютого мучительства залиты кровью все города, утопают в слезах села, покрываются плачем и стоном пустыни и дебри, и те, которые не могут вынести таких мук, при нашествии мучителей с оружием и пушками сжигаются сами».

«Кто заповедовал так мучить людей, – спрашивал Аввакум, – разве Христос этому учил? Мой Христос велел проповедовать словом, а не кнутом и огнем». Самого Аввакума много лет держали в земляной тюрьме в цепях, а потом сожгли заживо вместе с его учениками Лазарем, Епифанием и Никифором.

Для расправы с раскольниками был издан указ, известный под именем «Двенадцать статей о раскольниках». Указ предписывал пытать тех, кто не подчинялся церкви и ее служителям, сжигать в срубе, а пепел развеивать по ветру. Раскольников, раскаявшихся под пытками, предписывалось заключать в монастырские тюрьмы и держать пожизненно в строгом заточении. Имущество мятежников – крестьянские дворы, лавки посадских людей, промыслы – отбиралось.

Преследование раскольников шло с такой силой, что стали массовыми случаи их самосожжения. В Пошехоновской волости Белосельского уезда сожглись две тысячи человек; на реке Березовке в Тобольском крае сожглось около тысячи семисот раскольников. В других волостях, жалуясь на притеснение духовных властей, крестьяне писали, что священники держат их без одежды на морозе, и что если их не избавят от разорения, то они готовы «в огне сгореть». [Конец цитаты].

Такого самоистребления в таких масштабах не было больше нигде, кроме России; до какого отчаяния надо было довести людей, чтобы они добровольно сжигали себе вместе с женами и детьми, лишь бы не попасть в руки своих мучителей!

* * *

Чем более жестоко обходилось с народом государство, тем больше русских покидало свою страну. По числу эмигрантов Россия уверенно держала (и держит) одно из первых мест в мире. В XVII–XVIII веках были случаи, когда люди уходили тысячами, однако перейти западную границу было не так легко; в то же время дорога на Восток – за Урал и в Сибирь – была проще, и там лежали бескрайние земли. Как писал один из классиков русской исторической науки Сергей Соловьев, чем больше государство давило на народ, тем больше он растекался по территории. В итоге возникла довольно странная ситуация: с одной стороны, власть не хотела, чтобы народ уходил на новые земли, – собственно, чтобы не допустить этого, и было введено крепостное право; с другой стороны, чрезвычайно низкая степень развития хозяйства в России неизбежно подталкивала власть к освоению новых территорий; страна шла по экстенсивному пути развития.

Николай Бердяев отмечал в своей книге «Судьба России»:

«Не раз уже указывали на то, что в судьбе России огромное значение имели факторы географические, ее положение на земле, ее необъятные пространства. Географическое положение России было таково, что русский народ принужден был к образованию огромного государства… и в огромном деле создания и охранения своего государства русский народ истощал свои силы. Требования государства слишком мало оставляли свободного избытка сил… Отказ от исторического и культурного творчества требовался русским государством, его сторожами и хранителями.

Государственное овладение необъятными русскими пространствами сопровождалось страшной централизацией, подчинением всей жизни государственному интересу и подавлением свободных личных и общественных сил. Всегда было слабо у русских сознание личных прав, и не развита была самодеятельность классов и групп.

Огромная, превратившаяся в самодовлеющую силу русская государственность боялась самодеятельности и активности русского человека, она слагала с русского человека бремя ответственности за судьбу России и возлагала на него службу, требовала от него смирения. Через исторический склад русской государственности сами русские пространства ограничивали всякую ответственную самодеятельность и творческую активность русского человека. И это порабощение сил русского человека и всего русского народа оправдывалось охранением и упорядочением русских пространств.

С Ивана Калиты последовательно и упорно собиралась Россия и достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира. Силы народа… отдаются колоссу государственности, превращающему все в свое орудие. Интересы созидания, поддержания и охранения огромного государства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории. Почти не оставалось сил у русского народа для свободной творческой жизни, вся кровь шла на укрепление и защиту государства. Классы и сословия слабо были развиты и не играли той роли, какую играли в истории западных стран. Личность была придавлена огромными размерами государства, предъявлявшего непосильные требования… Россия – самая государственная и самая бюрократическая страна в мире; все в России превращается в орудие политики. Бюрократия развилась до размеров чудовищных».

Сейчас в России есть исследователи, которые считают, что европейский путь – путь частной инициативы, предпринимательства и, как следствие, интенсивного развития во всех областях хозяйственной жизни – для России вообще неприемлем. Вслед за Бердяевым они говорят о значительном влиянии природно-географических факторов на развитие страны, но абсолютизируют эти факторы. На наш взгляд, наряду с климатом и природой – а также с историей – большое влияние на замедленное развитие России оказала ее власть. Может быть, это был главный сдерживающий фактор.

* * *

Но вернемся к расширению страны. Уже в XVII веке к России была присоединена вся Сибирь, русские вышли на восточную оконечность евразийского континента. Сибирь стала проклятьем России: дело не только в том, что власть превратила ее в ужасную гигантскую тюрьму, где на каторге в царское время и в ГУЛАГе – в сталинское – страдали и умирали сотни тысяч людей (сибирские тюрьмы и лагеря используются и нынешней российской властью для отправки туда заключенных). Но Сибирь, к несчастью для России, обладала огромными природными богатствами – пушнина, лес, почти весь спектр полезных ископаемых, включая золото и алмазы, и, конечно, нефть превратили Сибирь в донора, дающего России возможность жить за его счет. Российская и советская империи существовали во многом за счет природных богатств Сибири, а это способствовало укреплению все того же экстенсивного хозяйства в ущерб интенсивному. Такое положение сохранилось и до наших дней – не будь у путинской России сибирской нефти и газа, чем бы она жила?..

Нам могут возразить, что европейские страны тоже прошли через нечто подобное: Англия и Франция создали громадные колониальные империи. Колонии обеспечивали метрополию дешевым сырьем и рабочей силой; торговля колониальными товарами приносила колоссальные доходы жителям метрополий. Это так, но Англия, Франция и другие европейские государства присоединили колонии, будучи уже высокоразвитыми странами, поэтому колонии лишь ускоряли интенсификацию хозяйства. Россия присоединяла новые территории, будучи слаборазвитой страной, поэтому ее движение по пути прогресса замедлялось.

В мировой истории такие примеры уже были: Испания, едва освободившись от власти мавров и еще не успев развить свое хозяйство, вдруг обрела сказочные богатства в открытых и завоеванных ею государствах Центральной и Южной Америки. В результате испанская империя стала самой мощной в мире, но это продолжалось недолго – стоило иссякнуть потоку золота из Америки, как Испании стало нечем жить, ведь ее экономика оставалась на прежнем уровне, в то время, как экономика других европейских стран стремительно развивалась.

Примерно то же произошло с Россией. У русских есть пословица: «Дважды наступить на одни и те же грабли», – это означает – не учесть ошибки прошлого и вновь повторить их. Россия уже дважды наступала на сибирские грабли: при царях и в советское время – неужели она, вопреки этой пословице, в третий раз наступит на них?..

* * *

Страшный гнет власти, все усиливающийся по мере создания «Великой России», наложил неизгладимый отпечаток и на характер русского народа. Вот как об этом пишет русский мыслитель Николай Лосский («Характер русского народа»):

«В русской жизни немало проявлений жестокости. Многие отрицательные стороны поведения крестьян объясняются чрезвычайною нищетою их, множеством несправедливостей, обид и притеснений, переживаемых ими и ведущих к крайнему озлоблению. Измученный заботами о том, как спасти семью и себя от полного разорения, живущий в крайней тесноте неуютной избы, кишащей тараканами и клопами, крестьянин мог доходить до крайних степеней озлобления и зверства; например, говорит Достоевский, «наложив непомерно воз, он сечет свою завязшую в грязи клячу кнутом по глазам» и сам угнетен, как эта кляча.

Аптекман… объясняет так же, как и Достоевский, «жестокости народа». Он говорит, например, о том, как мать привела в амбулаторию «свою дочь, всю избитую ее обезумевшим от нужды, горя и водки мужем».

…Одним из характерных явлений русской жизни было самодурство. Как объяснить это грубое самодурство, иногда выражающееся в совсем уж нелепых поступках, например, когда разгулявшаяся в роскошном ресторане компания начинает бить дорогую посуду, зеркала, все, что попадает под руку? Как это ни странно, в таких поступках выражается примитивная форма любви к свободе. Возвышенный характер имеет любовь к свободе тогда, когда человек любит свободу как принцип, который должен быть положен в основу жизни всякой личности. Такой человек заботится не столько о своей свободе, сколько о том, чтобы не стеснять свободу других людей и отстаивать свободу как принцип общественной жизни.

БИТЬЕ КНУТОМ. ГРАВЮРА XVII ВЕКА.

НА ХАРАКТЕР РУССКОГО НАРОДА НАНЕСЛО ГЛУБОКИЙ ОТПЕЧАТОК КРЕПОСТНОЕ ПРАВО. В РОССИИ ОНО БЫЛО ОДНИМ ИЗ САМЫХ ЖЕСТОКИХ ФОРМ РАБСТВА, ИЗВЕСТНЫХ В ИСТОРИИ. ПРАВА НИЗШИХ СОСЛОВИЙ ИСЧЕЗАЛИ ГОД ЗА ГОДОМ, ПОВИННОСТИ РОСЛИ, А КАРЫ ВСЕ БОЛЕЕ УЖЕСТОЧАЛИСЬ. ХОТЯ КАЗНИТЬ СВОЕГО КРЕПОСТНОГО БЫЛО НЕЛЬЗЯ, НО БИТЬ ЕГО, ПОДВЕРГАТЬ ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА И ПЫТКАМ НЕ ВОСПРЕЩАЛОСЬ, – ГЛАВНОЕ, ЧТОБЫ КРЕПОСТНОЙ НЕ УМЕР В ТЕЧЕНИЕ 12 ЧАСОВ. НА МЕСТАХ ЧИНОВНИКИ ОБЫЧНО ИГНОРИРОВАЛИ И ЗАМАЛЧИВАЛИ ДАЖЕ УБИЙСТВА. ЖЕСТОКОСТЬ СТАЛА НОРМОЙ РУССКОЙ ЖИЗНИ. МАКСИМ ГОРЬКИЙ ПИСАЛ: «Я ДУМАЮ, ЧТО РУССКОМУ НАРОДУ СВОЙСТВЕННО ЧУВСТВО ОСОБЕННОЙ ЖЕСТОКОСТИ, ХЛАДНОКРОВНОЙ И КАК БЫ ИСПЫТЫВАЮЩЕЙ ПРЕДЕЛЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТЕРПЕНИЯ К БОЛИ, КАК БЫ ИЗУЧАЮЩЕЙ ЦЕПКОСТЬ, СТОЙКОСТЬ ЖИЗНИ. В РУССКОЙ ЖЕСТОКОСТИ ЧУВСТВУЕТСЯ ДЬЯВОЛЬСКАЯ ИЗОЩРЕННОСТЬ, В НЕЙ ЕСТЬ НЕЧТО ТОНКОЕ, ИЗЫСКАННОЕ».

У грубых эгоистических натур свободолюбие выражается лишь в требовании: «моему нраву не препятствуй». Богатство разнуздывает прихоти такого человека, и он становится самодуром, угнетающим прежде всего наиболее близких к нему людей, членов своей семьи и всех, кто зависит от него.

Утратив устои и начав бунтовать против них, русский человек, по словам Достоевского, испытывает потребность «хватить через край, потребность в замирающем ощущении, дойдя до пропасти, свеситься в нее наполовину, заглянуть в самую бездну и – броситься в нее, как ошалелому, вниз головою».

Не только среди крестьян, и в других слоях русского общества молодые люди, усомнившиеся в существовании добра, не обладая выработанным устойчивым характером и пользуясь живым изобретательным воображением, способны совершать изумительные хулиганские выходки. В романе Ремизова «Пруд» рассказана жизнь одной семьи в Москве, явным образом на основании наблюдения действительных фактов. Это была купеческая семья, в которой умер отец и, спустя некоторое время, повесилась мать; дети-сироты жили из милости у своего дяди во флигеле, находившемся во дворе фабрики его. Дети эти были добрые по существу, однако, наблюдая кругом несправедливости и жестокости, испытывая нередко обиды, страдая от нищеты и чувствуя на каждом шагу свое зависимое положение, они изверились в добре. Во всем они видят отрицательную сторону и мстят за нее, издеваются надо всем, совершая поразительные хулиганские выходки. Они, например, способны были вымазать навозом или даже накормить куриным пометом пришедшего к ним в гости мальчика. Имея много знакомых среди духовных лиц и дружа с некоторыми из них, они в то же время давали им насмешливые и даже отвратительные прозвища, например, отец Алфей – Сосок, о. Иосиф – Блоха, о. Геннадий – Курья шейка, о. Никодим – Гнида, о. Никита – Глист.

На какой почве возникло хулиганство этих детей-беспризорников, можно живо представить себе, знакомясь с восприятием жизни одного из них, который вспоминает дни, «когда тихонько в дверь нужда постучалась, верная спутница неудачи, – она тебя никогда не забудет. И впустили ее, приняли дырявую, гнилую, рваную, с плоским безволосым черепом, с загноившимися, мутными от слез глазами. Как не принять! И вот будто в уголку где-то примостилась она зимовать. Разбухшие прелые челюсти ей рот перекосили, и хрипло и гнусаво затянула она свою песню: “Родненькие, сердечные, есть мне хочется; дайте, голубчики, кусочек, хоть завалящий какой, родненькие!” А вокруг ее тараканы шуршат, мыши грызутся, клопы кишат». [Конец цитаты].

* * *

Все крайние, запредельные черты русского характера выразились в поведении своеобразной русской вольницы – казачества. Именно казаки были основной силой, участвующей в присоединении новых территорий и охране их от внешних посягательств.

Слово «казак» происходит от тюркского «казгак», что означает лошадь, отбившуюся от табуна. В переносном смысле это «бродяга, скиталец». Известно, что русские заимствовали слово «казгак» или «казак» от татар, которые называли «казгаками» воинов, не имевших семьи и имущества; эти воины служили авангардом в походах и при нападениях татарских орд. Предводители таких отрядов звались «ватаманами» («атаманами»), они выбирались из самых отчаянных «казгаков» и отличались таким буйным нравом, что их боялись сами великие ханы.

После того, как Россия была покорена татарами, здесь тоже образовались казачьи отряды. Один из историков отмечал, что первыми русскими казаками были крестившиеся татарские «казгаки», поскольку до конца XV века все казаки, которые находились как в степях, так и в славянских землях, могли быть только татарами. Влияние татар проявлялось у казаков во всем – в образе жизни, военных действиях, способах борьбы за существование в условиях степи. Оно распространялось даже на духовную жизнь и внешний облик русских казаков.

Вскоре они сделались сущим бедствием для России, – казаки были неорганизованной, стихийной силой, способной в любой момент обратиться против государства, которое казаки якобы защищали, но на деле приносили ему больше вреда, чем пользы. Казаки часто действовали как свирепые, безжалостные, вероломные и беспринципные разбойники, что особенно проявилось в «Смутное время». Много бед принесли они тогда России и ее народу, который боялся казаков намного больше, чем поляков.

Так продолжалось до правления Петра I, требовавшего от своих подданных неукоснительного подчинения власти. Петр привел казаков к повиновению; его дело закончила Екатерина II – при ней казакам пришлось прекратить свои разбойничьи вылазки против мирного населения и приучиться к труду.

Однако государство вместо того, чтобы окончательно избавиться от казаков, рассеять их среди прочего народа, выделило их в особую привилегированную группу. Они имели специальный порядок управления, им были предоставлены большие наделы земли; к услугам казаков существовали бесплатное медицинское обеспечение и образование. Причины подобного благоволения к казакам со стороны государства понятны: оно использовало казацкого зверя для устрашения народа и расправы с недовольными.

Позже правительство поручало казакам разные задания – от разгона митингов и демонстраций до охраны важных объектов в городах, а также для усиления полиции при патрулировании и поддержании порядка. Казаки беспрекословно выполняли все приказы командования, поскольку считали себя избранным народом России, пренебрежительно относились к прочим народностям, а помимо того, отличались консерватизмом мышления.

Топча недовольных лошадьми, казаки использовали в то же время свои ужасные плети, называемые «нагайками». Это действительно жуткое оружие, дошедшее из той эпохи, когда человеческая жизнь ни во что не ценилась, а человеческие страдания не вызывали ни капли жалости. Нагайка – это оплетенная кожей тонкая цепочка со специальным мешочком на конце, в котором лежат пули или куски свинца. Такая нагайка весила до пяти фунтов и причиняла тяжелые увечья. Казаки хлестали своим нагайками направо и налево, не разбирая мужчин, женщин или детей; русские по праву говорили, что казаки душат свободу, и называли их опричниками. Какой парадокс, – казаки, когда-то боровшиеся против деспотизма, призывавшие пусть к дикой, но свободе, стали затем на одну доску с самыми свирепыми защитниками деспотической власти!

* * *

Борис Кагарлицкий так пишет о казаках в своей книге «Периферийная империя»:

«Проблема казачества была прежде всего проблемой демографической. «Самоколонизация» в европейской части страны одновременно требовала экспансии на восток и ограничивала ее возможности. Старая добрая Англия могла выделить гораздо больше свободных людей для колонизации, нежели Россия, которая сталкивалась с неразрешимым противоречием: с одной стороны, люди были нужны для освоения новых земель, с другой – для производства товарного зерна на европейской территории страны…

В таких условиях колонизация требовала еще более активной поддержки государства, чем в Америке. Казачьи общины не только находились под постоянным давлением со стороны самодержавного правительства, но, существуя на окраинах страны, подвергались регулярным нападениям внешних врагов, с которыми они не могли справиться без поддержки центра. В свою очередь и государство было вынуждено терпеть казачество на окраинах в той мере, в какой казаков можно было использовать для охраны границ.

Получалось так, что казаки начинали служить тому самому государству, от которого они бежали. Сотрудничество это, однако, было непостоянным, а отношения с властью – нестабильными. Время от времени правительство предпринимало меры для того, чтобы укрепить контроль над казаками, что вызывало, естественно, сопротивление последних. В периоды ослабления центральной власти казаки могли фактически не считаться с правительством и его воеводами, следуя лишь распоряжениям своих атаманов и «казачьих кругов», своеобразных «представительных органов» военной демократии, складывавшейся на окраинах России. Коллективное землевладение, не допускавшее слишком большого имущественного расслоения в рядах казачества, позволяло поддерживать эту разновидность самоуправления в течение длительного исторического периода. Казачьи отряды были своеобразными самоуправляющимися общинами, всячески оберегавшими свою самостоятельность. Казаки также играли ключевую роль во всех крупных антиправительственных восстаниях, потрясавших Россию с XVI по XVIII век. Вожди народных восстаний – Болотников, Разин, Пугачев – либо сами были казаками, либо опирались на их поддержку, хотя основную массу восставших, как правило, составляли крепостные крестьяне. Многочисленные самозванцы, претендовавшие на русский трон в XVII и во второй половине XVIII века, также обращались к казакам за помощью.

Тем не менее при всем демократизме своей военной организации казачество вовсе не было носителем передовых общественных отношений. Меньше всего казачьи хозяйства были похожи на буржуазные или семейно-фермерские. Напротив, бежав из центральных областей страны на окраины, казаки стремились восстановить на новом месте старые патриархальные порядки, подорванные правительственной политикой. По словам историков, «вольное» казачество Дона, Яика и Терека начала XVII века по «своему социальному развитию было много архаичнее общественного устройства русского государства того же времени».

В конечном счете благодаря долгой борьбе казачество добилось свободы и привилегий для себя, но свобода эта пришла в форме средневековых сословных вольностей, а потому неудивительно, что к середине XIX века окрепшее казачество из периодически бунтующей и политически ненадежной массы превратилось в консервативную силу, помогающую режиму удерживать в рабстве остальные сословия и социальные группы. Если протестантские колонисты первоначально были более или менее лояльными подданными короны и лишь позднее превратились в бунтовщиков, то русское казачество проделало обратную эволюцию. Уже в XVII веке казаки периодически грабили крестьян, облагая их всевозможными поборами. К началу XX века казачьи части стали главной силой, на которую (в отличие от ненадежной регулярной армии) правительство могло твердо рассчитывать при подавлении любых городских и сельских бунтов, стачек и восстаний». [Конец цитаты].

* * *

…Мы встретились с Еленой в одном из арт-центров Москвы. Елена была организатором выставки, проходящей здесь, и смогла уделить мне всего несколько минут. Мы пили кофе и разглядывали небольшую группу агрессивно настроенных людей у входа. Среди них выделялись двое усатых мужчин в камуфляжной форме и высоких каракулевых шапках с суконным верхом.

– Вот они, казаки, – сказала Елена. – Это пикетчики, протестующие против нашей безбожной, по их мнению, выставки. Разрешение на пикет им никто не давал, но смотрите, вон стоят полицейские и делают вид, что ничего не происходит. Если бы пикет хоть каким-то образом задевал власть, все его участники были бы сразу же задержаны, а так, видите, какую трогательную толерантность проявляет полиция!

Казаки теперь снова считаются опорой власти; вы знаете, конечно, о создании Росгвардии, которую называют личной гвардией Путина? Так вот казаки с Кубани уже выразили желание пополнить ее ряды. Об этом сообщил атаман Кубанского казачьего войска Долуда. Как с иронией пишет один наш популярный публицист, желание казаков вернуться к одному из своих традиционных занятий во времена Российской империи, когда они нагайками лупили бунтующих холопов, похвально. Кому, как не казакам, заняться таким полезным делом. Я цитирую: «Только нужно отдавать себе отчет в том, что Национальную гвардию создают не против мифических либералов из движения «Белой ленты». Гвардия Путина создается в первую очередь против народа, выход которого на улицы все более и более вероятен, учитывая усердие, с которым правительство загоняет страну и народ в катастрофу… Участие казаков в охране режима выглядит занятием крайне патриотичным (если под патриотизмом понимать не любовь к Родине, а любовь к начальству), но в таком случае нужно держать в уме – по какой причине коммунисты проводили в свое время политику расказачивания. Смысл ее именно в том и заключался, что казачество в тот раз было против народа на стороне его врагов. Похоже, что в рвении угодить нынешние казаки готовы снова встать против своего народа. В таком случае нужно отдавать себе отчет и в последствиях: что бывает, когда ты становишься врагом народа. Все это уже было в нашей истории», – хорошая ремарка к вашему материалу о казаках, правда? – посмотрела на меня Елена.

…В целом ваш раздел о расширении России неплохой, но в нем не хватает очень важного подраздела, – заметила она. – Вы упустили из виду, что Россия расширялась не только на Восток, но и на Запад, и это расширение началось еще до Петра I. В 1654 году к России была присоединена Украина; вынужденные выбирать из двух зол – Польшу или Россию – украинцы выбрали Россию, потому что обиды на Польшу были слишком велики, а о том, чем грозит вхождение в состав России, они имели смутное понятие. Позже украинцам пришлось горько пожалеть о своем выборе…

Для России вхождение в ее состав Украины имело большое значение, но не такое, как обычно представляют. Украина стала единственной отдушиной, через которую в нашу страну могли проникать прогрессивные веяния. Россия XVII века – это русская православная держава во всей своей незапятнанности; западное влияние ничтожно, русская национальная идея существует практически в чистом виде. И что же? Процветающее государство, счастливый народ? Ничего подобного! Жесточайший произвол власти, ужасающее бесправие народа, крепостное рабство, отсталость культуры, торжество религиозных мракобесов! И, как следствие всей этой мерзости, беспрерывные бунты, отличающиеся не меньшей жестокостью, чем властный произвол.

Да, польско-литовское государство, в состав которого до XVII века входила Украина, тоже отличалось жестокостью, но все же являлось частью европейского мира, – и Украина, соответственно, тоже. В отличие от России, на Украине развивалась высокая культура, существовала передовая общественная мысль. Знаете ли вы, что «наш русский Гуттенберг», первопечатник Иван Федоров, изгнанный религиозными мракобесами из России, смог продолжить свою деятельность именно на Украине, в городе Львове? Там он создал свои шедевры печатного дела.

В XVII веке Украина была примером для образованной части русского общества. Русские «западники» («западниками» в России называют тех, кто предпочитает западную культуру азиатской. – Э.Ф.) в это время многое заимствовали с Украины; в их числе, между прочим, были Нарышкины – из этого семейства происходила мать Петра I.

…Украинцы – гордый, свободолюбивый народ! – воскликнула Елена. – Недаром русские цари долго не решались ввести на Украине крепостное рабство; это произошло только при Екатерине II, – украинцы стали, таким образом, последним народом Европы, познавшим крепостничество. Но они никогда не смирились с положением рабов, – какую титаническую борьбу они вели! Великий украинский поэт Тарас Шевченко прекрасно выразил это в своем творчестве.

Сейчас Украина вновь в авангарде борьбы за свободу (это было сказано шесть лет назад, задолго до «спецоперации» российских войск в Украине – Э.Ф.), – продолжала Елена. – Я не хочу сказать, что там все идет гладко, – много ошибок, есть недостойные деяния, – но я уверена, что это болезни роста, преодолев которые, Украина станет европейской страной в лучшем смысле. Однако сейчас в России события на Украине используются для нагнетания провластной истерии – в очередной раз власть пугает народ «чужими», чтобы сохранить свое положение.

…Вот что я добавила бы в вашу книгу, – сказала Елена, взглянув на часы. – А сейчас извините меня, я должна идти. Удачи вам в работе и до новых встреч!

Петр I и Екатерина II

Снова возвращаемся к русской истории. Петр I, младший сын царя Алексея «Тишайшего», вырос вблизи так называемой Немецкой слободы в Москве. Этот район, заселенный выходцами из Европы, находился поблизости от царской резиденции Преображенское, в которой Петр провел молодые годы. Юный царь часто бывал в Немецкой слободе и был восхищен всем, что здесь видел. Под влиянием своих друзей-иностранцев Петр приступил к широким реформам, которые должны были модернизировать России по образцу европейских государств. Необходимость этого была неоспорима: православная русская держава, хотя и носила гордое название «Третий Рим», сильно отстала от ведущих европейских государств.

Но эти реформы царь проводил с поистине азиатской жестокостью: рядом с дворцом, в котором вырос Петр, был построен страшный Преображенский приказ, в котором царский родственник Федор Ромодановский творил расправу над всеми подлинными и мнимыми врагами Петра. Царь настолько доверял Ромодановскому, что пожаловал ему титул «князя-кесаря» и поручал все государственные дела в свое отсутствие; московские жители боялись «князя-кесаря», как самого дьявола, и говорили, что Ромодановский «видом, как монстра; нравом злой тиран; превеликой нежелатель добра никому; пьян по вся дни; но его величеству верной так был, что никто другой». Вместе с царем Петром он люто пытал арестантов в застенках Преображенского приказа, отчего по Москве пошла молва: «Которого дня великий государь и Ромодановский крови изопьют, того дня они веселы, а которого дня они крови не изопьют, и того дня им и хлеба не естся». Говорилось это, конечно, на ухо и только своим, ибо самым легким наказанием за подобные слова было вырезание языка по горло, битье кнутом до костей и вечная ссылка в Сибирь.

Много народа было наказано в Преображенском приказе после того, как царь завел пассию в Немецкой слободе – Анну Монс. В Москве ее считали высокомерной, злой и падкой до земных благ, которые она и ее многочисленные родственники, пользуясь слабостью к ней Петра, получали в избытке. Царь щедро одаривал «милую Анхен» подарками: начал со своего миниатюрного портрета, украшенного алмазами, затем построил ей двухэтажный дом в Немецкой слободе, а закончил поместьем с 295 крестьянскими дворами недалеко от города Козельска и ежегодным пансионом в 708 рублей, – в то время, как русские министры, главы Приказов, получали по 200 рублей в год. При этом царя бесили малейшие намеки на злоупотребления «Монсихи», как называли ее в народе, – подобное злословие тоже приравнивалось к государственному преступлению со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями.

Некоторое удовлетворение пострадавшие за «Монсиху» смогли получить лишь через тринадцать лет, когда выяснялось, что она отнюдь не любила Петра и не была ему верна. Во время пиршества в новой русской столице Санкт-Петербурге в реке Неве утонул саксонский посланник Кенигсек; в его вещах нашли любовные письма от Анны и ее медальон. Эти письма относились к тому периоду, когда Петр на полгода уезжал в Европу. Один иностранный представитель при русском дворе написал после этого об Анне Монс: «Она, хотя и оказывала Петру свою благосклонность, не проявляла нежности к этому государю. Более того, есть тайные сведения, что она питала к нему отвращение, которое не в силах была скрыть. Государь несколько раз это замечал и поэтому ее оставил, хотя и с очень большим сожалением. Но его любовница, вследствие особенностей своего характера, казалось, очень легко утешилась».

Вскоре Анна вышла замуж за прусского посланника Георга-Иоанна фон Кейзерлинга, но через несколько месяцев он внезапно скончался. Тогда она нашла нового возлюбленного: пленного шведского капитана Карла-Иоганна фон Миллера, которого одаривала ценными подарками до тех пор, пока не скончалась от скоротечной чахотки.

Резкий поворот Петра в сторону Запада некоторые русские историки объясняли именно влиянием Анны Монс, «иноземки, дочери виноторговца, из любви к которой Петр особенно усердно поворачивал старую Русь лицом к Западу и поворачивал так круто, что Россия доселе остается немножко кривошейкою».

* * *

Арнольд Тойнби по-своему оценивал поворот России к Западу («Война и цивилизация»):

«Петровская политика ставила своей целью превращение русского православного универсального государства в одно из местных государств современного западного мира, с тем, чтобы русский народ мог занять определенное место среди других западных наций. Стратегия Петра Великого была направлена на то, чтобы при включении России в западное сообщество в качестве равноправного члена сохранить ее политическую независимость и культурную автономию в мире, где западный образ жизни уже получил широкое признание. Это был первый пример добровольной самовестернизации незападной страны.

Однако… процесс вестернизации не затронул всех сторон жизни России и был жестко ограничен определенными рамками. Собственно, Запад так и не оказал глубокого влияния на жизнь и культуру России. Отсталая страна осваивает материальные и интеллектуальные достижения развитых стран. Но это не означает, что она раболепно следует чужим путем, что она воспроизводит все стадии их прошлого. Возможность перешагнуть через несколько ступеней, разумеется, ни в коей мере не абсолютна и в значительной степени определяется всем ходом экономического и культурного развития страны.

Отсталая нация, кроме того, нередко вульгаризирует заимствованные извне достижения, приспосабливая их к своей более примитивной культуре. При этом сам процесс ассимиляции приобретает противоречивый характер. Таким образом, усвоение некоторых элементов западной науки и техники, не говоря уже о военных и промышленных заимствованиях, привело при Петре I к усилению крепостничества. Европейское оружие и европейские займы – продукты более высокой культуры – привели к усилению царизма, который становился тормозом развития страны.

Петровские реформы были половинчатыми, ибо царский режим не мог допустить полной либерализации русской политической и социальной жизни, хотя принятие западной индустриальной техники могло потребовать этого в качестве цены за сохранение русской независимости и военного паритета с Западом». [Конец цитаты].

Примерно так же оценивают петровские реформы независимые российские исследователи. Борис Кагарлицкий пишет («Периферийная империя»):

«Критерием успеха петровских реформ в традиционной историографии принято считать победу в Северной войне и внешнеполитические успехи петербургской империи. Однако сразу же возникал вопрос о цене этих побед. Знаменитый либеральный историк и политик начала XX века Милюков, подвергший петровские реформы уничижающей критике, писал: «Новые задачи внешней политики свалились на русское население в такой момент, когда оно не обладало еще достаточными средствами для их выполнения. Политический рост государства опять определил его экономическое развитие». В итоге, продолжает Милюков, «ценой разорения страны Россия возведена была в ранг европейской державы».

С ним вступает в полемику М. Покровский: «Банкротство петровской системы, – пишет Покровский, – заключалось не в том, что ценою разорения страны Россия была возведена в ранг европейской державы, а в том, что, несмотря на разорение страны, и эта цель не была достигнута».

По сути дела, историческая трагедия России была вовсе не в отсутствии у народа свободолюбия или привычки к свободе, а в отсутствии организованных структур гражданского общества. Именно поэтому Россия не раз завоевывала свободу, но никогда не могла закрепить ее. Включение России в мировую экономику и развитие связей с Западом вело не к становлению и расцвету гражданского общества, а к укреплению авторитаризма». [Конец цитаты].

К этому следует добавить, что за годы петровских реформ население России существенно уменьшилось. Если об убыли населения за годы правления Ивана Грозного мы можем судить лишь приблизительно, поскольку переписи тогда проводились редко, нерегулярно и не охватывали всю страну, то со времен Петра I в России стали проводиться регулярные переписи налогоплательщиков («ревизии»); они проводились примерно раз в 20 лет.

Первая «ревизия» была проведена в России в 1718–1722 годах. Согласно данным этой ревизии в 1722 году в России насчитывалось 5 миллионов 369 тысяч 313 человек. А согласно уточненным данным 1724 года – 5 миллионов 361 тысяча человек. По сравнению с переписью 1678 года численность населения уменьшилась примерно на 20 %. Следует заметить, что когда Петру I представили первые результаты переписи, то там убыль населения получилась еще большей. Это вызвало гнев царя, он обвинил помещиков в утайке сведений об их крестьянах, и в 1722 году цифра численности населения выросла.

Однако убыль населения действительно существовала. Она объяснялась военными потерями (с 1680-х годов по 1722 год они составили более 100 тысяч человек), потерями умерших на государственных постройках (примерно 40–60 тысяч человек), а главное, потерями в результате бегства населения на окраины страны, в отдаленные районы севера или в соседние государства (например, в Турцию в это время ушло несколько тысяч человек, спасающихся от преследования царских войск после поражения восстания Кондрата Булавина). Историками подсчитано, что население дальних окраин России увеличилось в годы правления Петра I примерно на 75 %, что невозможно объяснить естественным приростом населения в этих районах. По данным ревизии 1722 года, «в бегах» находилось более 200 тысяч одних только крестьян.

Заметим также, что за время правления Петра I сумма налогов выросла в 2,7 раз, при этом сумма прямых налогов – в 3,7 раза. Косвенных налогов в России собиралось более 40 видов. Все это не способствовало процветанию населения и увеличению его численности.

Сейчас убыль населения России при Петре I официозные российские историки называют одним из русофобских мифов. Разумеется, «его придумали враги России, чтобы нанести очередной удар по ее славному прошлому».

* * *

В 1721 году Петр I официально провозгласил Россию империей, а себя – императором. Владения России были самыми большими в мире, но и этого было мало российской власти. Империя продолжала неуклонно расширяться, особенно много земель было присоединено при Екатерине II (правила с 1762 по 1796 год). Россия вступила в Среднюю Азию, присоединив Киргизию и Казахстан, отобрала у Турции значительную часть черноморского побережья и Крым, а у Польши – вначале большой кусок ее восточных территорий, а затем вообще захватила саму ее вместе с польской столицей Варшавой.

На всех этих землях почти сразу начались восстания, направленные против России, потому что она использовала присоединенные территории как свои колонии, а кроме того, проводила политику насильственной русификации и обращения местных жителей в православие. Отношение к ним при этом было пренебрежительным: в России их называли «инородцами» и считали людьми второго сорта. Не случайно за Российской империей прочно закрепилось название «тюрьмы народов». Впрочем, современные шовинистически настроенные российские историки стараются опровергнуть это и говорят, что Россия, напротив, несла прогресс и культуру на присоединенные земли; эти историки подобны английским и французским шовинистам, утверждающим, что Англия и Франция несли культуру и прогресс в Индию, в Африку, во все свои колонии, разбросанные по миру…

По мере расширения российского государства власть в нем, как это всегда было, становилась все более бесконтрольной и жесткой по отношению к народу. При Екатерине II в России сложилась абсолютная монархия, когда верховная власть не была ограничена ничем. Это привело к поражающим воображение произволу и коррупции в высших кругах России; показательна в этом смысле метаморфоза, произошедшая с самой Екатериной. Чистокровная немка, она выросла в маленьком немецком княжестве Ангальт-Цербст, в котором власть князя было ограничена множеством законов, а все его расходы утверждались специальным Советом. Протестантская вера лютеранского толка, принятая в Ангальт-Цербсте, требовала от своих последователей бережливости и умеренности во всем. Злоупотребления властью были здесь нонсенсом: правитель, который попытался бы выйти за строго ограниченные рамки, не продержался бы сколь-нибудь долго.

Несмотря на то, что София Фредерика Августа (так звали будущую русскую императрицу до переезда ее в Россию и принятия православия) с детства отличалась живым нравом и не любила ограничений, ей пришлось бы со временем смириться с существующими порядками, а если и грешить, то понемногу и в тайне. Но в России все было по-другому: приехавшая сюда немецкая принцесса-лютеранка с удивлением, а потом с восхищением увидела, что русская власть не знает слова «нет», когда дело касается ее прихотей (императрица Елизавета, дочь Петра, имела более 40 000 платьев в своем гардеробе; Екатерина, став императрицей, будет покупать себе ювелирные украшения, предпочитая бриллиантовые: из всех сокровищ дома Романовых, приобретенных за триста лет, доля украшений Екатерины составляет примерно 45 %). Не удивительно, что эта немецкая принцесса всей душой захотела сделаться настоящей русской правительницей и добилась своего: свергнув в 1762 году своего непутевого мужа Петра III, она узурпировала престол.

Екатерина полностью постигла мастерство лицемерия и притворства; всю жизнь она играла роль, которую сама себе придумала и которая представляла ее в самом лучшем свете. Искусная лицемерка, Екатерина изображала из себя просвещенного монарха, но на деле действовала в полном соответствии с худшими традициями российской власти: именно при Екатерине был принят закон, запрещающий крестьянам жаловаться на своих помещиков – за попытку подать подобную жалобу несчастных ждало битье кнутом, вырывание ноздрей и ссылка в Сибирь. В результате помещики благословляли «матушку-императрицу», но крестьяне лютой ненавистью ненавидели «поганую немку». При ней они потеряли последнюю надежду на защиту государства, и до этого весьма слабую; издевательства над бесправным народом приняли ужасающий характер, достаточно вспомнить дело Дарьи Салтыковой, помещицы знатного рода, которая обладала садистскими наклонностями и зверски замучила несколько десятков своих крепостных девушек-служанок. Крестьяне не раз пытались жаловаться на нее, но их жестоко наказывали и ссылали; каким-то чудом им все-таки удалось довести жалобу до властей. Преступления Дарьи Салтыковой были столь вопиющими, что даже дворянский суд приговорил ее к смерти, однако императрица Екатерина распорядилась отправить Салтыкову в монастырь.

В годы правления Екатерины голод был обычным явлением в русской деревне, но она лгала иностранным послам, что «если в России крестьяне отчего и умирают, так это от переедания». Народ жил скудно и бедно, однако высшая власть утопала в роскоши, сравнимой с роскошью двора древнеримских императоров. И еще в одном двор Екатерины был похож на древнеримский – тут процветал безудержный разврат в самых крайних формах. Пример подвала сама императрица: она была явно выраженной нимфоманкой с ненасытными сексуальными желаниями.

О ее любовных похождениях до сих пор ходят легенды, – большинство из них настолько неприличные, что мы не рискнем пересказывать их. Ограничимся короткой заметкой, размещенной в Рунете под названием «Екатерина II. Секс-бомба русского престола» (http://tаtiаnis.uсоz.ru/publ/ekаterinа_velikауа/5-1-0-53):

«При дворе Екатерины II в России фаворитизм стал новой должностью, и постельные карьеристы признавались людьми, служившими Отечеству и престолу. За свои любовные старания получали они дворцы и немалые финансовые средства из русской казны. Екатерина была женщиной страстной и жить без мужчины не могла. Она питала слабость к огромным, исполинского роста мужчинам с чувственным лицом. Представляли потенциальных любовников императрице канцлер Панин и графиня Брюс, которую при дворе называли «пробир-дамой». Панин был постоянным любовником Екатерины – он был умен, не требователен, не ревнив. Являлся в спальню императрицы не чаще раза в неделю, а свободное время проводил в своем гареме, состоящем из крепостных наложниц – каждый день он приобретал новую девушку, а надоевших раздаривал друзьям или продавал.

ДАРЬЯ САЛТЫКОВА («САЛТЫЧИХА», «КРОВАВАЯ БАРЫНЯ»).

ДАРЬЯ НИКОЛАЕВНА САЛТЫКОВА (1730 – 1801) – РУССКАЯ БОГАТАЯ ПОМЕЩИЦА, ВОШЕДШАЯ В ИСТОРИЮ КАК ИЗОЩРЕННАЯ САДИСТКА И СЕРИЙНАЯ УБИЙЦА, УБИВШАЯ БОЛЬШЕ СОТНИ КРЕПОСТНЫХ КРЕСТЬЯН. РЕШЕНИЕМ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ II БЫЛА ПРИГОВОРЕНА К СМЕРТНОЙ КАЗНИ, НО ПОЗЖЕ МЕРА НАКАЗАНИЯ БЫЛА ИЗМЕНЕНА НА ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ В МОНАСТЫРСКОЙ ТЮРЬМЕ. ОДНАКО ПРЕДСТАВИТЕЛИ ВЕРХНИХ СЛОЕВ ОБЩЕСТВА РЕДКО НЕСЛИ НАКАЗАНИЕ ЗА НАСИЛИЕ НАД КРЕСТЬЯНАМИ. ПОТОМСТВЕННЫЙ ДВОРЯНИН НИКОЛАЙ СТРУЙСКИЙ СОБРАЛ БОЛЬШУЮ КОЛЛЕКЦИЮ ОРУДИЙ ПЫТОК В ПОДВАЛЕ СВОЕГО ИМЕНИЯ. ТАМ ОН УСТРАИВАЛ ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ СУД НАД КРЕПОСТНЫМИ: КАК ПРАВИЛО, «ПОДСУДИМОГО» ПРИГОВАРИВАЛИ ЗАМУЧИТЬ ДО СМЕРТИ. В КРОВАВЫХ ЗАБАВАХ ПОМЕЩИКА-САДИСТА ПОГИБЛИ БОЛЕЕ ДВУХСОТ КРЕСТЬЯН, ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ЦИФРА ТАК И НЕИЗВЕСТНА. СТРУЙСКОГО НИКТО НЕ СУДИЛ ЗА ЕГО «ЗАБАВЫ», И УМЕР ОН В ПРЕКЛОННОМ ВОЗРАСТЕ В СВОЕМ ИМЕНИИ. ПОДОБНЫХ СЛУЧАЕВ БЫЛО НЕМАЛО В РОССИИ.

Однажды Панин и графиня Брюс порекомендовали красавца Потемкина. После ночи любви Екатерина произвела Потемкина в генерал-лейтенанты, подарила ему великолепный дворец и миллион рублей на обустройство. Вот так за одну ночь делались постельные карьеры при Екатерине».

Блестящую характеристику эпохи Екатерины II дал великий русский национальный поэт Александр Пушкин («Заметки по русской истории XVIII века»):

«Со временем история оценит влияние ее [Екатерины] царствования на нравы, откроет жестокую деятельность ее деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ, угнетенный наместниками, казну, расхищенную любовниками, покажет важные ошибки ее в политической экономии, ничтожность в законодательстве.

…Мы видели, каким образом Екатерина унизила дух дворянства. В этом деле ревностно помогали ей любимцы. Стоит напомнить о пощечинах, щедро ими раздаваемых нашим князьям и боярам, о славной расписке Потемкина, хранимой доныне в одном из присутственных мест государства: Потемкин послал однажды адъютанта взять из казенного места 100 000 рублей. Чиновники не осмелились отпустить эту сумму без письменного вида. Потемкин на другой стороне их отношения своеручно приписал: «Дать, е… м…».

Екатерина знала плутни и грабежи своих любовников, но молчала. Одобренные таковою слабостию, они не знали меры своему корыстолюбию, и самые отдаленные родственники временщика с жадностию пользовались кратким его царствованием. Отселе произошли сии огромные имения вовсе неизвестных фамилий и совершенное отсутствие чести и честности в высшем классе народа. От канцлера до последнего протоколиста все крало и все было продажно. Таким образом, развратная государыня развратила и свое государство». [Конец цитаты].

* * *

…Мы прогуливались с Еленой по набережной реки Москвы возле странного бронзового колосса – памятника Петру I. Я спросил, почему русский царь одет в короткие штаны-буфы, чулки и камзол? К тому же корабль, у штурвала которого стоит Петр, имеет очертания старинной каравеллы.

– А это не Петр, – ответила Елена, – это памятник Колумбу.

– Колумбу?! – удивился я. – Но голова у него Петра.

– Верно, голова Пера, но памятник Колумбу, – с улыбкой кивнула Елена. – Его автор Зураб Церетели, он изготовил эту статую к 500-летию открытия европейцами Американского континента, но никто не захотел устанавливать бронзового монстра у себя в стране. Церетели безуспешно предлагал купить это чудо скульптурной мысли Соединенным Штатам, Испании и странам Латинской Америки, однако все отказались. Тогда в голову Церетели пришла дерзкая мысль: заменить голову Колумба на голову Петра I и предложить эту скульптуру Москве «в ознаменование 300-летия российского флота». Юрий Лужков, в то время мэр Москвы и большой друг Церетели, приказал возвести памятник здесь, где мы его видим.

Я невольно рассмеялся:

– Уникальный случай! Но какое издевательство над Петром I, ведь он у вас считается одним из самых великих деятелей русской истории!

– Может быть, он получил по заслугам, – заметила Елена. – Вы приводили слова Пушкина о Екатерине, а знаете, как он отозвался о деяниях Петра? «Россия вошла в Европу, как спущенный на воду корабль, при стуке топора и при громе пушек…» – эту первую часть пушкинской фразы приводят у нас во всех учебниках истории, но она имела продолжение, читаю по памяти: «…Однако Россия явилась Европе не как равная среди равных, но окровавленная, с искаженным от ужаса лицом».

Сколько людей погубил этот царь, – недаром в народе его принимали за исчадье ада, за антихриста!

Так, может быть, в этом и есть историческая справедливость, что теперь в память о нем воздвигнут этот комичный уродец в коротких штанишках? Маркс писал, что последний фазис каждой исторической эпохи – комедия; человечество весело расстается со своим прошлым. Возможно, если бы мы и к другим монструозным типам нашей истории относились в таком духе, нам было бы легче жить?..

Если говорить серьезно, – продолжала она, – я бы отметила еще две характерные черты петровского времени, оказавшие сильное влияние на будущее России: полное подчинение церкви государству и чудовищную коррупцию, разъедающую государственный механизм.

Как потомок православных царей, воспитанный в православной вере, Петр жестоко карал за отступление от нее и личным примером показывал благочестие: принимал участие в обрядах, служил на клиросе и даже пел вместе с церковным хором. Как деспот он лишил церковь самостоятельности, уничтожил патриаршество; он сделал церковь одним из государственных учреждений. Чего стоит указ Петра от 1722 года об обязанности священников докладывать светским властям о сведениях, полученных от прихожан на исповеди! В этом указе говорилось, что разглашение тайны исповеди «не есть грех, но полезное злодейству пресечение», потому что «от такого необъявления многие происходят вредные действа». Стало быть, духовник должен донести о злодействе «без всякого прикрывательства и сомнения тотчас, кому надлежит», а тем следует немедля арестовать злодея, на которого показал духовник, и расспрашивать далее в Преображенском приказе.

А впредь будет так, продолжал Петр в своем указе: кто из священников донесет о злодеяниях, о которых узнал на исповеди, тот «награжден будет достойною, по мере верности… А ежели кто из священников сего не исполнит, тот без всякого милосердия, яко таковым злодеям согласник, паче же государственных вредов прикрыватель, будет сана извержен, имения лишен и от гражданского суда, по жестоком на теле наказании, в галерную работу послан, а ежели что важное явится, и смертью казнен будет», – процитировал Елена. – Но была еще одна сторона в отношении Петра к православию: насмешка и издевательство над этой верой. Они возникли у Петра от неприятия православной косности, от видения того, что православие надолго задержало развитие России и по-прежнему мешает ей двигаться вперед. Борясь с этой преградой, Петр подверг церковь неслыханному по оскорбительности поношению, его Всешутейший и Всепьянейший Собор был такой неприличной пародией на церковные порядки, что никакому Вольтеру не приснится. Нельзя рассказать, что выделывали Петр и его соратники на этом Соборе, какие обряды они проводили, какие слова произносили! Церковь, однако же, пережила это поношение и при наследниках Петра заняла прочное и выгодное место в государстве, – каковое она занимала и до петровских времен. Но теперь она стала типичным органом государственной власти и несла полную ответственность за все действия государства. В народном сознании государство и церковь стали нераздельны, и когда в 1917 году царизм рухнул, одновременно началось сокрушение церкви.

У нас сейчас есть любители порассуждать о злонамеренном разрушении церквей «врагами России», все теми же «чужими», – какая глупость! – усмехнулась Елена. – Почитайте документы того времени – почти всегда инициатива по уничтожению церквей шла снизу. Так народ воздал церкви за обиды, которые она в неразрывном единстве с государством нанесла ему за столетия своего господства!

* * *

Елена перевела дух и продолжала:

– Что касается коррупции, она была неизбежным злом в российских условиях. Петру казалось, что он может справиться с ней с помощью строгих законов и показательных расправ над ворами и мошенниками. Безуспешно! Каждый, кто имел доступ к казенным средствам, грел на них руки, и никакие, даже самые жестокие меры не могли остановить лихоимство. Царь Петр вешал воров, четвертовал, клеймил раскаленным железом – все впустую. Соблазн был так велик, что перед ним не способны были устоять не только люди, распоряжающиеся казенными деньгами, но и суровые чиновники, поставленные надзирать за этими людьми, – равно, как еще более суровые чиновники, поставленные наблюдать за всеми чиновниками вообще.

Повторяю, коррупция неискоренима в российском государстве, пока оно остается таким, какое оно есть, – жестко сказала Елена. – Любая «вертикаль власти» обязательно вызывает коррупцию; любые «приближенные к телу» особы подвергаются соблазну коррупции в силу своего положения.

Во времена Екатерины II это проявилось в полной мере: век Екатерины – один из самых мерзких периодов в истории нашего несчастного Отечества. Вседозволенность для небольшого круга лиц и вопиющее бесправие для всех остальных, процветание воровства и взяточничества, величайший разврат и прожигание жизни этими избранными, а с другой стороны, жестокий гнет и тяжелая нужда народа, – как верно отразил это Александр Радищев, наш «первый революционер» в своей книге (Александр Радищев – русский писатель, автор «Путешествия из Петербурга в Москву», где подверг резкой критике существовавшие в России при Екатерине II порядки. – Э.Ф.), и как ужасно он поплатился за свою откровенность (был приговорен к смертной казни, которая затем была заменена ссылкой; покончил с собой. – Э.Ф.). Что делать – он не первый и не последний, кто наказан в России за слово правды; власть не терпит, когда ее критикуют: критика власти у нас приравнивается к критике России.

…А вы знаете, что сейчас, вот в это самое время в высших учебных заведениях России идет «проверка на лояльность»? – вдруг спросила она. – Да, это так! Наряду с «тестом на экстремизм», который только собираются ввести, уже существует «проверка на лояльность». Преподаватели и студенты не имеют права, оказывается, на самостоятельное мнение, – несогласие с официозной позицией считается «идеологической диверсией, которая проводится в рамках «гибридной войны» против России». Уже есть студенты и преподаватели, которые были отчислены или уволены за неосторожные слова…

Но и это еще не все. У нас усиливается цензура, которой по Конституции не должно быть. В своем недавнем выступлении (наш разговор с Еленой происходил в конце октября 2016 года. – Э.Ф.) путинский пресс-секретарь Дмитрий Песков уверял, что цензуры в России не существует, – есть, мол, только государственный заказ на определенные культурные и идеологические произведения. Он говорил так, чтобы сгладить неприятное для власти впечатление от выступления нашего знаменитого актера и режиссера Константина Райкина: выступая на съезде театральных деятелей, Райкин определенно заявил, что цензура в России сейчас реально действует, власть определяет, чему быть и не быть в культуре. А результатом давления властей стало распространение доносительства, «стукачества», когда каждый «истинный патриот» считает своим долгом сообщить о происках «идеологических диверсантов».

…Боже мой, опять все то же самое! – вздохнула она. – Опять узкая группа лиц, – сейчас это путинская камарилья, – может творить, что хочет, прикрываясь национальными интересами России! Какой это по счету адский круг нашей истории? Избавимся ли мы когда-нибудь от этого проклятия, вырвемся ли на свет божий? Вот что мне хотелось бы знать больше всего…

«Православие, самодержавие, народность»

И снова мы продолжаем исторический очерк. В начале XIX века в России закончилось правление Павла I, сына Екатерины II. Он был убит заговорщиками в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Этого императора называли «сумасбродным», многие его начинания вызывали сомнения в том, что он находится в нормальном состоянии ума. Тем не менее в течение пяти лет даже абсолютно безумные его указы выполнялись без возражений, и только после того, как он обидел многих важных лиц в верхах русского общества, судьба Павла было решена. Он забыл, что власть – это не только правитель, это еще его окружение. Оно готово многое простить ему, но лишь до тех пор, пока он не затрагивает жизненные интересы своего окружения – тогда жди предательства.

При этом заговор против Павла не был исключительным явлением для русского двора: весь XVIII век в России происходили дворцовые перевороты, и два императора уже были убиты: Иван VI и Петр III. Дворцовые перевороты порождались произволом власти, с одной стороны, а с другой, – отсутствием каких-либо действенных правовых механизмов для влияния на нее. Таким образом, произвол власти порождал ответный произвол, насилие порождало насилие, беззаконие приводило к столь же незаконным методам, применявшимся в ответ. Подобное будет характерно для России и в последующие века; возможно, и сейчас в этой стране есть опасность чего-то похожего, и эта опасность будет сохраняться до тех пор, пока здесь не возникнет настоящее гражданское общество с безусловным приоритетом законов и жестким контролем народа за властью.

…В заговоре против Павла участвовали почти все, кто его окружал, в том числе его сыновья. Старший из них, Александр, занял место отца на троне и правил Россией четверть века, до 1825 года. В первые годы своего правления он начал было проводить либеральные реформы, рассматривал проекты Конституции и освобождения крестьян, но затем, к несчастью для России, выиграл войну с Наполеоном.

Победоносная война – всегда тяжелое испытание для власти, а в России – особенно. Положение власти после такой войны укрепляется, и если до этого волей-неволей приходится думать о реформах, то триумф победителя позволяет забыть ненужные хлопоты.

Справедливости ради заметим, что Александр мог получить куда больше от союза с Наполеоном, чем от войны с ним. Накануне войны, во время переговоров в Тильзите, а потом в Эрфурте французский император предлагал, чтобы Франция и Россия создали великий евроазиатский союз от Атлантического до Тихого океана. Франция получила бы больше выгоды в Европе, а Россия – в Азии, и нет сомнений, что они стали бы мощнейшими державами на свете. Для Александра, однако, Наполеон был ненавистным символом Великой французской революции, которая бросила дерзкий вызов всему, на чем держалась самодержавная русская власть. Естественно, царь предпочел иметь дело с противником Наполеона – Англией, которая, хотя тоже пережила когда-то революцию и была монархией лишь по форме, но не стремилась распространять свои опыт на другие страны. Если французы были своеобразными идеалистами, которые хотели преобразить весь мир на принципах «свободы, равенства, братства», то англичане оставались реалистами, полагавшими, что для Англии лучше, чтобы другие страны как можно дольше оставались архаичными, то есть не были их соперниками. Таким образом, Россия, выбрав Англию, а не Францию, не только подставила себя под удар Наполеона, но и была обречена на отсталость.

Английские козни в период наполеоновских войн проливают бальзам на душу «настоящих русских патриотов», ибо доказывают, что Англия вечно гадит России. Им как-то не приходит в голову, что, представляя Россию вечно обманутой, а русский народ – постоянной жертвой русофобов, именно они, «настоящие русские патриоты», унижают свою страну и свой народ. Получается, что власть в России настолько никчемна, а народ наивен, что каждый злоумышленник может помыкать ими, как захочет. Мы ни в коем случае не стремимся оправдать российскую власть, напротив, постоянно пишем о ее худших чертах, однако было бы большой ошибкой считать ее кисейной барышней, которую ничего не стоит обмануть. Как показывает история, власть в России ни в чем не уступала по коварству и хитрости своим соперникам; если чего ей и не хватало, так это политического реализма, а в первую очередь заботы о своем народе.

Выше мы упоминали об убийстве императора Павла, – прибавим, что заговор против него поддерживал английский посол Чарльз Уитворт, который, хотя и отсутствовал в Петербурге в роковую ночь с 11 на 12 марта 1801 года, но не терял связи с заговорщиками и, возможно, снабжал их деньгами. Это, разумеется, служит лишним доказательством для «русских патриотов» о вредоносном влиянии Англии на судьбы России. Однако если взглянуть чуть раньше на деятельность лорда Уитворта, мы убедимся, что она полностью соответствовала интересам Павла и русского дворянства. Уитворт от имени Великобритании подписал (в 1797 году) торговый договор с Россией, который был жизненно необходим для русских помещиков, так как позволял им продавать хлеб в Англию. Более того, английский посол добился от своего правительства субсидий для России, после чего император Павел просил короля Георга III о пожаловании Уитворта в пэры Англии.

Уитворт начал действовать против Павла, когда тот стал нарушать англо-русские договоренности и заключил союз с Францией, – и тогда английский посол нашел полное понимание в окружении императора. Как уже говорилось, либеральные идеи, которая несла Франция, были смерти подобны для консервативной верхушки русского общества, и если полубезумный Павел не понимал этого, то его окружение понимало очень хорошо. К тому же без хлебной торговли с Англией русским помещикам пришлось бы нелегко, что тоже вызвало острое недовольство политикой этого императора. Не будем забывать о сумасбродных указах и произволе Павла, и нам станет понятно, что заговор против него был чисто русской затеей. Английский посол лишь воспользовался ситуацией, но ничего не смог бы сделать, если бы русские сами не захотели избавиться от Павла.

Александра I, пришедшего к власти в результате заговора, тоже трудно назвать «английским ставленником»: как мы уже сказали, он заботился о собственной власти, – власти самодержавного правителя крепостной России, – и принимал помощь Англии, поскольку это соответствовало его интересам. Между прочим, в 1805 году он получил от Великобритании субсидий на 250 тысяч фунтов стерлингов (1 миллион 491 тысяча русских рублей), – колоссальная сумма по тем временам! В 1806 году Великобритания дала русскому царю еще 300 тысяч фунтов стерлингов; с 1807 года, когда Александр заключил Тильзитский мир с Наполеоном, явная выдача субсидий прекратилась, но они все равно поступали в Россию через финансовых посредников (в их числе были, кстати, знаменитые Ротшильды). Заметим, что Англия в это время сама вела активные действия против Франции на суше (в Испании) и на море (например, триумфальная для англичан Трафальгарская битва) и несла большие потери. Так что дежурный тезис российских историков-«патриотов» о том, что «английским золотом оплачивалась русская кровь», не проходит.

* * *

В 1812 году Наполеон начал поход в Россию. Его целью было не завоевание страны: он хотел принудить Александра подписать новый прочный договор с Францией, так как прежний постоянно нарушался русским императором, – главное, Россия продолжала продавать тайком хлеб англичанам, а без этого «континентальная блокада» Англии, проводившаяся Наполеоном, теряла всякий смысл. Интересно, что, уже начав войну, Наполеон продолжал надеяться склонить Александра на свою сторону и не терял надежды на действительно прочный союз с ним. Чтобы не оттолкнуть от себя Александра, Наполеон никак не затрагивал русских порядков: даже крепостное право не было отменено на занятой французами территории.

Это, безусловно, было ошибкой Наполеона: если бы крестьяне получили свободу, они вряд ли стали защищать своих помещиков: во всяком случае, среди русского крестьянства ходили упорные слухи, что Наполеон несет «волю», а раскольники-староверы добавляли, что он – предсказанный еще в XVII веке «царь Развей», который освободит русский народ. На стенах московских домов в 1812 году появились надписи масляной краской: «Вольность!» Полиция провела расследование и арестовала грамотных дворовых людей Петра Иванова и Афанасия Медведева, которые на допросе заявили: «Скоро Москву возьмут французы, будут все вольные, а помещики будут на жаловании». «Я боюсь прокламаций, боюсь, чтобы не дал Наполеон вольности народу, боюсь в нашем крае беспокойства», – писал в первые дни войны известный русский генерал Николай Раевский.

Позже Наполеон сам признал, что допустил просчет, не отменив крепостное право в России: «Я провозгласил бы свободу всех крепостных в России и уничтожил бы привилегии дворянства. Это создало бы мне массу приверженцев», – сказал он, находясь в ссылке на острове Святой Елены, своему врачу О’Меару.

Русский царь и церковь после вторжения Наполеона немедленно выпустили манифесты, в которых объявлялось о нашествии «двунадесяти языков» на Россию (наполеоновская армия действительно была многонациональной) – таким образом, поход Наполеона сделался походом всего Запада против России. Более того, петербургский митрополит Платон явно намекал, что Наполеон – это Антихрист, вышедший из бездны, чтобы сокрушить православную святую Россию: «Он пришел к берегам Двины и Днепра провести третью новую реку – страшно выговорить – реку крови человеческой». Наполеон грозит «потрясением православной грекороссийской Церкви во всей чистоте ее и святости»; в молитве к Богу говорилось: «Сей враг смущает землю Твою и хочет положить Вселенную в пустоту; ее люди собрались, чтобы погубить достояние Твое, разорить честный Иерусалим Твой, возлюбленную Твою Россию».

Все это вызвало взрыв патриотизма в русском обществе, а царь Александр, возглавлявший страну в этот трудный момент и не сложивший оружия, стал национальным героем. Взяв Москву, Наполеон ничего не добился: Александр категорически отказался от мира с ним.

Москва сгорела, причем в ее поджоге французы обвиняли русских, которые якобы предпочли уничтожить свою древнюю столицу, чем отдать ее врагу. Русские же вначале обвиняли в поджоге французов, которые уничтожили Москву, чтобы нанести удар по русскому самосознанию и культуре, но затем согласились с французской версией о том, что сами сожгли город. Эта патриотическая версия была принята в официальной российской историографии; прав же, наверное, был Лев Толстой, который в «Войне и мире» писал, что огромный деревянный город, каким была Москва, и без войны горел почти каждый год, а когда сюда пришла неприятельская армия, солдаты которой мало заботились о пожарной безопасности, Москва просто не могла не загореться.

Остаться в сгоревшем городе на зиму Наполеон не мог; к тому же вокруг действовали партизанские отряды, отрезавшие французов от снабжения. Заметим, что крестьяне нападали не только на французские отряды, но и на помещичьи усадьбы: в занятых французами районах отмечено несколько десятков таких случаев. Подобный эпизод есть и у Толстого в «Войне и мире»: княжна Мария Болконская стала свидетелем крестьянского бунта в своем имении; крестьяне не хотели ее выпускать, велев ждать французов, которые несут «настоящие порядки». Только вмешательство отряда регулярной русской армии спасло княжну.

Уйдя из Москвы, Наполеон попытался прорвать в богатые южные губернии России, но неудачно; поход закончился полным поражением французской армии, а русская вошла в Европу и восстановила там монархические порядки. В 1814 году Наполеон отрекся, во Франции к власти пришел Людовик XVIII, брат казненного во время революции Людовика XVI. Талейран остроумно заметил о вернувшихся во Францию былых «хозяевах жизни»: «Они ничему не научились и ничего не забыли».

Почти в то же время Александр I сказал: «Думал я дать Конституцию, да вижу теперь, что она России не нужна», – и последний период правления этого царя был отмечен крайней реакционностью. Еще раз повторим, что победоносная война всегда тяжелое испытание для власти, а в России – особенно.

* * *

Тогда же у русских появились тайные общества, которые ставили себе задачу изменить политический строй страны. Число их участников, впрочем, было невелико, четкого плана действий не было. В большинстве своем эти ниспровергатели были молодыми дворянами, прошедшими войну с Наполеоном, повидавшими Европу и европейские порядки и от того остро почувствовавшими несовершенство русской жизни. Имея благородные души, они особенно переживали за рабское состояние русского народа, тем более что он только что проявил беззаветный героизм в борьбе с французским нашествием, а получил в «благодарность» еще больший гнет государства и помещиков.

Собственно, вся деятельность русских «якобинцев» ограничилась одними беседами, а более того, бесконечными спорами. Но и это не дало никакого результата: единого плана действий по-прежнему выработано не было, программы – также, дата выступления переносилась несколько раз.

Все это в полной мере проявилось в ходе восстания в Петербурге 14 декабря 1825 года. Этот день был выбран для восстания не случайно – после скоропостижной загадочной смерти Александра I в стране началась неразбериха с наследником престола. Детей у Александра не было, и трон должен был бы занять Константин, следующий по старшинству брат почившего царя. Но Александр еще при своей жизни отлучил Константина от наследования, поскольку тот был непопулярен у русского дворянства, к тому же, вопреки запрету, женился на полячке. Об этом указе Александра мало кто знал, поэтому в России присягнули Константину; он, однако, после долгих колебаний отказался от царствования. Тогда была назначена присяга Николаю, третьему сыну Павла, которая должна была состояться 14 декабря.

Неразбериха с наследованием вызвала волнение в России, чем решили воспользоваться участники тайных обществ. Их целью было захватить Сенат, чтобы не допустить присяги Николаю, и заставить сенаторов объявить в России республику или конституционную монархию (участники тайного общества так и не определились до конца).

Но восставшие прибыли на Сенатскую площадь с большим опозданием и обнаружили здание Сената совершенно пустым: по случаю воскресенья сенаторы собрались пораньше, быстро приняли присягу новому царю и разошлись по домам, чтобы не нарушать своих планов на уикенд. Таким образом, планы восставших были сразу же нарушены, и это обстоятельство оказало роковое влияние на дальнейший ход событий. Восставшие так растерялись, что простояли на Сенатской площади до вечера, не предпринимая никаких действий и лишь убив добродушного петербургского генерал-губернатора Милорадовича, героя войны 1812 года.

Между тем, пойди они на Зимний дворец, императорскую резиденцию, которая находилась в полумиле от Сенатской площади, неизвестно, удалось бы Николаю сохранить свободу и жизнь. Охрана дворца была столь малочисленной, что вряд ли она смогла бы защитить царя, – когда же подошло подкрепление, то выяснилось, что по чьей-то халатности солдатам не выдали заряды для ружей, а когда подтянули артиллерию, не подвезли порох. Так что жизнь Николая действительно висела на волоске, и если бы не сенаторы, исход этого дня мог быть иным.

В благодарность император Николай I многое прощал после Сенату, служба в этом высшем государственном учреждении России стала почетной синекурой; сенаторы относились к своим обязанностям, по русской поговорке, «спустя рукава». Количество не разобранных дел в Сенате все увеличивалось, и Николай со временем перестал удивляться этому. Интересно, что в начале своего правления он поинтересовался, сколько таких дел числится за министерством юстиции (которое должно было являть пример аккуратности прочим государственным учреждениям). Оказалось, 2 миллиона 800 тысяч; через некоторое время царь снова спросил о количестве дел, ждущих своего рассмотрения – ему доложили, что теперь их стало 3 миллиона 300 тысяч. Николай махнул рукой и больше не интересовался этим вопросом.

Но все же и его терпение однажды лопнуло: явившись в Сенат к десяти часам утра, царь застал на месте одного сенатора Дивова (да и тот, как выяснилось, заснул здесь с вечера, будучи сильно нетрезвым), а больше никто еще не пришел. Царь велел передать сенаторам, что был у них с визитом, но никого не застал; после этого специальным указом обязал членов Сената являться на службу к шести часам утра ежедневно. Однако они слезно молили царя отменить «сей жестокий указ», ибо, по их словам, «царское посещение Сената само по себе уже сделало полезную электризацию параличному». Николай Павлович смягчился, и жизнь Сената пошла по-прежнему спокойно и беззаботно…

А восстание на Сенатской площади 14 декабря закончилось трагически: когда правительственная артиллерия получила, наконец, порох, по восставшим был открыт огонь картечью. Многие были убиты, а те, кто остались в живых – арестованы; пятерых ждала виселица, прочих – каторга в Сибири. Восстание «декабристов» оказалось полезным только в том смысле, что оно показало, как не надо делать революцию.

* * *

В день казни пятерых декабристов, 13 июля 1826 года, Николай I выпустил манифест, в котором была определена идеологическая основа правления этого царя. Там, в частности, говорилось:

«Преступники восприняли достойную их казнь; Отечество очищено от следствий заразы, столько лет среди его таившейся… Не в свойствах, не во нравах русских был сей умысел. Составленный горстью извергов, он заразил ближайшее их сообщество, сердца развратные и мечтательность дерзновенную; но сердце России для него было и всегда будет неприступно…

Все состояния да соединятся в доверии к правительству. В государстве, где любовь к монархам и преданность к престолу основаны на природных свойствах народа; где есть отечественные законы и твердость в управлении, тщетны и безумны всегда будут все усилия злонамеренных: они могут таиться во мраке, но при первом появлении, отверженные общим негодованием, они сокрушатся силою закона. В сем положении государственного состава каждый может быть уверен в непоколебимости порядка, безопасность и собственность его хранящего, и, спокойный в настоящем, может смотреть с надеждою в будущее».

Как можно видеть из этого документа, в результате неудачи восстания «декабристов» в России восторжествовали самые отвратительные формы деспотии и мракобесия. Страна, и без того отставшая от Европы в отношении неотъемлемых свобод человека, теперь была обречена на еще большее отставание.

Чтобы не допустить проникновения «гнилых идей» Запада, в России вернулись к обновленной идее «Третьего Рима». Граф Сергей Уваров, назначенный Николаем I министром просвещения, в одном из своих циркуляров написал про «общую нашу обязанность», которая состояла в том, чтобы «народное образование, согласно с высочайшим намерением августейшего монарха, совершалось в соединенном духе православия, самодержавия и народности».

Детство графа прошло в доме князей Куракиных, где он увлекся сочинениями монахов Московского царства, писавших о «Третьем Риме». Эта идея оказалась как нельзя кстати при дворе Николая I, благодаря чему граф Уваров приобрел благосклонность царя и множество проистекающих от этого приятных последствий: если к началу своей службы Уваров не обладал существенным движимым и недвижимым имуществом, то на вершине деятельности являлся владельцем 11 тысяч крепостных крестьян. Богатство графа Уварова не мешало ему, однако, наравне со всеми запускать руку в государственную казну, причем он не брезговал даже мелочами – присваивал, к примеру, дрова, купленные на казенные деньги.

Затем он едва не сделался богатейшим человеком в России, когда тяжелая болезнь поставила на край могилы Дмитрия Шереметьева, единственного наследника громадного состояния графов Шереметьевых. Будучи дальним родственником Шереметьевых, Уваров должен был получить все их богатства, но Дмитрий Шереметьев неожиданно выздоровел. Александр Пушкин написал по этому поводу стихи:

…Наследник твой,

Как ворон к мертвечине падкий,

Бледнел и трясся над тобой,

Знобим стяжанья лихорадкой.

Уже скупой его сургуч

Пятнал замки твоей конторы;

И мнил загресть он злата горы

В пыли бумажных куч.

Он мнил: «Теперь уж у вельмож

Не стану няньчить ребятишек;

Я сам вельможа буду тож;

В подвалах, благо, есть излишек.

Теперь мне честность – трын-трава!

Жену обсчитывать не буду,

И воровать уже забуду

Казенные дрова!»

Надо заметить, что у графа Уварова была еще одна причина не любить Пушкина. Граф был гомосексуалистом и состоял в интимной связи с попечителем Санкт-Петербургского учебного округа Михаилом Дондуковым-Корсаковым. По протекции графа Дондуков-Корсаков занял место вице-президента в Академии наук, где президентом был сам Уваров. Ни для кого не являлось секретом, почему провинциальный чиновник Дондуков-Корсаков так возвысился при Уварове: один из петербургских господ, вращающихся в высшем свете, сделал следующий комментарий к этой новости: «Уваров прочищал Корсакову задницу, а первая любовь не забывается. Оn revient tоujоurs а ses premiers атоurs. Вот Уваров и доставил затем Корсакову место вице-президента в Академии».

Пушкин на назначение Дондукова-Корсакова немедленно откликнулся эпиграммой:

В Академии Наук

Заседает князь Дундук.

Говорят, не подобает

Дундуку такая честь;

Почему ж он заседает?

Потому что ж… есть.

Граф Уваров не забыл эту эпиграмму: являясь членом Цензурного комитета, он бесцеремонно сокращал стихи Пушкина и многие вовсе не допустил до печати. А сразу после гибели поэта Уваров приказал увеличить количество занятий в учебных заведениях и сам приезжал с проверкой посещаемости, – чтобы студенты не ходили к дому Пушкина для выражения своей скорби и тем более не пришли на отпевание в церковь.

ПОРТРЕТ СЕРГЕЯ УВАРОВА РАБОТЫ В. ГОЛИКЕ.

СЕРГЕЙ СЕМЕНОВИЧ УВАРОВ (1786 – 1855) – РУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ, МИНИСТР НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ (1833 – 1849). АВТОР ОФИЦИОЗНОЙ ФОРМУЛЫ «ПРАВОСЛАВИЕ, САМОДЕРЖАВИЕ, НАРОДНОСТЬ», СТАВШЕЙ СЖАТЫМ ВОПЛОЩЕНИЕМ РУССКОЙ МОНАРХИЧЕСКОЙ ДОКТРИНЫ. СОГЛАСНО ТЕОРИИ УВАРОВА, РУССКИЙ НАРОД ГЛУБОКО РЕЛИГИОЗЕН И ПРЕДАН ПРЕСТОЛУ, А ПРАВОСЛАВНАЯ ВЕРА И САМОДЕРЖАВИЕ СОСТАВЛЯЮТ НЕПРЕМЕННЫЕ УСЛОВИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ РОССИИ. НАРОДНОСТЬ ПОНИМАЛАСЬ КАК НЕОБХОДИМОСТЬ ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ СОБСТВЕННЫХ ТРАДИЦИЙ И ОТВЕРГАТЬ ИНОСТРАННОЕ ВЛИЯНИЕ, ДЛЯ ЭТОГО НУЖНА БОРЬБА С ЗАПАДНЫМИ ИДЕЯМИ СВОБОДЫ МЫСЛИ, СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ, ИНДИВИДУАЛИЗМА, РАЦИОНАЛИЗМА, КОТОРЫЕ РАССМАТРИВАЛИСЬ КАК «ВОЛЬНОДУМСТВО» И «СМУТЬЯНСТВО».

В эти же дни он сказал одному петербургскому журналисту, посмевшему поместить некролог в своем печатном издании: «К чему эта публикация о Пушкине? Что это за черная рамка вокруг известия о кончине человека не чиновного, не занимавшего никакого положения на государственной службе?.. Ну, да это еще куда бы ни шло! Но что за выражения! «Солнце поэзии!!» Помилуйте, за что такая честь? «Пушкин скончался в средине своего великого поприща!». Какое это такое поприще? Разве Пушкин был полководец, военачальник, министр, государственный муж?! Писать стишки не значит еще проходить великое поприще!».

Из этого высказывания следовало, что человеком, проходившим великое поприще, был не обедневший дворянин Пушкин, писавший какие-то там стихи, а граф Уваров, государственный муж и русский патриот, не жалевший сил во имя России и способствующий воплощению ее национальной идеи.

* * *

Уверовав в то, что Россия – носительница особого духа и имеет вселенскую миссию, Николай I стремился диктовать свою волю Европе. Любые возражения воспринимались им с крайним раздражением, он постоянно напоминал Европе об огромной русской армии, нависающей над ней. Не ограничиваясь угрозами, царь вводил войска в европейские страны, если там шло что-то не так, как он хотел. Особую его ненависть вызывало революционное движение, организаторами которого он считал все тех же «злонамеренных извергов», пытавшихся вызвать волнения и в России.

В 1848 году во Франции началась революция, в результате которой была провозглашена республика. Очень скоро революция вышла за пределы Франции, охватив многие европейские страны. Демократически настроенная молодежь, в том числе из России, сочувствовала восставшим; русские, находящиеся за границей, вступали в их ряды. В Австрии и Пруссии тоже произошли демократические перемены: монархическая власть была ограничена в пользу выборных органов.

В марте 1848 года Николай I выпустил манифест, в котором говорилось:

«После благословений долголетнего мира запад Европы внезапно взволнован смутами, грозящими ниспровержением законных властей и всякого общественного устройства… Теперь, не зная более пределов, дерзость угрожает, в безумии своем, и Нашей, Богом Нам вверенной России… Мы готовы встретить врагов наших, где бы они ни предстали, и, не щадя Себя, будем в неразрывном союзе со святою Нашей Русью защищать честь имени Русского и неприкосновенность пределов наших».

Заметим, что «неприкосновенность русских пределов» тогда никто и не думал нарушать – как это часто случалось в истории, будущий агрессор заранее оправдывал свои действия якобы готовящимся нападением на него.

В 1849 году 150-тысячная русская армия вошла в Европу. Целью русских были венгры, которые сражались за свою независимость от Австрии (царю было важно сохранить Австрийскую империю как своего последнего союзника в Европе). Венгры были разбиты, Австрийская империя была спасена.

Как отмечают многие российские историки, эти события оказали заметное влияние и на самого Николая I, и на проводимую им внешнюю политику:

«С одной стороны, усилилось его высокомерное презрение к Европе, не способной последовательно противостоять «революционной заразе»; с другой стороны, Николай ощущал великую гордость за свой непоколебимый порядок и за самого себя, этот порядок создавшего. Ведь Россия оказалась чуть ли не единственной из великих европейских держав, устоявшей среди всеобщего «мятежа и безначалия» и сохранившей в своих пределах «тишину и спокойствие». Мало того, именно Россия спасла своего незадачливого соседа – Австрийскую империю от полного развала.

В результате у Николая I появляется твердое убеждение в полном превосходстве России над своими возможными противниками, и с конца 1840-х годов русская внешняя политика приобретает все более авантюрный характер. Эти новые тенденции сказались прежде всего в подходах Николая к решению Восточного вопроса». [Конец цитаты].

Главным объектом давления России стала Турция, переживавшая не лучшие времена. Ее сотрясали как восстания христианских народов, так и военные заговоры. Так, в 1832 году Мухаммед Али, правитель Египта, входившего в состав Турецкой империи, поднял мятеж против султана Махмуда II. Основные военные действия развернулись на территории Сирии, где войска Мухаммеда Али (во главе которых стоял его сын Ибрагим) разгромили турецкую армию. Возникла реальная угроза Стамбулу, но на помощь султану пришел Николай I, пославший в Турцию русский флот и армейский корпус.

В результате султану Махмуду II удалось сохранить власть, однако он должен был пойти на большие уступки России по условиям заключенного в 1833 году русско-турецкого договора. После этого у Николая I возник план раздела Турции, который получил название «политика в отношении слабого соседа» или «раздел наследства больного человека». Думая о разделе, царь рассчитывал захватить территории в районе черноморских проливов, а на Балканах создать православные государства.

«После событий 1848–1849 годов царь явно потерял способность трезво оценивать соотношение сил в Европе. Будучи твердо уверен в превосходстве России, презирая или недооценивая своих европейских противников, Николай I все больше утверждался в намерении решить Восточный вопрос военным путем, – пишут независимые российские исследователи. – Царь надеялся, что Австрия поддержит его в благодарность за свое спасение от верной гибели в 1849 году; рассчитывал он договориться и с Англией, пообещав ей часть османского «наследства». Что же касалось Франции, то Николай I не скрывал своего презрения к стране, которая, по его мнению, уже не способна была ни на что, кроме постоянных бунтов и анархии. В сближение Франции с Англией, которое становилось все более очевидным, царь не верил, переоценивая разногласия этих двух держав, возникавшие в борьбе за колонии и сферы влияния».

Николай не учел, однако, что его вмешательство в европейские дела, стремление диктовать свою волю Европе, применение военной силы для подавления революций объединило против России все передовые государства Запада – даже сочувствующие ей ранее европейцы отвернулись от нее; Россию назвали не иначе как «жандармом Европы».

В конце концов, войска Англии, Франции, Турции и Северной Италии высадились в Крыму (в 1854 году), и началась Крымская война. Русские солдаты оборонялись героически, но были обречены на поражение. В ходе войны выяснилось, что православие, самодержавие и народность отбросили Россию далеко назад: она так сильно отстала от Европы, что сражаться с ней на равных была не в состоянии. К тому же казавшаяся крепко спаянной российская власть не выдержала проверку на прочность: всюду проявились гниль, неспособность к управлению, всеобщее воровство, из-за которого солдаты в Крыму не получали даже самого необходимого. Николай I, потрясенный открывшейся его взору безобразной картиной разложения, скоропостижно скончался.

В 1855 году русские войска оставили Севастополь; на следующий год был заключен унизительный для России мирный договор в Париже. Россия потеряла военный флот и все крепости на Черном море, отдала туркам города в Закавказье, лишилась придунайских земель, отказалась от влияния на Румынию и Молдавию. От нее требовали и более значительных уступок, в том числе на Балтике, и только разногласия среди европейских стран позволили России избежать еще худших для нее итогов Крымской войны.

* * *

…Встретиться с Еленой мне не удалось, она на некоторое время уехала из Москвы. Вскоре я получил от нее послание по Е-мэйл, в котором, в частности, говорилось:

«…Вы правильно пишете о том, что грубая и бесцеремонная политика Николая, его желание диктовать свою волю Европе привели к Крымской войне, но упускаете один важный момент. Крым не всегда был российским: он был окончательно присоединен к ней лишь в 1791 году по условиям Ясского русско-турецкого договора, – то есть к 1854 году, когда войска союзников высадились в Крыму.

Крым был в составе России 63 года. Много это или мало? Для сравнения: Крым был в составе Украины 60 лет – с 1954 года, когда Хрущев отдал его своим указом, до 2014-го, когда Путин присоединил его к России в результате «всенародного референдума». Как видите, разница небольшая; все 60 лет, пока Крым был украинским, русские не переставали считать его своим, – почему же турки не имели право тоже считать его своим 63 года? И если путинская пропаганда представляет присоединение Крыма в 2014 году как справедливый акт со стороны России, то почему турки не должны были точно так же представлять возвращение себе Крыма в 1854 году? Так что я не стала бы представлять Крымскую войну как несправедливую в отношении России, – скорее, речь шла о восстановлении справедливости.

Не забывайте, что татары, коренное население Крыма, встретили русских, мягко говоря, без радости. Крымские татары были теснейшим образом связаны с Турцией общностью культуры, истории, языка и религии, и вхождение в состав России было для них катастрофой. В конце XVIII века более 100 тысяч татар навсегда покинули свою родину и переселились в Турцию. Исход продолжался и в XIX веке: всего Крым покинули от 400 до 500 тысяч татар.

С оставшимися российская власть поступала, как с другими «инородцами» империи; генерал Эдуард Тотлебен писал: «Пользуясь тем, что татары привыкли верить слову, их часто заставляли подписывать бумаги при совершенно превратном толковании этих документов, истинное значение коих татары узнавали лишь впоследствии, иногда по истечении многих лет, когда законным путем они лишались своей собственности. Таким образом помещики, при содействии местного начальства, часто присваивали себе земли, принадлежавшие татарам; а в казенных подрядах татарские земли служили залогом без сознания собственников. Доказательством тому может служить то, что 30 лет тому назад в Крыму почти не было других земледельцев, кроме свободных татар и небольшого числа лиц, владевших садами на Южном берегу и в долине рек; между тем как теперь большая часть земли в Крыму принадлежит помещикам, и живущие на ней татары почти обращены в крепостных».

Тем не менее, присоединение Крыма вызвало бурю восторга в России: в честь «матушки-императрицы» Екатерины слагали торжественные оды, волна шовинизма накрыла даже лучших представителей общества. Однако угар шовинизма быстро проходит, былые восторги сменяются разочарованием, и что остается? В новое время в похожих обстоятельствах мы получили международную изоляцию России и тяжелый кризис в экономике, не говоря об усилении авторитарных черт в государстве, – закончила Елена свое послание.

Антисемитизм

Если продолжать обзор русской истории и говорить о «чужих», то никого столько не обвиняли в антироссийской деятельности, как евреев. Их обвинителей нисколько не смущало, что евреи внесли огромный вклад в развитие России. Первые еврейские общины появились здесь еще во времена Киевской Руси. В X веке в Киеве существовала еврейская община; известна также еврейская община города Чернигова, созданная в XI веке и бывшая во времена Черниговского княжества центром еврейской учености. Киевские евреи перевели с иврита на древнерусский библейские книги Даниэль и Эсфирь, отрывки из книг Иосифа Флавия, популярное историческое сочинение Иосиппон, апокрифы «Исход Моисея», цикл легенд о Соломоне, «Слово Зоровавеля», – эти переводы дошли в копиях до Нового времени.

В XIII веке еврейские общины Киевской Руси сильно пострадали от монголо-татарского нашествия, и следующее упоминание о них относится ко второй половине XV века. В это время в Москве распространилась ересь «жидовствующих», получившая свое название от «жидовина» (еврея) Захария, проповедующего вольности в вере и обращающегося для подкрепления своих мыслей к Ветхому Завету. Некоторые представители московской аристократии, недовольные церковным всевластием, примкнули к этому движению; на первых порах его поддержал и великий князь Иван III, который видел в церкви своего соперника. Но фанатичный митрополит Иосиф Волоцкий сумел привлечь князя на свою сторону: в писаниях Иосифа, как мы уже упоминали ранее, власть прославлялась как данная от Бога, а церковь должна была твердо и без сомнений поддерживать ее. Богатства светской и духовной власти тоже получили в его писаниях обоснование: «Какая сила без богатства?». Иван III, приняв сторону Иосифа, жестоко расправился с «жидовствующими»: их предводители были заживо сожжены на льду реки Москвы в большой клетке, несколько десятков человек обезглавлены или утоплены, остальных разослали по дальним монастырям «на вечное покаяние».

Иван Грозный запретил всякое пребывание евреев в России и следил за тщательным соблюдением запрета. В 1545 году были сожжены товары еврейских купцов, из Литвы приехавших в Москву. Когда польский король Сигизмунд II Август в 1550 году напомнил русскому царю, что раньше московские великие князья свободно впускали всех купцов из Польши, будь то христиане или евреи, Иван Грозный ответил: «Жиды… людей от крестьянства [то есть христианства] отводили и отравныя зелья в наше государство привозили… И ты бы, брат наш, вперед о жидах нам не писал!» После взятия города Полоцка войсками Ивана Грозного в феврале 1563 года около 300 местных евреев, отказавшихся перейти в христианство, были утоплены в реке Двине.

Царь Алексей «Тишайший» изгонял евреев даже из временно занятых русскими войсками литовских и белорусских городов. В присоединенной к России части Украины евреи не получили права на постоянное жительство. Петр I ввел в высшие круги российской аристократии некоторых крещеных евреев, однако последовательно отклонял просьбы еврейских купцов о въезде в Россию. После смерти Петра I его жена Екатерина I издала указ о высылке всех евреев из пределов Российской империи.

Императрица Елизавета, дочь Петра I, подтвердила этот указ, а когда Сенат попросил ее допустить евреев из Польши и Литвы для временной торговли на ярмарках в городе Риге и иных приграничных местах, доказывая, что в противном случае русским купцам и даже самой императрице могут быть большие убытки, Елизавета ответила: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли».

Однако усилия не допустить евреев в Россию оказались бессмысленными, поскольку при Екатерине II земли Речи Посполитой с их многочисленным еврейским населением вошли в состав Российской империи. Проблема еврейского населения для российской власти заключалась в формулах «религиозный фанатизм евреев» и «экономическая эксплуатация» местного населения. Последнее позднее стало рассматриваться как следствие первого. Такое представление о «еврейском фанатизме» опиралось на мнение, что «столетия гонений и учение Талмуда сформировали среди евреев особый замкнутый склад ума – менталитет гетто, который вместе с религиозно усиленным чувством превосходства над «гоями» делал невозможным для евреев стать лояльными гражданами государства», – говорится в еврейской электронной энциклопедии.

Одной из распространенных тем дискуссий в российском обществе были слухи о кагалах – органах еврейского общинного управления. Комментаторы-юдофобы утверждали, что в таких формах экономической деятельности, как мелкая торговля, посредническая деятельность, ростовщичество, винная торговля взаимная поддержка, обеспечиваемая кагалом, делала невозможной конкуренцию с евреями. Особую роль в пропаганде взгляда на евреев как «эксплуататоров» сыграли помещики, которые сами давали им права аренды и, чтобы отвести от себя упреки в нищенском положении крестьян, во всем обвиняли евреев, например, в случае с голодом в бывших польских губерниях в конце XVIII века.

Стереотип «еврейской эксплуатации» был краеугольным камнем российской государственной политики в отношении евреев. Указом Екатерины II от 28 декабря 1791 года определялась территория, где им было дозволено жить и заниматься промыслом, – впоследствии получившая наименование «черты еврейской оседлости». Даже временный выезд из черты оседлости для евреев был сложным. Проживание евреев в соответствии с указом о черте оседлости разрешалось лишь в специально оговоренных городах и местечках.

* * *

Примечательно, что, несмотря на антисемитизм, евреи преданно служили России: так, во время войны с Наполеоном в 1812 году евреи Белоруссии часто оказывали существенные услуги российской армии в обеспечении продовольствием и разведке. При главной квартире продвигавшейся на Запад русской армии находились в 1812–1813 годах два еврейских «депутата». Они получали поручения от интендантства и передавали их своим агентам на местах. Известный герой этой войны русский гусар Денис Давыдов писал: «Дух польских жителей Гродно был для нас весьма неблагоприятен. Напротив, все вообще евреи, обитающие в Польше, были столь преданы нам, что не хотели служить неприятелю в качестве лазутчиков и весьма часто нам сообщали важнейшие сведения о нем». Из-за ненадежности поляков Денис Давыдов передал всю полицейскую власть в освобожденном от французов городе Гродно еврейскому кагалу.

Тем не менее после войны правительство предприняло новые меры по ограничению прав евреев. Указом от 11 апреля 1823 г. Александр I потребовал, чтобы все евреи Белоруссии переселились в города и местечки. К январю 1824 года было выселено около 20 тысяч человек, многие из которых остались без крыши над головой и кочевали по дорогам.

В царствование Николая I государственный антисемитизм резко возрос. В 1827 году был издан закон, обязавший евреев к отбыванию воинской повинности, от которой они ранее были освобождены. Евреи, в отличие от христиан, брались в рекруты с 12 лет. Еврейские дети-рекруты до 18 лет направлялись в батальоны кантонистов, причем годы пребывания в кантонистах не засчитывались в срок военной службы (25 лет).

Также издавались законы, ограничивавшие права евреев на избрание местожительства и рода занятий. 2 декабря 1827 года были опубликованы указы о выселении евреев из сельской местности в Гродненской губернии и из Киева в течение двух лет. В 1829 году Николай I распорядился выслать из Курляндии всех евреев, приехавших туда из других мест. В 1830 году евреи были высланы из сел Киевской губернии. В 1844 году Николай I запретил принимать евреев на государственную службу, «доколе они остаются в еврейском законе».

1 мая 1850 года последовал запрет на ношение традиционной еврейской одежды: с 1852 г. не разрешалось «ношение пейсиков», а талесы и кипы можно было надевать только в синагогах. Однако большинство евреев продолжало носить традиционную одежду и пейсы; власти боролись с этим, применяя жестокие меры, но успеха так и не добились…

В быстром экономическом подъеме, начавшемся в России после поражения в Крымской войне, сыграли значительную роль еврейские предприниматели. Ведущую роль в становлении различных отраслей экономики России сыграли банкирские дома Гинцбургов и Поляковых, в стремительно развивавшейся сахарной промышленности крупнейшими предпринимателями были Зайцевы и Бродские, в прошлом крупные откупщики.

При Александре II был прекращен набор еврейских детей в кантонисты. Купцам первой гильдии, после 10-летнего пребывания в гильдии, а также лицам с высшим образованием, среднему медицинскому персоналу, цеховым ремесленникам (записанным в ремесленные цехи – архаичные сословные учреждения) и отставным рекрутам было предоставлено право жительства за пределами черты оседлости. В положении о земских учреждениях (1864) не было никаких ограничений для евреев, но в Городовом положении 1870 года предусматривалось, что число евреев в городских думах и управах не должно превышать одной трети общего состава этих органов.

За редкими исключениями евреи в это время и не думали выступать против власти, однако после убийства Александра II революционерами-террористами из организации «Народная воля» (в которой как раз было небольшое количество евреев) 1 марта 1881 года, в 166 населенных пунктах Российской империи произошли еврейские погромы, тысячи еврейских домов были разрушены, много еврейских семей лишилось имущества, большое число мужчин, женщин и детей было ранено, а некоторые были убиты.

Российское правительство несло прямую ответственность за поощрение антисемитизма и создание такой обстановки, в которой массовые погромы стали возможны, а отдельные чиновники на местах приняли активное участие в провокациях и подстрекательстве. В определении понятия «погром» энциклопедии Британника применительно к еврейским погромам в России в XIX и начале XX века указывается, что эти погромы проходили с согласия либо при попустительстве властей. Историк Шмуэль Эттингер пишет, что власти были не заинтересованы в укрощении погромщиков, а сам факт быстрого распространения погромного движения свидетельствует о том, что оно было организовано свыше. Краткая еврейская энциклопедия отмечает, что местные власти тесно сотрудничали с погромщиками, а в тех местах, где местные власти решительно выступили против погромов, их вообще не было.

Русский историк Петр Зайончковский отмечал «зоологическую ненависть к евреям» царя Александра III, сына Александра II. Зайончковский подчеркивал: «Император был противником какого-либо улучшения положения евреев, глубокомысленно полагая, что если судьба их печальна, то она предначертана Евангелием». Личный антисемитизм императора поддерживался его ближайшим окружением. В частности, обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев стремился направить социальные протесты крестьян и рабочих в сторону евреев как «главных эксплуататоров народных масс».

В царствование Александра III были изданы распоряжения о процентной норме для поступления евреев в гимназии и университеты (1887 год: высшие учебные заведения в черте оседлости могли принимать до 10 % студентов-евреев, вне черты оседлости – 5 %, в столицах – 3 %), а в 1891 году – о выселении евреев-ремесленников и мелких купцов из Москвы. Всего в 1891–1892 годах из Москвы было выселено около 20 тысяч евреев.

Новое Городовое положение от 11 июня 1892 года совершенно устранило евреев от участия в выборах в органы городского самоуправления (в городах черты оседлости местные власти могли назначать из списка предложенных им еврейских кандидатов в гласные городской думы не более 10 % от общего числа гласных).

* * *

Последний русский император Николай II был патологическим антисемитом. Именно при нем в России возникли такие одиозные организации, как «Союз русского народа» и «Союз Михаила Архангела», которых называли «черносотенцами». Их программы и деятельность базировались на монархических, шовинистических и антисемитских идеях, а также православном радикализме. Они выступали против парламентаризма, распространяли книги и брошюры «по разоблачению иудейских интриг», участвовали в еврейских погромах и убийствах прогрессивных общественных деятелей России.

Вот, например, в каких словах характеризовал черносотенцев министр финансов Витте: «Большинство их вожаков – политические проходимцы, люди грязные по мыслям и чувствам, не имеют ни одной жизнеспособной и честной политической идеи и все свои усилия направляют на разжигание самых низких страстей дикой, темной толпы.

Партия эта, находясь под крылами двуглавого орла, может произвести ужасные погромы и потрясения, но ничего, кроме отрицательного, создать не может. Она представляет собой дикий, нигилистический патриотизм, питаемый ложью, клеветою и обманом, и есть партия дикого и трусливого отчаяния, но не содержит в себе мужественного и прозорливого созидания…

И бедный Государь мечтает, опираясь на эту партию, восстановить величие России. Бедный государь…»

Николай II выделял деньги на эти организации из своего личного фонда. Царь всерьез полагал, что евреи составили тайный заговор с целью подчинить себе весь мир, а поскольку в этих планах им мешает Россия, то по ней они нанесут первый удар.

Эти его идеи поддерживались, как ни странно, определенными произведениями известных деятелей русской культуры. Так, в своих заметках 1877 года Федор Достоевский сформулировал фантастическое обвинение евреев в жажде мирового господства, которые вскоре легло в основу теории «всемирного еврейского заговора».

Достоевский писал: «Если же и указывают на Европу, на Францию, например, то вряд ли и там безвредно было государство в государстве. Конечно, христианство и идея его там пали и падают не по вине еврея, а по своей вине, тем не менее нельзя не указать и в Европе на сильное торжество еврейства, заменившего многие прежние идеи своими. О, конечно, человек всегда и во все времена боготворил материализм и наклонен был видеть и понимать свободу лишь в обеспечении себя накопленными изо всех сил и запасенными всеми средствами деньгами. Но никогда эти стремления не возводились так откровенно и так поучительно в высший принцип, как в нашем девятнадцатом веке. «Всяк за себя и только за себя, и всякое общение между людьми единственно для себя», – вот нравственный принцип большинства теперешних людей, и даже не дурных людей, а напротив, трудящихся, не убивающих, не ворующих. А безжалостность к низшим массам, а падение братства, а эксплуатация богатого бедных, – о, конечно, все это было и прежде, и всегда, но – не возводилось же на степень высшей правды и науки, но осуждалось же христианством, а теперь, напротив, возводится в добродетель.

Стало быть, недаром же все-таки царят там повсеместно евреи на биржах, недаром они движут капиталом, недаром же они властители кредита, и недаром, повторяю это, они же властители и всей международной политики, и что будет дальше – конечно, известно и самим евреям: близится их царство, полное их царство!» [Конец цитаты].

Существенную роль в становлении такого рода «обобщений» сыграло издание в 1869 году «Книги кагала», представляющей собой сборник тенденциозно подобранных и грубо искаженных законодательных актов еврейской общины Минска за 1794–1803 годы. Как отмечает электронная еврейская энциклопедия, составитель этой компиляции крещеный еврей Яков Брафман не брезговал и откровенными вымыслами. Например, ссылаясь на трактат «Сангедрин» о «четырех родах казни», Брафман пишет о том, что «молодые члены еврейской общины готовы выполнить любое постановление бет-дина, даже если оно и противоречит законодательству страны, в которой живут евреи». Такими доводами доказывается главный тезис «Книги кагала»: еврейская община представляет собой государство в государстве.

* * *

Наиболее полно антисемитская направленность официозной российской идеологии проявилось в «Протоколах сионских мудрецов», где утверждается, что миром заправляют «еврейские торгаши», и этим разъясняются все исторические пертурбации. Впервые «Протоколы» были изданы в 1903 году в сокращенном виде в газете «Знамя». В 1905 году они были включены антисемитским писателем и публицистом Сергеем Нилусом во второе издание его книги «Великое в малом».

«Какое точное выполнение своей программы! Наш 1905 год точно под дирижерство мудрецов. Не может быть сомнений в их подлинности. Всюду видна направляющая и разрушающая рука еврейства», – писал на полях «Протоколов» Николай II.

Между тем уже тогда было неопровержимо доказано, что «Протоколы» – подделка, ремейк «Диалогов» Мориса Жоли. К этому мнению пришел даже видный русский государственный деятель, премьер-министр России и сам антисемит Петр Столыпин. Вопрос об авторстве «Протоколов» до конца не решен, но Чезаре де Микелис, опираясь на первое издание «Протоколов» в газете «Знамя», полагает, что создателями этого текста были известные русские националисты и антисемиты Павел Крушеван и Георгий Бутми. По мнению Микелиса, именно они перевели и доработали «Диалоги» Жоли.

Появление «Протоколов» и других подобных «исследований» должно было показать народу, кто такие «чужие», и направить его против них. В результате с 1903 по 1906 годы в России прокатилась вторая волна погромов, начавшаяся убийством 49 евреев в апреле 1903 года в Кишиневе. Насилие против еврейского населения значительно усилилось с началом первой русской революции в январе 1905 года. С января по октябрь 1905 года в Российской империи было отмечено 54 погрома. После подписания Манифеста 17 октября 1905 года, предоставлявшего населению умеренные политические свободы (которыми, впрочем, евреи были обойдены), до сентября 1906 года произошло около 650 погромов. Всего за этот период было убито 3103 еврея и около 20 тысяч ранено.

С 1911 по 1913 год тянулось «дело Бейлиса». Мендель Бейлис был обвинен в ритуальном убийстве 12-летнего Андрея Ющинского. Следует отметить, что после присоединения Польши, в которой кровавый навет имел долгую историю, об убиении евреями «христианских младенцев» не переставали говорить и в России на протяжении всего XIX века. Как отмечает электронная еврейская энциклопедия, время от времени процессы о ритуальных убийствах продолжали иметь место, например, в 1879 году в Кутаиси (именно этот процесс возбудил подозрения Достоевского).

В то же время бывший польский ксендз Ипполит Лютостанский, перешедший в православие, опубликовал пространный трактат о ритуальных убийствах. Он преподнес один экземпляр наследнику престола, будущему царю Александру III, который в ответ подарил ему кольцо с бриллиантами. Отсюда видно, до какой степени был силен антисемитизм в семье Романовых…

«Дело Бейлиса» развивалось следующим образом. Тело Андрея Ющинского, покрытое 47 колотыми ранами, было обнаружено в одном из киевских предместий 12 марта 1911 года. Сразу же после обнаружения трупа в полицию стали поступать анонимные письма о том, что убийство совершено евреями с целью извлечения христианской крови. В день похорон распространились прокламации с призывом «бить жидов», но лишь через несколько месяцев был подобран подходящий кандидат – еврей Мендель Бейлис, которому следствие решилось приписать убийство. Процесс длился два года и вызвал сильный резонанс как в России, так и за ее пределами. Хотя не только православная церковь, но и некоторые антисемиты (Шульгин) решительно отмежевались от судебной расправы, нашлось немало людей, в том числе и среди интеллектуалов, которые искренне поверили в виновность Бейлиса. Такую веру выразил, например, русский мыслитель Василий Розанов в своем сочинении «Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови».

В конце концов, следствию удалось отыскать истинного виновника убийства. Виновной была признана скупщица краденного Вера Чеберяк, устранившая Андрея как случайного свидетеля ее грязного «бизнеса», причем «ритуальным» характером убийства она намеревалась отвести от себя подозрения.

* * *

Шок от погромов, новая волна ограничений, а также разочарование в позиции российского общества обусловили начало активного включения евреев в революционную борьбу. По словам Э. Хаберера, евреи стали «критической массой в русском революционном движении». Все более популярными среди еврейской молодежи становились социалистические идеи. В октябре 1897 года на нелегальном съезде представителей еврейских рабочих групп был создан Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз в Белоруссии, Литве, Польше и России).

ОПЯТЬ ДОМА.

ХУДОЖНИК МОИСЕЙ МАЙМОН, 1906 ГОД.

ЭТА КАРТИНА СТАЛА РЕАКЦИЕЙ НА КРОВАВЫЕ ПОГРОМЫ 1905–1906 ГОДОВ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ, В ЧАСТНОСТИ, НА БЕЛОСТОКСКИЙ ПОГРОМ. В РЕЗУЛЬТАТЕ ПОГРОМА СВЫШЕ 70 ЕВРЕЕВ БЫЛИ УБИТЫ И ОКОЛО 80 РАНЕНЫ, СРЕДИ НИХ БЫЛИ МЛАДЕНЦЫ, ЖЕНЩИНЫ И СТАРИКИ. ПОГРОМЩИКАМ ДОСТАЛИСЬ 3 ЗАВОДА, 120 ТОРГОВЫХ ПОМЕЩЕНИЙ И БОЛЕЕ 100 КВАРТИР.

1 ИЮНЯ 1906 ГОДА НАЧАЛСЯ ГРАБЕЖ ЕВРЕЙСКИХ ЛАВОК, СОЛДАТЫ ЖЕ ОБСТРЕЛИВАЛИ УЛИЦЫ, КОГДА ПОЯВЛЯЛИСЬ ЕВРЕИ; ПОСЛЕДНИЕ ИЗБИВАЛИСЬ И НА ВОКЗАЛЕ, НЕСМОТРЯ НА ПРИСУТСТВИЕ ЗДЕСЬ ВЛАСТЕЙ. 2 ИЮНЯ ПОЛИЦИЯ УКАЗЫВАЛА ДОМА, ГДЕ СОСРЕДОТОЧИЛИСЬ ЕВРЕИ, И ЭТИ ДОМА ОСЫПАЛИСЬ ПУЛЯМИ; В ЭТО ВРЕМЯ ПОГИБЛИ МНОГИЕ ЕВРЕИ КАК В ДОМАХ, ТАК И НА УЛИЦАХ. ГУБЕРНАТОР ПРИБЫЛ В БЕЛОСТОК, НО НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ БЕСПОРЯДКОВ.

Все это объясняет довольно значительный процент евреев, участвовавших в русских революциях 1905 и 1917 годов. В 1903 году Сергей Витте утверждал, что евреи составляют около половины членов революционных партий. Эта цифра вызывает у историков серьезные сомнения. По данным современных исследований, численность евреев в революционных партиях колебалась от 15 до 30 %. При этом численность евреев-революционеров составляла ничтожную долю еврейского населения России. Историк Будницкий пишет, что в сознании обывателей роль евреев в революции была намного большей, чем в реальности. Игорь Шафаревич, известный ученый, но при этом публицист антисемитской направленности отмечает в своей книге «Русофобия»: «Мысль, что «революцию делали одни евреи», – бессмыслица, выдуманная, вероятно, лишь затем, чтобы ее было проще опровергнуть. Более того, я не вижу никаких аргументов в пользу того, что евреи вообще «сделали» русскую революцию, то есть были ее инициаторами, хотя бы в виде руководящего меньшинства».

Тем не менее, некоторые исследователи, в частности, Александр Солженицын, приводя список членов высших советских органов власти, отмечают, что здесь «слишком много» евреев. В своих выводах такие «исследователи» не оригинальны: теория коммунистического заговора евреев («жидобольшевизм») возникла сразу же после прихода к власти большевиков. Вместо того, чтобы разобраться в реальных причинах русской революции, выяснить, кто действительно были врагами русского народа, сторонники этой теории утверждают, что идеи коммунизма и социализма являлись прикрытием для осуществления евреями заговора с целью опять-таки подчинить мир своей власти.

Авторы подобных «исследований» зачастую не затрудняют себя даже элементарным знакомством с критикуемым ими предметом, отмечается в электронной еврейской энциклопедии: «Вот, например, что пишет Норманн Кон по поводу сочинений Розенберга, центрального идеолога национал-социализма: «Розенберг провозгласил себя экспертом по большевизму, однако не прочел ни строчки из Маркса и Энгельса, не изучал историю или теорию социализма, ничего не знал об истории русского революционного движения. Для него было достаточно утверждать, что Керенский – еврей и его фамилия Кирбис (!) и что Ленин – калмык-татарин»».

Между тем политика большевистского правительства в первые годы его существования была направлена как раз против «всемирных банкиров и ростовщиков». Коммунистическая идеология была резко враждебной по отношению к миру наживы и капитала, и евреи-коммунисты сделали намного больше для его разрушения, чем самые ярые националисты-антисемиты. К тому же многие из советских коммунистов были евреями только по рождению, – Троцкий, например, был воспитан в русской культуре, имел смутное понятие об иудаизме, ни слова не знал по-еврейски. Ленин даже не подозревал, что среди его предков были евреи, всю жизнь считал себя русским, а в официальных документах обозначал свою национальность, как тогда было принято, «великоросс». Все они были интернационалистами и коммунистами, и это было для них главным.

Об отношении к евреям Ленина приводит интересные факты сайт http://evreimir.сот/:

«Идею единой еврейской нации Ленин называл «сионистской, совершенно ложной и реакционной по своей сущности». Сионизм Ленин считал еще более вредным, чем антисемитизм, поскольку сионизм, по мнению Ленина, отвлекал от революционной борьбы широкие слои культурного еврейского пролетариата, а антисемитизм привлекал только темные и некультурные элементы русского населения. Путем решения еврейской проблемы Ленин считал добровольную ассимиляцию. По его логике, растворившись среди русских и других наций, евреи смогут передать им свою революционность и свой интеллект».

Далее приводятся цитаты из различных работ Ленина:

«Антисемитизмом называется распространение вражды к евреям. Когда проклятая царская монархия доживала свое последнее время, она старалась натравить темных рабочих и крестьян на евреев. Царская полиция в союзе с помещиками и капиталистами устраивала еврейские погромы. Ненависть измученных нуждой рабочих и крестьян помещики и капиталисты старались направить на евреев.

Только совсем темные, совсем забитые люди могут верить лжи и клевете, распространяемой против евреев. Это – остатки старого крепостного времени, когда попы заставляли сжигать еретиков на кострах, когда существовало рабство крестьян, когда народ был задавлен и безгласен.

Эта старая крепостническая темнота проходит. Народ становится зрячим. Не евреи враги трудящихся. Враги рабочих – капиталисты всех стран. Капиталисты стараются посеять и разжечь вражду между рабочими разной веры, разной нации, разной расы… Богатые евреи, как и богатые русские, как и богачи всех стран, в союзе друг с другом давят, гнетут, грабят, разъединяют рабочих. Позор проклятому царизму, мучившему и преследовавшему евреев. Позор тем, кто сеет вражду к евреям, кто сеет ненависть к другим нациям. Да здравствует братское доверие и боевой союз рабочих всех наций в борьбе за свержение капитала! (Речь «О погромной травле евреев», март 1919 года)».

«Насчет состава нашего правительства, это не совсем так. В нем люди самых разных национальностей. А вот, что я евреям верю, – это правильно. И знаете, почему? Ни один народ в России не находился при самодержавии в таком унизительном положении, как евреи. У них здесь не было своей земли, они были рассеяны по всей стране. Наша революция дала евреям России все права гражданства, сделала их равноправными гражданами, раз и навсегда ликвидировала позорную черту оседлости и процентную норму в учебных заведениях. Только теперь советская Россия стала для них настоящей Родиной, и я знаю, что ей они служат верно и преданно…

Отбросив все негативные черты, присущие евреям, а они, безусловно, у них есть, как и у любого народа, не могу тем не менее не преклоняться перед их умом, стойкостью, преданностью делу. Я глубоко уважаю моих товарищей по партии. Вполне возможно, это не очень кому-то нравится, но для меня главное, что они безоговорочно преданы нашему делу… (из бесед с работником Кремля М. Кузьминым)». [Конец цитаты].

* * *

Антисемитизм был объявлен большевиками безусловным злом, но в то же время иудаизм и независимая национальная еврейская жизнь оказались запрещены «на общих основаниях».

Ицхак Зильбер пишет: «Еврейская секция – это общее название еврейских организаций РКП (б): после революции коммунисты создали у себя в партии национальные секции, которые должны были внедрять коммунистическую идеологию „среди своих“, то есть на родном языке уговаривать людей „строить социализм“. Члены Евсекции беспощадно боролись с «пережитками прошлого» – с верой своих отцов: закрывали синагоги, миквэ, запрещали кашерный убой скота, сажали в тюрьмы тех, кто обучал Торе».

Как выразил эту ситуацию Г. П. Федотов: «В России жизнь невольна и непокойна, но в условиях полного равенства и денационализированной культуры миллионы евреев почти растворились в полумонгольском море. Русская революция, с одной стороны, удушившая национально-религиозную культуру еврейства, с другой, облегчившая его ассимиляцию, сделала больше для уничтожения народа, чем Гитлер со своими лагерями и палачами».

Эти слова писались в военное время. Между тем вскоре после Второй мировой войны начались сталинские преследования евреев: нарастала «борьба с космополитизмом». Нужно заметить, что сталинская империя во многом копировала Российскую империю со всеми ее худшими чертами, в том числе в плане антисемитизма.

Последним аккордом сталинских преследований послужило так называемое «дело врачей», обвиненных в попытке убить вождя и приговоренных к повешению в марте 1953 года. Однако этим дело не ограничивалось. Одновременно планировалось осуществить геноцид всего советского еврейства.

Еврейская электронная энциклопедия сообщает: «Сразу после суда Сталин намеревался выселить всех евреев страны в Сибирь и на Дальний Восток. В домоуправлениях, по месту жительства и в отделах кадров, по месту работы (чтобы никого не пропустить) были составлены списки евреев: тех, у кого и отец, и мать евреи (они подлежали депортации в первую очередь), и тех, кто родился в смешанном браке. Потом в Израиле мне довелось встретить людей, которые успели получить распоряжение явиться к поезду не больше, чем с двумя сумками (одна женщина была из Москвы, другая – из Ленинграда). Сталин намеревался начать высылку еще в середине февраля, но списки были не готовы. Он нажимал, торопил и крайним сроком для суда назначил шестое марта. По дороге половина выселенных должна была погибнуть: голод и холод в неотапливаемых вагонах, крушения поездов, расправа на остановках – народ «бурно выразит» свое возмущение преступлениями врачей…»

Исследовавший этот вопрос юрист Я. Айзенштат в своей книге «О подготовке Сталиным геноцида евреев», изданной в Иерусалиме в 1994 году, пишет, что впоследствии бывший председатель Совета Министров СССР Н. А. Булганин подтвердил в беседе, что было распоряжение подогнать к столице и другим городам несколько сот военных железнодорожных составов… Булганин утверждал, что Сталиным планировалось организовать в пути крушения и нападения на эшелоны со стороны «народных мстителей». В феврале пятьдесят третьего года теплушки без нар были уже сосредоточены на Московской окружной дороге, в районе Ташкента и других местах.

Я. Айзенштат пишет также, что в конце пятьдесят второго года известный историк академик Е.Тарле рассказал своему родственнику о готовящейся депортации и о том, что уже назначено, кому именно погибнуть от «народного гнева», кому достанутся ценные коллекции московских и питерских евреев-коллекционеров, кому «освобождающиеся» квартиры… Н. С. Хрущев приводил свой диалог с «великим вождем». Вождь высказался в приказном тоне:

– Надо дать излиться на них народному гневу.

– На кого «на них»? – спросил Хрущев.

– На евреев, – ответил Сталин. – До места должно доехать не больше половины». [Конец цитаты].

* * *

…Елена по-прежнему была в отъезде; отправив ей эту главу моей книги по Е-мэйл, я получил ответ с некоторым опозданием. Она извинялась, что не смогла сразу прочитать мой текст, а по существу написала следующее:

«Вы правы в том, что евреи были нужны России в самые трудные, переломные моменты ее существования, – они внесли неоценимый вклад в ее развитие во всех областях: в политической, экономической, культурной. Я преклоняюсь перед евреями, перед этим древним народом, который жил тогда, когда о наших предках и слышно не было. Я преклоняюсь перед стойкостью этого народа, который пережил страшные гонения, но сохранил себя, и так богат талантами, как никакой другой в мире.

Сколько раз их представляли «чужими», сколько раз они становились жертвами грязных политических игр, стремления власти свалить вину за свои грехи на других…

Извините, у меня сейчас нет времени самой подробно останавливаться на этом, поэтому я просто процитирую с небольшими комментариями доступные мне источники:

Википедия: «В чем обвиняются евреи сегодня? Разумеется, сохраняется вера во всемирный еврейский заговор. Весьма распространенным является обвинение еврейства в коммунистическом терроре (вариация на тему еврейско-коммунистического заговора). Кроме того, в постсоветской России возник антисемитизм чисто расистского толка. В частности, зародившаяся еще в 20-х годах XX-го века геополитическая доктрина сохранения целостности России под эгидой сильной власти (евразийство) сегодня в значительной мере обслуживается традиционными антисемитскими идеями нацистского свойства».

Мои комментарии. Современная российская власть вроде бы борется с антисемитизмом; время от времени проходят судебные процессы против антисемитов, пропагандирующих ненависть к евреям в публичных выступлениях или книгах. Но надолго ли это? Говорят, что Путин никогда не пойдет по пути Сталина, уничтожившего почти всех евреев в своем руководстве. Однако антисемитизм ведь так привлекателен для российской власти, она имеет в этом богатый опыт. Как доказывает наше прошлое, когда положение правящей верхушки становится особенно шатким, она использует антисемитизм.

Да, официально он запрещен в России и преследуются по закону, но вместе с тем у нас появляются, как грибы после дождя, всевозможные «патриотические» движения самого разного толка, которых объединяет антисемитизм. Эти фашиствующие молодчики имеют высоких покровителей и держатся наготове для экстремальных ситуаций. Я нашла в Интернете хорошую статью по этому поводу. Ее написал «Реми Мейснер» в своем ЖЖ, я только позволила себе внести небольшие понятийные правки в эту статью:

«Власть демонстрирует приверженность демократии и парламентаризму только до тех пор, пока не почувствует угрозу своему господству. А как почувствует – быстро забывает о «благородных» манерах, отбрасывает «демократизм», снимает белые перчатки и начинает резать, вешать, громить и сжигать, без сантиментов и рефлексий…

И пусть вас не успокаивает тот факт, что фашиствующие молодчики в РФ пока что не очень многочисленны и довольно-таки маргинальны. На наших глазах в Украине эти смешные «радикально настроенные студенты», «футбольные фанаты», мелкая криминальная шелупонь и т. д. – всего за год с копейками превратились в боевые подразделения.

И у меня нет никаких оснований надеяться на то, что российская власть не повторит опыт украинских «партнеров» и не превратит все эти «реструкты», «мизантропические дивизии» и «казачьи сотни» в полноценные боевые отряды. В конце концов, если неонацисты не нужны власти, то почему государство их терпит? Вопрос риторический, собственно. Люмпенов и мелких уголовников сколачивают в стайки только с одной целью – чтобы эта нечисть кровь проливала.

Причина, по которой российская власть может привести к власти фашистов, это – кризис, а точнее – желание переложить все тяготы, возникшие в результате кризиса, на плечи народа. Вот тут – да, все факторы есть в наличии: и кризис, и желание. Остается понять, насколько наша власть нуждается в фашизме, чтобы свою политику проводить. Ведь нам известно, что к фашизму власть переходит тогда, когда она уже не в состоянии удержать свою диктатуру методами демократии и парламентаризма. А наша власть пока что обходится и традиционными, демократическими методами. Ключевое слово – «ПОКА». Потому что тут как раз наблюдаются нехорошие тенденции. Падает роль парламента, уже всеобщей стала уверенность, что «политику делают» не «народные представители», а некие закулисные олигархические группы. Все меньше становится демократических свобод, все чаще можно слышать, что эти свободы вообще «не нужны» и даже «вредны».

Заведомо фашистские группировки практически безнаказанно вербуют в свои ряды молодежь, ведут активную пропаганду в сети, ездят на тренировки в летние лагеря… Вот чему они там обучаются? Явно – не тому, как одержать верх в публичной дискуссии…»

Я полностью согласна с автором. Если в России не будет известных перемен к лучшему, все эти натренированные ребята покажут нам, «кто есть кто». И тогда плохо придется тем, кого посчитают «чужими»…»

Крах царизма

В своем историческом обзоре мы подошли к русской революции 1917 года. Она стала следствием многих причин – экономических, политических и социальных. Об этом написано немало фундаментальных исследований, так что отрицать неизбежность краха царизма могут теперь лишь люди, упорно не желающие признать истину. Впрочем, в современной России есть и те, кто вопреки очевидным и доказанным фактам утверждают, что царский режим пал исключительно из-за происков западных агентов, скрытых врагов российской государственности или евреев – последнее утверждение, как мы видели, полностью совпадает с точкой зрения Николая II.

Особенно муссируется тема о масонском заговоре, поскольку масоны в верхних эшелонах российской власти действительно сыграли важную роль в отречении царя, но при этом полностью забывается тот факт, что они ничего не смогли бы сделать, не будь царский режим в смертельной агонии. Они, так сказать, только подтолкнули его к пропасти, и на этом их политическая игра закончилась; один из самых влиятельных русских масонов Александр Гучков сам признал это в своих воспоминаниях.

Упорное нежелание признать гнилость царской власти исходит, однако, не только от маргиналов-монархистов, но и поддерживается нынешней официозной российской идеологией, для которой, как мы говорили, царизм является своеобразным фетишем, не подлежащим никакой критике.

В нашем кратком исследовании мы не станем останавливаться на объективных факторах, вызвавших крах царской России, скажем лишь о субъективных: прежде всего, о поведении власти. Накануне и в годы Первой Мировой войны разложение верхов достигло своего предела; это доказывается, в частности, появлением при дворе темного полуграмотного мужика Григория Распутина, который вершил судьбами России, менял министров, вмешивался в военные операции на фронте, брал миллионные взятки и был замешан в головокружительных аферах. Все знали об этом, но никто ничего не мог сделать, потому что Распутин пользовался полным доверием Николая II и его жены, которые всерьез полагали, что он «святой». Царь и царица прощали «святому» Григорию самые безумные выходки; его дикие оргии, которые могли бы стать сюжетом для произведений маркиза де Сада и барона Захер-Мазоха, охранялись полицией, как важнейшие государственные мероприятия.

Наконец высшее дворянство, в том числе близкие родственники царя, составило заговор и убило Распутина, полагая вполне обоснованно, что он дискредитирует не только Николая II, но сам институт монархии. Мало того, даже англичане участвовали в заговоре против Распутина (какой восторг для русских «патриотов», – вот оно, свидетельство того, что Англия вечно вмешивается в русские дела!). У Англии были свои меркантильные интересы: ей нужно было, чтобы Россия продолжала войну с Германией, а Распутин и императрица (немка по рождению) подумывали о заключении сепаратного мира. В принципе англичанам было все равно, сохранится ли монархия в России, или установится более либеральный режим, но в целом они выступали за сохранение прежней власти, ведь царь Николай II все-таки продолжал войну, а от новой власти можно было ожидать чего угодно.

Однако сохранить монархию в России было уже невозможно, и вина в этом была не столько Распутина, сколько самого царя: он сумел настроить против себя практически все основные политические силы в стране. Власть настолько опорочила себя, что о доверии к ней и речи быть не могло.

Повторим, дело тут было не в одном Распутине: вся верховная российская власть погрязла в коррупции, воровстве, финансовых махинациях. Конечно, эта ситуация была не новой для России, все это возникло уже давно, но рано или поздно должен был настать конец. В доказательство сошлемся на исследование Михаила Пазина «Запретные страсти великих князей» – в нем он дает обзор поведения членов царской семьи на протяжении двух веков, и можно видеть, что чем дальше, тем оно становится опаснее для страны.

* * *

Начнем с Николая Старшего, брата Александра II, пишет Михаил Пазин. Оба много лет изменяли своим женам: Александр – с княжной Долгоруковой, а Николай – с танцовщицей Екатериной Числовой. В конце концов Николай Старший решил развестись с супругой и, что самое забавное, обвинил в измене именно ее – якобы она наставила ему рога с настоятелем дворцовой церкви Василием Лебедевым. Основываясь на этом, Николай выгнал жену и отнял у нее драгоценности, в том числе собственные подарки, – все это тут же было вручено «несравненной Катеньке», которая с триумфом заняла место отставленной супруги. Но Николай вскоре сделался так сладострастен, что одной любовницы ему было мало, и он создал себе целый гарем из «милашек» кордебалета. Окончательно свихнувшись на этой почве, он однажды решил на спектакле, что вся женская часть труппы готова отдаться ему прямо на сцене, и принялся раздеваться, чтобы ответить на их призыв. Старика с трудом удалось привести в чувство.

Николай Константинович, племянник Александра II и Николая Старшего, был русским Казановой и отличался невероятным женолюбием – он не брезговал никем: спеша на интимной свидание с какой-нибудь светской львицей, мог заехать «на минуточку» в бордель к проституткам или к знакомой портнихе, дарящей его ласками. Как-то он похвастался, что за одну ночь в его постели побывало двенадцать девиц; это он сказал: «Купить можно любую женщину, разница лишь в том, заплатить ей пять рублей или пять тысяч». Впрочем, его отец тоже был мастер по этой части и уже в зрелые годы вступил в нежные отношения с хорошенькой балериной Анной Кузнецовой, ради которой бросил семью.

Константин Константинович, младший брат Николая Константиновича, был известен своими неуклюжими стихами, которые он публиковал под псевдонимом «К.Р.», но более того мужеложством. Его личный банщик Сыроежкин долго был его любовником, а когда в силу каких-либо причин не мог оказать ему удовольствие, приводил своего брата Кондратия, весьма смазливого юношу.

Алексей Александрович, дядя Николая II, также обожал танцовщиц, продолжает Михаил Пазин. Последней его пассией была Элиза Балетта, актриса Михайловского театра. Будучи председателем Общества покровителей балета, Алексей Александрович настолько ей протежировал, что она стала примой-балериной с самым высоким гонораром. Кроме того, Алексей Александрович осыпал mаdаme Балетта немыслимыми подарками: по его заказу известный ювелир Фаберже изготовил для нее шкатулку из золота и бриллиантов, – она была украшена эмалевым якорем с инициалом «А», – а еще Фаберже сделал для этой француженки вазу «Балетта», камнерезную фигурку «Просящий шнауцер» и нефритовую лейку, тоже украшенную золотом и алмазами.

На покупку всего этого Алексей Александрович потратил казенные деньги из вверенного ему морского ведомства. Дошло до того, что броня русских кораблей расползалась, потому что металлические заклепки были разворованы, и броневые листы крепились деревянными втулками. Один миноносец вообще едва не затонул на полпути между Кронштадтом и Петербургом, так как в дырки для заклепок кто-то воткнул сальные свечи.

Не брезговал Алексей Александрович и суммами Красного Креста, предназначавшимися для раненых солдат. В одном нелегальном русском издании того времени было написано, что «в карманах великого князя уместилось несколько броненосцев и пара миллионов Красного Креста», а всего Алексей Александрович истратил на свои удовольствия тридцать миллионов рублей.

Когда шла война России с Японией, mаdаme Балетта красовалась в ожерелье из бриллиантов, которое петербургские остряки прозвали «Тихоокеанский флот». В обществе справедливо считали, что эта mаdаme стоила России поражения в Цусимском бою и во всей этой злосчастной войне.

Николай II всему этому потворствовал; в молодости он и сам по семейной традиции завел роман с балериной Матильдой Кшесинской, которая затем перешла от него к великим князьям Сергею Михайловичу и Андрею Владимировичу.

Вся Россия видела эти безобразия, и все понимали, что близость к власти дает индульгенцию на любые прегрешения. А уж когда появился Распутин, который вертел царем, как хотел, и устраивал оргии, не снившиеся даже римлянам в период упадка их империи, власть окончательно рухнула в глазах народа.

Николай II надеялся, что его окружение в обмен на такое покровительство не выдаст своего царя, но не тут-то было. Они его предали первыми; еще до официального отречения Николая великий князь Кирилл Владимирович привел к Государственной Думе (русскому парламенту) весь свой Гвардейский экипаж и заявил о верности новой власти. Такую же присягу принесли великий князь Дмитрий Константинович и его племянники Гавриил и Игорь, а потом выразить почтение новой власти явились великий князь Николай Михайлович и великая княгиня Елизавета Маврикиевна.

Новая власть оценила такую преданность: глава Временного правительства Александр Керенский лично разрешил Кириллу Владимировичу выехать в Финляндию и предоставил ему для этого комфортабельный вагон-салон и несколько товарных вагонов под багаж, заканчивает свой рассказ Михаил Пазин. Другие члены императорский семьи тоже благополучно выехали за границу, прихватив свои богатства, – ну, а отрекшийся царь Николай II был отправлен в Сибирь и не избежал участи других правителей, свергнутых в свое время революциями.

Ленин и Сталин

В октябре 1917 года власть в России захватили радикальные социалисты, возглавляемые Лениным, – большевики. Ленин был удивительной личностью: своеобразным народным мстителем, который воздал власти за долгие века унижения и угнетения народа. О нем хорошо написал Николай Бердяев:

«Ленин был типически русский человек. В его выразительном лице было что-то русско-монгольское. В характере Ленина были типически русские черты и не специально интеллигенции, а русского народа: простота, цельность, грубоватость, нелюбовь к прикрасам и к риторике, практичность мысли, склонность к нигилистическому цинизму на моральной основе. По некоторым чертам своим он напоминает тот же русский тип, который нашел себе гениальное выражение в Л. Толстом, хотя он не обладал сложностью внутренней жизни Толстого. Ленин сделан из одного куска, он монолитен.

Роль Ленина есть замечательная демонстрация роли личности в исторических событиях. Ленин потому мог стать вождем революции и реализовать свой давно выработанный план, что он не был типическим русским интеллигентом. В нем черты русского интеллигента-сектанта сочетались с чертами русских людей, собиравших и строивших русское государство. Он соединял в себе черты Чернышевского, Нечаева, Ткачева, Желябова с чертами великих князей московских, Петра Великого и русских государственных деятелей деспотического типа. В этом оригинальность его личности: Ленин был революционер-максималист и государственный человек.

Он соединял в себе предельный максимализм революционной идеи, тоталитарного революционного миросозерцания с гибкостью и оппортунизмом в средствах борьбы, в практической политике. Только такие люди успевают и побеждают. Он соединял в себе простоту, прямоту и нигилистический аскетизм с хитростью, почти с коварством. В Ленине не было ничего от революционной богемы, которой он терпеть не мог. В этом он противоположен таким людям, как Троцкий или Мартов, лидер левого крыла меньшевиков.

В своей личной жизни Ленин любил порядок и дисциплину, был хороший семьянин, любил сидеть дома и работать, не любил бесконечных споров в кафе, к которым имела такую склонность русская радикальная интеллигенция. В нем не было ничего анархического, и он терпеть не мог анархизма, реакционный характер которого он всегда изобличал.

Он терпеть не мог революционной романтики и революционного фразерства. Будучи председателем Совета народных комиссаров, вождем советской России, он постоянно изобличал эти черты в коммунистической среде. Он громил коммунистическое чванство и коммунистическое вранье. Он восставал против «детской болезни левизны» в коммунистической партии.

В 1918 году, когда России грозил хаос и анархия, в речах своих Ленин делает нечеловеческие усилия дисциплинировать русский народ и самих коммунистов. Он призывает к элементарным вещам: к труду, к дисциплине, к ответственности, к знанию и к учению, к положительному строительству, а не к одному разрушению; он громит революционное фразерство, обличает анархические наклонности; он совершает настоящие заклинания над бездной.

И он остановил хаотический распад России, остановил деспотическим, тираническим путем. В этом есть черта сходства с Петром.

Ленин проповедовал жестокую политику, но лично он не был жестоким человеком. Он не любил, когда ему жаловались на жестокости Чека, говорил, что это не его дело, что это в революции неизбежно. Но сам он, вероятно, не мог бы управлять Чека.

В личной жизни у него было много благодушия. Он любил животных, любил шутить и смеяться, трогательно заботился о матери своей жены, которой часто делал подарки…

Ленин не был дурным человеком, в нем было и много хорошего. Он был бескорыстный человек, абсолютно преданный идее, он даже не был особенно честолюбивым и властолюбивым человеком, он мало думал о себе. Но исключительная одержимость одной идеей привела к страшному сужению сознания и к нравственному перерождению, к допущению совершенно безнравственных средств в борьбе. Ленин был человеком судьбы, роковой человек, в этом его сила». [Конец цитаты].

* * *

Ленин был у власти чуть более 5 лет: с 1917 года по конец 1922 – начало 1923 года, когда из-за очередного инсульта он уже не мог работать, а затем с ним случился паралич, и в январе 1924 года Ленин умер. Уинстон Черчилль, непримиримый враг Ленина, отмечал («Мировой кризис»): «Ни один азиатский завоеватель, ни Тамерлан, ни Чингисхан, не пользовались такой славой, как он. Непримиримый мститель, вырастающий из покоя холодного сострадания, здравомыслия, понимания реальной действительности. Его оружие – логика, его расположение души – оппортунизм. Его симпатии холодны и широки, как Ледовитый океан; его ненависть туга, как петля палача. Его предназначение – спасти мир; его метод – взорвать этот мир. Абсолютная принципиальность, в то же время готовность изменить принципам…

Он ниспровергал все. Он ниспровергал Бога, царя, страну, мораль, суд, долги, ренту, интересы, законы и обычаи столетий, он ниспровергал целую историческую структуру, такую, как человеческое общество. В конце концов он ниспроверг себя… Интеллект Ленина был повержен в тот момент, когда исчерпалась его разрушительная сила и начали проявляться независимые, самоизлечивающие функции его поисков. Он один мог вывести Россию из трясины… Русские люди остались барахтаться в болоте. Их величайшим несчастьем было его рождение, но их следующим несчастьем была его смерть».

Власть при Ленине прошла череду удивительных метаморфоз. Прежде всего, большевики объявили бескомпромиссную войну «эксплуататорам», представителям прежнего правящего класса. Ленин говорил, что диктатура пролетариата, возникшая в России, есть самый демократический и передовой режим в мире, поскольку впервые в истории власть имеет абсолютное большинство населения, и оно имеет право диктовать свою волю меньшинству.

На первых порах демократия действительно была огромна, власть осуществлялась через Советы, которые имели такие громадные полномочия, что фактически являлись самостоятельными от центра. К участию в управлении привлекались самые широкие слои населения (за исключением представителей «эксплуататорских классов и их прислужников»). Это дало повод Ленину сказать: «У нас любая кухарка сможет управлять государством», – он имел в виду, что бюрократические функции настолько сократятся, что даже далекий от политики человек, пройдя небольшую школу управления (о чем Ленин говорит в продолжение своей фразы), сможет справиться с этим делом.

ВОССТАНИЕ.

ХУДОЖНИК КЛИМЕНТ РЕДЬКО.

КАРТИНА «ВОССТАНИЕ» ЭТО ТАК НАЗЫВАЕМАЯ СОВЕТСКАЯ НЕОИКОНА. КАК И В ИКОНЕ, ЗДЕСЬ ОТСУТСТВУЕТ ПЕРСПЕКТИВА: МАСШТАБ ТОЙ ИЛИ ИНОЙ ФИГУРЫ ЗАВИСИТ НЕ ОТ ЕЕ УДАЛЕННОСТИ ОТ ЗРИТЕЛЯ, А ОТ ЕЕ ЗНАЧИМОСТИ. ЛЕНИН ЗДЕСЬ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ, ПОТОМУ И САМЫЙ БОЛЬШОЙ. ПО ПРАВУЮ И ЛЕВУЮ РУКУ ОТ ЛЕНИНА СТОЯТ ВОЖДИ РЕВОЛЮЦИИ – ТРОЦКИЙ, СТАЛИН И ДРУГИЕ.

РАЙ – ЭТО СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ МИР, ХРИСТОС И СВЯТЫЕ – ЛЕНИНЫМ И ЕГО СОРАТНИКИ. ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЗДЕСЬ ПРОЯВЛЯЮТСЯ ОБОЖЕСТВЛЕНИЕ И САКРАЛИЗАЦИЯ РЕВОЛЮЦИИ, ШИРОКО РАСПРОСТРАНЕННЫЕ В ПЕРВЫЕ ПОСТРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ГОДЫ.

Армия и полиция тоже стали полностью народными, набираемыми на добровольной основе из «лучших представителей рабочих и крестьян». Судебные органы также избирались из представителей народа; и, несмотря на то, что суд должен был быть орудием «диктатуры пролетариата», его приговоры в первые месяцы советской власти отличались поразительной мягкостью. Наиболее распространенным приговором было «общественное порицание», затем шли принудительные работы, а наиболее тяжелым было тюремное заключение до тех пор, пока подсудимый «не осознает свои ошибки». Даже тех, кто поднял оружие против советской власти, часто отпускали без наказания, взяв с них честное слово, что они больше не будут. Так оказался на свободе, например, генерал Краснов, один из главных врагов Советов, доставивший им потом много неприятностей. Смертная казнь в России была отменена, и Ленин говорил, что большевики пришли к власти не для того, чтобы ее вводить.

Все изменилось с началом Гражданской войны. В 1918 году под контролем большевиков осталась лишь крохотная часть территории России, но и тут они не чувствовали себя спокойно из-за постоянных заговоров и мятежей. Некоторые видные деятели большевистской партии были убиты, Ленин был тяжело ранен после покушения на него. В ответ на это был начат «красный террор», в ходе которого безжалостно уничтожались не только враги советской власти, но также ни в чем не повинные люди. Расстрелы сделались обычным явлением, революционные трибуналы выносили теперь сотни смертных приговоров. Подлинным ужасом для противников Советов стала ВЧК (Всероссийская Чрезвычайная комиссия). Созданная еще в конце 1917 года для борьбы с саботажниками и спекулянтами как временное экстраординарное учреждение (о чем, собственно, свидетельствовало название «чрезвычайная») она получила затем почти неограниченные полномочия, каких не имело даже царское Охранное отделение. Очень быстро ВЧК сделалась советской тайной полицией, действовавшей как в красной России, так и за ее пределами. В дальнейшем под разными названиями (ОГПУ-НКВД-КГБ) эта тайная полиция держала в страхе всю страну до самых последних дней существования СССР.

В годы Гражданской войны изменилась и Красная армия: от принципа добровольности большевики вернулись к всеобщей воинской обязанности. Вместе с тем в армии было покончено с той вольностью, которая имела место после революции – теперь здесь была введена «железная пролетарская дисциплина». В сущности, армия сделалась такой же служанкой власти, какой она была прежде, и власть могла направлять ее (и направляла) против народа: так, в 1920 году армия подавила крестьянское восстание братьев Антоновых в Тамбовской губернии, а в 1921 году – восстание в военно-морской крепости Кронштадт около Петрограда (Санкт-Петербурга).

Эти восстания были вызваны отчаянным положением крестьянства, которое в Гражданскую войну очутилось между двух огней – между красными и белыми. Обе главные воюющие силы отбирали у крестьян продовольствие, фураж и лошадей, однако крестьяне все-таки выбирали сторону красных, поскольку те несли им избавление от помещиков и давали землю. Но когда война шла к концу и белые армии были в основном разбиты, терпение крестьян закончилось: они решительно потребовали от советского правительства изменения его политики. Ленин пошел на это и в 1921 году провозгласил НЭП (Новую экономическую политику). Положение крестьян значительно улучшилось, теперь с них брали лишь определенный налог; кроме того, в стране были разрешены частная торговля, небольшие частные предприятия, рестораны и тому подобное. Наконец, в советскую Россию был допущен иностранный капитал, стали образовываться совместные предприятия и концессии.

Послабления в экономической области никак не отразились, однако, на политической. Жесткая милитаризованная система, сформировавшаяся в период Гражданской войны, продолжала развиваться и далее. Основные политические свободы, провозглашенные в российской Конституции 1918 года, а затем в Конституции СССР 1924 года для всех граждан, за исключением принадлежащих к свергнутым эксплуататорским классам, – оставались лишь на бумаге. Власть Советов, на которой формально строилось государство, на деле была подменена властью большевистской партии, единственной в стране.

Таким образом, жители России стали менее свободными, чем в последние годы царизма, когда все же была многопартийная система и, плохо или хорошо, но соблюдались свободы слова, печати и собраний (все это было завоевано народом в ходе первой русской революции 1905 года). Государственный аппарат, который был создан большевиками, оказался при этом более громоздким и бюрократическим, но менее эффективным, чем царский.

Ленин был потрясен, видя это: от его мечты о самоуправляющемся государстве, упрощенном до крайней степени, а потом вовсе обреченном на отмирание, не осталось и следа. В начале 1923 года незадолго до обострения своей болезни и паралича, который скоро привел его к смерти, Ленин написал свои последние работы, так называемое «политическое завещание». В них он наметил ряд неотложных мер, в основном достаточно умозрительных, оторванных от реальности, которые должны были преобразовать советский государственный аппарат, улучшив его работу и приблизив к народу; эти меры не были осуществлены, да и вряд ли могли бы быть.

Можно представить себе, какое тяжелое разочарование постигло этого человека, который мечтал о светлом обществе будущего, без насилия и угнетения, а породил монстра власти, еще более чудовищного, чем прежний.

* * *

В числе последних работ Ленина были два «письма к съезду» – будущему съезду большевистской партии. В них Ленин требовал снять Иосифа Сталина с должности генерального секретаря. Сталин был для Ленина олицетворением того самого чудовищного монстра государственной власти, родившегося и выросшего в годы Гражданской войны. Естественно, Сталин вовсе не стремился бороться с этим монстром, свою задачу он видел в том, чтобы заставить его служить себе.

Сын бедного сапожника, познавший в детстве нужду и побои, не имевший ни малейших шансов занять достойное место в жизни, Иосиф Сталин возвысился благодаря революции. Его жестокость оказалась как нельзя кстати в Гражданской войне, а хитрость – во внутрипартийных интригах. Уже к 1922 году Сталин сумел занять пост генерального секретаря большевистской партии. Затем, одолев всех своих соперников, включая такого выдающегося теоретика и практика революции, как Лев Троцкий, он стал всесильным диктатором СССР. «Политическое завещание» Ленина было предано забвению (в сталинское время его чтение и хранение являлись государственным преступлением), милитаризованная система управления упрочилась, что подчеркивалось военной или полувоенной формой одежды, которую носили управленцы, и Сталин в том числе.

Жестокости, которые совершал Сталин, оправдывались им и его льстивым окружением наличием большого числа врагов государства, внешних и внутренних, – что, как мы видели, не ново в русской истории. Не ново было и оправдание насилия необходимостью ускоренного развития страны, – те, кто доказывал, что прогресса можно достичь более мирными способами, тоже попадали в разряд врагов. Такими врагами были объявлены, например, Николай Бухарин, любимец Ленина, и его товарищи – всех их расстреляли в 1938 году. До этого, в 1937 году, Сталин провел «большую чистку» в СССР, в ходе которой смертной казни подверглись более 600 тысяч человек и более 1 миллиона попали в ГУЛАГ – сталинские лагеря, подобие ада на земле.

Обо всех этих событиях написано немало книг, поэтому мы приведем лишь фрагменты работы Даниэля Ранкур-Лаферьера «Психика Сталина: психоаналитическое исследование», в которой дается психологический портрет советского диктатора:

«Мать Сталина, Екатерина (Като, Кеке) Джугашвили, была обремененной тяжелым трудом женщиной, которая часто колотила своего единственного оставшегося в живых ребенка, но была безгранично предана ему. Друг детства Сталина Давид Мачавариани говорит, что «Като окружала Иосифа чрезмерной материнской любовью и, подобно волчице, защищала его от всех и вся. Она изматывала себя работой до изнеможения, чтобы сделать счастливым своего баловня». В интервью американскому журналу Екатерина сказала: «…Сосо был моим единственным сыном. Конечно, он был дорог мне. Дороже всего на свете». Позднее Екатерина была разочарована, когда ее сын так и не стал священником, хотя он и посещал духовную семинарию в Тифлисе.

Отец Сталина, Виссарион (Бесо), был сапожником, подверженным пьянству и приступам жестокости. Он избивал Екатерину и наносил маленькому Сосо незаслуженные, ужасные побои. Был случай, когда ребенок попытался защитить мать от избиения отца. Он бросил в Виссариона нож и пустился наутек. В другой раз Виссарион ворвался в дом, где находились Екатерина и маленький Сосо, обозвал Екатерину «шлюхой» и набросился с побоями на нее и сына: «Минутой позже мы [Давид Мачавариани со своими родственниками и соседями] услышали звук бьющейся посуды, пронзительные крики жены [Виссариона], а маленький Сосо, весь в крови, стремглав бросился к нам с криками: «Помогите! Идите быстрее, он убивает мою мать!» Мой отец и соседи с трудом уняли Бесо, который с пеной у рта, и усевшись верхом на грудь Като, душил ее. Чтобы утихомирить его, пришлось стукнуть его и связать по рукам и ногам. Моя мать занялась беднягой Сосо, у которого на голове была рана, и, так как он боялся возвращаться домой, они с Като остались на ночь у нас, тесно прижавшись друг к другу на матрасе на полу».

Жестокого отца и мужа постигла страшная участь. Когда Сосо было одиннадцать лет, Виссарион погиб в пьяной драке – кто-то ударил его ножом». К тому времени сам Сосо проводил много времени в компании молодых хулиганов Гори и развивал свои способности уличного драчуна.

Такер утверждает, что побои, свидетелем которых был Сталин (и, я бы добавил, испытал на себе), в результате привели к сохранившейся на всю жизнь потребности бить оппонентов как в прямом, так и в переносном смысле. Например, сформулированный Лениным применительно к борьбе социализма с капитализмом вопрос «кто – кого?» оказал на Сталина гипнотическое действие. Идея «бей кулака», бытовавшая в некоторых партийных кругах в 20-е годы, была с энтузиазмом воспринята Сталиным. На протяжении всего процесса о «заговоре врачей», проходившего как раз накануне смерти Сталина, он, говорят, давал следующие указания по поводу того, как нужно обращаться с обвиняемыми: «Бить, бить и еще раз бить».

Солженицын цитирует оставшегося в живых Юрия Ермолова, который был арестован, избит и брошен в тюрьму, когда ему исполнилось всего четырнадцать лет: «Начальство и надзиратели живут за счет государства, прикрываясь воспитательной системой. Часть пайка малолеток уходит с кухни в утробы воспитателей. Малолеток бьют сапогами, держат в страхе, чтобы они были молчаливыми и послушными».

Сапоги имели особое значение для Сталина. Его отец был сапожником и хотел, чтобы сын пошел по его стопам. На большинстве фотографий Сталина в полный рост он обут именно в сапоги, а не в ботинки. Иосиф, сын грубого сапожника Виссариона, бил сапогами своего собственного сына Василия так же, как и свою первую жену. Он бил сапогами убийцу Кирова. Он разбил ими вдребезги зеркало (все эти примеры приводит Антонов-Овсеенко). Сапоги были неотъемлемой частью мира садистских фантазий Сталина:

«Однажды, в конце 30-х годов, Сталин отдыхал в Гаграх. После обеда он вышел с гостями в сад и повел их в свой розарий. При расставании один из гостей спросил: – Иосиф Виссарионович, сейчас так жарко, а вы в сапогах…

Действительно, светлый чесучовый костюм мало подходил к черным сапогам.

– Что вы, – ответил Хозяин, – сапоги – это очень удобно. Можно так ногой пнуть в морду, что все зубы вылетят.

И засмеялся…»

Современники Сталина, похоже, знали о его одержимости идеей битья. Грузинский меньшевик Ираклий Церетели шутил, что в устах Сталина, говорившего с сильным грузинским акцентом, фраза «Бытие определяет сознание» звучала как «Битие определяет сознание».

Обладая громадной властью, Сталин имел широкие возможности «бить» врагов. Но независимо от того, скольких он «побил», он оставался весьма неуверенным в своей безопасности человеком. Недостаточно ему было и лести, которая в избытке предоставлялась культом личности. За всем видимым публике величием было запрятано чувство личной непригодности и неполноценности. Главным образом, это было связано с оставшимся чувством унижения, испытанного от руки обидчика – отца. Но были также и другие причины тому, чтобы испытывать чувство неполноценности или отсутствия любви к себе. Сталин был выходцем из низшего сословия в Грузии. Он имел небольшие физические недостатки. В результате болезни или несчастного случая в детстве левая рука стала неправильно развиваться, оставшись заметно короче правой, и хронически не сгибалась в локте. Лицо его было в щербинах после перенесенной в детстве оспы (в простонародье его называли «рябой»). Второй и третий пальцы на левой ноге были сращены вместе. Сталин не научился говорить по-русски без акцента, свойственного грузинам. В отличие от своих товарищей-большевиков, большинство из которых были яркими интеллигентами-космополитами, Сталин очень мало путешествовал на Западе, не владел ни одним европейским языком, был плохим оратором, и его считали в лучшем случае весьма посредственным теоретиком.

Как психоаналитики, так и ученые, не использующие психоанализа, заметили то, что Сталин был о себе низкого мнения. Быковский, например, говорит о «бессознательном комплексе неполноценности» Сталина, а Медведев пишет, что, «начиная с юности, Сталин обладал определенным комплексом неполноценности». Именно поэтому он отчаянно нуждался в похвалах. По словам анонимного советского чиновника в интервью американскому корреспонденту Юджину Лайонзу в 1929 году, тщеславие – это «ахиллесова пята» Сталина, и он «…реагирует на малейшие ущемления его достоинства, как на электрический шок». Когда ему представили краткое изложение статьи Фишера, напечатанной в «The Nation» в 1930 году, в которой было рекомендовано «прекратить личное восхваление Сталина», генсек, говорят, воскликнул: «Сволочь!» Даже писатель-сталинист Александр Чаковский признает, что Сталин поощрял «культ личности».

Как говорит Такер, другие люди становились своего рода «свалкой» для собственных недостатков Сталина: «Личные и политические недостатки, биографические пятна, промахи, неудачи, ошибки, скандалы – все факты и воспоминания, которые Сталину приходилось подавлять в себе, потому что им не было места в «гениальном» Сталине, в его воображении могли быть перенесены на образ врага и, таким образом, в его сознании проецировались на реальных людей в окружении, которых он называл врагами».

Проекция была не единственным средством, которое Сталин использовал для снижения беспокойства и очищения созданного им образа своего «Я». Он также был склонен использовать для самозащиты рационализацию. Эта психоаналитическая концепция, в силу того, что она охватывает довольно много разновидностей психических маневров, несколько неопределенна, но также весьма полезна. Примером может служить то, как Сталин поступил со знаменитым «Завещанием» Ленина 1922–1923 годов, где в добавлении написано следующее: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в обращениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.».

Когда однажды Сталин был вынужден признать эту наладку на свое ego, он сказал: «Да, я груб, товарищи, по отношению к тем, кто грубо и вероломно разрушает и раскалывает партию. Я никогда не скрывал это и сейчас не скрываю. Возможно, к раскольникам следует применить снисходительность. Но от меня ее не будет». Такер комментирует данное высказывание следующим образом: позднее, в 30-е годы, Сталин стал обороняться еще больше. Членов партии приговаривали к длительному тюремному заключению и даже к расстрелу за хранение «контрреволюционного документа, так называемого ленинского завещания». [Конец цитаты].

* * *

Далее Ранкур-Лаферьер пишет о личной жизни Сталина, его отношении к семье и детям, что хорошо показывает внутренний мир советского тирана:

«Семейная жизнь Сталина никогда не была как следует налажена и не носила регулярного характера. Со своей первой женой Екатериной он жил урывками. Он не искал в жене друга, понимающего его взгляды. Его тиранической натуре нужна была покорная жена. Ее ранняя смерть была первым личным ударом. Он утратил последний остаток человеческих чувств.

Позже он знакомится с Надей Аллилуевой, этого черствого человека влечет к наивному ребенку, в чьих глазах он выглядит романтично. Ей было семнадцать лет, когда сорокалетний Сталин на ней женился, и, возможно, ей было всего шестнадцать, когда он лишил ее невинности.

Ей было трудно с ним, часто после ссор с деспотичным генсеком ее находили в слезах. Некоторые предполагают, что он был ей неверен. Постепенно он довел ее до самоубийства в 1932 году, даже, возможно, он ее и убил, хотя рассказы о том, как он это сделал, весьма противоречивы. Версия убийства несет в себе значительный психологический смысл, учитывая, что молодой Сосо был свидетелем попытки отца убить его мать, и зная уравновешенный характер и чувство ответственности Надежды, которые исключили бы самоубийство. После смерти Надежды Сталин мог вступить в связь с женщиной по имени Роза Каганович, а мог и не делать этого, в зависимости от того, чьим воспоминаниям верить. Но если Сталин и нашел другую женщину, то ненадолго. Возможно, детская близость с чрезмерно заботливой матерью плюс отождествление с отцом, избивающим жену, породили его изначальное женоненавистничество, которое помещало ему в дальнейшем иметь продолжительные любовные отношения с женщиной. Только очень редко Сталин позволял себе проявить положительные чувства к женщине. Так, он, похоже, искренне горевал о смерти своей первой жены.

Сталину особенно нравилось употреблять ругательства в присутствии женщин. В размолвках с Надеждой он использовал самые грязные русские выражения, так называемый мат. Он ругался на Крупскую, жену Ленина, чем страшно огорчил ее. Он грубо говорил о сексуальной жизни своей дочери Светланы в присутствии как ее, так и своих коллег-мужчин («Ну, друзья, бьюсь об заклад, вы не знаете, кто ее сейчас е…»). Даже его мать, которая в ранние годы взрастила его нарциссизм, время от времени была предметом его оскорблений: «Ты тоже здесь, старая шлюха?» – сказал он ей, приехав в Тифлис в 1927 году. Конечно же, именно так ее называл его отец.

Отношение Сталина к женщинам ясно выражено в рассказе его дочери: «Когда Василий рассказал ему, что развелся с первой женой из-за того, что «с ней не о чем говорить», отец расхохотался: «Ишь ты, идейную захотел! Ха! Знали мы таких идейных… селедок, – кожа да кости!» Это было при мне; но вслед за этим отец и сын пустились в непристойную дискуссию, и я ушла».

…Хотя Ярославский сказал, что «Сталин любит детей и молодежь», единственным ребенком, по отношению к которому это было верно, была дочь советского диктатора Светлана: «Называл он меня (лет до шестнадцати, наверное) Сетанка – это я так себя называла, когда была маленькая. И еще он называл меня Хозяйка, потому что ему очень хотелось, чтобы я, как и мама, была в роли хозяйки активным началом в доме. И он еще любил говорить, если я чего-нибудь просила: «Ну, что ты просишь! Прикажи только, и мы тотчас же все исполним». Отсюда – игра в «приказы», которая долго тянулась у нас в доме».

Приходится удивляться, откуда у Сталина возникла идея о такой странной игре. Можно также поинтересоваться, сказала ли Светлана Аллилуева нам (и себе) всю правду о своих отношениях с отцом в детстве. Она отрицает, что впоследствии, уже став взрослой, часто вступала с ним в жестокую борьбу.

К своим сыновьям Сталин по большей части относился с ненавистью. Он дал своему сыну Василию довольно необычное воспитание. Тот имел обыкновение отлынивать в школе, но учителя не решались ставить ему плохие отметки. Однажды Сталин пришел в школу и попросил, чтобы с его сыном обращались строже. Дома он сбил мальчика с ног и пинал его сапогами – своими сапогами. Это происходило на глазах дочери.

Другой сын Сталина, Яков (от первой жены Екатерины), тоже сносил оскорбления, когда стал жить с отцом в Кремле. Сталин обычно называл Якова «мой дурак». Бармин говорит: «Сталин бил его, как когда-то сам был бит отцом, сапожником, который часто бывал пьян». Троцкий дает подробности того, как Сталин оскорблял Якова, и приходит к тому же выводу относительно корней подобного поведения: «Мальчик Яша подвергался частым и суровым наказаниям со стороны отца. Как большинство мальчиков тех бурных времен, Яша курил. Отец, сам не выпускавший трубки изо рта, преследовал этот грех с неистовством захолустного семейного деспота, может быть, воспроизводя педагогические приемы Виссариона Джугашвили. Яша вынужден был иногда ночевать на площадке лестницы, так как отец не впускал его в дом. С горящими глазами, с серым отливом на щеках, с сильным запахом табака на губах Яша нередко искал убежища в нашей кремлевской квартире. «Мой папа сумасшедший», – говорил он с резким грузинским акцентом. Мне думается сейчас, что эти сцены воспроизводили, с неизбежными отличиями места и времени, те эпизоды, которые разыгрывались тридцатью пятью годами раньше в Гори, в домике сапожника Виссариона». Сталин так довел своими придирками Яшу, что тот пытался покончить с собой, но только ранил себя, в чем отец нашел повод для насмешек.

Из своих восьми внуков Сталин знал и видел только троих. После смерти жены рядом с ним воцарился Берия, который безукоризненно выполнял все поручения вождя, подстрекал против неугодных людей и почти изолировал Сталина от мира. Действовал его же методами. «Этот знал слабые струны отца – уязвленное самолюбие, опустошенность, душевное одиночество – и лил масло в огонь, раздувал его, сколько мог, и тут же льстил с чисто восточным бесстыдством, – пишет Светлана Аллилуева. – Он [Сталин] всюду видел врагов. Это было уже патологией, это была мания преследования… Отец с возрастом стал томиться одиночеством. Он был уже так изолирован от всех, так вознесен – не с кем было молвить слово». [Конец цитаты].

* * *

Мы уже не раз говорили, что деспотия – это не только зло само по себе, но и чрезвычайно опасное явление для страны, в которой она существует. За деспотию Сталина русские расплатились страшными жертвами в начале и в ходе войны с Гитлером.

«Враг коварен и напал на нас внезапно, без объявления войны» – так писали советские газеты в июне 1941 года. Но что же вы хотели – чтобы фашисты, отвергающие все моральные нормы, идущие уничтожить вас, вели себя по – рыцарски?.. Еще большая глупость, граничащая с полным идиотизмом, говорить о внезапности войны, ведь любому человеку, даже бесконечно далекому от военного дела, понятно, что колоссальная армия фашистской Германии не могла незаметно подойти к советским рубежам.

Нет, страшные потери русских объяснялись не коварством врага и не внезапностью нападения, а покорностью перед кремлевским тираном, уверовавшим в свою абсолютную правоту. Он снисходительно поучал своё ближайшее окружение, что войны не будет в ближайшее время, и они подобострастно поддакивали ему, показывая полную преданность тирану и восхищение перед его выдающимся умом.

Как ни странно, но жестокость немецких фашистов, их безумное стремление истребить русский народ послужили на пользу Сталину. Сколько было до войны в России недовольных, обиженных, стонущих под его деспотией – они могли бы выступить против Сталина, на это были все основания, но им пришлось выбирать между гибелью от рук фашистов и подчинением Сталину. Борьба за жизнь, за независимость Родины оказалась связанной с кремлевским деспотом – ещё один горький парадокс истории! Сталин это понял: в своей речи 3 июля 1941 года он провозгласил Отечественную войну, а себя назначил её главнокомандующим.

«Братья и сестры!» – обратился Сталин к народу. Братья и сестры! – но раньше он не вспоминал о своем родстве с народом, истребляя его так, как никто до него. Братья и сестры! – но когда война окончится, Сталин уже не вспомнит о братьях и сестрах, и снова примется их мучить. Давно известно, что тираны вспоминают о людях, «братьях и сестрах», когда тирания не может удержаться на одном лишь насилии…

Поскольку Сталин возглавлял страну в этот тяжелейший, критический для нее период, его считают главным творцом победы, но так ли это? И какой ценой она досталась народу?

Ранкур-Лаферьер продолжает, говоря о жестокости Сталина в отношении своих же солдат:

«Поначалу жестокость была словесная. 22 июня он выплеснул свою ярость на «всю Красную Армию». В грубых выражениях он обвинил своих солдат в том, что они «предатели» и «трусы». Позже жестокость выразилась гораздо более серьезным образом. Например, он издавал приказы, которые было невозможно выполнить, или же их выполнение влекло за собой большие человеческие жертвы, чем это было необходимо. Он несколько раз запрещал отступление частей, которым грозило окружение немцами, даже когда отступление было единственным способом сохранить жизни и технику. Солдатам приказывалось кончать жизнь самоубийством, но не сдаваться.

Отношение Сталина к солдатам, которых немцы брали в плен, было совершенно иррациональным. Он не только отказался подписать Гаагскую и Женевскую конвенции, которые обеспечивали помощь Международного Красного Креста пленным, но и воспринимал возвращающихся пленных как предателей. Многие после войны были отправлены в лагеря. Тысячи были сразу расстреляны по возвращении в Советский Союз. Компетентные источники, такие, как Медведев, Солженицын, Антонов-Овсеенко, Толстой и др., приводят массу свидетельств подобных злодеяний. Сам Сталин недвусмысленно высказал свою точку зрения в интервью иностранному корреспонденту: «…в лагерях Гитлера нет русских пленных, а есть только русские изменники, и мы покончим с ними, когда завершится война».

Солдаты Сталина со временем выиграли для него эту войну (что не умаляет их собственных заслуг). Они шли в бой со словами «За Родину, за Сталина!» на устах. Особенно отчаянно они сражались за Сталинград. В этой битве, которая послужила поворотным пунктом в войне и тем самым еще больше способствовала расцвету нарциссизма диктатора, погибло 700 000 человек. На глазах Сталина стояли слезы, когда он принимал из рук Черчилля меч в честь советской победы под Сталинградом.

После этого сражения Сталин сделал себя Маршалом Советского Союза. По мере того, как его войска агрессивно продвигались на запад, ему все больше и больше нравилось отождествлять себя с ними… Со временем Сталину присвоили звание Героя Советского Союза и генералиссимуса. Теперь он окончательно отошел от ошеломляющих первых ударов Гитлера. Он вновь стал прежним беспокойным мегаломаньяком. И он оставался таким до конца». [Конец цитаты].

* * *

После войны тирания Сталина только увеличилась. Союзнические отношения с Западом ушли в прошлое; в развязывании «холодной войны» обвиняют обычно Черчилля, вспоминая его известную речь в Фултоне, но можно ли было доверять такому человеку, как Сталин? Разве не доказал он, что способен на любые злодеяния во имя безграничной власти? Сталинская система после войны охватывала пол-Европы, и везде было то же самое, что в СССР: полное подавление личной свободы, произвол органов госбезопасности, тюрьмы и расстрелы.

Мысль о том, что подобное может случиться и с другими европейскими странами, вызывала содрогание у их жителей: они были рады отгородиться «железной стеной» от сталинской диктатуры.

Но, конечно, Сталин называл Запад агрессором, а себя – миротворцем. В эти годы в СССР была развернута неистовая пропаганда против «происков Запада», все западное объявлено враждебным для жителей России, – и в этом Сталин тоже повторял опыт русской истории.

Как уже было показано нами ранее, Сталин всегда испытывал ностальгию по Российской империи и существовавшему в ней русскому национализму и теперь в полной мере дал волю своим чувствам. Например, на приеме в честь командиров Красной Армии 24 мая 1945 года Сталин предложил тост «прежде всего за здоровье русского народа», за его поддержку Советского правительства во время войны. Такое восхваление было чрезвычайно обидным для миллионов нерусских советских граждан, которые защищали родину от гитлеровского нападения.

Прямым следствием возрожденного Сталиным шовинизма стала усилившаяся после войны русификация национальных республик СССР и безудержное восхваление всего русского; оно доходило до абсурда: в ходе кампании «по борьбе с космополитизмом», например, утверждалось, что все выдающиеся научные и технические открытия были сделаны в России, а на Западе просто украли их. Каждого, кто осмеливался говорить о положительных чертах западной истории и образа жизни, поджидали крупные неприятности, вплоть до ГУЛАГа и расстрела.

Тогда же были разгромлены и на много лет прекратили свое существование в СССР такие «лженауки», как генетика и кибернетика – только на основании того, что они возникли на Западе, и это невозможно было отрицать.

Финальным аккордом в «борьбе с космополитизмом» должны были стать массовые репрессии против евреев, о которых упоминалось выше. Лишь смерть помешала Сталину осуществить этот человеконенавистнический план.

* * *

…Нормально поговорить с Еленой мне опять не удалось: в коротком общении по Skype она сказала, что «очень-очень» занята и сбросит мне несколько ссылок. Вскоре я их получил; они были разрознены и сильно отличались друг от друга по формату: тут были глубокомысленные изречения неизвестных мне людей, – возможно, из прошлого или позапрошлого века, – новостные сводки и некоторые биографические справки.

Я сомневался, надо ли помещать этот материал в мою книгу? Но подумав, решил все-таки поместить (часть его пойдет в следующую главу), поскольку, с одной стороны, в нем есть некоторая смысловая связь с темой, а с другой стороны, мне не хотелось обижать мою добрую знакомую. Далее я привожу этот материал с заголовками, которые дала Елена.

Как доказывают вред всего западного для России

«Чем сильна наша матушка-Россия? Всем, чем она отличается от Запада. Все, что у нас свое, дает нам силу, а что чужое – отбирает ее… Я говорю, конечно, не о внешних признаках, таких, как одежда, и всяких штуках, делающих жизнь более комфортной, а о глубинной сущности русской жизни. Возьмите западного человека: у него в крови сидит понятие о собственном достоинстве, – он требует уважать права личности, он не может жить без демократических свобод, ему подавай «Декларацию прав человека и гражданина». А наш народ готов отречься от своей воли, стерпеть любые обиды; он готов забыть о себе, презреть себя, унизиться, быть растоптанным, – и это возносит его превыше всех прочих народов на земле!

Западные люди в своей необузданной гордыне не способны понять, что в этом-то самоотречении и есть великая сила, ибо, добиваясь прав личности, они перестают быть единым народом, распадаются на атомы, которые есть частицы неустойчивые. Наш же народ, отрекаясь от личных свобод и презирая права индивидуума, сохраняет нерушимую целостность, он незыблем и тверд. Для полной устойчивости ему нужно только одно – власть, такая же несокрушимая, не подверженная колебаниям и далекая от западной губительной свободы, как он сам. Когда есть такая власть, народ счастлив и процветает; когда нет – он теряется и мечется, как стадо, оставшееся без пастыря…

Да, пастырь может оказаться неумным и злым; в этом оборотная сторона смирения и самоотречения. Когда народ готов отдаться пастырю, – отдаться так, как отдается женщина своему возлюбленному, готовая стерпеть от него все, даже боль и насилие, – может найтись проходимец, который воспользуется этой жертвенной любовью. Что поделаешь, – такова диалектика жизни…»

Репрессии и доносы

«В сентябре 1987 года была создана Комиссия по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 30 – 40-х и начала 50-х годов. Ее возглавил Михаил Сергеевич Соломенцев, крупный партийный функционер, член Политбюро, председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. Даю фрагменты его интервью газете «Правда» от 19 августа 1988 года:

«…Как показали проведенные в этом году более углубленные исследования, ни организованных фракционных групп, ни «блоков», ни «центров» фактически не существовало, а обвинения против их участников базировались на материалах, сфальсифицированных в ходе следствия и судебного разбирательства.

Следователи часто ни перед чем не останавливались, чтобы получить «нужные» показания. А в судах и «тройках» заявления о фабрикации следственных материалов, как правило, игнорировались.

…Известно, что в период репрессий во многих случаях страдала фактически вся семья, в том числе дети, родственники и даже знакомые. Официально утверждалось, что сын за отца не отвечает, а на деле отвечали и сыновья, и дочери, и родители за детей своих отвечали.

СОТРУДНИКИ НКВД НА ПОЛИГОНЕ.

ФОТО 1930-Х ГОДОВ.

НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ (НКВД СССР) БЫЛ ЦЕНТРАЛЬНЫМ ОРГАНОМ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. НКВД БЫЛ ИСПОЛНИТЕЛЕМ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ 1930-Х ГОДОВ. МНОГИЕ ГРАЖДАНЕ СССР БЫЛИ ОСУЖДЕНЫ ВО ВНЕСУДЕБНОМ ПОРЯДКЕ ОСОБЫМИ ТРОЙКАМИ НКВД. ПО ДОКУМЕНТАЛЬНО ПОДТВЕРЖДЕННЫМ ДАННЫМ, В 1937 – 1938 ГОДАХ ПО ПОЛИТИЧЕСКИМ МОТИВАМ БЫЛО ОСУЖДЕНО 1 344 923 ЧЕЛОВЕКА, ИЗ НИХ 681 692 ПРИГОВОРЕНО К РАССТРЕЛУ.

ЛИЧНО СТАЛИНЫМ ПО ТАК НАЗЫВАЕМЫМ «СТАЛИНСКИМ РАССТРЕЛЬНЫМ СПИСКАМ» БЫЛИ ОСУЖДЕНО 44 893 ЧЕЛОВЕКА, ПОЧТИ ВСЕ ОНИ РАССТРЕЛЯНЫ.

Это выражалось в осуждении, арестах и ссылках, лишении работы, ограничении возможности получить образование, проживания в определенных местах. Детей до известного возраста нередко помещали в детские дома, лишая квартир, в которых они жили с родителями.

…Вина лично Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония поистине чудовищна. Но вина «вождей» не снимает, подчеркиваю, ответственности с добровольных доносчиков, с послушных исполнителей, непосредственных нарушителей социалистической законности, с тех, кто поддерживал и слепо выполнял бесчеловечные распоряжения, творил произвол.

Безмерна вина тех, кто злоупотреблял властью… Слишком много горя принесли народу те, кто осуществлял репрессии. Виновных в злоупотреблениях много – названных и еще не названных поименно…».

А в своей книге Соломенцев пишет о том, как был поражен количеством доносов, написанных в 30-х годах. Их были миллионы, – и помимо тех, что писались клеветниками и нездоровыми людьми, многие написаны добросовестными гражданами, старающимися разоблачить «врагов народа». Вот вам следствие психоза, развязанного властью, когда повсюду мерещатся враги! Стоит начать, не остановишь; не об этом ли говорил недавно наш замечательный Константин Райкин?..»

ГУЛАГ жил, ГУЛАГ жив, ГУЛАГ будет жить? 01.11.2016

«Адвокат Алексей Липцер сообщил, что его подзащитный – активист Ильдар Дадин – уже больше месяца подвергается систематическим пыткам в сегежской колонии ИК-7, пишет «Коммерсантъ».

По мнению Липцера, в пытках Дадина принимали участие не только сотрудники колонии, но и ее начальник.

Позже «Новая газета» сообщила, что в управлении карельской ФСИН подтвердили применение к Ильдару Дадину физической силы.

Ранее издание Meduzа опубликовала письмо Дадина, в котором он рассказал о применении к нему пыток в сегежской ИК-7, где он отбывает наказание. По словам осужденного, 10 сентября, после прибытия в колонию, у него отобрали вещи и подбросили два лезвия, чтобы отправить в изолятор. «Здесь это повсеместная практика – применяется для того, чтобы обязательно посадить вновь прибывших в ШИЗО, чтобы они сразу поняли, в какой ад попали», – утверждает Дадин.

Он также рассказал, что после того, как его отправили в штрафной изолятор, он объявил голодовку. На следующий день, как заявляет осужденный, три сотрудника колонии и ее начальник Сергей Коссиев начали его избивать. «Всего избивали за этот день четыре раза, по 10–12 человек одновременно, били ногами. После третьего избиения опустили голову в унитаз прямо в камере ШИЗО», – написал в письме Дадин.

12 сентября, утверждает заключенный, сотрудники колонии сковали ему руки за спиной и подвесили за наручники: «Так я висел полчаса. Потом сняли с меня трусы и сказали, что сейчас приведут другого заключенного и он меня изнасилует, если я не соглашусь прекратить голодовку». Он заявляет, что такие меры действуют и в отношении других заключенных. Дадин также рассказал, что все видеозаписи, на которых ему объявляли взыскания и выдворения в ШИЗО, являются постановочными: «Перед тем, как их снимать, мне говорили, как себя вести и что делать – не спорить, не возражать, смотреть в пол». По его словам, администрация колонии угрожала ему, если он решит пожаловаться на действия сотрудников исправительного учреждения.

Ильдара Дадина приговорили к трем годам колонии в декабре 2015 года. Его признали виновным по ст. 212.1 УК РФ (неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования). Активист стал первым россиянином, который получил реальный срок за нарушения на митингах».

Первым, кто получил срок за нарушения на митингах! При том, что у нас любое собрание больше двух человек уже считается несанкционированным митингом!..

И власти еще утверждают, что в стране нет политзаключенных, несмотря на то, что на наличие политзаключенных в России постоянно указывают многие правозащитники, оппозиция, ряд экспертов и СМИ.

А вот сообщение http://rusnаzi8814.livejournal.com/468584.html: «Шведоязычная служба международного государственного Sveriges Radio (Радио Швеция) сообщила в репортаже своей корреспондентки Иоханн Мелен из уральского Екатеринбурга о резком росте числа политзаключенных при путинском самодержавии. Мелен в своем репортаже, озаглавленном «Число политзаключенных при Путине возросло» («Politiska fångar har ökat under Putin»), в частности, указала:

«В эту субботу в Москве и других русских городах состоялась новая крупная диссидентская демонстрация, и главным требованием, как и раньше, было «Освободите политзаключенных!» Потому что, как и в советские времена, в России есть политзаключенные, и их число возросло за время пребывания Владимира Путина у власти».

Иоханна Мелен взяла интервью у бывшего узника путинского Гулага из Нижнего Тагила Егора Бытькова, который ей сказал: «Каждый, кто не согласен с властью, рискует оказаться за решеткой. У Путина навязчивая идея устранить всех неудобных».

Согласно данным русских правозащитных организаций, число политзаключенных при Путине возросло. Прокуратура часто использует для репрессий против них обвинения в экстремизме, хранении наркотиков и хулиганстве.

Отметим со своей стороны, что, согласно оценкам нейтральных международных наблюдателей, истинное число политзаключенных в России, которых Россия в нарушение Женевской конвенции держит в лагерях вместе с уголовными заключенными, превышает 10.000 человек».

* * *

«При Сталине, кстати, тоже не было ни одного политзаключенного: великий вождь утверждал, что все его оппоненты давно превратились «в банду убийц и шпионов». Среди миллионов осужденных вообще не было «политических», так как даже самая «популярная» в то время 58 статья «Об антисоветской деятельности» была включена в Уголовный кодекс. А Женевская конвенция на уголовников не распространяется… И здесь очередной круг нашей истории?..» – приписала Елена.

Путин

Мы приступаем к последней главе нашей книги. В январе 2016 года Владимир Путин на встрече с учеными заявил, что «Ленин заложил под Россию «атомную бомбу». Путин имел в виду федеративное устройство государства, существующее, между прочим, и сейчас в России. Трудно сказать, на что намекал российский президент, но мы в данном случае согласны с ним, – однако не в том смысле, в каком он высказался. Ленин «заложил бомбу» под Россию не федерализмом, при котором, заметим, Соединенные Штаты живут уже почти 250 лет, а Швейцария – более 700 лет, а созданием чудовищного монстра власти.

Как мы отмечали в предыдущей главе, Ленин сам ужаснулся при виде своего детища и пытался превратить это чудовище во что-то более привлекательное, но безуспешно. Сталин, пришедший затем к власти, вовсе не собирался избавляться от чудовища, напротив, он усилил его и превратил в слугу своих амбиций и тайных страстей.

Как ни парадоксально, но именно Сталин «заложил бомбу» под Россию, именно он стал виновником гибели СССР. С одной стороны, ему Россия «обязана» формированием класса новых хозяев – партийных и советских бонз, или, как их называли при Сталине, «номенклатуры». Формально они подчинялись партии и Советам, но на деле были абсолютно неподконтрольны народу и зависели только от воли «хозяина». В благодарность за верную службу они получали различные материальные блага, которые и не снились простым людям. Уже при Сталине в этой среде растет коррупция, наблюдается моральная деградация; даже в ближайшем окружении «хозяина» далеко не все было благополучно: Василий, сын Сталина, постоянно устраивал пьяные загулы, в которых участвовали представители новой советской элиты, – не обходилось и без женщин. Берия, всесильный шеф советской госбезопасности, отличался развратными сексуальными похождениями, причем в его московский особняк привозили несовершеннолетних девушек-школьниц.

Дома и квартиры высших партийных и советских руководителей были битком набиты всяким добром; показателен протокол обыска у маршала Жукова, правой руки Сталина в годы войны, отличавшегося самодурством, жестокостью и полным пренебрежением к солдатским жизням. В его подмосковном коттедже нашли целый склад всяких товаров: посуды, ковров, костюмов и платьев, ткани, сервизов и так далее, – и это в тяжелое послевоенное время, когда страна лежала в руинах, а народ голодал. Вот протокол обыска у Жукова, составленный сотрудниками советской госбезопасности:

«5 января с.г. на квартире Жукова в Москве был произведен негласный обыск. Задача заключалась в том, чтобы разыскать и изъять на квартире Жукова чемодан и шкатулку с золотом, бриллиантами и другими ценностями.

В процессе обыска чемодан обнаружен не был, а шкатулка находилась в сейфе, стоящем в спальной комнате.

В шкатулке находилось:

часов – 24 штуки, в том числе золотых – 17 и с камнями – 3;

золотых кулонов и колец – 15 штук, из них 8 с драгоценными камнями;

золотой брелок с большим количеством драгоценных камней;

другие золотые изделия (портсигар, цепочки и браслеты, серьги с драгоценными камнями пр.).

В связи с тем, что чемодана в квартире не оказалось, было решено все ценности, находящиеся в сейфе, сфотографировать, уложить обратно так, как было раньше, и произведенному обыску на квартире не придавать гласности.

По заключению работников, проводивших обыск, квартира Жукова производит впечатление, что оттуда изъято все то, что может его скомпрометировать. Нет не только чемодана с ценностями, но отсутствуют даже какие бы то ни было письма, записи и т. д. По-видимому, квартира приведена в такой порядок, чтобы ничего лишнего в ней не было.

В ночь с 8 на 9 января с.г. был произведен негласный обыск на даче Жукова, находящейся в поселке Рублево под Москвой.

В результате обыска обнаружено, что две комнаты дачи превращены в склад, где хранится огромное количество различного рода товаров и ценностей.

Например:

шерстяных тканей, шелка, парчи, панбархата и других материалов – всего свыше 4 000 метров;

мехов – собольих, обезьяньих, лисьих, котиковых, каракульчевых, каракулевых – всего 323 шкуры;

шевро высшего качества – 35 кож;

дорогостоящих ковров и гобеленов больших размеров… – всего 44 штуки, часть из которых разложена и развешана по комнатам, а остальные лежат на складе; особенно обращает на себя внимание больших размеров ковер, разложенный в одной из комнат дачи;

ценных картин классической живописи больших размеров в художественных рамках – всего 55 штук, развешанных по комнатам дачи и частично хранящихся на складе;

дорогостоящих сервизов столовой и чайной посуды (фарфор с художественной отделкой, хрусталь) – 7 больших ящиков;

серебряных гарнитуров столовых и чайных приборов – 2 ящика;

аккордеонов с богатой художественной отделкой – 8 штук;

уникальных охотничьих ружей фирмы «Голанд-Голанд» и других – всего 20 штук.

Это имущество хранится в 51 сундуке и чемодане, а также лежит навалом.

Кроме того, во всех комнатах дачи, на окнах, этажерках, столиках и тумбочках расставлены в большом количестве бронзовые и фарфоровые вазы и статуэтки художественной работы, а также всякого рода безделушки иностранного происхождения.

Заслуживает внимания заявление работников, проводивших обыск, о том, что дача Жукова представляет собой, по существу, антикварный магазин или музей, обвешанный внутри различными дорогостоящими художественными картинами, причем их так много, что четыре картины висят даже на кухне. Дело дошло до того, что в спальне Жукова над кроватью висит огромная картина с изображением двух обнаженных женщин.

Есть настолько ценные картины, которые никак не подходят к квартире, а должны быть переданы в государственный фонд и находиться в музее.

Свыше двух десятков больших ковров покрывают полы почти всех комнат.

…Что касается необнаруженного на московской квартире Жукова чемодана с драгоценностями, о чем показал арестованный Семочкин, то проверкой выяснилось, что этот чемодан все время держит при себе жена Жукова и при поездках берет его с собой.

Видимо, следует напрямик потребовать у Жукова сдачи этого чемодана с драгоценностями.

Абакумов.

10 января 1948 года».

Сталинская номенклатура хотела жить хорошо, и никакие «показательные порки», время от времени проводившиеся Сталиным, не были способны изменить положение. В свое время в похожем положении оказался Петр I, который как ни пытался, не смог победить воровство и мошенничество в своем окружении: виновата была система, при которой власть не контролировалась снизу.

* * *

После Сталина произвол и коррупция номенклатуры выросли еще больше; неуклюжие попытки Хрущева обуздать ее не имели успеха, потому что не затрагивали систему, – да он и сам был плоть от плоти представитель этой системы. Однако партийная и советская элита забеспокоилась: против Хрущева был составлен заговор, и его сняли со всех постов.

При Брежневе, пришедшем на смену Хрущеву, номенклатура окончательно превратилась в неприкасаемую касту, ее злоупотребления достигли невиданных до тех пор в СССР масштабов. В различных аферах были замешаны и сами высшие руководители, и их родственники: так, Галина Брежнева, дочь Генерального секретаря ЦК КПСС, была связана с контрабандой бриллиантов и икры, а ее очередной муж Юрий Чурбанов, получивший, несмотря на свой молодой возраст, звание генерала, покрывал крупные финансовые махинации в Министерстве внутренних дел.

В то же время устанавливаются тесные контакты номенклатуры с уголовной средой – разумеется, не с карманниками и мелкими жуликами, а с криминальными авторитетами. Они разрабатывали различные коммерческие проекты, недопустимые по советским законам, – так называемые «цехи», которые производили и продавали товары из похищенных у государства средств и сырья. На этом наживались миллионы рублей; партийные и советские боссы обеспечивали «крышу», с ними в доле были высокие милицейские чины, сотрудники прокуратуры и прочие должностные лица. Подробную картину такой деятельности приводят Роджер Киран и Томас Кенни в книге «Теневая экономика в СССР».

В сущности, советский строй умер еще до горбачевской «перестройки» (Горбачев, между прочим, был выходцем из Краснодарского края, где теневая экономика и ее воротилы были особенно сильны). «Партократия» и криминальные авторитеты фактически уже поделили страну на зоны влияния, осталось лишь закрепить «приватизацию» юридически, что и было сделано при Ельцине. Показательно, что он сам был крупным представителем партийной верхушки: руководил крупной и важной Свердловской (Екатеринбургской) областью на Урале, а потом – Москвой.

Таким образом, монстр тоталитарной (по определению Тойнби, «универсальной») власти, заботливо выпестованный Сталиным, уничтожил в конце концов свою страну. С другой стороны, именно Сталин отнял у народа волю и способность влиять на дела в государстве. В западном мире человек привык полагаться на себя, и действия власти он оценивает в основном с точки зрения собственных интересов; к тому же на Западе народ опытен в политике: в Европе представительные учреждения – городские парламенты – пользовались большим влиянием уже в XII веке, а в Соединенных Штатах представительные органы власти были всегда. Через них народ защищает свои интересы как в целом, так и в каждом отдельном случае.

Но русскому человеку, как мы уже не раз отмечали, постоянно внушалась мысль о безусловном превосходстве «высших интересов» над личными. Сталин охотно воспринял и эту традицию, придав ей национал-коммунистическую окраску; носителем же высшей идеи была власть, которую народу оставалось лишь поддерживать. Одновременно она постоянно подчеркивала свою заботу о народе, свой патернализм – недаром Сталина называли «отцом всех народов». Страхом, пропагандой и определенными социальными подачками народ отучили мыслить и действовать самостоятельно в политике. Если после революции 1917 года в народе была огромная воля к реальной политической деятельности, то при Сталине эта воля была уничтожена. В результате народ стал пассивным зрителем политической драмы, которая разворачивалась у него на глазах, и одновременно ее жертвой.

Короткий всплеск политической активности в годы «перестройки» и начале правления Ельцина быстро затих. При Путине, которого все чаще тоже называют «отцом нации», политическая активность народа снова теряет всякий смысл. Люди это отлично понимают, поэтому явка на выборы в России бьет рекорды низкой посещаемости…

Помимо всего, Сталин создал в СССР закрытое общество: надо полагать, что «железный занавес» между Россией и Западом вполне устраивал диктатора, потому что помогал отгородиться от опасной для тоталитарного режима демократии. Но, как показывает история, закрытое общество подвержено гниению, в то время как открытое вбирает и творчески перерабатывает опыт других стран и народов. Согласно теории Тойнби, которую еще никому не удалось опровергнуть, цивилизация тем быстрее развивается, чем больше взаимодействует с другими цивилизациями: она постоянно должна находить ответы на их вызовы. Если же общество замкнется на самом себе, если сочтет только свой путь правильным, а чужое влияние враждебным, оно обречено на гибель.

* * *

Владимир Путин, хотя он и не принадлежал к высшему слою советской номенклатуры, является ее типичным представителем. Коммунист и защитник советского строя в годы существования СССР, Путин стал антикоммунистом и антисоветчиком после распада Советского Союза и очень богатым человеком в новой России. О биографии Путина рассказывается во многих книгах, поэтому мы остановимся только на некоторых ее моментах.

Дед по отцу, Спиридон Путин, работал поваром у высших советских руководителей: сначала в подмосковных Горках, где жил Ленин, а когда тот умер, Путина перевели в один из особняков Сталина. После его смерти Путин-дед служил поваром в специальном пансионате для московской партийной номенклатуры в поселке Ильинское.

Отец, Владимир Путин-старший, родился в 1911 году в Санкт-Петербурге. В советское время служил в армии и НКВД, участвовал в войне, затем работал в военизированной охране на одном из заводов, позже – мастером на этом же заводе, затем был выбран в местный партийный комитет.

Мать, Мария Путина, родилась в деревне, а перебравшись в Петербург (Ленинград) и выйдя замуж, работала санитаркой, дворником, приемщицей товара в булочной, сторожем, уборщицей.

В своих воспоминаниях («От первого лица») Владимир Путин-младший утверждает, что его родители жили очень скромно, занимая небольшую комнату в общей квартире. Отец был строгим и требовательным, к сыну относился сурово. Путину-младшему было непросто с ним.

– Судя по воспоминаниям людей, знавших Владимира Путина, его детство трудно назвать спокойным и счастливым, – говорила мне как-то Елена. – Тяжелая жизнь без элементарных удобств, строгий отец, постоянные побои, воспитание в ребенке с малых лет лицемерия и ханжества – все это не лучшим образом сказалось на мальчике. Еще Фрейд доказал, что физические наказания унижают ребенка, убеждают в собственном бессилии перед старшими, порождают трусость, озлобляют его. Ребенок теряет веру в себя и уважение к себе – отсюда стремление любой ценой возвыситься над окружающими, пренебрежение к чужой боли, применение грубой силы для утверждения своего господства.

Ущерб от физических наказаний может проявиться через много лет в виде серьезных недостатков характера, надломленности его: человек становится хитрым, злым и упрямым. Одной из его отличительных особенностей становится патологическая лживость; вначале он лжет, чтобы спастись от наказания, затем ложь становится привычкой.

– Мы постоянно это видим в современной России: власть лжет нам даже тогда, когда можно не лгать, – продолжала Елена. – Распространяемая сверху ложь пронизывает все наше общество… У нас часто ругают суды, и это правильно: наша судебная практика – это издевательство над правосудием; судьи полностью зависят от власти, к тому же зачастую полуграмотны и невежественны. Боясь за свое место, они делают все, что от них требуют прокуроры, а последние, как правило, молодые представители так называемого «путинского поколения». Они не имеют понятия о профессиональной чести, о служении закону, а моральные нормы для них – просто глупая выдумка, вызывающая раздражение. Мечта этих молодых людей – деньги, дающие красивую жизнь, и не важно, как они добыты. Получая приказы от своего начальства и добиваясь их выполнения в суде, эти «защитники закона», без заповедей и совести, могут быть уверенными в своем будущем, а остальное их не интересует.

Судьи не лучше, у нас их называют «тетками в мантиях», поскольку в основном это женщины, но я бы хотела обратить ваше внимание на следующее: даже грамотному и добросовестному судье, если таковые еще остались в России, сложно разобраться в сплетениях лжи, пронизывающих буквально каждое судебное дело. Ложь стала настолько обыденным явлением, что люди воспринимают ее как нечто само собой разумеющееся. Как тут не вспомнить Максима Горького (русский советский писатель, драматург, сейчас порядком забытый. – Э.Ф.), который в одной из своих пьес написал: «Ложь – религия рабов и хозяев. Правда – бог свободного человека!»

– Возвращаясь к особенностям характера ребенка, вызванным жестоким унизительным воспитанием, мы можем утверждать, что они способны привести к девиантному поведению, то есть поведению с серьезными психическими отклонениями, – говорила Елена. – Девиантное поведение может вызвать одержимость идеей суицида. Последняя, не получая выхода в самоуничтожении, начинает проецироваться на окружающий мир: не решаясь уничтожить себя, человек с девиантным поведением подсознательно желает гибели как можно большему числу людей и делает все, чтобы разрушить окружающий мир.

Помимо неправильного воспитания и тяжелых условий детства, на формирование девиантного поведения влияет физический и психический облик – например, невзрачная внешность, отсутствие каких-либо талантов и умственной одаренности, именно поэтому ребенок с девиантным поведением стремится компенсировать эти недостатки любыми способами.

Путин в детстве был очень не уверен в себе, – не случайно он записался в секции самбо и дзюдо, после чего, по свидетельству очевидцев, наводил страх на всю округу. Вероятно, его упорное стремление поступить на службу во всесильные органы государственной безопасности объясняется теми же причинами: ему во что бы то ни стало надо было выделиться над окружающими, почувствовать свое превосходство над ними, не обладая в то же время никакими качествами, достойными настоящего уважения, – закончила Елена…

Так это или нет, но служба в госбезопасности разочаровала Путина. Ему пришлось довольно долго ждать, пока его заявление о приеме в КГБ было удовлетворено (по некоторым сведениям, он предложил КГБ свои услуги еще в старших классах общеобразовательной школы, но был принят туда на работу лишь после окончания института), а затем он так и не смог существенно продвинуться по служебной лестнице в этой могущественной организации. Первое время Путин боролся против советских диссидентов («инакомыслящих»), потом был отправлен на службу в Восточную Германию. Здесь он решительно ничем не отличился, зато его существование стало благополучным и обеспеченным: жалование, которое он получал в КГБ, было весьма неплохим, а уровень жизни в Восточной Германии был самым высоким среди всех коммунистических стран. Впрочем, служба в Германии все-таки дала Путину некоторый «задел» на будущее: он обзавелся друзьями, которые позже поддерживали его во всем и поныне составляют ближайший круг Путина. Это, например, Сергей Чемезов, очень влиятельный человек в России, который входит в Советы директоров крупнейших российских корпораций, в том числе «Роснефти» и «Ростеха».

* * *

Когда коммунистическая система начала рушиться, Путин вернулся в свой родной Петербург, где был «прикреплен» по линии КГБ к Анатолию Собчаку, популярному тогда политику ельцинского призыва. Вскоре Собчак занял пост мэра Петербурга, а Путин стал его заместителем и возглавил Комитет по внешнеэкономическим связям. Это было начало 1990-х годов, когда бывшая советская и партийная номенклатура стала делить собственность в России. Публицист Андрей Пионтковский так оценивает этот период в своей статье «Путинизм как высшая и заключительная стадия бандитского капитализма в России»:

«Характер социально-экономической реальности, сложившейся в России, все наблюдатели описывают приблизительно в одинаковых терминах – приятельский капитализм, семейный капитализм, олигархический капитализм, бандитский капитализм. Выбор того или иного эпитета является вопросом лингвистического вкуса. Сути это не меняет. Суть системы заключается в полном слиянии денег и власти на персональном уровне, когда слово «коррупция» становится уже неадекватным для описания происходящих явлений. Классическая коррупция требует наличия двух контрагентов – бизнесмена и правительственного чиновника, которому бизнесмен дает взятки. Но российским олигархам не надо было тратить время и деньги на государственных чиновников. Они сами стали либо высшими государственными деятелями, либо теневыми фигурами в президентском окружении, обладающими распорядительными государственными функциями. Так бесстыдное соитие власти и денег достигло своего логического завершения.

Система, окончательно сложившаяся после президентских выборов в 1996 году, оказалась, к ужасу даже некоторых ее собственных творцов, удивительно устойчивой ко всем попыткам деприватизации государства. Одним из ключевых ее создателей был Анатолий Чубайс. Напомню, что он говорил после своей отставки из правительства: «В 1996 году у меня был выбор между приходом коммунистов к власти и бандитским капитализмом. Я выбрал бандитский капитализм».

Чубайс, как и многие другие реформаторы, полагал, что не важно, как распределить собственность, а важно создать собственника, который, «устав» воровать, начнет эффективно развивать производство. Не начнет. В России произошла не столько приватизация собственности, сколько приватизация контроля над финансовыми потоками, и прежде всего потоками бюджетных средств. В такой системе эффективный собственник не может возникнуть в принципе.

Реформаторы, как Франкенштейн, создали монстра реформ, который, почувствовав вкус сказочного обогащения, уже, как наркоман, никогда не слезет с иглы даровых ресурсов и бюджетных денег». [Конец цитаты].

Владимир Прибыловский в своей книге «Кооператив «Озеро» и другие проекты Владимира Путина» описывает деятельность Путина в Петербурге в эти годы. Согласно документам и показаниям свидетелей, которые приводит Прибыловский, Путин был организатором многих сомнительных проектов, принесших государству большие убытки, а Путину вместе с его покровителями и соратниками – большие прибыли. Проект «Продовольствие в обмен на сырье», приватизация гостиниц, контроль над казино, Балтийским пароходством и еще многое другое находилось в ведении Владимира Путина; почти по всем этим делам добросовестные работники прокуратуры и депутаты местных и общероссийских органов власти пытались проводить расследования, но все эти попытки закончились ничем. Ряд следователей лишились работы, в то же время в Петербурге произошло несколько громких убийств, заказчики которых так и не были найдены (в книге «Кооператив «Озеро» и другие проекты Владимира Путина» приводится много подобных фактов; примечательно, что вскоре после ее выхода сайт Прибыловского «Антикомпромат. ру», где размещались отрывки из нее и прочие похожие материалы, был объявлен властями «экстремистским» и закрыт, а сам Прибыловский в январе 2016 года скоропостижно скончался в Москве).

До середины 1990-х годов Владимир Путин был очень влиятельным человеком в Петербурге, но в 1996 году Анатолий Собчак потерпел поражение на выборах: как ни старался Путин добиться переизбрания своего патрона, этого не случилось. Такое обидное поражение вызвало у Путина, как показывает Прибыловский, полное разочарование в демократии, которую будущий российский президент и так сильно недолюбливал. В дальнейшем демократические процедуры станут для Путина пустой формальностью, поскольку он научится использовать их лишь как прикрытие для иных способов управления страной…

После поражения на выборах в 1996 году положение Путина казалось безнадежным: вслед за крахом карьеры могло последовать реальное уголовное дело за «проекты» предыдущих лет (путинского босса Анатолия Собчака попытались арестовать, однако Путин сумел вывезти его из России в результате молниеносной операции в духе Джеймса Бонда). Внезапно последовал вызов из Москвы; приехав туда, Путин получил назначение в Администрацию президента Ельцина, затем – в Совет безопасности России; в 1998 году Ельцин назначает Путина председателем ФСБ (Федеральной службы безопасности, наследница КГБ), в 1999 году – премьер-министром страны. Наконец, накануне нового 2000 года Ельцин назначил Путина «исполняющим обязанности президента России» и передал ему свои полномочия.

Такой головокружительный взлет ничем не прославившегося, не имеющего никаких заслуг перед страной чиновника среднего ранга до сих пор вызывает много вопросов. Ясно, что у Путина имелись могущественные покровители, но кто они и почему выбрали именно его?..

* * *

Один из ответов на этот вопрос дает Виктор Алкснис, в прошлом депутат российского парламента, в своей книге «Прощай, империя!»:

«В 2002 году мне довелось в Лондоне встретиться с Б. Березовским и несколько часов провести с ним в общении один на один. Б. Березовский – человек, нанесший нашей стране огромный ущерб. Он человек с другой стороны баррикады, и для меня этим все сказано. Но он враг умный, враг инициативный и настойчивый, обладающий огромной силой воли.

В ходе того общения в основном обсуждалась внутриполитическая ситуации в России. Но при этом Б. Березовский много рассказал такого, что заставило меня по-другому взглянуть на происходящее. Конечно, я не могу утверждать, что все, о чем он говорил, это правда, и поэтому к его словам призываю относиться со скепсисом. Хотя теперь, по прошествии многих лет, его слова подтверждаются уже из других источников.

Так вот, Б. Березовский уверял меня, что якобы именно он является автором плана операции «Преемник». По его словам, еще в начале 1998 года он пришел к Б. Ельцину и сказал ему, что на выборах Президента РФ в 2000 году Ельцин обречен на поражение, ситуация в стране катастрофически ухудшается, повторить фальсификации президентских выборов 1996 года уже не удастся. Будет избран кандидат-противник Ельцина, и дальше неизбежно встанет вопрос о персональной ответственности Ельцина, а также его окружения, за развал СССР и за все беды 90-х годов. Этого допустить нельзя.

Березовский, по его словам, предложил начать поиски кандидата, причем человека относительно малоизвестного, за которым не тянется шлейф громких скандалов, и за два года, оставшихся до президентских выборов, «раскрутить» его, чтобы в марте 2000 года именно в нем избиратели видели надежду на возрождение России и отдали ему свои голоса.

БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ.

ФОТО НАЧАЛА 2000-Х ГОДОВ.

БОРИС АБРАМОВИЧ БЕРЕЗОВСКИЙ (1946 – 2013), РОССИЙСКИЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДЕЯТЕЛЬ. БЫЛ БЛИЗОК К ОКРУЖЕНИЮ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ БОРИСА ЕЛЬЦИНА, В КОНЦЕ 1999 – НАЧАЛЕ 2000 ГОДА ПРИНИМАЛ УЧАСТИЕ В ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ НА СТОРОНЕ ЕГО ПРЕЕМНИКА ВЛАДИМИРА ПУТИНА.

ВСКОРЕ ПОСЛЕ ИЗБРАНИЯ ПУТИНА ПРЕЗИДЕНТОМ В МАРТЕ 2000 ГОДА ЕГО ПОЛИТИКА СТАЛА ВЫЗЫВАТЬ КРИТИКУ БЕРЕЗОВСКОГО. С ОСЕНИ 2000 ГОДА БЕРЕЗОВСКИЙ ВЫСТУПИЛ ОТКРЫТЫМ ПОЛИТИЧЕСКИМ ОППОНЕНТОМ ПУТИНА И БЫЛ ВЫНУЖДЕН ПОКИНУТЬ РОССИЮ.

УМЕР 23 МАРТА 2013 ГОДА БЛИЗ ЛОНДОНА. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА СМЕРТИ ДОСТОВЕРНО НЕ УСТАНОВЛЕНЫ, ПО ПРИОРИТЕТНОЙ ВЕРСИИ СЛЕДСТВИЯ – ПОКОНЧИЛ ЖИЗНЬ САМОУБИЙСТВОМ.

Но при этом этот человек должен гарантировать безопасность Ельцина и его окружения.

– Сегодня он пообещает, а завтра поставит к стенке. А где же такого человека найти? – спросил Ельцин.

– Значит, надо искать и связывать этого человека такими узами, чтобы он не мог не выполнить свои обещания, – ответил Березовский.

– Ну, что же, ищи, – сказал Ельцин и дал поручения соответствующим структурам оказывать Березовскому максимальное содействие.

Как утверждал Березовский, он проанализировал досье на несколько десятков человек и в конце концов отобрал несколько кандидатов. Среди них якобы оказался и В.В. Путин, который, по словам Березовского, в его глазах был кандидатом № 1.

Ельцин согласился с этим выбором и поручил Березовскому провести предварительный разговор с Путиным.

Березовский якобы встретился с Путиным и подробно рассказал ему об этих планах. В ответ на это Путин спросил: «А может лучше на Газпром?»

И с возмущением Березовский говорил мне, что он предложил Путину шапку Мономаха, стать Царем Всея Руси, а тот был готов довольствоваться всего лишь Газпромом. А, может, действительно не по Сеньке шапка?

Но в конце концов, по словам Березовского, Путин дал согласие. Затем состоялась встреча Путина с Ельциным, на которой якобы Путин согласился после избрания обеспечить неприкосновенность Ельцина и его окружения, а также не допустить пересмотра итогов приватизации. Причем Березовский утверждал, что это обещание Путин якобы дал в присутствии Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, который выступил в этой ситуации своеобразным гарантом. Ну, а дальше началось активное продвижение В. Путина по служебной лестнице и формирование имиджа «спасителя Отечества».

При этом меня несколько удивило, что Б. Березовский, в отличие от предыдущих эпизодов, всячески уклонялся от подробностей, особенно «маленькой победоносной войны» на Северном Кавказе. У меня создалось впечатление, что в части формирования имиджа «спасителя Отечества» Березовский имел какое-то отношение к рейду боевиков под командованием своего давнишнего друга и соратника Шамиля Басаева в Дагестан в августе-сентябре 1999 года, а также к взрывам жилых домов в Москве и в Волгодонске в сентябре этого же года. Ведь именно эти трагические события послужили поводом для начала второй чеченской войны, в ходе которой боевики были разгромлены, и в результате рейтинг Путина взлетел на недосягаемую высоту». [Конец цитаты].

* * *

Самым ярким событием политической деятельности Путина стало присоединение Крыма к России в 2014 году, вызвавшее резкую негативную реакцию западных стран (напомню, что эти строки писались в 2016 году, до российской «спецоперации» в Украине. – Э.Ф.)

Среди независимых российских исследователей популярна версия, что Путин «озлобился» на Запад, поскольку «сильные мира сего» не пустили «ВВП» дальше передней. Полагаем, небезынтересно будет послушать мнение авторитетного психолога на этот счет. Корреспондентка агентства RFI Елена Серветтаз осенью 2014 года взяла интервью у известного психотерапевта из Швейцарской Федерации Психологов (FSP) доктора Филиппа Жаффе. Вот что он, в частности, сказал:

«Владимир Путин никогда не был моим пациентом, я никогда не встречался с ним за время своей практики как психотерапевт и профессор психологии. Однако, несмотря на этот дисклеймер, есть такая сфера, которая как раз и занимается «психобиографией». Она изучает и анализирует известных людей, основываясь на их личной истории, на том, что нам об этих людях известно в плане социальном, профессиональном. Мы соотносим все это с главными аспектами функционирования человеческого организма, учитывая в том числе патологии и психологические заболевания.

Существует мнение, что психологический портрет Путина можно сравнить с портретами таких лидеров, как Реджеп Тайип Эрдоган в Турции, Сильвио Берлускони в Италии, Уго Чавес в Венесуэле. Однако все эти люди друг от друга сильно отличаются. Что общего у этих общественных деятелей, так это то, что власть находится или находилась только у них в руках, огромная власть среди народа, внутри страны, внутри регионов. Я бы сказал, что каждый представляет собой вариацию чрезмерной личной самовлюбленности и необходимости все держать под контролем. Власть может развивать в людях форму мании величия.

Они живут в таком пузыре. Все остальные смотрят на них, прислуживают им, всегда повинуются им, то есть, как правило, они потом начинают верить в то, что они лучше других, что они особенные. Все эти факторы в значительной степени связывают людей, которые находятся у власти, особенно если их власть не контролируется, не балансируется другими структурами.

Путин, возможно, думает о себе, что он – человек особенный. Но, если мы посмотрим на него и сравним с тем, как выглядят другие лидеры государств, то мы поймем, что ничего особенного в нем нет. По крайней мере, ничего особенного в его внешности нет точно. Наоборот, он выглядит крайне серым по сравнению с остальными.

Черты лица и выражения Путина довольно пресные. Создается впечатление, что он постоянно контролирует свои эмоции. В английском языке есть такое выражение: as cool as a cucumber (спокойный, как огурец), так вот как раз тот случай. На мой взгляд, он выглядит бездушным и нехаризматичным. Но об этом должны судить другие люди, каждый может делать свои выводы. Когда вы анализируете его действия, когда вы видите, как он управляет государством, когда видите, как он относится к другим людям, вы, действительно, можете почувствовать, что вся невероятная эмоциональная активность происходит в глубине, а не на поверхности. Вы понимаете, что это крайне умный человек, обладающий превосходными когнитивными навыками, способный принимать решения быстро, основываясь на различных данных. Таким образом, вероятно, его аналитическое мышление высокоразвито. Но на деле, на поверхности видны какие-то невнятные и неописуемые вещи.

Иногда все же Путин «открывается» или делает вид. Вспомним момент, когда в очередной раз он стал президентом: когда он выступал на площади, по его лицу текли слезы. Однако до сих пор неясно, плакал ли Путин, сильный ветер был ли, или это была актерская заготовка.

Вообще-то люди, которым свойственны сильные нарциссические черты, в значительной степени не способны демонстрировать свою нежность. Они, как правило, контролируют все, что происходит. Но, опять же, все люди разные. Например, Путин пережил серьезную травму в детстве, и некоторые связанные с этим эмоции могут сейчас неожиданно проявляться. На другом уровне. Путин – тот человек, который крайне привязан к ощущению своего места в государстве. Конечно, я не русский человек, но мне кажется, что в русской культуре мужчины, в независимости от того, злоупотребляют они алкоголем или нет, могут выражать себя в достаточно экспрессивной манере, но довольно быстро все возвращается на круги своя.

Мне кажется, что Путин очень чувствителен к психологическим травмам, к унижениям, опять же, налицо признаки того, что это у него было в детстве. Все эти эмоциональные ощущения проходят через него, через его личную историю и через историю России. Любые нападки, любая критика по отношению к России воспринимается как что-то личное, и я думаю, что Владимир Путин чувствует, что он должен отреагировать силой, как мачо, чтобы защититься. Все это из детства, ему надо доказать, что с ним лучше не вступать в ссоры. Если бы дети толкнули его, он бы показал свою физическую силу в очень убедительной манере, чтобы никто никогда не мог доминировать над ним. Эти личные особенности Путина разрослись в его политической деятельности за все это время, именно поэтому он дошел почти до абсолютной власти в России…

На мой взгляд, он символизирует (почти на грани карикатурной картинки) альфа-самца. Он должен быть замечен в качестве доминирующего самца. Это всегда проявляется, я бы сказал, в почти заведомо беспроигрышных ситуациях – пересилить женщину, например. Хотя здесь бы не помешало проявить галантность все же. Но в целом президент Путин – пленник своего имиджа, который он же отчаянно пытается проецировать, это его лицо, с которым он чувствует себя комфортно…

Другой гипотезой может стать борьба Путина с чувством неполноценности. Он должен постоянно демонстрировать, что силен и что нет никаких признаков ослабления обороны, так он чувствует себя комфортно. Потому что он чувствует себя в некотором смысле некомфортно, и это снова возвращает нас к его детству, в котором имели место обида и травмы…

Я считаю, что в научной литературе существует достаточно доказательств, даже в современной новейшей истории есть примеры, когда выяснялось, что у амбициозных людей, стремящихся получить политическую власть, было проблемное детство. Так они компенсировали все это в будущем, чтобы, наконец, почувствовать себя лучше, почувствовать свою значимость. Время от времени человечеству везло, потому что некоторые лидеры не только занимались компенсацией своего психологического ущерба, но и служили на благо своего народа.

Существуют также свидетельства того, что многие люди во власти имели и имеют переходные или даже хронические психические заболевания – маниакально депрессивные эпизоды, какие были у Теодора Рузвельта, или другие виды психопатологии. Это действительно интересно анализировать, особенно у мощных квазидиктаторов или диктаторов вроде (Муаммара) Каддафи или (Бенито) Муссолини: иногда их власть разрастается так, что они теряют чувство реальности. Потеря чувства реальности может привести к тому, что они становятся все более иррациональными и совершают все более странные поступки, становятся непредсказуемыми и крайне опасными. Существует даже синдром, который описывает как раз весь этот процесс – hubris syndrome – гипертрофированное самолюбие, связанное с тем, что в течение длительного времени у человека в руках была слишком большая власть.

Я не говорю, что у Путина синдром гибриса («синдром превышения дозволенного»). Хотя многие, несомненно, отметят, что Путин-политик является прекрасным примером этого синдрома…

С чисто западной точки зрения впечатляет, насколько долго русские готовы молча терпеть, тогда, как они вполне способны изменить систему, сделать так, чтобы она больше прислушивалась к их потребностям и улучшала их общественное положение и так далее. Я не специалист по русскому менталитету, но исходя из того, что я читал, и из моих собственных рассуждений, народ России на протяжении своей истории всегда подчинялся очень сильной и централизованной власти. Коммунистическая партия держала российский народ в ежовых рукавицах много лет, больше, чем может себе представить разумный человек, до нее то же самое можно сказать о царской власти.

Я не знаю, требуется ли больше образования и демократических институтов, но, несомненно, история повторяется, и, вероятно, можно ожидать худшего». [Конец цитаты].

* * *

Как нам кажется, обладая огромными богатствами и властью, Путин решил, что теперь он один из тех, кто правит миром и может менять его по своему усмотрению. Сочинская Олимпиада 2014 года должна была стать триумфом Путина, он собирался принимать на ней в качестве хозяина самых влиятельных людей мира, она должна была закрепить его положение в «кругу избранных». Его ждало жестокое разочарование: украинские события, как будто специально приуроченные к Олимпиаде, сорвали задуманный триумф. Путину дали понять, что он всего лишь «менеджер» на службе всемирного «суперкласса», причем менеджер, которого даже не сочли нужным известить о перспективных планах.

Фактически это означает понижение в должности или отставку, и дело здесь не в том, что Путин «зарвался» или «зазнался» (хотя, возможно, и это сыграло свою роль): просто его время прошло – меняющаяся международная обстановка требует нового управляющего для России. Путин это понял, – он хорошо знает правила игры, – и тогда он пошел ва-банк, ибо для него ставки в этой игре очень высоки.

Оказавшийся в подобном положении украинский президент Виктор Янукович предпочел сдаться на определенных условиях, но Путин решил идти до конца. Вся его политика за 2014–2016 годы – это фактически большой политический покер с западными странами, поднятие ставок, блеф и расчет на слабые нервы партнеров. Вот как пишет об этом, например, журналист Инго Маннтойфель, руководитель отдела Восточной Европы и главный редактор русской редакции DW:

«Начав «операцию Крым», Кремль загнал новые власти в Киеве и Запад в опасную западню. Новое руководство Украины стоит перед тяжелейшим решением. Вступление украинских частей в боевые действия в Крыму грозит катастрофой с непредсказуемыми последствиями: распространением конфликта на весь юг и восток Украины, дальнейшей дестабилизацией хрупкого экономического положения или даже открытой войной между Украиной и Россией.

Запад тоже оказался в чрезвычайно неприятной ситуации… Реальные санкции против России равнозначны новой «холодной войне» с нежелательными последствиями в энергоснабжении и миллиардными расходами на «новое фронтовое государство Украина».

Разговор об опасностях, связанных с присоединением Крыма, продолжает Сидги Шевкет (издание Hаqqin.аz):

«Сегодня мы живем в эпоху информационной революции, когда основная борьба ведется не на полях сражений, а в медиа и виртуальном пространстве интернета, и одним из основных игроков является «четвертая власть». Общественное мнение в тех же США и в странах Евросоюза является тем основным фактором, который во многом будет влиять на позицию их правительств. При демократиях именно общественное мнение определяет все и вся.

И это общественное мнение в сегодняшних условиях резко отрицательно по отношению к России, которая своими действиями нарушила все мыслимые нормы международного права, которым так фривольно спекулировала в прошлом. Здесь, кстати, снова возникает вопрос о Будапештском меморандуме 1994 года, бесполезность которого сегодня чревата серьезными последствиями для усилий международного сообщества по нераспространению ядерного оружия.

Как известно, отказавшись от ядерного оружия в 1994 году, Украина получила гарантии своей безопасности от трех стран. Сегодня, когда данный договор не смог гарантировать территориальную целостность Украины, встает вопрос о том, как в современном мире можно убедить какую-либо страну в отсутствии необходимости оружия массового поражения. И как после этого верить международным договорам? Какое здравомыслящее государство откажется от создания своего ядерного оружия после украинского примера? Не откажись они в свое время от статуса ядерной державы, Украина сегодня являлась бы одним из главных игроков на международной арене со своим весьма весомым голосом, к которому прислушивался бы весь мир. И уж тем более Россия никогда даже не подумала бы аннексировать территорию ядерной державы.

Своими действиями Кремль полностью себя дискредитировал в качестве одного из гарантов международного правопорядка и не может больше рассматриваться как серьезный партнер в продвижении всеобщего мира» [Конец цитаты].

ПЛОЩАДЬ ЕВРОПЫ В МОСКВЕ.

ПЛОЩАДЬ СТРОИЛАСЬ С СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА ПО 15 СЕНТЯБРЯ 2002 ГОДА В РАМКАХ СОВМЕСТНОГО РОССИЙСКО-БЕЛЬГИЙСКОГО ПРОЕКТА КАК СИМВОЛ ЕДИНСТВА ЕВРОПЫ. В ЦЕНТРЕ ПЛОЩАДИ РАСПОЛОЖЕНА СКУЛЬПТУРА «ПОХИЩЕНИЕ ЕВРОПЫ» (ПРОЕКТ БЕЛЬГИЙСКОГО СКУЛЬПТОРА ОЛИВЬЕ СТРЕБЕЛЯ). НЕВДАЛЕКЕ НАХОДИТСЯ ПАМЯТНИК «300-ЛЕТИЕ

ВОССОЕДИНЕНИЯ УКРАИНЫ С РОССИЕЙ».

НА ПЛОЩАДИ РАСПОЛОЖЕНЫ 48 КОЛОНН С ФЛАГАМИ ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН, СЛУЖАЩИЕ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ОПОРАМИ РЕКЛАМНЫХ КОНСТРУКЦИЙ.

Вместо послесловия

Звонок Елены разбудил меня рано утром. Еще не проснувшись, я не сразу понял, кто говорит.

– Ах, извините! Я и забыла, что вы «сова», – засмеялась она. – Я вернулась в Москву и прочла все, что вы мне прислали. Не хотите встретиться? Через час или два?.. Отлично! Давайте через два часа на Воробьевых горах: я поеду на метро, – встретимся на выходе, первый вагон от центра.

…Мы шли по тропинке, идущей по склону Воробьевых гор; в это раннее время, в пасмурную холодную погоду людей здесь было немного: два или три человека занимались утренней пробежкой, и уборщик с большим полиэтиленовым пакетом собирал мусор.

Мне всегда нравился этот уголок русской столицы: отсюда открывается потрясающий вид на город, тут ощущается какая-то особая аура – недаром финны, первые обитатели Москвы, еще две тысячи лет назад поклонялись на этих горах своим богам и живительному Солнцу. Будто в ответ на мои мысли в тучах появился просвет, и осенний лес окрасился яркими красками; свежо запахло опавшей листвой и мокрой землей.

Елена полной грудью вдохнула воздух:

– Ах, как хорошо! Осень у нас – лучшее время года; вы читали Пушкина: «Осенняя пора, очей очарованье»? Я соскучилась по Москве, но съездила не зря: как хочется верить, что наша жизнь изменится к лучшему!.. Кстати, знаете ли вы, что место, где мы сейчас находимся, имеет прямое отношение к мечтам о лучшем будущем для России? Именно здесь, на Воробьевых горах Александр Герцен и его друг Николай Огарев принесли клятву до конца жизни бороться за счастье народа. Они были из богатых семей, но благо России было для них выше личных интересов. На деньги, полученные от продажи своих имений, Герцен издавал в Лондоне газету «Колокол», имевшую огромное значение для борьбы с самодержавием, и основал Вольную русскую типографию, печатавшую запрещенную в России литературу.

Теперь не принято об этом вспоминать: четыре года назад отмечалось двухсотлетие со дня рождения Александра Герцена, но российская власть, конечно же, замяла это событие. Между прочим, Герцен любил повторять слова Чаадаева: ««Говоря о России, постоянно воображают, будто говорят о таком же государстве, что и другие. На самом деле это совсем не так. Россия – это особый мир, покорный воле, произволению, фантазии одного человека. Именуется ли он Петром или Иваном, не в том дело: во всех случаях это – олицетворение произвола»…

– Но давайте поговорим о вашей книге, – продолжила Елена. – Я бы кое-что добавила к психологическому портрету Путина – небольшой кусочек. Известно, что Путин терпеть не может «умников», то есть интеллектуалов. На встречах с представителями науки или культуры он чувствует себя некомфортно и резко срывается при малейших попытках подвергнуть его деятельность даже самой безобидной конструктивной критике. Это, без сомнения, говорит о том, что комплекс неполноценности силен в нем и теперь. В социальном плане такое поведение свойственно общественным слоям низшего уровня, причем, речь идет не о материальном положении, а о самосознании.

Классическим примером является так называемая «мещанская», или «обывательская», среда, блестяще описанная в русской литературе Чеховым. Мещанству свойственны самолюбование, ханжество, тайная порочность, презрение к духовности и ненависть ко всем, кто возвышается над этой средой. С точки зрения психологии, это объясняется фрустрацией, то есть манерой поведения, возникающей из-за угрозы удовлетворению той или иной потребности. Фрустрация сопровождается раздражением, что, в свою очередь, приводит к тревоге и возникновению защитных реакций. Как раз в «умниках» и духовных личностях мещанская среда видит потенциальную угрозу привычному для нее поведению, что вызывает агрессию и желание избавиться от «врагов».

Путин – типичный представитель воинствующего мещанства, – во многих отношениях он его вождь. Он прекрасно знает потребности этой среды, ибо сам принадлежит к ней; его поведение, манера говорить, пошловатые выражения выдают его с головой. Из истории нам известен еще один вождь воинствующего мещанства – это Гитлер, который, как никто, понимал желания и тайные мысли мещанина. Путину, конечно, далеко до Гитлера, – как психологический тип Путин гораздо слабее его, – но их объединяет общая ненависть к интеллектуалам, которые угрожают развенчать с таким трудом созданный «великий образ»…

В последнее время раздражительность и агрессия Путина принимают патологический характер, – продолжала Елена. – По моим субъективным наблюдениям, Путин сейчас, скорее всего, проходит курс медикаментозного лечения с применением сильнодействующих препаратов. Однако никакие препараты не способны изменить психологический тип человека: для того, чтобы излечиться, Путину надо перестать быть Путиным, а для этого нужна сильная мотивация, желание перемениться. Пока ничто не говорит о том, что у него такое желание имеется.

– Да, вы мне это уже говорили. По-моему, я где-то приводил фрагменты этого нашего разговора, – заметил я.

– Ну, так что же? – возразила она. – Если вы пишете на определенную тему, вы постоянно возвращаетесь к одному и тому же контексту – используете его, развиваете, осмысливаете. Не надо бояться повторов; у нас есть пословица: «Повторение – мать учения».

– У нас тоже есть подобная: «Ргасtiсe mаkes perfeсt», – все это идет от римлян: «Repetitiо est mаter studiоrum», – кивнул я.

– Вот видите! Так что не обессудьте, если я повторюсь в чем-то, – улыбнулась Елена. – Я думаю, в заключение вашей книги вы должны ответить, почему Путин все еще президент России. Вот вы цитировали Алксниса, а у него есть хорошее замечание по этому поводу: «Путин за эти годы успешно закончил деиндустриализацию страны, начатую Ельциным. Зайдите в любой магазин и попытайтесь найти российский товар, входящий в категорию технически сложных. Вы ничего там не найдете. Мы уже не способны выпускать высокотехнологичные товары. Заводы, еще двадцать лет назад работавшие в три смены и выпускавшие станки, самолеты или телевизоры, обанкрочены, а их корпуса превращены в торговые или офисные центры… Я уверен, что придет день, когда мы все схватимся за голову и будем себя спрашивать, как же мы допустили, что страну довели до такого состояния? Почему мы голосовали, причем не один раз, за человека, который довел страну до ручки?».

– И почему же? – спросил я.

– Причины этого надо искать в русской истории и сформировавшейся под ее влиянием психологии русского народа. Собственно, об этом ваша книга… Наш народ слишком долго жил в рабстве и приобрел худшие качества раба. Как отмечал еще Гесиод, рабу противен всякий порядок, – рабу нужен постоянный контроль, чтобы не было порчи, воровства или какого-нибудь иного безобразия. Историк Кавелин указывал на склонность русских к воровству, обману, плутовству, пьянству, на дикое и безобразное отношение к женщине.

Если вы вспомните о великих деятелях нашей культуры, то и они признавали, что в русском народе крепко сидит сознание раба. Пушкин писал:

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

Другой наш поэт, Лермонтов, уезжая в ссылку, сказал еще более резко:

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ.

Сейчас эти строки хотят изъять из его собрания сочинений на основании того, что он якобы их не писал, – ну, не мог русский поэт написать «немытая Россия»! Но как быть с другими строчками, точно принадлежащими Лермонтову: 16 января 1836 года в письме своему другу Раевскому он написал: «Я теперь живу в Тарханах, в Чембарском уезде, у бабушки, слушаю, как под окном воет метель… ем за десятерых, <…> (тут Елена повторила употребленное поэтом грубое русское слово, означающее половой акт. – Э.Ф.) не могу, потому что девки воняют…». Девки воняют! Согласитесь, что от «воняющих девок» до «немытой России» дистанция небольшая…

Чернышевский говорил (вы слышали о нем? – посмотрела она на меня): «Нация рабов – сверху донизу все рабы».

Чехов признавался (уж о нем-то вы слышали!), что по капле выдавливал из себя раба, – сколько же капель надо выдавить из русского народа, чтобы из него вышло рабство! Он ведь никогда и не был свободным, за исключением двух коротких периодов: с февраля по октябрь 1917 года и в конце 1980-х годов, на финише горбачевской перестройки. Слишком мало, чтобы воспитать нацию свободных людей! А власть всячески мешает этому и вместо того, чтобы помочь народу избавиться от рабства, поддерживает у нас рабское сознание. Власть не хочет вести с народом диалог о свободе; действия власти представляют собой маневры, в которых череда отступлений сменяется неприкрытым насилием.

К чему это приведет? Я опять сошлюсь на вашего Алксниса (не знаю, почему она решила, что Алкснис «мой»? – Э.Ф.): «То, что власть пытается «закрутить гайки», сажая нацболов, демонстрантов с Болотной, Навального (речь идет о предыдущих арестах Навального: напомню, книга писалась в 2016 году. – Э.Ф.) и других активистов оппозиции, всем очевидно. Очевидно также то, что скорее всего названными фигурантами уголовных дел нынешняя власть не ограничится, и мы еще станем свидетелями новых судов и новых тюремных сроков. И я поражаюсь безмозглости нашей власти. Неужели чиновники подобными «недорепрессиями» могут чего-то добиться? Ожидать от них репрессий масштаба 30-х годов не следует, они просто из-за своих человеческих качеств на это неспособны. Ведь для этого нужна железная воля и непоколебимая вера в свои идеалы… Да, они способны сломать жизнь нескольким десяткам или даже сотням оппозиционеров, посадив их в тюрьмы. Но ведь рано или поздно эти люди выйдут из тюрьмы. И выйдут они оттуда с совершенно другими настроениями, чем сегодня. Самое главное – они выйдут оттуда с жаждой мести. И самое страшное в том, что этим вирусом мести они будут заражать также значительную часть нашего общества.

Эта часть общества, а ведь это миллионы людей, будет мстить. Причем не только непосредственно тем чиновникам, которые причастны к незаконным «посадкам» и возбуждению «дутых уголовных дел», но и представителям нынешней власти в целом. И поэтому я убежден, что сегодняшними уголовными делами и приговорами судов власть тем самым готовит будущие репрессии против себя, она сама готовит на себя люстрационные списки и многие другие весьма неприятные вещи…

Наиболее умные представители власти это понимают, и поэтому так просто они власть не отдадут, поскольку для них это смерти подобно как в прямом, так и в переносном смысле. А это означает, что мирная смена власти в России становится невозможной, и в будущем нам, очевидно, вновь предстоит пройти через кровавую купель революции, а может, и гражданской войны».

– Но ведь это действительно страшно, – я невольно содрогнулся.

– Нам придется пройти через чистилище, – согласилась Елена, – но в конце концов мы увидим «небо в алмазах», как говорил Чехов. Рано или поздно русский народ войдет в число европейских народов как равный среди равных. Мы еще будем гордиться своей страной, ее современной экономикой и подлинно демократическими принципами…

А закончить вашу книгу я бы посоветовала словами Чаадаева: «Сейчас в России сложились условия, невозможные для нормальной жизни человека; проклятая действительность подавляет все усилия, все порывы ума. Чтобы совершить какое-либо движение вперед, сначала придется себе все создавать, вплоть до воздуха для дыхания, вплоть до почвы под ногами, – а главное, уничтожить в русском раба! Для этого нужно воспитание, аналогичное тому, какое прошло западное человечество, – воспитание по западному образцу… Я верю, придет день, когда мы станем умственным средоточием Европы, как мы сейчас являемся ее политическим средоточием, и наше грядущее могущество, основанное на разуме, превысит наше теперешнее могущество, опирающееся на военную силу; если России выпадет миссия облагородить человечество, то, конечно, не военными средствами…

Настанет пора, когда мы вновь обретем себя среди человечества; мы пришли позже других, а значит, сможем сделать лучше их, если сумеем правильно оценить свое преимущество и использовать опыт западной цивилизации так, чтобы не входить в ее ошибки, заблуждения и суеверия. Более того: у меня есть глубокое убеждение, что именно мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, которые занимают цивилизованный мир. Мы должны сочетать в себе два великих начала духовной природы – воображение и разум – и объединить в нашей цивилизации историю всего земного шара… России поручены интересы человечества, – в этом ее будущее. Но прежде чем Россия станет «совестным судом» по тяжбам человеческого духа, она должна понять свое прошлое, признать свои собственные заблуждения, раскаяться в них и сделать плодотворные выводы».

– Прекрасный финал! – сказал я. – Спасибо, вам, Елена. Знаете, я по праву могу назвать вас моим соавтором.

– Не забудьте поделиться гонораром, – рассмеялась она. – Ну, пойдемте в метро, я замерзла…

Content

Эрик Форд
Чужие и народ. История русских от Рюрика до Путина

Предисловие

Введение

От Рюрика до Александра Невского

Московское царство

Иван Грозный

Воцарение Романовых

Расширение России

Петр I и Екатерина II

«Православие, самодержавие, народность»

Антисемитизм

Крах царизма

Ленин и Сталин

Путин

Вместо послесловия