Леонид Еленин

Предел Бортля

© Леонид Еленин, текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Тем, кто в меня верил и верит…

От автора

Итак, книга задумана, написана, позади месяцы подготовки к ее выходу в свет. Перефразируя поэта: «…если книги пишут – значит – это кому-нибудь нужно? Значит – кто-то хочет, чтобы они были?» О чем же эта книга и для чего была создана?

Ее идея родилась на встречах и лекциях, где самыми популярными были вопросы о том, как астрономы открывают новые астероиды и кометы, как понимают, что это ранее не известные тела, как ученые рассчитывают их опасность для нашей планеты? Эти вопросы задавались из раза в раз, и именно они исподволь подвели меня к написанию этой книги. А чтобы максимально расширить читательскую аудиторию, необходимо было создать художественное произведение, альтернативную историю.

И вся эта мозаика не складывалась в течение нескольких лет. Появлялись идеи, они прорабатывались и отвергались. Никак не получалось связать воедино астрономическую часть книги с той, которая должна сделать историю интересной для широкого круга читателей. Не давался и задуманный финал, ведь я был изначально нацелен держаться максимально возможной реалистичности описания, конечно, с определенными художественными допущениями. Но все изменилось в один миг…

Полный сценарий книги пришел внезапно. Это было так, словно пробираясь сквозь лесную чащу, путник делает шаг и вдруг весь окружающий его хаос деревьев выстраивается в прямую узкую аллею – путь к написанию книги.

Книга родилась, она начала жить своей жизнью, и теперь уже вы держите ее в руках. Надеюсь, что она подарит вам часы интересного чтения и расскажет о чем-то новом. И конечно, я буду счастлив если для кого-то она станет книгой, изменившей судьбу, как когда-то это случилось и со мной. История ждет вас!

* * *

Две вещи на свете наполняют мою душу священным трепетом: звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас.

Иммануил Кант

Часть 1. Мечта

2 июня 2023 года, 06:50 UTC+3

В полумраке комнаты раздалась мелодия будильника. Звук постепенно нарастал, становясь все громче. Сергей, не поднимая головы с подушки, аккуратно нащупал свой телефон и нажал на экран – мелодия смолкла. Полежав на животе еще пару минут, он наконец перевернулся на спину и открыл глаза.

Сергею Ковалеву было двадцать девять лет, он был холост, высок и обладал атлетическим телосложением, хотя ничего особенного для этого и не делал. Сергей лежал на кровати и обдумывал планы на сегодняшний, второй день лета. До командировки «на гору», как он про себя называл очередную экспедицию на Горно-Алтайскую астрономическую обсерваторию, оставалось всего два дня, и сегодня был последний рабочий день до отъезда, а это значит, что впереди длинный список важных дел, которые нужно обязательно выполнить. За окном послышался приближающийся звук сирены – к кому-то спешила помощь. Источник звука оказался совсем рядом и постепенно стал затихать, изменив свою тональность. «Вот почему никто до Доплера не догадался об этом эффекте, это же так просто! Все же слышно! И открытие вот оно – на блюдечке» – подумал Сергей. Но похоже, что все открытия уже были разобраны физиками и астрономами прошлых веков. Ковалев тоже был астрономом, закончившим Государственный астрономический университет им. Штернберга при МГУ. И как все астрономы, да и в целом ученые, он хотел совершить свое открытие. Найти что-то такое, чего до него никто не знал. Здоровая толика тщеславия присуща, наверное, всем ученым. Можно сказать, что, идя в науку, люди делают свой выбор между возможностью разбогатеть, преуспев в бизнесе, и возможностью увековечить свое имя, сделав открытие, – если, конечно, повезет. Сергею пока не везло. Нет, он не был плохим ученым или лентяем, наоборот, его активности и работоспособности могли позавидовать многие. Ковалев с увлечением брался за разную научную работу, влюблялся в нее, жил ею, но это быстро проходило, и он переключался на другую тему, вновь увлекшую его. Главным направлением исследований Сергея была Солнечная система – вопросы ее формирования, строения и эволюции. По меркам астрономии – это ближний космос, и в отличие от объектов изучения астрономов-космологов, объекты Солнечной системы уже можно было виртуально потрогать манипуляторами роверов и автоматических межпланетных станций. На Земле изучались частички древней космической пыли, метеоритное вещество с Луны и Марса, и все это можно было исследовать напрямую! В последние пять лет Ковалев занимался что ни на есть самым прикладным из всех текущих вопросов астрономии – астероидно-кометной опасностью. И сейчас он готовился к очередному дежурству их космической стражи[1]. Будильник сработал во второй раз, и Сергей, уже полностью проснувшись, сел на кровати.

Приняв ванну, он зашел на кухню и включил кофе-машину – это был ежедневный ритуал. Машинка забулькала и затрещала, готовясь к работе, а Сергей вышел на балкон. День был по-летнему солнечным, перед глазами простирался уже привычный пейзаж, в центре которого располагалась стела в виде ракеты – современный обелиск, давние предки которого до сих пор украшали храмы Луксора.

Кофе-машина затихла. Сергей вернулся на кухню и нажал кнопку приготовления своего любимого утреннего напитка – двойного эспрессо. Пока мололись кофейные зерна французской обжарки и горячая вода под давлением проходила сквозь них, Ковалев включил телевизор. Вчера прошел День защиты детей, и большая часть утренних эфиров была посвящена его празднованию. Пора возвращаться к планам на сегодня: первым и самым главным пунктом должен стать визит в институт, где Сергею предстоит встретиться с программистом и другом – Андреем Вязенцевым. С ним ему нужно было обсудить готовность программ управления обсерваторией и обработки данных, а также новый модуль автоматической фокусировки телескопа. Друзья хотели еще раз проверить его с новым фокусировочным узлом, который через несколько дней вместе повезут на гору и установят на телескоп. Потом нужно будет подписать пару служебных документов и заехать в магазин – докупить кое-что в экспедицию. Завтрашний день должен остаться исключительно на отдых и сбор вещей. Сергей пил терпкий горячий кофе небольшими глотками, пока пенка эспрессо не начала таять. Его мысли постепенно устремились к будущей экспедиции, он представлял, какая там сейчас погода, что в ущелье уже растаял снег, хотя, когда в прошлый раз он спускался в долину, тот еще устилал землю, ослепительно поблескивая на солнце. Сергей любил это место, свою гору, там забывались проблемы – оставались только он, его телескоп, сказочная природа вокруг и небо, полное звезд.

Пройдя в комнату, которая была ему и спальней, и гостиной, и кабинетом с библиотекой, Ковалев подошел к столу, поднял крышку ноутбука и открыл почту. Среди множества писем, а каждый день он получал их десятками, он увидел сообщение от напарницы по командировке – Вики Тереховой. Сергей отодвинул стул и сел. Вика, живущая в северной столице, писала, что приедет в Москву на день раньше, так как у нее появились дела и до вылета на Алтай она хочет с ними разобраться. Так что вечером в субботу она будет совершенно свободна, и если у Сергея есть время и желание, то он может исполнить свою давнюю «угрозу» и пригласить ее в павильон Космос на ВДНХ. Ковалев улыбнулся. Он давно уже рассказывал ей, что выставка и многие павильоны сильно преобразились с тех пор, как он катался там по аллеям на велосипеде, благо жил Сергей в десяти минутах езды на велосипеде. Вика была на выставке еще в детстве и особо ничего не помнила, только большое колесо обозрения, белую ракету и самолет. В конце письма девушка просила распечатать и занести в институт документы, которые были во вложении.

Сергей поймал себя на том, что все еще сидит с глупой усмешкой на лице. Взаимоотношения с Викой были и ему самому не совсем понятны. У Ковалева серьезные отношения с девушками просто не складывались, а возможно, дело было в том, что он сам не стремился к ним. Сергей жил наукой и наблюдениями, всегда с большим энтузиазмом и удовольствием укатывал в различные командировки и экспедиции, поэтому серьезные отношения, и тем более семью, считал чем-то обременительным. С Викой они были друзьями, ну, а как иначе, если сидишь на горе безвылазно целый месяц. Сергей был не против перевести их отношения из разряда дружеских во что-то более значимое, но Вика к этому не стремилась. У девушки с ее молодым человеком все было сложно и запутанно, их «итальянская» пара то расходилась – тогда она в бешенстве укатывала в экспедицию и говорила, что больше никогда не увидит своего «бывшего», то снова сходилась после месяца разлуки и проветривания мозгов на высоте в две тысячи пятьсот восемьдесят метров над уровнем моря. Но в этот раз что-то явно было по-другому. Обычно команда собиралась в аэропорту Горно-Алтайска, где их забирал служебный УАЗик. Пару раз Вика ехала через Москву, и тогда они тоже встречались уже в аэропорту. Девушка еще никогда не предлагала встретиться в городе. Сергей еще раз взглянул на часы – он уже опаздывал на встречу с Андреем. Закрыв ноутбук и сунув его в свой рюкзак, он быстро оделся и, взяв ключи от машины, вышел из дома.

* * *

2 июня 2023 года, 09:40 UTC+3

Автомобиль остановился у двухэтажного дома XIX века, огороженного красивым кованым забором – административного корпуса института. За ним, в здании с надстроенным третьим этажом и находилась лаборатория Ковалева. С противоположной стороны улицы раскинулся небольшой ухоженный сквер. Сергей прошел вдоль забора, внимательно рассматривая неспешно прогуливающихся людей. До назначенной встречи с Андреем было еще двадцать минут, тот вполне мог прохаживаться в своем любимом «месте для раздумий», как он сам его называл.

С Андреем Вязенцевым Сергей познакомился четыре года назад на семинаре в институте. Он читал лекцию о поиске околоземных астероидов или, как говорили в научных кругах, – астероидов, сближающихся с Землей. После лекции к нему подошел немного смущенный и, как сразу понял Сергей, достаточно замкнутый молодой человек с добрыми глазами и начал заинтересованно и немного сбивчиво задавать вопросы по докладу – видимо, задать их при всех Андрею помешала его врожденная застенчивость. Ковалев замечал этого молодого человека и раньше, но не был с ним лично знаком. Вязенцев был программистом из другого отдела, находившегося в соседнем корпусе. Он занимался серьезными вещами вроде моделирования аэрогидродинамических процессов, термоядерного синтеза и прочих задач, требующих сложнейших вычислений. Но так как Андрей был не только талантливым программистом, но и любителем астрономии еще со школы, он живо интересовался тем, чем занимаются его коллеги из отдела прикладной небесной механики. Так у него с Сергеем завязалась и профессиональная, и обычная человеческая дружба. Постепенно Андрей настолько увлекся работой, которой занимались Ковалев и его коллеги, что решил перейти к ним. Многие тогда посчитали это неким программистским «дауншифтингом», но сам Вязенцев взялся за новое дело с большим энтузиазмом. Да и работа новообразованного тандема была продуктивной – Сергей, как достаточно опытный наблюдатель, открывший уже не один астероид, генерировал идеи, а Андрей реализовывал их в программном коде. Уже несколько лет они создавали новую роботизированную систему управления будущего телескопа, программное обеспечение для планирования наблюдений, обработки и анализа получаемых научных данных. А этих данных должно было быть много – десятки гигабайт в сутки.

Сергей дошел до конца сквера – Андрея не было, и он повернул к проходной института. Быстро пройдя по административному зданию, сдав и подписав необходимые документы, Ковалев порадовался, что судьба ему сегодня действительно благоволит – все были на месте, и не пришлось никого ждать. В этом году весна в Москве снова выдалась ранней, и уже с середины мая стояла вполне себе летняя погода. Сергей обогнул здание и, выйдя из тени, зажмурился, подставил лицо солнцу. Было ощущение, что он пропитывается этим теплом. В памяти сразу всплыла крайняя экспедиция, когда в начале апреля на горе ударили сильные морозы, а Ковалеву пришлось среди ночи заниматься ремонтом фокусировочного устройства в неотапливаемом подкупольном помещении, голыми руками делая все от него зависящее, чтобы возобновить работу телескопа. Ух, и намерзся он тогда! Потом Вика полночи отпаивала его горячим чаем. Кстати, о Вике… Он достал телефон и набрал ее номер.

– Доброе утро! Я тебя не разбудил?

– Привет! Нет-нет, что-то не так с документами? – голос Вики был заспанным и немного хриплым. Сергей выругал себя за то, что позвонил так рано. Это было глупо и абсолютно ненужно.

– Нет, с документами вроде бы все хорошо, я уже все сдал, и их даже приняли без замечаний.

– Ну и отлично, а то я все время забываю, что и как там заполнять, – сказала Вика и рассмеялась. Сергей подумал, что сейчас самое время подвести разговор к главной теме, тем более, что уже пять минут одиннадцатого – он не хотел, чтобы Андрей, который очень ценил пунктуальность, его ждал.

– Я на самом деле звоню по второй части письма, насчет моего обещания и твоего предложения.

Вика молчала.

– У меня есть альтернативное предложение – давай я встречу тебя в аэропорту и отвезу, куда скажешь, а вечером встретимся снова и погуляем?

– Нет, так ты потратишь весь день на меня, а я думаю, что у тебя еще куча незаконченных дел, как обычно. – В телефоне раздался ее искристый смех. – Меня встретит подруга, к которой, я собственно и приехала. А ты давай готовься к экспедиции и постарайся ничего не забыть, как в прошлые разы!

– Хорошо. – Он не стал настаивать. – Во сколько ты будешь свободна?

– Давай в шесть вечера или в полседьмого?

– Договорились. Буду ждать тебя полседьмого у главного входа.

– Отлично! Ну, тогда до завтра?

– Да, до завтра!

– И еще раз спасибо за документы!

– Да не за что! – И Сергей завершил вызов.

Он снова бросил взгляд на часы и быстро зашагал ко входу в здание. Взлетев по лестнице на третий этаж и повернув за угол, Ковалев оказался у двери с табличкой «Оперативный центр управления БОРТ. Центр сбора и анализа данных». Он открыл тяжелую металлическую дверь и вошел внутрь.

Просторное и светлое помещение с большими высокими окнами состояло из двух комнат. В первой никого не было. Вдоль стен стояло несколько столов, а самый большой располагался по центру. Ребята в шутку называли эту комнату «генеральской», потому что именно сюда водили все официальные делегации показывать работу нового современного астрономического комплекса по поиску угроз из космоса. На стене висели два больших телевизора, на которые выводилась вся оперативная обстановка в Горно-Алтайской астрономической обсерватории. Здесь в графической форме отображалось текущее состояние и параметры всех основных систем, а также данные с погодной станции. Сергей отметил, что «на горе», как и в Москве, сейчас тепло и солнечно. Правда, время там уже давно перевалило за полдень. На соседнем экране велась трансляция с двенадцати камер, на которых не видно ни одной живой души. Похоже, что ночь была ясная, значит, смена скорее всего отдыхает после наблюдений. На изображении с нескольких камер, установленных под куполом, в темноте можно было различить очертания телескопа.

Проект этой обсерватории, специализирующейся непосредственно на обнаружении опасных астероидов и комет, в ускоренном темпе стали прорабатывать после событий пятнадцатого февраля 2013 года – когда над Челябинском вошел в атмосферу совсем небольшой метеороид размером всего в пятнадцать-двадцать метров, но наделавший большого шуму и в прямом, и в переносном смысле. Этот объект пропустили все обзорные телескопы. Да и вообще, систематически такую работу долгое время вели только обсерватории Соединенных Штатов, начавшие ее еще в далеком 1998 году. Россия решила создать первый аналог подобных систем спустя пятнадцать лет. Главной идеей пилотного проекта был оперативный ввод в строй обзорного телескопа, сравнимого по техническим характеристикам с лучшими оптическими поисковыми системами мира. Для ускорения процесса создания подобного телескопа было решено усовершенствовать семейство телескопов АЗТ-33, созданное питерским заводом «ЛОМО». Два из них – АЗТ-33ИК и АЗТ-33ВМ – уже были запущены в эксплуатацию на базе Саянской солнечной обсерватории. Первый был создан для наблюдений в ближнем инфракрасном спектре, а второй был нацелен на наблюдения в видимом диапазоне длин волн и, что важно, обладал более светосильной оптической схемой, которая существенно увеличивала угол зрения телескопа – главный параметр для поискового инструмента. Он позволяет получить большую площадь изображения, а значит, быстрее «просматривать» небесную сферу. К сожалению, даже параметров АЗТ-33ВМ было недостаточно для создания телескопа, отвечающего техническим требованиям проекта. После сложной научно-исследовательской работы оптики предложили вариант дальнейшей модернизации телескопа, которая может быть проведена в течение нескольких лет. Предложение одобрили, и процесс создания нового телескопа начался. В проекте задействовали сразу несколько институтов Российской академии наук, в двух из которых были созданы команды специалистов по эксплуатации будущей обсерватории.

Работа по созданию Большого оптического роботизированного телескопа, он же БОРТ, шла с переменным успехом. Проект сталкивался и с финансовыми, и с техническими трудностями, но к 2019 году телескоп был готов. Параллельно с этим шла работа по поиску места для новой обсерватории. Исследовался астроклимат и световая загрязненность различных удаленных уголков страны. В итоге выбор пал на предгорья горы Белухи в Горном Алтае. Возведение новой обсерватории началось летом 2018 года. Сергей, Андрей и их коллеги по кооперации занимались разработкой программного и аппаратного обеспечения для нового телескопа. Идеи и их реализация отрабатывались на двух малых телескопах-прототипах, что позволяло масштабировать полученный опыт для работ с БОРТом.

Пройдя во вторую комнату, Сергей увидел Андрея, сидящего в углу за длинным столом, на котором располагались сразу три монитора и несколько системных блоков, два из них были открыты и жутко гудели. Помимо этого, на столе Вязенцева лежали различные приборы, соединенные огромным количеством проводов, спутавшихся друг с другом. Все это походило на выброшенное на берег чудное морское чудовище. Андрей, как и большую часть рабочего времени, сидел в огромных наушниках и забавно двигал головой в такт музыке. Сейчас он выглядел в точности как тот персонаж, которого обычно представляет себе любой человек, когда речь заходит о программистах. Волосатые, часто неопрятные, постоянно с ужасающей скоростью стучащие по клавишам, в то время как на экране бегут зеленые строчки кода, иногда вспыхивая красными мигающими сообщениями. На самом же деле семьдесят процентов времени программиста занимают раздумья: как оптимально решить ту или иную задачу, как подойти к ней алгоритмически, как сделать решение надежным и по возможности максимально простым. Поэтому Андрея можно было часто увидеть прогуливающимся по скверу, вдоль которого полчаса назад шел Сергей. Обычный прохожий, увидев Вязенцева, подумал бы, что человек просто гуляет, но на самом деле он непрерывно работает. Ковалев, который тоже был программистом, хотя и не таким талантливым, как Андрей, который уже в школе выступал и побеждал на различных олимпиадах, отлично знал, что часто, очень часто решение приходит именно во время подобных прогулок. Ты мог целый день просидеть за рабочим столом, пробуя различные варианты, но так и не найти ответ, зато потом, когда ты просто идешь по улице или гуляешь в парке, правильное решение может внезапно само собой прийти в голову и заставить недоумевать, как ты не додумался до него раньше?! Андрей быстро набирал что-то, не глядя на клавиатуру, значит, в его голове родилось решение какой-то задачи, и прямо сейчас он воплощает его в бесчисленных строках кода.

Сергей подошел к коллеге и положил руки ему на плечи. Тот вздрогнул и быстро повернулся. Его широкое лицо расплылось в доброй улыбке.

– А-а-а, явился наконец-то, а я уже хотел звонить, не забыл ли ты о встрече, – с легким укором сказал он, протягивая Сергею руку.

– Извиняюсь-извиняюсь, – ответил Сергей, – бегал с документами, а там никогда не знаешь, сколько времени проведешь, хотя приехал я с запасом. Прошелся вдоль сквера, думал, ты там.

– Не, мне вчера пришла в голову отличная идея. Так и подмывало сесть и сразу ее закодить, но я дал себе зарок: на ночь – ни-ни! А то так и не усну. – Андрей засмеялся. За Сергеем тоже водился такой грешок. Мудрые мысли приходили к нему в постели, перед сном, но если ими увлечься, то сон как рукой снимет. Потом лежишь битый час, глядя в потолок, и пытаешься разогнать роящиеся в голове идеи.

– Ну, и что за идея?

– Фокусировка! Вот, вожусь с новым «железом». – Андрей положил руку на большой черный металлический цилиндр. – Она у нас вечно барахлит, вот и придумал новую концепцию автоматической фокусировки.

Сергей придвинул соседний стул и сел.

– Раньше у нас как это происходило? – склонив голову набок и чуть зажмурив один глаз, спросил Андрей.

– Ну, по звезде, как обычно.

– Вот! – Улыбка Андрей стала шире, чем у Чеширского кота. – И у нас часто были проблемы с близкими звездами, так?

– Так. – Сергей пока не понимал, куда клонит Андрей, но такая проблема и правда была. Автоматическая фокусировка телескопа – одна из самых важных процедур, от которой напрямую зависит общая эффективность его работы. Если он плохо сфокусирован, то энергия падающих на матрицу камеры фотонов не концентрируется, а распределяется по большой площади. Из-за этого падает и проницание телескопа, то есть тот уже не сможет увидеть более слабые и тусклые объекты. А ведь в их работе эти объекты как раз и важны! При нынешней системе автофокусировки телескоп сам выбирал звезду, исходя из ее яркости, а если говорить научно, – блеска по звездному каталогу. Дальше он снимал один кадр и рассчитывал диаметр изображения этой звезды на снимке. Потом сдвигал камеру с помощью фокусировочного устройства и снова измерял контрольную звезду. Теперь автоматическая система могла определить правильное направление сдвига камеры и, получив таким образом несколько кадров, рассчитать точку наилучшей фокусировки – там, где размер изображения звезды будет минимальным, то есть в меньшей площади будет заключена вся энергия фотонов, совершивших умопомрачительное путешествие длиной в сотни или даже тысячи световых лет и попавших на матрицу астрономической камеры. Проблема заключалась в том, что если рядом с измеряемой звездой есть другая, пусть и не такая яркая, то измерения будут неверными, и телескоп не сможет правильно сфокусироваться. Конечно, его система управления достаточно умна, чтобы понять, что фокусировка прошла неудачно, но главный ресурс любого телескопа – его наблюдательное время – будет потрачен впустую и безвозвратно.

– Ну вот, – возбужденно продолжал Андрей. – Систему в любом случае нужно было усовершенствовать. Либо исключать двойные и кратные звезды, либо – он сделал драматическую паузу, – либо брать в расчет все звезды сразу! Весь ансамбль[2] звезд! И даже не нужно никуда специально перенаводиться. Мы просто делаем кадр, фильтруем звезды по блеску и морфологии, убираем вытянутые объекты вроде галактик и прочего, и проводим вычисления по всем звездам. Статистически должен получиться достоверный усредненный результат. Я думаю, что сработает, но нужно тестировать. – Андрей откинулся на спинку кресла, соединив вместе пальцы обеих рук и, как он это часто делал, ожидая контраргументов в научном споре, надул щеки.

– Да, идея интересная. Если получится – сможем выиграть наблюдательное время, да и общая стабильность системы должна будет повыситься, – после небольшой паузы заключил Сергей. – Ну, а по «железу», новый фокусировочный узел готов? Ты его здесь протестировал?

– Ага, погонял, адаптировал софт для работы с датчиками-энкодерами. В тепличных условиях все работает, но нужно проверять «на горе». – Андрей немного погрустнел, вспомнив о грядущей экспедиции. Он, в отличие от Сергея, который всегда первым вызывался куда-то поехать, был до мозга костей домоседом. Чтобы вытащить его «в поля», требовались недюжинные усилия. А после своей первой, длительной командировки на обсерваторию, которая еще только готовилась к открытию и приезду высокопоставленных гостей, Вязенцев и вовсе потерял последнее желание любоваться красотами Горного Алтая. Сейчас быт на обсерватории уже более-менее наладился, но все равно оставался достаточно спартанским.

– Ехать, как я вижу, ты не хочешь? – заметив реакцию друга, Сергей улыбнулся.

– Не-а, чего я там еще не видел? Опять трястись туда и обратно столько часов в этой «Пожарке»…

«Пожаркой» они между собой называли служебный УАЗик ярко-оранжевого цвета, который и доставлял их на обсерваторию.

– Не поехал бы, если бы не было нужно. Удаленно я все там не настрою, будете сами копаться и все еще хуже сделаете, – распалялся Андрей. Сергей понял, что он зря заговорил об этом, и решил пропустить тираду друга мимо ушей, сменив тему разговора, кроме того, в словах Андрея была доля правды.

– Ну, хорошо, хорошо, – примирительно сказал Сергей, – а те изменения, что мы с тобой обдумывали по системе обработки кадров, их удалось реализовать? Я свою часть доделал и даже протестировал. Время обработки увеличилось, но сама идея подтвердилась. Процент детектирования в «густых» полях заметно подрос.

За этими, вряд ли понятными кому-то, кроме них самим, словами, стояла долгая и кропотливая работа. Андрей и Сергей уже продолжительное время старались усовершенствовать систему обработки снимков неба вблизи Млечного пути. Такие кадры отличаются большим числом звезд, попадающих в поле зрения телескопа. Иногда на одном снимке их может быть несколько десятков тысяч, а программе нужно выделить среди них медленно движущиеся, тусклые «звездочки», которые на самом деле могут являться неизвестными объектами.

В целом главный принцип поиска новых малых тел Солнечной системы за последние сто лет не поменялся. Далекие звезды, в отличие от гораздо более близких к нам астероидов и комет, по сути являются для наблюдателя стационарными объектами – их движение можно заметить, лишь наблюдая за ними продолжительное время – годы и столетия. Напротив, летящие по своим орбитам космические глыбы немного смещаются на небе уже в течение десятков минут. Поэтому – если сделать несколько последовательных снимков некоторой части неба с небольшим интервалом, то звезды фона останутся на своих местах, а все близкие к нам объекты сместятся. Раньше для обнаружения этого движения использовали специальные устройства – блинк-компораторы, которые позволяли быстро менять изображения двух фотографий. Для глаз астронома создавалось некое подобие анимации, на которой и можно было заметить это движение. Именно так в 1930 году американским астрономом Клайдом Томбо был открыт Плутон.

В наше время, когда телескопы получают уже цифровые снимки космоса, их можно обрабатывать на компьютере. Всю «черновую» работу выполняют специальные программы, которые, как и раньше, пытаются обнаружить движущийся объект и сопоставить его положение с каталогом известных астероидов и комет. Если объект неизвестный, то в дело вступает наблюдатель – он просматривает отобранных компьютером кандидатов и решает, реальный ли это объект или нет. Потенциальный астероид или комета вполне может оказаться цифровым шумом или отметкой от высокоэнергетических космических лучей, которые астрономы называют «космиками». Если обнаруженный объект яркий, то проблем с оценкой его реальности нет, и с этим может справиться и программа. Но так как подавляющее большинство новых и неизвестных объектов едва заметны, то эта задача становится совсем не простой. В последние годы для замены самого точного прибора на сегодня – глаза опытного астронома-наблюдателя – пробуют применять нейросети. Это перспективное направление, и, скорее всего, в недалеком будущем обученная машина сможет полностью заменить человека. Но сейчас лишь астроном-наблюдатель принимает окончательное решение – да или нет.

Андрей и Сергей работали над «черновой», первичной обработкой. Их задачей было увеличение процента обнаружения новых объектов на сложных кадрах с большим числом звезд. Изначально они применили классический прием – вычитание снимков. Телескоп получает несколько кадров одной области, и при их вычитании все неподвижные объекты «стираются», а остаются лишь те, что поменяли свое положение от кадра к кадру. Этот способ хорош на бумаге или для астрономических снимков, получаемых космическими телескопами, но с наземной обсерваторией, ведущей наблюдения сквозь толщу неспокойной земной атмосферы, данный подход может сыграть злую шутку. Дело в том, что земная атмосфера постоянно в движении, и она вносит свои искажения в каждый из получаемых снимков. Таким образом, все снимки одной поисковой площадки будут, пусть немного, но отличаться друг от друга. Вычитая их, астрономы неизбежно сталкиваются с артефактами или просто мусором, напоминающим «бахрому» вокруг звезд. Задача создателя программы обработки кадров – научить машину игнорировать такие помехи, исключать их из расчета или дополнительно удалять с изображения. Именно над этим ребята работали уже несколько месяцев и хотели опробовать в ходе предстоящей экспедиции. В спорах, а иногда и обидах, рождались новые алгоритмы и программы, которые должны были привести к новым открытиям.

Сергей посмотрел на часы – время близилось к обеду, а впереди у него были еще неотложные дела. Он потер глаза, уставшие от напряженного вглядывания в код программы и столбцы расчетов. За время работы, когда за одну ночь приходилось внимательно отсматривать сотни, а иногда и тысячи объектов, – его зрение заметно ухудшилось.

– Так, ну хорошо, – сказал он, вставая из-за стола. – Не все обсудили, но нужно двигаться дальше, так что оптимизируем алгоритм уже на месте. Осталось совсем чуть-чуть.

– Да, остались нюансы, думаю, времени у нас там будет много – посмотрел прогноз на июнь, обещают много дождей…

Андрей тоже встал из-за рабочего стола и потянулся, состроив смешную рожицу.

– Ну, если не удастся ловить астероиды – будем ловить рыбу, – засмеялся Сергей.

– Пойдем, я тебя провожу, а то что-то голова уже очумела, нужно проветриться.

Вдвоем они вышли во двор института. Напротив проходной поговорили еще пару минут, условились о встрече в аэропорту и пожали друг другу руки.

* * *

3 июня 2023 года, 15:10 UTC+3

Перед встречей с Викой Сергей заехал в гости к родителям, в квартиру, где он родился, провел все свое детство и юность. Как и многие улицы этого района Москвы, находившегося совсем близко к ВДНХ, его родная улица носила имя одного из героев становления космонавтики и будущего штурма Космоса. Сергей иногда задавался вопросом – было ли это простым совпадением? Все свое детство он гулял по улицам с космическими названиями и сам в итоге безнадежно заболел космосом. Хотя нет – все же его осознанное увлечение началось в младших классах школы, с двух книг, которые он случайно, а может и вполне закономерно, просто следуя своей судьбе, нашел на книжной полке. Он читал про далекие звезды, галактики и квазары. Про населяющие Солнечную систему кометы и астероиды. Он листал огромную книгу о космонавтике, внимательно разглядывая прекрасно оформленные иллюстрации и фотографии ракетоносителей и аппаратов межпланетных миссий. На десятилетие родители подарили ему первый телескоп. Начав наблюдать Луну, Солнце, рассеянные звездные скопления, Ковалев постепенно стал больше тяготеть к астрономии. А 2007 год стал для Сергея годом комет.

На зимних каникулах он с друзьями пошел на крышу соседнего дома наблюдать одну из самых ярких комет последних десятилетий – комету МакНота. Их нехитрыми оптическими инструментами были небольшой телескоп-рефрактор и морской бинокль Сергея, а также подзорная труба и раритетный латунный театральный бинокль двух его друзей. Доступ на крышу, строго в своем присутствии, им давал пожилой дворник, бывший некогда инженером. Он, видя, с какой страстью ребята увлечены наукой, часто соглашался помочь, тем более что и ему самому было интересно слушать Сергея, который мог часами рассказывать об астрономии, поражая слушателей неизвестными им фактами. В тот вечер наконец-то выдалась хорошая погода. Небольшие облака висели на востоке, а на западе, куда всего несколько минут назад погрузилось Солнце, небо оставалось чистым, с небольшой прозрачной дымкой лишь у самого горизонта. Комета МакНота была видна невооруженным глазом. Ее яркая голова находилась совсем низко, как раз в просвете между соседними домами. Прямой хвост уходил вверх и вправо. Комета как будто купалась в красивом красно-оранжевом закате. За те пятнадцать минут, пока она не зашла за горизонт, ребята и старый дворник успели посмотреть на нее и в телескоп, и в подзорную трубу, но самое потрясающее зрелище подарил им бинокль. Комета и ее мощный пылевой, еще не изогнутый хвост были видны как на ладони. Казалось, протяни руку, и ты сможешь ее схватить! Сергей был счастлив – он впервые наблюдал комету невооруженным глазом, и это было потрясающе! Папа рассказывал, как он вместе с сыном, тогда еще сидящим в коляске несмышленышем, наблюдал нависшую над Москвой весной 1997 года великую комету Хейла-Боппа, но, конечно, сам Сергей этого не помнил. Закат постепенно угасал, и ему чудилось, что гаснет и сама комета, погружаясь в туманную дымку. Она медленно уходила на южное небо, где, обогнув Солнце, предстанет одной из самых красивых комет, виденных человеком, а ее веерообразный хвост покроет полнеба. Вернувшись домой, Сергей загадал желание – во что бы то ни стало открыть свою комету, такую же красивую, как и Большая комета 2007 года.

Ковалев часто заезжал на старую квартиру к родителям, где его всегда были рады видеть. Он был их единственным сыном и самым важным человеком на Земле. Как и в каждый его приезд, сегодня они разговаривали обо всем на свете. Сергей рассказал о предстоящей экспедиции, как сейчас должно быть красиво в тенистых долинах и живописных горах. О том, что нужно починить телескоп и залатать протекающую крышу подсобного помещения, называемого сотрудниками просто «сараем», где хранился весь инвентарь обсерватории. Эта была его крайняя экспедиция перед отпуском. Пару месяцев назад Сергей списался с директором критской обсерватории Космосом Кастумисом, с которым они познакомились на конференции во Фраскати еще несколько лет назад, и сообщил, что летом планирует отдыхать в Ретимноне. Космос, гостеприимный, как и все греки, безапелляционно заключил, что Сергей должен обязательно посетить обсерваторию и выпить знаменитую раки его собственного приготовления.

Мама еще раз поставила чайник, пообещав заварить чудесного ягодного чая, недавно привезенного ею из Крыма. Аромат и правда был замечательным, Сергей сразу вспомнил эти запахи и свои бесконечные прогулки по горным лугам южного побережья во время летней практики в Крымской астрофизической обсерватории. Он, мама и папа еще долго сидели за своими разговорами. Солнце, двигаясь к закату, заглянуло в окно их маленькой кухни, отбрасывая на стол причудливые геометрические отражения от прозрачного графина с водой. На настенных часах было 18:00 – пора собираться. Семья обнялась, и Сергей, пообещав позвонить им завтра вечером, как только они доберутся до обсерватории, быстро сбежал по ступеням и вышел из подъезда. Над домами возвышалась Останкинская телебашня. Ковалев повернул налево, решив пройти к главному входу по аллее Космонавтов.

Здесь было как всегда многолюдно. В противоположном конце возвышался устремленный ввысь обелиск Покорителям космоса. Дойдя быстрым шагом до середины аллеи, где располагалась высеченная из камня модель Солнечной системы, Сергей снова вспомнил 2007 год. Осенью на небе произошло еще одно интересное событие – мощнейшая вспышка кометы Холмса. Вообще, кометы – очень непредсказуемые особы. Они могут стать намного ярче, нежели прогнозировали астрономы, опираясь на свои расчеты, или же наоборот, не оправдать их надежд, так и оставшись тусклыми туманными пятнышками, или вообще исчезнуть, разрушившись и превратившись в пыль, из которой четыре с половиной миллиарда лет назад и образовалась вся наша Солнечная система. Комета Холмса, которая на тот момент была абсолютно недоступна для любителей, наблюдающих через окуляры своих небольших телескопов, за несколько часов стала видна невооруженным глазом! Увидев эту новость, Сергей, подхватил свой новый пятнадцатисантиметровый телескоп, подаренный ему всего полгода назад, и в компании старых друзей поспешил на открытое место вблизи реконструируемой на тот момент аллеи Космонавтов, чтобы воочию увидеть это событие. К ним часто подходили прохожие, заинтересованные, чем так увлечена группа ребят с настоящим, пусть и совсем небольшим, телескопом. А сами ребята с удовольствием рассказывали о космосе.

Они даже проводили вечера «тротуарных» наблюдений. Тогда на этом пятачке было не протолкнуться. Главными объектами астрономических показов были Луна и Сатурн. Сергей всегда любил наблюдать за первой реакцией людей, впервые взглянувших на привычный всем спутник Земли с трехсоткратным увеличением. Это зрелище каждый раз вызывало восторг, а у впервые прильнувших к окуляру телескопа иногда в буквальном смысле подкашивались ноги. Смотря в телескоп, человек как будто переносился за сотни тысяч километров вверх, туда, к висевшей в небесах пепельной Луне. Перед его взором медленно проплывали огромные кратеры, которые не съедали эрозия и время, широкие долины и горные хребты, детальный и безмолвный серо-черный мир. Вторым гвоздем программы был, безусловно, Сатурн. В небольшой телескоп Сергея он был виден наклонившимся на бок, с небольшим, но хорошо заметным кольцом вокруг своего экватора. Если внимательно присмотреться, то можно было разглядеть едва различимую темную полосу, расположенную ближе к внешнему краю – знаменитую щель Кассини, открытую в далеком 1675 году. А рядом ничем не примечательной звездочкой был виден второй по величине спутник в Солнечной системе – Титан. Пока прохожие смотрели на этот далекий мир, Сергей рассказывал им, что диаметр самого Сатурна – сто двадцать тысяч километров и это составляет примерно треть расстояния от Земли до Луны. Сами кольца, а это была именно система из многих колец, имеют диаметр, вдвое превышающий размер самой планеты, при этом их толщина всего лишь километр! Люди даже выстраивались в небольшие очереди, чтобы посмотреть в окуляр и, как отмечал про себя Сергей, многие из них возвращались на их маленькое представление снова и снова. И практически всегда рядом на лавочке сидели его папа и мама.

Ребята выросли, но из них только он всерьез решил связать свою жизнь с наукой. Родители всячески поддерживали это решение сына. В 2010 году российским астрономом впервые за двадцать лет была открыта новая комета, а Сергей победил на очередной астрономической олимпиаде среди старшеклассников. Спустя два года, отлично сдав все экзамены, он подал документы на астрономическое отделение физического факультета МГУ и поступил. Очередной шаг на пути к мечте был сделан.

К центральному входу Ковалев подошел за десять минут до назначенного времени. Вики еще не было.

* * *

3 июня 2023 года, 18:25 UTC+3

Позавчера был День защиты детей, и сегодня, в субботу, погулять на ВДНХ пришло море семей с детьми. Сергей понял, что организовать Вике поход в музей космонавтики именно сегодня было не самой лучшей идеей, но вчера он об этом даже не подумал. Вдруг ему в голову пришла мысль, что он не подумал не только об этом. Он встречается с девушкой, пусть это вроде бы и не свидание, но все равно нужно было купить букет цветов. Сергей стал судорожно думать, как можно быстро исправить свой просчет. Он уже направлялся наперерез людскому потоку, идущему ко входу, как вдруг кто-то закрыл его глаза мягкими ладонями. Он не успел.

– Привет! Видишь, я даже не опоздала! – сказала Вика, опустив руки и выйдя из-за спины Сергея.

– Привет! Да я и сам подошел пару минут назад, – Сергей постарался скрыть неловкость и раздражение на самого себя, – но, похоже, мы не очень удачно выбрали день, – с улыбкой сказал он, кивая на людскую реку, стекавшуюся в арку главного входа.

– Да ладно, наоборот здорово! Настоящий праздник! Я здесь не была кучу лет, – весело сказал она. – Пойдем!

Вика взяла его за руку и потянула ко входу. Она была как всегда жизнерадостна и на правах прирожденного экстраверта открыта всему миру. Эта миниатюрная и стройная девушка всегда просто лучилась новыми идеями, и в этом они были схожи, но Вика давала фору даже Сергею.

Они познакомились на одном из астрономических интернет-форумов, точнее, это она сама написала Ковалеву сообщение, засыпав его кучей вопросов о том, как искать астероиды и кометы. В то время Сергей уже входил в недавно организованную команду БОРТа, а на его личном счету были открытые астероиды, включая околоземные объекты, и даже одна сверхновая звезда, обнаруженная им абсолютно случайно.

Подобных сообщений у него было немало, но обычно человек, написавший их, быстро «остывал», понимая, что все это не так-то просто, и для того, чтобы сделать настоящее, пусть и совсем невеликое открытие, необходима и определенная техническая подготовка, и просто завидное упорство. Но Вика была не из таких. В то время у нее был небольшой телескоп, похожий на тот, которым сам Сергей пользовался в школьные годы, и который до сих пор бережно хранился у родителей. Конечно, реальную науку с таким оборудованием было сделать очень сложно, и они нашли компромиссный вариант – Сергей делился с Викой настоящими снимками и объяснял основные принципы астро– и фотометрии. Чем сложнее становились задачи, тем с большим упорством и энтузиазмом Вика бралась за работу. Именно тогда Ковалев понял, что из нее определенно выйдет толк. Совместно с ней Сергей написал несколько статей по фотометрии околоземных астероидов. Когда летом 2022 года встал вопрос о наборе ассистентов для работы на БОРТе, Сергей предложил вакансию Вике. И она сразу же согласилась. Так они стали работать вместе, в одной смене.

Главная аллея ВДНХ, как всегда, утопала в цветах и очень походила на то потрясающе яркое луговое разнотравье, что сейчас уже вовсю пестрело вокруг горно-алтайской обсерватории, находившейся в природоохранной зоне. Получить разрешение на это строительство было той еще задачей, но в итоге, взяв на себя ответственность за выполнение повышенных требований по экологичности возведения и эксплуатации новой обсерватории, подключив «тяжелую артиллерию» в лице Российской академии наук, разрешение все же было получено. Такое расположение, помимо прочего, гарантировало то, что рядом с обсерваторией в будущем не появятся туристические базы, дома отдыха или горнолыжные курорты – все то, что является одной из главных проблем всех астрономических обсерваторий, – цивилизация рано или поздно приходит и убивает их.

Сергей и Вика обогнули Главный корпус и вышли к фонтану Дружбы народов, где была смонтирована большая сцена. На ней шли выступления детских коллективов, сменяющих друг друга под громкие аплодисменты. Возле боковой аллеи Ковалев увидел прокат четырехколесных велосипедов в виде стилизованных старинных карет. Уговаривать Вику было не нужно и уже через несколько минут они гнали на своем новом транспортном средстве вдоль аллеи в направлении павильона Космос. Здесь было не так много людей, поэтому их четырехколесный велосипед ловко лавировал между отдыхающими. Усердно крутя педали, Сергей продолжал рассказывать о тех местах, которые были тесно связаны с его детством. Вот здесь он рухнул со своего велосипеда, когда учился кататься на нем без рук. Ковалев навсегда запомнил реакцию мамы, когда пришел домой в майке с огромной дырой на в кровь изодранном животе. Вот из этого павильона они с папой везли на санках новый телевизор, а в этом купили его первый цифровой фотоаппарат, который по совместительству стал и его первым астрономическим детектором, на который Сергей делал снимки Луны, планет и даже пятен на Солнце. Впереди показалась одна из визитных карточек выставки – устремленная ввысь «Семерка», а за ней виднелась и цель их путешествия. Так как время аренды «кареты» еще не подошло к концу, Сергей и Вика решили сделать круг по площади Промышленности и обогнуть вытянутый на двести тридцать метров огромный павильон. За ним начиналась небольшая сиреневая роща. Сегодня здесь было немноголюдно, хотя еще две недели назад, когда деревья были усыпаны цветущими гроздьями всех оттенков сиреневого и фиолетового, в этой роще было не протолкнуться.

Вика любила сирень. На их даче в Путилово росло старое дерево персидской сирени, цветы которой обладали невероятно насыщенным оттенком, таких она больше нигде не встречала. Когда сирень цвела, то весь сад наполнялся прекрасным сладостно-пряным ароматом весны. Вика вспомнила теплые майские ночи, когда они с папой выставляли телескоп, который на весь летний период перевозили на дачу, и в саду по очереди смотрели в окуляр на далекие звезды. Их простой телескоп не имел моторчика часового ведения, и чтобы следить за каким-то объектом, приходилось постоянно и аккуратно подкручивать «усик» тонких движений. А можно было просто сидеть и смотреть, как в окуляре медленно плывут мириады звезд. Для кого-то они были просто белыми искорками на черном небе, но для Вики это были далекие миры, где вокруг всех этих бессчетных звезд вращались еще не открытые, неизведанные планеты. Маленькую девочку захватывало осознание того, что вот эта тусклая точка – далекая гигантская звезда, и ее свет, который только что попал на сетчатку ее глаза, начал свое путешествие во тьме космоса тысячи лет назад, задолго до того, как были возведены великие египетские пирамиды и древний Стоунхендж. Машина времени давно была изобретена. Астрономы видят прошлое, отстоящее от нас на сотни, тысячи, миллионы и даже миллиарды лет! Осознание этого, благоговейное чувство, испытываемое в момент наблюдений, возможно и привело Вику в астрономию.

Помимо простого созерцания, ей всегда хотелось наблюдать и получать какой-то полезный научный результат. Поэтому она увлеклась наблюдением переменных звезд, блеск которых менялся с течением времени. Такие изменения могут быть вызваны физическими процессами, проходившими с самими звездами, ведь они тоже, по сути, являются живыми организмами. Они, как и мы, рождаются, стареют и умирают. Изменения блеска могут быть вызваны и поочередными затмениями двух близких светил. Такие пары и даже семьи – естественны для звезд. Одиночки, такие как наше Солнце, скорее исключение из правил. Вика тоже считала себя одиночкой – как и Сергей, она была единственным ребенком в семье.

Доехав до фонтана Золотой колос, они повернули свой велосипед обратно. На гранях купола, венчавшего павильон Космос, горели лучи предзакатного солнца, еще немного и «золотой час» окрасит все вокруг в желто-оранжевые оттенки. Вика и Сергей сдали свою «карету» на площади и пошли ко входу. Ковалев встал в одну из очередей, а девушка подошла к стеклянным турникетам и смотрела на огромные экспонаты музея. По центру находилась орбитальная станция «Алмаз», на которой в свое время был установлен один из самых мощных фотоаппаратов того времени, позволявший получать снимки немыслимого увеличения и автоматически проявлять пленку прямо в космосе, на борту самой станции. За «Алмазом» возвышались модели ракетоносителей, а над ними парили планеры – то, с чего начинал свою конструкторскую работу великий Сергей Павлович Королев. Вика смотрела на павильон и никак не могла его узнать. Она была здесь двадцать лет назад, когда внутри абсолютно ничего не напоминало о космосе. По краям вытянутого помещения стояли лотки, на которых продавали рассаду и разнообразный инвентарь для сада и огорода. Они с родителями впервые приехали сюда погулять, папа много рассказывал о чудесах павильона Космос его детства. Он так же, как и его дочь, в детстве увлекался астрономией и ракетостроением, ходил в кружок и даже сам собрал простую зрительную трубу из набора оптики. Но его жизнь сложилась по-другому. Отца не стало три года назад, и Вика очень хотела побывать здесь и увидеть то, чего она не нашла в тот летний день, когда вошла сюда впервые, держа за руки папу и маму.

Сергей, хотя и был астрономом, но неплохо разбирался и в космонавтике. В школьные годы он проглатывал огромное количество книг, посвященных захватывающей истории освоения космоса. Так что его уровня знаний вполне хватало для интересной экскурсии. Под гигантским стеклянным куполом, который изнутри производил еще большее впечатление, висела модель спутника-ретранслятора «Луч-5А» с двумя большими параболическими антеннами, делающими его похожим на какое-то странное гигантское насекомое. Обойдя павильон и оказавшись на левом балконе, Сергей и Вика увидели черный объект, подвешенный на металлических цепях и походивший на сросшиеся картофельные клубни. Ковалев подошел к модели ядра кометы Чурюмова-Герасименко, не отрывая от нее взгляда. В нижней части красным кружком была показана область посадки спускаемого аппарата Фила после его семичасового спуска к ядру кометы. Вика медленно обходила экспонат по кругу.

– Ты знаешь, – сказал Сергей, – а я был у телескопа, на котором ее открыли.

– Да? – девушка остановилась и выглянула из-за кометы.

– Да, в 2016 году. Я был на конференции в Алма-Ате. Читал там небольшой доклад про роботизированные наблюдения. Этот телескоп все еще стоит там, на Каменском плато. Правда, он уже не наблюдает, но экскурсии к нему водят. – Сергей перевел взгляд на Вику. – Хороший аппарат, первый из установленных телескопов Максутова[3], между прочим. На этом телескопе в свое время создали отличную стеклотеку[4].

Вика подошла к Сергею.

– А это место посадки Филы?

– Да, – Сергей кивнул. – У нее было очень драматичное путешествие к комете. Там же совсем низкая гравитация, и аппарат нужно было как-то зафиксировать. Когда он коснулся поверхности, прижимной ракетный двигатель не сработал, и гарпуны не выстрелили. Вот Фила и поскакала по комете, пока не уперлась в скалу.

– Я помню, читала об этом. Но в итоге все кончилось удачно?

– В целом – да. Аппарат попал в тень и проработал всего пару дней, а потом перешел в энергосберегающий режим и «уснул». Была надежда, что изменение взаимного положения кометы и Солнца поможет, и свет все же попадет на солнечные батареи. Самое интересное – это произошло! – Сергей улыбнулся. – Через семь месяцев аппарат проснулся и проработал еще практически месяц.

– Ну, прямо сценарий голливудского фильма – усмехнулась Вика. Подняв вверх голову, она рассматривала верхушку модели. – Нравятся кометы?

Она знала, что нравятся. Сергей часто и с увлечением рассказывал о них и об историях их открытия. Всегда поражался их непредсказуемости. Вике понравилась его фраза: «Кометы – это очень непредсказуемые особы», брошенная Ковалевым, когда очередная потенциально яркая комета начала неожиданно разрушаться, даже не приблизившись к Солнцу. По мнению Сергея, кометы были самыми красивыми астрономическими объектами. И Вика была с ним согласна. Если они подлетали близко к Солнцу, то могли устроить незабываемое зрелище причудливой формой своих разноцветных хвостов. Белый – пылевой, синий – ионный, редкий красный – натриевый. Правда, уже несколько десятилетий кометы не радовали своими представлениями, особенно если говорить о наблюдателях северного полушария Земли.

По лестнице на балкон поднималась небольшая экскурсионная группа, которую вел гид. За ним шли ребята школьного возраста и несколько взрослых, видимо, их родители. Вика и Сергей пропустили группу и отошли на пару шагов, чтобы не мешать ребятам слушать лекцию. Гид поднял указку и сказал:

– Перед вами точная копия ядра кометы Чурюмова-Герасименко, построенная по данным, полученным автоматической межпланетной станцией «Розетта». Если вы присмотритесь, то снизу увидите красный круг, показывающий то место, куда совершил посадку спускаемый аппарат Фила…». Вика и Сергей переглянулись, аккуратно обошли группу ребят сбоку и спустились по лестнице. Девушка заметила, что Сергей был каким-то задумчивым, хотя еще десять минут назад он не переставая шутил, развлекая ее и оживляя свой рассказ о спутниках, космических станциях и скафандрах. А Ковалев думал о том, что уже практически год он работает на новом современном поисковом телескопе, а его мечта об открытии своей кометы пока так и не осуществилась.

Они вышли на улицу, где золотой свет угас, уступив место мягкому голубоватому оттенку. Москву окутывали сумерки, если быть по-астрономически точным, то это были гражданские сумерки – время, когда телескопы еще спят, ожидая окончания астрономических сумерек и наступления «настоящей» ночи. Прямо перед Сергеем и Викой, освещенная прожекторами, возвышалась королёвская «Семерка», как будто все еще рвавшаяся в небо, а на юго-западе, на фоне гаснущего алого закатного неба и шпиля телебашни, ярко сияла Венера. Коллеги шли обратно ко главному входу. Концерт давно кончился, и дети разошлись по домам, хотя гуляющих было еще много. За разговорами об увиденном и планах на завтра они прошли под входной аркой.

– Есть предложение, – сказал Сергей, – предлагаю взять такси и заехать куда-нибудь. Я бы сейчас съел слона.

Вика засмеялась. Она хорошо знала об аппетите Ковалева и всегда удивлялась его стройности. Тетя Маша, их повар «на горе», всегда накладывала ему двойную порцию, и редко обходилось без добавки. Они шутили, что их поставили в одну смену из-за продовольственного баланса – небольшой аппетит Вики компенсировался могучими способностями Сергея.

– Извини. Мы хотели посидеть, поболтать с подругой. Знаешь, всякие девочкины разговоры под шампусик. – Она снова засмеялась. – Не обижайся, у нас с тобой еще целый месяц будет на то, чтобы поболтать и вместе поужинать. Я тебе еще надоем!

Она повернулась и посмотрела на него снизу вверх.

– Ну, не обижайся, хорошо? Спасибо тебе за этот чудесный вечер и экскурсию! Мне правда очень понравилось. Наконец-то я исполнила, – она запнулась, подбирая слова, – свою мечту. Завтра будет долгий день, так что нам лучше сегодня пораньше лечь спать. – Она озорно коснулась пальцем кончика его носа.

– Я и не обижаюсь, хотел тебя угостить. Ладно, вызову такси.

Она, встав на цыпочки, обняла его и поцеловала в щеку. От этого он даже немного смутился. Машина стояла совсем рядом, на развороте перед площадью главного входа. Сергей проводил Вику и открыл ей дверь.

– Еще раз большое-пребольшое спасибо!

– Еще раз большое-пребольшое пожалуйста! – сказал Сергей, улыбнулся Вике и захлопнул дверь. Такси замигало желтым поворотником и тронулось в сторону проспекта Мира. Сергей смотрел ему вслед и думал, что хотя не все получилось, как он сам себе придумал, но вечер действительно удался, а завтра и правда предстоит очень-очень долгий день…

* * *

4 июня 2023 года, 10:50 UTC+7

Боинг-737 заходил на посадку по глиссаде полосы «20» аэропорта Горно-Алтайска. Из окон левого борта, где все вместе сидели участники экспедиции, усиленной уже изрядно приунывшим Андреем Вязенцевым, на ярком солнце блестела неспокойная Катунь, изрезанная здесь десятками небольших островков. Вдалеке, в еще не рассеявшейся утренней дымке, был виден сам город. Самолет немного тряхнуло, и Андрей, сидевший у прохода, вцепился в подлокотник своего кресла – он не любил летать. Сергей, напротив, обожал чувство полета, поэтому Вика всегда уступала ему место у иллюминатора. Сама она любила путешествовать, но если бы для этого можно было просто перенестись в нужное место, не прибегая к полету, – она бы выбрала именно этот вариант. Солнце ударило прямо в глаза, и Ковалев выпрямился в кресле, запрокинув голову. Машины на шоссе по ту сторону реки становились все больше и больше. Сама река резко свернула под самолет и пропала из виду. Сергей увидел, как большая крылатая тень пересекла ограду аэропорта, и под ними началась взлетно-посадочная полоса. Пролетев над «зеброй», самолет мягко коснулся земли. Пилоты перевели двигатели на реверс – воздушный лайнер взревел, быстро сбавляя скорость. Он проехал мимо пары бело-красных вертолетов Авиалесохраны, которые Сергею доводилось видеть в Уймонской долине, и бело-бирюзового, в цветах Катуни, здания аэровокзала. Завершив пробег, зеленый самолет завернул на рулежную дорожку и поехал в обратную сторону, замерев неподалеку от главного здания. Пассажиры повыскакивали со своих мест, видимо, приближая тем самым свой выход на свежий воздух. Спереди и сзади к самолету подогнали трапы. Команда астрономов сидела, договариваясь о том, что Андрей получит багаж, а Сергей и Вика в зале ожидания встретятся с коллегами из улетающей на этом же самолете смены. Бортпроводники открыли двери, и пассажиры начали покидать салон.

Войдя в здание аэровокзала, Сергей и Вика поднялись по белой лестнице на второй этаж, в просторный зал ожидания, на входе в который стоял худой и высокий человек. Николай Дмитриевич Прохоров был руководителем смены, самым возрастным и опытным наблюдателем БОРТа. В марте ему исполнилось пятьдесят семь лет. С университетских времен он увлекался альпинизмом и, видимо поэтому, находился в отличной физической форме. За год работы в ГААО он изучил западную оконечность Катунского хребта, от горы Челтогаш на западе до озер Кыргыз и Тельмень на востоке и юге. Прохоров крепко-крепко пожал руку Сергею, его рукопожатия иногда были даже болезненны и время от времени казалось, что он делает это нарочно. Но на самом деле это была давняя привычка. Николай Дмитриевич не выносил, как он сам говорил, «дохлых» рукопожатий безвольной руки. После Сергея настала очередь Вики – ее он заключил в свои такие же крепкие объятия. Вика была немного младше его дочери, но очень походила на нее, возможно поэтому, а может просто потому, что она была единственной девушкой-астрономом в их коллективе, Прохоров относился к ней как-то по-особому. Отпустив Вику, он показал, где их ожидает второй наблюдатель смены – Вадим Ершов. Вадим был старше Сергея на четыре года, а по телосложению больше походил на Андрея – он был невысок, коренаст, но в отличие от Вязенцева – спортивен. Николай Дмитриевич и Ершов представляли второй из институтов Академии наук, участвующих в эксплуатации БОРТа.

В самом названии телескопа было указано на его автономную роботизированную работу. И он действительно был к ней готов – все его системы могли функционировать сами, принимая и выполняя задания из Москвы. Но вышестоящее руководство боялось за сохранность материальной ценности, которой для них являлся этот безусловно дорогой наблюдательный инструмент. В итоге эксплуатация телескопа без инженера-наблюдателя была запрещена. А так как по технике безопасности работа в подкупольном помещении в одиночку тоже запрещалась, то в смену отправлялись сразу два наблюдателя, а точнее – наблюдатель и его ассистент. Так и появилась шутка, что в итоге БОРТ превратился просто в БОТ.

Изначально (как, впрочем, и до сих пор это проходило по документам) прием и сдача наблюдательной смены должны были происходить непосредственно на обсерватории. Реально же, для экономии горючего, моторесурса «Пожарки», душевного спокойствия водителя Михалыча и, главное, – времени, ведь в один конец дорога занимала не менее семи-восьми часов, в зависимости от времени года, передача смены проходила вот так, в зале ожидания аэровокзала. Такой порядок никак не сказывался на работе обсерватории. Заступающая смена и так знала, что творится «на горе», по телеметрии и переписке с коллегами. Зато УАЗик всего один раз ехал за триста шестьдесят километров в Горно-Алтайск, отвозя наблюдателей, которые улетали на том же самолете, что привозил их сменщиков. Сергей и Вика поздоровались с Ершовым и уселись рядом.

– Так, ну, в целом вы все знаете, – начал Николай Дмитриевич, – телескоп работает нормально, проблемы с фокусировкой, конечно, никуда не делись. Ну, так без замены узла они никуда и не денутся. Вы его привезли? – он вопросительно взглянул на Сергея.

– Да, сейчас Андрей как раз ждет багаж. Привезли и будем вместе с ним ставить и отлаживать работу. Его только поэтому сюда и удалось вытащить. – Сергей усмехнулся.

– Хорошо, тогда будем надеяться, что в нашу следующую смену эти мучения уже закончатся, – весело сказал Прохоров.

– Солнечные батареи и аккумуляторы в норме, воды на горе много, – вставил Вадим. – Еды вам побольше завезли, так что Вика голодать не будет, – многозначительно добавил он и улыбнулся Сергею. – Тетя Маша обещала вам сегодня праздничный ужин. Давно, говорит, Андрюшу не видела!

Николай Дмитриевич решил вернуть разговор в деловое русло.

– Да, Сереж, тут только последние пару дней распогодилось, а до этого неделю мы в облаке сидели, так что пересняли все калибровочные кадры. Если вам повезет, и наблюдательный бог над вами смилостивится, то на это можете время пока не тратить. Компьютеры работали без сбоев, интернет стабильный, в общем, все в норме. Сарай я, как мог, подлатал, но нужны материалы… – деловито продолжал свой доклад Прохоров.

По громкоговорителю объявили о начале посадки пассажиров на рейс 2530, Горно-Алтайск – Москва.

Николай Дмитриевич протянул Сергею руку.

– Ну ладно, нам пора, а вам успешной охоты! Наш улов тридцать шесть АСЗ, из них четыре потенциально опасных.

– Будем стараться! – Сергей пожал руку Прохорову.

Под аббревиатурой АСЗ, принятой в научной среде русскоязычных астрономов, понималось: «астероиды, сближающиеся с Землей», а под «потенциально опасными» – те из них, что могли приблизиться к Земле на определенное, небольшое, конечно, по космическим меркам, расстояние и были достаточно крупными, то есть в случае столкновения могли причинить значимый ущерб. Как раз поиск и наблюдение таких объектов и были главной задачей БОРТа. Это была его специализация, его профессия.

Ковалев помог Николаю Дмитриевичу и Вадиму отнести вниз их вещи, где уже ждал Андрей с тележкой, нагруженной большими сумками Сергея и Вики, походившими на те безразмерные баулы, которые используют хоккеисты, и голубым чемоданом самого Андрея, которому еще предстояло перенести все тяготы путешествия «на гору». Сергей и Вика, как уже опытные вахтовые работники, давно перешли на сумки, которые было не так жалко, да и весили они сами по себе много меньше чемодана, что позволяло взять с собой дополнительный груз. В сумке Сергея, бережно завернутое в его вещи, лежало новое фокусировочное устройство. Андрей, оторвавшись от телефона, поздоровался с Прохоровым и Ершовым. По громкоговорителю раздалось второе объявление о начале посадки рейса на Москву, обе смены пожелали друг другу успехов, еще раз пожали руки, Прохоров еще раз обнял Вику, и они с Вадимом пошли к выходу на летное поле. Новая команда смотрела им вслед, пока те не скрылись из виду. Сергей повесил себе на плечи две большие сумки – свою и Вики, а она, в свою очередь, взяла два рюкзака. Вся логистическая схема давно уже была отлажена и не требовала лишних слов. Развернувшись, новоприбывшая вахта пошла к противоположному выходу – на парковку. Последним шел Андрей, катя за собой чемодан. Выйдя на улицу и подойдя к лестнице, ведущей вниз, они сразу увидели приметную машину, рядом с которой, прислонившись к запасному колесу и греясь на солнце, стоял с немного запрокинутой назад головой, закрытыми глазами и папиросой в зубах их водитель – Михалыч.

* * *

4 июня 2023 года, 11:40 UTC+7

Федор Михайлович Здешнев был мужчиной колоритным и запоминающимся. Чего только стоили его длинные закрученные усищи! Коренной алтаец, выросший в большой и дружной семье механизатора и доярки, начавший курить отцовские папиросы в двенадцать лет и до сих пор не выпускающий их изо рта, был с детства приучен к непростому быту и тяжелой работе. После окончания средней школы он пошел учиться на шофера и остался работать здесь, на Алтае, перевозя грузы на своем «Газоне». В девяностые, как и многие тогда, остался без работы и жил с женой и двумя дочерями в селе, за счет подсобного хозяйства и частного извоза. В нулевых, поддавшись на уговоры друзей, поехал в Москву, где устроился таксистом. Работа шла неплохо и постепенно набирала обороты. Михалыч уже подумывал перевезти в столицу семью и навсегда распрощаться с деревенской жизнью, но в 2008 году разразился кризис, как общемировой, так и его личный. Заказов было мало, а комиссионные росли. В итоге летом следующего года он вернулся на малую родину, откуда больше надолго не уезжал. Работал водителем то там, то здесь. Возил стройматериалы, сельхозпродукты, молоко и даже лошадей. И вот в 2019 году случилось так, что он доставлял стройматериалы к Маральнику и Мультинским озерам, где на горе возводили обсерваторию. Дорога туда в то время была намного тяжелее, чем сейчас, особенно подъем, и мастерство Михалыча было отмечено всей бригадой строителей и наладчиков оборудования, которое он доставлял в целости и полной сохранности. Когда работы завершились, вопрос с должностью водителя обсерватории, по сути, уже был решен. К тому же у Федора Михайловича были «золотые руки» – он быстро разбирался в доселе не известных ему технических вопросах. В 2022 году его приняли на работу техником-смотрителем ГААО и, по совместительству, водителем, так как возить приходилось часто и много – на обсерватории даже питьевая вода и та была привозная.

Пока группа спускалась по лестнице, Федор Михайлович открыл глаза, перебросил папиросу из одного уголка рта в другой, выпрямился и, нарочито посмотрев на наручные часы, открыл задние дверцы.

– Федор Михайлович, добрый день! – запыхаясь, сказал Сергей.

Михалычем они звали его только между собой, за глаза. Все, кроме Николая Дмитриевича.

Водитель, не вынимая папиросы, кивнул, пробурчал про то, что «никто никуда не торопится», взял сумки у Сергея и аккуратно уложил их рядом с большой синей пластиковой цистерной для питьевой воды. Андрей поставил свой чемодан рядом. Михалыч запыхтел и переложил его на бок, опять бормоча что-то себе под нос. Рюкзаки сложили в салон. Вербального приветствия заслужила лишь Вика, после чего водитель захлопнул дверцы и, бросив на ходу «поехали!», обойдя машину, сел на водительское место.

– Как всегда немногословен и приветлив. – Тихо, чтобы не услышал Михалыч, сказал Андрей. Он его побаивался и недолюбливал. А Федор Михайлович, в свою очередь, относился к Вязенцеву снисходительно и не упускал ни одного шанса, чтобы над ним подшутить. Он ценил умение работать руками, а к работе головой относился как к некоему необязательному дополнению. Поэтому уважал Николая Дмитриевича, который хоть и был ученым, но годы сложных экспедиций сделали из него мастера на все руки. Михалыч хорошо относился и к Сергею, пусть он и не многое еще умел, но хотя бы к этому стремился. Андрей же был ярко выраженным работником умственного труда и руки использовал лишь для набора текста своих программ.

В салоне, отгороженном от багажного отделения, стояли рукодельный «диван» – творение Михалыча, которым он особо гордился, и два кресла, разделенные усиленным столиком. Мужчины уселись в них, а Вика расположилась на «диване». Об этом они договорились еще в Москве, увидев ее невыспавшееся после «девочкиных» посиделок лицо. Андрей не любил ездить, сидя против движения, – иногда его начинало укачивать, но сидеть вместе с водителем ему тем более не хотелось.

Крутанув стартером, мотор бодро завелся и затарахтел. Людей, привыкших ездить на современных легковых автомобилях, звук в салоне удивлял, хотелось машинально закрыть окна, но они и так были закрыты. Зато этот экспедиционный УАЗ, а в простонародье просто «буханка», был незаменим на плохих дорогах и там, где их не было вовсе. Вместительный, с большим багажным отделением и огромным багажником на крыше, куда сейчас были уложены и закреплены длинные алюминиевые профили, которые Михалыч вез «на гору» для модернизации системы хранения в подсобном помещении. Это была машина-труженик, не раз выручавшая свой экипаж в сложных условиях. Медленная и некомфортная на трассе, она бодро и уверенно ползла вверх по раскисшей горной дороге. Оранжевый автомобиль развернулся на парковке и выехал на подъездную дорогу. Проехав немного вперед, пассажиры увидели знаменитый Чуйский тракт и указатель: налево – Новосибирск (447 километров), направо – Ташанта (517 километров). Они повернули направо и отправились вперед по одной из самых живописных дорог России.

Шоссе после недавней реконструкции было отличным – гладким и ровным, с чудесными видами, которые так и звали к путешествию. Сергей очень любил автомобильные странствия. Еще с малых лет его семья ездила на машине по Золотому кольцу, в Брест и Питер. Ему нравилась та свобода, которую давало такое приключение. Ты не был ни к чему привязан, мог ехать, когда и куда захочешь. Когда Ковалев вырос и стал сам ездить по миру, то практически в каждой из поездок брал машину. Только ты и дорога. Он всегда упивался этой романтикой и свободой. Вот и сейчас оранжевая машина везла его к чему-то новому, тому, что ждет в эту смену. Но пока все это оставалось за туманной завесой будущего, а под колесами летели все новые и новые километры. Михалыч, немного приоткрыв водительское окно, снова закурил. Курил он исключительно папиросы, не признавая сигарет, от которых, как он не раз говорил, «не было никакого толку». Несмотря на открытое окно, кабину окутал едкий сладковатый табачный дым. Сергей открыл оконную форточку со своей стороны, то же самое молча сделал и Андрей. Вика к этому времени уже крепко спала, отвернувшись к спинке дивана. Примерно через час, бодро отмахав семьдесят километров по Чуйскому тракту, «Пожарка» свернула направо, по направлению к Усть-Кану. Погода была теплая и сухая, и Михалыч решил не давать большой крюк, а срезать напрямки. Эта дорога была заметно у́же, но все же еще асфальтированной. Летом такой маневр был безопасен, а вот зимой здесь часто бывали снежные заносы, и чистили их далеко не так оперативно, как на главной трассе Горного Алтая. Дорога то бежала по вершинам небольших хребтов, то опускалась в тенистые ущелья с отвесными стенами. Время от времени попадались небольшие деревни, где шла своя размеренная жизнь, люди занимались обычными делами, дети бегали, играли и неизменно махали яркой оранжевой машинке. Недалеко от Барагаша участникам экспедиции встретился табун лошадей, пасшийся неподалеку от дороги. Через два часа они подъехали к перекрестку, за которым простиралось бескрайнее поле. В центре него, как будто игрушечные детские пирамидки на столе, возвышалось несколько невысоких холмов. Машина повернула направо.

Усть-Кан был достаточно крупным селом. На его центральной площади, откуда отправлялись автобусы в Горно-Алтайск, напротив памятника участникам в Великой Отечественной войне, когда-то был даже построен фонтан, который, правда, уже давно не работал. На выезде из села дорогу перегородило стадо овец. Живая река, ведомая пастухом, уходила далеко на юг. Машина остановилась. Сергей посмотрел в окно и, оценив размер стада, решил выйти и немного размяться. Андрей невозмутимо продолжал слушать музыку в наушниках. Вика проснулась и вопросительно посмотрела на Сергея, который, согнувшись, пробирался к дверце.

– Приехали? – сонно спросила она.

– Нет, только полпути, можешь еще спать. Мы в Усть-Кане, ждем, пока овцы дорогу перейдут. Я пойду разомнусь. – Он открыл дверь и вышел из машины. С другой стороны с папиросой в зубах соскочил на землю Михалыч.

– Ну, давай, давай, шустрее, чего так плететесь!? – крикнул он пастуху, который не обратил на него никакого внимания. Михалыч вынул папиросу, сплюнул и снова засунул ее в рот. Ухватившись за алюминиевые профили, привязанные на крыше, он проверил надежность их крепления. Оставшись довольным, Михалыч постучал по колесу и пошел вокруг машины. Сергей стоял на обочине и смотрел на юг, туда, куда медленно текло стадо, и где, еще невидимая, начиналась Катунская гряда. Он обернулся. Из машины, потягиваясь, вышла Вика.

– Ну, как поспала?

– Отлично! Выспалась на всю ночь!

– О, ну вот и будешь тогда сегодня наблюдать, – засмеялся Сергей, разведя руки в стороны и тоже потягиваясь.

Из-за машины вышел Михалыч.

– Какие люди! Я думал, ты до обсерватории проспишь, ан нет!

– Ну, если бы не останавливались, то и спала бы дальше. Я, может, к ночи готовлюсь. Вы-то дрыхнуть будете, а у нас вахта, – резко отреагировала на очередную колкость Вика. Она к этому привыкла и всегда была готова дать отпор.

– Знаю я вашу вахту, – проходя мимо них, пробурчал водитель, – телескоп прекрасно и без вас работает. Вы бы ему только не мешали.

– Федор Михайлович, телескоп-то может и сам работает, но результаты его работы мы обрабатываем, так что нам дел ночью хватает, не беспокойтесь, – спокойно, без злобы вставил Сергей.

– Да, дел вам хватает. Ночью надо другими вещами заниматься, всему вас учить! – закончил он и снова скрылся за машиной, обойдя ее кругом. Вика и Сергей переглянулись и, не удержавшись, рассмеялись. Стадо уже полностью переправилось через дорогу. Вика, скрестив руки на груди, – она немного зябла спросонья – смотрела на юго-восток, туда, где их ждала обсерватория. Над холмами простиралось чистое небо, а значит, они начнут свою работу сразу по приезде, как говорится, с корабля на бал.

– Залезайте, поехали! – обернувшись к ним с водительского места, крикнул Михалыч.

Сергей пропустил Вику, залез в машину и захлопнул за собой дверцу. Сзади раздался нетерпеливый сигнал стоящего за ними автомобиля. Михалыч, что-то недоброе ворча себе под нос, повернул ключ стартера, и «Пожарка» тронулась дальше. Впереди была вторая половина пути.

Через полтора часа показался берег притока Катуни – реки Кокса. По ходу движения автомобиля уже виднелись зеленые горы – это и был Катунский хребет. Кое-где еще горели фиолетовые костры уже отцветающего маральника. Машина постепенно забирала к востоку, двигаясь вдоль быстрой реки. Проехав село Усть-Кокса, где приток, собственно, и впадал в Катунь, оранжевая машина понеслась по красивейшей Уймонской долине. Слева расстилались бескрайние поля цветов, и был виден далекий Теректинский хребет, а справа гремела необузданная и полноводная от тающих ледников Катунь. Вдали показался табун прекрасных лошадей, не обращавших на УАЗик никакого внимания. Машина летела по прямой как стрела грунтовой дороге, ее мотор ревел, завывали редуктор и коробка передач, а за ними тянулось густое и длинное облако пыли. Через двадцать минут водитель свернул на юг, к мосту через Катунь и дальше к горам.

Первый мост на этом месте, еще деревянный, был построен в 1968 году. Спустя двадцать три года рядом со старым мостом возвели новый, на этот раз уже металлический. Для строительства обсерватории было необходимо доставлять тяжелые грузы, поэтому было принято решение реконструировать мост, усилив и расширив его для одностороннего проезда тяжелых грузовых автомобилей. Обновленный мост был окрашен в цвет Катуни – бирюзовый. УАЗик аккуратно перебирался по новому металлическому настилу. Рев реки перекрывал тарахтение его мотора. Сергей, Андрей и Вика открыли форточки и высунули головы, смотря на бурный, казавшийся грязным, речной поток, совсем не походивший на тот чистый бирюзовый цвет с многочисленных картинок. Такой Катунь станет к осени, очистившись от талой воды ледников. Выехав на другую сторону, машина вновь прибавила скорости – до села Мульта оставалось всего пара километров, а дальше дорога вела в горы.

Поселок был уже позади, когда «Пожарку» остановили для проверки документов. Усть-Коксинский район являлся приграничной зоной со своими правилами. Сейчас уже не нужно было оформлять специальный пропуск, но паспорта должны были быть с собой. Машина съехала на обочину и остановилась. Конечно, пограничники давно знали этот приметный автомобиль, но это не освобождало от обязательных формальностей. Все вышли из машины и по очереди передали свои паспорта офицеру ФСБ. Он знал всех этих людей кроме Вязенцева, так что проверка прошла быстро. Михалыч открыл багажное отделение. Осмотрев его, высокий и подтянутый офицер пожелал хорошего пути, и машина покатилась дальше на юг.

Группа ехала по реконструированной для постройки обсерватории, как и мост через Катунь, отсыпанной гравием дороге, ведущей до небольшого села, где, как следовало из его названия, на протяжении многих лет разводили маралов. Помимо самой дороги были заново построены небольшие мосты через реку Мульту, заменившие старые полуразрушенные переправы. От села дальше шла уже новая дорога, до Нижнего Мультинского озера, где она заканчивалась зоной отдыха, парковкой и новой научно-природоохранной станцией, построенной здесь в дополнение к кордону егерей, располагавшемуся южнее, на Среднем озере. Дорога до озер, вдоль которой виднелись многочисленные загоны, являлась совместным с администрацией республики проектом, она улучшила туристическую доступность этих красивейших мест. Теперь здесь начиналось большое количество пеших и конных маршрутов, в том числе и к самой высокой точке Алтая – горе Белухе. Вместе с этим, само собой, возросла и нагрузка по контролю за соблюдением природоохранных норм. Как и на самой обсерватории, подъем на которую начинался чуть раньше, вблизи впадения реки Крепкой в Мульту, на станции действовали жесткие требования по защите от светового загрязнения. Все уличные фонари были оснащены специальными отражателями, которые направляли свет строго вниз, на землю, а уличное освещение не горело всю ночь, его можно было включать только по необходимости.

Машина подъехала к дорожному указателю «Горно-алтайская астрономическая обсерватория РАН». Впереди был поворот направо и подъем в широкую долину, зажатую между двух хребтов. Начинался самый опасный и сложный участок пути. Свернув и проехав около полукилометра, перебравшись по мостику через еще одну небольшую речушку, машина остановилась перед шлагбаумом с табличкой «Въезд только для служебного автотранспорта». Ниже какой-то шутник маркером дописал: «Машины не ставить – работает эвакуатор». Михалыч открыл бардачок, достал оттуда внушительную связку ключей и передал их Сергею. Тот вышел из машины и подошел к шлагбауму, на ходу перебирая ключи. Найдя нужный, Ковалев открыл замок и снял стальную цепь. Шлагбаум под действием тяжелого противовеса стал медленно подниматься вверх, пока бетонный блок мягко не опустился на землю. Машина проехала вперед и снова остановилась. Сергей потянул длинную цепь, спускающуюся сверху – стрела шлагбаума стала опускаться и встала на свое место. Ковалев прижал ее рукой, замотал цепь, вставил дужку замка и закрыл его. Это была уже привычная для него процедура. Михалыч сдвинул один из рычагов, подключив полный привод, – теперь УАЗ будет грести всеми четырьмя колесами. Машина медленно двинулась вперед по ущелью, заросшему кедровым лесом.

Сначала подъем был практически незаметным, но потом машина свернула направо и начала подниматься на первый виток горного серпантина. В окне Сергей видел долину с одиноким домиком и дорогой, по которой они только что проехали. Мотор натруженно гудел, УАЗик медленно двигался вверх. Вот еще один поворот и снова резкий подъем – у Сергея начало закладывать уши. Лес кончился, уступив место редкому кустарнику. Машина поднялась на гряду, развернулась и поехала на юго-восток, по направлению к новому изгибу серпантина. Этот подъем был еще круче, машина ехала все медленнее и медленнее, как будто из последних сил карабкаясь в гору. И вот наконец показался белый купол обсерватории – до нее оставалось не более четырехсот метров. Дорога плавно поднималась по широкой седловине хребта Холодный белок. Справа и слева открывались потрясающие виды на окрестные горы с небольшим озерцом, как будто зажатым между ними. В лобовое стекло автомобиля на фоне зеленых холмов и хребтов вдалеке виднелась белокурая величественная Белуха. Слева, у северного склона, несмотря на лето, лежала белая полоса снежника. Белками или гольцами здесь, в горах Алтая, называли вершины гор и хребтов, где весь год лежит снег. На плоской вершине Холодного белка, где и располагалась обсерватория, то тут, то там, особенно в укрытых от солнца местах, все еще виднелись светлые снежные прогалины.

Пассажиры, как в сказке, перенеслись из жаркого лета в царство уходящей зимы. Сама обсерватория была обнесена металлическим забором зеленого цвета. Приближение оранжевой «буханки» давно заметили, и небольшая фигурка в куртке защитного цвета поочередно открыла обе створки въездных ворот, на одной из которых висела табличка с надписью «ГААО РАН. Проход и проезд запрещен. Охраняемая территория». УАЗ въехал на территорию обсерватории.

* * *

4 июня 2023 года, 18:50 UTC+7

Машина, похрустывая колесами по дорожке из гравия, медленно ехала к разворотному кругу, а за ней бежал и вилял хвостом большой черный пес. Пса звали Босфор, но почему он получил это имя, уже никто не помнил, даже сама тетя Маша, которая и привезла этот черный меховой комочек из Усть-Коксы. Домой она взять его не могла, так как по месяцу работала «на горе». Когда собака вымахала до неприличных размеров, то ее стали считать еще одним сторожем обсерватории. Бывало, что кто-то из туристов подходил к забору, и Босфор обрушивал на него всю неистовую мощь своего лая. И это всегда срабатывало. Как часто бывает с большими собаками – с теми, кого он считал «своими», пес был необычайно ласков, но чужаков при этом недолюбливал. Самые нежные отношения у пса были, конечно, с его главной кормилицей – тетей Машей, а также с ее сменщицей и племянницей Варей, и с Викой, которую, по-видимому, он и учуял в проезжающей машине.

«Пожарка», проехав по импровизированному разворотному кругу, в центре которого была разбита цветочная клумба и стояли настоящие солнечные часы, остановилась у дорожки к синему одноэтажному, вытянутому с запада на восток, зданию, которое являлось и жилым блоком, и центром управления телескопом, белая башня которого возвышалась позади. Михалыч, сняв куртку со спинки своего сидения, вышел из машины и устало потянулся – долгое путешествие было позади, и они успели приехать засветло. К нему тут же подбежал Босфор и, встав на задние лапы, постарался лизнуть водителя в нос. Пассажиры тоже готовились к выходу, надевая свои куртки, припасенные в рюкзаках – разница температуры воздуха с Уймонской долиной здесь составляла почти двадцать градусов. Зимой она, конечно, была меньше, но все же этот хребет не зря прозвали Холодным белком. Вслед за Босфором к машине неспешно шел охранник обсерватории Сергей Федорович, которого все, как и Михалыча, звали по отчеству, но, в отличие от техника-смотрителя, не только за глаза. Раньше он работал егерем на местном кордоне, семьи у него не было, так что жизнь отшельника никак его не тяготила, даже наоборот. Федорыч почти все время проводил здесь, в своей сторожке, лишь пару раз в год спускаясь в долину Катуни, чтобы проведать свой старый покосившийся дом.

– Молодцы, – басовито протянул он, – как раз к ужину!

– А то! – Михалыч достал из пачки очередную папиросу. – Иначе все бы съели без нас! – щурясь, улыбнулся водитель, закуривая. – А так я вам помощь привез, там один Андрей Витальевич чего стоит! – Михалыч принялся раскуривать папиросу и со стороны напоминал паровоз.

В этот момент открылась дверца, и из машины вылез научный десант. Сергей уже в одиннадцатый раз приезжал на обсерваторию. Первый раз он был здесь в составе комиссии РАН, которая посещала эту вершину для повторной и окончательной рекогносцировки. Ковалев, будучи еще старшекурсником, уже был частью команды проектируемого БОРТа. В тот приезд, на вершине, там, где сейчас стояли солнечные часы, был вбит колышек с табличкой, говорящей о том, что здесь будет возведена новая обсерватория для защиты Земли от космических угроз. Сейчас этот памятный колышек хранился на почетном месте – в комнате управления телескопом. Вторая экспедиция Ковалева «на гору» была приурочена к сдаче строителями башни. Нужно было убедиться, что новое сооружение отвечает всем требованиям и готово к приему телескопа. Третья экспедиция, самая длительная из всех, состоялась уже весной 2022 года, когда заканчивался монтаж телескопа и его системы управления. После чего потребовалось еще немало времени на отладку. В тот раз в общей сложности Сергей просидел на горе более двух месяцев.

Сергей, Вика и Андрей поздоровались с Федорычем, Босфор чуть не сбил с ног Вику, облизал Сергея и настороженно принюхивался к Андрею. После приветствия он лег на землю, предоставив девушке почетное право почесать себе живот. С противоположной стороны, от здания песочного цвета, которое было и кухней, и столовой и общей «гостиной», к ним торопливо шла полноватая невысокая женщина. Это была душа обсерватории, ее завхоз и повар, Заречная Мария Ивановна, или просто тетя Маша. Запыхавшись, она подошла к Вике, которая только отвлеклась от Босфора, обняла и расцеловала ее. Потом по очереди обняла Андрея и Сергея. Михалычу, который, кстати сказать, ее слушался, она дала команду помочь ребятам отнести вещи в комнаты и через десять минут всем быть в столовой.

– Все разговоры потом – сейчас ужин. Уже остывает! – отрезала она. Никто и не возражал.

Михалыч, взяв сумку и рюкзак Вики, пошел в сторону синего дома. Вика, Андрей и Сергей шли следом. Внутри жилой блок представлял собой длинный коридор с рядами комнат по обе стороны. Напротив входа, который находился посередине здания, был организован небольшой тамбур, а возле него располагалась еще одна дверь, которая вела в другой узкий шестиметровый служебный коридор, соединявший жилое здание с башней телескопа. Это позволяло быстро и комфортно, даже при плохой погоде, добираться до подкупольного помещения, если что-то шло не так и случался какой-то сбой в работе системы. Пункт управления БОРТом находился справа от прохода к телескопу, а в следующем за ним помещении была организована вечно гудящая серверная. Жилые комнаты располагались в левом крыле здания, куда и направился Михалыч. Сергей открыл незапертую дверь и вошел внутрь. Здесь все было точно так же, как месяц назад. Помещение было небольшим, напротив входа располагалось крохотное окно – для максимального сохранения внутреннего тепла и экономии электричества на обогрев. Большие окна были только в столовой и из них открывались потрясающие виды на Мультинские озера и горы. Из мебели в комнате были шкаф, письменный стол, два стула и кровать. Душ и два туалета – общие. Сергей отметил, что в комнате к их возвращению протерли пыль, а на столе стояла бутылочка с прекрасным горным ирисом глубокого сине-пурпурного цвета. «Или тетя Маша, или Варя», – подумал Ковалев. Они всегда старались сделать жизнь всех обитателей горной обсерватории по возможности уютной и домашней. Сергей положил сумку на стул, разбирать ее он будет уже завтра. А сегодня ужин, проверка телескопа и первая наблюдательная ночь. Времени на раскачку не было. Но сначала, по уже установленной традиции, нужно было позвонить родителям. «На горе» не было сотовой связи, но был быстрый спутниковый интернет, и беспроводное соединение хорошо ловило на всей территории обсерватории. Можно было спокойно выйти на природу и разговаривать, удобно разместившись на склоне хребта, с потрясающим видом на «открыточные» пейзажи. Сергей подошел к окну, поднял светозащитную штору и достал телефон.

* * *

4 июня 2023 года, 19:15 UTC+7

Закат красиво окрашивал золотом купол телескопа и поле солнечных батарей, которое находилось у южного склона вершины. Длинные глубокие тени протянулись с запада на восток, а полная Луна пока еще не поднялась из-за восточного горизонта. До наступления навигационных сумерек – времени, когда Солнце опускалось ниже шести градусов под горизонт, – оставалось менее двух часов. Для обычных людей наступала ночь, но телескоп все еще спал, ожидая начала астрономических сумерек – времени, когда Солнце погрузится под горизонт на двенадцать градусов. Тогда он оживет, и начнется его недолгая в это время года ночная вахта.

Сергей вышел из жилого блока и по дорожке, посыпанной мелкой каменной крошкой терракотового цвета, пошел к противоположной стороне обсерватории. В плане ее территория представляла собой почти ровный квадрат с немного скошенной южной стороной. Башня телескопа стояла у северно-западного угла, там, где по данным долгих исследований, восходящие турбулентные потоки из долины были минимальны. С юго-восточной стороны, выходившей к озерам, напротив, эти потоки обладали максимальной силой. Поэтому именно здесь, а еще, конечно, и из-за отличного вида из окон, был построен пищевой блок, который закрывал телескоп, гася восходящие вихри. Перед дверью лежал Босфор, который лениво поднялся в надежде, что его пустят внутрь. Сергей открыл дверь и вошел. Автоматически включилось неяркое дежурное освещение. Все отапливаемые помещения на обсерватории были оснащены двойными дверьми, по типу шлюзовых. Это было сделано, как и многое здесь, для максимального сохранения тепла. За второй парой уже стеклянных дверей располагался небольшой холл. Темные коридоры уходили налево – к самому пищеблоку, где была кухня, а также холодильные камеры, и направо – к служебным помещениям, в том числе небольшой жилой комнате. Прямо по центру был вход в просторную столовую, которая сама разделялась на область приема пищи и зону отдыха.

Все уже были на месте – Сергей пришел последним. Вика и тетя Маша накрывали на стол, Андрей заканчивал расстановку стульев, Михалыч с Федорычем о чем-то жарко спорили у большого панорамного окна. Через него было видно, что внизу на озера уже опустились вечерние сумерки, хотя на горе было еще достаточно светло. Сергей подошел к двери на кухню.

– Тетя Маша, чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Сережа, нет, все готово. Садитесь все за стол! – обратилась она уже ко всем.

Небольшой коллектив обсерватории начал рассаживаться. Сергей подвинул стул Вике и тете Маше, которая всегда смущалась, так как не привыкла к такому обращению. Она родилась и выросла здесь, на берегах Коксы. В семье было восемь детей, а Маша была старшей из них, поэтому с детских лет помогала матери по хозяйству – добрейший человек, она не на словах, а на деле жила для других. А как готовила! По заведенной ею же традиции раз в неделю тетя Маша пекла вкуснейшие пирожки. Тогда по всему пищеблоку и столовой разносился чудесный аромат свежевыпеченного теста. Ей очень нравилась нынешняя работа – она могла выбраться из своего покосившегося дома на окраине села, где они жили с Варей. Ее муж умер четыре года назад, а дети уехали на «большую землю». Сын с семьей жил в Новосибирске. Они навещали ее летом, приезжая в отпуск, и это была ее крайняя вахта перед их приездом. Дочь жила в Москве, но тетя Маша ничего о ней не рассказывала, и никто не расспрашивал. Варе было двадцать три года, закончив девять классов школы, она выучилась в Барнауле на повара и осталась там. Работа ей не очень нравилась, поэтому, когда тетя Маша предложила работать вместе, готовя и убирая для небольшого числа добрых, образованных и воспитанных людей, да еще и за приличную для этих мест зарплату, она сразу согласилась. Девушка вернулась в родное село и поселилась у своей тети. Так они и стали сменять друг друга «на горе» и дома.

Все расселись, не было только Михалыча, который решил сбегать быстро покурить. Естественно, никакого курения внутри помещений тетя Маша не допускала. Их столовая не напоминала общественные места. Вместо небольших столиков тут стояли два больших стола, но обычно все с комфортом размещались за одним, как дома. Второй стол сейчас был сложен и стоял у стены. Тетя Маша накладывала всем вареную картошку, сдобренную алтайскими травами. Вернулся Михалыч. Все были в сборе – начался первый ужин новой смены.

Сергей был голоден как волк, последний раз он перехватил несколько печений и любимых орешков Андрея еще в машине, по пути на обсерваторию. Поэтому он уплетал за двоих. Тетя Маша любила его за всегда образцовый аппетит. По другую сторону стола не отставал и Андрей. Он тоже ей нравился. Немногословный, застенчивый, полноватый, он напоминал ей сына. Тетя Маша всегда защищала его от выходок Михалыча, который при ней помалкивал и оставлял при себе даже самые безобидные остроты в адрес Вязенцева. Но под главной опекой Марии Ивановны была Вика. Она, как обычно, мало ела, стараясь выбирать лишь то, что не должно было сильно сказаться на фигуре. Тетя Маша имела же обратную задачу и постоянно предлагала девушке подложить то то, то это. За ужином все оживленно беседовали, любимая всеми повариха рассказала, как вчера поднялась на гору, сменив Варю, которую сегодня утром, по пути в аэропорт, завезли домой. Сергей Федорович описал свой вчерашний поход вниз, к озеру. Он поговорил с гидами, которые возили сюда туристов – этим летом ожидался большой наплыв гостей. Все места в туристических группах до сентября были выкуплены. После строительства дороги число туристов увеличивалось с каждым годом. Все, кроме экологов и защитников природы, были довольны. В прошлом году они смогли остановить незаконную стройку лагеря отдыха на восточной стороне Нижнего озера. Эту петицию подписали и представители Академии наук, так как тоже опасались ухудшения светового загрязнения в долине. Впереди был чай – настоящий травяной алтайский сбор, который Николай Дмитриевич лично собрал западнее обсерватории, в долине речушки Сугаш. Был и сюрприз, о котором никто из новоприбывших не знал – тетя Маша испекла свои легендарные пироги! Когда она вынесла их на подносе из кухни, Вика вздохнула и поняла, что на сегодня ее битва с калориями начисто проиграна.

Когда все было съедено, допит чай и собрана посуда, тетя Маша наотрез отказалась от помощи, сказав, что у каждого своя работа, вот пусть все и идут ею заниматься. До окончания гражданских сумерек оставалось еще полчаса.

* * *

4 июня 2023 года, 20:35 UTC+7

Ночь медленно опускалась на горы. Восток уже целиком был в ее власти, но запад все еще пылал огнем. Солнце уже скрылось за горами, оставив после себя лишь оранжево-красную полосу над горизонтом. Сверху на нее давила, прижимая к земле, иссиня-пурпурная тьма. Закат сопротивлялся, но из раза в раз уступал, чтобы скоро переродиться в новый рассвет. А над полем этой извечной битвы ярко сияла Венера.

Сергей вошел в комнату управления и доведенным до автоматизма движением включил свет. С противоположной стороны помещения, которое в точности походило на остальные жилые комнаты, находилось небольшое окно со светомаскировкой. Из него открывался вид на служебный коридор и саму башню телескопа. Вдоль левой стены стояли два длинных стола, третий, поменьше, находился у окна. По правой стене располагались шкафы со стеклянными дверцами, за которыми выстроились десятки, а может быть, уже и сотни книг. Это была библиотека обсерватории. Большинство книг представляло собой различную научную литературу, а также журналы и труды конференций. Имелась и полка с «гражданской», художественной публицистикой. Здесь же, за стеклом, стоял тот самый исторический колышек с табличкой. На дальнем из длинных столов была смонтирована специальная металлическая рама, на которой были закреплены сразу четыре монитора. На них отображались органы управления телескопом и куполом, вся метеорологическая информация, включающая в себя температуру «за бортом» и под куполом, а также данные с температурных датчиков, установленных на нескольких узлах самого телескопа. На отдельный экран выводились изображения с веб-камер, установленных в подкупольном пространстве. Ближний стол был оснащен всего двумя мониторами. За ним сидел специалист по обработке получаемых данных, именно здесь и осуществлялся поиск новых объектов.

Сергей прошел к дальнему столу и нажал кнопку на клавиатуре – все четыре монитора вспыхнули. На левом нижнем – где была открыта панель управления телескопом, несколько сигнальных ламп горели красным цветом. Они говорили о том, что телескоп находится в парковочном положении, и защитные створки, предохраняющие его главное зеркало, закрыты. Температура камеры была в норме – минус двадцать пять градусов по Цельсию, ее система охлаждения работала на семьдесят три процента мощности. Таймер отсчитывал последние минуты до того момента, когда телескоп должен будет проснуться, проанализировать текущие погодные условия и, если они окажутся благоприятными, автоматически открыть створки купола. Погода была хорошей – дул небольшой западный ветер, влажность воздуха находилась в норме.

В комнату вошла Вика. Она театрально плюхнулась в соседнее с Сергеем кресло.

– Сейчас лопну! – выдохнула она. – Как это удается тете Маше, я ем на горе как за пятерых?!

– От тети Маши просто так еще никто не уходил, – улыбнулся Сергей. – А где Андрей? Не дошел?

– Он пошел к себе, скоро придет. Так, ну ладно – какие у нас на сегодня планы?

– Сегодня, думаю, поработаем по минимальной программе, после долгой дороги. Полная Луна, так что пройдемся с противоположной от нее стороны. Нужно выбрать зоны вблизи Млечного пути, чтобы Андрею было с чем работать. Ну, и приполярные области посмотрим. Одобряешь план?

– Пойдет, ты же у нас капитан. И кстати, спать я совсем не хочу, так что могу обрабатывать данные без ограничений. А ты сможешь лечь пораньше. Согласен?

– Ладно, посмотрим. Я сейчас пойду проверю телескоп, ну, заодно и поздороваюсь, – Сергей скосил глаза на Вику и в очередной раз улыбнулся. – И еще хочу проконтролировать открытие створок купола, Вадим говорил, что при их движении есть какой-то посторонний шум.

– Я с тобой.

Они вышли из комнаты управления и повернули направо, к коридору, ведущему в башню. Сама башня телескопа представляла из себя внушительное двухэтажное сооружение белого цвета, которое венчал двенадцатиметровый купол. В подвальном помещении, на массивной бетонной подушке, не зависимой от фундамента самой башни, покоилось основание опорно-поворотного устройства, или просто «монтировки», как ее между собой называли астрономы, которое надежно удерживало и перемещало сам телескоп, наводя его на нужную область неба. Здесь же располагались различные инженерные коммуникации, идущие под землей от мини-электроподстанции, построенной у южного склона. Сергей и Вика открыли дверь и оказались в небольшом тамбуре, где автоматически зажегся тусклый красный светильник. Закрыв за собой входную дверь, они открыли следующую, ведущую в подкупольное помещение. Сергей посмотрел на часы.

– Минута до включения программы, давай дождемся, – почему-то шепотом проговорил он.

– Давай, – так же шепотом ответила Вика.

Они стояли в просторном, абсолютно темном и тихом помещении, как будто вне времени и пространства. Где-то там, в его середине, пока еще не видимый их взгляду, возвышался спящий гигант. Секунды тянулись медленно, казалось, что были слышны их размеренные сердцебиения. Раз-два-три-четыре… Вдруг где-то поблизости звонко щелкнуло реле, и над головами астрономов гулко и слаженно заработали электромоторы. Послышался металлический лязг, и тонкий луч призрачного света упал в центр помещения, узкой полосой осветив телескоп. За минуту, проведенную в абсолютной темноте, глаза ученых привыкли к ней. Поэтому даже неяркий свет полной Луны, только всходившей над горизонтом, сиял для них как луч самого Солнца. Моторы монотонно гудели. Подняв голову, Вика и Сергей увидели, как в разные стороны медленно расходятся две массивные створки. Полоса ночного неба постепенно расширялась, и уже можно было различить самые яркие звезды. Практически по центру светила главная звезда созвездия Девы – Спика. Створки уперлись в концевые выключатели, опять щелкнули реле, и все замерло. Под куполом вновь стало тихо, лишь временами немного давал о себе знать заблудившийся ветер. Сергей повернул выключатель, и по периметру стены зажглось дежурное освещение.

В центре круглого зала на своей опоре – вилочной монтировке, окрашенной в желтый цвет и похожей на поднятые вверх мощные руки титана, – как на постаменте был установлен телескоп АЗТ-33ВМС. Оптический инструмент, специально созданный для одной цели – поиска и обнаружения опасных астероидов и комет. Часто астрономов все еще представляют как людей, которые носят смешные высокие колпаки и всю ночь проводят, прильнув глазом к окуляру телескопа. Но это уже давно не так. Как только появилась фотография, ее сразу начали использовать и в астрономии. Ученые уже могли запечатлевать временной слепок неба и позже спокойно его анализировать, сравнивая с кадрами, полученными ранее. Такой подход сильно упростил задачу поиска новых объектов Солнечной системы. С переходом в цифровую эпоху астрономы одними из первых почувствовали и осознали ее преимущества и открывающиеся перед ними перспективы. Цифровые снимки как будто были созданы для упрощения дальнейшей обработки и анализа. Их не нужно было проявлять – они были сразу готовы к работе. Компьютерные технологии помогли ученым сделать новые поразительные открытия.

Сергей и Вика подошли к великану. Этот телескоп не был похож на трубы любительских инструментов, в которые они рассматривали небо в юности. Он представлял собой большую «корзину», в которой в своей оправе было установлено главное зеркало диаметром сто шестьдесят сантиметров. Конструкция из восьми металлических пластин, которые сейчас были раскрыты наподобие лепестков гигантского неведомого цветка, защищала его от пыли, грязи и механических повреждений. Это зеркало собирало свет по крошечным крупицам – фотонам. И именно это, а совсем не возможность увеличения изображения, как многие считают, и является основной задачей телескопа. От «корзины», или как говорили специалисты – средника, наверх шли восемь металлических труб, которые держали массивный цилиндрический корректор, за которым виднелась камера и тянувшийся от нее толстый жгут проводов. Мозг телескопа, его система управления, продолжала вести отсчет времени до начала наблюдений. Она знала, куда сейчас направлен взгляд гиганта, где на небосклоне находятся Луна и Солнце, какова текущая температура оптических поверхностей и матрицы камеры. Она знала и умела многое, но такой ее создал человек – Сергей Ковалев.

Сложное и непривычное название телескопа расшифровывалось просто: АЗТ – «астрономический зеркальный телескоп», а ВМС – «видимый, светосильный». Телескоп, установленный в ГААО, не был всего лишь улучшенной версией своих собратьев, а изначально проектировался для узкоспециализированной задачи – он был прирожденным охотником. Перед конструкторами стояла задача создать инструмент с еще большим полем зрения, что позволило бы увеличить и общую площадь сканирования небесной сферы. Для нового, более светосильного телескопа, в котором ставка делалась не на лучшее отображение отдельного объекта, а на увеличение их общего количества на одном снимке, было решено отказаться от сложной системы активной оптики, состоящей из различных датчиков и зеркал, позволяющей в автоматическом режиме оценивать и подстраивать качество получаемого изображения. Главное зеркало напрямую переотражало свет в направлении еще одного очень важного элемента – предфокального линзового корректора, который «подготавливал» световой поток для «глаза» телескопа – его астрономической камеры. Чтобы наводиться на резкость, как и в обычной фотографии, эта камера могла с высокой точностью перемещаться вдоль оптической оси. Как раз этот элемент системы им с Андреем и нужно было заменить на новый, после чего проверить и отладить его работу.

Вика стояла перед телескопом завороженная, хотя и видела, и работала на нем уже несчетное число раз. Ее восхищала мысль, что через каких-то несколько минут эта махина будет в точности выполнять их команды, перемещаясь от одной точки неба к другой, сканируя бесконечные просторы космоса в попытке разглядеть крадущиеся во тьме пока еще неизвестные астероиды и кометы. Сергей обошел телескоп, деловито проверив многочисленные проводные соединения – все было в норме, гигант был готов к работе. Слева от входной двери находилось небольшое, наполовину остекленное помещение – пультовая. Здесь располагался дублирующий терминал управления, его обычно использовали при управлении телескопом из-под купола, например, при его обслуживании и проведении различных технических работ. Хотя на самом деле именно этот терминал и был основным, физически соединенным кабелем с системой управления телескопом, а рабочее место в центре управления было удаленным – через локальную сеть подключалось именно к этому компьютеру. При таком подходе никогда не могло возникнуть коллизий и путаницы, какой из терминалов сейчас управляет телескопом. Сергей закончил осмотр. Он совершал его всегда после приема смены, и это уже стало традицией – пройти и самому убедиться, что все работает так, как надо.

– Ну что, – сказал он Вике, – вроде бы все в норме, можем приступать.

– Да, пойдем. – Она похлопала рукой по массивной вилке телескопа, развернулась и пошла к двери.

* * *

4 июня 2023 года, 21:10 UTC+7

Вернувшись в комнату управления, Сергей и Вика увидели широкую спину Андрея, сидящего за небольшим столом у окна. Перед ним стоял его видавший виды «боевой», как он сам его называл, ноутбук. Так как Андрей мог в принципе работать везде, то и его компьютер повидал многое, а не только рабочий стол в институте. Одна из его любимых баек была о том, что он работал даже лежа в шезлонге на берегу моря. И кстати, в это вполне можно было поверить, ведь если Вязенцева захватывали идеи и мысли по их реализации, то остановить его было действительно очень сложно. Андрей услышал открывшуюся дверь (на нем не было его привычных наушников) и обернулся к вошедшим коллегам.

– Ну, как телескоп? – в отличие от наблюдателей, Андрей без особого интереса относился к самому гиганту, его больше интересовали серверная, дисковое хранилище и мощный компьютер, занимающийся обработкой снимков.

– Все отлично, жив-здоров. Скоро начнем работу. Мы думали, ты уже спать лег. – Сергей прошел и сел на свое рабочее место.

– Хотел, но потом решил с вами немного посидеть. Хочу провести диагностику сервера, чтобы примерно понять фронт работ на ближайшие дни, ну и еще пару вещей сделать…

Андрей приехал на обсерваторию не только из-за замены фокусировочного узла, отладки его системы управления и тестирования новой версии программы обработки получаемых с телескопа изображений. В целом все это можно было сделать и удаленно, хотя, конечно, это было бы не так удобно. Физически Сергею мог помочь и Михалыч. Но Андрей был не только разработчиком, но и штатным системным администратором обсерватории, а по своим должностным обязанностям ему было предписано раз в год очно проводить регламентные работы на всех вычислительных средствах. И это был его первый приезд на ГААО после ввода обсерватории в эксплуатацию.

– Ну, времени у тебя еще вагон, – сказал Сергей, не поворачиваясь к Андрею и внимательно изучая данные системы управления на своем мониторе. – Пока будет погода, придется ждать с заменой фокусера. Я не хочу торопиться и пытаться все успеть за один день. По моему опыту, ни к чему хорошему это не приведет.

Андрей вздохнул. Он хотел максимально сократить время своего пребывания здесь, «на горе». Дата обратного вылета у него была открытой, и как только все будет сделано, он тотчас же улетит в Москву. Вязенцев молча вернулся к своему ноутбуку и начал быстро набирать какие-то команды в окне терминала.

Сергей развернул программу планирования наблюдений, написанную им же. Она была необходима для быстрого и удобного составления плана работ, который БОРТ будет шаг за шагом выполнять в течение всей ночи. На экране монитора показалось схематичное изображение небесной сферы с наложенной на нее сеткой координат. Помимо них на карте отображались разноцветные квадраты, выстраивающиеся в целые поля. Это были области неба, которые за последние несколько дней просматривали другие обзорные телескопы по всему миру. Каждая обсерватория отправляла такие отчеты и учитывала их при планировании своих наблюдений. Получалось, что хотя все астрономы работали независимо друг от друга, их работа все же имела некую координацию. Особенно это было важно для небольших поисковых телескопов, ведь наблюдать ту же область неба, которую еще вчера осмотрел большой телескоп, который может детектировать намного более тусклые объекты, было, по сути, пустой тратой наблюдательного времени.

Вика подкатила свое кресло к Сергею и указала пальцем на экран.

– Вот, есть небольшое пустое поле на западе, как раз недалеко от Млечного пути. Это то, что нам нужно? – спросила она.

– Да, область неплохая, подходит. Здесь еще умеренная плотность звезд, начнем тестирование от простого к сложному, да, Андрей?

Тот, не поворачиваясь и не переставая что-то очень быстро набирать на клавиатуре, кивнул в знак согласия.

– Ну вот, осмотрим этот район, потом Луна поднимется еще выше, – Сергей нажал одну из кнопок программы и черный фон схематичного изображения небесной сферы сменился на сложный цветовой узор с плавными переходами от темно-синего к белому. Он включил режим расчета влияния засветки от Луны, – и мы перейдем к околополярным областям, надо же их когда-то просматривать.

Этот разговор был бы малопонятен для стороннего наблюдателя, очутись он здесь, но Вика и Сергей отлично понимали друг друга. Все дело было в самом устройстве Солнечной системы. После миллиардов лет эволюции орбит все планеты обращались вокруг Солнца практически в одной плоскости, которую астрономы называли плоскостью эклиптики, как будто на гигантском невидимом столе. Большая часть астероидов, населяющих нашу звездную систему, так же кружилась по орбитам с небольшим углом наклонения к эклиптике, причем с его увеличением резко падала и численность таких объектов. Отсюда делался простой и логичный вывод – вероятность найти новые объект вблизи эклиптики намного выше, чем вдали от нее. Что уж говорить про области вблизи полюсов небесной сферы. Обзорные телескопы нечасто заходили в эти районы. Здесь были редки любые находки, даже уже известных объектов, но время от времени астрономы все же обнаруживали тут новые кометы. Так как БОРТ не останавливал свою работу на время полнолуния, когда естественный спутник Земли засвечивал ночное небо, и поиск тусклых объектов был сильно ограничен или даже просто невозможен, то приходилось выбирать те области, где влияние лунной засветки было минимальным, и до которых не доходили руки в течение всей лунации – так астрономы называют полный цикл от одного полнолуния до другого. Сергей стал обводить курсором области на небе, которые при этом принимали вид мелкой мозаики, состоящей из кусочков, соответствующих полю зрения телескопа. Справа шел обратный отчет наблюдательного времени, оставшегося свободным на эту ночь. Двести минут, сто шестнадцать минут, тридцать минут, вот счетчик стал красным, и Сергей отпустил клавишу мыши. Он еще раз осмотрел выбранные области.

– Ну, что скажешь, пойдет? – он посмотрел на Вику.

– Да, вполне, давай, пора уже загружать план.

Сергей нажал кнопку генерации плана наблюдений. Программа должна была выбрать оптимальный путь обхода каждой из выбранных поисковых площадок – тех самых маленьких кусочков мозаики, на которые было поделено все небо. Каждый из них телескоп пройдет по три раза. Потом эти снимки автоматически попадут на компьютер обработки изображений, и уже на нем другая программа будет анализировать сотни таких «триад», каждый кадр в которой похож на два других. Сложный алгоритм, как в детской игре «Найди десять отличий», будет искать те самые едва различимые изменения, когда одна из десятков тысяч едва видимых на снимке «звездочек» будет очень медленно и равномерно смещаться от кадра к кадру. Именно она и может стать новым открытием ранее неизвестного небесного тела.

Зеленая полоска пробежала на мониторе слева направо – наблюдательный план был готов. Его загрузили в программу управления телескопом, один из индикаторов которой сменил цвет с красного на зеленый – система проверила план и, не найдя в нем ошибок, была готова к работе. До начала наблюдений оставалось еще пять минут. Сергей повернулся в кресле и потер руки.

– Так, у нас все готово, начинаем! – с каким-то воодушевлением сказал он. Его и вправду снова охватил тот охотничий азарт, который он всегда чувствовал перед наблюдательной ночью. Каждую смену Ковалев открывал что-то новое, то, чего ни один человек на Земле еще ни разу не видел и о чем еще не знал. Этот азарт никуда не делся за прошедший год, и Сергей был этому рад. Он, как и в свою первую смену, все еще горел этой работой и чувствовал в себе того мальчика, смотрящего в маленький телескоп на безграничный космос и верящего, что там еще должны были остаться открытия и для него.

– У меня все готово, система обработки запущена, – тихо, по-деловому проговорила Вика.

– Ага, кстати, я уже обновил версию программы, но если что, то я быстро переключусь на прежнюю. Пойдет? – спросил Андрей, наконец-то оторвавшись от экрана своего ноутбука.

– Пойдет, можно считать, что эта и следующие пара ночей у нас посвящены ее отладке, чтобы к новолунию быть во всеоружии. – Сергей перевел взгляд на монитор, на который были выведены изображения с камер, установленных в башне. Через несколько секунд индикатор программы управления загорелся зеленым, а рядом с ним активировалась и красная кнопка экстренной остановки наблюдений. На экране терминала, сменяя друг друга, побежали строки служебной информации. Телескоп на изображениях с камер ожил и начал плавное движение к своей первой поисковой площадке. Охота началась!

* * *

5 июня 2023 года, 10:45 UTC+7

Андрей тихонько постучал в дверь с номером «3» и, выждав пару секунд, приоткрыл ее, заглянув внутрь.

– Доброе утро! Там тебя к столу уже зовут, завтрак готов, – сказал он, входя в комнату.

Сергей потянулся, сидя на кровати, и зевнул.

– Да, иду. Я уже собирался вставать. Все уже на месте?

– Нет, Михалыч под «Пожаркой» лежит, и Вики нет. Сейчас пойду к ней загляну.

– Кстати, – сказал Вязенцев своим особым заговорщическим голосом, который появлялся у него всегда, когда он знал то, чего не знал еще никто, – я уже посмотрел результаты обработки…

По виду его довольной физиономии было понятно, что программа, над которой он так долго корпел, отработала хорошо.

– И все сработало как надо? – спросил Сергей, призывая Андрея дать какой-то более развернутый ответ.

– Да, как в лаборатории. Все как по маслу. Я уже прогнал те же кадры на старой версии, которую я оставил в резерве. И вот – у нас на двадцать семь процентов больше детектирований! Она даже нашла пару объектов, где на двух из трех кадров объект был практически точно на звезде! – его круглое и довольное лицо растянулось в широчайшей улыбке, которая тут же пропала. – Правда, все еще есть проблемы с оптимизацией, новая версия работала раза в два дольше. Конечно, это не особо критично для этой ночи, но в зимнее новолуние обработка увеличится на три-четыре часа. Есть идеи, буду пробовать, – заключил он. – В общем, давай, одевайся и приходи. – Андрей вышел и аккуратно закрыл за собой дверь.

Сергей бодро вскочил с кровати. Он отправился спать немного раньше Вики и поэтому хорошо выспался. Летом время работы телескопа было совсем небольшим – лишь несколько часов. По сути, настоящей астрономической ночи даже не наступало, ведь Солнце не уходило под горизонт ниже восемнадцати градусов. Сейчас наблюдатели жили почти обычной жизнью по сравнению с зимой, когда им приходилось ложиться под утро и вставать к обеду. Ковалев поднял штору – на улице светило солнце, похоже, начинался очередной погожий летний день.

Одевшись, Сергей заглянул в комнату управления, где проверил вчерашний «улов». Как он и предполагал, никаких новых объектов в околополярной области, сканирование которой телескоп завершал, когда главный наблюдатель, уже засыпающий в кресле, выполнил безапелляционное требование Вики и отправился спать, БОРТ так и не нашел. Все объекты, обнаруженные в западном секторе, тоже были уже известны, хотя некоторые из них открыли всего месяц назад. И этому тоже было свое объяснение: область неба, на которой телескоп мог проводить наблюдения, ограничивалась условиями видимости, или, если говорить проще, телескоп мог сканировать только ту часть неба, которая была видна в течение ночи. С каждым днем с движением Земли вокруг Солнца эта область тоже немного сдвигалась – на востоке появлялся новый кусочек неба, который ни один из наземных телескопов не видел несколько последних месяцев. Именно поэтому в начале очередного цикла, начинающегося в полнолуние, все поисковые телескопы стремились просмотреть именно эту «терра инкогнита», конечно, как только это позволит сделать Луна. А западные, или как их еще называли, «вечерние» области, много месяцев находились под пристальным взглядом электронных глаз многих телескопов, поэтому обнаружить там что-то новое было редкой удачей. Все это были тонкости его работы, его астрономической специализации, и таких тонкостей было много, как, впрочем, и в любом деле, если ты стремишься делать его по-настоящему хорошо.

Когда Сергей вошел в столовую, все уже были в сборе и сидели за столом, кроме тети Маши, которая как раз выносила поднос из кухни, и Федорыча, стоящего у окна и что-то внимательно высматривающего. Сергей поздоровался и хотел было взять поднос у тети Маши, но та его остановила, сказав садиться за стол. Он сел рядом с Викой.

– Вчера ты ничего не пропустил. Два известных объекта и с десяток «ложняков», – сказала Вика, наливая ему только что сваренный кофе в небольшую чашечку.

Сергей кивнул.

– Да, я уже зашел посмотреть. Все, как и предполагали. Спасибо.

«Ложняками» или ложными объектами наблюдатели между собой называли то, что не отбраковала имеющаяся система фильтрации и что не было реальным объектом. До сих пор, несмотря на то, что такие системы становились все умнее и умнее, им не удавалось добиться той же точности, что и у хорошо натренированного человеческого глаза. Каждый из наблюдателей, тех людей, кто уже долгое время обрабатывает кадры, имел какой-то свой алгоритм проверки на «реальность». Свой подход. Сергей за несколько лет такой работы, которая началась еще на небольших телескопах, выработал концепцию «первого взгляда». Он полагался на то, самое первое решение, которое принимал его мозг, когда Ковалев впервые видел новый объект. Да или нет? Если мозг говорил «нет», то даже потом, при более внимательном изучении объекта различными методами: его морфологии, параметров движения, архивных кадров этого кусочка неба, Сергей уже редко склонялся к тому, чтобы признать объект реальным и отправить его на подтверждение. Конечно, любому ученому хочется совершить открытие, и здесь как раз и кроется опасность выдать желаемое за действительное. Такие ошибки не были смертельными, но они сказывались на репутации как самого наблюдателя, так и, что более важно, репутации обсерватории. Здесь все было как в обычном мире – если постоянно и безосновательно кричать «волки, волки», то в какой-то не столь отдаленный момент тебя просто перестанут слушать. По сути, все четыре наблюдателя были в одной лодке и не могли подвести друг друга.

Конечно, ложные сообщения случались – они бывали у всех. Самым «громким» случаем был прокол самого Сергея, хотя у него были одни из самых «натренированных» глаз в команде. В ту злополучную ночь его подсознание и давняя мечта победили холодный рассудок и профессионализм. После того случая, произошедшего осенью прошлого года, он еще больше ужесточил свои внутренние требования к выполняемой работе. Все было как обычно: он и Вика сидели в комнате управления и параллельно проверяли тех кандидатов, что отбирал для них компьютерный мозг. До окончания ночи было менее часа, и Ковалев уже откровенно зевал. Отклонив очередного кандидата, он увидел на экране что-то очень странное. Сон как рукой сняло. Перед ним, в небольшом окошке, между звезд двигалась «комета». Обычная, абсолютно нормальная на вид комета. У нее была хорошо различима голова и веерообразный короткий хвост. Но первое чувство Сергея, его правило, сказало «нет». Лишь позже, анализируя свою ошибку, он понял, какую большую и в то же время молниеносную работу проделал его разум. Он оценил яркость кометы, район неба, где она была обнаружена, работу в этой области других телескопов. Они не могли пропустить такой уже яркий и легкий объект. Сергей вручную проверил идентификацию – нет, такого объекта и правда не было в каталогах. Он проверил архивные снимки – тоже пусто! На этом месте не было ничего. Загадочный объект двигался, а не стоял на месте. Сергей, скрепя сердце и вопреки своему предчувствию, принял решение – это новая комета. Когда он все же решился отправить объект на подтверждение, то наблюдательная ночь уже закончилась, и у него не было возможности снять этот район неба еще раз. Оставалось лишь ждать. В западном полушарии наступала ночь – в работу включилась основная часть поисковых телескопов, но объект так и не был никем подтвержден. «На горе», как назло, еще днем погода испортилась, и моросил мелкий колючий дождь. Подтверждений его «кометы» так и не было. Все это время он еще и еще раз проверял свой объект – он был абсолютно реален! Но почему же его никто не видит? Сергей и Вика полночи просидели в комнате управления, пытаясь понять, в чем же дело. Разгадка пришла уже под утро. Сергей заметил, что в соседнем поле поисковой мозаики, на самом краю кадра, который был ближе к «комете», находилась очень яркая звезда. Когда Ковалев совместил кадры этих соседних снимков, его осенило – объект был ничем иным, как хитрым бликом на оптике от этой звезды! Следующая ночь лишь подтвердила их догадку – никто объект так и не обнаружил. Через полтора дня после «открытия» Сергей удалил свою ошибку со страницы подтверждения. Этот прокол он запомнил на всю жизнь.

Все позавтракали, доели и вчерашние пирожки. На обсерватории начинался обычный рабочий день. Тетя Маша колдовала по кухне, Сергей Федорович и Босфор отправились к сторожке, Михалыч снова залез под машину, Андрей решил пойти в серверную, а Сергей и Вика пошли вниз, к озерам. Туда можно было добраться либо по дороге, но это приличный крюк, хотя сам подъем и не такой крутой, либо воспользоваться пешей тропой на восточном склоне, что они и сделали. К западному берегу озера коллеги шли по вершине небольшой гряды, густо поросшей хвойным лесом. Здесь было тихо и, в отличие от северного берега, очень редко можно было встретить кого-то из туристов. Идти было легко – под ногами лежал мягкий ковер из опавших длинных иголок. Едва заметная тропинка вела к берегу, Сергей и Вика сняли обувь и зашли в прозрачную и прохладную воду. Они, конечно, никогда не забирались так далеко, как Прохоров, но область вокруг двух озер знали хорошо. Солнечные зайчики поблескивали на спокойной глади озера. Сергей всегда набирался здесь сил, было в этом месте, помимо бодрящего хвойного смоляного аромата, что-то особенное, неуловимое и неосязаемое.

– Знаешь, а я все думаю перебраться сюда из Питера. Мне нравится эта тишина и спокойствие. – Вика села на лежащее на берегу бревно причудливой формы, похожее на жилистую руку каково-то великана, и посмотрела на Сергея.

Он стоял у самой кромки воды и бросал плоские камешки в воду.

– А я, наверное, нет. Я отдыхаю здесь от суеты большого города, но и долго жить без нее не могу.

– А Андрей здесь прямо мучится, когда вы уже будете телескоп разбирать?

– Ничего, ему как раз полезно немного отдохнуть от города. Начнем, как только по прогнозу будет полоса плохой погоды. Сделаем, проверим – и я его не держу. Михалыч отвезет, тем более ему нужно снова ехать за чем-то в Горно-Алтайск. Наверное, все папиросы скурил. – Сергей рассмеялся, вспомнив один эпизод: как-то раз он стал свидетелем того, как Михалыч выгружает мелкооптовую партию табачных изделий из «Пожарки». Таким радостным он его еще не видел – лицо водителя сияло гордостью как у охотника, добывшего долгожданный трофей.

– После смены в отпуск?

– Да, наконец-то! Этот год, начиная с запуска обсерватории, был какой-то сумасшедший. Кстати, я еще раз напоминаю, что мое предложение поехать вместе в силе, – он повернулся к ней, подошел к бревну и сел рядом. Она молчала, смотря на свои руки.

– Я думала, – как-то отстраненно сказала Вика, – но, знаешь, пока не решила. Все непросто. Да я еще и маме обещала приехать летом. Может быть не в этот раз, и здесь дело не в тебе. Большое спасибо за приглашение и вообще, как ты ко мне относишься, но я пока не поняла, хочу ли я что-то менять. Понимаешь? – она посмотрела прямо в его зеленые глаза. Он не отвел взгляд. Они смотрели так всего несколько секунд, Сергей встал. Он давно решил не форсировать события и отдаться на волю течения. Пусть будет как будет.

– Понимаю, – мягко сказал он, – не настаиваю, просто решил еще раз напомнить. Вот и все. Ладно, посидели, пойдем пройдемся до водопада и, наверное, домой, – закончил он, глядя на положение Солнца на небе и прикидывая, какой сейчас час.

– Пошли! – повеселевшим голосом, как будто с нее упал какой-то груз, сказала Вика и протянула Сергею руку.

По берегу они вышли к месту, где вода из Среднего озера, которое находилось дальше от обсерватории, красиво образуя небольшой водопад, переливалась в Нижнее. Снова пройдя на запад и поднявшись на поросший лесом хребет, Сергей и Вика повернули направо, к обсерватории. Ее, а точнее белый купол, возвышающийся на вершине горы, они увидели через несколько километров. Впереди был очередной спуск и крутой подъем. Вокруг, танцуя в объятиях нежного теплого ветерка, раскачивались тысячи горных цветов. Тропинка виляла между больших валунов, которые принес и оставил здесь ледник десятки тысяч лет назад. Такими камнями разного размера и формы были усеяны все склоны хребта. До подъема на седловину было уже совсем близко, Вика обогнула невысокий кустарник, который как частокол закрывал большой камень правильной округлой формы, и в десяти шагах впереди увидела мальчика. Мальчуган лет двенадцати сидел на корточках, уткнувшись носом в фиолетовый цветок. Вика, стараясь не испугать его, нарочито громко зашаркала по мелким камням. Мальчик резко обернулся и застыл, глядя на нее. За Викой уже стоял Сергей и с не меньшим удивлением смотрел на паренька, который уже вскочил на ноги и, кажется, совсем не испугался неожиданной встречи. Одет он был по-походному – на голове широкополая шляпа защитного цвета, расстегнутая синяя ветровка и зеленые штаны, заправленные в высокие гольфы. На ремне висела поясная сумка. Он молчал и с любопытством смотрел на астрономов, немного склонив голову набок.

– Привет, – сказала Вика, делая несколько шагов к ребенку, – ты здесь с родителями?

Мальчик немного помедлил и ответил:

– Здравствуйте, да, я тут с родителями, они на камне отдыхают, у нас привал. А я цветы изучаю. – Он склонил голову на другой бок. – А вы тоже туристы?

Сергей решил пока не вмешиваться в беседу, лучше будет, если ее продолжит девушка.

– Нет, мы не туристы, – ответила Вика, подойдя к ребенку и присев перед ним, теперь их глаза были на одном уровне, – мы здесь работаем. Пойдем, познакомишь нас с твоими родителями?

У мальчика загорелись глаза, он не смог скрыть удивления.

– Ух ты! Так это вы работаете на обсерватории? Вы настоящие астрономы?!

Вика, улыбнувшись, кивнула, а Сергей подумал, что для своего возраста мальчик знает, как называется такое место, хотя, возможно, видит его впервые. Ну и, в отличие от многих взрослых, не спутал астрономов с астрологами, чем сразу понравился Ковалеву.

– Да, мы астрономы, работаем здесь на горе. Меня зовут Вика, а это Сергей. – Она кивнула в его сторону. – А как тебя зовут?

Не успела она спросить, как слева послышался мужской голос, звавший: «Макс, Максим, давай возвращайся, мы идем дальше».

– Максим, а это мой папа. – Он показал рукой в сторону, откуда послышался голос.

– Ну, пойдем, познакомишь нас.

Максим развернулся, махнул им рукой, чтобы они шли за ним, хотя другого пути тут и не было, и быстро зашагал вверх по тропе.

Справа показалась зеленая ограда обсерватории, а слева, метрах в двадцати от них, стоял мужчина в костюме защитного цвета и непроницаемых солнцезащитных очках. Чуть дальше, около плоского камня, напоминающего большой обеденный стол, собирала вещи в рюкзак стройная и высокая женщина, по-видимому, мама Максима. Увидев сына и выходящих за ним взрослых незнакомых людей, отец пошел к ним навстречу.

– Пап, представляешь, кого я встретил? Настоящих астрономов! Они здесь работают! – и мальчик показал рукой в сторону обсерватории.

Едва заметная напряженность с лица папы тут же исчезла, и он поздоровался.

– Здравствуйте, Андрей, папа Макса. – Он протянул руку Сергею и кивнул Вике. – Мы приехали на озера, а сын, увидев вашу обсерваторию, измучил нас, чтобы мы сюда поднялись. Правда, мы шли по вашей дороге, в обход. Он у нас бредит астрономией! Даже телескоп ему купили. – Андрей с улыбкой посмотрел на засмущавшегося мальчика. – Ой, секундочку, пойду рюкзак возьму. – Сказал он и быстро зашагал в сторону жены, которая уже направлялась к ним.

– Здравствуйте, – сказала мама Максима.

– Это Лена, наша мама, – представил ее Андрей. – А это Вика и Сергей, они здесь работают на обсерватории, представляешь?!

– Как здорово! Какая у вас тут красота кругом! Мы подходили к воротам, думали, может, можно напроситься на экскурсию. Но нас только здоровый пес облаял.

– А-а-а, это наш Босфор. Работа у него такая, – пояснил Сергей. – По поводу экскурсии – так с ходу, к сожалению, не получится. Но могу вам провести виртуальную экскурсию и рассказать о нашем телескопе, если интересно.

– Конечно, интересно! – взволнованно сказал Максим. – А как это, виртуально?

– Давайте подойдем поближе, чтобы я смог поймать нашу беспроводную сеть, и тогда смогу показать вам картинки с камер наблюдения. Пойдет?

– Пойдет! – чуть не подпрыгивая от радости, согласился мальчик.

Они пошли к воротам.

– Кстати, – сказал Сергей, оборачиваясь к Андрею, – обратно, к озеру и парковке, можете вернуться по той тропинке, по которой мы поднялись. Она не сложная и сэкономит вам как минимум половину времени.

– Спасибо, так и сделаем.

– А у вас там большой телескоп стоит? – идя вприпрыжку, спросил Максим.

– Большой, примерно как двухэтажный дом. Его зеркало больше тебя.

– Ух ты! А у меня тоже есть телескоп-рефлектор. Мы с папой часто ходим на пустырь в него наблюдать.

– Это здорово! У меня тоже был небольшой рефлектор, когда я учился в школе. Что в него наблюдаешь?

– Луну, Сатурн смотрели. Спутники Юпитера. Маме больше всего Сатурн понравился.

– Понятно, я тоже на него смотрел часто, – задумчиво проговорил Сергей, вспоминая свои детские наблюдения.

– А вы же не глазами в окуляр смотрите? На фотоаппарат снимаете? Мы с папой Луну снимали – просто прикладывали телефон к окуляру. Сейчас покажу! – Максим на ходу полез в свою поясную сумочку.

– Да, сейчас глазами астрономы уже не наблюдают. У нас специальные камеры. Получается, что мы не смотрим, а снимаем небо.

Максим кивнул и показал Сергею фотографии Луны на экране своего телефона.

– Здорово у вас получилось! Молодцы вы с папой. И что маму привлекаете – тоже молодцы, – засмеялся Сергей.

– Да, заставляют меня мерзнуть! – сзади раздался голос мамы. – Почему-то у нас звезды видно только когда ужасно холодно!

– Да, есть такое, – усмехнулся Сергей.

– А вы что изучаете? – мальчик решил вернуть разговор к существу вопроса, а не слушать очередную историю мамы о том, как она замерзла, когда сам он отважно наблюдал.

– Мы ищем новые астероиды и кометы. Знаешь, есть такие телескопы, которые каждую ночь высматривают в небе опасные для Земли объекты. Вот этим мы и занимаемся. – Тут уже неподдельный интерес появился не только у мальчика, но и у родителей.

– Ну и как, спокойно сейчас? – поинтересовался Андрей. – А то в новостях постоянно пугают очередным концом света.

– Пап, ну я же говорил, что этому верить нельзя! – с небольшой обидой в голосе сказал Максим. Обижался он на то, что папа ставит под сомнение его знания, тем более делает это перед самыми настоящими астрономами!

– Да, верить всему не нужно, – подтвердил слова мальчика Сергей, при которых тот расплылся в улыбке, говорящей: «Ну я же тебе говорил!» – Журналисты часто раздувают из мухи слона, когда нужна очередная сенсация. На самом деле мы отслеживаем практически все крупные астероиды размером более километра. Правда, чем они меньше, тем меньше и наших знаний. Вот поэтому мы и работаем здесь. Но сейчас никакой опасности нет.

– А если будет – то мы сразу всех предупредим, – сказала до этого молчавшая Вика. – У нас все под контролем. – Она подмигнула Максиму.

За беседой они подошли к воротам, за которыми уже стоял Босфор, и в его глазах чувствовалось смятение – за оградой стояли чужаки, которые уже подходили сюда и которых он прогнал, но с ними стояли и его люди. Поэтому он молчал и выжидал.

– Бося, все нормально, это свои, не ругайся, – крикнула псу Вика.

Сергей достал свой телефон, который здесь, в горах, использовал как фотоаппарат и шагомер.

– Так, давайте пройдем немного вдоль забора к башне, а то отсюда плохо ловит сигнал.

Они прошли еще немного на север. Сергей остановил «экскурсионную группу» и что-то начал делать в телефоне.

– Вот, смотрите – это наш телескоп, – сказал он и присел, чтобы Максиму было видно. Все, кроме Вики, склонились у него за спиной. На экране было темно. Сергей нажал кнопку, включив инфракрасную подсветку, картинка вспыхнула, и из тьмы проступили черно-белые очертания БОРТа. Мальчик ахнул.

– Вот это да! Настоящий большой телескоп! Ничего себе громадина, пап, смотри! – Масштаб изображению придавал стул, который Сергей с утра оставил у основания телескопа.

– Д-а-а, махина! – подтвердил отец, он тоже впервые в своей жизни видел настоящий большой телескоп.

Сергей переключал вид с различных камер, чтобы, не без чувства гордости, показать телескоп со всех сторон. И дал телефон в руки Максиму.

В это время к забору подошел Федорыч.

– Сереж, что тут у вас, все нормально?

– Да, все нормально. Вот, встретили будущего астронома Максима с родителями и решили показать телескоп. Ты же не пустишь их на десять минут? – на всякий случай закинул удочку Сергей.

– Нет, не пущу, и ты знаешь об этом. Мне моя работа дорога, так что извиняйте. Без бумаги – никак. А ты, Максим, учись и приезжай сюда работать, может, хоть с тобой будем рыбу ловить, а то эти двое ленятся. – Федорыч подмигнул мальчику. – Ладно, вы давайте недолго, там уже обед на подходе. До свидания. – Он развернулся и пошел к сторожке. Босфор с важным видом потопал за ним.

– Как я и говорил… Ну ладно. Вот сам купол, где стоит телескоп, вам видно его и отсюда. Управляем мы им через компьютер вот из этого здания перед куполом, – объяснил Сергей.

– А у вас здесь и интернет есть, и электричество. Дизеля? – Андрей оторвался от экрана телефона и осматривал территорию обсерватории.

– Да, вон спутниковая антенна. Штатное электропитание от солнечных батарей, которые заряжают аккумуляторы. Дизель есть, на всякий случай, но мы им пользовались всего пару раз. А солнечные батареи вон там, у южного склона. – Сергей указал рукой на юго-восток, где под солнцем блестело небольшое поле синих панелей.

– У вас тут все серьезно, – кивнул Андрей.

Максим вернул телефон Сергею и поблагодарил.

– А астероиды, которые вы ищете, отличаются от звезд? Как вы их различаете? По цвету? – задумчиво спросил мальчик.

Сергей пристально посмотрел на него. Определенно у мальчика были задатки ученого. Он быстро схватывал и выделял то главное, что не приходило в голову старшим. У Максима был острый и пытливый ум.

– Нет, внешне они неотличимы. Ты знаешь, само слово «астероид» с древнегреческого переводится как «подобный звезде». Даже в наш большой телескоп они выглядят как обычные звездочки. Но в отличие от звезд, они намного ближе к нам, и мы можем заметить их движение.

Сергей оглянулся и увидел небольшой участок голой земли около одного из огромных камней, которые были перенесены сюда, когда очищали территорию будущей обсерватории. Присев на корточки, он взял с земли небольшой вытянутый, похожий на толстый карандаш, камень, и нарисовал им на земле четыре небольших кружка и один крестик между ними.

– Вот смотри, – начал пояснять он, – допустим, это наша первая фотография. Кружки – это звезды, они тоже движутся, но находятся так далеко, что это движение можно зафиксировать через годы, а может и десятилетия. А крестик – это наш астероид. По одной фотографии мы не можем сказать, кто здесь кто. Они все выглядят одинаково, одни поярче, другие потусклее. Если мы завтра снимем этот же участок неба, то звезды так и останутся на своих местах, а вот наш «крестик» переместится. – Сергей стер крестик и нарисовал его немного правее. – Вот примерно так мы и ищем новые астероиды и кометы. Правда, снимаем один и тот же участок не через день, а раз в пятнадцать-двадцать минут. Этого для нас достаточно, чтобы уловить даже еле заметное для человеческого глаза движение.

– Я понял. – Максим серьезно и как-то по-взрослому посмотрел на Сергея.

– Вот смотри, – продолжал Сергей, – когда вернетесь домой, попробуйте сделать настоящий эксперимент. У тебя же есть программы-планетарии?

Мальчик кивнул.

– Так вот, выбери там яркий астероид и попробуй его найти в свой телескоп. Зарисуй его положение среди окружающих звезд, которые увидишь. И потом снова посмотри на него через день или два. И сравни рисунки.

– Попробуем! – у Максима загорелись глаза. – Пап, попробуем же? – он посмотрел на отца. Тот улыбнулся, картинно вздохнул и утвердительно кивнул.

– Ну вот. О результатах можешь мне написать электронное письмо, адрес есть на сайте нашей обсерватории.

– Обязательно напишем! – заверил Максим. Он протянул руку Сергею и тот ее пожал.

– Ладно, не будем вас больше отвлекать, да и нам пора спускаться, наше свободное время тоже заканчивается. Спасибо за рассказ и экскурсию, было очень интересно! – подойдя к сыну и обняв его за плечи, сказал Андрей.

– Да, большое спасибо! – подхватил Максим. – Я теперь еще больше захотел стать астрономом. – Все улыбнулись его словам и тот покраснел. А Сергей подумал, что вполне вероятно, что эта случайная встреча в горах может и правда повернуть судьбу мальчика. Все может быть. Они вместе вернулись к воротам, и семья Максима, оборачиваясь и маша руками, пошла к тропе, ведущей вниз, в долину. Мальчик последним скрылся из виду, остановившись перед спуском и еще раз помахав Сергею и Вике обеими руками. Они помахали в ответ.

Босфор сидел возле ворот и внимательно следил за своими людьми. Когда ученые подошли к воротам и нажали кнопку вызова, пес встал на задние лапы, упершись передними в забор, и простоял так, пока Федорович их не впустил. Уже втроем, вместе с Босфором, они прошли мимо вертолетной площадки, которая использовалась по прямому назначению лишь однажды, когда из Барнаула на вертолете прилетела высокая делегация для перерезания символической ленточки по случаю торжественного открытия обсерватории. Это была не единственная пустая площадка на территории – весь северо-восточный угол был предназначен для перспективного расширения обсерватории до трех крупных инструментов.

Сергей и Вика вошли в жилой блок, оставив Босфора снаружи, пес к этим правилам уже давно привык, и как только за астрономами закрылась дверь, он, размахивая длинными ушами, понесся к своему наблюдательному посту у ворот. Пройдя в комнату управления, коллеги застали там Андрея, который продолжал что-то колдовать в компьютере. Сергей сел за рабочее место оператора БОРТа и открыл прогноз погоды на ближайшую неделю – все дни, а главное – ночи, обещали быть ясными. Они отлично входили в новую лунацию – впереди было много работы. Андрей, посмотрев на этот так воодушевивший Сергея график, вздохнул и протянул: «Когда же уже будет дождь…».

* * *

2 июля 2023 года, 21:20 UTC+7

За окном шел дождь. Капли ритмично барабанили по металлическому отливу панорамного окна, за которым висела непроницаемая серая пелена. Вершина хребта, как в теплое пуховое одеяло, была закутана в облака. Сергей сидел в кресле, придвинутом к окну, положив ноги на табурет. Столовую окружали тишина и полумрак, лишь полоска желтого света пробивалась из кухни. Ковалев был один. Изредка туда-сюда тихонько ходила тетя Маша, которая готовилась к сдаче смены и доводила и без того образцовый порядок до совершенства. Завтра предпоследний день экспедиции и еще две наблюдательные ночи, если бы не погода…

Сергей не верил в приметы, сглаз и прочие подобные вещи, но как тут не поверить, когда больше двух недель они сидели без работы, и чуть ли не каждый день с неба моросил уже ненавистный дождь. Как же такой погоды ждал Андрей! Можно было и правда поверить в то, что он все-таки сглазил так хорошо начавшуюся экспедицию. Все начало лунации Сергей и Вика работали каждую ночь, были осмотрены десятки тысяч квадратных градусов неба, тем более что американские обсерватории, расположенные в Аризоне, постепенно начинали ощущать дыхание приближающихся летних муссонов. Андрей же грустил и все чаще предлагал сделать небольшую паузу в наблюдениях, на пару-тройку дней, ведь ничего в этом страшного не будет. Но Сергей продолжал стоять на своем…

Пятнадцатого июня, то ли по воле природы, а может и в результате каких-то темных эзотерических ритуалов, но погода все же испортилась – настало время работы руками. Телескоп и все навесное оборудование были обесточены. Сергей, Андрей и Вика аккуратно сняли камеру и демонтировали фокусировочное устройство. Дальше по планам была очистка оптических поверхностей с помощью диоксида углерода – завораживающее зрелище. Для этого использовался газовый баллон, соединенный шлангом с манипулятором, у которого был длинный, как у комара, хоботок. При нажатии на спусковой крючок мощная струя пара ударяла в зеркальную поверхность, аккуратно снимая с нее всю накопившуюся за год грязь и пыль. На следующий день ребята смонтировали новое фокусировочное устройство, после чего Андрей занялся его тестированием при различных положениях телескопа. Анализ получаемой телеметрии показывал, что с помощью улучшенной конструкции им удалось избавиться от старых проблем и одновременно не привнести новых, – все работало как часы.

Сергей снова закрыл глаза и продолжил слушать музыку дождя. Он любил дождь, любил гулять после него весной и вдыхать чудесный, сладковатый аромат чистого, омытого водой воздуха. Но дождь в экспедиции означал лишь утраченные возможности. Когда погоды не было так долго, то вся обсерватория постепенно превращалась в сонное царство. Ковалев уже прочел все привезенные с собой книги. Ему надоело играть в шахматы с Федорычем и слушать забавные, но уже выученные наизусть рассказы тети Маши. Постепенно наблюдатели впали в легкую апатию. Андрей уехал через два дня после проверки новой системы в работе, когда в одну из ночей небесная канцелярия сжалилась и подарила пару часов звездного неба. Вязенцева провожал весь немногочисленный отряд обсерватории, а он, хоть и старался скрыть свою радость, но делал это очень неумело. Впрочем, никто на него не обижался. Тетя Маша не могла отпустить его с пустыми руками и, вручив пару баночек чудесного варенья, расцеловала.

Михалыч тоже появлялся на горе нечасто, вот и вчера он снова спустился вниз за новым запасом питьевой воды и продуктов для очередной смены, которая должна была подняться на обсерваторию пятого июля. Первую неделю дождей Сергей с энтузиазмом засел за давно откладываемое написание статьи в научный журнал, работа поначалу спорилась, но потом и она начала сходить на нет. В комнате становилось душно, Сергей встал и немного приоткрыл секцию окна. Одним из плюсов Горного Алтая было сравнительно небольшое количество различной кровососущей мошкары, так что можно было спокойно сидеть вечером под открытым небом, не опасаясь быть до смерти закусанным. Дверь из кухни вновь бесшумно открылась, и оттуда вышла тетя Маша, неся в руках какие-то коробки. Она тихонько прошла мимо, не задавая никаких вопросов стоящему у окна и погруженному в свои мысли Сергею.

За эту экспедицию, несмотря на то, что телескоп работал всего лишь около полутора недель, да еще и в период самых коротких ночей, им с Викой все же удалось открыть девять новых астероидов, сближающихся с Землей, в том числе один «потенциально опасный». За этой с виду вызывающей настороженность формулировкой на самом деле стоял просто научный термин, который говорил лишь о том, что данный объект вследствие постепенного и очень медленного изменения своей орбиты через несколько десятков тысяч лет действительно сможет представлять реальную опасность для Земли. Такие объекты пользовались приоритетом в наблюдениях, чтобы расчет их движения по орбите был максимально точным, и они не были снова потеряны. Конечно, ни один из найденных астрономами за последние годы объектов не представлял непосредственной опасности для человечества. Их открытия складывали общую мозаику наших знаний и понимания строения и эволюции Солнечной системы. Ученые четко отслеживали движение практически всех крупных астероидов, которые могли бы представлять угрозу для нашей цивилизации, но неизвестных небольших объектов, достаточных для нанесения существенных локальных разрушений, оставалось все еще очень много. И именно поэтому БОРТ и его коллеги из различных уголков Земли каждую ночь несли свою стражу.

Сергей сдвинул свое кресло на место к стене, накинул зеленый непромокаемый плащ с капюшоном и вышел на улицу. В лицо ударил сильный ветер. Казалось, что ты не идешь, а летишь сквозь облака. Все новые тучи с запада, гонимые сильными ветрами, врезались в вершину горы, которая рассекала их как острый нож. Эти разорванные облака стелились по земле и камням, а затем снова обрушивались вниз с восточного склона. Плащ хлопал на ветру как крылья огромной хищной птицы из романа Жюля Верна. Сергей посильнее закутался в него и медленно побрел к жилому блоку, ориентируясь на красный сигнальный огонек. Ветер завывал в панелях солнечных батарей, пытался пробраться под длинный плащ, нещадно, словно пытаясь сломать, крутил лопасти анемометра погодной станции. Вот показались очертания большого купола, выплывающего из тумана как призрак Летучего голландца. Сигнальный фонарь светил все ближе. Через несколько метров Сергей увидел дверь, потянул ручку, с трудом открыл ее и вошел внутрь.

В тамбуре зажегся тусклый свет, с плаща струились потоки воды. Ковалев снял его и повесил на крючок. От такой погоды, хотя было еще рано, Сергея сильно клонило в сон. Было слышно, как снаружи неистово завывает ветер. Астроном прошел во вторую дверь и остановился. В коридоре было очень тихо. Датчик движения отключил дежурное освещение, и Сергей остался в полной темноте. Он посмотрел на дверь в комнату Вики – из-под нее не пробивался свет, в комнате было темно. «Наверное, уже спит», – подумал Ковалев. После их разговора на берегу озера Вика не то чтобы стала избегать Сергея, ведь им приходилось работать ночи напролет вместе, но, как ему показалось, она старалась не оставаться с ним наедине вне работы. По горам Ковалев все больше бродил один, а Вика оставалась на обсерватории, помогая тете Маше или играя с Босфором, чему тот был несказанно рад. Сергей все больше склонялся к тому, чтобы поговорить с ней напрямую, и когда уже решался, приходила мысль: «а зачем навязываться?». Он прошел вперед и открыл дверь в коридор, ведущий в башню. Войдя под купол, где никого не было уже целую неделю, Ковалев не стал включать свет. Здесь, даже в кромешной темноте он неплохо ориентировался. Сделав несколько шагов вперед и вытянув руку, Сергей нащупал холодный метал «вилки» телескопа, подошел чуть ближе, развернулся и оперся спиной о массивную конструкцию. У него было такое впечатление, что огромный и невидимый телескоп, нависающий сейчас над ним, тоже устал от вынужденной спячки, что он полон сил и хочет снова смотреть в звездное небо. Сергей физически чувствовал, или ему это только казалось, как вся накопленная телескопом энергия незримо перетекает к нему. Так он простоял, думая обо всем подряд и ни о чем, более десяти минут. Ковалев прислушивался к звукам – не капает ли ничего внутри башни? Но нет, лишь дождь барабанил по куполу над его головой, да там, где, сталкиваясь и разбиваясь о самую высокую точку обсерватории, не переставала реветь буря. Мысли Сергея постепенно успокоились, и он решил, что пора идти спать. А неистовый ветер все гнал и гнал тучи с запада на восток, и когда обсерватория уже давно спала, а на востоке еще несмело начала разгораться утренняя заря, западный край неба стал постепенно очищаться. И там, одна за одной, вспыхивали огоньки-звездочки – непогода уходила прочь…

* * *

3 июля 2023 года, 09:00 UTC+7

Сначала тихо, потом все громче и громче звонил будильник. Сергей открыл глаза и уставился в потолок. Он не сразу понял, что в комнате, в которой еще вчера было серо и пасмурно, сегодня разливается яркий солнечный свет. Когда эта мысль дошла до него, он резко повернул голову к незашторенному окну – за ним стоял погожий день. Этого не должно было быть, по всем прогнозам погода должна была наладиться лишь на следующий день после их спуска с горы. Но чудеса, как было явственно видно, все еще случаются.

Сергей быстро вскочил с кровати. Он не был человеком, сильно зависящим от погоды, ему нравилось солнце, и при этом он находил красоту и умиротворение в дожде. Но сейчас, просидев две недели в туче, когда дождь не просто льет сверху, а кажется, что ты в нем живешь, Ковалев был несказанно рад ясной погоде. Еще вчера вечером Сергей был угрюм и погружен в свои мысли, а сегодня ему хотелось радоваться и общаться. Открыв дверь на улицу, он даже зажмурился. Солнечные зайчики сверкали в небольших, еще не успевших высохнуть лужицах. Дойдя до солнечных часов, он увидел, что часть цветочных горшков повалена вчерашним ветром. Сергей нагнулся и поставил их на место. Сзади раздалось знакомое «привет!» – Вика в спортивном, обтягивающем ее стройное тело костюме, бежала вдоль забора и махала рукой. В хорошую погоду по утрам она часто бегала вокруг обсерватории. То, что сейчас она бежала одна, а Босфор лежал около ворот, положив свою большую голову на передние лапы и вывалив язык, говорило о том, что Вика бегает уже давно. Ковалев помахал в ответ. Справа от собаки, голый по пояс, в своем старом кресле, вытащенном из сторожки, развалившись и раскинув руки в стороны, с закрытыми глазами загорал Федорыч. И было во всем этом какое-то умиротворение. Сергей вдохнул воздух полной грудью и почувствовал, что просто счастлив. Он был рад, что послезавтра рано утром поедет домой, что впереди отпуск и что так хорошо просто жить. С таким настроем он и отправился в сторону столовой, из трубы которой струился дымок – тетя Маша была уже давно на ногах.

Через полчаса, когда все уже собрались за столом, раздался приглушенный сигнал автомобиля – на гору поднялся Михалыч. К недовольству тети Маши завтрак пришлось отложить. Федорыч открыл ворота, и оранжевая машина, въехав на территорию, развернулась и задним ходом подкатила к пищеблоку. Следующие двадцать минут все трое мужчин разгружали привезенное продовольствие, перенося коробки, пакеты и ящики на склад и в холодильник. Руководила этим процессом тетя Маша, указывая, что и куда класть. Босфор же был занят огромной свежей костью, которую лично ему привез Михалыч, и поэтому не мешал разгрузке. Закончив работу, все в полном составе наконец-то сели завтракать.

Сергей и Вика решили провести парково-хозяйственный день в башне и, допив приготовленный Сергеем кофе, отправились туда. К обеду все было вымыто и вычищено, БОРТ дышал полной грудью под открытым куполом, готовясь к долгожданной работе.

* * *

3 июля 2023 года, 19:40 UTC+7

В комнате управления включился свет, Сергей, пропустив девушку вперед, вошел сам и сел за свое рабочее место. Вика подошла к окну и опустила светомаскировку. После ужина начиналась подготовка к предпоследней наблюдательной ночи этой смены. И Вика, и Сергей по-настоящему соскучились по работе, которой действительно горели. Сейчас все посторонние мысли были оставлены за дверью, а впереди их ждали только новые открытия.

– Так, давай посмотрим, что нам оставили наши коллеги, – сказал Сергей, раскрывая на одном из своих мониторов карту неба.

Вика встала за его спиной, положив руки на спинку кресла. Карта загрузилась, еще через мгновение на ней появились разноцветные квадраты и прямоугольники.

– Ну, все как мы и думали: пока сидели в туче, все лучшие места разобрали, оставили нам рожки да ножки, – Сергей внимательно вглядывался в монитор, – хотя свободные области все же есть, видимо, у них муссон набирает обороты.

Под «ними» Сергей имел в виду обсерватории, расположенные на юго-западе США, где погодные условия обладали ярко выраженной сезонностью. Все летние месяцы над горами Аризоны и Нью-Мексико властвовал муссон, поэтому ясных ночей было совсем немного. Это было время технического обслуживания и отпусков.

Почти вся карта звездного неба была закрашена, пустой оставалась лишь область вблизи северного полюса небесной сферы, которую БОРТ уже просматривал месяц назад, а также обширная часть «утреннего» неба, где сейчас находился северный сегмент полосы Млечного пути, которую по возможности обходили стороной. Слева эта область заходила в «сумеречную» зону – часть неба, наблюдение которой было возможно лишь перед самым восходом или закатом. По сути, у Сергея не оставалось выбора. Нужно было работать именно здесь, тем более что работа в таких густых полях, как показал опыт первой недели смены, сейчас мог быть их конкурентным преимуществом, не зря же они потратили на это столько времени и сил!

– Придется работать в «МП», а к восходу захватим вот эту область с малой элонгацией, – он повернул голову и посмотрел на Вику.

– Ну да, выбора нет. – Вика села в свое кресло. – Придется попыхтеть и нам, и компьютеру. С другой стороны, я уже даже соскучилась. Давай планировать.

«МП» – так они между собой называли Млечный путь. А элонгация астрономический термин, определяющий угол между объектом наблюдения, самим наблюдателем и Солнцем. Чем он меньше, тем сложнее наблюдать из-за близости к Солнцу. Эти области неба находились низко над горизонтом и были видны лишь сразу после заката или, наоборот, перед самым восходом.

Сергей выделил область, где БОРТ должен будет работать этой ночью, немного скорректировал ее и запустил процесс создания плана. На экране ниже он включил охлаждение камеры и задал температуру минус двадцать пять градусов. Из-за плохой погоды и вероятности грозы все оборудование телескопа было обесточено. Сама камера требовала аккуратного и постепенного расхолаживания. Если этот процесс произвести быстро, то от термического стресса на чипе камеры могут появиться неисправные столбцы пиксель-сенсоров. Кривая графика термодатчика плавно пошла вниз – процесс охлаждения начался.

– Забыла сказать, мне вчера прислали наши обратные билеты. Ты летишь как обычно, – сказала Вика, что-то набирая в окне терминала. Это были стандартные процедуры проверки работоспособности подсистемы обработки данных. Все работало как надо, база данных астероидов и комет была обновлена еще днем и находилась в актуальном состоянии. Это было очень важно для точной идентификации обнаруживаемых телескопом объектов.

– А ты? В этот раз сразу в Питер?

– Да, в Москве мне уже нечего делать, так что проще сразу домой, хотя придется посидеть три часа в аэропорту. Но все равно так быстрее.

Сергей подумал, что вот так, один на один они уже не общались, наверное, неделю. Обычно в отсутствие погоды и наблюдений они всей командой проводили вечера в импровизированной гостиной-столовой, где Сергей брал на себя роль баристы и угощал всех кофе. Особенно его любила тетя Маша, которая каждый раз повторяла: «Ну, хоть с Сережей хороший кофе попью». Ковалев, в свою очередь, рассказывал ей все, что знал об этом напитке, а знал он немало. Тетя Маша слушала как ребенок, искренне удивлялась и поражалась всему, что говорил Сергей. А еще и она, и Федорыч очень любили нескончаемые астрономические рассказы ребят про космос, за которыми они тоже часто коротали нерабочие вечера.

– Ну, решила, что будешь делать в отпуске? – спросил он, аккуратно решив перевести разговор к теме, которую они обсуждали у озера.

– Да, побуду с мамой, она на мой приезд ремонт затеяла, и есть планы сгонять с друзьями в Карелию.

Вика сделала вид, что не понимает, куда клонит Сергей, а тот, уловив это, решил закрыть данный вопрос раз и навсегда, оставив все как есть. Работа – так работа, ничего лишнего.

Система охлаждения камеры включилась на полную мощность, и если бы Ковалев сейчас стоял около телескопа, то отчетливо слышал бы высокий писк вращающихся вентиляторов. Подойдя к заданной температурной отметке, мощность упала до семидесяти процентов, а как только требуемая температура была достигнута, система охлаждения перешла в режим автоматического поддержания установленных параметров.

– Понятно. Ну, потом расскажешь, как там в Карелии, я все никак туда не доеду, – спокойно сказал Сергей, не поворачивая головы. Сейчас ему нужно было обеспечить полную темноту под куполом, и он дал команду на закрытие створок. На мониторе замигала красная контрольная лампа. Камеры транслировали, как на телескоп с обеих сторон начала медленно надвигаться тень.

– Там здорово, была раз двадцать, еще в детстве. Нас папа возил на машине. Ну, я вроде бы тебе уже рассказывала?

– Возможно, возможно… – машинально ответил Сергей. Красное мигание прекратилось, створки, сомкнувшись, зажали концевой выключатель, подтвердив полное закрытие купола. Внутри башни стало абсолютно темно. Ковалев запустил подпрограмму технических наблюдений. Нужно было создать новые специальные кадры, которые пригодятся при обработке поисковых снимков. Дело было в том, что все «рабочие» кадры перед непосредственным анализом проходят так называемую «калибровку». Это делается для удаления шумов и выравнивания фона на снимках, что позволяло обнаруживать более тусклые объекты. Сейчас камера с закрытым затвором снимет целую серию «темновых» снимков, или, как их называли астрономы – «дарков». Случайному наблюдателю было бы непонятно, зачем получать просто черные кадры, как будто снимать на фотоаппарат, прикрыв объектив ладонью. Однако эти кадры как раз и содержали те самые шумы, которые были видны как белые точки, разбросанные на черном изображении. Специальный алгоритм объединял такие кадры в один, который позже вычитался из обычного снимка, тем самым убирая и шумы. Ковалев нажал кнопку. Начался отсчет пятнадцати снимков.

Вика чувствовала неловкость от недосказанности между ней и Сергеем, но она не знала, что сказать, поэтому просто решила молчать.

Камера закончила серию кадров, и программа начала сложение снимков в один файл. Теперь нужно было создать кадр «плоского поля». В чем-то этот процесс был обратен предыдущей задаче. Телескоп навели на большую белую мишень, закрепленную на стене подкупольного помещения. Сама мишень представляла собой квадратную раму, обтянутую белой тканью, внутри которой были установлены светодиодные ленты. Они светились, а ткань выполняла функцию рассеивателя, создавая мягкое и равномерное свечение. На получаемых с разной выдержкой на этот раз уже белых кадрах были заметны следы загрязнений, пыль и неравномерность фона, который становился темнее к углам кадра. Лишь после полной «очистки» готовые кадры шли в дальнейшую обработку. Телескоп закончил приготовления, и Сергей вновь дал команду на открытие купола. Створки медленно поползли в стороны, открывая уже гаснущее закатное абсолютно чистое небо. Впереди ждала привычная рутинная работа.

* * *

4 июля 2023 года, 02:00 UTC+7

Купол башни медленно перемещался вслед за движением самого телескопа. Сейчас он замрет на двадцать секунд и снова продолжит свой путь по заданному плану. Но именно в этих многократно повторяющихся двадцати секундах и заключается его работа. Казалось, что телескоп замирал, но это было не так. Он продолжал очень медленное, не заметное глазу движение, компенсируя вращение Земли. Телескоп едва двигался, а звездное небо как будто останавливалось над ним. Вот камера молниеносным движением открыла свой многолепестковый затвор, и свет, собранный главным зеркалом, пройдя через линзы корректора, упал на матрицу. Телескоп будет собирать этот несущийся со световой скоростью поток частиц ровно двадцать секунд. Это финал того далекого путешествия, которое пойманные теперь фотоны начали еще сотни миллионов лет назад. Практически все время своего пути, за которое млекопитающие давно сменили динозавров, возведя на вершину своей эволюции человека, эти фотоны провели внутри Солнца, где и были рождены. Чтобы покинуть свою колыбель, им потребовались сотни миллионов лет, но дальнейшие события происходили с умопомрачительной быстротой. Фотонам, элементарным частицам, не имеющим массы и летящим сквозь вакуум космоса со скоростью света, хватило лишь десяти земных минут, чтобы долететь до небольшого астероида. Для девяноста процентов из них, только-только вырвавшихся на свободу, эта встреча ознаменует конец путешествия – они будут поглощены поверхностью небесного тела, и лишь оставшиеся десять процентов отразятся от нее в разных направлениях и продолжат свой полет. И уже совсем небольшая их часть, пролетев еще около двух минут, попадет на зеркало БОРТа и будет зафиксирована его камерой. Здесь завершится их такое долгое и такое быстротечное путешествие. Через несколько минут на сенсор фотоприемного устройства попадут и другие фотоны, так же отразившиеся от того же, еще не известного никому астероида. А через пятьдесят минут на экране монитора Виктории Тереховой в зацикленном движении, на темном фоне будет двигаться изображение нового космического объекта.

– О! Похоже у нас новый гость, – Вика внимательно всматривалась в анимированное изображение. Сергей подкатил свое кресло к ее столу.

– Выглядит реалистично. – Он пробежал глазами столбец цифр, описывающих параметры нового объекта. – Движение в норме. По скорости – может быть, околоземный. – Он снова вернулся к своему рабочему месту и вывел изображение на один из мониторов. Объект был достаточно ярким, и особых сомнений в его реальности у Сергея не возникло.

Система экспресс-оценки, которая предназначалась для фильтрации обнаруживаемых объектов, выдала рейтинг девяносто два процента. Это означало, что обнаруженное небесное тело с высокой вероятностью может быть околоземным. Все объекты, получившие рейтинг свыше шестидесяти пяти процентов, помещались на отдельную страницу подтверждения, где любая обсерватория могла увидеть эти данные и самостоятельно пронаблюдать за находкой своих коллег.

– Все, отправила. – Вика закрыла окно, подтверждающее отправку сообщения с информацией о новом объекте, и на ее экране появился следующий кандидат в неизвестные астероиды.

Это была их первая находка неизвестного астероида за эту ночь. Скромный улов, хотя для периода почти полной Луны и коротких летних ночей и это был вполне неплохой результат. Работа шла размеренно, своим чередом, телескоп все дальше уходил от точки противосолнца, туда, где вероятность обнаружения нового объекта становилась все меньше и меньше. Сергей решил проверить область небесной сферы вблизи восходящей дуги Млечного пути. Место поиска в целом малоперспективное, но здесь уже давно никто не работал. Сейчас телескоп направил свой взор в созвездие Лебедя. Работа в таких населенных звездами полях всегда была непростым делом. Новая программа Андрея и Сергея упрощала ее, но все равно на обработку попадали десятки ложных объектов, которые искусственный интеллект ошибочно принимал за реальные астероиды и которые нужно было внимательно «просеивать» вручную. Этой работой параллельно занимались оба наблюдателя, но Вика в сложных случаях всегда консультировалась со своим руководителем. Вот и сейчас перед Сергеем крутилась анимация из трех кадров, на которой перемещался едва заметный глазу объект. Параметры движения были в норме, объект двигался равномерно и прямолинейно. Но сама программа уже вынесла свой вердикт. Под изображением было выведено предупреждение, написанное красным цветом: «Близкое расположение с известным источником», после чего шли два длинных каталожных обозначения звезд, которые могли быть приняты за движущийся объект. Сергей загрузил архивный снимок этой области неба и увидел, что на том самом месте, где предполагаемый объект находился на втором и третьем кадрах, на архивных снимках находились едва различимые глазом звезды. Он нажал несколько кнопок, и поверх изображения были выведены отметки звезд, внесенных в циклопический каталог объектов дальнего космоса. Да, действительно, на месте второй и третьей отметки находились едва заметные звезды, а значит, обнаруженный программой объект не был реальным. «Умная, зараза…» – с удовлетворением и гордостью подумал Ковалев об их программе, еще немного – и она все научится делать сама, уже без участия человека. Сергей удалил объект. Очередь на проверку пока была пуста, а значит, появилось немного времени, чтобы отдохнуть.

Ковалев потер глаза (от долгого и внимательного всматривания в монитор они быстро уставали), встал из-за стола и потянулся. Сейчас в комнате управления он был один, Вика вышла несколько минут назад подышать освежающим ночным горным воздухом. Сергей подошел к окну, немного сдвинул светомаскировочную штору и посмотрел вверх – купол обсерватории едва заметно вращался. На часах было уже 02:20 и до окончания короткой наблюдательной ночи оставалось всего двадцать минут. Из окна не было видно горизонта, но на картинке с обзорной камеры, установленной на башне телескопа, уже появилась узкая полоска грядущего рассвета.

На мониторе в совсем недавно пустой очереди объектов на проверку появилась новая строчка. Сергей подошел к столу, сел за свое место и открыл информацию по кандидату, имеющему закодированное внутреннее обозначение XNCea0c. На экране появилась таблица с параметрами обнаруженного небесного гостя и анимация его движения, от одного взгляда на которую у Сергея перехватило дыхание. В небольшом окошке двигался объект, с первого взгляда на который можно было понять, что это не астероид. Он был немного размыт, его края казались нечеткими, словно призрачными. Кровь прилила к голове Сергея, начала стучать в висках. Перед ним был не астероид, а с большой вероятностью – комета. Еще раз переведя взгляд на таблицу с параметрами, где красным цветом горела надпись «Не идентифицирован», Сергей встал со стула и потер виски. Нужно было успокоиться и аккуратно, не торопясь, проделать обычную процедуру. Главное – спокойно и не торопясь. За его спиной открылась дверь, вошла Вика.

– Чудесное небо сегодня! – она активно потирала руками свои плечи. – Прозрачнейшее, дожди отлично его промыли! А ты чего такой? Что-то случилось? – он ничего не ответил, просто указал на монитор кивком головы.

– Что, опять НЛО поймал? – усмехнулась она, напоминая о той шутке, которую отчебучил Андрей Вязенцев. В День дурака, первого апреля, на некоторых снимках появились изображения маленьких хаотически движущихся «летающих» тарелок. Впервые увидев их, никто не мог понять, что происходит и кто получил доступ к рабочим компьютерам. Когда об этом взволнованно сообщили самому Андрею, он, по его же словам (а он очень любил из раза в раз пересказывать тот случай), чуть со стула не упал. Эту программную шутку так и не удалили, оставив ее в ожидании новых наблюдателей.

– Что скажешь? – Сергей не улыбнулся, ему было явно не до шуток.

Вика подошла к его рабочему месту и взглянула на экран. Она несколько секунд смотрела на бегающую картинку, потом на данные, потом снова на картинку.

– Это то, о чем я думаю?

Сергей почувствовал, что боится что-то говорить, да, это было нерационально, он не верил приметам, но сейчас он действительно боялся спугнуть удачу.

– Нужно еще раз все проверить, – как можно более спокойно постарался сказать он, но его лицо выдавало сильное волнение. – Давай еще раз проверим идентификацию, вручную, возможно, сбой программы. Сам объект вроде бы реален, не на краю поля, ярких звезд, от которых мог бы быть какой-то блик, я не вижу. Но нужно спокойно все проверить, – скорее для себя еще раз проговорил он и сел за свое рабочее место, Вика сделала то же самое.

Необходимо было вручную проверить, не находится ли какая-то известная комета вблизи тех координат, где был обнаружен объект XNCea0c. Сергей отправил электронный запрос в Центр малых планет – к главной базе данных всех известных малых тел Солнечной системы. Через несколько секунд, в течение которых он, кажется, даже забыл дышать, пришел ответ: в радиусе тридцати угловых минут не было ни одной известной каталогизированной кометы. Он раз за разом перечитывал это сообщение, из оцепенения его вывел тихий голос Вики.

– Я проверила архивные снимки и каталоги – там тоже все чисто.

– Среди известных объектов его тоже нет. – Сергей повернулся к девушке. – Проверил еще раз, вручную, система не подвела. Все точно. Это определенно новый объект.

В комнате на несколько секунд повисла тишина. Сергей резко перевел взгляд на один из своих мониторов, где шел таймер обратного отчета до окончания наблюдательной ночи.

– Мы еще успеем его снять! – он нажал кнопку остановки автоматической системы управления, подтвердил свое решение и перешел в ручной режим, взяв полное управление на себя. Скопировав координаты нового объекта, измеренные на последнем из трех кадров, он ввел их в систему управления, быстро создав управляющий скрипт. У них уже не было времени на выполнение стандартной схемы наблюдений, получения трех кадров с интервалом в пятнадцать минут.

– Снимем пятнадцать кадров по минуте, потом обработаем вручную, – его голос уже успокоился, профессионализм брал вверх над первыми эмоциями. Сейчас это было особенно важно – нужно было быстро, точно и безошибочно, ничего не забыв, выполнить свою работу. Сергей запустил задание. На экране управления быстро замелькали цифры – телескоп наводился на ту область неба, которую он уже осматривал несколько десятков минут назад. БОРТ вышел на цель, загорелась контрольная лампа часового ведения, побежала зеленая полоска экспонирования, начался отсчет полученных снимков. Рядом другой таймер показывал время до окончания наблюдательной ночи. В комнате было тихо, Вика продолжала проверять новые объекты, полностью взяв эту задачу на себя, оставив Сергея разбираться с их новым загадочным гостем. Ковалев еще раз перебирал в уме свои действия. Все было сделано правильно, и сейчас он должен получить точное подтверждение или опровержение открытия. В почтовом ящике он нашел прошлогоднее письмо, которое отправлял в Центральное бюро астрономических телеграмм[5]. Чтобы не терять время и чувствуя, что это открытие реально, он занялся оформлением официального сообщения об открытии новой кометы:

«С. Ковалев и В. Терехова сообщают о возможном открытии новой кометы с помощью 1.6-метрового телескопа БОРТ Горно-алтайской астрономической обсерватории РАН. Диффузный не идентифицированный объект XNCea0c…». Детальное описание объекта он решил сделать уже по новым кадрам, объединив их в один. Ниже шли три строчки, указывающие координаты объекта на каждом из первых трех кадров, точное время начала каждой экспозиции, оценка блеска и фамилии наблюдателей.

Солнце поднималось все выше, и Сергей надеялся, что они успеют получить все кадры до того момента, как небо станет слишком светлым. Оставалось всего четыре снимка. Ковалев открыл первый из полученных кадров, инстинктивно закрыл глаза и отчетливо понял, что именно сейчас, в эту секунду, наступает момент истины. Точно в центре большого снимка должен находиться крохотный туманный объект, которого он ждал, о котором он мечтал больше пятнадцати лет. Больше половины своей жизни. Он слышал, как Вика подкатила к нему свое кресло. Сергей открыл глаза и быстро увеличил полученное изображение, по центру которого находился все тот же объект каплевидной формы, слегка вытянутый влево и вниз. Немного изменив настройки гистограммы, Ковалев сделал изображение менее контрастным, а диффузный объект, наоборот, слегка увеличился в размерах. В этот момент стало отчетливо понятно, что та «вытянутость» является ничем иным, как небольшим хвостом новой кометы, о которой на данный момент знали лишь два человека на Земле.

* * *

4 июля 2023 года, 02:57 UTC+7, расстояние до кометы: 2.624 а. е.

Телескоп закончил экспонирование последнего снимка и остановился. Сергей и Вика сидели вместе, глядя в один монитор. Никогда еще они с таким нетерпением и напряжением не ждали появления нового кадра в компьютерной папке. Секунды тянулись медленно, казалось, что время застыло и как будто дразнит их. Прошло еще несколько мгновений, и все файлы были в сборе. Сергей загрузил их в заранее запущенную программу ручной обработки астрономических снимков – на экране появились все пятнадцать фотографий. Теперь для получения одного комбинированного снимка с максимальной детализацией и наилучшим соотношением сигнала к шуму все изображения особым способом нужно было сложить. Так как комета едва заметно, но все же перемещалась от кадра к кадру, требовалось объединить все снимки, учитывая это смещение, чтобы изображения кометы накладывались точно друг на друга. По первым трем измерениям Сергей быстро рассчитал скорость и направление смещения объекта XNCea0c, ввел их в программу и запустил расчет.

– Сейчас увидим то, что поймали, во всей красе, – проговорил он тихо, медленно отпуская компьютерную мышку, как будто боясь помешать вычислительной машине делать свою работу. Вика молчала, внимательно следя за бегущими процентами расчета. Дойдя до ста процентов, программа на секунду замерла, и перед наблюдателями предстал результат.

– Обалдеть… – медленно, растягивая звуки, прошептала Вика. Сергей молчал, рассматривая объект. На сумме всех кадров он казался намного крупнее и детальнее. Отчетливо была видна небольшая, плотная голова кометы – псевдоядро и окружающая ее газовая оболочка – кома. В сторону, длиной примерно в две «головы», уходил градиент небольшого хвоста. Сергей, не теряя времени, быстро измерил основные параметры и добавил их в официальное письмо об открытии. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, он еще несколько раз перечитал составленный текст.

Первым делом наблюдатели отправили измерения в Центр малых планет, с комментарием о возможном открытии новой кометы. Рейтинг нового объекта составлял всего семьдесят три процента, но этого хватало, чтобы их объект сразу попал на страницу подтверждения. Второе письмо было адресовано Центральному бюро астрономических телеграмм, где кратко были приведены основные данные по новому кандидату. Как только оно будет прочитано, объект XNCea0c перенесут на отдельную страницу подтверждения кометной природы только что открытых объектов. Оба сообщения, мгновенно преодолев тысячи километров, унесли весть об их открытии. Раньше на это уходили дни и даже недели, пока бумажные письма дойдут до своих адресатов. Часто случалось так, что за это время несколько человек независимо друг от друга открывали одну и ту же комету. Позже процесс ускорил телеграф. Сейчас такие случаи были скорее исключением, чем правилом, так как новые открытия становились достоянием общественности очень быстро, буквально за считанные минуты.

Вика сидела, вглядываясь в эту картинку, и пыталась понять свои чувства. Все произошло внезапно, свалилось как снег на голову. Еще полчаса назад она стояла под ясным звездным небом, дыша прохладным горным воздухом, и вот они с Сережей уже совершили настоящее открытие. Девушка чувствовала эйфорию, как будто внезапно и нежданно выиграла в лотерею. Хорошо зная о давней мечте Сергея, она подумала о том, какие же чувства он должен сейчас испытывать. Вика даже по-доброму позавидовала ему как человеку, так долго и последовательно шедшему к своей мечте и наконец-то реализовавшему ее.

– Так, я думаю, что это стоит сейчас же отметить! – она положила руки на колени Сергея, пытаясь вернуть его разум оттуда, где он сейчас витал. – У меня есть идея! – весело проговорила она, быстро встав со стула и направившись к двери.

– Может, не стоит? Мы официально еще не получили подтверждения даже о получении наших измерений. Давай подождем?

– Ну, когда я приду, они уже поступят, не занудствуй и расслабься. Мы свое дело сделали, теперь мяч на их стороне. – Она улыбнулась Сергею и вышла из комнаты управления.

Сергея кольнули ее слова о занудстве, такое за ним действительно водилось. Вика права, все, что зависело от них, они уже сделали. Или не все? Сергея пробил холодный пот. Он понял, что они упустили. Его сердце заколотилось, ему показалось, что вот именно эта последняя проверка сейчас сведет на нет все мечты. Ковалев развернулся к мониторам и открыл страницу подтверждения новых комет, которую он так и не проверил. Вчера, мельком, он видел, что там находился один объект, и это вполне могла быть их «новая» комета. Если это так, то он снова выставит дураками и себя, и Вику, и обсерваторию. Сергей злился за эту спешку – как он ни старался держать себя в руках и спокойно делать свою работу, он все же опять поддался эмоциям. Страница PCCP[6] загрузилась, и там действительно находился один объект, судя по обозначению, открытый гавайской обсерваторией Pan-STARRS 1, но одного взгляда на его координаты хватило, чтобы понять, что они никак не связаны – их разделяло полнеба. Все! Все проверки были позади, это должно было стать их открытием. Не могло быть иначе! Сергей зашел в почтовый ящик и стал ожидать автоматического письма-квитанции, подтверждающего получение Центром малых планет их измерений. В этом же письме будут даны и результаты их независимой идентификации. Если она будет отрицательной и подтвердится, что объект XNCea0c действительно ранее не известный, то он появится в списке объектов на подтверждение и уже железно будет закреплен за Сергеем и Викой. Ковалев загрузил все имеющиеся координатные измерения в программу определения орбиты. Конечно, по такому короткому временному интервалу наблюдений, который астрономы называют наблюдательной дугой, еще рано было говорить о чем-то конкретном, но все же ему очень хотелось понять, на каком же примерно расстоянии сейчас находится их новая комета. Определение орбиты, как и ожидалось, было очень неточным. С наибольшей вероятностью комета находилась где-то в области Главного пояса астероидов, в пользу этой оценки говорило и то, что, судя по снимкам, ядро кометы уже было достаточно активным, – у него наблюдалась газовая оболочка и даже короткий, однако уже хорошо различимый хвост. Так как сублимация водяного льда начиналась примерно в трех астрономических единицах[7] от Солнца, то скорее всего снеговую линию комета уже успела пройти или находилась вблизи нее. Пока Сергей анализировал первые данные, в почтовом ящике появилось новое письмо, в котором подтверждалось, что измерения данного кандидата не принадлежат ни одному из известных объектов. Дело было сделано. Сергей почувствовал, как с души упал огромный камень. Вики все еще не было, и он решил выйти подышать свежим воздухом и немного охладиться.

Сергей открыл входную дверь, лицо обдал свежий, колючий и чистейший горный воздух. Глубоко вдыхать его было одно удовольствие. Он бодрил, но в то же время успокаивал. Горы вокруг были еще во власти ночи. Полная Луна уже скрылась за ними на западе, но ее сияние отчетливо подсвечивало точеный абрис далеких вершин. На востоке над горами зарождалась робкая заря, но небо над головой еще было полно звезд. Сергей искал глазами то место, где в безмолвной глубине космоса летела их комета. Его комета. Его мечта. Вот Летний треугольник, составленный из ярчайших звезд летнего неба – Вега, Альтаир и Денеб, главная звезда созвездия Лебедя. Чуть ниже знакомый зигзаг созвездия Ящерицы. Здесь, немного выше воображаемого туловища небесного пресмыкающегося, пока еще не видимая для человеческого глаза, летела новая комета. За спиной Сергея огромный телескоп, неподвижно застыв, смотрел в том же направлении. Слева вспыхнул и погас огонек – это Вика вышла из столовой и, закрыв за собой дверь, сразу исчезла в темноте. Ковалев не видел ее, но в тишине ночи отчетливо слышал приближающиеся шаги. Девушка подошла к нему и развела руки, демонстрируя свой улов – небольшую плетеную корзинку, которую они часто брали с собой для сбора ягод, в другой руке поблескивала бутылка вина.

– Ну, праздник готов! Тетя Маша хорошо запрятала, пришлось попотеть. – Она звонко рассмеялась, поставив свою добычу на землю. – И где наша комета?

Сергей подошел сзади, обнял и, взяв ее правую руку в свою, указал примерно туда, куда сам смотрел минуту назад. – В-о-о-н там, в Ящерице.

– Значит, в Ящерице… – Она развернулась, встала на носочки, обняв его за шею, и посмотрела прямо в глаза. – Это нужно немедленно отметить!

* * *

4 июля 2023 года, 10:00 UTC+7, расстояние до кометы: 2.616 а. е.

Штора была поднята, и яркий утренний свет заливал комнату. Сергей был один. Внезапно ему показалось, что все произошедшее прошлой ночью – лишь сон. Но нет, такого просто не могло быть! Все это было реально, просто причудливо сплелось воедино. И открытие, и Вика… Сергей встал, подошел к столу и открыл ноутбук. Склонившись над монитором, он ввел давно выученный наизусть и сохраненный его браузером адрес страницы подтверждения объектов. Вчерашний околоземной астероид, открытый незадолго до кометы, был уже подтвержден, но не он сейчас интересовал Ковалева. Напротив XNCea0c было указано, что данный объект перемещен на страницу подтверждения новых комет, а значит, их письмо о кометной природе было получено. Сергей перешел по ссылке и увидел, что сейчас в списке потенциально новых комет уже два объекта, один из которых их ночной гость. Пока астроном спал, открытие было независимо подтверждено уже тремя обсерваториями, а общее число измерений увеличилось до шестнадцати. Ковалев отодвинул стул и сел. Загрузив все новые измерения, он провел быстрый расчет. Пока орбита новой кометы вырисовывалась не очень радужной. Она была далеко, немногим ближе орбиты Юпитера, и должна была пройти точку максимального сближения с Солнцем – перигелий через две недели. А это, в свою очередь, означало, что комета не станет яркой и не будет доступна для визуальных наблюдений. Но что же, первый блин комом, будут и еще кометы. Это первая, но Сергей не сомневался в том, что далеко не последняя. Само же открытие уже подтверждено, дело за малым – дождаться выхода циркуляра, в котором комете будет дано официальное обозначение. Сергей закрыл ноутбук и в приподнятом настроении пошел на завтрак.

На улице ярко светило солнце, тетя Маша и Вика занимались клумбой, Босфор лежал около них, увидев Сергея, он вяло помахал хвостом. «Пожарки» не было видно, скорее всего Михалыч поехал вниз и сегодня поднимет на гору Варю, которая сменит на посту тетю Машу.

– Сережа, доброе утро! Ну, что вы там с Викой открыли ночью, давай, рассказывай, – задала вопрос тетя Маша, как только увидела подходящего Сергея. Сама Вика, стоящая заповарихой, которая не могла видеть ее лицо, еле сдерживала приступ смеха.

– Тетя Маша, доброе утро! Ну, вроде как комету открыли. Пока это не официально, нужно ждать подтверждения.

– И долго ли ждать? – спросила она, вернувшись к клумбе и поправляя одни из своих любимых цветков – огромную каменную розу.

– По-разному, бывает неделя, может, две. – Сергей обошел клумбу и подошел к Вике. – Помочь что-нибудь нужно? – спросил он, обращаясь к тете Маше.

– Нет, сынок, спасибо, я тут еще повожусь, давно хотела, да все на последний день оставила. А вы давайте идите на завтрак. Федорыч там уже давно, как бы не съел все, – заулыбалась она. – Ну, идите-идите.

Вика сняла перчатки, положила их на большую желтую лейку и стала аккуратно выбираться из клумбы, Сергей подал ей руку. Девушка, опершись на нее, перепрыгнула через цветы и попала в его объятия.

– Знаешь, я хотел сказать… – начал тихо говорить он, увидев, что тетя Маша была полностью поглощена своей работой. Вика приложила указательный палец к его губам.

– Не надо ничего говорить. Это была сказочная во всех отношениях ночь. Вот и все. Пойдем, расскажешь, как там поживает наша маленькая комета, – она улыбнулась ему одной из своих самых обворожительных и обезоруживающих улыбок, взяла за руку и потянула в сторону столовой.

Войдя в обеденный зал, они увидели греющегося у панорамного окна охранника обсерватории. Он полулежал на стуле, положив разутые ноги на другой. Однако, заметив ученых, немного смутился и сунул ноги обратно в ботинки.

– Ну, Сереж, рассказывай, что вы там ночью учудили? Вика мне с утра все уши прожужжала о том, что ты комету открыл. Сбылась мечта? – и он с прищуром улыбнулся Ковалеву. Тот, идя за Викой в сторону кухни, в пол-оборота ответил:

– Ну, во-первых – не я, а мы, а во-вторых, пока рано говорить, официально ничего не ясно. – «Пока я спал, Вика тут провела мощную просветительскую работу» – про себя усмехнулся Сергей.

Они принесли с кухни все, что нужно было для завтрака. Охранник пододвинулся к столу. В этот момент дверь в столовую резко распахнулась, и в помещение вошел Михалыч. Как и всегда, его появление было внезапным, стремительным и очень шумным. Он, не сказав ни слова, обвел взглядом присутствующих, повесил на стул, стоящий у двери, свою куртку, которую нужно было оставить еще при входе в блок, и сел за стол.

– Ну вот, вроде бы не опоздали, – громко провозгласил он, – давайте, рассказывайте, что у вас здесь стряслось, стоило вас оставить на одну ночь. – Было видно, как за его спиной в столовую тихо вошла Варя. Невысокая, миниатюрнее Вики, стройная девушка, в которой сложно было узнать племянницу коренастой и дородной тети Маши. На себя сразу обращали внимание ее глаза какого-то яркого изумрудного оттенка. Сама тетя Маша утверждала, что такой цвет глаз племяннице дала сама Катунь, водой из которой ее умывали в младенчестве. Так это или нет, и поныне оставалось загадкой.

– Здравствуйте, приятного аппетита, – немного застенчиво, впрочем, как всегда, проговорила она. Варя заметно стеснялась Сергея и Вику. Видела она их нечасто и испытывала странный пиетет к этим молодым наблюдателям, которые были лишь немногим старше ее, но приехали из обеих столиц. Михалыч как будто только сейчас вспомнил про то, что привез Варю, и обернулся к ней.

– Варюш, давай, не стой там белым лебедем, проходи, садись. Будем завтракать.

Остальные тоже тепло поздоровались с Варей, Сергей встал из-за стола и поставил для нее дополнительный стул. Варя поблагодарила и села.

Федор Михайлович, накладывая себе от души каши, напомнил Сергею свой вопрос. Как он считал – есть в тишине было делом скучным и неправильным.

– Да вот, говорит, что еще ничего официально не ясно, – ответил за Сергея Федорыч. – Перестраховщик, ясно дело… – охранник заулыбался.

– Все, что пока известно: мы с Викой окрыли комету. Пока считается, что это новая комета, ранее не известная. Но нужно ждать официального циркуляра об открытии. Там тоже люди неглупые сидят, может, подвяжут ее к какой-нибудь старой комете.

– Как это – «подвяжут»? Так вы ее открыли или не вы? – не унимался Михалыч, отложив в сторону ложку.

– А вот так. Бывает, и я бы не сказал, что очень редко, такая ситуация, когда оказывается, что «новая» комета – это возвращение одной из старых комет, то есть не открытие, а переоткрытие. А выяснить сразу это нельзя, пока орбита «новой» кометы еще плохо определена. Так что все может быть. Подождем документа об официальном признании открытия. – Сергей встал из-за стола. – Пойду приготовлю кофе, кто будет? – Михалыч и Федорыч подняли руки.

– И мне, если можно, – тихо, как будто шепча, проговорила Варя. – Уж очень он у вас вкусный получается.

– Можно, конечно, – пожав плечами, сказал Сергей и прошел на кухню.

– Что-то я его не пойму. Вроде радоваться должен, а он психует, – не унимался Михалыч. – Так и никаких нервов не хватит, на жизнь-то.

– От того и психует, что очень волнуется и переживает. Это открытие для него много значит. Оно первое и долгожданное. Как все объявят – это пройдет. – Вика говорила тихо, боясь, что Сергей услышит ее из кухни.

– А ты-то рада? Сама не переживаешь? – Федор Михайлович закончил с кашей и отставил тарелку.

– Рада, конечно. Мы же для этого и становимся учеными, чтобы открыть что-то такое, чего до тебя не знали. Все мы немного тщеславны. – Вика заулыбалась. – Я рада, а для Сережи – это же мечта детства, он с ней и стал астрономом. Он мне рассказывал. Так что, если честно, я рада больше за него, чем за себя. А с открытием, уверена, все будет хорошо. Ладно, давайте тарелки, пойду помогу кофе принести, от вас же не дождешься!

Варя сложила тарелки на поднос и вместе с Викой пошла на кухню, где ей предстояло трудиться весь следующий месяц.

Позавтракав, Сергей позвонил родителям. Он рассказал о ночном открытии, уже по традиции добавив, что пока все неофициально, и если все будет хорошо, то заедет к ним в гости с шампанским. Они скучали по нему, а он по ним, но уже завтра днем Ковалев будет в Москве. Поговорив, Сергей принялся собирать свои вещи, чтобы к вечеру все было уже готово и уложено. Вика занималась тем же. В час дня они вытащили раскладушки на «террасу» – небольшой выступ на юго-восточной стороне вершины, за столовой, с отличными видами на озера и горы. Сергей взял с собой ноутбук и, лежа на животе, что-то изучал на его экране, закрытый от слепящего солнца огромным валуном. Вика в купальнике и бейсболке загорала рядом с ним. Зазвонил телефон:

– Николай Дмитриевич звонит, – проговорил Ковалев, глядя на экран.

– Сережа, привет! Рассказывай, что вы там ночью наоткрывали?! С утра зашел на сайт, а там новая комета, вот это да! – голос Николая Дмитриевича был как всегда энергичным и жизнерадостным.

– Николай Дмитриевич, добрый день, хотя у вас там утро еще. Да, комета, ее уже подтвердили. С хвостом, все как полагается!

– Ну, молодцы! Пришли снимок, погляжу – порадуюсь. Как же ее до вас-то не выцепили? Пока у вас погоды-то не было.

– Вот тоже об этом сейчас думал. Место, где открыли – «глухое». Далеко от эклиптики и в гуще Млечного пути. Звезд в поле зрения ужас как много. Очень кстати пришлось обновление программы, которое Андрей уже тут на горе отлаживал. Вот и получается, что два месяца назад комета была чуть дальше от МП, но очень тусклая, да еще и от Солнца недалеко, не более шестидесяти градусов. Большим телескопам там работать уже тяжело. Потом ее яркость медленно росла, но она все ближе и ближе подходила к плоскости Галактики, а элонгация хоть и выросла, но ненамного. Объект трудный, но нам повезло.

– Ну, везет тем, кто везет! Вы давно уже на эту «удачу» наработали. Как говорится, это уже «закономерная случайность». Молодцы, я вас с Викой поздравляю! Ладно, завтра увидимся, пойду собираться. До встречи.

– Спасибо! До встречи! – Сергей положил трубку.

– Ну, как там наш сенсей? – Вика перевернулась на живот. – Что говорит?

– Поздравляет нас. Сказал, что наше открытие есть продукт «закономерной случайности».

– Вот то, что закономерная, с этим я согласна. Ладно, давай, ложись загорать, запасайся витамином D, в Москве дожди идут.

Сергей убрал ноутбук под раскладушку и лег на спину. Солнце было практически в зените и нещадно пекло даже сквозь слой защитного крема. «А все же мой анализ выглядит вполне правдоподобно. Кажется, что мы действительно заметили ее первыми и сорвали куш. В этот раз Удача была на нашей стороне!» – подумал Ковалев и закрыл глаза.

* * *

5 июля 2023 года, 02:45 UTC+7, расстояние до кометы: 2.599 а. е.

Вика и Сергей всматривались в только что полученные изображения их кометы. Сегодня она выглядела менее внушительно, чем накануне, всему виной плохая прозрачность атмосферы. В ночь открытия небо было исключительным даже для этих мест. Сейчас комета выглядела туманным пятнышком лишь с небольшим намеком на хвост. Сергей переписывал все полученные снимки к себе на флешку. Кроме этого, в Москву возвращался почти целиком заполненный жесткий диск, куда был записан весь отснятый за вахту материал. Личные вещи давно собраны, отъезд в аэропорт планировался на три часа ночи. Помимо наблюдателей, с горы спускалась и тетя Маша. В целом, если бы не комета, то результаты работы смены были достаточно скромными – всего двенадцать околоземных астероидов, не считая того, что был открыт незадолго до кометы и по которому еще не был выпущен циркуляр, да около сотни астероидов Главного пояса, не представляющих особого научного интереса. Сергей запарковал телескоп и дал команду на закрытие купола. Мониторы были погашены, компьютеры переведены в спящий режим. Вика встала из-за стола и пошла в свою комнату за вещами. Сергей посидел немного один, обвел взглядом комнату и понял, что эту смену запомнит на всю жизнь. Смену, когда его детская наивная мечта стала реальностью. Ковалев вышел из комнаты, выключив за собой свет, и решил пройти под купол. Это было, возможно, глупо, но ему захотелось попрощаться с телескопом. В башне было темно, и Сергей включил аварийное освещение. Он похлопал ладонью по мощной металлической конструкции телескопа и прошептал «спасибо». Пора было спускаться с горы и возвращаться к цивилизации.

Когда Сергей с вещами вышел на улицу, «Пожарка» уже стояла на разворотном круге, рассекая мрак ночи своей мощной гирляндой осветительных приборов, большая часть из которых была смонтирована на металлической раме багажника, расположенного на крыше. Такая иллюминация была необходима для ночных спусков и подъемов в горы, которые совершались не часто, но все же регулярно, особенно в зимние месяцы. Все уже были на улице – и те, кто уезжал, и те, кто провожал. Сергей уложил свою сумку в багажник рядом с сумкой Вики и подошел к остальным. Тетя Маша все еще что-то разъясняла племяннице, широко жестикулируя руками. Бессменный сторож Федорыч и такой же бессменный водитель Михалыч курили. Увидев Сергея, последний посмотрел на часы, развернувшись к свету автомобильных фар.

– Так, ну раз все в сборе, давайте грузиться, – сказал он, напоследок глубоко затягиваясь огарком папиросы.

Вика обнялась со сторожем, потрепала за загривок сонного Босфора, который, пока тетя Маша была занята, опять разлегся на клумбе. Сергей пожал Федорычу руку, а тот пожелал в ответ хорошей дороги. Потом со сменой попрощалась Варя. Вика и Сергей залезли в машину, последней села на свое место тетя Маша, которой каждый раз казалось, что она что-то забыла сделать или сказать племяннице о чем-то важном. Михалыч захлопнул дверь и сел на водительское место. Машина, зашуршав по дорожке из гравия, медленно тронулась в сторону ворот, к которым уже шел Федорыч. Фары отбрасывали сквозь решетку причудливые резкие тени, которые пришли в движение, когда ворота начали открываться. «Пожарка», рокоча мотором, поехала вперед, все пассажиры прильнули к окну и махали Федорычу, который помахал им в ответ и крикнул: «Удачи!». Уже через несколько метров и его, и ворота, и саму обсерваторию поглотила ночь, на фоне уже посветлевшего восточного горизонта вырисовывалась лишь одинокая башня телескопа. Впереди в свете фар показался первый поворот. Михалыч уверенно вел машину свозь тьму и сгущающийся предрассветный туман по хорошо известной дороге. Спуск в долину прошел без приключений, проехав шлагбаум и оставив позади речку Михайловку, повернули налево – на север. На дорогу УАЗ выехал минут через сорок, и теперь казалось, что восход так и не наступит – впереди небо было тяжелым и темным, но стоило оглянуться назад, как становилось ясно, что совсем-совсем скоро начнет светать. Тетю Машу подвезли прямо к калитке ее небольшого домика, когда небо уже со всех сторон расцвело яркими красками. Впереди был долгий путь. Машина размеренно бежала по дороге, проглатывая километр за километром, а Вика и Сергей спали, прижавшись друг к другу.

Спустя восемь часов с того момента, как смена покинула обсерваторию, оранжевый автомобиль остановился на парковке аэропорта Горно-Алтайска. Михалыч помог ученым выгрузиться, все обнялись. Их новая встреча должна будет состояться, как и положено по плану, через месяц.

– Вы там сменщиков особо не задерживайте, к вечеру дождь будет, очень бы хотелось успеть подняться до него, – сказал на прощание водитель. Сергей кивнул в ответ. И действительно, пока они ехали на север, погода становилась все хуже и хуже. Здесь небо уже было полностью затянуто плотными кучевыми облаками, на улице стояла удушающая влажная жара. Парило как перед сильной грозой.

Сергей с обеими сумками и Вика с двумя рюкзаками пошли в сторону аэровокзала. Михалыч достал папиросу и закурил.

Ребята расположились на втором этаже зала ожидания. Девушка, надвинув бейсболку на лицо, старалась снова уснуть. Ковалев достал ноутбук и решил поработать над орбитой кометы. В доступе появился еще десяток измерений, в основном поступивших из обсерваторий США, Бразилии и Чили, хотя общая наблюдательная дуга оставалась совсем небольшой – всего полтора дня. Вика поправила кепку и выпрямилась в кресле.

– Вообще не спится. Ладно, не буду себя мучать, посплю в самолете.

– Я тоже так решил. В воздухе плохо сплю, засыпаю, только если совсем с ног валюсь. Вот и буду доводить себя до такого состояния, – улыбнулся Сергей.

Вика пересела на кресло рядом с Сергеем и положила голову ему на плечо.

– И что у тебя получается? Я понимаю, что орбита еще не точная, но все же.

– Колдую потихоньку. Пока лучшее решение – это параболическая орбита. Я пробовал решение для короткопериодических комет семейств Юпитера и Сатурна, но средняя ошибка сильно возрастает. Так что, скорее всего, это долгопериодическая комета.

– То есть период обращения вокруг Солнца более двухсот дет? – Вика старалась вспомнить все, что знала о кометных орбитах и их семействах.

– Да, я думаю, что сильно больше двухсот дет. Параболических орбит, чистой параболы, с эксцентриситетом орбиты равной единице, в природе не бывает. Реально он будет чуть больше или чуть меньше. Если меньше, то орбита замкнется и превратится в эллипс, причем он может быть очень вытянутым, когда в одном его фокусе находится Солнце, а другой лежит у окраин Солнечной системы – в облаке Оорта. – Вика кивнула. – В другом случае орбита кометы будет гиперболической, то есть, если она не изменится под воздействием гравитации Солнца или планет-гигантов, то эта комета навсегда покинет нашу систему. А за единицу эксцентриситет орбиты обычно принимают условно, при начальном построении орбиты, вот как сейчас.

– Интересно! В общем, нам сейчас остается только ждать?

– Да, нужно увеличивать наблюдательную дугу.

Так они и просидели вместе, болтая все время до прилета рейса из Москвы. Самолет пробежал напротив их окон и зарулил на стоянку. Сергей пошел вниз, чтобы встретить смену. Первым быстрой энергичной походкой вошел Николай Дмитриевич – Сергей помахал ему, и тот помахал в ответ, направившись к лестнице. В дверях за старшим наблюдателем появился Вадим. Прохоров обнял Сергея своими мощными, похожими на стволы вековых деревьев, руками.

– Еще раз поздравляю. Рад! Безмерно рад! – сотрясая Сергея в своих объятиях, проговорил Николай Дмитриевич. – Ну, пойдем расскажешь, как там на обсерватории. Судя по телеметрии, ночей было мало, но техника работала как надо? – Сергей кивнул.

К ним подошел Вадим, и они с Сергеем пожали друг другу руки. Ершов в свою очередь поздравил его с открытием и остался внизу, чтобы получить багаж, а Сергей и Николай Дмитриевич поднялись наверх, к ожидавшей их Вике. По пути Сергей кратко описал состояние дел на обсерватории. Техника работала отлично, новое фокусировочное устройство встало как влитое и работало без каких-либо замечаний, как и в целом весь программный комплекс. Когда они наконец подошли к Вике, Николай Дмитриевич, обняв, поздравил и ее. Прохоров сел в кресло напротив, кивнув на окно.

– Похоже, сегодня работы не предвидится. Все заволокло еще над Барнаулом.

– Да, Федор Михайлович просил вас поторопиться. Он хочет успеть подняться на гору до грозы.

– Ну что же, логичное желание. Ладно, в целом все понятно. Смену принимаем, сейчас получим вещи и в путь.

Прохоров тепло попрощался с Викой и спустился с Сергеем вниз. Вадим взял свой небольшой чемодан, а Николай Дмитриевич взвалил на плечи высокий, повидавший многое, потертый темно-зеленый походный рюкзак. Сергей проводил их до выхода и снова поднялся к своей напарнице. Через полчаса объявили посадку на обратный рейс до Москвы.

– Давай, держим кулачки за комету, и желаю хорошо тебе отдохнуть! Пиши, присылай фотки. – Вика обняла его и поцеловала. – Увидимся через месяц.

– Спасибо! И тебе хорошо отдохнуть. По комете сразу сообщу, если что-то появится. – Она кивнула. Сергей взял свои вещи и пошел на посадку. Вика помахала ему через окно и послала воздушный поцелуй.

Самолет легко оторвался от полосы и начал набор высоты, быстро войдя в облака, где не было ни низа, ни верха, ни земли, ни неба. Когда лайнер занял свой эшелон, летя над плотными облачными полями, и гул двигателей немного стих, Сергей уже крепко спал, прильнув головой к закрытой шторке иллюминатора.

Часть 2. Открытие

14 июля 2023 года, 09:00 UTC-7, расстояние до кометы: 2.361 а. е.

Мускулистый Форд Мустанг 1969 года азартно ввинчивался в повороты Маунт Леммон Хайвей, оставив далеко позади одноэтажные окраины Тусона. За рулем ярко-красной поджарой машины с эффектной черной полосой, проходящей от капота до крышки багажника, сидел Джастин Донован – астроном-наблюдатель обсерватории Маунт Леммон. Он спешил наверх, к своему телескопу, на котором работал уже без малого десять лет. Последняя ночь прошедшего наблюдательного сезона завершилась неделю назад, в пятницу после Дня независимости, а на этой неделе астрономы и техники готовили телескоп к серьезной работе – демонтажу главного зеркала и отправке его в вакуумную камеру для переалюминирования. Эту операцию необходимо проводить со всеми телескопами, так как прецизионная отражающая поверхность их зеркал подвергается постоянному воздействию нашей атмосферы, пыли, песка, да и банальных органических загрязнений особо интересующихся наукой птиц. Сбор был назначен на десять утра, и Джастин уже немного опаздывал. Но он гнал свой Мустанг не по этой причине. По дороге, которую Донован давно и прекрасно знал, в теплые месяцы он ездил только так. Его Мустанг не просто взбирался вверх – он каждый раз штурмовал вершину. Лишь зимой, когда в горах Каталины выпадал снег, Джастин менял свой огненный болид на надежный и неуклюжий полноприводной внедорожник. Из-за своей страсти к такому стилю вождения на гору и с горы Донован почти всегда ездил один, а его коллеги шутили, что броский и яркий цвет его машины необходим для того, чтобы ее можно было легко обнаружить среди заросших лесом склонов горы.

С рассвета стояла солнечная и жаркая погода, как будто сезон муссонов еще не пришел в эти края. Хотя начало недели выдалось, напротив, дождливым, из-за чего работы на телескопе постоянно переносились. По прогнозам синоптиков, чтобы завершить намеченное дело, оставался лишь сегодняшний день – на выходные в Аризону снова должны были вернуться сильные грозы. Машина, породисто урча V-образной «восьмеркой», неслась по прямой как стрела вершине хребта. Впереди ее ждал сложный участок серпантина вблизи каньона Уиллоу. Там будет новый выплеск адреналина, а пока Джастин был погружен в свои мысли. Возможно, это его последний наблюдательный сезон на Маунт Леммон – месяц назад ему поступило предложение перейти на работу в Центр малых планет и переехать в Бостон. Сменить наблюдательную работу на расчеты, аналитику и статистику. На самом деле это был вполне естественный и предсказуемый карьерный путь ученого-астронома, занимающегося его тематикой. Перейдя на работу в Центр, он сможет постепенно вырасти до директора или через несколько лет вернуться в свой родной университет Аризоны уже в качестве профессора. Все это было логично, но Джастин почему-то не испытывал особого восторга. В душе он так и остался тем мальчиком, который все ночи напролет проводил на заднем дворе родительского дома, наблюдая в свой телескоп. Он вырос в обеспеченной семье, однако его родители были далеки от науки. Донован, как старший из двух сыновей, должен был унаследовать и развивать семейный бизнес, получив степень по юриспруденции. Но все пошло совсем не так. Сначала отец не придавал значения тому, что Джастин просил подарить на день рождения телескоп или новые окуляры. Потом он прямо посоветовал сыну выбросить все это из головы и наконец-то взяться за ум. Ему были готовы оплатить лучшее юридическое образование, но мальчик хотел учиться совсем другому. Это привело к конфликту, который до сих пор сохранился между ним и отцом. Джастин получил грант на обучение в университете Аризоны, в Тусоне – одном из астрономических центров США – и после успешного окончания школы, на которое его отец так и не пришел, покинул Орегон.

Дорога шла все выше, ее окружали величественные сосны и огромные валуны, опасно нависающие над ней. Природа взяла свое – следов сильных пожаров, бушевавших в этих местах несколько лет назад, уже практически не было видно. Джастин проехал мимо поворота на памятное для него место – обсерваторию университета Аризоны на горе Маунт Бигелоу. Здесь, на практике, он провел несчетное число ночей, выбрав для себя в качестве специализации не космологические поиски темной энергии, а исследование Солнечной системы. На этой вершине уже много лет работал меньший из двух обзорных телескопов проекта Каталины[8]. По окончании университета Джастин получил приглашение стать наблюдателем на легендарном «большом» обзорном телескопе обсерватории Маунт Леммон. На том самом телескопе, на котором были открыты первые импакторы[9]. Его диаметр в два раза превышал диаметр своего коллеги с горы Бигелоу. Так началась наблюдательная карьера Донована, и время летело в круговерти открытий. Сейчас на личном счету Джастина было почти два десятка комет и бессчетное число околоземных астероидов. И вот уже в следующем году он должен был отметить десятилетний юбилей своей работы, если бы не то предложение, о котором он размышлял всю дорогу наверх.

Еще несколько поворотов, и машина въехала в небольшой туристический поселок Маунт Леммон. Дальше находились лишь горнолыжный курорт – высшая точка, куда еще можно было свободно проехать на автомобиле, – и сама обсерватория. Джастин сбросил скорость у открытых ворот, указывающих начало служебной дороги. Здесь, на парковке около кафе, обычно собирались желающие посетить обсерваторию туристы в ожидании шаттла наверх. Но сегодня вершина горы была закрыта для гостей, и на парковке стояла лишь одна машина. Такое зрелище можно было увидеть нечасто, обычно в летние месяцы. Зимой же сотни любителей горных лыж поднимались сюда и заполняли поселок, находящийся у подножия трассовых склонов. Джастин начал подъем по узкой дороге. Через несколько поворотов красный басовито рокочущий Мустанг въехал на территорию обсерватории, оставив позади вышку молниезащиты, и повернул направо – к белой башне полутораметрового обзорного телескопа, где все уже были в сборе и ждали только его.

* * *

14 июля 2023 года, 10:30 UTC-7, расстояние до кометы: 2.360 а. е.

Обсерватория, а точнее радиолокационная станция на горе Леммон, была построена во второй половине пятидесятых годов двадцатого века для предупреждения о ракетном нападении Советского союза с южного направления. Помимо этого, здесь же располагались межконтинентальные стратегические ракеты шахтного базирования Титан II. В начале шестидесятых на вершине горы началось сооружение астрономических телескопов, в том числе и того, шестидесятидюймового рефлектора, на котором сейчас и работал Джастин. Именно здесь начали составление нового сверхдетального лунного атласа для будущих полетов Аполлонов на Луну. В 2004 году модернизированный телескоп, вошедший в обзорную программу Каталины, начал регулярные поисковые наблюдения, став в последующие годы одним из самых успешных охотников на астероиды и кометы. В следующем году он будет праздновать двадцатилетие своей триумфальной службы.

Форд остановился около белоснежной башни телескопа, где уже собрались пять человек, прервавших свой разговор, когда к ним подъехал знакомый красный спортивный автомобиль. Джастин вышел из автомобиля и театрально поднял руки вверх.

– Да, да, каюсь и посыпаю голову пеплом. Я опоздал, прошу прощения!

– А мы уж думали, не случилось ли чего, дорога-то еще местами мокрая, после вчерашних дождей, – сказал старший техник и руководитель всей сегодняшней операции. Это был степенный семьянин, любящий надежность и безопасность, не разделяющий страсть Джастина к гонкам и машинам, в которые нужно было пролазить, а не входить как к себе домой, да еще и сидеть там приходилось, как в консервной банке. Сам он стоял, прислонившись к переднему бамперу своего монструозного Доджа, рядом с которым Мустанг Джастина выглядел игрушечной машинкой.

– Нет, дорога была на редкость приятная. Ну что, давайте начинать, а то скажете потом, что не успели до дождя из-за меня. – Джастин направился к уже распахнутым широким воротам, которые открывали достаточно редко. Обычно персонал входил внутрь через небольшую дверцу. Прямо у ворот стояла тележка с погруженным на нее габаритным, но невысоким прямоугольным деревянным ящиком. За Донованом в башню вошла вся команда. Телескоп уже был направлен в зенит, так что корзина с главным зеркалом находилась на высоте всего пары метров над полом. Нужно было аккуратно снять фиксаторы и на лебедке, с помощью троса, закрепленного внутри центрального отверстия зеркала, опустить его вниз вместе с оправой и задней частью корзины. По технике безопасности такие работы нужно было проводить исключительно в защитных касках, но год от года их становилось все меньше, пока они вовсе куда-то не пропали.

Тяжелая конструкция постепенно начала опускаться все ниже и ниже. Молодой техник, работавший на обсерватории менее года, поставил под телескоп четыре деревянные опоры, на которые через несколько минут аккуратно опустилась демонтированная конструкция. Он залез под опущенную заднюю крышку и открутил фиксатор, удерживающий само зеркало. Всю конструкцию внимательно осмотрел старший специалист и дал команду оператору лебедки на подъем. Зеркало медленно начало подниматься, зависнув в полутора метрах над полом. Четыре человека, включая Джастина, подняли тяжелую металлическую оправу, на которой совсем недавно было закреплено зеркало, повернули ее на ребро и оттащили к стене. Техники закрепили под висящим на тросе зеркалом прямоугольную защитную подложку, после чего два человека аккуратно подкатили под него тележку с ящиком, отцентрировали относительно вывешенного зеркала и дали команду опускать – зеркало мягко и точно легло в свой транспортировочный контейнер. Его закрыли крышкой и выкатили из подкупольного помещения. Позже в оптической лаборатории с него стравят старое покрытие, вымоют и высушат, после чего отправят в вакуумную камеру, где на зеркало методом испарения нанесут уже новый слой алюминия толщиной всего полмикрона[10].

Но это будет в другой день, а сегодня операция по демонтажу главного полутораметрового зеркала была успешно завершена. Техники укатили ящик, а астрономы-наблюдатели остались в башне, чтобы завершить различные регламентные работы. Ближе к вечеру коллеги Джастина начали спускаться с горы в Тусон. Свежий прогноз погоды говорил о том, что сегодняшний вечер и предстоящая ночь должны были быть на удивление ясными, а новая волна муссонных дождей вернется на юг Аризоны уже завтра к обеду. Джастин предвидел такое развитие ситуации, именно поэтому на заднем сиденье его автомобиля лежал фоторюкзак. Фотография была второй страстью астронома. В студенческие годы и уже после, работая на обсерватории, он тратил все свободное время на путешествия. И фотоаппарат всегда был с ним. Доновану велеколепно удавались и статичные пейзажи, обладающие какой-то поразительной глубиной, и живые эмоциональные уличные фотографии. Со временем увлечение переросло в нечто большее, и вот спустя несколько лет Джастин уже устраивал свои личные фотовыставки. Его снимки неплохо продавались, а весь получаемый доход шел на новую фототехнику и путешествия. Донован изначально планировал при хорошей погоде остаться на обсерватории, чтобы сделать замедленную съемку красивого заката и вращающегося звездного купола над башней телескопа. А выразительные облака, образующиеся в преддверии новой волны муссонов, добавят толику драматизма его снимкам. Закончив все свои дела, он сел за руль и спустился вниз, чтобы до закрытия успеть поужинать в кафе горнолыжного курорта.

* * *

14 июля 2023 года, 18:40 UTC-7, расстояние до кометы: 2.352 а. е.

Прекрасно поужинав, в отличном настроении Донован вышел из кафе и пошел к своей машине. Последние из немногочисленных туристов, катавшихся на канатной дороге, спешили спуститься с горы до наступления темноты. Путь Джастина лежал в противоположную сторону – наверх. Машина медленно ползла по дороге, время от времени выезжая из лесного туннеля на открытые пространства. В эти моменты астроном крутил головой по сторонам, любуясь красивым закатом и выбирая направление для своей предстоящей съемки. Солнце окрасило золотом белоснежные башни и купола телескопов, повсюду залегли длинные глубокие тени. Кроме Джастина на обсерватории практически никого не было, лишь перед зданием образовательного центра стояла еще одна машина. Донован вспомнил, как несколько раз из-за сильнейших снегопадов застревал на горе на несколько дней, не имея возможности спуститься в город. Нельзя сказать, что он был ярко выраженным интровертом, но ему определенно нравилось оставаться здесь, наедине с самим собой.

Красная машина остановилась подальше от башни телескопа, чтобы не мешать построению композиции будущего кадра. Джастин достал штатив и установил его так, чтобы башня возвышалась на фоне северной части неба. Выбор этого направления был обоснован шикарными подсвеченными солнцем кучевыми облаками на горизонте, открытым безоблачным небом над самой обсерваторией и красивыми дугами звезд, очерчиваемых вокруг Полярной звезды при съемке ночного неба на длительных выдержках. Донован достал из рюкзака свой Олимпус, быстро выставил на нем необходимые настройки и установил фотоаппарат на штатив. Осталось лишь выстроить кадр и запустить съемку.

Впереди было несколько часов, которые нужно было чем-то занять. Достав из машины свой ноутбук, верхняя крышка которого была полностью залеплена различными наклейками многих стран мира из тех восьмидесяти, в которых он уже успел побывать, Джастин пошел в операторскую. Уже несколько дней ему не давало покоя одно дело, до которого никак не доходили руки. Вышел циркуляр Центра малых планет об открытии новой кометы. В целом здесь не было ничего сверхъестественного. Обычно в год открывают более полусотни комет, но эта была особенной – первая комета российского обзорного телескопа, который начал свою работу прошлой осенью. Российские ученые еще не обладали тем опытом, что был накоплен их американскими коллегами, но достаточно быстро учились и совершенствовали как планирование обзорных наблюдений, так и, очевидно, программный комплекс обработки и анализа получаемых данных. Новая комета получила обозначение C/2023 N1 (Kovalev-Terekhova).

Английская буква «C» говорила о том, что это долгопериодическая комета, совершающая один оборот вокруг Солнца более чем за двести лет. Далее шел год открытия (буквой «N»[11] была зашифрована половина месяца, в которую совершено открытие) и порядковый номер кометы, обнаруженной в течение этих двух недель. По правилам именования малых тел Солнечной системы, комета получала свое имя по фамилии первооткрывателя либо имени обсерватории или инструмента, с помощью которого она была обнаружена. Идея Джастина заключалась в том, чтобы проанализировать, почему эта комета досталась русским и не была открыта ни одним из американских обзорных телескопов? Это не было ни жадностью, ни тем более завистью, просто понимание этого вопроса могло улучшить их собственную работу в будущем. Донован загрузил элементы текущей орбиты новой кометы, которая оставалась все еще очень грубой, в интерфейс работы с огромной базой данных всех снимков, когда-либо полученных их обзорными телескопами, и начал поиск тех кадров, на которых потенциально могла находиться новая гостья. Все снимки хранились «внизу», на серверах университета, но к ним можно было получить доступ из любой точки мира, где имелось подключение к интернету. После определенного времени все накопленные данные становились публичными, но снимки, к которым сейчас обращался Джастин, пока что были доступны лишь достаточно узкому кругу ученых. Программа отправила запрос в закрытую часть базу данных и стала ожидать ответ. Донован развернулся в кресле и прошел на импровизированную кухню заварить себе кофе. В шкафчике лежали три открытые коробки, из которых он выбрал капсулу крепкого эспрессо с ирландскими сливками и вставил ее в крошечную кофе-машину. Аппарат затарахтел, и из носика полилась тонкая струйка бодрящего напитка. Астроном заглянул в операторскую и увидел, что окно запроса все еще оставалось пустым – система продолжала ожидать ответа от базы данных. Кофе был готов, и Джастин, держа горячую кружку в руках, вышел на улицу. Солнце почти опустилось за горизонт, и в небе стали едва заметны самые яркие звезды. На западе три планеты выстроились вдоль эклиптики. По центру сияла Венера, ниже нее был хорошо заметен Меркурий, а чуть выше, самой тусклой звездочкой, светил отраженным светом бог войны – Марс. На севере, куда был направлен фотоаппарат, сгущались новые тучи, становясь все выше и угрожая в скором времени затянуть все небо. Джастин очень любил это время – когда вечер ложился на горы, все вокруг становилось каким-то сказочным и немного потусторонним. И вот со всем этим ему придется проститься, перейдя в Центр. Больше никаких красивых видов, пылающих закатов и нежных рассветов. Никакой романтики, лишь бумажная волокита, числа и расчеты. Хотя, как он прекрасно понимал, именно это и есть настоящая научная астрономия, а вовсе не созерцание небесных красот. Такой путь проходит большинство астрономов-наблюдателей, а на их место приходят молодые ученые, чтобы вновь впитать в себя всю эту романтику. Джастин аккуратно подошел к штативу и посмотрел на экран фотоаппарата – оставалось чуть больше половины заряда аккумулятора. На ролик, который он задумал снять, этого должно было хватить, а потом он переставит новую батарею и продолжит снимать треки звезд над куполом телескопа. Донован допил уже остывший кофе и снова вернулся в операторскую.

* * *

14 июля 2023 года, 19:15 UTC-7, расстояние до кометы: 2.351 а. е.

В еще недавно пустом поле поискового запроса сейчас отображались три строчки – система нашла несколько кадров той области неба, где могла находиться открытая недавно комета. Джастин сел за свое рабочее место и вывел на экран подробную информацию. Все три кадра, как и следовало ожидать, были получены в одну и ту же ночь – тридцать первого мая, незадолго до рассвета. Расчетный блеск кометы составлял двадцать целых и шесть десятых звездной величины, что для их полутораметрового телескопа не было какой-то сложной задачей. Если объект и правда есть в поле, то почему он не был обнаружен? Джастин почувствовал, как его захватывает азарт, и про себя порадовался тому, что не придется скучать, ожидая, пока фотоаппарат закончит свою работу. Донован нажал кнопку загрузки отобранных снимков. Скорость соединения на горе была отменной, и уже через тридцать секунд все три кадра были скачаны и загружены в программу для ручного блинкования.

Автоматически обнаруженные движущиеся объекты на снимках были обведены красными рамками, и Джастин не обращал на них никакого внимания. Его цель не была помечена и могла скрываться где-то здесь, среди россыпи звезд. Он увеличил ту область изображения, где по расчетам могла находиться комета, и запустил анимацию. Кадры стали сменять друг друга, повторяясь по бесконечно замкнутому кругу. Звезды как будто подмигивали ему, ухмыляясь – сможет ли он разгадать загадку? Зрение Джастина уже давно не было зрением обычного человека. Профессиональная деформация сделала из его глаз чуткий прибор, который мог зафиксировать малейшее призрачное движение. Астроном мог за несколько секунд найти восьмерку, спрятавшуюся среди сотен нулей. И сейчас ему снова нужно было использовать свою сверхспособность. Кадры мелькали. Донован увеличил скорость и сделал изображение более контрастным. Он сканировал глазами сменяющие друг друга картинки и вдруг нажал на «пробел» – все замерло. Джастин обвел небольшую область, приблизив ее. Теперь кадры менялись уже по его команде, с заданным им ритмом. Сейчас на экране были видны всего лишь несколько десятков звезд, но рядом с одной из них, раз за разом то появлялся, то исчезал тусклый объект. Донован еще раз увеличил эту область, и все встало на свои места. Тусклый и туманный объект, который, без сомнения, был той самой кометой, появлялся лишь на последнем, третьем кадре, а на первых двух сливался со звездой. Поиск и открытие комет – это регулярный труд, но и, безусловно, удача, которая в ту ночь смотрела в другую сторону. Джастин измерил положение кометы на единственном кадре и добавил это измерение к тем, что уже были опубликованы. Измерительная дуга увеличилась сразу в четыре раза! Новый расчет орбиты сдвигал перигелий кометы намного ближе к Солнцу. Наклонение орбиты было таким, что она как бы падала сверху вниз, погружаясь под плоскость эклиптики вблизи своего перигелия, после чего снова устремлялась вверх, уже по другую сторону от Солнца, в направлении Земли. А это уже всерьез заинтриговало Джастина.

Немного изменяя параметры построения орбиты, астроном получал близкие результаты. Это косвенно говорило о том, что построенная им орбита была намного ближе к реальности, чем предыдущие опубликованные расчеты. Комета летела по экстремально вытянутому эллипсу, практически вдоль луча зрения наземного наблюдателя, что сильно усложняло определение пути ее движения. Были нужны еще данные! И они, конечно же, появятся по мере того, как комету продолжат наблюдать. Но можно было попробовать еще раз заглянуть в прошлое…

У Джастина был доступ к полной базе снимков еще одной американской обзорной программы – Pan-STARRS[12]. Проницающая способность[13] этих телескопов была выше, кроме того они обладали и большим полем зрения, а значит, осматривали большую область неба. Неужели эта комета попалась и в их сети, но опять каким-то образом смогла ускользнуть? Джастин стал копаться в архиве своей электронной почты в поисках кода доступа к закрытой части базы данных, содержащей самые свежие снимки обоих телескопов за последние несколько месяцев. Заветное письмо никак не находилось. Он чертыхался и пыхтел, стараясь вспомнить тему того письма, в котором по личному запросу ему предоставили доступ. В ту ночь он нашел новый околоземной астероид, который, по первоначальным расчетам, мог столкнуться с Землей. Его обнаружили прямо перед рассветом, и никто уже не мог получить новые измерения до момента предполагаемого входа в атмосферу. Джастин видел, что в той области в эту же ночь работал один из гавайских телескопов, но автоматически он не смог обнаружить этот объект. Донован запросил доступ к только что отснятым кадрам, чтобы попробовать отыскать астероид вручную. Доступ был предоставлен, и Джастин его нашел! Объект был настолько быстрым, что на снимке он имел вид тонкого штриха, который к тому же перед последним проходом поисковой области уже успел из нее вылететь. Автоматика не сработала, но сработал Джастин. Он измерил координаты объекта, перестроил его орбиту и понял, что тот не столкнется с Землей, пройдя над нашей планетой немного выше области навигационных спутников.

На экране появился схожий интерфейс поискового запроса. Джастин ввел уточненные элементы орбиты, ограничил расчетное проницание, так как если комета и попала в поле зрения телескопа прошлой осенью или зимой, то искать ее на этих кадрах нет никакого смысла – объекта бы попросту не было видно. Поиск начался. Джастин взял свою пустую кружку со стола и пошел на кухню.

Вернувшись с новой порцией кофе к своему рабочему месту, он увидел шесть строчек поискового ответа. Комета должна была попасть в поле зрения телескопов два раза – десятого июня и, что было более интригующим, – шестнадцатого апреля. Если удастся обнаружить комету на этих кадрах, то Джастин сможет кардинально улучшить точность определения орбиты, ведь тогда наблюдательная дуга в одночасье вырастет до более чем трех с половиной месяцев! Он запустил загрузку кадров, на которую потребовалось намного больше времени, чем в прошлый раз, так как каждый кадр, хоть и был всего лишь частью общего гигантского мозаичного изображения, включающего в себя немногим менее полутора миллиардов пикселей, все же имел достаточно большой размер. Постепенно все полоски загрузки стали зелеными – передача данных успешно завершилась.

Поскольку Джастина в большей степени интересовали апрельские снимки, то он начал сразу с них. Как и десять минут назад, он снова загрузил изображения, увеличил интересующую его область и запустил быструю анимацию смены кадров. Он увидел движущийся объект, но тот был ярким и точно не мог быть тем, что он ищет. Нажав одну из кнопок, после небольшой паузы, требующейся на расчеты, все известные объекты Солнечной системы, находящиеся на загруженных снимках, были обведены в красные квадраты. В этой рамке оказался и замеченный Джастином движущийся объект, который, как он и предполагал, оказался уже давно известным астероидом Главного пояса.

Донован внимательно смотрел на сменяющие друг друга кадры, но ничего не видел. Ему пришлось снова увеличить изображение и повысить его контрастность. Он привык работать с инвертированным отображением – темными звездами на светлом фоне, это была его индивидуальная особенность. Джастин покрутил ползунки гистограммы. Так он мог заметить более слабые объекты. Звезды как будто увеличились в размерах, стали лучше видны совсем тусклые объекты, а фон неба, наоборот, стал более темным, испещренным шумами. Где-то здесь, среди этих шумов и помех могло быть то, что он ищет. Прошло несколько минут, воображение астронома выхватывало флуктуации фона и создавало из них иллюзорные объекты, но Донован был опытным профессионалом и понимал, что это всего лишь плод его воображения. Объекта не было. Тогда он решил попробовать еще один способ – сложить все кадры в один с учетом того медленного движения, с которым комета должна была перемещаться от одного снимка к другому. Получив суммарный кадр, Джастин уже не сможет искать глазами движение, но попытается найти объект, который при подобном сложении со сдвигом, точно бы «наложился» сам на себя, и которого бы не было в многочисленных астрономических каталогах. Через десять минут работы он нашел такой объект. Звезды, окружающие его, растянулись в короткие пунктирные штрихи, так как состояли из трех немного смещенных друг относительно друга изображений, а найденный объект был единичным и правильной формы. Все указывало на успех, но это нужно было еще подтвердить. Донован снова стал пристально вглядываться в то самое место, где на сменяющих друг друга одиночных кадрах должен был находиться обнаруженный объект. И он увидел то, что так долго искал – едва уловимое движение.

Джастин откинулся в кресле и сделал несколько оборотов на триста шестьдесят градусов. У него все получилось! Объект оказался очень слабым для автоматического обнаружения, это было абсолютно понятно. Измерять комету на одиночных кадрах не представлялось возможным, точность таких измерений была бы крайне низка. Но на объединенном кадре это можно было сделать. Итак, у него есть новая точка, и она расширяет временной интервал наблюдения кометы еще на полтора месяца. Вот это работа! Теперь нужно с максимальной точностью рассчитать траекторию, проходящую через все полученные измерения. Вписать ее в них. Джастин быстро добавил новую точку и перезапустил расчет. Через две секунды компьютер выдал результат. Астроном нахмурился. Он исключил несколько недавних измерений, которые хуже всего ложились на выстроенную орбиту и еще раз нажал кнопку расчета. На экране появился практически тот же результат. Астроном открыл настройки и велел программе зафиксировать орбиту кометы на параболе, с эксцентриситетом орбиты равным единице. Снова расчет… Джастин еще несколько раз менял настройки и методы расчета орбит. Где-то вдалеке прогремели глухие раскаты грома, но он их не услышал. Астроном сидел в полумраке комнаты, глядя на столбцы чисел и медленно стуча сложенными пальцами по кончику своего носа. В комнате было тихо, на стене тикали часы, отмеряя секунды. Донован посмотрел на стрелки – они показывали 20:40. В Бостоне, на восточном побережье, уже была почти полночь. Джастин, не секунды не колеблясь, достал свой телефон, нашел номер директора Центра малых планет и нажал на вызов. На улице, все так же устремленный в уже затянутое плотными темными тучами небо, стоял его позабытый фотоаппарат, на который упали первые крупные капли дождя.

* * *

26 июля 2023 года, 10:10 UTC+3, расстояние до кометы: 2.094 а. е.

Ретимнон постепенно погружался в летний июльский зной. Сегодня был полный штиль, и за все время, пока Сергей сидел на своем балкончике и смотрел на море, он не почувствовал ни единого дуновения ветра. Сразу за дорогой, в порту, швартовалась превосходная яхта цвета черного ореха. Над средневековым городом, основанным венецианцами столетия назад, и могучими бастионами крепости Фортецци парили чайки. Их пронзительные крики были слышны отовсюду.

Справа от дома, где Ковалев снимал комнату на втором этаже с балконом, выходящим на набережную, начинался протяженный пляж, и сейчас к нему уже тянулись отдыхающие. Сергей и сам купался здесь, обычно утром – перед тем как сесть за руль взятого напрокат малыша Фиата, а иногда и вечером – уже после целого дня путешествий по дорогам солнечного острова.

Отдыхая здесь уже полторы недели, Сергей позабыл обо всех делах. Хотя эйфория от открытия кометы еще не прошла, и мысль об этом все еще будоражила его душу. Он стал одним из первооткрывателей комет! Таких людей, живших сейчас на Земле, было меньше, чем тех, кто побывал в космосе. На прошлой неделе Ковалев по приглашению Космоса Кастумиса посетил один из кампусов университета Крита, который находился недалеко от столицы острова – Ираклиона. Сам Кастумис сердечно поздравил Сергея с открытием, посетовав на то, что лето было неподходящим месяцем для организации его лекции для студентов, однако взяв с Сергея обещание выступить в следующий приезд на Крит. Из университета, не принимая никаких отговорок, Космос повез своего гостя в родную деревню, лежащую недалеко от всемирно известного монастыря Аркади. Это был потрясающий вечер в обществе прекрасных и открытых людей. Уже поздней ночью, когда Сергей, немного уставший от веселья, сидел и смотрел на танцы у костра, он отчетливо понял, как ему не хватает Вики. Он представил себе, как она, стройная и грациозная, кружится в искрах этого костра ночь напролет, и им поют цикады. Сергей усмехнулся своему лирическому настрою, но в этот сказочный вечер оно было именно таким. Костер медленно догорал, а Ковалев, сидя под старой, скрученной временем древней оливой, слушал песни на чужом красивом языке, которые убаюкивали его как шум теплого моря.

Космос уже поднялся на обсерваторию, где готовился ко дню открытых дверей, назначенному на субботу, и ждал своего русского коллегу в гости. Сегодня Сергею предстояло взять курс на юго-восток, к самой высокой точке острова – горе Иде. Туда он решил ехать не по кратчайшему маршруту, а обогнуть гору с юга и уже оттуда начать свой захватывающий подъем наверх. Как жителя равнины Ковалева завораживали горные серпантины и заставляли сбавлять скорость при входе в каждый казавшийся смертельно опасным поворот. К обеду он должен был быть на обсерватории, а на вечер был запланирован небольшой ужин в гостевом доме и наблюдения его кометы. Спускаться с горы Сергей будет уже завтра, по кратчайшему северному маршруту, проведя всю ночь в обиталище богов.

Чайка села на изящные кованые перила его балкончика. Она совсем не боялась людей и прилетала сюда каждое утро, когда астроном завтракал на открытом воздухе. Птица деловито прошлась по ограждению и перелетела на стол. Сергей аккуратно пододвинул к ней кусочек печенья. Она внимательно рассматривала человека, наклоняя голову то влево, то вправо, сделав несколько шагов в его сторону, схватила клювом предложенное угощение и, вспорхнув крыльями, улетела, приземлившись затем на конек соседнего дома.

Серебристая машинка была припаркована у пляжа, на самом солнцепеке, поэтому внутри нее было настоящее пекло. Сергей открыл двери и багажник, отойдя под небольшой навес кафе, чтобы дождаться, когда слабый, почти незаметный бриз унесет основную часть накопившегося жара – кондиционер в его скромном транспортном средстве работал из рук вон плохо. Подождав пару минут, он сел за руль, ввел в навигаторе конечную и промежуточные точки своего маршрута и направился вдоль прибрежной дороги сначала на восток, а потом свернул на юг – вглубь острова. Дорога шла среди живописных и бескрайних плантаций одной из главных визитных карточек всего Средиземноморья – оливковых деревьев. Они были всюду – сколько хватало взгляда. Будучи самым южным из островов Греции, Крит постоянно ощущал на себе жаркое дыхание Африки. Помимо культивируемой оливы, здесь можно было встретить небольшие дубравы, сосновые и кипарисовые леса. Четыре с половиной тысячи лет назад, когда на острове процветала развитая минойская цивилизация, Крит был еще зелен. Величественные дворцы не были окружены защитными стенами, а их залы украшали чудесные рисунки животных. Эта цивилизация давно канула в Лету, хотя для самой Земли прошел лишь краткий миг. Сергей часто думал об этом. Он наблюдал кометы, которые в последний раз появлялись на земном небе тогда, когда еще не были возведены великие египетские пирамиды и древний Стоунхендж. Что будет здесь, на нашей планете, в их следующий прилет? Увидят ли их глаза людей?

Машин на шоссе почти не было, и дорога доставляла одно удовольствие. Сергей то поднимался на небольшие выжженные солнцем холмы, то проезжал тенистые ущелья, где вовсю буйствовала зелень. Дорога убаюкивала. Постепенно его мысли снова вернулись в прошлое. На протяжении всей истории человечества люди разных культур боялись появления комет, считая это событие дурным предзнаменованием. В век просвещения открыть комету было почетно, иногда астрономы получали ценные подарки и даже целые имения из рук властителей. Хотя, конечно, ремесло астрологов пользовалось куда большей популярностью, всегда соседствуя со звоном монет.

Дорога петляла между холмов, а слева возвышалась громада Иды. Древняя цивилизация, оставившая по всему Криту следы своего былого могущества, сделала этот остров раем для любителей истории и древностей. Сергей каждый день колесил по дорогам острова, останавливаясь в небольших уютных тавернах, расположенных вдали от туристических маршрутов, где подавали настоящую домашнюю еду. Он сидел в тени кипарисов или древних олив и прокладывал себе новые маршруты. Небольшие деревушки сменяли друг друга, и в каждой из них размеренно текла жизнь, со своими горестями и радостями. Они напоминали Сергею такие же деревушки на пути в его алтайскую обсерваторию. Их разделяли тысячи километров, но уклад жизни был в чем-то схож.

Ковалев въехал в очередную деревню, которая находилась на перекрестке дорог. По всей видимости, здесь часто бывали туристы – слева и справа от дороги теснились сувенирные магазинчики и небольшие кофейни. Астроном остановил машину у небольшого каменного домика, перед которым на красивом деревянном прилавке была разложена домашняя выпечка. Внутри, помимо этого, можно было отведать свежего оливкового масла и вина. Через десять минут серебристый автомобиль, на заднем сиденье которого лежали разные пироги и пара бутылок домашнего вина, продолжил свой путь. На перекрестке, направо от которого лежал настоящий лабиринт Минотавра, в котором до сих пор дремало реальное, а вовсе не мифическое чудовище – сотни тысяч снарядов, оставленных фашистами в древней системе пещер, Сергей повернул налево, к извилистому серпантину, ведущему на вершину Скинакас.

* * *

26 июля 2023 года, 13:15 UTC+3, расстояние до кометы: 2.091 а. е.

Вокруг был не земной, а скорее марсианский, практически безжизненный пейзаж. Сергей преодолел последний крутой поворот сильно измотавшего его узкого серпантина и, выехав на вершину, остановился у небольшого каменного приземистого домика. Казалось, что он был возведен по детскому рисунку – одна половина выше другой, посередине темным пятном зиял вход, из которого, встречая гостя, уже выходил Космос. Он, как всегда, в чудесном настроении, с распростертыми руками и широченной улыбкой на морщинистом обветренном лице шел к Сергею. Коллеги поздоровались на греческом и обнялись, как старинные друзья. Сергей знал всего несколько слов – стандартные фразы пожелания доброго утра или вечера, «спасибо» и «до свидания». Познания Космоса в русском были еще скромнее и ограничивались лишь одним-единственным «спасибо». Между собой они общались на своих диалектах английского, но это им не мешало прекрасно понимать друг друга. Космос пригласил Ковалева в гостевой дом, попутно расспрашивая о его дороге на гору. Он называл Сергея, ставя ударение на первый слог, но тот к этому уже привык.

Внутри было чисто и по-спартански лаконично. Из кухни к гостям вышла невысокая девушка с иссиня-черными волосами и большими фиалковыми глазами. Казалось, что на ее голову опустилась непроглядная критская ночь, а глаза светились как лампады тайного огня. Космос представил свою помощницу – Элени, аспирантку физического факультета университета Крита, являющуюся по совместительству и стажером-наблюдателем на обсерватории. Сергей поздоровался, и Элени пригласила их на небольшую кухню, которая одновременно была и столовой. Внезапно гость стукнул себя по лбу, и, попросив подождать, вернулся к машине, в которой оставил привезенные угощения.

За столом Сергей задал давно интересовавший его вопрос об имени коллеги. Космос – достаточно известное греческое имя, но было ли оно случайным? Сам Космос, по-видимому, часто отвечавший на него, начал свой долгий рассказ, из которого стало ясно, что свое имя он получил совсем не случайно, так как его отец был известным греческим ученым-астрофизиком. Мальчик рос в окружении книг и рассказов о чудесах космоса, и уже в школе, на радость Кастумиса-старшего, твердо решил продолжить семейную астрономическую династию. Закончив университет Крита, он прошел стажировку в Италии и США, после чего вернулся в альма-матер уже на должность профессора, готовить новое поколение исследователей.

Перекусив, Космос и Элени провели для Сергея небольшую экскурсию по обсерватории, которая была открыта в 1986 году к очередному пролету знаменитой кометы Галлея. Сейчас здесь работали три инструмента, самым крупным из которых был стотридцатисантиметровый телескоп системы Ричи-Кретьена. Основным направлением обсерватории была внегалактическая астрономия: здесь изучали взаимодействующие галактики, активные галактические ядра и блазары, планетарные туманности и остатки сверхновых звезд. Если Сергей занимался исследованием небольшой «лужайки» вокруг Земли, то Космос и его молодые коллеги смотрел вглубь Вселенной. Но сегодняшней ночью телескоп будет наблюдать новую гостью внутренней части нашей Солнечной системы.

В теплые месяцы, когда снег не мешал безопасному подъему на гору, обсерватория устраивала дни, а точнее ночи открытых дверей. Большой телескоп сохранил возможность наблюдения визуально, через окуляр. Так, как звездочеты наблюдали и изучали космос на протяжении столетий, пока визуальные научные наблюдения не были полностью вытеснены фотографией, позднее ставшей цифровой. Для этого научная камера снималась, а на ее место устанавливался окулярный узел. Космос планировал проделать эту операцию завтра, после отъезда своего гостя, но Сергей, услышав про такую возможность, сразу решил попробовать увидеть свою комету глазами. Это был уникальный шанс! Для фотонаблюдений комета уже сейчас была легким объектом, даже для среднего любительского телескопа, оснащенного камерой. Но чтобы увидеть ее визуально, нужен был телескоп хотя бы с метровым зеркалом, и найти такой инструмент являлось немалой удачей. Было решено, что Сергей попробует рассмотреть свою комету, а параллельно с этим, на стоящем неподалеку роботизированном шестидесятисантиметровом роботе-телескопе, проведут ее астрометрические наблюдения, которые позволят уточнить орбиту и оценить текущий блеск. До вечера Сергей и Космос провозились в башне, аккуратно сняв с инструмента камеру и установив все, что было необходимо для проведения визуальных наблюдений. Элени тоже не теряла время зря и к возвращению коллег в гостевой дом приготовила хоть и скромный, но очень вкусный ужин. За столом их ждали бутылочка терпкого полнотелого критского вина и интересная беседа, а за небольшими окнами медленно и незаметно угасал жаркий день, уступая место теплому бархату южной ночи.

* * *

27 июля 2023 года, 01:10 UTC+3, расстояние до кометы: 2.079 а. е.

Начать наблюдения было решено, как только зайдет яркая Луна. Она не могла помешать получить снимки кометы, но лишала всех шансов отыскать комету глазами. Космос, Элени и Сергей вышли из гостевого домика под черное, как будто нависающее прямо у них над головами, небо. Казалось, что звезды можно пощупать рукой. Хотя обсерватория Скинакас находилась ниже, чем та, на которой работал Сергей, но здесь это ощущение было гораздо острее. На востоке был виден Сатурн, а ниже, у самого горизонта уже появился восходящий Юпитер. Обе эти планеты были в сегодняшнем списке на наблюдения. Но сперва – комета. Глазам человека, в отличие от камер, нужно было привыкнуть к темноте. Через все небо, проходя через зенит, сиял Млечный путь. Сергею повезло, сегодня небо было исключительно прозрачным, а ветер стих. По мере того, как его глаза адаптировались к темноте, на небе появлялось все больше и больше звезд. Сергей старался не опускать взгляд к северному горизонту, где яркой желтой полосой горели ночные огни курортных городков.

Элени взяла Ковалева за руку и повела за собой по давно изученной дорожке к башне телескопа. Под их ногами шуршали мелкие камни. Впереди послышался звук открывающейся двери, и тотчас появилась узкая полоска приглушенного красного света, немного разгоняющая ночной мрак. Сергей вслед за Элени вошел внутрь. Слабый дежурный свет подкупольного помещения не нарушал адаптацию к темноте. Сетчатка наших глаз состоит из двух типов фоторецепторных клеток – так называемых палочек и колбочек. Последние дают нам зрительную информацию о цвете и интенсивности освещения, их мы используем в обычных, дневных условиях. Палочки, в основном расположенные на периферии сетчатки, очень чувствительны именно к интенсивности света, но не дают никакой информации о его цвете. Причем они абсолютно не восприимчивы к свету, смещенному в красную область длин волн. Именно поэтому такое освещение не нарушает аккомодацию палочек к полной темноте и способности глаза видеть тусклые объекты.

Купол был уже открыт, а телескоп направлен на юг, под углом около сорока пяти градусов к горизонту. Космос подошел к управляющему компьютеру – его монитор, как и освещение, тоже загорелся красным светом. Он выделил на экране текущее положение кометы и нажал кнопку – телескоп начал свое неторопливое движение к северо-востоку, там, где в самой гуще Млечного пути, в созвездии Лебедя, летела комета Ковалева-Тереховой. Сергею показалось, что по сравнению с БОРТом этот телескоп, хоть и был меньше, но двигался раза в два медленнее. Остановившись, инструмент перешел в режим сопровождения. Космос знаком показал Сергею, что можно начать наблюдения. В окулярный узел был установлен большой двухдюймовый окуляр с фокусным расстоянием десять миллиметров. С ним телескоп давал увеличение во сто крат и, кроме того, обеспечивал достаточное поле зрения. Решено было начать с этого окуляра, и если обнаружить комету не получится, то попробовать отыскать ее с еще большим увеличением.

Сергей прильнул к резиновому наглазнику. Он сразу вспомнил детство, когда вот так же просто, своими глазами смотрел на космос. Правда, этот телескоп был не сравним по размеру с тем, что сейчас хранился на антресоли у родителей. В окуляре поблескивали искорки звезд, как будто на черную скатерть кто-то рассыпал бриллиантовую пыль. Правой рукой Ковалев подстраивал резкость, пытаясь поймать тот момент, когда картинка станет наиболее четкой. Где-то здесь, среди этих мириад невообразимо далеких чужих миров, должна была находиться его комета. Сергей внимательно вглядывался в черноту неба, но не видел даже намека на какой-то туманный объект. Он отстранился от окуляра и, покачав головой, сказал Космосу, что комету не видно. Тот кивнул, отошел к столу, достал из коробки новый окуляр и снова вернулся к телескопу. Отвернув стопорный винт, который не давал окуляру выскользнуть, он заменил его на новый, дававший увеличение уже в двести пятьдесят крат. Угол зрения телескопа сузился до игольчатого ушка, поэтому Космос решил еще раз подкорректировать наведение, так, чтобы комета была точно по центру луча зрения. Желтая монтировка, очень похожая ну ту, что стояла на Алтае, на несколько секунд заурчала и снова затихла.

Сергей снова взглянул в окуляр. Звезд стало меньше, но с первого взгляда комету все так же не было видно. Он решил попробовать знакомый всем визуальным наблюдателям прием – воспользоваться боковым зрением. Дело в том, что поскольку палочки-рецепторы, дающие нашему зрению наибольшую чувствительность к свету, располагаются на периферии сетчатки глаза, то смотреть на тусклый объект следует не прямо, а немного в сторону от него. Теперь Сергей смотрел немного вбок, на левый край того крохотного кусочка неба, который сейчас был виден в окуляр. Астроном расслабил свой взгляд. Ему почудилось, что он увидел несколько крошечных звездочек, которые не замечал еще несколько секунд назад. В полной тишине был слышен шелест работы двигателя телескопа. На мгновение Сергею показалось, что он начал проваливаться в ту черную бездну, что была сейчас перед его взором. Из-под ног уходила опора, он почувствовал, что парит в этой темной и безмолвной тишине. Вдруг как будто кто-то сдернул пелену с его глаз, и он увидел тот едва различимый тусклый и размытый объект, что так искал. Сердце Ковалева заколотилось. Неужели это она?! Его нога и шея затекли, а он боялся не то чтобы пошевелиться, а даже просто перевести взгляд на этот призрачный пушистый комочек. Собравшись с духом, Сергей медленно, как будто боясь спугнуть, посмотрел в центр и теперь даже прямым зрением увидел свою комету. Она выглядела крохотным размытым шариком без какого-либо намека на хвост, совсем не так, как на снимках. Наш глаз, в отличие от фотоприемника, неважно, аналогового или цифрового, не может накапливать частички света – фотоны. Именно поэтому ему так сложно увидеть настолько тусклые объекты. Но даже такое скромное зрелище завораживало. Изображение немного подрагивало, как будто и впрямь было живым – на таком увеличении была хорошо заметна нестабильность земной атмосферы. Сейчас глаза Сергея улавливали те фотоны, что отразились от внешней газо-пылевой оболочки, окружающей ядро кометы. Это придавало какую-то физическую связь, как будто он смог дотянуться до нее гигантской невидимой рукой. Ковалев отошел от телескопа и начал растирать затекшую шею. Он подтвердил, что комета видна боковым зрением почти точно по центру. Космос и Элени по очереди наблюдали в телескоп, но с разным результатом – девушка, как ни старалась, так и не смогла ее увидеть. Первая и главная задача этой ночи была выполнена, так что инструмент перенаправили на наблюдения величественных газовых гигантов – Сатурна и Юпитера. А в соседней башне, параллельно с людьми, комету наблюдал еще один телескоп.

* * *

28 июля 2023 года, 11:15 UTC+3, расстояние до кометы: 2.048 а. е.

На набережной у Старой бухты было еще немноголюдно. Размеренный шум прибоя и крик чаек пока что не сменил разноголосый гомон сотен туристов. Сергей сидел под белым навесом от солнца в небольшом уютном кафе напротив маяка. На столике стояли неизменная чашечка кофе, стакан воды, свежая выпечка и ноутбук. Ковалеву нужно было обработать привезенные с обсерватории снимки, и он, чувствуя на лице освежающий северный бриз, решил до обеда остаться здесь. С горы Сергей спустился вчера, вернувшись в город уже под вечер полностью вымотанным. После ужина у него не было ни сил, ни желания работать с полученным научным материалом. На этот раз он решил не ставить себе будильник и хотя бы раз за все время отпуска хорошо выспаться.

С набережной открывался отличный вид на то, что творилось в небольшой и живописной бухте. А там уже давно кипела жизнь: кто-то отправлялся на морскую прогулку, благо сегодняшнее море было достаточно спокойным, кто-то, наоборот, причаливал и готовился к швартовке. Слева от кафе моряки загружали ящики на красивую бело-голубую яхту, видимо, готовившуюся к многодневному круизу. Черноволосая приветливая официантка забрала с его стола пустую плетеную корзиночку из-под выпечки и что-то спросила по-гречески. Знаний Сергея хватило на то, чтобы понять, что она спрашивала «принести ли что-то еще»? Ковалев попросил еще одну чашечку кофе, просто ткнув на нее указательным пальцем. Девушка кивнула, весело улыбнулась и упорхнула на кухню, а Сергей придвинул к себе компьютер.

Он еще не видел полученных снимков, и их качество его порадовало. Небо во время наблюдений было прозрачным, а сам телескоп, который наблюдал комету чуть более часа, был хорошо отъюстирован и сфокусирован. По сравнению с тем, что Сергей видел глазами, это, конечно, было небо и земля. За последние три недели, прошедшие с того момента, как Ковалев рассматривал свою комету на снимках, полученных в последнюю ночь смены, она стала заметно ярче и интересней. Ее небольшой хвост продолжал расти. По текущей расчетной орбите, которую не обновляли уже две недели, перигелий кометы сместился ближе к Земле, а это означало, что, возможно, комету в максимуме блеска можно будет наблюдать даже в средние любительские телескопы. После вчерашних незабываемых наблюдений, пробудивших в Сергее теплые детские воспоминания, он твердо решил перевезти свой маленький телескопчик на гору и, как говорится, – тряхнуть стариной.

Через двадцать минут работы у Ковалева на руках были новые измерения. К сожалению, так как обсерватория Скинакас занималась научной деятельностью, не относящейся к наблюдению астероидов и комет, у нее не было своего индивидуального кода, выдаваемого Центром малых планет. Такой код присваивался обсерватории после анализа тестовых измерений уже хорошо известных астероидов. Если их точность была достаточно высокой, то обсерватория получала номер и право присылать свои данные. В противном случае робот-автомат, принимающий и первоначально фильтрующий полученные письма, просто-напросто отбросит присланные астрометрические измерения от неизвестной ему обсерватории. Но Сергею ничего не мешало использовать их для своих собственных расчетов. В базе данных за последние полторы недели так и не появились новые измерения, что было странно. Он добавил полученные координаты, удлиняющие наблюдательную дугу почти в два раза, и запустил расчет.

Полученный результат его удивил. Сергей внес небольшие изменения в настройки и еще раз выполнил расчет. Результат был очень близок к первому – перигелий кометы заметно уменьшился, но самое главное, что восходящая дуга орбиты, уже после сближения с Солнцем, проходила недалеко от орбиты нашей планеты. И все бы ничего, но сама Земля находилась достаточно близко к той, пусть пока еще и обширной области неопределенности, где могла оказаться уже удаляющаяся от нашей звезды комета. При таких раскладах она может стать видна даже невооруженным глазом!

Открытая им и Викой гостья, изначально достаточно заурядная, продолжала преподносить все новые и новые сюрпризы и все больше интриговала. Критически важна была дуга наблюдений, и Сергей очень надеялся, что Центр отыщет разрозненные архивные наблюдения этой кометы, на которые в свое время никто не обратил внимания. Такое уже не раз случалось, и это бы сильно помогло в решении намечающейся головоломки. Сергей двумя большими глотками допил остывший кофе и решил написать письмо Вике, дополнив его полученными результатами и графиками расчетов. Это, безусловно, должно было ее заинтересовать. Через три дня он вернется в Москву, а еще через неделю они вдвоем снова поднимутся на гору, где смогут продолжить пристальное наблюдение за все быстрее несущейся к Солнцу кометой, которая уже сейчас сокращала эту дистанцию со скоростью свыше двадцати пяти километров в секунду.

* * *

31 июля 2023 года, 14:40 UTC+3, расстояние до кометы: 1.981 а. е.

Самолет трясло. В иллюминаторе не было видно ничего, кроме бело-серой пелены да капель дождя, стекающих не вниз, а вбок. Прошло уже десять минут с тех пор, как они начали снижение, чтобы выполнить посадку в Шереметьеве. Уныло смотря на встречающую его погоду, Сергей невольно вспоминал залитый солнцем Крит. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Самолет снова тряхнуло, в сплошной облачности стали появляться разрывы. Лайнер заложил правый крен, и белая пелена в иллюминаторе сменилась угрюмым пейзажем. Вода находящегося внизу водохранилища, вспененная сильным ливнем, напоминала кипящий бульон. Над ней клубился легкий дымок белесого тумана. Ближе к земле висели обрывки облаков, гонимые прочь сильным ветром. Они трансформировались на глазах, как будто невидимый скульптор своими гигантскими руками непрерывно менял их причудливые формы. Лайнер выровнял крен и теперь шел точно на взлетно-посадочную полосу. Деревья и машины становились все больше, а дождь все усиливался. Сергей уже приготовился к касанию земли, как вдруг двигатели снова взвыли, и самолет начал набор высоты. В салоне стало абсолютно тихо, все молчали, лишь где-то впереди плакал маленький ребенок, да было слышно, как убираются стойки шасси. Напряженную тишину прервал голос командира корабля, который спокойно и уверенно объявил, что по погодным условиям самолет вынужден был уйти на второй круг, ничего особенного не случилось, и скоро они совершат посадку в аэропорту назначения. Так оно и произошло. Через десять минут самолет мягко, практически незаметно, коснулся полосы, и в салоне раздались оглушительные аплодисменты в адрес пилотов. Их не мог перекрыть даже рев переведенных на реверс двигателей.

Поблагодарив кабинный экипаж, Сергей ступил на телетрап, по крыше которого без устали барабанил дождь. Безусловно, это была одна из самых запоминающихся посадок в его жизни, хотя само приземление прошло на удивление мягко и незаметно. Ковалев вспомнил, как обычный заход на посадку в Барселоне пару лет назад, когда ничто не предвещало осложнений, закончился мощным ударом о полосу, отозвавшимся резкой болью в позвоночнике. Главным желанием астронома сейчас было просто добраться до дома, принять ванну, выпить терпкого имбирного чая и завалиться спать. На паспортном контроле подошла его очередь. Он передал работнику пограничной службы – красивой и строгой на вид девушке – свой паспорт, устало глядя прямо перед собой. Девушка сверила фотографию и после недолгих манипуляций вернула документ. Огонек на металлической дверце загорелся зеленым.

Транспортер, на котором ожидалась выгрузка багажа с их рейса, уже был окружен плотным кольцом пассажиров. Транспортная лента пришла в движение, но пока оставалась абсолютно пустой. Сергей пристроился в конце и стал ждать. К его удивлению, это заняло совсем немного времени. Одним из первых чемоданов, вывалившихся на ленту, был его. Ковалев уже шел через «зеленый» коридор таможенного контроля, уткнувшись в телефон, чтобы вызвать такси, когда к нему подошел офицер таможенной службы.

– Сергей Владимирович? – спокойным, тихим голосом спросил он.

– Да, добрый день.

Сергей немного опешил – к нему еще ни разу не было претензий или вопросов у таможни. Тем более никто не обращался к нему по имени и отчеству. Он лихорадочно стал обдумывать, что из привезенного с острова могло вызвать интерес к его персоне? В голове промелькнула мысль, навеянная различными остросюжетными фильмами и книгами: а вдруг мне что-то подбросили? Он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

– А, собственно, в чем дело? – это было все, что он смог из себя выдавить.

– У меня к вам просьба пройти со мной. Это не займет много времени. – И не дожидаясь ответа, офицер повернулся и направился к двери с табличкой «Служебный вход», продублированной на английском языке. Сергей безропотно пошел следом. Они шли длинными коридорами мимо множества закрытых дверей. По пути им встретился лишь один мужчина, с бейджем, но Сергей не успел прочесть, что на нем было написано. Еще раз повернув, офицер постучался и открыл ничем не примечательную дверь, пропуская Сергея внутрь и входя следом. В небольшой комнате без окон стояло три стола, за одним из которых сидел человек в костюме, который при виде Сергея поднялся со своего места и знаком предложил Ковалеву сесть напротив. Затем, сказав «спасибо», он отпустил сопровождавшего астронома офицера. На вид человеку в костюме было около сорока пяти или может пятидесяти лет. Сергей пытался что-то понять по выражению его лица, но оно оставалось абсолютно нейтральным и отстраненным, лишь в проницательных глазах было что-то, чего Ковалев пока не мог дешифровать.

– Сергей Владимирович, добрый день! – человек в костюме снова сел в свое кресло. – Я понимаю, что вы устали после дороги и постараюсь отнять как можно меньше вашего времени. Присаживайтесь, – он снова указал на пустое кресло, стоявшее рядом с Сергеем.

* * *

31 июля 2023 года, 15:30 UTC+3, расстояние до кометы: 1.980 а. е.

Сергей сидел перед незнакомцем и чувствовал, как по его спине стекает неприятный холодный ручеек пота. Он впервые оказался в таком положении. Будучи примерным школьником и студентом, он ни разу не был даже в отделении полиции, а тут его задержали, и все это выглядело как допрос. Ковалев решительно не мог понять, чем мог привлечь внимание компетентных органов. Собеседник достал из своей сумки папку и положил перед собой.

– Сергей Владимирович, вы должны иметь в виду: все то, что вы сейчас здесь услышите, должно остаться при вас. Я ни в коем случае не пугаю и не угрожаю вам, лишь констатирую текущую ситуацию.

Сергей непроизвольно заерзал на стуле и нервно сглотнул.

– А какие у вас претензии ко мне? Я вроде бы ничего не натворил, – он пытался придать своему лицу серьезный вид, но, как ему казалось, безрезультатно.

– Вы-то как раз и натворили, иначе мы бы с вами не встретились. Да, прошу прощения, я не представился. Меня зовут Борис Дмитриевич. – Он достал из внутреннего кармана удостоверение и протянул Сергею. На бордовой кожаной обложке красовался золотой двуглавый орел. Открыв документ, Ковалев прочел: «Голованов Борис Дмитриевич» и ниже «подполковник Федеральной службы безопасности Российской Федерации». Сергей закрыл и вернул удостоверение.

– Если честно, то я пока ничего не понимаю.

Голованов взял лежащую перед ним папку и протянул Сергею. Тот открыл ее и начал читать текст, написанный на английском языке. Глаза его расширились, он перелистнул страницу, прочел пару абзацев и снова вернулся к первой. Сергей был настолько увлечен, что даже забыл, где и с кем он сейчас находится. В голове крутилась только одна мысль: «этого не может быть!».

– Откуда у вас это? – в растерянности, но в то же время возбужденно спросил он.

– Эти документы пришли к нам на прошлой неделе по каналу министерства иностранных дел. По понятным причинам мы стараемся максимально сузить круг посвященных лиц. С этими документами уже были ознакомлены некоторые ваши коллеги на уровне директоров институтов. Их отзывы помогли нам осознать серьезность вопроса, и в ближайшее время будет проведено закрытое совещание на самом высоком уровне.

Сергей сидел ошарашенный. Все то, о чем он думал еще несколько дней назад, сейчас предстало перед ним, воплощенное в реальность, которую трудно было осознать и принять. В невзрачной папке лежала информация, которая без преувеличения могла перевернуть жизнь каждого человека на планете. Эти несколько страниц, заполненных непонятными цифрами, возможно, уже разделили и его, и жизни других, совсем незнакомых ему людей, на «до» и «после». В документе говорилось о том, что американские астрономы нашли дополнительные архивные измерения открытой Сергеем с Викой кометы. С этими измерениями наблюдательная дуга возрастала в несколько раз, позволяя выполнить более точные и достоверные расчеты. Они также были приложены. Опираясь на них, получалось, что комета на своем пути от Солнца должна будет пройти в критической близости от Земли. Более того, многочисленные расчеты для созданного роя из десятков тысяч «виртуальных» комет, орбита каждой из которых была изменена на небольшую величину, лежащую в области погрешности определения номинальной орбиты, приводили к ошеломляющим и шокирующим выводам – на данный момент вероятность столкновения кометы с Землей составляла около двух целых и двух десятых процента. Для далекого от темы человека это могло показаться небольшой величиной, но Сергей хорошо понимал, что это минимум в сотни тысяч раз выше стандартной оценки вероятности столкновения для всех известных на данный момент потенциально опасных астероидов. Это была по-настоящему страшная цифра.

В комнате было тихо. Подполковник молча смотрел на лицо Сергея, на котором, как в картинной галерее, сменялся целый сонм эмоций. И как несколько минут назад, Голованов снова первым нарушил молчание.

– Ну, Сергей Владимирович, что скажете?

Его голос вернул Ковалева в реальность небольшой комнаты аэропорта из глубин космоса, где еще далеко, но так неотвратимо приближалась к Земле комета. Его комета.

– Да, данные действительно шокирующие. Они переданы от лица директора Центра малых планет и им можно доверять. Я могу связаться с американской стороной? – постепенно тон Сергея успокоился и снова вернулся к деловому.

– Об этом я и хотел вас просить. По нашему мнению, вы бы лучшим образом подошли на роль связующего звена по техническим вопросам. Там, – Голованов неопределенно кивнул куда-то в сторону, – к данной информации также допущена небольшая группа людей. Как я понимаю, для предотвращения возможной паники будет принято решение о временном сокрытии этих данных до точного установления того, что всех нас действительно ждет. На последнем листе есть контакт сотрудника нашего МИДа, через которого вам обеспечат защищенную связь.

– Да, хорошо, я понимаю. Этих измерений нет в свободном доступе, я проверял их только вчера вечером. Видимо, пока они тоже останутся засекречены? Я хочу получить их и выполнить независимый анализ, хотя, безусловно, я доверяю специалистам Центра.

– Ну, вот и хорошо. Сегодня по каналам министерства иностранных дел мы подтвердим ваш статус для наших коллег. И вот еще что… Было принято решение выделить ваш телескоп для наблюдения за этой кометой с нашей стороны. Вы с Викторией, – в разговоре впервые прозвучало ее имя, – будете работать раздельно, в каждой смене. – Сергей, услышав это, хотел что-то возразить, но Голованов, подняв руку, продолжил:

– Я все понимаю. Понимаю ваши возможные возражения, но мы не хотим без особой надобности расширять список лиц, допущенных к этой информации. Я думаю, что вы сможете аккуратно сделать свою работу, не привлекая лишнего внимания.

– А Вика, – Сергей немного замялся, – Виктория, она уже в курсе? Вы с ней уже встречались?

– С ней проводят встречу параллельно. Как я понимаю, она уже в курсе, что эта комета не совсем «обычная»? – Голованов, немного прищурившись, посмотрел прямо в глаза Сергея. Тот понял, что уже находится «под колпаком», но не стал ничего спрашивать. – Ей предложат отправиться в смену через неделю, а вы смените ее через месяц. Для остальных членов вашей команды вы «приболеете», вернувшись с моря.

– Понятно, – как-то неуверенно пробормотал Сергей.

– Ну, вот и хорошо. Я рад, что вы оказались «понимающим» человеком. Впереди у нас, по расчетам ваших же коллег, очень тяжелые полгода. Так что нужно начинать работу, – он встал из-за стола и протянул Сергею свою руку. Ковалев тоже встал и пожал ее.

– На этом считаю нашу встречу законченной. Предлагаю подвезти вас до дома, я еду примерно в том же направлении. – Сергей, ничего не ответив, просто кивнул в ответ. – Да, и пожалуйста, берегите эту папку как зеницу ока. Я настоял, чтобы ее оставили вам, но под мою личную ответственность. Так что прошу быть очень аккуратным, не копировать и не выносить ее без необходимости. – Голованов собрал свои документы и указал астроному на выход.

Они снова брели по запутанным коридорам, пока не вышли на улицу, к служебной парковке. Ливень кончился, и из-за туч робко выглядывало солнце. Становилось душно. Голованов остановился у седана черного цвета с ничем не примечательными государственными номерами. Подполковник открыл багажник, куда Сергей убрал свои вещи, после чего они вместе сели на заднее сидение. Разговоров не было, они ехали в тишине. Сергей смотрел в окно и думал о том, о чем только что узнал. Он до сих пор не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего. Возможно, он просто спит после долгой дороги и видит этот странный сон? Это больше походило на сценарий фантастического фильма, но, к сожалению, все же было реальностью. Сергей снова достал папку с документами и еще раз стал внимательно изучать расчеты и выводы. Все было сделано так, как бы он сделал сам. Изложение было логичным и правдоподобным. Как же они отыскали эти измерения, почему они сами не обнаружили комету за несколько месяцев до его открытия? Было много «почему», и Ковалев намеревался во всем досконально разобраться.

За окном пасмурное небо медленно и нехотя уходило на восток, солнечные зайчики блестели в лужах и на мокром, вымытом ливнем асфальте. Машина свернула с кольцевой дороги, еще немного и Сергей будет дома – позвонит родителям, пойдет в душ и завалится спать. Но сначала он должен позвонить Вике. Черный автомобиль подъехал и остановился напротив его подъезда. Только сейчас Ковалев понял, что не называл своего адреса. Хотя и так было понятно, что теперь о нем известно все. Скорее всего и его телефон уже находился под прослушкой. Это было очень странное и неприятное чувство, хоть ему и нечего было скрывать.

– Сергей Владимирович, прошу вас оставаться на связи, на этой или следующей неделе с вами свяжутся. Всего доброго, – спокойным, чуть тихим голосом проговорил подполковник ФСБ.

– Да, я понял. Буду ждать звонка. Спасибо, что подвезли. – Голованов молча кивнул. Сергей вышел из машины и забрал свой чемодан. Черный седан тронулся и, проехав пятьдесят метров, свернул направо. Сергей проводил его взглядом и достал телефон. Вика не отвечала.

Ковалев был дома, но его не покидало чувство, что с момента выхода из самолета прошли не часы, а дни. Он прошел на кухню и сел за стол. В мозгу роилось столько мыслей, что они, сталкиваясь, мешали друг другу. Сергей никак не мог сосредоточиться. Начинала болеть голова – ему нужно было поспать. В коридоре зазвонил телефон.

– Привет! Ты как?! – в динамике раздался немного испуганный голос Вики.

– Я нормально, вот только домой зашел. – Из вопроса Вики он понял, что разговор с ней уже состоялся. – С тобой говорили?

– Да. Поймали меня на улице, я даже испугалась. – Голос Вики постепенно переходил от растерянности к раздражению. – Почему я должна что-то там скрывать?! Мы что-то плохое сделали? Если все так серьезно, как мне рассказали, то тем более нужно все рассказать! – она замолчала, слушая реакцию Сергея.

– Хотят не допустить паники. Здесь их можно понять. Это может быть очень опасно, тем более что пока абсолютно точного ответа нет. Вероятность очень высока, мы с такой никогда еще не сталкивались, но все же пока это далеко не приговор. Даже не верится, если честно, я до сих пор как во сне.

– Не знаю. Мне уже все это не нравится. – Она сделала акцент на слове «уже». – Опять вранье, и мы в нем участвуем!

– Ну, а что ты хочешь, раструбить всем? Тысячи самоубийств и вакханалия с совсем не ясным финалом? Нужно разобраться, и только имея точное представление о том, что действительно произойдет, конечно, все рассказать. Но не сейчас. Еще рано. Тут я согласен.

Вика молчала.

– Я тебе обещаю, как только я пойму, что все уже точно ясно, то сам буду настаивать на публикации всех данных.

– И кто же тебя послушает… Может нам не стоит во все это ввязываться, а?

– Мы уже ввязались…

* * *

4 августа 2023 года, 14:00 UTC+3, расстояние до кометы: 1.899 а. е.

На экране телевизора появилась знакомая заставка выпуска новостей. Сергей сидел на диване в костюме и галстуке, таким последний раз его могли видеть, наверное, лишь на защите кандидатской диссертации. Диктор что-то говорил, но Сергей не разбирал, о чем – он был глубоко погружен в свои мысли. Вчера, прогуливаясь по тропинкам Лосиного острова, он размышлял о том, что ровно месяц назад все было совсем по-другому. Не было ни открытия, ни этой кометы… С другой стороны, убеждал он себя, ведь это не их вина. Если бы комету открыли не они, то ее просто-напросто открыли бы другие. Комета взяла курс на сближение с Солнцем и, как выяснилось, с Землей, миллионы лет тому назад. Этот дамоклов меч был занесен тогда, когда наши далекие предки только слезли с деревьев. И само ее открытие было делом предрешенным. Хотел бы он попасть в эту историю? На этот вопрос Сергей пока не мог ответить однозначно. Он сидел на поваленном ветром дереве с вырванными из-под земли ветвистыми корнями. Подобно ему, Ковалев был внезапно вырван из спокойного течения привычной для него жизни, и к этому нужно было привыкать. Адаптироваться к этой новой реальности, какая бы она ни была.

В кармане зазвонил телефон. Приятный и вежливый голос, уточнив, с кем он говорит, сообщил, что завтра, четвертого августа, в два часа дня, ему будет подана машина. В заключение голос попросил быть на месте к назначенному времени. Сергей не успел что-либо ответить, как вызов оборвался. Вернувшись домой, он начал мучаться с выбором одежды, и в итоге склонился к полному официозу. Все же не каждый день тебя приглашают… А вот куда его пригласили, Сергей так и не знал. Спустя сутки он был полностью готов – побрит, одет, наглажен – и нервно ждал звонка…

Размышления Ковалева прервала мелодия телефона, который он держал в руках.

– Сергей Владимирович? – это был тот же приятный женский голос, который он слышал вчера.

– Да, добрый день.

– Добрый день. Машина у подъезда, мы вас ждем.

– Да, я готов, спускаюсь. – Сергей встал и направился в коридор, на ходу выключая телевизор.

– Хорошо.

Перед подъездом стоял непримечательный микроавтобус черного цвета, задние стекла которого были полностью тонированы. Сергей подошел и постучал в стекло двери. Она открылась, и перед ним возникло лицо симпатичной девушки в строгом двухцветном костюме с красивой крупной брошью.

– Сергей Владимирович, еще раз здравствуйте. Проходите, устраивайтесь. – Да, голос незнакомки в телефоне принадлежал точно ей. – Меня зовут Анастасия, если вам что-то будет нужно или возникнут любые вопросы – спрашивайте, не стесняйтесь.

– Спасибо.

Сергей сел на задний, очень просторный и мягкий диван. Дверь тихо закрылась. Девушка заученными фразами проинформировала его, что сбоку в салоне есть мини-бар, и он полностью в распоряжении пассажира. Продолжительность поездки составит около одного часа двадцати минут. Ковалев не знал, что на это ответить и стоит ли спрашивать о том, куда, собственно, его везут. Машина тронулась, а он решил просто промолчать. Микроавтобус доехал до кольцевой дороги и свернул на нее, Сергей понял, что их цель скорее всего находится за городом. Он поймал себя на мысли, что ехать на таком транспорте «на гору» было бы намного более комфортным занятием, да еще и с мини-баром! Правда, Ковалев сомневался в способности этого автомобиля выбраться из снежного заноса на горном серпантине. Здесь их огненно-оранжевая «Пожарка» была вне конкуренции.

Было очень тихо, все звуки оживленного шоссе оставались снаружи и не проникали в салон. Анастасия с грациозной прямой осанкой сидела по диагонали от Сергея, лицом против движения и смотрела в окно. Он тоже не делал попыток о чем-то заговорить, в том числе боясь сболтнуть лишнего. Ковалев никак не мог привыкнуть к ворвавшейся в его жизнь конспирации, неразглашению и прочим атрибутам шпионского детектива. Даже письма своим коллегам в Центр малых планет приходилось отправлять через посредника из министерства иностранных дел. Из этой закрытой переписки Сергей узнал, кто и при каких обстоятельствах обнаружил комету на архивных снимках. Ему переслали и сами кадры, и измерения, которые еще несколько месяцев будут оставаться секретными. По согласованному запросу нескольких институтов Академии наук эти измерения были переданы и им. Независимый анализ полностью подтвердил и дополнил расчеты американских коллег – комета пролетит в исключительно опасной близости от Земли, и наша планета абсолютно точно пройдет сквозь ее газопылевую голову – ко́му.

Сергей, отметив про себя, что машина свернула со МКАДа и теперь ехала в сторону области, вернулся к своим размышлениям. Более ста лет назад Земля уже проходила сквозь хвост самой знаменитой из комет – кометы Галлея. Тогда, в 1910 году, это событие вызвало настоящую панику, как всегда подогреваемую охочими до сенсаций журналистами. На этой панике знатно погрели руки и производители технического новшества того времени – противогаза, до настоящего звездного часа которого оставалось еще пять лет. Конечно, поскольку вещество в хвосте кометы очень сильно разрежено и по сути представляло собой вакуум, достижимый лишь в лабораториях, то никакого вреда населению Земли это событие не причинило. Жертвой пролета стала лишь несчастная английская девушка, свалившаяся с крыши, где она наблюдала за кометой. Через полгода Земле придется пройти сквозь более плотную оболочку кометного ядра, которое, кстати говоря, пока никто не видел. Оно все еще оставалось сокрыто в глубинах гигантского газово-пылевого кокона. Каков размер ядра, его точное положение, параметры вращения, форма и физические характеристики, все это еще только предстоит выяснить.

Микроавтобус съехал с шоссе на дорогу, ведущую в лес, и остановился на первом контрольно-пропускном пункте. Анастасия попросила у Сергея его мобильный телефон, который ему вернут при выезде с режимного объекта. Второй раз машина остановилась у гигантского забора и после очередной проверки, в том числе осмотра днища автомобиля досмотровыми зеркалами, ворота медленно открылись, и они въехали в арку, над которой расправил свои крылья двуглавый орел.

* * *

4 августа 2023 года, 15:45 UTC+3, расстояние до кометы: 1.897 а. е.

Сергей вслед за сопровождающим его сотрудником службы протокола вошел в небольшой просто оформленный светлый зал без окон. Астроному показалось, что он уже не раз видел его в новостных программах. Зал был практически пуст. За большим столом пока сидели лишь два человека, одного из которых Ковалев знал. Это был директор того института, в который он отправлял данные по комете. Сергей уже хотел усесться в самом конце длинного скругленного стола, но Анастасия указала ему на место гораздо ближе к противоположному концу, сразу перед двумя учеными. Сергей коротко поздоровался и занял место у таблички со своим именем. Анастасия наклонилась и шепнула ему на ухо, что после окончания заседания она встретит его в коридоре и проводит обратно к машине. Все сидели молча, в зале чувствовалось напряжение. Сергей мысленно перебирал те вопросы, которые ему могли задать, и обдумывал короткие, но емкие ответы. В зал заседаний вошел министр иностранных дел, а следом за ним и министр обороны. Сергей хотел было машинально встать, но увидев боковым зрением, что все присутствующие сидят, решил последовать их примеру. В конце концов, его главной целью было не выделяться. Вошел молодой человек и принялся раскладывать папки перед каждым рабочим местом. Сергея так и подмывало немедленно открыть и ознакомиться с ее содержимым, но никто из присутствующих пока к ним не притронулся. Вполне возможно, что там была та самая информация, с которой его уже ознакомил Голованов. Свободных мест становилось все меньше и меньше, пока не осталось только одно – во главе стола.

Тянулись минуты, кто-то тихо переговаривался… Однако все разговоры немедленно оборвались, когда в зал энергичной походкой вошел президент. Зал встал. Президент попросил всех садиться и сам занял свое рабочее место. Он открыл папку, быстро пробежался глазами по первой странице и включил свой микрофон.

– Уважаемые коллеги, я хочу вас поприветствовать. Сегодня у нас закрытое расширенное заседание совета безопасности, которое пройдет, я бы сказал, в необычном формате. И дело, о котором мы будем говорить, тоже необычное. К сожалению, то, что еще вчера могло быть лишь сценарием фантастической книги или фильма, сейчас может произойти в реальности, и наша задача оценить эту угрозу и понять, как ее наилучшим образом парировать. Я попрошу министра иностранных дел кратко ввести присутствующих в курс дела. Прошу вас.

Министр в общих чертах изложил ту самую информацию, которая была получена по дипломатическим каналам из США. Сергей все это уже знал, однако было видно, что этими данными до этого владели не все из присутствующих.

– Спасибо. Сегодня в нашем заседании участвует Сергей… – министр немного запнулся, посмотрев в папку, – Сергей Владимирович, ученый, астроном, один из со-открывателей кометы, о которой мы будем говорить. Я бы хотел попросить его кратко и сжато ввести нас в курс дела. Прошу вас, Сергей Владимирович…

Сергей почувствовал, как краснеет – это была его обычная реакция при сильном волнении. Он хотел было встать, но президент жестом попросил его остаться на своем месте. Из головы вылетели все умные мысли и сложносочиненные предложения. С чего начать?

– Уважаемый господин президент, уважаемые коллеги, эта комета была открыта ровно месяц назад на Горно-алтайской астрономической обсерватории Российской академии наук. – С каждым словом Сергей чувствовал, как волнение уходит, он успокаивался, его речь текла спокойно и обстоятельно. Заинтересованные взгляды всех присутствующих были направлены на него. Он кратко рассказал историю открытия, более подробно остановившись на том, как стало понятно, что это не просто очередная комета, облетающая Солнце. Его никто не перебивал. Вопросы посыпались, как только Ковалев закончил свой импровизированный доклад.

Заговорил президент.

– Сергей Владимирович, правильно ли я понимаю, что сейчас информация об опасном сближении кометы известна лишь узкому кругу людей? Как много времени займет расчет точных данных по этому сближению и как долго эта информация сможет оставаться конфиденциальной, по вашему мнению?

– Да, на данный момент все архивные измерения, которые и дали нам возможность сделать более точные расчеты, не опубликованы. Я нахожусь в прямом контакте с моими американскими коллегами. Они продолжают принимать измерения по этой комете, их, кстати, совсем немного. Во-первых, это связано с тем, что пока комета не привлекает к себе внимания, а во-вторых – сейчас она находится в гуще звезд Млечного пути и достаточно сложна для наблюдения. В настоящий момент полученные данные не выкладываются в общий доступ, как и новые расчеты орбиты. – Сергей остановился, чтобы сделать небольшой глоток воды. – Что касается точности расчетов, то на сегодня область неопределенности намного больше диаметра нашей планеты, но она будет сужаться с каждой неделей. Я думаю, что исключить или подтвердить наихудший сценарий мы сможем через один-два месяца. Уверен, что более детально на этот вопрос ответят мои коллеги. Но в любом случае, и это мы уже знаем абсолютно точно, комета максимально сблизится с нашей планетой шестнадцатого января следующего года. По поводу закрытия информации… Скажу честно, мне это не по душе, но я понимаю, что до полного выяснения того, что случится, нам следует избегать огласки, слухов, за которыми, безусловно, последует паника. Мы не можем запретить обсерваториям или просто любителям астрономии наблюдать эту комету, и достаточно скоро, если кто-то будет наблюдать ее регулярно, он сможет сделать те же выводы, что и мы.

– «Скоро»… По вашему мнению, каков этот временной интервал?

– Я думаю, месяц, может быть, два. Пока никто об этой комете не говорит. Сейчас она лишь строчка в общей статистике открытий за этот год. Ее текущая «официальная» орбита не сулит ей стать хоть сколько-нибудь привлекательным зрелищем, так что пока она остается «темной лошадкой».

– Сергей Владимирович, спасибо. Коллеги, прошу высказать свои мысли по поводу точности расчетов и сроков их выполнения. Это очень важно. – Президент передал слово директору одного из институтов.

– Господин президент, коллеги, по тем данным, которыми мы обладаем на сегодняшний день, а это наблюдательная дуга почти в четыре месяца, мы можем заключить, что Земля точно пройдет сквозь относительно плотную внутреннюю кому кометы, и даже если столкновения планеты с твердым ядром не произойдет, нам необходимо рассчитать модель взаимодействия комы с атмосферой Земли, в том числе и возможные последствия для спутниковой группировки. Это, безусловно, беспрецедентный случай. Более ста лет назад наша планета уже проходила через намного более разреженный хвост кометы Галлея. В нашем случае плотность вещества будет гораздо выше. Таких расчетов пока не проводилось, и мы уже начали эту работу. К сожалению, говорить о точном расчете столкновения пока преждевременно. Мы даже не знаем, где находится само ядро внутри головы кометы, не знаем его форму и размер. Нам нужны не только оптические наблюдения, для этого придется привлекать различные обсерватории – инфракрасные, миллиметровые, проводить наблюдения в радиодиапазоне. Но тут снова проблема – к примеру, пролоцировать голову кометы и точно определить размер и форму ядра мы сможем только с достаточно небольшого расстояния, всего в несколько миллионов километров. Поэтому мы просто будем вынуждены привлекать различные научные группы из разных стран. А в этом случае информация абсолютно точно выплывет наружу. Если предположить, что ядро кометы находится точно по центру выделяемого псевдоядра, то есть того уплотнения, что мы видим на снимках, то вероятность столкновения этого объекта с Землей, по текущим оценкам, составляет несколько процентов. Замечу, что это очень большая величина. Таким образом, локализовать область, над которой объект может войти в атмосферу, пока не представляется возможным, по сути, это половина земного шара.

– Спасибо. Я попрошу представителя Академии наук составить план необходимых научных работ и коопераций. Какие из них мы можем выполнить сами, какие нужно будет выполнять в сотрудничестве с международной наукой. Есть ли оценки и расчеты последствий возможного столкновения? Иван Владимирович, вам слово. – Президент обратился к человеку, с которым разговаривал знакомый ему директор одного из астрономических институтов.

– Уважаемые коллеги, господин президент, на данный момент у нас есть только оценочные расчеты возможного энерговыделения. Мы исходили из размеров ядра кометы в один-полтора километра. При расчетном угле встречи и скорости шестьдесят километров в секунду энерговыделение может составить свыше ста пятидесяти тысяч мегатонн в тротиловом эквиваленте. – В тихом до этого момента зале заседаний послышался ропот.

– Иван Владимирович, здесь нет ошибки? Сто пятьдесят тысяч мегатонн? То есть, – возникла небольшая пауза, – три тысячи Царь-бомб? – Министр обороны, впрочем, как и все присутствующие, был явно шокирован нижней границей оценки возможного события. Это и правда не укладывалось в голове.

– Нет, здесь нет ошибки. Такое столкновение, если удар придется на материковую часть, вызовет землетрясение магнитудой свыше восьми баллов по шкале Рихтера в ста километрах от эпицентра. Если удар придется на мировой океан, то при его средней глубине в три тысячи семьсот метров мы получим амплитуду волн цунами от двадцати до ста шестидесяти метров на дистанции в сто километров от эпицентра. – В зале воцарилась гробовая тишина. После небольшой паузы ее нарушил сам докладчик. – Я привел лишь самые предварительные расчеты. Для более детальных нужно больше информации и привлечение целого научного коллектива для разработки более точной физической модели. Вычислительные мощности у нас есть, дело за данными. – Он немного помолчал и добавил. – На самом деле пусть наша пороговая оценка и ошеломляет, но нужно понимать, что для подобных событий это не так уж и много. Нас спасает достаточно пологий угол возможной встречи, плотность и размер ядра. Если оно окажется больше, то энерговыделение будет расти, причем, как вы понимаете, отнюдь не линейно. Я хочу напомнить вам, что энерговыделение при столкновении самого крупного фрагмента кометы Шумейкеров-Леви 9 с Юпитером в 1994 году оценивается в шесть миллионов мегатонн, а его поперечник был около двух километров.

Присутствующие на собрании молча переглядывались, на лицах некоторых из них отчетливо была видна растерянность, ошеломление и, возможно, даже страх.

– Хорошо, – тихо и спокойно слово взял президент. – А что с противодействием? Мы, я имею в виду человечество в целом, сможем что-то противопоставить угрозе или наш удел быть лишь сторонними наблюдателями? Министр обороны, прошу вас.

– Перехват существующими баллистическими ракетами потенциально возможен. Но, как мы полагаем, особого смысла из-за минимальной дистанции перехвата нет. Плюс это потребует модернизации системы наведения и управления. За полгода не успеть.

– Господин президент, – слово взял незнакомый Сергею мужчина, который сидел на их стороне длинного стола, там, где расположились научно-технические специалисты, – мы проработали этот вопрос. Здесь есть сложности не только в средстве доставки, но и в эффективности использования ядерной боевой части в космосе. Близкий или поверхностный взрыв практически бесполезен. В космическом вакууме нет среды для передачи ударной волны. Вся энергия уйдет в свет. Нужный результат может быть достигнут только при заглублении заряда внутрь объекта, и чем глубже, тем более эффективным будет его подрыв. Сейчас мы занимаемся созданием модели кометного ядра с целью более точного расчета взрывного воздействия. Есть вариант использовать кинетический ударник с боеголовкой на борту. Если просто – ударник, как таран, войдет вглубь ядра, где мы и подорвем боевую часть. Но скорее всего, анализируя опыт наших коллег, которые уже успешно бомбардировали ядро кометы, мы не сможем доставить боеприпас на нужную нам глубину. По сути, это будет тот же подповерхностный взрыв, а на разработку системы бурения у нас уже нет времени. – Докладчик немного задумался, как бы уйди на мгновение в себя, и снова медленно повторил: – Нам просто не хватит времени…

– Леонид Васильевич, спасибо. Все же нужно узнать, что думают об активном противодействии наши зарубежные коллеги. В целом получается, что нам остается лишь роль пассивного наблюдателя. Прошу министра МЧС в кратчайший срок проработать планы возможной эвакуации, все делать быстро, с обеспечением полной секретности. Работать в прямом контакте с учеными, от которых требуются расчеты зон эвакуации. Министра экономики прошу просчитать затраты на подготовительный этап и возможный ущерб. Нужно позаботиться о наличии необходимых запасов продуктов питания и медикаментов. Закрытые заседания по этой теме будем проводить раз в две недели, далее – по мере необходимости, если нужно, то будем собираться чаще. Как вы все видите, время предельно ограничено. Требую работать быстро и слаженно. Считайте, что мы на войне. – Президент встал и направился в свой рабочий кабинет.

Сергей вслед за остальными встал из-за стола. Голова была ватная, переполненная мыслями. Никто ни с кем не разговаривал, все молча в задумчивости покидали зал. В коридоре часть собравшихся что-то обсуждала между собой. Сергей чувствовал себя не в своей тарелке. Он не был директором института или главой конструкторского бюро. Он был просто молодым ученым и, наверное, самым молодым из присутствующих на заседании. Потоптавшись немного на месте, он направился по коридору в поисках своего сопровождения.

– Сергей Владимирович! – кто-то окликнул его сзади. Это был тот мужчина, который рассказывал про варианты возможного подрыва кометного ядра. Он шел навстречу. На участниках совещания не было бейджиков, как было принято на конференциях, так что для Сергея и имя, и род деятельности собеседника оставались загадкой. – Рад с вами познакомиться, – он протянул Ковалеву руку.

– Очень приятно, – у собеседника, несмотря на его невысокий рост и далеко не атлетическое телосложение, рукопожатие было железным. Сергей сразу вспомнил Прохорова.

– Давайте пройдемся вместе до выхода, где нас рассадят по машинам, – он, не дожидаясь ответа, пошел вперед. – Я хотел было вас поздравить с открытием. Но впредь прошу открывать все же менее опасные объекты. – Они грустно рассмеялись.

Президент вошел в свой рабочий кабинет, вслед за ним вошел его личный помощник. Когда дверь закрылась, он произнес:

– В самое ближайшее время запланируй телефонные переговоры с главами США, Китая и Японии. – Он немного подумал. Затем снял свой пиджак и повесил его на спинку кресла. – Нужно будет изменить мой рабочий график по крайней мере на ближайшие полгода…

* * *

27 августа 2023 года, 12:30 UTC+2, расстояние до кометы: 1.511 а. е.

Жаркое неаполитанское солнце было в зените. Пожилой человек в белой широкополой соломенной шляпе сидел под небольшим светлым навесом, хоть как-то спасающем от августовского зноя. В руках он держал свежую газету, которую купил утром, как всегда спустившись в город за продуктами. Он перевернул страницу, аккуратно сложил газету пополам, положив ее на колено, и взял чашечку кофе. Сделав небольшой глоток, старик машинально провел пальцами по своим густым, уже белым усам, которые он носил с незапамятных времен, будучи еще студентом в Падуе. Его круглые очки моментально запотели. Он снял их и положил рядом с собой на небольшой плетеный столик.

Перед Витторио простиралась прекрасная залитая солнцем долина. Для чтения ему уже давно были нужны очки, но вдаль он видел все так же превосходно. Где-то далеко у подножия хребта, там, где лежал небольшой городок Авелла, зажатый невысокой зеленой грядой как подковой, куда-то спешили машины и кипела какая-никакая жизнь, которую, конечно, нельзя было сравнить с бешеным ритмом шумного Неаполя. Витторио не любил суету и поэтому перебрался на эту виллу, расположенную вдали от грязи, шума и засветки городов, более пятнадцати лет назад. На это приобретение ушли почти что все деньги, накопленные им за долгие годы, однако он еще ни разу не пожалел о своем выборе. Это место очень нравилось и его жене – Адриане.

За спиной пожилого мужчины можно было разглядеть невысокий опрятный сарайчик, где стоял небольшой телескоп, купленный им на то, что осталось после приобретения виллы. Свой первый телескоп он собрал давным-давно из подаренного отцом на четырнадцатилетие набора. Это был примитивный крохотный рефрактор с непросветленной оптикой и картонной трубой, но как же было здорово собирать все это своими руками! Витторио до сих пор помнил тот восторг, когда впервые взглянул сквозь телескоп на низко висящую над полями Луну. Через несколько лет ему предстоял непростой выбор между астрономией и математикой. Он сделал ставку на царицу наук, но не расстался и с астрономией, переехав в США и занявшись, помимо всего прочего, задачами небесной механики и баллистики космических аппаратов. Долгие годы астероиды и кометы были лишь материальными точками в его расчетах, но приехав на родину и обосновавшись на уединенной вилле на склоне горы, Витторио решил, что тому мальчику с детским телескопом и горящими глазами пора вернуться.

Пять лет назад ушла Адриана, и он остался совсем один. Ритм его жизни давно устоялся – несколько дней в неделю он преподавал в университете, а оставшееся время проводил в своем кабинете-библиотеке или за наблюдениями. Прошлая ночь была чудесной – сильный ветер с моря унес пыль и смог, застоявшиеся в долине, и к вечеру стих. После часа ночи Луна зашла за горизонт и уже не мешала наблюдениям. Атмосфера была прозрачна, и Витторио решил изменить план, переключившись на свою программу наблюдения комет. Это были его излюбленные объекты. Его восхищала не только их красота, но и, в первую очередь, непредсказуемость их поведения. Долгие годы он создавал и развивал свою модель учета негравитационных сил, оказывающих влияние на движение этих небесных странниц. Дело в том, что активные кометы – это не просто каменно-ледяные глыбы, летящие вокруг Солнца, время от времени возмущаемые гравитацией планет. По сути, они обладают скрытыми естественными «реактивными двигателями», когда их летучие газы из внутренних полостей кометного ядра, как из сопла реактивного двигателя, выбрасываются в космос. Конечно, их влияние на траекторию полета кометы было вторичным, но все же им нельзя было пренебрегать при точном расчете орбиты. Для подобной работы требовалось большое число измерений положения кометы на небе. Витторио мог использовать измерения других обсерваторий, но ему было приятно осознавать и свою причастность не только к анализу измерений, но и к прямому наблюдению изучаемых им объектов. Помимо измерения положения на небе, он проводил целый комплексный анализ, доступный для его скромного тридцатишестисантиметрового телескопа: оценку блеска и пылепроизводительности, размер комы, длину и направление хвоста. Все эти данные Витторио скрупулезно заносил в свои электронные таблицы, добавляя к ним необходимую аннотацию. По сути, весь следующий за наблюдательной ночью день он отводил именно на эту скрупулезную и вдумчивую работу, которая, стоит сказать, доставляла ему истинное наслаждение и уносила от обычных мирских проблем и неурядиц.

Сегодня было воскресенье, и поэтому вчера Витторио позволил себе задержаться у телескопа намного дольше обычного, почти до самого рассвета. С годами он спал все меньше, поэтому даже после такой ночи просыпался не позднее восьми часов утра. Приведя себя в порядок, профессор садился за руль старенького красного автомобильчика и спускался в город за свежей выпечкой, газетами и последними новостями. А к полудню, когда в теплые месяцы солнце уже нещадно палило, – садился за обработку собранных за ночь данных. Все это продолжалось из года в год, так было и в этот воскресный день.

Допив кофе, профессор встал из-за стола и направился в свой кабинет, который находился на втором этаже. На самом деле весь этаж и был его кабинетом, а по совместительству и обширной библиотекой. Здесь, в высоких застекленных деревянных шкафах, расставленных по периметру стен, хранилось несколько тысяч книг – от итальянской классической литературы до тяжелых пыльных фолиантов, описывающих многовековую историю человечества. В шкафах, стоящих прямо за длинным рабочим столом, находились книги, необходимые Витторио в его повседневной работе. Здесь были математические справочники, книги по программированию и обширная коллекция трудов по астрономии. Старый профессор сел за свой массивный стол, укрытый зеленым сукном, и включил монитор. Ему предстояло обработать снимки прошедшей ночи, и первым делом он решил взяться за комету, которая на протяжении уже нескольких недель так его интриговала. Изначально это была комета, примечательная лишь своим сложным двойным названием Kovalev-Terekhova. Витторио особенно плохо давалась фамилия второго со-открывателя, поэтому про себя он начал называть эту комету просто – «КТ».

Ее странность Витторио заметил далеко не сразу. Впервые он наблюдал комету три недели назад, когда она начала постепенно отдаляться от галактического экватора. Измерив положение и проведя собственные расчеты ее орбиты, старый профессор был несколько озадачен. Он ждал, когда Центр малых планет обновит свою орбиту «КТ». Шли недели, но «официальная» орбита кардинально не менялась, более того, не появлялось и никаких новых измерений. Складывалось такое впечатление, что о комете просто забыли. Да, на части обсерваторий сейчас был сезонный перерыв в работе, комета находилась в самой гуще Млечного пути, но все же кто-то должен был ее наблюдать, хотя бы те же русские, что ее открыли. Ведь для них это было вовсе не очередное рутинное открытие. Витторио хорошо помнил те чувства, когда он открыл свой первый, самый заурядный астероид Главного пояса, на который профессионалы не обратили бы никакого внимания. Он наблюдал его несколько недель, стараясь получить измерения каждую доступную ночь, чтобы улучшить его орбиту. А здесь была целая комета! Это показалось профессору странным, и он решил заняться этим объектом вплотную, тем более что тот являлся хорошим кандидатом для тестирования так долго создаваемого Витторио усовершенствованного алгоритма определения и уточнения орбит.

Определение орбиты является классической задачей небесной механики. Еще сам великий Гаусс в начале XIX века испробовал свой метод на только что открытом первом астероиде, получившем имя Церера. Он смог вписать эллипс орбиты в те измеренные точки пространства, через которые пролетел астероид. Безусловно, задача бы сильно упростилась, если бы мы могли напрямую узнать расстояние до измеряемого объекта в каждой из этих точек, но, к сожалению, в то время средства радиолокации были еще недоступны, да и сегодня их применение было сильно ограничено. Расчеты Карла Фридриха Гаусса блестяще подтвердились, когда астероид, вышедший из-за Солнца, был обнаружен именно там, где и было предсказано. Впоследствии метод Гаусса лег в основу новых изысканий и улучшений, проводимых целой плеядой талантливых математиков. Этим вопросом занимался и профессор Скало. Его научный интерес заключался в том, чтобы получить максимально достоверную орбиту в ситуации нехватки наблюдательных данных, к примеру, когда объект только обнаружен. В наблюдательной астрономии нередко бывали случаи, когда действительно опасный кандидат сначала принимался за обычный астероид, или же наоборот. Витторио не без основания считал, что его работа поможет астрономам сохранить наблюдательное время и не даст пропустить по-настоящему опасный для нашей планеты объект.

Он не торопясь отметил комету на полученных кадрах и запустил процесс обработки. Где-то через десять секунд компьютер выдал строки цифр. В последний раз профессор измерял эту комету неделю назад, на прошлых выходных. Объединив свои измерения с теми, что были размещены на сайте Центра, Витторио запустил расчет в своей программе. Вентиляторы его старенького компьютера загудели, выдувая потоки горячего воздуха и пыли. Профессор откинулся на стуле, у него было несколько минут, пока программа обсчитает целое облако виртуальных объектов, проанализирует статистику и выдаст свой вердикт. Он смотрел на подвешенную у окна небольшую стеклянную призму, которая, медленно раскачиваясь, отбрасывала на пол, оконца шкафов и потолок красивую радугу разложенного по спектру солнечного света. На экране появились несколько вариантов решения, каждый с оценкой вероятности. И среди них не было ни одного варианта орбиты, похожего на официальный. Все они предусматривали намного более близкий перигелий и, что волновало профессора больше всего, – тесное сближение с Землей. Решение с самой высокой вероятностью было и самым опасным. Витторио верил своей математике, расчетам и программе. Но почему же такое различие?

Профессор снова откинулся на спинку стула, положив руки на подлокотники и скрестил пальцы перед собой. Поднявшийся на улице ветер, проникая в комнату через приоткрытые низкие окна, все сильнее раскачивал многоцветную радугу, создавая сюрреалистическую картину. Скало вынашивал одну идею, которая уже неделю не давала ему покоя, и сейчас он наконец-то решился. Открыв почту, Витторио написал развернутый текст, куда включил результаты всех своих расчетов, и закончил его призывом присылать ему все имеющиеся измерения кометы C/2023 N1 для дальнейшего анализа. Свое послание он отправил в открытую кометную интернет-группу. И сам того еще не осознавая, перешел свой Рубикон.

* * *

28 августа 2023 года, 10:20 UTC+1, расстояние до кометы: 1.499 а. е.

Красно-белый мячик ритмично ударялся о стену, раз за разом точно отлетая в ловкие руки человека, развалившегося в кресле с закинутыми на стол ногами. Бум-бум-бум. Это продолжалось уже более получаса, но никто из подчиненных не решался не то чтобы что-то высказать, но даже чем-то случайно отвлечь самого Брендона Флетчера от его глубоких раздумий. Недоброжелатели, коих было подавляющее большинство, называли этого человека Скользким Угрем, и Брендону это даже нравилось. Невысокий и поджарый человек в кресле гордился тем, что уже давно победил в схватке с собственной совестью. Ее, по сути, больше не существовало, был лишь четкий расчет и острый нюх на потенциальные сенсации. Брендон любил поговаривать, что ему платят за то, что он не ждет у моря погоды, а создает и взращивает свои сенсации сам, не полагаясь на волю глупого слепого случая.

Пятнадцать лет назад он начал заниматься этим ремеслом в грязных портовых переулках Саутгемптона. Написанные им хлесткие разоблачающие статьи стали частыми гостями местной желтой прессы. У этой славы была и другая сторона медали – в тех же подворотнях, где Флетчер выискивал чьи-то темные и грязные секреты, его ловили и избивали те, про кого он так неосторожно писал. Разумеется, если им удавалось поймать. Привязавшаяся к Брендону еще тогда кличка «Скользкий угорь» достаточно точно описывала все его естество. Бум-бум-бум.

Время шло, Флетчера заметили в Лондоне, и теперь он писал уже о столичных делах. Ставки росли, росли и гонорары. От физических расправ Брендон мог отгородиться охранниками, и поле боя постепенно переместилось в залы судов. Журналист часто проигрывал, но это было неважно. О нем говорили, и в итоге он все равно оставался в плюсе. И вот под его началом уже целый отдел сотрудников, не чурающихся покопаться в чужом грязном белье. Его «шакалы», как он сам называл свой отряд, без устали рыли носом и приносили Брендону добытые сведения, из которых можно было приготовить новую сенсацию. А сам журналист незаметно для себя постепенно обленился и начал терять былую хватку. Сейчас Флетчер это понимал, об этом шептались за его спиной «шакалы», выжидая, когда смогут свалить своего босса и сами занять его кресло. Сырого материала, приносимого ему на блюдечке, было все больше, но с каждым разом его сенсации вызывали все меньший резонанс. Управляющие были недовольны. Брендону нужно было вновь доказать всем, в том числе и самому себе, что он не зря занимает эту должность. Бум-бум… Стук внезапно прекратился.

Не меняя своей позы, Флетчер отложил мячик и взял ноутбук. Каждый его день начинался с просмотра бессчетного числа писем. Помимо откровенного спама к нему приходило множество анонимок с адресов-однодневок, а также угроз и оскорблений, к которым он давно привык. Были письма и с предложением раскошелиться и выкупить чьи-то секреты. Разгребанием всего этого безумия он обычно занимался первые полдня. Несмотря на лето, за огромным панорамным окном в пол, из которого открывался потрясающий вид на центр Лондона, снова шел дождь. Небо над городом было по-осеннему серым.

Письма летели в корзину, а счетчик непрочитанной корреспонденции постепенно шел на убыль. До полуденного совещания оставалось еще немногим более часа. Одно из писем, которое Брендон машинально уже было почти отправил в корзину, привлекло его внимание. Это было сообщение не лично ему, а лишь рассылка астрономической кометной группы, на которую он подписался давным-давно. Интерес к астрономии начался у него в школе, когда он случайно нашел в мусорном ящике выброшенный кем-то красочный астрономический научно-популярный журнал. С этого момента он взахлеб читал все, что мог достать, не чураясь даже мелкого воровства. О собственном телескопе он мог только мечтать. Его мать работала на кухне одной из дешевых портовых столовых, а отец никогда не приходил из доков трезвым.

Интерес к астрономии так и остался интересом, однако сохранился у Флетчера до сих пор. Его ресурс одним из первых подхватывал новости об открытии новых околоземных астероидов, подбирая для них провокационные хлесткие заголовки с целью привлечь большую аудиторию. Брендон пугал своих читателей взрывом близких сверхновых звезд и даже пролетом карликовой черной дыры сквозь Солнечную систему. Все это неплохо работало из раза в раз, но никогда не становилось по-настоящему большой сенсацией.

В письме некоего профессора Витторио Скало, фамилию которого он уже раз или два где-то встречал, говорилось о том, что по его расчетам, основываясь на его же собственных наблюдениях, выходит, что недавно открытая «русская» комета в середине января будущего года может пройти достаточно близко от Земли. Дальше следовал набор цифр, описывающих рассчитанные орбиты, в которых Брендон совсем не разбирался. В завершение своего письма Витторио Скало просил прислать ему все измерения этой кометы, если они у кого-то были, и продолжить делать это в дальнейшем, пока непонятная ситуация не разрешится. Брендон снял ноги со стола и еще раз перечитал письмо. Его натренированное шестое чувство подсказывало, что профессор Скало, возможно, сам того не понимая, выпустил из рук настоящую золотую рыбку. Это не походило на новость-однодневку о каком-то новом опасном астероиде, несущемся к Земле, – к этому все уже давно привыкли. То, что нашел Скало, было информацией совсем другого порядка. Взглянув на часы, Брендон нажал кнопку громкой связи и уведомил своего секретаря о переносе совещания на час.

А сейчас ему нужно было действовать. Быстро, но мягко, чтобы не спугнуть этого профессора. Пока о том, что он написал, знали всего десятки, может быть, сотня человек. В основном это обычные любители астрономии, не имеющие выхода на средства массовой информации. Однако Флетчер не мог утверждать, что среди тех, кто сегодня утром открыл это письмо, не было человека, подобного ему – паука, развесившего свою обширную паутину, в которую попалась отличная сочная муха. Брендон встал из-за стола и подошел к огромному окну. Дождь усилился. Серая пелена окутала город. По стеклу медленно стекал дождь, мощные порывы ветра, которого не было слышно, причудливо меняли синхронное движение множества капель. Стоит ли сразу представиться журналистом или это может спугнуть ученого? Нужно было срочно собрать о нем информацию, и собирать ее нужно самому. На карту поставлена сенсация, которая на этот раз может оказаться настоящей правдой. Хотя не исключено, что это лишь разыгравшееся воображение, попытка выдать желаемое за действительное. Всего лишь ошибка человека, ведь Флетчер даже ничего толком не знал об ученом, написавшем письмо. Но натренированный нюх, который редко подводил Брендона, говорил, что это будет настоящая бомба.

* * *

1 сентября 2023 года, 11:00 UTC-4, расстояние до кометы: 1.450 а. е.

В дверь коротко постучали. Джастин Донован, сидящий за большим монитором, повернул голову в сторону двери. Она резко открылась, и в комнату вошли двое высоких мужчины, одетых официально, в темно-серые костюмы. Джастин ждал их. Это была его первая неделя на новом рабочем месте в Гарварде. Вся эта свистопляска с кометой как-то сама собой склонила его к переезду. Гонки по горам на Мустанге он сменил на неспешную пешую прогулку до работы, благо жил он всего в двух кварталах. Теперь Донован стал полноправным сотрудником Центра малых планет и одним из тех немногих в этом здании, кто был посвящен в тайну кометы Ковалева-Тереховой. Вчера ему позвонили и попросили о встрече. Причем было сказано, что дело безотлагательное и лучше его обсудить лично, тет-а-тет. Джастин поймал себя на мысли, что никогда бы не заподозрил этих двух мужчин в работе на спецслужбы. Его подсознательный стереотип говорил, что такие люди носят непроницаемые маски, а глаза их холодны как лед. Перед ним же стояли два открытых и улыбающихся человека. Хотя, возможно, это тоже была лишь маска? Донован встал из-за стола.

– Доброе утро! Проходите, я вас как раз жду. Присаживайтесь. К сожалению, не могу вам предложить ни чая, ни кофе – только обживаюсь в этом пустом кабинете.

Прежде чем сесть, первый из вошедших представился и полностью проигнорировал его дежурные извинения. Похоже, они и вправду агенты, и его стереотип был не так далек от истины, подумал про себя Джастин и ухмыльнулся.

– Доктор Донован, я агент Фитч, а это, – он сделал небольшой шаг в сторону, – агент Петерсен. – Второй из вошедших, который был явно моложе, на вид ему было лет тридцать пять, коротко кивнул. – Мы представляем Агентство национальной безопасности. – Донован кивнул в ответ, и лишь тогда оба гостя сели за длинный стол, стоящий в центре полупустого кабинета. Джастин сел с другой стороны.

– Не буду отнимать у вас время, так что сразу перейду к делу. Доктор Донован, нам нужна ваша консультация. Мы с агентом Петерсеном входим в группу, работающую по известной вам теме. Несколько дней назад… – дверь кабинета без стука открылась, и в ней показалось молоденькое личико девушки, которая, увидев Джастина в окружении незнакомых мужчин, смутилась.

– Памела, я занят, зайди, пожалуйста, через час и скажи всем, чтобы меня этот час не беспокоили. Хорошо?

Девушка еще гуще покраснела и неопределенно выдавила из себя:

– Здравствуйте. Хорошо, – дверь поспешно закрылась.

– Прошу прощения, это наш вездесущий аспирант-экстраверт.

К удивлению Джастина, агенты даже немного усмехнулись, и Фитч продолжил.

– Несколько дней назад нами было обнаружено многократное использование защищаемого слова-маяка, вот тексты перехваченных электронных сообщений. Фитч протянул Доновану планшет. На экране с виду обычного почтового клиента отображалась цепочка писем от некоего Брендона Флетчера к Витторио Скало, фамилия которого Джастину была, кажется, знакома.

– Это личная переписка? – как-то машинально и наивно спросил он.

– Это неважно. Важно лишь содержание. Пожалуйста, ознакомьтесь.

Глаза Донована побежали по тексту писем. Флетчер спрашивал профессора Скало про его сообщение в кометной рассылке, процитированное здесь же. Джастин тоже был подписан на эту группу, но уже давно перестал ее читать, и большая часть писем стала попадать в спам. По большому счету это была группа общения астрономов-любителей, хотя иногда в дискуссиях участвовали и профессионалы. Прочитав цитату исходного сообщения, Донован встал из-за стола, взял свой ноутбук, вернулся обратно и стал что-то быстро набирать на клавиатуре. Агенты молча следили за ним.

– Да, поразительно точный расчет даже по той малой дуге, что у него была. Близко к тому, что есть в действительности. Я вспомнил эту фамилию – Витторио Скало долго занимался вопросами прикладной небесной механики в Лаборатории реактивного движения в Пасадине.

– Да, мы это знаем. То есть он сам, не имея всех тех данных, которые имеете вы, рассчитал такую точную орбиту? – спросил Фитч.

– В целом – да. Не точно, но близко. По его решению видно, что комета пройдет где-то недалеко от Земли. То есть он достаточно достоверно установил этот факт, но нет конкретики, правда ее пока нет и у нас, в меньшей степени, конечно. – Донован спешно поправился.

– Хорошо, понятно. Прочтите, пожалуйста, все письма.

Глаза Джастина снова побежали по строчкам текста. Ему все еще было очень неудобно и неловко – он читал чужую переписку не известных ему людей. Не покидало чувство, что он как будто подсматривает в чужие окна. Джастин подумал о том, что скорее всего, эти же милые, улыбающееся ему люди держат под контролем и его самого. От этой мысли стало еще больше не по себе, Донован попытался абстрагироваться от нее и снова вернулся к содержанию переписки. Было ясно, что сам мистер Флетчер точно не ученый и, скорее всего, даже не любитель астрономии. Об этом говорили явные пробелы в знаниях и термины, которые он использовал. Всего было пять писем – три от Флетчера к Скало и два кратких ответа. Мужчина явно, хотя и аккуратно, пытался подвести пожилого профессора к категорическим выводам, но тот, как и подобает настоящему ученому, отвечал сдержанно и взвешенно, не торопясь с «горячими» и безапелляционными заключениями, чего, по-видимому, так ждал его собеседник.

– Флетчер – журналист?

Фитч кивнул.

– Да, более того, он одна из самых жирных акул желтой прессы Британии. – Фитча не удивила такая точная догадка Донована. – Не гнушается чернухи и, скорее всего, на такую сенсацию вполне будет готов обменять свою мать. Тем более, как мы поняли, в последнее время дела у него идут не ахти. Он проиграл много судебных тяжб и постепенно уходит с главной сцены. А это, – Фитч постучал пальцем по экрану планшета, – его шанс. То, что он лично вступил в переписку, не доверив эту тему своим помощникам, говорит о том, что он считает ее сверхперспективной и не хочет ни с кем делиться.

– Профессор Донован, – впервые в ходе беседы раздался тихий убаюкивающий голос агента Петерсена, от неожиданности Джастин даже непроизвольно вздрогнул, – и все же нам нужна ваша консультация. Как вы считаете, с теми данными, что сейчас есть на руках у Флетчера, сможет ли он провести серьезную, – он немного замялся, явно подбирая слово, – информационную кампанию? Стоит ли нам этого опасаться?

Джастин, не сводя взгляда с потухшего экрана планшета, в правой руке непрерывно вертел карандаш. Это была его привычка. Всегда, когда он о чем-то размышлял, то крутил что-то в руках, это могли быть ручка, чужая зажигалка, так как он сам не курил, или телефон. Это машинальное действие помогало, а может ему всего лишь так казалось, четко структурировать свои мысли. Донован остановил карандаш и поднял глаза на Петерсена.

– Мне кажется, что профессор Скало, скорее всего невольно, выпустил джина из бутылки. Безусловно, начатая нами игра не могла продолжаться долго. Даже если бы письмо Скало не прочел Флетчер, то рано или поздно, я думаю, в течение максимум пары месяцев, пазл начал бы сходиться у многих. Поползли бы слухи и домыслы, но к тому времени и мы уже должны были определиться с ответом на главный вопрос – будет ли столкновение или, если говорить прямо – грозит ли населению Земли серьезная опасность? Но случилось то, что случилось. Я думаю, если Скало согласится на развитие этой темы и возьмет на себя роль своеобразного научного консультанта, к чему его мягко и подталкивает Флетчер, то они смогут сотворить настоящую информационную сенсацию. У него есть имя, и это его тема, он уважаемый ученый, долго работавший в НАСА, а это многое значит для публики. Но даже если Скало откажется в этом участвовать, то Флетчер не уберет эту тему и расчеты Скало в стол. Конечно, скорее всего ему будут нужны дополнительные подтверждающие данные, подробности, детали, чтобы выстрелить по-настоящему, один раз, но в яблочко. А на это понадобится время и новые контакты, которые еще нужно отыскать.

– Понятно, это мы и хотели услышать. Для нас сейчас главное – время. Если Флетчер не соберет свой материал до официального заявления, то мы будем считать нашу задачу выполненной. – Фитч протянул руку и взял со стола свой планшет, убрав его обратно в сумку. Оба агента встали из-за стола.

– Доктор Донован, большое спасибо за консультацию. – Фитч пожал руку тоже вставшему из-за стола Джастину.

– Спасибо. – Петерсен, вслед за Фитчем, также пожал руку.

– Всегда пожалуйста. Я очень надеюсь, что совсем скоро мы все же сможем достоверно подтвердить или же опровергнуть угрозу. И даже если подтвердится худший прогноз, об этом должны заявить профессионалы и официальные власти. Главное – не допустить паники, это самое страшное, как мне видится.

– Безусловно. Провожать нас не стоит. Еще раз спасибо за ваше время. – Фитч кивнул, развернулся и направился к выходу. Петерсен пошел за ним, прикрыв за собой дверь. В пустынном длинном коридоре разносилось звонкое эхо удаляющихся шагов.

– Вылетай в Неаполь, местная полиция будет уведомлена о твоем приезде. Нужно как можно скорее встретиться со Скало и убедить его тихо уйти в сторону.

– Флетчер летит утренним рейсом в воскресенье?

– Да. Скало должен, – он сделал ударение на этом слове, – отказаться от работы с ним и предоставления ему какой-либо информации. У тебя карт-бланш. Личные дела обоих уже подготовлены.

* * *

3 сентября 2023 года, 10:40 UTC+2, расстояние до кометы: 1.433 а. е.

Казалось, это была другая планета. Когда Флетчер вышел из самолета, его окутал сухой зной итальянского лета. Уже наступившая календарная осень еще не скоро войдет в свои права здесь, на неаполитанской Ривьере. А Лондон, как обычно, провожал журналиста под мерный шум дождя, который шел, почти не переставая, уже вторую неделю. На летном поле ощущался соленый запах моря и авиационного керосина. Брендон остановился перед перронным автобусом, достал из кожаной дорожной сумки дорогие солнцезащитные очки и подставил лицо палящему солнцу. Ему хотелось аккумулировать эту энергию, запасти ее впрок, и уже вечером увезти обратно в свое туманное царство на берегу Темзы. У него было всего несколько часов, чтобы лично переговорить с профессором Витторио Скало и убедить его в том, что та информация, которой он обладает, должна непременно стать достоянием общественности. Про личные интересы Брендон, конечно, решил умолчать. В четверг он написал письмо, сказав профессору, что в выходные по рабочим делам будет в Риме, и ему совсем не составит труда сесть на Красную стрелу и уже через пару часов быть в Неаполе. Скало любезно согласился его принять.

Офицер паспортного контроля вернул журналисту паспорт и открыл дверь, Флетчер улыбнулся – сегодня у него было чертовски хорошее настроение! От аэропорта до дома профессора было немногим больше получаса езды, а утро воскресного дня не предвещало дорожных затруднений. Брендон вышел на парковку и направился к стоянке такси. Вокруг сновали толпы людей – туристический сезон был в разгаре. Ожидающие своего трансфера прятались от палящего солнца в тени высоких пиний. Флетчер любил водить машину и часто в командировках предпочитал брать прокатный автомобиль, но не в этот раз. Он сел на заднее сиденье небольшого белого такси, которое начало протискиваться к выезду из аэропорта.

Витторио встал рано даже по своим меркам. В эти выходные он не наблюдал, так как большую часть неба заслоняла дымка, к тому же подсвеченная полной Луной. А еще сегодня он ждал гостя. В его душе было двоякое чувство: с одной стороны, ему было приятно внимание такого известного журналиста, тем более журналиста, с детства увлеченного астрономией. С другой же стороны его пугало пусть мягкое, но все же явное психологическое давление. Мистер Флетчер, конечно, завуалированно, перемежая разговор хвалебными эпитетами и красивыми, но пустыми словами, явно склонял Витторио к сотрудничеству. Скало не имел опыта общения с подобными людьми – всю жизнь он был темной лошадкой, хорошим, но абсолютно неизвестным ученым, всегда остававшимся в тени. Он делал свое дело и делал его хорошо, за что его ценили и уважали коллеги-ученые. Флетчер же предлагал популярность и благую цель – рассказать всем о том, что скрывают от простых смертных решением политиков.

Профессор был уверен в своих расчетах: после того письма он получил около двух десятков новых измерений, присланных ему лично наблюдателями со всего мира. Обработав их, Витторио еще больше укрепился в своих выводах. Но даже если он прав, нужна ли ему самому такая огласка и публичность? Если он согласится, то дороги назад уже не будет, и его жизнь изменится, возможно навсегда. Именно это его страшило и лишало сна.

Когда Скало уже собирался выйти из дома, сесть в машину и спуститься вниз за свежеиспеченной ароматной бабой и зепполе, в дверь позвонили. Он взглянул на часы – было начало десятого. Флетчер что-то напутал со временем? Витторио подошел к двери и приоткрыл ее, не став снимать тонкую металлическую цепочку. На пороге стояли трое мужчин, один из которых был одет в полицейскую форму. Витторио, конечно же, сразу узнал этого немного грузного человека – это был начальник местной муниципальной полиции. Он часто видел его в городке, а ранней весной принимал у себя дома, когда полиция проводила рейд по поиску незаконных мигрантов в заброшенных домах, которых здесь было немало. Витторио жил уединенно, поэтому лейтенант любезно оставил ему свою визитку, которую, при должном желании, еще можно было постараться отыскать в ворохе различных бумаг. Он и заговорил первым.

– Доктор Скало, прошу прощения за столь ранний и неожиданный визит, но обстоятельства требуют, – фраза показалась Витторио незаконченной. – Это комиссар Кабрини, из комиссариата Неаполя с коллегой, у них к вам несколько вопросов. Волноваться не нужно, это просто формальность, – казалось, что тучный лейтенант, по лицу которого стекала струйка пота, чувствовал себя не в своей тарелке и хотел поскорее покинуть это место. Второй мужчина достал из внутреннего кармана своего пиджака удостоверение офицера полиции и протянул его Витторио.

– Доброе утро, сеньор Скало, вы позволите нам с коллегой войти?

– Да, да, конечно, проходите… – Витторио был немного растерян и даже не взглянул на протянутое ему удостоверение. – Проходите. – Еще раз машинально повторил он, сняв цепочку и широко распахнув дверь.

– Лейтенант, большое спасибо за то, что представили нас. Вы свободны. – Немолодой полицейский, насколько мог, вытянулся по струнке и неуклюже отдал воинское приветствие.

Такси уже въехало в предместья Неаполя, двигаясь на восток. Флетчер смотрел по сторонам. На этой земле он был только раз, когда, приехав из Рима, посетил Помпеи и амфитеатр древней Капуи, где когда-то давным-давно выступал сам Спартак, и где он начал свое легендарное восстание. Эта история была одной из самых любимых в его детстве. Сейчас он сам хотел разжечь новое восстание свободы слова над диктатом политиков. Это был всего лишь лозунг для наивной общественности, а для него самого просто работой. Чем жарче будет пламя, тем больше огласки и известности он получит, а значит, как бы это ни звучало банально, тем серьезнее пополнится его банковский счет. Машина свернула с шоссе и выехала на узкие улочки Авеллы. Путь лежал через весь городок на север, поднимаясь по склону хребта. Дома закончились, а дорога сузилась настолько, что по ней мог с трудом проехать даже один автомобиль. Слева и справа, насколько хватало взгляда, тянулись бескрайние полосы виноградников, а вдали виднелись руины когда-то величественного замка, от которого безжалостное время оставило лишь часть стены да высокую круглую башню, возвышающуюся над окрестностями, как давно забытый на посту часовой. Брендон взглянул на часы: было без четверти двенадцать – он был пунктуален как настоящий английский джентльмен. Уже через пять минут такси остановилось у небольшого приземистого домика.

Витторио прошел в гостиную и жестом предложил своим гостям присесть за стол. Молчаливый и загадочный гость, имя которого он еще не знал, воспользовался предложением, но комиссар остался стоять.

– Дорогой Луиджи, я думаю, что все формальности соблюдены, вы сопроводили меня и представили нашему доброму хозяину. Я прошу вас дать нам время поговорить тет-а-тет.

– Хорошо, я посижу в саду, – он развернулся и вышел в дверь. Витторио показалось, что при всей сдержанности внутри у офицера полиции клокочет небольшой Везувий.

Мистер Икс, сидящий перед Витторио, продолжал молчать, выдерживая поистине театральную паузу, пока комиссар не закрыл за собой дверь.

– Любезный профессор Скало, я еще раз прошу у вас прощения за столь неожиданное вторжение, но в этом виноваты вы сами. Позвольте представиться – Харви Петерсен, Агентство национальной безопасности Соединенных Штатов. Вот мои документы. – Он протянул Витторио удостоверение. Профессор не понимал, на что ему следует смотреть и что необходимо проверить, ведь такой документ он видел впервые. С тем же успехом ему могли показать все что угодно, только что слепленное в любом графическом редакторе. Вероятно, именно поэтому незнакомец и приехал в сопровождении сотрудников полиции Италии, которые косвенно удостоверяли его личность. Они были его проводниками и гарантией того, что это не розыгрыш или какой-то хитроумный вид мошенничества.

– Как я понимаю, мое имя вы знаете…

– Да, по сути, я знаю все.

Витторио была не совсем по душе немного нагловатая манера общения Петерсена, однако он был, пусть и незваным, но все же гостем.

– Может быть, кофе?

– Да, пожалуйста, если вас не затруднит. Дорога меня порядком измотала.

Витторио встал из-за стола и прошел в приоткрытую дверь, ведущую на кухню, откуда раздался скрипучий звук открываемой дверцы шкафа и звон доставаемых с полки чашек.

– Профессор, – от неожиданности Витторио чуть не выронил из рук маленькую ручную кофемолку. Он обернулся на голос. Петерсен стоял в дверном проеме. – Вы знакомы с неким Брендоном Флетчером? – спокойно, смотря прямо в глаза Витторио, спросил агент. Профессор медленно поставил кофемолку на столешницу, повернулся к Петерсену и сложил руки на груди.

– Допустим, знаком. – Он помолчал несколько секунд. – По переписке. Как я понимаю, вы читаете переписку не только русских и китайцев, но и всех подряд?

– Профессор, – с небольшим налетом укоризны начал Петерсен, – давайте оставим политику. Сюда меня привела не она. Вы знаете, кто этот человек?

– Да, несомненно. Он журналист. – Скало старался держаться поувереннее.

– В целом – верно. А что он за журналист, вас не заинтересовало?

– Нет, он задал мне вопросы – я на них ответил, не более того.

– Не более того… – Петерсен усмехнулся. – Ну, раз кофе, как я понимаю, отменяется, давайте вернемся в гостиную.

Витторио не стал возражать. Про себя он решил быть с этим самодовольным человеком построже. Он, конечно, не будет грубить, но и изображать, что его общество ему приятно, тоже не станет. Они молча вернулись на свои места.

– Хорошо. – Петерсен взял в руки небольшой портфель, стоявший у его стула, и достал из него пластиковую папку. – Вот смотрите, это лишь некоторые из заголовков, вышедших из-под его, так сказать, пера. Посмотрите, прошу вас. – Он протянул папку профессору, но тот так и остался сидеть, скрестив руки на груди.

– Ну, как скажете… – Агент снова вернул папку в портфель. – Я знаю, что этот человек будет здесь через несколько часов. А что за спешка привела его сюда?

– Это личное дело, он находится в Италии по своим делам и заедет ко мне из Рима.

– Профессор, – Петерсен снова полез в портфель и достал несколько листов бумаги, – смотрите, этот человек летит к вам напрямую из Лондона. Вот копии его билетов. Вас не смущает то, что он уже обманывает вас в мелочах? Я не буду ходить вокруг да около. У меня мало времени, так что давайте начистоту. Этот человек едет сюда убедить вас помочь ему. Вам он будет говорить о свободе и праве всего населения Земли знать то, что уже узнали вы. Кстати, передаю вам большой привет и восхищение от американских коллег. Они были поражены вашими расчетами, с учетом того, что вы не имели всех данных, которыми обладают они. – Глаза Витторио блеснули. Петерсен понял, что ему удалось растормошить собеседника. – Видите, я говорю с вами искренне, открыв даже то, на что не имел права. И эта тайна не только тайна моей страны, в нее посвящены ученые из разных стран, в том числе и из России. Их задача получить максимально точный ответ – опасна комета или нет? А наша задача – не дать этой информации распространиться до того момента, когда вы, ученые, решите свою задачу. Задача Флетчера проста – взорвать информационную бомбу и заработать на этом, причем как в прямом, так и в переносном смысле.

Скало опустил руки и упер их в подушку кресла. Петерсен был неплохим психологом, это была часть его профессии. Он точно по различным нюансам поведения собеседника подмечал мельчайшие изменения в его настроении. Пора было усиливать натиск.

– Профессор, у нас нет планов скрыть результаты расчетов, если они покажут, что всем нам грозит опасность. Мы лишь хотим по возможности избежать хаоса и паники. Я уверен, что когда вы сами выпустили этого джинна из бутылки, то сделали это непреднамеренно и необдуманно. Вы не думали и не думаете о том, что все планы вашего будущего гостя могут, к примеру, привести к новым массовым самоубийствам, перед которыми и «Небесные врата», и «Храм солнца», и трагедия в Уганде покажутся лишь незначительными происшествиями. На улицах воцарится хаос, который придет и в ваш уютный дом. Сколько людей может погибнуть, даже если комета пролетит мимо? Вы же понимаете и знаете, что точного ответа пока нет ни у кого. Так зачем же нам поджигать бочку с порохом, на которой мы все вместе сидим?

Витторио молчал. Он смотрел в наполовину зашторенное окно. Петерсен выжидал и не торопил его. Тишину нарушало лишь мерное тиканье секундой стрелки старых механических настенных часов. Через некоторое время старый профессор посмотрел в лицо своего собеседника и тихо произнес:

– Что мне делать?

* * *

3 сентября 2023 года, 11:50 UTC+2, расстояние до кометы: 1.432 а. е.

Флетчер не был ни сыщиком, ни частным детективом, но по роду своей безусловно успешной деятельности он обладал цепкой натренированной внимательностью к деталям и незаурядными врожденными аналитическими способностями. Он часто ловил себя на мысли, что постоянно пытается проанализировать какие-то простые бытовые вещи, на которые обычный человек даже не обратит никакого внимания. Это стало его привычкой, и лишь спустя годы он узнал, что у этого есть свое название – апофения. Вот и сейчас, выйдя из такси, остановившегося около небольшого домика, затерянного на склоне зеленого хребта среди виноградников, Брендон заметил странную вещь – рядом с тем местом, где водитель высадил журналиста, на грунтовой дорожке были отчетливо видны совсем свежие следы еще одной машины. Один автомобиль, по-видимому, машина хозяина, стоял под навесом у левой стены дома. Брендон смотрел вслед уезжающему такси и размышлял об этих загадочных следах. Кто-то, по всей видимости, уже посещал любезного профессора этим утром, но кто? Из задумчивости его вывел звук открывающейся двери и голос Витторио Скало:

– Мистер Флетчер, я так и понял, что это приехали вы, прошу вас, проходите в дом. Вы пунктуальны как настоящий джентльмен! – пожилой профессор стоял в дверях. Флетчер обернулся и надел на лицо одну из своих обворожительных масок.

– Дорогой профессор! Я рад вас видеть в добром здравии и прекрасном настроении! – Флетчер вошел в дом.

– Прошу вас, проходите прямо, в гостиную. Сейчас будет кофе или может быть моего собственного вина?

– О, для вина все-таки еще рано, я бы с удовольствием выпил крепкий кофе.

Флетчер уселся в кресло, где еще несколько часов назад, перед ранним нежданным гостем сидел сам профессор. Скало чем-то гремел на кухне. Брендон огляделся. Гостиная была оформлена в темных тонах, беспорядок указывал на то, что профессор живет один. Он знал, что его жена умерла, и у них не было детей. Взгляд Флетчера упал на один из стульев гостиного гарнитура – он стоял у стола, но был развернут к креслу, в котором сейчас сидел журналист. Брендон немного нахмурился. Кто-то здесь определенно был. Сосед, заехавший по каким-то делам воскресным утром? Скало вернулся с небольшим металлическим подносом в руках, на котором расположились две чашки с блюдцами и кофейник, закрытые не очень свежим белым полотенцем. Флетчер терпеть не мог кофе, но он решил играть свою роль до конца и максимально расположить к себе этого наивного старика.

– Прошу за стол! – профессор подождал, пока гость пересядет, а затем и сам сел на выдвинутый стул. – Вы знаете, в Риме совсем не умеют готовить хороший кофе! Не замечали? Такого кофе, как в Неаполе, вы не найдете во всей Италии. Прошу вас. – Витторио снял полотенце и взял в руки «Моку», налив горячий и потрясающе ароматный кофе сначала гостю, а потом и себе. – Вот сахар. К сожалению, не успел спуститься вниз за свежей выпечкой.

– Спасибо, я уже много лет пью чай и кофе без сахара. – Брендон сделал глоток. «Не успел спуститься вниз» – пазл в голове Флетчера начал постепенно складываться. Следы машины, стул – этим утром здесь определенно случилось что-то непредвиденное.

– Профессор, ваш кофе без преувеличения чудесен. Вы правы, в Риме я не встречал ничего подобного. Спасибо, но давайте, если позволите, перейдем к теме нашей встречи. К сожалению, при всем моем желании погостить в таком прекрасном и уютном месте подольше, я очень ограничен по времени.

– Конечно-конечно, что вас интересует?

Флетчер сделал еще один глоток обжигающего кофе и пристально посмотрел на собеседника.

– Точная и проверенная информация. Правдивая информация, если хотите. Как мы и говорили в переписке. У вас есть расчеты, у меня есть возможность дать им широкую огласку.

– Мистер Флетчер, как я вам уже говорил, мои расчеты лишь качественные. Я не буду вдаваться в технические подробности, но я не могу подписаться под тем, чего хотите вы.

– Профессор, но вы же прекрасно видите, что кто-то, я имею в виду официальные власти, явно пытается что-то скрыть от всех нас? Факт сокрытия информации вами же не опровергается?

– Нет, не опровергается. – Скало коротко кивнул и потупил глаза.

– Вас не смущает то, что кто-то сделал правду своей личной собственностью? Меня это волнует, я хочу знать правду, какой бы она ни была.

– Дорогой Брендон, я могу вас так называть? – Флетчер кивнул. Его маска, как он ни старался, постепенно начинала сползать с лица. Ему все сложнее удавалось справляться с раздражением. Этот старый негодяй был уже готов ему помочь, но теперь его приходится обрабатывать по второму кругу. – Поймите, хоть я и не врач, но считаю, что мы все должны действовать по принципу «не навреди». Скрывать и монополизировать правду нельзя, тут вы абсолютно правы. Но мы пока и не знаем всей правды. Я хочу верить, что сокрытие информации, которое я обнаружил, связано с этим и только с этим.

Флетчер сидел молча. Он раздумывал, не пора ли нажать на собеседника или пока продолжить попытки продавить его «мягкой силой».

– Профессор, я все же вас не понимаю. Я не собираюсь писать ложь. Как раз ложь и преступление – это скрывать факты, которые известны вам. То, что эта проклятая комета пройдет вблизи Земли – это факт? – Скало утвердительно кивнул. – Тогда почему бы об этом не написать? Привести те данные, что сейчас есть у вас? Если окажется, что комета пролетит мимо, то мы с вами обязательно выпьем вашего чудесного вина за наше всеобщее спасение и помашем ей вслед.

– Брендон, я не могу и не желаю в этом участвовать. Я уже пожилой человек и не хочу быть втянутым в скандалы. Вы понимаете?

«Я не могу» – вот она, ключевая фраза. Не зря он подсознательно поставил ее на первое место. Сегодня здесь был тот, кто это запретил. Все встало на свои места. Старого чудака запугали или хорошенько промыли ему мозги. Причем этот человек, кем бы он ни был, даже не пытался скрыть своего присутствия. Брендон был уверен, что подобные люди не могли допустить такой просчет по банальному недосмотру или неопытности. Возможно, это был завуалированный сигнал ему самому. Брендон решил пойти ва-банк, после чего, возможно, Скало просто выставит его за дверь.

– Профессор, вы понимаете, что я не отступлю. У меня есть ваши данные, вы их опубликовали сами, не я их придумал. Я могу опубликовать нашу переписку и сказать, что в последний момент вы просто чего-то испугались и пошли на попятную. Вы встали на сторону диктата тех, кто скрывает от нас правду. И вы, профессор, становитесь их соучастником. Это вы понимаете?

Витторио молчал. Он не был оратором. Выступления перед публикой всегда давались ему тяжело. Его удел – сидеть в теплом и уютном кабинете, в окружении своих черновиков и книг. Сегодня один за другим его посетили два стоящих друг друга оратора, и каждый говорил в целом верные слова. Да, он не был трибуном, но за прожитые годы стал неплохо разбираться в людях. Петерсен показался ему хоть и немного самовлюбленным типом, но все же искренним. Флетчер был поначалу мил, но его вторая, намного менее привлекательная сущность, то и дело проглядывала наружу. Пока маска не была окончательно сброшена. Что же, пора было заканчивать весь этот спектакль.

– Брендон, я высказал вам свою позицию. Я обдумал ее, и мне кажется, что это вы, к сожалению, перепутали стороны добра и зла. Я не думаю, что вы так уж печетесь о мифической свободе. По-видимому, вы отличный журналист, и я не могу вас винить, это ваша работа, но не просите меня в этом участвовать. – Витторио встал из-за стола, поставил свою пустую чашку на поднос и понес его на кухню, давая понять, что их встреча подошла к концу.

Флетчер пытался подавить желание высказать что-то нелицеприятное этому глупцу, хотя у него внутри все клокотало. Он достал телефон, чтобы вызвать такси. Скало делал вид, что чем-то занят на кухне и не торопился возвращаться в гостиную. Он сделал свой выбор – Флетчеру придется обойтись без него. Брендон встал из-за стола, выдавил из себя «спасибо за кофе» и направился к двери. За ней все так же светило солнце, которое уже не могло поднять его настроение. Ставка не сработала. Журналист взглянул на телефон – до прибытия такси оставалось еще восемь минут. Решив не задерживаться возле этого дома, Флетчер пошел вниз, к развилке дорог.

Витторио услышал, как громыхнула входная дверь, да так, что задрожали любимые фарфоровые статуэтки его жены, стоящие на полке в гостиной. Профессор вышел из кухни и подошел к окну, аккуратно отодвинув штору. Флетчер удалялся размашистой походкой разъяренного, едва сдерживающего себя человека. Выбор был сделан, и Витторио в очередной раз пожалел, что пусть и невольно, но все же впутался в эту историю. Кем он предстанет в ней – героем или подлецом? Но еще больше его занимали мысли о том, что же все-таки произойдет шестнадцатого января будущего года? Когда Флетчер скрылся из вида, профессор снова зашторил окно и пошел в свой кабинет.

По дороге Брендону попадались небольшие камни, которые он, как заправский футболист, ударом ноги запускал в стройные ряды виноградника, поднимая с иссушенной грунтовой дороги султанчики пыли. Его ставка не сработала, и как бы он ни храбрился, а без поддержки профессора ему будет туго. Бить нужно было наверняка, но у него пока не хватало данных. Опубликовать все сейчас было бы ошибкой – собранная им информация все еще была сырой и неполной. Был велик риск фальстарта, а это могло запросто загубить все дело на корню. Брендон спускался все ниже. Когда он обернулся, профессорский домик уже пропал из виду. Мозг журналиста работал с утроенной силой. Он перебирал различные варианты: имеющиеся у него связи и пути добычи сведений, в том числе и не совсем законные. За этими раздумьями он вышел на небольшой перекресток и увидел, что слева по дороге, поднимая густое облако пыли, приближается его такси. Он сложил руки в замок и закинул голову назад. Флетчер чувствовал, как в висках стучит кровь. Так он простоял какое-то время, пока не понял, что такси уже рядом, и водитель с удивлением разглядывает странного пассажира. Но это было абсолютно неважно: когда Брендон Флетчер сел в машину, то уже знал, что будет делать дальше.

* * *

4 сентября 2023 года, 12:10 UTC+7, расстояние до кометы: 1.424 а. е.

Самолет мягко коснулся посадочной полосы, окутав колеса шасси небольшими облачками белого дыма, и начал торможение. Сергей впервые за два долгих, как целая жизнь, месяца возвращался в горы Алтая. Наверно, это время года было для него самым любимым. Днем все еще достаточно тепло, хотя кое-где в горах уже начинал выпадать новый чистый снег, но главное – это сумасшедшее буйство красок! Желто-зеленые бескрайние леса и прекрасная бирюзовая Катунь, уже очистившаяся от мутных вод тающих летом ледников. Ковалев был рад вернуться еще и потому, что ужасно устал от этой новой для себя жизни.

Остаток августа Сергей провел в командировках. Он был в Питере, но там не было Вики, потом посетил Томск. Совещания, совещания, совещания… Число людей, допущенных к информации по комете, росло. Ковалев был уверен, что совсем скоро та дамба, что пока сдерживает разрушительный поток страшной силы, неминуемо должна рухнуть. Более того, сегодня утром он получил неожиданное письмо от редактора одной из лондонских газет, который интересовался данными о комете. Это было странно. Чем такого далекого от астрономии человека могла заинтересовать именно эта комета? Подумав, Сергей не стал отвечать, решив просто проигнорировать полученное им письмо. И сейчас, пока у него было несколько свободных часов, он раздумывал, стоит ли сообщить об этом письме Голованову?

Самолет наконец-то остановился, впереди у него была долгожданная встреча с Викой. Ковалев думал, как аккуратно сделать так, чтобы им удалось поговорить наедине. Конечно, они созванивались и списывалась достаточно часто, но на все вопросы Вики о комете Сергей отшучивался, переводил тему разговора или просто молчал. Всем им было строго запрещено обсуждать закрытую тему по открытым каналам связи. Он подчинился, а Вика все хуже скрывала свое раздражение от сложившейся ситуации. Им было необходимо выслушать друг друга, выговориться, выпустить пар. Иначе этот котел мог в любую минуту взорваться, разлетевшись на мелкие куски, которые потом будет так трудно собрать.

Сергей спускался по трапу, щурясь от теплого и ласкового осеннего солнца. Вадим ждал его внизу.

– Ну, как обычно, я за багажом?

– Смотри сам, можем вместе получить. – Сергей неопределенно пожал плечами.

– Да нет, бессмысленно, не будем тратить время, а то к ужину не успеем. – Вадим заулыбался. – А ты пока лучше с Николаем Дмитриевичем переговори, что там нас на горе ждет.

– Хорошо, как скажешь. – Сергей внутренне был рад предложению напарника, который, возможно, понимал все намного лучше, чем думал Ковалев.

Они вошли в здание аэропорта и сразу увидели Прохорова, который уже шел к ним навстречу, распахивая руки в широченных объятиях. Коллеги по очереди обнялись. Вадим, как и договаривались, сразу ушел за багажом.

– Сергей, ну ты как? Как здоровье? Восстановился от хвори заморской?

– Д-а-а, все нормально, все прошло. – Сергей не хотел развивать эту тему и решил сразу сменить направление разговора. – А как у вас дела? Как обстановка на горе?

– Да у нас хорошо! Погоды стоят – загляденье. Сухо и солнечно. На Белке́ уже снежок новый шел. Ночью бодряще! – Это означало, что для обычного человека, не закаленного бесчисленными походами, ночью на горе наступала зима.

– Как там фокусировка, вроде Андрею жалобы не поступали?

– Да, все хорошо, вы молодцы! И комету открыли, и телескоп починили. – Прохоров, впрочем, как всегда, был в отличном настроении. – А! Ветром антенну ГЛОНАСС сорвало, так что одну ночь работали без службы точного времени. Ничего «близкого» нам в ту ночь не попалось, так что все нормально. Мы ее перевесили. А что мы тут стоим-то на лестнице! Пошли наверх к Вике!

И они пошли.

Вика сидела с закрытыми глазами, положив ноги на противоположное кресло.

– Викуня, смотри, кого я привел! – Вика, услышав голос Прохорова, открыла глаза и села, сунув ноги обратно в кроссовки.

– Привет.

– Привет.

Диалог был немного глупым, но Сергей не знал, что сказать в обществе Николая Дмитриевича, который, сразу сориентировавшись в ситуации, тут же ушел по каким-то срочным делам. Сергей сел напротив.

– Ты злишься?

– Я!? Нет, с чего мне на тебя злиться? – Глаза Вики тлели холодным огоньком, а выражение лица, по-видимому, должно было изображать безразличие.

– Я очень рад тебя видеть, – не обращая внимания на тон Вики, сказал Сергей. Он часто представлял себе этот момент, когда они снова встретятся, пусть и ненадолго. Проигрывал в голове разные диалоги. Но сейчас он не знал, с чего начать и что говорить. Хотелось просто сидеть и смотреть на нее.

– Ну, что же ты меня тогда «слил» в другую смену?

– Я не «сливал». Вика, я сам не в восторге от того, что происходит, я тебя это уже сто раз говорил. Но, к сожалению, что есть, то есть. Я получал твои измерения, большое спасибо.

Глаза Вики немного остыли, ее чувства смешались. Она понимала, что не Сергей виноват в той ситуации, в которой они оказались. Никто в этом не виноват. Только та, летящая к ним комета, которой не было никакого дела ни до них, ни до кого-либо на Земле. Но все же, как ни старалась девушка справиться со своими чувствами, весь ее негатив был направлен на единственную доступную цель – на Сергея.

– Ну, что там с кометой? Сейчас ты можешь мне сказать, не думаю, что нас тут прослушивают, – ее лицо скривилось в подобии ухмылки.

Сергей инстинктивно оглянулся. Рядом никого не было. Через ряд сидений несколько человек в защитной камуфляжной одежде, скорее всего рыбаки или охотники, спали в своих креслах.

– Могу. Измерений много, область неопределенности сокращается. Но сокращается она, к сожалению, туда, где будет находиться Земля. Если и не будет прямого столкновения, то мы пройдем всего в нескольких десятках тысяч километров от ядра, сквозь голову кометы. Сейчас эти модели просчитываются, я только неделю назад вернулся из Томска. Нам нужны новые данные, с новых инструментов. Для этого придется открыть всю информацию, мы не сможем дальше это скрывать. Они держатся за «неопределенность», но как по мне, то все уже понятно. Будет столкновение или нет, все еще не ясно, но то, что мы все в большой опасности, уже абсолютно понятно. Кстати, и мы, и американцы рассчитали предварительную модель негравитационных сил, действующих на ядро, и получили удивительно схожие результаты. Конечно, они в меньшей степени влияют на движение кометы, но в нашем случае необходимо учитывать и их. Я транслировал свое мнение «наверх», меня кое-кто поддержал, но во что это в итоге выльется, сказать не могу.

Вика молчала и слушала. Ей было обидно, что ее практически полностью отстранили от этой темы. Да, она занималась астрометрическими наблюдениями, но о результатах своей же работы смогла узнать только сейчас. Сергей был погружен в эту работу с головой, по сути, сейчас он занимался только этим. А что она?

– Ну, что ты молчишь?

Вика продолжала молчать, смотря на лежащие на коленях руки. Она ответила после небольшой паузы, когда Сергей уже был уверен, что разговор не получился и только внес еще больший раскол между ними.

– Это и моя комета, если ты еще не забыл. А по факту она стала только твоей. Я просто ученая обезьянка, которая делает рутинную работу и даже не знает ее результата.

Сергей боялся, что она заплачет, но ее глаза оставались такими же холодными, и это страшило его еще больше.

– Я не могу, ты понимаешь… Никто не может. Нас всех «слушают», я уверен.

– Ты понимаешь, что это уже паранойя? Здесь нас тоже «слушают»?! – Она обвела руками полупустой зал ожидания. – Они, – Вика кивнула куда-то вверх, – полностью подмяли тебя под себя, и ты этого, похоже, не видишь. – Она сделала паузу. – Ладно, это твое дело, но я тоже хочу быть в курсе того, что происходит. Я имею на это право не меньше, чем ты. – Вика отвернулась и демонстративно уставилась в окно. Сергей тоже молчал. Он понимал, что во многом она права, он действительно стал бычком на заклание. «Я высказал свое мнение» – да кому оно интересно? Над ним стояли старшие коллеги, для которых он – лишь случайная выскочка, не говоря уже о тех, кто стоит еще выше…

По громкой связи объявили посадку на обратный рейс до Москвы. Вика опять летела позже, сразу домой, в Питер, но нужно было проводить Николая Дмитриевича и выдвигаться в путь. Вика не поворачивалась, все так же смотря в окно. На лестнице показался Прохоров.

– Так, ладно, ребята, мне пора. – Он взвалил на себя свой огромный рюкзак и протянул Сергею руку.

– Я вас провожу. – Сергей встал и пожал руку.

– Добро! – Прохоров видел обстановку, но, конечно, не стал ни о чем спрашивать и делал вид, что ничего не замечает. – Викуня, давай обниматься, мне пора возвращаться к цивилизации – бороду стричь. – Он засмеялся. Вика подошла к нему и крепко обняла. Он и раньше нравился ей, а после месяца, проведенного вместе «на горе», ей уже казалось, что это ее второй папа. Сильный, находчивый и умный, на которого всегда можно положиться.

– Пойдемте, я с вами. – Вика взяла свой рюкзак. – Хоть разомнусь немного, я тут еще успею насидеться…

Внизу они еще раз все обнялись, и Прохоров вышел на летное поле. Вадим попрощался с Викой и пошел в противоположном направлении. Сергей и Вика опять остались вдвоем, девушка все так же старалась не смотреть в глаза Ковалеву. А он понимал, что должен что-то сказать, что им нельзя расставаться вот так. Его мозг работал с огромной скоростью, перебирая разные варианты. В итоге остался только один.

– Ты права, это несправедливо. Пусть это произошло не по моей вине, но ты права. – Сергей взял ее за плечи. – Мы обязательно что-нибудь придумаем, я обещаю. Буду держать тебя в курсе, хорошо?

Она кивнула, так и не поднимая глаз. Сергей поцеловал ее в щеку.

– Хорошего тебе полета! – Он подхватил свой баул и уже хотел развернуться, направившись к выходу.

– Спасибо, – едва слышно произнесла Вика и посмотрела на него, тихонько улыбнувшись, впервые за эту встречу.

– Да не за что! – с его души упал огромный камень. Сергей на секунду задумался. Он забыл спросить что-то важное, о чем думал, еще сидя в самолете. – А-а, ты не получала странного письма от какого-то английского журналиста с вопросами про комету? Откуда он про нее что-то пронюхал?

Вика смотрела ему прямо в глаза, не моргая:

– Нет, не получала.

– Ну ладно, хорошо тебе отдохнуть! – он поцеловал ее еще раз, и она не отстранилась.

Сергей развернулся и в хорошем расположении духа, от того, что они не расстались врагами, пошел к ожидавшей их с Вадимом машине.

* * *

22 сентября 2023 года, 18:30 UTC+1, расстояние до кометы: 1.323 а. е.

Флетчер уже несколько часов сидел в модном коворкинге, расположившемся в самом центре старого Лондона – Сомерсет Хаусе. Он и раньше часто заходил сюда поработать, но в последние недели бывал здесь практически каждый день. Как ни странно, ему нравилось что-то писать не в тихом личном кабинете, а в подобных местах, где далеко не всегда было спокойно, и кипела настоящая жизнь. Здесь он чувствовал себя как рыба в воде. В офисе он появлялся лишь наскоками, бегло выслушивал какую-то информацию от своих помощников, сидел пару часов в кабинете с шикарным видом на окрестности и куда-то сбегал. Коллеги не понимали, что с ним происходит, он был немногословен и еще более раздражителен, чем обычно. Брендона не могла заинтересовать ни одна тема, он либо молча кивал, либо кричал и отправлял все полностью переделать, не вдаваясь в детальный разбор своих претензий. Флетчер всегда был взбалмошным самодуром, но сейчас даже привыкшие к работе с ним люди держались из последних сил и старались по возможности избегать общения.

Для самого Брендона это так же были сложные недели. После возвращения из Италии у него появилась навязчивое чувство, что за ним постоянно следят. В тот же день, вернувшись в Лондон, он сразу взялся за воплощение своего нового замысла, который был прост до неприличия. Кто мог что-то знать об этой чертовой комете, если не те русские, что ее и открыли? Их фамилии были известны, а разыскать электронные адреса не составило особого труда, нужно было лишь найти научные статьи с их соавторством, что журналист и сделал. В итоге к исходу бессонной ночи у него была вся интересующая его информация. Ранним утром Флетчер отправил два идентичных письма каждому из открывателей. Невод был заброшен, и теперь ему оставалось лишь ждать.

Шли дни, рабочая неделя подходила к концу, наступила пятница, но ответов так и не было. Флетчер решил отправить письма еще раз, наудачу. И в этот раз она ему улыбнулась – ему ответила Виктория Терехова. Теперь нужно было действовать очень осторожно. Брендон, как сапер на минном поле, аккуратно прощупывал незнакомку. Он не лез напрямую как вепрь сквозь лесную чащобу с прямыми вопросами о комете. Наоборот, он медленно, словно луковицу, разворачивал своего собеседника незаметно для него самого. Журналисту повезло еще раз – русская девушка оказалась невероятно благодатной почвой для тех семян, что он для нее заготовил. Свобода, правда и борьба, все эти красивые слова отлично легли в подсознание его собеседницы. Через неделю Терехова переслала первые сведения на его новый секретный почтовый ящик, и они были умопомрачительны. Флетчер сорвал ва-банк! Все, что раскопал Скало, было лишь картой, спешно набросанной на листке бумаги, а сейчас Брендон стоял у ящика с сокровищами.

Вспомнив все это, он усмехнулся и поудобнее устроился в своем кресле. Флетчер всегда садился так, чтобы никто не мог что-то подсмотреть со спины, а он, по возможности, видел весь зал. Журналист был уверен, что его держат и под «цифровым» колпаком, и под наружным наблюдением. Его внимательный глаз подмечал одни и те же автомобили около дома, которых он никогда раньше не встречал, а феноменальная память на лица говорила о том, что он каждый день, пусть и мельком, встречает одних и тех же незнакомцев. Брендон взялся за серьезную тему, и игра шла по-крупному. Все эти предположения полностью подтвердились вчера, когда уже поздним вечером зазвонил его телефон. В динамике послышался незнакомый, но приятный мужской голос. Собеседник не представился. Он не стал ходить кругами, а сразу предложил встречу, так как, с его слов, она была нужна именно Флетчеру. В целом ему было все понятно и без дополнительных объяснений. Незнакомец продемонстрировал свою осведомленность, предложив встретиться в том районе, где журналист часто появлялся. Первым местом, которое пришло в голову Брендону, оказалась Игла Клеопатры – древнеегипетский величественный обелиск, установленный на набережной Темзы – голос в трубке согласился, сообщил время встречи, и вызов оборвался.

Это было одно из любимых мест Флетчера. Он случайно обнаружил его, когда только приехал в Лондон, и часто сидел между лап черных сфинксов, охранявших древний мраморный камень. Находясь здесь, Брендоном овладевало странное чувство безвременья. Тут ему лучше писалось, казалось, что шумный мегаполис тает и исчезает, подергиваясь мистической дымкой, оставляя его один на один со своими мыслями. Отсюда открывался отличный вид – по реке то и дело шныряли прогулочные лодки с туристами, а на противоположном берегу медленно крутилось гигантское колесо обозрения. Когда день угасал, темные воды Темзы преображались ярким отражением Лондонского глаза, создавая причудливую «восьмерку» или исполинские песочные часы, одного оборота которых хватит, чтобы рассказать всю длинную и запутанную историю испещренного древними иероглифами обелиска.

До назначенного времени оставалось всего десять минут, и Флетчер начал собираться. Закинув ноутбук в рюкзак, он вышел на улицу и направился к мосту Ватерлоо. Дождя не было, но Лондон оставался укутанным влажным, проникающим под одежду туманом, из-за которого свет уличных фонарей и фар автомобилей казался каким-то нереально объемным, осязаемым. На набережной Виктории было немноголюдно – промозглая погода распугала туристов, которые, по-видимому, уже отогревались в многочисленных пабах. Сильный порыв пронизывающего ветра с Темзы чуть не сдул с журналиста бейсболку, которую он предпочитал носить вместо того, чтобы использовать неудобный и вечно старающийся вырваться из рук зонт. Брендон до упора застегнул куртку и ускорил шаг – освещенный силуэт памятника был совсем близко. Его обогнал бегун, а Флетчер подумал, за какую бы сумму он согласился вот так прыгать по лужам в такую-то холодину? Человек удалялся, и больше на набережной никого не было видно. Брендон внезапно подумал – не ошибся ли он с выбором этого места? Честно, он не рассчитывал на то, что здесь будет вот так безлюдно. Флетчер остановился перед невысокими ступенями, ведущими к Темзе, и огляделся – никого не было видно. Несколько мгновений он стоял так, раздумывая, уйти или нет? Но все же любопытство и авантюризм взяли верх над инстинктом самосохранения – журналист шагнул на ступени, прошел мимо внимательно смотрящего на него черного сфинкса, который был моложе самого обелиска на две с половиной тысячи лет.

– Добрый вечер, мистер Флетчер, рад, что вы все же не передумали, – голос раздался внезапно, где-то справа и сзади. Брендон резко обернулся – из тени второго сфинкса вышел высокий человек и направился к журналисту.

* * *

22 сентября 2023 года, 19:00 UTC+1, расстояние до кометы: 1.322 а. е.

– Добрый, но чертовски холодный. – Флетчер постарался скрыть свою мимолетную растерянность и вернуть на лицо привычную маску человека, у которого все и всегда под контролем.

Незнакомец остановился в нескольких шагах, смотря на темную воду. Сзади, вдалеке, раздался нетерпеливый автомобильный сигнал, но он не обратил не него внимания. Брендона начинало все это забавлять, он представил себе, что находится в классическом шпионском детективе тридцатых годов прошлого века. Ему и этому странному человеку не хватает лишь длинных серых плащей и шляп. А сам бы он не отказался от автомата Томпсона…

– Может быть, хватит драматизма? Я уже понял, что дело серьезное. Давайте ближе к нему. Что вам нужно?

Незнакомец наконец-то повернулся к Флетчеру.

– Мне? Скорее это нужно вам.

– Мне от вас ничего не нужно, давайте, выкладывайте. – Брендон начинал раздражаться.

– Мне нравится ваша прямота, – незнакомец улыбнулся. – Хорошо. Я знаю, что вы собираете некую информацию и, как я понимаю, готовы ее опубликовать?

– Я журналист, думаю, что вы об этом знаете. Поэтому собирать информацию – это моя работа. Ну, и я не пишу «в стол».

– Хорошо, давайте еще прямее – вы собираете информацию по грядущему «Судному дню». Но она не может быть опубликована.

Теперь уже улыбнулся Брендон, он подошел к сфинксу и уселся между его лап.

– «По грядущему “Судному дню”…» – красиво! Вы никогда не писали? Кстати, как мне к вам обращаться? Это же нечестно, мое имя вы знаете.

– Харви Петерсен.

– Ну, Харви, будем считать, что это и впрямь ваше имя. Так кто вы такой, чтобы указывать мне что можно, а что нет?

– Брендон, считайте это настоятельным дружеским советом. То, что вы раскопали, кстати, должен признать, мастерски, достаточно скоро и так будет оглашено. Но официально, и это сделают специалисты. Я думаю, вы понимаете, что наша цель лишь не допустить того, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Вы не думали, что все это лучше сделать профессионалам – ученым, на основании выверенных, достоверных данных?

Брендон пожал плечами.

– Простите, но вы забавный человек. У вас, кстати, я так до сих пор и не знаю, кто вы, ну да ладно, так вот у ваших ученых уже есть вся информация, но вы почему-то считаете ее своей собственностью, запугивая других, так любимых вами ученых. Это же вы запугали милейшего профессора Скало?

– Объяснили. Он умный человек, а мы готовы говорить с любыми умными людьми. Вот сейчас я разговариваю с вами. Если бы мы считали, что вы не готовы или не сможете понять, то этого разговора попросту бы не состоялось. Кстати говоря, к вашему же сожалению…

«Какая тонкая угроза» – подумал Флетчер. Вообще, этот высокий Петерсен, агентом какой бы службы он ни был, начинал ему нравиться – его речь, манера держаться, он был безусловно крепким и достойным его самого антагонистом.

– Боюсь, со мной такой номер не пройдет. Я плохо внушаем, да и плюс ко всему – это мой хлеб, не забывайте об этом.

– Брендон, мое дело вас предупредить, а решать – это уже ваше дело. У меня есть предложение. Вы не публикуете ту информацию, что уже собрали, до ее официального анонса. После чего получаете уникальный эксклюзивный уже открытый материал. У вас будет шанс заработать без опасности попасть в неприятности. Как вам такой компромисс?

Флетчер задумался. Предложение было действительно неплохим. Да, он терял лавры человека, вскрывшего «заговор», но ничем не рисковал, а риск, как ему уже было абсолютно понятно – был, и риск немалый. С другой стороны, в этом случае он становился лишь первым среди равных и, что его больше всего беспокоило, если каким-либо образом вскроется информация о том, что он все знал, но пошел на сделку с государственной машиной, то это полностью убьет его так долго возводимую карьеру и реноме. Это перевешивало все остальное.

Мимо собеседников проплывала очередная туристическая лодка, сияющая огнями. Была слышна танцевальная музыка, крики, нестройное пение и смех. Вдоль леерного ограждения стояло много людей, они высыпали на этот борт, чтобы посмотреть и сфотографировать заметный издали непонятный артефакт. Кто-то приветственно махал руками, но две одинокие фигурки на берегу оставались неподвижны.

– Подумайте. – Петерсен видел, что журналист серьезно обдумывает его предложение. Он не хотел его торопить, опасаясь своим давлением вызвать обратную реакцию этого, хоть и умного, но чересчур импульсивного человека.

– Я уже подумал. И, к сожалению, вынужден отказаться. – Петерсен хотел что-то возразить, но Брендон остановил его.

– Харви, вы опытный человек, и понимаете, что в наше время у вас нет возможности меня остановить. А об этом я уже позаботился. Чтобы ни случилось со мной, я взорву эту бомбу, и, кстати, она уже взведена. Ну, а в какой редакции это будет сделано – это уже решать вам. – Он спрыгнул с постамента, давая понять, что разговор окончен.

– Я все же рекомендую вам подумать. – Петерсен был невозмутим и абсолютно спокоен, даже несколько отрешен. – Если надумаете – звоните. Только думайте не очень долго. – Агент вынул из кармана куртки визитку и протянул собеседнику.

По правде, Флетчер ожидал несколько иной реакции. Он не взял визитку и не стал ничего отвечать, просто поднялся по мокрым ступеням, и, не поворачиваясь, поднял руку в знак прощания.

Похоже, снова начинал моросить мелкий как пыль дождь. Петерсен застегнул высокий воротник непромокаемой куртки и повернул в сторону, противоположную той, в которой исчез Флетчер. Он ускорил шаг, стараясь быстрее укрыться в припаркованном в квартале отсюда автомобиле. Впереди, в серой влажной пелене тумана, возвышалась громада Чаринг-Кросса. Выросший в Калифорнии, Харви был абсолютно непривычен к такой погоде. Он не понимал, как вообще можно жить в таких условиях? За время его командировки, хотя было всего лишь начало осени, он попадал под этот ненавистный дождь уже, наверное, чаще, чем за последние пять лет. Пройдя под громыхающим железнодорожным мостом, по которому медленно ехал поезд, он повернул направо, к своей машине.

Дверь захлопнулась. Петерсен выдохнул с облегчением – дождь все усиливался и не хватало ему только простудиться. В голову пришла забавная мысль: «а какая, собственно, разница, заболел ты или, может быть, умер, раз через несколько месяцев всех нас ждет конец света»? Впереди всех их мог ждать тот самый внушающий ужас расклад, когда живые будут завидовать мертвым. Капли дождя причудливыми струйками стекали по лобовому стеклу. Агент нажал кнопку зажигания, и машина ожила – ровно затарахтел двигатель, передавая в салон легкую вибрацию. Харви опустил спинку сидения и устроился поудобнее в ожидании теплого воздуха из печки. Он чертовски продрог. Дождь барабанил по крыше, а в машине постепенно становилось все теплее и уютнее. Петерсен вынул из внутреннего кармана небольшой телефон, напоминающий старые кнопочные модели двадцатилетней давности, но с непропорционально толстой антенной. Агент выбрал номер и нажал на вызов. Система спутниковой связи в восьмистах километрах над поверхностью Земли установила зашифрованное соединение и всего через несколько секунд в динамике послышался голос:

– Фитч, слушаю, – начальник Петерсена ждал этого звонка и уже полчаса не выпускал из рук телефон.

– Он отказался. – В трубке на несколько секунд повисла тишина.

– Отказался… Не могу сказать, что меня это удивляет. Хорошо, будем исходить из этого. Удалось что-то раскопать по финансам?

– Нет. Интересно, что такой сукин сын абсолютно чист со своими налоговыми выплатами. Ни-че-го, все чисто.

– Интересный он персонаж. Есть понимание, когда он будет готов к публикации данных?

– Пока нет, он сказал, что «бомба взведена», но он явно чего-то ждет. Вполне возможно, что очередной порции данных. Я не представляю, каких усилий ему стоит сдерживать себя, но, видимо, он нацелен вложить всю силу в один удар. Источник утечки пока не найден?

– Пока нет. Мы думаем, он у русских. Уже проинформировали их, но пока тишина.

– Если его удастся тихо нейтрализовать, то мы выиграем время. Если Флетчер будет выжидать, то возможно, мы успеем предать все официальной огласке, и ему останется лишь кусать локти. Он, конечно, будет бить себя кулаком в грудь, но это уже будет никому особо не интересно.

– Я бы на это не рассчитывал, если говорить начистоту. Похоже, концепция меняется на ходу и будет выбран, а может, уже выбран, вариант максимального сокращения времени между обнародованием данных и самим событием. Все боятся паники и беспорядков, мы к этому не готовы, да и не будем готовы. Если не выстрелит он, то найдется кто-то другой. «Маячков» все больше, пока мы ловим их на специализированных форумах и сайтах, но то, что информацию кто-то подхватит, как в свое время это сделал Флетчер, лишь вопрос времени, ближайшей перспективы. Лавина готова сорваться, и нам ее уже будет не остановить.

– Мои дальнейшие действия?

– Совещание состоится в ближайшие сутки. После чего мы передадим часть данных британцам. Пока попробуем действовать в прямом контакте с Темз-хаусом[14]. Флетчера придется на время нейтрализовать.

– Принял. Буду ждать дальнейших указаний. Конец связи.

* * *

24 сентября 2023 года, 21:20 UTC+7, расстояние до кометы: 1.320 а. е.

Дверь в столовую немного приоткрылась, и в проеме показалось едва различимое в темноте лицо тети Маши. Увидев сидящего в полумраке Сергея, она уже хотела было снова прикрыть дверь, но Сергей ее остановил.

– Тетя Маша, заходите, заходите, – он поставил лежащий на коленях ноутбук на стол и повернулся к ней. Пожилая женщина, одетая в полушубок, из-под которого виднелся синий фартук, вошла в просторную комнату, освещенную лишь небольшой настольной лампой да растущей Луной, подсвечивающей густые облака над Белухой.

– Сережа, что-то ты мне совсем не нравишься, не заболел часом? – тетя Маша не стала садиться, оставшись стоять посреди столовой.

– Нет, все хорошо, просто погода такая – меланхоличная. – Сергей заставил себя улыбнуться. Он практически постоянно думал о том будущем, что их всех ждет. – Присаживайтесь, хотите, я вам кофе сварю?

– Ой, нет, – она отмахнулась, – после твоего кофе аж сердце выпрыгивает и не заснуть совсем. А я уже думала пойти лечь, да смотрю – свет из-под двери пробивается, решила, что это я на кухне выключить забыла.

– Да, люблю здесь сидеть, мне тут уютнее, чем в комнате. А вы идите спать, я стол и стулья на место поставлю и закрою все. Не беспокойтесь.

– Ну ладно, отдыхай, да смотри тут не усни, а то завтра не разогнешься, придется тебя растирать. – Она засмеялась. – Доброй ночи.

– Доброй ночи! – дверь закрылась, и Сергей опять остался один.

За окном, плавно кружась как будто в невесомости, падали крупные хлопья снега. Казалось, что на небесах кто-то разорвал пуховую перину, чтобы усеять землю белым мягким покрывалом. На горе уже второй день стояла безветренная и снежная погода. Вершина Холодного Белка́ уже давно укрылась снегом. С утра Сергей с Федорычем чистили дорожки и крыши, а к вечеру их снова заносило. Когда уже начало смеркаться, Ковалев заметил желтое облачко, движущееся сквозь белую пелену где-то внизу – это Михалыч вез на гору запас питьевой воды. Потом был ужин, прошедший, как всегда, за привычными разговорами. Все было обыденно, хотя сам Сергей уже давно жил в двух разных мирах: один – обычный мир «незнания», где все было как прежде, и другой – где им всем оставалось жить прежней беззаботной жизнью лишь считанные недели.

На экране его ноутбука было открыто письмо. Писал Максим, тот мальчик, которого они с Викой повстречали летом около обсерватории. К письму прилагалась фотография обычного тетрадного листа в клеточку, на котором старательно были изображены закрашенные кружочки – положение астероида Веста, летящего на фоне неподвижных точек – далеких звезд. Над кружочками красной ручкой была нарисована стрелка, показывающая направление его движения. Письмо явно писал сам Максим, оно было сбивчивым, по-детски простым, но таким настоящим. Сергей перечитал еще раз. Максим спрашивал, можно ли ему с этой работой выступить на школьной научной конференции, и просил разрешения указать Сергея, настоящего астронома и ученого, как своего научного руководителя.

Сергей в очередной раз почувствовал отвращение к себе, от всей этой игры, которая явно затягивалась, а у него не хватало силы воли выйти из нее, послав Голованова и всех остальных куда подальше. Эта командировка на гору была рекордной по количеству обнаруженных БОРТом околоземных объектов, но это уже не доставляло Ковалеву былого азарта, все его мысли были о будущем. Три дня назад по каналам закрытой почты он получил сообщение о том, что ядро кометы несколько раз наблюдали с помощью космического инфракрасного телескопа. Анализ данных показал, что его размер, скорее всего, лежит в пределах от полутора до двух километров. И тут ученым снова улыбнулась удача – новые снимки кометы были найдены в архивах «Хаббла», причем космический телескоп, сам не зная того, снимал ее на протяжении многих часов еще в марте. На самом деле его задачей было наблюдение группы далеких и очень тусклых галактик с активными ядрами, а комета все это время медленно кралась по краю поля зрения. Уникальными эти данные делало то, что в тот момент небесное тело находилось в четырех целых и двух десятых астрономических единиц от Солнца. То есть за пределами снеговой линии воды, когда ее ядро обладало еще малой активностью. Конечно, хотя оно еще и не было окружено плотной газовой оболочкой, но даже такой телескоп как «Хаббл» не мог увидеть, или как говорят астрономы – разрешить, его реальный размер. Но для ученых эти данные оказались по-настоящему бесценны. Они позволили кардинально уточнить фотометрическую модель кометного ядра и сократить разброс оценок его диаметра – два километра, плюс-минус двести метров. Сергей еще не видел актуализированные расчеты результатов столкновения с объектом такого размера, но понимал, что они будут просто катастрофическими. Данные с «Хаббла» были использованы и для уточнении орбиты кометы – область неопределенности, то игольное ушко, через которое пролетит комета, становилось все уже и оставляло все меньше шансов на условно счастливый финал. По сути, получив новые данные, нужно было переходить к следующему шагу – подготовке населения Земли к неумолимо приближающейся угрозе. Если представить трехмерную модель Солнечной системы, то сейчас комета летела сверху вниз. Меньше, чем через месяц она пройдет сквозь воображаемую плоскость эклиптики и начнет временно удаляться от Земли, как хитрый и безжалостный хищник, играющий со своей жертвой. Но, совершив крутой разворот за Солнцем, одним мощным и быстрым прыжком приблизится и поймает свою добычу, которая не в силах от него убежать.

Сергей встал и пошел на кухню, чтобы заварить себе чая. Вспыхнули, как дюзы, язычки голубого пламени конфорки. На кухне, в отличие от столовой, все еще было тепло. Ковалев решил выйти подышать свежим морозным воздухом, чтобы проветрить голову. Надев шапку и пуховик, Сергей вышел в ночь. Свет из входного шлюза ненадолго осветил окружающую его непроглядную темень, как лучом фонаря вырвав из безмолвной темноты все еще парящие хлопья снега. Сергей заметил, что дорожки снова засыпало десятисантиметровыми сугробами. Он закрыл дверь и остался как будто один в этом мире. Обсерватория спала. Подставив лицо снегу, астроном ощутил, как тот, мягко падая, тает и стекает холодными каплями по его лицу и шее. На улице было холодно, на вершине ночная температура уже опускалась ниже минус десяти градусов. Морозный и чистый воздух отрезвлял и давал ясность сознанию. Мысли структурировались сами собой. И вдруг, откуда ни возьмись, Ковалев вспомнил одну идею, которая уже приходила ему на ум, но в суете он о ней позабыл. Сергей зачерпнул ладонями свежего обжигающего руки снега и растер им лицо – впереди намечалась долгая и бессонная ночь.

На кухне уже вовсю свистел и булькал чайник. Заварив травяной сбор тети Маши, придающий такую необходимую сейчас бодрость, Ковалев вернулся на свое импровизированное рабочее место. Он хотел проверить одну гипотезу. Сейчас, исходя из параметров орбиты, было абсолютно ясно, что комета является динамически новой, то есть она впервые посещает внутреннюю область Солнечной системы. Примерно два с половиной миллиона лет назад что-то нарушило ее гравитационное равновесие в облаке Оорта, и ледяная глыба – неиспользованный кирпичик в строительстве нашей планетарной системы – отправилась в свое далекое путешествие. Человек умелый лишь недавно (конечно, по антропологическим меркам) слез с деревьев и научился самой примитивной обработке камня, а дамоклов меч над его далекими потомками уже был занесен.

Сергей сделал большой глоток все еще обжигающего напитка, тепло начало медленно растекаться внутри. Еще в августе он вспомнил про работу американского астронома Джона Бортля, который много лет посвятил наблюдению и изучению комет. Джон был удивительным примером астронома-любителя, ставшего в итоге одним из главных специалистов в определенной области научных знаний. В 1991 году в своей работе Бортль систематизировал собранные данные по большому числу комет и вывел правило. Он математически рассчитал условную границу, при которой комета из облака Оорта, впервые сближавшаяся с Солнцем, должна была либо погибнуть, распавшись на фрагменты или же просто превратившись в пыль, либо выжить. Конечно, это был чисто эмпирический предел, устанавливающий зависимость между дистанцией перигелия и размером кометного ядра. Все исследованные Бортлем кометы разделялись прямой линией. Кометы, расположившиеся слева от нее, – выживали, а справа – погибали. За последние тридцать лет были открыты десятки подобных новых комет, известная судьба которых могла уточнить выведенный Джоном Бортлем закон. На это требовалось время, и погода над обсерваторией его давала.

Открыв электронные таблицы, Сергей добавил на пустой график точку, соответствующую дистанции перигелия кометы Ковалева-Тереховой и полученного совсем недавно уточненного значения абсолютной величины, которая, в свою очередь, могла быть пересчитана в привычный всем диаметр ядра. Осталось добавить график линейной функции, взятой из статьи американского ученого. Координатную плоскость под углом пересекла бесконечная прямая. Комета осталась немного слева от нее, а значит, получалось, что она должна была выжить при сближении с Солнцем и все же настичь Землю.

Сергей отставил ноутбук и взял в уже немного замерзшие руки теплую чашку, из которой все еще струился едва заметный дымок. Его, нет, их комета должна была выжить и эта новость еще два месяца назад вызвала бы у Ковалева радость. Но не сейчас. Конечно, все, что он сейчас делал, все эти расчеты и числа, все это было лишь оценкой и не давало никакой гарантии. Были кометы, которые должны были распасться, но чудесным образом выживали, были и те, что неожиданно для всех погибали. Все это Сергей прекрасно знал и понимал, однако расчеты были тем единственным, что он мог сделать здесь и сейчас. Еще несколько раз начинал свистеть чайник, снегопад за окном давно прекратился, и на юге, над горными кряжами, в разрыве облаков светила золотая Луна. Сергей потерял счет времени, он искал и обрабатывал данные. Эта идея захватила, затянула его с головой. Все больше комет в виде различных разноцветных символов ложилось на координатную плоскость, и красная линия разделяла их. Всего несколько отметок находились не на «своей» стороне. Когда десятки новых комет были добавлены, Сергей начал аккуратный подбор уточненных коэффициентов функции предела Бортля. Его прямая имела чуть меньший наклон и была немного смещена влево. Она проходила практически ровно по отметке с надписью C/2023 N1. Судьба несущейся к Земле кометы была лишь в ее собственных руках, но шанс на то, что небесное тело все же распадется до сближения с нашей планетой был, и теперь Сергей это твердо знал. Шанс был, а значит, надежда еще жила. Ковалев снова открыл письмо Максима и дал свое согласие.

* * *

25 сентября 2023 года, 10:00 UTC+1, расстояние до кометы: 1.319 а. е.

Петерсен шел по длинному коридору с десятками кабинетов слева и справа. Здесь он чувствовал себя как дома, в Форт-Миде[15]. Молодой офицер МИ5 уверенно вел его сквозь весь этот лабиринт к комнате переговоров, надежно укрытой где-то внутри гигантского здания. Харви не отставал, хотя его мысли были сейчас далеко. Вчера вечером, в назначенное время сеанса связи, на спутниковый телефон позвонил Фитч. Текущий расклад был таков – в МИ5 было передано официальное обращение с просьбой о содействии в проведении спецоперации особой важности. Была раскрыта ее цель, но причины так и остались засекречены, что, судя по всему, вызовет недовольство главы Темз-хауса. Это понимали все, и поэтому сюда, в штаб-квартиру МИ5, сегодня и приехал Петерсен. Агента наделили обширными полномочиями в переговорах, однако ему было запрещено разглашать реальную причину интереса АНБ к персоне Брендона Флетчера.

– Сэр, прошу вас, сюда – офицер службы безопасности указал на дверь.

– Спасибо. – Петерсен выдохнул и открыл дверь. Впереди его ждали не самые простые и приятные переговоры в его карьере. Никто, а уж тем более службы безопасности страны, не любят, когда их держат за идиотов.

В небольшом прямоугольном помещении, со стенами покрытыми темными панелями из матового дерева, уже сидело пять человек. Его ожидали. Петерсен сделал пару шагов от двери и остановился.

– Доброе утро, господа.

Человека, сидящего во главе стола и смотрящего на Харви тяжелым, немигающим взглядом, он знал. Это был сэр Эндрю Говард – нынешний глава МИ5. Петерсен не ошибся в своих прогнозах – за этим взглядом был хорошо заметен едва сдерживаемый гнев.

– Мистер Петерсен, присаживайтесь. – Говард указал на кресло с противоположного конца стола. Харви, поблагодарив его, занял свое место.

– Мистер Петерсен, я не хочу вас обидеть, но у меня действительно мало времени, поэтому я предлагаю перейти сразу к делу, без официальных расшаркиваний. Хорошо? – хоть это был и вопрос, но задан он был тоном, не предполагающим никаких возражений.

– Сэр Говард, конечно. У нас всех остается совсем мало времени. Давайте сразу к делу.

– Превосходно. Итак, ваше руководство любезно оповестило нас и попросило о помощи в… – Говард замялся, подбирая нужное слово. Взгляд директора МИ5 блуждал по столу, как будто силясь его отыскать, – аресте гражданина Соединенного Королевства. При этом, ожидая нашего понимания и сотрудничества, вы даже не удосужились рассказать нам о причинах такой просьбы, сославшись на особую секретность этих данных. – Лицо сэра Эндрю понемногу начинало наливаться кровью. Он встал из-за стола. Старшие офицеры, сидящие слева и справа тоже начали вставать, но тот остановил их жестом руки. Петерсен оставался невозмутимо сидеть в своем кресле. – У меня только один вопрос, вы что, и правда думаете, что со службой безопасности Ее Величества можно обращаться подобным образом?

Петерсен спокойно следил глазами за перемещениями директора МИ5. Лицо агента, как всегда, выглядело дружелюбно, с приятной и открытой улыбкой. Харви понимал, что ему нечего ответить Говарду. Он взбешен, и он прав. Если бы точно так же обратились к его руководству, то он даже не был уверен, что человека на его месте кто-то бы просто удосужился принять, причем на самом высоком уровне. Кстати, каков был замысел Говарда, согласовавшего эту, похоже, абсолютно бессмысленную встречу, если он с самого начала не собирался идти ни на какой компромисс? Вряд ли он наивно полагал, что нечто, не раскрытое руководством АНБ, раскроет простой агент, пусть даже и являющийся старшим офицером? Петерсена просто бросили на съедение льву в надежде на какое-то чудо. Но чуда не произошло.

– Господин директор, я понимаю ваши чувства и в целом разделяю их. Я ни в коем случае не хочу выказать какое-либо неуважение вашей службе, и уж тем более – Короне. И это не мое решение. Я скажу лишь то, что имею право сказать. – Говард вернулся на свое место. Спокойный и сдержанный тон Петерсена, который ему нравился своей невозмутимостью, медленно, но верно тушил огонь. – Действия журналиста, замечу, скандального журналиста, угрожают не только нам, а, не побоюсь этого высокого слова – всему человечеству. Его цель – разгласить секретную информацию, доступ к которой он получил преступным путем. Эта информация, еще и поданная им под определенным острым соусом, вызовет панику, беспорядки и анархию. – Петерсен хорошо видел, что сумел завладеть вниманием Говарда. Тот внимательно слушал его, а сам Харви ходил по самому краю пропасти. Никакой конкретики, но развернутое описание того, что их неминуемо ждет, если Флетчер все же заговорит. – Все это придет и в ваш дом, и поверьте мне, мы не сможем этого сдержать. Я с вами максимально откровенен, но это все, что я могу сказать. Мы просим лишь изолировать этого человека на несколько недель. Мне кажется, что это весьма невысокая цена за сохранение стабильности нашего мира. – Петерсен замолчал, смотря прямо в глаза Говарда, на которого так же пристально смотрели присутствующие офицеры. Тот медленно, аккуратно подбирая и взвешивая свои слова, заговорил лишь спустя минуту.

– Мистер Петерсен, на моем столе лежит личное дело мистера Флетчера, – он положил ладонь на зеленую папку. Будучи человеком старой закалки, Говард работал только с бумажными документами, не признавая цифровых носителей. – Он чист перед законом. Да, его репутация спорна, он замешан в скандалах, но перед законом он чист. У меня нет никаких оснований, да я просто не имею права на те действия в отношении него, о которых просит ваша служба. Если мне будет дан приказ сверху, то я как солдат подчинюсь, но я вынужден ответить отказом на вашу просьбу. – Петерсен понял, что его тирада не сработала. Он вывалил все козыри, которые мог, но Говард оказался слишком прямолинейным и не гибким человеком.

Директор МИ5 встал из-за стола, его примеру последовали офицеры центрального управления, присутствие которых для Петерсена так и осталось загадкой. Говард не хотел или боялся говорить с агентом АНБ наедине? По крайней мере, никакой совещательной составляющей от их присутствия он не заметил. Харви тоже поднялся из-за стола. Сэр Эндрю остановился около него и тихо произнес:

– И вот еще что, агент Петерсен. Прошу услышать меня – если вы решитесь вести свою игру на моей территории и за моей спиной, то вы сильно пожалеете. Вы здесь лишь гость. Не забывайте об этом. – Он пошел к двери, на ходу бросив лишь «всего доброго». Офицеры вышли вслед за ним, им на смену в кабинет вошел все тот же высокий и стройный молодой человек, сопровождавший агента сюда. Петерсен грустно кивнул ему. Аудиенция была окончена.

– Ну, пойдемте. – И он вышел в коридор.

Через полтора часа, в назначенное время Харви находился в пустой кабинке колеса обозрения на высоте сто двадцать метров над землей. Он боялся прослушки со стороны спецслужб Королевства, так что не решился вести разговор из своего номера или арендованного автомобиля. Дождь разогнал туристов, и он, пропустив две кабинки-капсулы, решил в одиночестве полюбоваться красотами укрытого тяжелым туманом мегаполиса с высоты птичьего полета.

– Фитч, слушаю, – в трубке раздался знакомый, чем-то рассерженный, голос.

– Он отказался. Я ничего не смог сделать. Имперский дух взял свое. – У Харви еще оставались силы шутить.

– Понятно. Да, мы тоже получили их официальный ответ. Королевские павлины. – Фитч неприлично выругался и сделал небольшую паузу. – Принято решение провести операцию самостоятельно. В твое непосредственное подчинение будут переданы трое наших агентов. Детали получишь в электронном виде. Вам необходимо быть готовыми к проведению спецоперации по нейтрализации и изолированию цели в течение не более чем двенадцати часов после получения кодового слова, которое может быть передано и по открытым каналам связи. Кодовое слово начала операции – «звездопад».

* * *

28 сентября 2023 года, 18:20 UTC+3, расстояние до кометы: 1.319 а. е.

За огромными мокрыми окнами кафе проносились машины, разбрызгивая лужи и поднимая окрашиваемую фонарями водяную пыль. Люди, прячась под разноцветными зонтами, бежали по своим делам, а внутри было тепло, сухо и пахло пряностями. Вика приехала на встречу со своей подругой заранее и теперь, сидя у окна и ожидая ее, согревалась горячим облепиховым чаем. После каждого глотка терпкого напитка она зажмуривалась и снова в задумчивости смотрела в окно, оперев голову на руки. Они не виделись с конца весны, казалось, что это было бесконечно давно. Через несколько дней ей снова предстояло подняться на уже занесенную снегом гору, и они наконец-то нашли время для встречи. К ней подошел молоденький официант, наверное, студент, и поинтересовался, понравился ли ей чай. Вика с улыбкой кивнула, и приветливый молодой человек переключился на других немногочисленных посетителей.

Вчера девушка получила новое письмо от Брендона. Он ждал от нее последней порции данных после их встречи с Сергеем в воскресенье. Если от Вики не будет информации до утра понедельника, то он опубликует то, что у него уже есть. Ждать дольше не было никакой возможности. Канал связи оставался прежним. Письма от Брендона становились все короче и суше. Если вначале он подбадривал ее, рассказывая, какое важное дело они делают сообща, как это важно для всех и вся, то теперь его восторженная риторика уступила место постоянным напоминаниям о необходимости добыть очередные данные. Вика медлила. Она не хотела приставать к Сергею с подробными расспросами, боясь вызвать какое-либо подозрение. Что-то она аккуратно узнавала через их переписку или во время телефонных звонков, но большую часть, конечно, при скоротечных и редких личных встречах. Она скучала по тому времени, когда они работали на горе вдвоем. Нет, конечно, Прохоров был хорошим и добрым человеком, относившимся к ней как к дочери, но с ним дни на обсерватории тянулись как недели, а недели как месяцы. Раньше девушка не понимала, насколько близок ей Сергей. Вот уж воистину: что имеем – не храним, потерявши – плачем… Она грустно улыбнулась и в тот же момент испугано содрогнулась от тихого, незнакомого голоса у себя за спиной.

– Виктория Павловна, добрый вечер. Я думаю, Вы меня помните? – у столика стоял незнакомый ей человек. Высокий, опрятный, со странными пугающими бледно-голубыми глазами. Да, она помнила эти глаза и этот взгляд – внутри все оборвалось. Этот человек встречался с ней несколько месяцев назад, именно он и рассказал ей о комете. А еще в тот день он предупредил ее о том, что ей будет нужно держать язык за зубами…

– Д-а-а, здравствуйте… – она ужасно побледнела.

– Можно я присяду, я понимаю, что вы кого-то ждете, но я не отниму у вас много времени. Буквально пару минут. – Вика безвольно кивнула и уставилась на свои руки, вцепившиеся во все еще горячую чашку. Нужно успокоиться – говорила она себе. Голубоглазый человек, подвинул стул и сел напротив нее.

– Виктория Павловна, рад, что вы меня узнали, – мужчина улыбнулся, от чего ей стало еще страшнее. Он выдержал небольшую паузу и продолжил. – Видите ли, мы столкнулись с определенным затруднением в том вопросе, по которому мы уже с вами встречались и беседовали. Наши зарубежные коллеги поделились с нами достоверной, как они считают, информацией, что с нашей стороны существует некая утечка данных. – Вика подняла голову, видимо собираясь что-то импульсивно ответить, возразить, но собеседник поднял руки, в попытке ее успокоить. – Нет, нет, поймите меня правильно, вас никто не обвиняет. Вполне возможно, что они хотят просто сбросить свои проблемы на нас. Но, как говорится, сигнал есть, и нам нужно его спокойно отработать. Такие встречи сейчас проводят со всеми лицами, допущенными к данной информации, а ваш допуск минимальный. Видите, мы даже не стали вас приглашать к нам. Это просто товарищеская беседа, не более того.

Вика еще сильнее обхватила чашку руками. Она понимала, что за личиной доброй овечки скрывается волк, и что он лишь аккуратно «прощупывает» ее. Она понимала все это, но чувствовала, что никак не может установить над собой контроль, более того, внутри нее поднималась несдерживаемая волна страха.

– Итак, вы утверждаете, что ни с кем и никогда не делились закрытой информацией?

– Нет, не делилась, я практически ничего и не знаю, что происходит с … – она запнулась, машинально оглянувшись по сторонам, – с ней.

– Хорошо. Может быть вам кто-то что-то говорил, и вы, случайно, конечно, об этом рассказали? – весь разговор человек с голубыми глазами пристально смотрел в лицо Вики, улавливая мельчайшие изменения ее мимики, непроизвольные движения, взгляд. Он как будто сканировал ее. Девушка отвела глаза и покачала головой. Она уже возненавидела себя, понимая, что прямо сейчас сама все выдает. Ее поведение как будто кричало, что она что-то скрывает. И больше всего ее раздражало то, что, понимая все это, ей никак не удавалось ничего с собой поделать.

– Понятно. Ну, раз так, то не буду больше отнимать ваше драгоценное время, – он встал из-за стола. – И последний вопрос. Вы знаете некоего Брендона Флетчера? – это был удар. Она уже считала секунды, когда этот человек оставит ее в покое, поэтому полностью пропустила его, вздрогнув всем телом, когда услышала это имя. Сомнений уже не было, если стоящий перед ней человек не был идиотом, а он им, безусловно, не был, то она полностью выдала себя. Вот так, легко и просто. Все, на что ее хватило, это тихо, не поднимая глаз, прошептать:

– Нет.

– Я вас понял, Виктория Павловна. Хорошего вечера. – Он развернулся и спокойно пошел к выходу из кафе. Когда за ним закрылась дверь, Вика схватила себя за голову, в ужасе думая о том, что будет с ней дальше. Ее арестуют прямо здесь и сейчас или на выходе из кафе? Запихнут в черную машину и отвезут в мрачный и холодный подвал? Ее бледное лицо раскраснелось от прилившей и бьющей в виски крови. Что же делать? Зачем она ввязалась во все это? Зачем? Ради чего? Не видя никого вокруг, она вскочила из-за стола, накинула на себя плащ и пошла к двери. Потом, опомнившись, вернулась и, бросив на столик три купюры, выбежала из кафе. Когда ее подруга все же появилась через несколько минут, то увидела лишь свободный столик около окна, на котором все еще стоял чайник и недопитая чашка чая.

* * *

28 сентября 2023 года, 19:40 UTC+3, расстояние до кометы: 1.319 а. е.

Сквозь надоедливый дождь, звуки большого города, вечернюю суету и пробки, два человека двигались в противоположных направлениях. Такси, в которое она даже не помнила, как села, везло Вику домой. Ее не схватили на выходе, чего она серьезно боялась. Она просто ехала домой, перебирая в голове разные сценарии того, что ей делать дальше. Телефон непрерывно вибрировал в руке – ее подруга не переставая звонила, чтобы узнать, что стряслось и куда она подевалась. Вика не могла, да и не хотела ни с кем сейчас разговаривать и что-то объяснять. В коротком сообщении, которое она отослала, говорилось: «Извини, срочно нужно было уехать. Потом все объясню». Опять придется врать. Хотя уже несколько месяцев вся ее жизнь была одним сплошным враньем!

В другом автомобиле ехал майор Федеральной службы безопасности и тоже размышлял над состоявшейся беседой. Было понятно, что эта девочка замешана в сливе информации, и американцы оказались правы. Утечка была на нашей стороне. Но Вика не имела доступа к подробным деталям, а этому Флетчеру переправили полную информацию по многим исследованиям. Значит, у нее есть свой информатор. На эту роль лучше всего подходил бывший напарник, научный руководитель и второй со-открыватель кометы – Сергей Ковалев. Но зачем это ему? Он был одним из главных действующих лиц, который, в том числе, несколько раз присутствовал на совещаниях самого высокого уровня. Возможно, он нарушил подписку о неразглашении и делился частью информации с Викторией по старой дружбе, не предполагая, что она, по сути, является двойным агентом. Машина остановилась на Литейном, и уже через десять минут сотрудник Федеральной службы был на докладе.

Вика вспомнила о том, что забыла свой зонт в кафе, только выйдя из такси под проливной дождь. Она накинула капюшон и побежала к своему парадному, стараясь перепрыгивать через лужи. Входная дверь открылась, щелкнул выключатель, и в коридоре зажегся неяркий свет. Вика подошла к большому зеркалу, висевшему на стене. Она представляла собой жалкое зрелище. Капли дождя и невольных слез смыли и размазали так долго наводимый макияж, которым она пользовалась лишь в редких случаях. Из-под растекшихся ресниц на нее смотрели красные глаза испуганного загнанного зверька.

Дома никого не было – мама должна была вернуться с дачи лишь через пару недель. Вика сняла верхнюю одежду и начала расхаживать по квартире босой, оставляя за собой мокрые следы, не замечая обжигающе холодного пола. Она ходила из кухни в комнаты, из комнат в коридор, что-то бормоча себе под нос. Потом села в одно из кресел и закрыла глаза. Вика боялась не только того, что она подставила себя. Если с ней что-то случится, то мама этого не переживет. Вика была у нее последним близким человеком. Но ведь она подставила и Сергея. От нее к нему тянулась простая и прямая ниточка, ведь ей больше не у кого было взять ту информацию, что она передавала этому Флетчеру. Борец за правду! Ну и что ты получила в итоге? Этот журналист как-то выпутается, а тебе придется отвечать здесь. Как после этого смотреть в глаза Сереже? Она снова заплакала. Ей до невозможности сильно захотелось вновь стать той маленькой девочкой с бантами, взять за сильную руку папу и снова ощутить его убаюкивающее спокойствие и защиту. Она свернулась калачиком, пытаясь согреться и уснула.

Проспав несколько часов, Вика внезапно очнулась, как будто от зазвонившего будильника. Ей на миг показалось, что все переживания этого вечера были лишь кошмарным сном. Если бы так… Сон немного успокоил ее, девушка умылась и села за свой ноутбук. Открыв почтовый клиент, Вика написала:

«Я больше не могу с вами сотрудничать. Прошу мне больше не писать и не пытаться со мной связаться». Она снова и снова перечитывала это короткое послание, уже занеся указательный палец над клавишей мыши. Секунды тянулись, палец опустился, и письмо было отправлено. Она удалила всю переписку, как будто пытаясь стереть все, что ее связывало с этим человеком, которого она никогда не видела и, скорее всего, никогда не увидит. Это было как наваждение, страшный дурман. Подчистив, как ей казалось, все следы, Вика захлопнула крышку компьютера, выдохнула и пошла на кухню. Она так и не поняла, как в спешке, вызванной внезапным порывом злости на себя и весь такой несправедливый мир, по ошибке отправила это последнее письмо не на анонимный ящик, а на личный адрес Брендона Флетчера, с которого он писал ей в первый раз и который уже много недель был под «колпаком» АНБ.

Через десять минут в семи тысячах километрах раздался телефонный звонок. Сотовый Фитча, который уже час сидел на совещании у руководства, беззвучно вибрировал. Агент осторожно достал его из кармана и сразу понял, что что-то случилось. Просто так ему не стали бы звонить по открытому каналу, скорее всего его искали на рабочем месте, но не найдя, решили оповестить таким способом. Фитч аккуратно встал из-за стола, показав жестом, что ему срочно нужно выйти и ответить на важный вызов. Его доклад был еще впереди, а пока он просто ждал, когда из переговорной удалят всех лишних людей. Выйдя в коридор, он ответил.

– Фитч, слушаю.

– Господин полковник, вам нужно как можно быстрее зайти к нам. Есть новые важные данные. Это срочно.

– Понял, иду.

Он стоял в приемной. Видимо, дело было и правда срочное. Фитч попросил секретаря передать, что его вызвали в отдел перехвата и дешифровки и что он вернется, как только сможет.

В тускло освещенном кабинете с десятками мониторов было тихо. Никто не переговаривался, все сидели на своих местах, отслеживая данные, непрерывно выводимые на дисплеи. Когда Фитч вошел, один из мужчин поднял руку и помахал ему.

– Пять минут назад мы перехватили вот это письмо, – он протянул начальнику распечатку, – от неустановленного абонента. Письмо пришло на личный почтовый ящик Брендона Флетчера. С того момента, как мы начали его отслеживать, письма от этого адресата туда не поступали.

Майкл пробежался глазами по тексту письма. Это был информатор, но почему он прислал это «прощальное» письмо на открытый почтовый ящик, ведь ясно, что основная переписка шла не через него. Провокация, глупость, ошибка или что-то другое?

– Адресат получил письмо?

– Нет, сначала оно попадает к нам, мы не пропустили его дальше. Адресат не знает о его существовании.

– Хорошо. – Он протянул лист бумаги офицеру связи. – Уничтожьте, а письмо удалите. – Фитч развернулся и направился в свой кабинет. Информатор вышел из игры, возможно, он почувствовал опасность. Флетчер не знает этого и будет ждать сеанса связи, скорее всего, последнего, судя по его действиям. Так АНБ выиграет время. Когда пробьет час Икс, им неизвестно, но ждать уже больше нельзя.

Фитч открыл дверь своего кабинета и прошел внутрь. Сев за рабочий стол, он достал из верхнего запираемого ящика спутниковый телефон.

* * *

28 сентября 2023 года, 20:40 UTC+1, расстояние до кометы: 1.319 а. е.

Харви Петерсен сидел в пабе, находившемся напротив его гостиницы. Здесь он жил открыто, и об этом месте, безусловно, знала служба безопасности Великобритании. Для встреч со своими людьми, как и положено агенту-нелегалу, пусть и работающему в дружественной стране, в его распоряжении была конспиративная квартира в двух кварталах отсюда. В пабе было, как в любом приличном месте такого толка, очень шумно и весело. За углом, в паре сотен метров, находилось общежитие одного из лондонских университетов, поэтому этот подвальчик не испытывал нужды в развеселых клиентах. Наружное наблюдение передало, что объект в обычное время вернулся к себе домой. Все было спокойно, и Харви решил пропустить бокал любимого барливайна[16]. По сложившейся привычке быть всегда настороже, он выбрал место в углу, откуда мог наблюдать всех входящих. Пиво было добрым, с густым солодовым карамельно-фруктовым вкусом и плотным телом. Агент пил его смакуя, небольшими глотками. Слева от него уже хорошо подвыпившая компания студентов взорвалась громким смехом, да так, что один из них вылил на своего товарища уже набранный в рот большой глоток. После этого гогот стал еще громче. Харви усмехнулся, вспомнив свою шебутную студенческую жизнь, когда он даже и представить не мог, кем станет в будущем.

В начале двухтысячных Петерсен изучал компьютерные науки в университете Калифорнии, в Сан-Бернардино. Его талант заметили, и на старших курсах предложили попробовать себя в престижной и важной работе на благо своей страны. Харви всегда был романтиком, и его заинтересовало это предложение. Он прошел тесты, которые показали недюжинные аналитические способности и высокую стрессоустойчивость. С отличием окончив университет, Петерсен принял предложение и поступил на службу, перебравшись из Калифорнии в Мэриленд. Даже самые близкие люди поначалу не знали, где и кем на самом деле он работает. Молодой специалист по криптографии достаточно быстро обратил на себя внимание Майкла Фитча – вспыльчивого, сварливого, но перспективного и уважаемого сотрудника службы. Это не было чем-то странным, а странным было то, что они сработались. Впервые кто-то смог так долго выносить работу с Фитчем, который стал еще быстрее подниматься по карьерной лестнице, не в последнюю очередь благодаря помощи своего молодого напарника. Фитч мог кричать и ругаться, но у Харви к этому уже был выработан стойкий иммунитет. Он знал, что на самом деле шеф его ценит, до маниакальности бережет от других коллег и за глаза называет «мой парень».

Внутренний карман куртки завибрировал – звонил человек, о котором Харви только что вспоминал. Петерсен принял вызов, поплотнее приложив динамик к одному уху и закрыв другое ладонью, чтобы хоть как-то снизить окружающий его шум.

Вызов приняли, и в динамике Фитч услышал приглушенный гам многих голосов – Петерсен явно находился в людном месте, а значит, не мог свободно говорить, да и что-то объяснять не было особой необходимости – они уже обо всем условились заранее. В телефоне раздался хриплый голос Петерсена:

– Да, слушаю.

– Это Фитч. – Он сделал небольшую паузу и четко и разборчиво произнес. – Звездопад.

Харви отчетливо расслышал кодовое слово, и в тот же миг что-то засосало под ложечкой. С этого момента агент переходил на нелегальное положения, преступая закон. Но таков приказ, и он не обсуждается. Значит, ситуация с Угрем вышла из-под контроля.

– Принял, – он сухо подтвердил полученный приказ.

– Удачи тебе.

Связь оборвалась.

Теперь у Харви было лишь двенадцать часов на выполнение задания, которое при любом исходе смешает его имя с грязью. Он сделал еще глоток. Скорее всего, за ним, как и за Флетчером, тоже велось наружное наблюдение, а значит, резко встать и уйти после телефонного разговора было плохой идеей. Это сразу насторожило бы его британских коллег. Он продолжил прикладываться небольшими глотками к бокалу, сохраняя на лице ту же беспечность, что и до телефонного разговора. Да и сам разговор был настолько коротким, что внешний наблюдатель вполне мог принять его за то, что кто-то просто ошибся номером. У Петерсена было время спокойно и детально обдумать свои дальнейшие действия.

Брать Флетчера сейчас, в квартире – опасно. Не было гарантии, что удастся застать его врасплох, а значит, у того оставался шанс что-то сделать со взведенной информационной бомбой. Лучшим местом могла быть подземная парковка его дома. Он выезжал в город поздно, когда большая часть машин уже разъехалась по своим делам. Там его можно будет взять бесшумно и быстро. Оставались камеры наблюдения, но с ними можно разобраться на месте. Вроде бы все логично. Харви улыбнулся. Сейчас он допьет свое пиво и спокойно пойдет в номер, ну, а дальше – дело техники.

Брендон сидел в полумраке гостиной, освещенной лишь тусклым теплым светом торшера. На невысоком столике возле него стояла закрытая бутылка скотча и его любимый гленкерн[17]. Он уже несколько дней раздумывал над своими дальнейшими планами. Во-первых, он ждал последней порции данных от девушки из России. Конечно, можно было обойтись без них, но ждать оставалось всего несколько дней, и он принял непростое решение все же дождаться. Данные он получал не только от нее, но и искал сам. Обычные открытые новостные ленты давали много пищи для размышлений. Если ты знал секрет, то многие из безобидных на первый взгляд сообщений начинали играть совсем другими красками. США ускорили вывод своих воинских контингентов из Европы. Россия, получившая второй за всю свою историю урожай зерновых, сильно ограничила экспорт, видимо, полностью не введя эмбарго лишь для того, чтобы не вызвать неудобных вопросов. Китай принял новые ограничительные меры по выезду своих граждан за пределы страны и резко сократил туристический поток извне. Все эти нити связывались для Флетчера в один огромный цветной гобелен. Подавляющее большинство людей еще ничего не знало и продолжало жить своей привычной беззаботной жизнью, а мир уже готовился к тому, что произойдет совсем скоро. Он трансформировался, становясь другим.

Во-вторых – наступало время его выхода на авансцену. Новостное пространство в любом случае должно быть взорвано в понедельник, второго октября. Флетчер был уверен, что находится под колпаком спецслужб, но пока еще четко не решил, что делать дальше, чтобы обеспечить свою личную безопасность. С одной стороны, он старался находиться на виду, быть постоянно на людях. Это, безусловно, давало некую защиту. С другой стороны, что мешает выкрасть его тихо, ночью, из квартиры? Можно было уехать, исчезнуть для всех до момента публикации расследования. Дальше его вряд ли кто-то посмеет тронуть, это будет уже не в их интересах. Но даже если это и произойдет, то его роль мученика, настоящего борца за правду и свободу, только сыграет ему на руку. Однако сейчас он еще уязвим. Итак – уехать? Завтра, в пятницу? Это было логично, а значит, не устраивало журналиста. Если исчезнуть, то сегодня же ночью.

Флетчер встал и подошел к наглухо зашторенному панорамному окну. Он нажал на кнопку пульта, и тяжелые плотные шторы медленно и беззвучно поползли в стороны, открывая взору Брендона потрясающий вид на ночной мегаполис. Город сиял огнями, разделенный темной полосой Темзы, в которой отражалась низкая, неправдоподобно огромная желтая Луна. У журналиста было на примете одно место, которое могло бы стать его временным прибежищем. Небольшой домик, который хозяева сдавали внаем. Он располагался в глуши и был раем для охотника, рыбака или беглого журналиста. Флетчер уже жил там пару раз, когда хотел скрыться от лишнего внимания после очередного раздутого им скандала. И ни один коллега-папарацци не нашел его. Стоило попробовать, тем более что других вариантов у него пока попросту не было. Конечно, можно было уехать в Саутгемптон, там он знал такие уголки, куда даже полиция не рискнула бы совать свой нос, не подумав дважды. Но, во-первых – это было читаемо, а во-вторых – все вполне могло осложниться встречей с кем-то из его прошлой жизни. И эта встреча имела все шансы закончиться до банального просто и неприятно – в мутных водах реки Тест.

Агент АНБ Харви Петерсен тихо открыл эвакуационную дверь и еще раз всмотрелся в длинный коридор – все было тихо. Он спустился по пожарной металлической лестнице, спрыгнул на грязную мостовую одного из темных переулков и снова огляделся. Ветер, завывая здесь как в трубе, носил обрывки мусора, норовя сдвинуть с места тяжелые мусорные контейнеры. Кроме ветра в переулке никого не было, а в квартале отсюда его ждала неприметная маленькая машинка, купленная на подставное лицо.

Еще через двадцать минут, сделав пару кругов по кварталу, Петерсен уже поднимался по деревянной скрипучей лестнице, пытаясь не разбудить соседей, в квартиру, где ждал его человек. Двое других наблюдали за домом Флетчера. План был прост – двое его людей продолжат контролировать оба выхода из здания, а сам Харви с помощником скрытно проникнут в подземный паркинг и будут ждать свою цель.

* * *

29 сентября 2023 года, 08:00 UTC+1, расстояние до кометы: 1.320 а. е.

Двое ничем не примечательных мужчин беседовали о чем-то возле выездных ворот подземного паркинга. Они продолжили общение даже тогда, когда ворота дернулись и поползли вверх. Из паркинга выехал красный спортивный автомобиль и, повернув направо, скрылся из вида. Ворота начали опускаться, но молодых людей на улице уже не было. Харви с напарником притаились у стены, спрятавшись за автомобилями, но так, чтобы им был хорошо виден темно-зеленый Рендж Ровер Флетчера, припаркованный всего в пяти метрах. Все готово, оставалось только подождать и тихо сделать свое дело.

Флетчер не появился ни в десять, ни в одиннадцать часов утра. Харви забеспокоился – обычно в это время их подопечный уже спускался вниз. Наружное наблюдение докладывало, что он не выходил из здания. Что-то явно шло не по плану. Петерсен вышел из укрытия, вдоль стены дошел до лифта и нажал кнопку вызова.

Лифт мягко остановился, дверцы бесшумно открылись. На этаже было тихо и безлюдно. Квартира Флетчера находилась слева за углом. Харви подошел к двери и прислушался – тихо. Хотя это ни о чем не говорит. Может быть, Флетчер решил остаться дома, перебрав вчера лишнего, и сейчас мирно спит? Вполне возможно. Время шло, нужно было что-то делать. Агент не мог здесь оставаться долго незамеченным. Нужно было идти ва-банк. Петерсен присел на корточки, внимательно осматривая дверные замки, а затем достал из поясной сумки набор отмычек и самоимпрессионный ключ.

Менее чем через минуту все было кончено, осталось просто переступить порог. Харви аккуратно нажал на дверную ручку – дверь открылась. Внутри по-прежнему было тихо. Петерсен вытащил свой крохотный рюгер[18] и стал медленными мягкими шагами продвигаться к открытой двери в гостиную. Если в квартире сработала скрытая сигнализация, то у него на все про все всего несколько минут. Петерсен заглянул в комнату – пусто. Прошел дальше – кухня-студия тоже была пуста. Похоже, в квартире и правда никого не было. Он проверил оставшиеся помещения – Флетчер исчез. Харви убрал пистолет и поспешно вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.

Брендона выкрали люди Говарда? Вряд ли, они бы не действовали настолько скрытно, и эту операцию засекло бы наружное наблюдение. Значит, Флетчер что-то почуял и пустился в бега. С противоположной стороны лифтового холла располагалось широкое окно, а слева от него дверь, видимо, ведущая к пожарной лестнице. Петерсен подошел к ней. Дверь была закрыта, но возле нее на полу лежала небольшая сорванная пластиковая пломба.

Брендон Флетчер был в прекрасном расположении духа. Он сидел на крыльце своего лесного домика и потихоньку пил обжигающий горячий пунш. День выдался на редкость погожим – светило солнце, легкий ветерок ласково развевал кроны вековых дубов и вязов, окружавших уединенную поляну. Внезапный порыв ветра сорвал сотни зелено-желтых листьев, закручивая их в неистовом вихре, мягко опускающемся на землю. Напряжение ночи постепенно сходило на нет, Брендон чувствовал, что победил. Все прошло, как он и задумал, без сучка и задоринки. Удача ни на минуту не оставляла его. В три часа ночи он аккуратно приоткрыл дверь и выглянул в холл – там было по ночному пустынно. Флетчер вышел из квартиры и поудобнее разместил черный рюкзак на спине. Дверь, ведущая к пожарной лестнице, была опломбирована, но подалась с первого раза. Брендон спустился вниз и, стараясь не попадаться в поле зрения камер, добрался до служебных ворот, выходящих в узкий переулок. Набросив капюшон на голову, он ловко перелез через них и быстро зашагал прочь. Дойдя до Кингс-Роуд, Флетчер поймал черный кэб и направился в Хитроу.

План был прост – конечно, он не сомневался, что при должном желании и старании его смогут найти, весь вопрос был только во времени, а оно работало на журналиста. Если ему удастся замести следы и запутать преследователей хотя бы на несколько дней, то он победит. Брендон ехал в аэропорт, наблюдая в окно спокойный спящий город, хотя внутри него самого бурлил адреналин. Журналист чувствовал себя героем шпионского романа, но сейчас все это было наяву, по-настоящему. Он не испытывал страха, только охватившее его возбуждение. Как-то Флетчер прочел, что есть люди, испытывающие недостаток адреналина, поэтому подсознательно стремящиеся заполучить его как можно больше. Это писали про него. Он был равнодушен к алкоголю, но обожал приключения. И это, возможно, станет главным в его жизни.

Кэб высадил пассажира в зоне международных вылетов. Брендон покрутился там и аккуратно вышел обратно. Пусть проверяют, куда он хотел лететь и вылетел ли вообще? Еще один ложный след, бесспорно банальный, но он сделает свое дело, добавив головной боли и работы тем, кто захочет его найти. Флетчер отыскал частника, незаконно занимающегося извозом без лицензии, но берущего поменьше и, главное, старающегося избегать общения с официальными лицами. Его путь лежал на запад по шоссе М4 в Реддинг. Здесь журналист взял в прокат автомобиль, заехал в пригородный круглосуточный супермаркет закупить все необходимое на несколько дней, снова расплатился наличными и двинулся дальше. Когда Брендон въехал в лес, уже занимался рассвет. На дороге редко попадались встречные автомобили. Скоро он повернул направо, на неприметную узкую, наполовину заросшую грунтовую дорожку, уходящую в чащу леса, и через четверть мили был на месте. Хозяин дома, с которым он созвонился поздно вечером, подтвердил, что дом на эти выходные и всю следующую неделю свободен, ключ лежит под цветочной кадкой справа от входа, а деньги за проживание можно просто перевести на его карту. Все складывалось действительно удачно. Здесь Флетчер закончит свой материал и отправит его в газетные редакции, интернет-ресурсы и телеканалы Великобритании и Соединенных Штатов, а от них этот пожар стремительно разнесется по всему миру. До триумфа оставалось всего несколько таких долгих дней.

* * *

1 октября 2023 года, 12:20 UTC+7, расстояние до кометы: 1.321 а. е.

Сергей стоял у стеклянных дверей, ведущих на летное поле, и вглядывался в лица идущих в его сторону людей. В этот раз пассажиров было немного: летний туристический сезон подошел к концу, здесь, на равнине, было еще совсем не по-осеннему тепло, а в горах уже царила зима. Хотя в последние несколько дней аномально теплая погода стояла и там. Мощный циклон принес не только тепло, но и обширные поля облаков – за последнюю неделю телескоп работал всего полторы ночи. В одну из них он наблюдал комету. Она медленно наращивала свой блеск, двигаясь в созвездии Геркулеса. Последние данные, полученные от Джастина, говорили о том, что эта комета, как и большинство комет, пришедших из облака Оорта, отличается достаточно слабой пылепроизводительностью, но богата газом. Пористое ядро кометы, ее огромные каверны, скрытые под поверхностью ядра, постепенно опустошали запасы летучих веществ. Но когда комета пересечет орбиту Земли, ее полет превратится в движение по минному полю. Нагреваясь, газ будет все больше расширяться, что может вызвать внутренний взрыв, а приданный им реактивный импульс запустит необратимый процесс саморазрушения. О таком варианте сейчас думали многие специалисты, создавая все более сложные модели и расчеты, но что произойдет на самом деле, не знал никто.

Одними из последних в группе прилетевших шли Николай Дмитриевич и Вика. Она была явно чем-то озабочена или расстроена. Может быть, плохо себя чувствует? Девушка заметила его и едва заметно улыбнулась. Сергей обнял ее, потом Прохоров, дождавшись своей очереди, сгреб Ковалева в свои объятия.

– Привет! Как долетели, потрясло?

– Да нет, все хорошо, просто не очень хорошо себя чувствую, пройдет. – Она поцеловала его в щеку. – Ну, а у вас как тут дела? Как тебе твой новый напарник? – Вика немного скривила нос. – Вадим ей никогда не нравился, она считала его чересчур занудным и погруженным в себя.

– Да ничего, хотя, конечно, я бы предпочел своего старого, проверенного. – Они улыбнулись.

– Ну ладно, вы пока поговорите, а то и не видитесь совсем, а я пойду за вещами и поднимусь к Вадиму. – Прохоров размашистыми шагами удалился, Вика смотрела ему вслед, кусая губы. Что-то ее явно тяготило.

– Ну, давай, выкладывай, что с тобой стряслось, я ведь не отстану. – Сергей взял ее под локоть и отвел к стене, чтобы не стоять на проходе.

Вика никак не решалась, она боялась реакции Сергея, боялась, что он подумает, что она его обманула и предала. Последние дни в Питере она жила только с мыслью о том, чтобы поскорее уехать. Ей постоянно казалось, что вот сейчас в дверь позвонят, и ее увезут. Был порыв поговорить с Сергеем, но объясняться с ним по телефону, не видя его глаз, она не решилась. Вика даже не поехала к маме в Путилово, сославшись на то, что не очень хорошо себя чувствует, и ей нужно отлежаться перед сменой. В ночь на субботу она уехала на поезде в Москву, к подруге. Постепенно страх ареста уходил, но в голове постоянно саднила мысль о встрече с Сережей и предстоящим тяжелым разговором. В самолете девушка прокручивала их беседу – что скажет она, что ответит он… И вроде бы все выходило стройно, но сейчас, стоя перед ним, Вика забыла все, что собиралась сказать.

– Понимаешь… – тихо, смотря в пол, начала она, но остановилась. – Это, конечно, по-детски, но обещай, что ты не будешь сердиться прежде, чем полностью выслушаешь меня? Хорошо? – она посмотрела ему в глаза. Сергей видел, что она готова заплакать и покивал головой.

– Клянусь! – театрально-торжественно произнес он, положив руку на сердце. Ему хотелось как-то разрядить обстановку.

Она подошла к окну, выходящему на летное поле.

– Помнишь, ты меня спрашивал про письмо от английского журналиста? – она задала этот вопрос, не повернувшись.

– Помню, он мне еще писал, но я не стал отвечать.

– Вот. А я ответила…

Сергей, немного замешкался, обдумывая смысл сказанного.

– Ответила? И что ты ему ответила? – Пауза. – Ты ему что-то рассказала? – он положил свою ладонь ей на плечо и хотел развернуть девушку к себе, но она отстранилась.

– Я рассказала ему все.

– В смысле все? Все, что я рассказывал тебе? – Сергей обошел вокруг Вики и взял ее за плечи.

– Да, все. Я считала, что это было правильно. Понимаешь? Зачем все это скрывать? Кому мы делаем лучше? Может быть, если бы об этом узнал весь мир, мы бы уже что-то придумали, а не сидели вот так, сложа руки, в ожидании непонятно чего! – Сергей сжал ее плечи, и она замолчала.

– Тише, не кричи. Не нужно обо всем рассказывать еще и здесь. Ты же давала подписку, ты понимаешь, что ты наделала, – он старался говорить тихо и спокойно.

Вика кивнула.

– Со мной встречался тот мужчина, который рассказал про комету. Спрашивал, не знаю ли я этого Брендона Флетчера. Ну, я, конечно, сказала, что нет, но по мне было и так все понятно, – она заплакала. – Я думала, меня арестуют.

Сергей обнял ее и прижал к себе, ласково поглаживая по голове. Он увидел Прохорова, который тактично обошел их стороной и начал подниматься на второй этаж.

– Не плачь, я вернусь в Москву и поговорю с Головановым. Ничего они тебе не сделают, а этот фарс и правда давно пора кончать. Да и буря в интернете постепенно зреет. Пока бурлит только астрономическое сообщество, но все это скоро выльется наружу. Так что этот журналист, даже если он все и опубликует, то только ускорит неизбежное. – Ковалев посмотрел ей в глаза. – Пока ты будешь на горе, все уляжется, я уверен. Да и доказательств у них против тебя нет.

– То есть ты не сердишься на меня? – она смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми красивыми заплаканными глазами. Самыми красивыми глазами на Земле.

– Нет, не сержусь. Может быть, ты сделала то, что давно пора было сделать мне. Время пришло, нужно все рассказать и думать, что делать дальше. Кстати, ты не права, что ничего не делается. Я знаю, что мы и другие страны, кого это все может задеть напрямую, тоже готовятся. Скоро мы увидим, что произойдет, когда люди все узнают. Надеюсь, что нам всем хватит сил остаться людьми. – Сергей снова прижал ее к себе. – Знаешь, я уже свыкся с этой мыслью, что до конца света всего несколько месяцев, и я хочу провести их с тобой. Давай бросим все это к черту, возьмем отпуск и поедем куда-нибудь, пока еще можно? А, что скажешь?

– А как же телескоп? – Вика перестала плакать, лишь иногда всхлипывала. Она чувствовала, что с ее души упал огромный тяжелый камень. Сергей не разозлился, не накричал, не проклял ее. Он ее понял, и она была ему так благодарна. Он был ее человеком.

– Да что телескоп… Что нужно – мы уже нашли. Не думаю, что следом прилетит еще одна комета или астероид. Я настою на том, что мы снова должны работать вместе. Вот и перетасуем смены. Николай Дмитриевич, уверен, согласится там остаться. Ну, а ты как, не против?

Вика ничего не ответила, лишь еще сильнее прижалась к нему. Так они и стояли, не замечая никого и ничего. Объявили посадку. Сверху спустились Прохоров с Ершовым.

– Вика, привет. – Вадим помахал ей. – Сергей, я на посадку, жду тебя там. – Он положил около Ковалева его большую сумку.

Подошел Николай Дмитриевич.

– Викуня, нам пора, Михалыч уже звонил, требовал нас к себе. – За спиной у Прохорова висел исполинский рюкзак, рядом с которым сумка Вики казалась небольшой косметичкой.

– Да, вам пора, чем дольше проедете посветлу – тем лучше. Я вас провожу. – Сергей поднял руки, когда Вика и Прохоров хотели что-то возразить. – Я никуда не опоздаю, посадку только объявили. Туда и обратно. Сами меня задерживаете. Пошли.

Выйдя из здания аэровокзала, они зашагали в сторону парковки. Из динамиков женский голос еще раз объявил о посадке на рейс до Москвы. Вика остановилась и повернулась к Ковалеву.

– Так не пойдет. Иди обратно, а мы сами прекрасно дойдем. А то я буду волноваться. – Она вытянулась на носочках и поцеловала его. – Я тебя прошу.

– Ладно, убедила, иду обратно. Хорошей вам смены! Буду звонить.

– Я буду ждать, звони! Хорошего полета! – она еще раз поцеловала его и побежала за уже далеко ушедшим Прохоровым. Ее маленькая стройная фигурка вновь остановилась, снова помахала ему и, быстро сбежав вниз по лестнице, исчезла из виду.

Сергей постоял неподвижно еще несколько секунд и, развернувшись, пошел на посадку. Он возвращался в Москву.

Петерсен следовал за своим человеком, пробираясь сквозь холодный предрассветный сумеречный лес. Здесь было так тихо, что шум, который производили агенты, казалось, был слышен на мили вокруг. Двое других ждали их у опушки, в трехстах футах от ничем не примечательного небольшого приземистого охотничьего домика. Наблюдение за этим домом велось со вчерашнего вечера, и Петерсен уже знал, что тот, кого они ищут, здесь.

Когда Флетчер исчез, и Харви пришлось доложить обо всем Фитчу, то на его голову излился целый водопад упреков в некомпетентности и даже слабоумии. Фитчем были подняты все доступные ему силы и поставлена задача взлома системы видеонаблюдения Лондона и его окрестностей. Шеф не стал ждать санкции на это и решил действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Мощнейшая система распознавания лиц, аналогов которой не было в мире, искала Флетчера на снимках с более чем полумиллиона камер наружного наблюдения, и это дало свои плоды.

На Кингс-роуд он сел в черный кэб. Потом был замечен уже в Хитроу, откуда не улетел, а только имитировал свой отлет, после чего уехал на попутной машине, которая довезла его до Реддинга. Там он опять попал в объективы нескольких десятков камер, последняя из которых показала, что он вошел в небольшую контору по прокату автомобилей, но не вышел из нее. Дальше его след терялся. Спустя три часа в гости к владельцу автопроката заявился Петерсен со своими людьми. Из обстоятельной беседы, представившись агентом контрразведки, Петерсен узнал номер и марку автомобиля, на котором Флетчер покинул Реддинг. Дальнейший поиск этого транспортного средства позволил локализовать ту область, где он мог находиться сейчас – лесной массив, который агентам предстояло прочесать, благо тут было совсем немного жилых домов. В этот раз людям Петерсена повезло – машину, которую они искали, обнаружили припаркованной у четвертого лесного домика из их списка.

Дойдя до опушки, Харви достал небольшой бинокль. Внутри дома было темно, видимо Флетчер беззаботно спал в это воскресное, обещающее быть солнечным, утро. Было решено не лезть в дом, а подождать – может быть, объект покинет его до полудня. Такой сценарий обладал наименьшими рисками и внезапностью. Петерсен предполагал, что Флетчеру нужно было всего несколько секунд для отправки безусловно уже заготовленных сообщений. Если объект не появится до вечера, то с наступлением сумерек они войдут в дом и будут надеяться на лучшее.

* * *

1 октября 2023 года, 21:40 UTC+7, расстояние до кометы: 1.322 а. е.

В горах было на удивление тепло. В ущелье реки Мульты выпавший ранее снег превратился в грязную кашу, по которой даже «Пожарка» ехала в натяг. Ветер качал деревья, унося последние листочки прошедшего лета. Он со всей своей силой врезался в машину, и Вика чувствовала, как та немного наклонялась от очередного мощного порыва. В ущелье ветер многократно усилился, но совсем скоро огромное тело горы закроет их от этого яростного вихря. Михалыч, закутавшись в плащ с капюшоном, все еще возился с замком шлагбаума.

– Д-а-а, с погодкой нам не повезло. Давно я тут такого не видел. Разгулялась стихия. – Николай Дмитриевич, прильнув к холодному стеклу, осматривал окрестности, насколько это было возможно. – Ну ничего, скоро поднимемся и будем тебя горячим чаем отпаивать, а потом спать. Сегодня работы не предвидится.

Вика кивнула. Она всю дорогу думала о разговоре с Сережей, и эти воспоминания согревали ее лучше любого чая. Несмотря на ту непогоду, в которую они попали, ее настроение было лучше того, с которым она выходила из самолета. Шлагбаум поднялся, и Михалыч бегом вернулся в машину. По его плащу стекала вода вперемешку со льдинками.

– Ну и погода! Замок забился снегом, еле снял. Ветер с ног сбивает, надо отсюда выбираться поскорее. – Машина дернулась, проехала метров десять и снова встала. Михалыч, набросив капюшон, витиевато выругался и выпрыгнул из машины.

Некогда оранжевый, а теперь покрытый снегом и грязью автомобиль, включив все свои осветительные приборы и напоминающий сейчас огромную гирлянду, медленно полз наверх. Склон горы скрыл его от ветра, но сама дорога размякла, а сверху то и дело что-то падало под колеса. Местами путь пересекали небольшие селевые потоки. Вике было страшно, особенно из-за того, что обычная уверенность на лице Михалыча куда-то делась, уступив место серьезной настороженности.

– Ничего, – говорил водитель, стараясь перекричать надрывный вой мотора, – нам бы повыше забраться, там подморожено, если дорога не обледенела, то легче будет.

– А если лед? – немного тревожным голосом спросил Прохоров.

– Если лед – придется цепи накидывать, но, честно, в такую погоду не хотелось бы. – Он усмехнулся, представляя себе эту возню. – Скоро увидим.

Пассажиров и водителя кидало из стороны в сторону, когда машина резко объезжала небольшие камни, явно упавшие недавно откуда-то сверху. Прохоров пытался через окно определить состояние склона, но тот тонул в темноте. УАЗик медленно вошел в очередной крутой поворот и вдруг послышался ужасный грохот, перекрывавший все другие звуки. Вика машинально вцепилась в подушку сиденья. Машина содрогнулась, и все вокруг нее куда-то полетело, а может, это летела она сама? Последнее, что услышала девушка своим угасающим сознанием, это истошный крик Михалыча: «Держитесь!».

Брендон уже несколько часов сидел в кресле с ноутбуком. Он занимался привычным ему делом – поиском информации. А точнее – поиском информации по комете. Каждый день он панически боялся, что кто-то его опередит. Это стало его самым страшным кошмаром. Он уже много раз порывался опубликовать данные, которые собрал, но всякий раз останавливался и успокаивал самого себя. Да, в сети с каждым днем нарастал интерес к этой комете, но пока разговоры о ней шли лишь в кругу людей, близких к астрономии. Форумы и группы в социальных сетях спорили и кипели. Брендон поймал себя на мысли, что ему было забавно все это читать. Профессора Скало он больше не встречал, тот, судя по всему, был так напуган, что до сих пор сидел в своем доме на горе и не высовывался в интернет. Ну, это и к лучшему. Флетчер ждет еще пару часов, и если от его русской знакомой не придет последняя порция информации, то он разошлет подготовленные разоблачающие документы. А к вечеру журналист уже вернется в Лондон и будет готов к своему триумфу. Его лицо будет в каждом телевизоре и новостном сайте, а фамилия у всех на устах. Телекомпании будут умолять его выступить в качестве приглашенного эксперта, который вскрыл глобальный заговор. Он долго шел к этому, и его награда была уже совсем близка. Это будет бомба похлеще Уотергейта. Брендону захотелось что-нибудь выпить. Он встал и прошел на кухню. Поиск не дал результатов, все было пусто. Флетчер подошел к окну – на улице завершался этот прекрасный солнечный и теплый день. Все было тихо. Добраться до ближайшей деревни и вернуться назад – дело получаса. Журналист приедет, растопит камин и завершит начатое. Брендон взял со стола ключи от машины и вышел из дома.

Машина завелась – тихо затарахтел крохотный дизельный двигатель. Флетчер сдал назад и остановился. Автомобиль как-то странно себя вел. Брендон вышел из машины, не глуша мотор, и обошел ее. Заднее левое колесо было полностью спущено. Флетчер выругался, упер руки в бока и сплюнул. Этот негодяй, который ему сразу не понравился, сдал ему в прокат какую-то рухлядь. Брендон открыл багажник и откинул резиновый коврик, под которым лежало запасное колесо и набор инструментов. Компрессора не было. Флетчер не собирался сейчас возиться с колесом. Завтра он вызовет такси, да еще и устроит разнос этому олуху по телефону, пусть тот сам забирает свой тарантас. Свою роль он уже выполнил. Флетчер с силой и злостью захлопнул крышку багажника и увидел прямо перед своим лицом ствол пистолета. Он даже не успел ничего сообразить, как какие-то руки схватили его сзади.

– Добрый вечер, мистер Флетчер, – спокойным и мягким голосом проговорил человек, державший перед его носом небольшой, как будто игрушечный пистолет. Это была не полиция, а тот самый тип, с которым журналист встречался на берегу Темзы.

– Мистер Петерсен… Кажется так, если мне не изменяет память? – Брендон постарался успокоиться после первого шока.

– Да, я рад, что вы меня помните, значит, скорее всего вы помните и наш разговор, и понимаете, зачем мы здесь, – Харви убрал пистолет. – Давайте не будем стоять на улице, думаю, что мистер Флетчер пригласит нас в дом. – Он сделал шаг к Брендону, проверил карманы его куртки и джинсов, откуда вынул сотовый телефон и забрал его себе. Потом кивнул своим людям, и те немного грубовато повели скрюченную фигуру журналиста обратно в дом.

Флетчера привязали к стулу, стоящему в центре комнаты. Харви Петерсен сел в кресло напротив и с интересом начал изучать компьютер журналиста. Один из агентов стоял у двери, а второй у окна.

– Мистер Петерсен, я, честно признаться, был о вас лучшего мнения. – Харви поднял на него глаза.

– Жаль, что я вас разочаровал. А вот вы, надо сказать, удивили меня и моих коллег. Мистер Флетчер, вы никогда не проходили специальной подготовки? Так все задумать и исполнить… Для гражданского вы очень способны. – Харви улыбнулся и кивнул на компьютер. – И пишете складно – очень интересно читать.

– Мистер Петерсен, а вы всерьез считаете, что, завязав мне руки и забрав мой компьютер, сможете что-то сделать? Это 2023, а не 1993 год, сейчас все работает несколько иначе. – Брендон улыбнулся. – Ну, так и что вы собираетесь делать?

– Ничего, просто погостим у вас в этом прекрасном тихом месте, а дальше посмотрим. Кстати, может, поделитесь со мной тем, чего я не учел? Мое предложение, сделанное тогда, еще остается в силе. Давайте сотрудничать, и эти веревки будут не нужны. Я сам этого не люблю, это какие-то пережитки прошлого. – Петерсен поставил компьютер на стол. – Сейчас наши специалисты удаленно изучат его на предмет того, что я мог упустить. – Он встал и подошел к окну, за которым на лес опускался золотой закат. Солнце, висевшее над деревьями, светило ему прямо в лицо, и он зажмурился. – Ну, так как?

– Не буду мараться. Все это, – Флетчер обвел взглядом связывавшие его веревки, – дополнительный пикантный антураж к тому, что неминуемо произойдет совсем скоро. И это сыграет на меня и против вас. Ну, а по тому, что я вижу здесь только вас, могу заключить, что вы действуете на свой страх и риск, без поддержки полиции и спецслужб Великобритании, то есть незаконно. Как бы вы сами не оказались в кандалах. – Флетчер смотрел прямо в глаза Петерсена, стараясь заметить в них какую-любо реакцию, но взгляд агента был безразличным.

– Ну что же, ваше право, давайте тогда оставим все как есть, где у вас здесь кофе?

* * *

2 октября 2023 года, 06:20 UTC+3, расстояние до кометы: 1.322 а. е.

Сергей видел сон. Они с Викой стояли по разные стороны узкого и длинного коридора. Он шел к ней, но она не приближалась. Сергей побежал, но Вика оставалась все так же недостижимо далеко. Он бежал изо всех сил, но расстояние между ними не сокращалось. Когда его покинули последние силы, он остановился, согнувшись пополам и тяжело дыша. Вика смотрела на него, потом молча развернулась и ушла, растаяв как морок в поглотившей их обоих темноте.

Сквозь неспокойный сон уставшего человека Сергей услышал телефонный звонок. Он открыл глаза, не понимая, что происходит и сколько сейчас времени. Телефон продолжал звонить. Сергей сел на кровати и принял вызов. Сначала он ничего не мог разобрать, в трубке были слышны какие-то шумы, ветер, многоголосье и чей-то всхлипывающий голос, повторяющий его имя. Он был похож на голос тети Маши, но зачем ей понадобилось ему звонить, даже если что-то случилось с телескопом?

– Тетя Маша, это вы? Я вас плохо слышу, говорите громче! – он практически кричал в микрофон.

– Сережа, Сережа, горе-то какое! Машина разбилась! Только нашли их. – Ковалев с трудом разбирал слова сквозь плач тети Маши.

– Какая машина? Кто разбился? Тетя Маша, успокойтесь и говорите громче, что случилось? – у Сергея внутри пробежал холодок, он гнал эту страшную мысль, но, кажется, начинал понимать то, что произошло.

– Сменщики ваши разбились, машина с горы упала. Ее камнем стукнуло, она и опрокинулась. Мы, когда они не приехали, пошли с Федорычем искать их, но не нашли. Звонили спасателям. С утра прилетел вертолет. Нашли их внизу. Двое убились, только одного вытащили живого!

У Сергея все оборвалось, он чувствовал, как будто падает в какую-то бездонную пропасть и не может ничего сделать. Ему хотелось, чтобы это был лишь новый кошмар, приснившийся ему после долгой дороги. Он проснется, и все будет хорошо. Он позвонит Вике, и она скажет ему «доброе утро» и засмеется.

– Кто выжил? – тихо спросил он, страшась ответа. Сердце его колотилось и готово было выпрыгнуть наружу. – Кого спасли? Ну, не молчите же!

– Михалыча. В больницу его на вертолете отправили. А Вика с Колей у нас тут, в холодильнике. – И она снова разрыдалась. Сергей, глядя неподвижными глазами куда-то в стену, завершил вызов. Он не понимал, как такое могло произойти? Как?

Флетчер спал, привязанный к своей кровати, а Петерсен сидел за столом. Его лицо освещала тусклая настольная лампа. Агенты сработали чисто и выполнили приказ. Журналист был обезврежен молниеносно, не успев ничего предпринять. Спецы АНБ нашли и удалили все копии подготовленных Брендоном документов, находившихся на его компьютере и в «облаках». Были взломаны несколько почтовых ящиков, которые Флетчер открывал с этого ноутбука. Вроде бы они учли все, но Харви было неспокойно. Он впервые шел против закона. Что будет потом? АНБ проведет операцию по их эвакуации или им придется сидеть здесь и ждать непонятно чего? Петерсен давно был уверен, что они сами загнали себя в угол, и чем дальше, тем с большими репутационными потерями им придется столкнуться. Харви чувствовал, что попал в сильное течение и уже не может выбраться. Ему остается только ждать, куда оно его выбросит или же отправит на дно.

Ровно в четыре часа утра по Гринвичу с недавно созданного на одном из офисных компьютеров ящика электронной почты была произведена отложенная рассылка. Десятки одинаковых писем были отправлены в адрес крупнейших газет, телеканалов, интернет-изданий и известных журналистов. Некоторые из них попадут в спам, но оставшиеся письма определенно достигнут цели, вызвав взрыв невиданных масштабов. Флетчер спал спокойно, как ребенок, зная, что проснется уже в другом мире. В мире собственной славы и страха перед неизбежным. Он все предусмотрел и победил. И пусть это будет пиррова победа, но он победил. По его лицу скользнула улыбка.

Сергей сидел на кухне, не включая свет и пытаясь понять, осознать то, что произошло. Что ему делать сейчас, кому и куда звонить? Зачем они стали подниматься на гору в такую погоду, а не переждали внизу? Такая возможность была – они вполне могли остановиться у Вари, а поутру продолжить свой путь. Почему Михалыч решил рисковать? Ради чего? Как часто бывает в таких случаях, Сергей искал и хотел во что бы то ни стало найти виновного в гибели Вики. Он вспомнил их последний разговор. Ее страх после неожиданной встречи в кафе. Стоп. Разговор в кафе… Его как будто ударили обухом по голове – неужели здесь может быть замешан Голованов? От этой страшной, но кажущейся такой реальной, дающей ответы на многие вопросы мысли становилось не по себе. Ковалеву необходимо было встретиться с этим человеком лично, задать ему вопросы и посмотреть в его глаза. И сделать это нужно как можно скорее…

Харви стоял у окна и смотрел, как первые рассветные лучи, пробиваясь сквозь лесную чащу, тонут в густом тумане, накрывшем лес. Природа оживала – начинался новый день. Во внутреннем кармане куртки зазвонил телефон – это был Фитч. Харви стоял и смотрел на вибрирующий в руке телефон, с явственным ощущением того, что от этого звонка не стоит ждать ничего хорошего. Приняв вызов, он услышал незнакомый ему растерянный и немного сонный голос своего шефа.

– Включи телевизор, – просто сказал тот.

– Телевизор? – теперь Харви тоже был растерян. Может, Фитч просто перебрал вчера? – Какой канал?

– Любой… – И вызов неожиданно оборвался.

Петерсен быстро нашел пульт от старенького телевизора, стоящего у окна, и нажал красную кнопку. С экрана на него смотрело лицо Флетчера. Это был выпуск новостей. Харви прибавил звук.

«… По заверениям Брендона Флетчера, местонахождение которого по данным полиции Лондона все еще остается неизвестным, комета столкнется с Землей 16 января 2024 года, то есть всего через сто шесть дней. Мы уже сделали официальный запрос в НАСА, приложив данные, полученные от их бывшего сотрудника – Витторио Скало. Ждем реакции от официальных представителей стран, вовлеченных в этот сговор…».

Харви переключил канал. На него опять смотрела та же физиономия, что сейчас тихо спала в двух метрах от него. Он снова переключил канал: «… по сообщению журналиста, лидеры этих стран знали о приближающейся угрозе, но предпочли скрыть это, преследуя свои цели…». Новый канал. «…удар такой кометы может стереть в пыль целый континент и от этого момента нас отделяет всего каких-то три с половиной месяца…». «Сегодня мы проснулись в другом мире…».

Петерсен так и стоял перед телевизором с пультом в руке, когда яркий свет мощных прожекторов ударил через окно, полностью ослепив агента. Харви машинально закрылся ладонью, не видя ничего перед собой – весь окружающий его мир превратился в невыносимо яркое белое пятно. С улицы раздался хриплый голос, усиленный мегафоном: «Петерсен, вы и ваши люди окружены. Отпустите заложника и выходите из дома с поднятыми руками».

Часть 3. Комета

Часто люди представляют космос как цветную картинку, пестрящую и переливающуюся яркими цветами, но на самом деле космос – это мир вечного мрака, холода и безмолвия. И в этой темноте, освещенной лишь далекой желтой звездой, летела комета. Огромная глыба камня и льда медленно вращалась. Темная поверхность кометы, на которой лишь кое-где проглядывали светлые сполохи, была подернута дымкой. Эту своеобразную атмосферу создавало сухое испарение, или сублимация поверхностных льдов.

Само ядро причудливой формы, казалось, было собрано из нескольких частей каким-то великаном. На самом деле то, что сейчас направлялось к Солнцу, и правда было сформировано за миллионы и миллиарды лет столкновений, превративших ядро кометы, пусть и в хрупкое, но все же единое целое, испещренное бесчисленными шрамами кратеров, темных каньонов и острых скал. На освещенной далеким Солнцем стороне были видны исполинские гейзеры, выбрасывающие газ и пыль из глубоких каверн, куда никогда не попадал свет. Султаны выбросов медленно поднимались над поверхностью кометы, практически не замечая ничтожной силы гравитации, создаваемой ее ядром, плотность которого настолько мала, что оно бы не утонуло в исполинском бассейне, наполненном водой. А дальше их подхватывал солнечный ветер, закручивая, изгибая и рассеивая в бесконечном космическом пространстве.

С каждой минутой, с каждым часом, с каждым оборотом вокруг своей оси комета набирала скорость. До точки максимального сближения с Солнцем ей оставалось преодолеть немногим более ста тридцати восьми миллионов километров и всего два с небольшим месяца. И в эти дни она станет самым наблюдаемым и изучаемым космическим объектом за всю историю существования человечества.

* * *

2 октября 2023 года, 09:30 UTC+3, расстояние до кометы: 1.323 а. е.

Сергей сидел на длинной изогнутой дугой скамье небольшого амфитеатра, расположенного напротив северного фасада Политехнического музея. В этот час здесь было безлюдно, лишь с противоположной стороны, ближе к сцене, разместилась молодая парочка, которая не обращала никакого внимания на происходящее вокруг. Счастливые люди. Они вместе, счастливы и живут в том, вчерашнем дне, не успев еще почувствовать тяжелую и неотвратимую поступь новой реальности. Все вокруг было как прежде, но совсем скоро это изменится. И Ковалеву было страшно.

Он достал из кармана телефон и взглянул на часы – Голованов опаздывал. Это еще больше злило его. Астроном позвонил своему куратору, едва дождавшись восьми утра и не попросил, а потребовал срочной встречи. Тот не знал или сделал вид, что не знает о произошедшей в горах трагедии, но пообещал немедленно разобраться в ситуации и все рассказать. Врал или нет? По голосу казалось, что он был ошеломлен новостью, но это могло быть и просто хорошо подготовленной игрой. Пока Сергей ехал на встречу, сидя на заднем сиденье такси, он пытался придумать такие вопросы, которые заставят вывести Голованова на чистую воду, хотя в глубине души он понимал, что это наивно. Но все же, может быть, ему удастся разглядеть что-то в его стальных глазах?

– Сергей Владимирович, рад вас видеть, – Сергей, полностью поглощенный в свои мысли, от неожиданности чуть не выронил из рук телефон, – к сожалению, в это недоброе утро.

Сергей встал. Когда он увидел это всегда одно и то же не меняющееся, как будто вылитое из металла, лицо, откуда-то изнутри невольно стал подниматься весь тот гнев, что накопился в нем за последние часы. Голованов, конечно, заметил его состояние, но продолжил разговор все тем же спокойным голосом человека со стопроцентным самообладанием.

– Сергей Владимирович, сядьте, не стоит привлекать к нам излишнего внимания. Сядьте, сядьте, а я вам расскажу, что мне удалось узнать к этому времени.

Сергей стоял, все еще сжимая кулаки и стиснув зубы. Голованов указал ему на скамью, давая понять, что пока тот не возьмет себя в руки – разговора не будет. Ковалев сел. Вслед за ним сел и его собеседник.

– Сергей, во-первых, я хочу выразить свои искренние соболезнования. – При этих словах Ковалев снова хотел вскочить, но жесткий взгляд собеседника остановил его, буквально приковав к месту.

– Я не знаю, чем я вызвал такую ненависть, но смею предположить, вы считаете, что я и мое учреждение как-то причастны к случившейся трагедии? – Голованов смотрел прямо в глаза Сергея, как будто стараясь дать понять, что он искренен и говорит правду. Тот молчал, но наконец не выдержал этого взгляда.

– Да, я хотел сказать именно это, – Сергей ответил после долгой паузы, – уж очень много странных совпадений. Вам так не кажется?

– Давайте начнем по порядку. Сейчас на месте катастрофы работает наша группа офицеров пограничной службы, они сообщают, что ночью выпало большое количество осадков, включая дождь и мокрый снег. Порывы ветра достигали двадцати пяти метров в секунду и это, кстати, зафиксировано вашей же погодной станцией на обсерватории. Подниматься в такую погоду по такой дороге было опасно. Не подскажете, почему водитель все же начал подъем?

Сергей смотрел в сторону и молчал.

– Со склона сошел сель, подхвативший несколько крупных валунов, один из которых и снес с дороги автомобиль. Ваши коллеги вызвали экстренные службы лишь спустя три часа, все это время пытаясь связаться со сменой и в конце концов самостоятельно отправившись на ее поиски вниз по дороге. Спасательный вертолет вылетел из Горно-Алтайска, как только немного рассвело, с его борта и обнаружили машину, благо она была яркой. Ну, а остальное вы, как я понимаю, знаете.

Все было логично. Неужели это был тот самый роковой случай и такое чудовищное совпадение?

– Вы знаете, что с Викой говорил ваш человек?

– Знаю. Я сам санкционировал эту беседу. Нам поступило предупреждение, что, вероятно, с нашей стороны есть утечка данных. Мы прорабатывали всех, кто имел доступ к тайне. И с вами бы поговорили по возвращении в Москву.

– Но не поговорили в аэропорту?

– В этот раз не было необходимости, мы могли пообщаться и сегодня. Сергей, я буду с вами опасно откровенен. Опасно для меня. Очень надеюсь на ваше понимание. – Голованов посмотрел в глаза Сергея, тот кивнул в ответ.

– Мы допускали, что у нас есть утечка, и после разговора с Викой мы, конечно, все поняли. Информация была передана «наверх». А оттуда спустили директиву ничего не предпринимать. Понимаете?

– Пока, если честно, не очень…

– Наша страна являлась сторонником оглашения данных, но была связана обязательствами. Мы просто не стали мешать. Теперь понятно?

Сергей смотрел на барельеф Георгия Победоносца и пытался осознать услышанное. И опять все сходилось и было… логично. Именно поэтому Вику никто не арестовал, чего она так боялась. К сожалению, не арестовали – он отметил про себя такую парадоксальную еще вчера мысль.

– Я был с вами откровенен. Вы умный человек, подумайте, проанализируйте, и вы поймете, что мы к этой ночной трагедии не имеем никакого отношения. Кстати, а новостная лавина все же сошла, вы уже видели?

– Да, видел новости, – отстраненно, как будто автоматически ответил Ковалев, все еще пытаясь осознать то, что только что услышал.

Голованов смотрел на этого молодого человека, который как будто постарел за эту ночь. Он знал, как много Вика значила для него, и все понимал.

– Сергей, сегодня ночью наша оперативная группа вылетает на место катастрофы. Мы взяли расследование под свой контроль. Если хотите, то вы можете полететь с ними. На месте сами все увидите. Обсерватория до выяснения причин закрывается. Я думаю, что вы законсервируете ее лучше нас.

Сергей был опустошен, вся злость, которая поддерживала в нем силы, ушла, и на него нахлынула усталость долгой дороги и морального перенапряжения.

– Да. Да, я согласен. Спасибо, – добавил он после небольшой паузы.

– Хорошо, я дам ваш номер телефона, с вами свяжутся. – Голованов взглянул на часы. – Мне пора, сегодня будет очень долгий и тяжелый день.

– Вообще наступает тяжелое время…

– Да, но мы прорвемся!

Голованов протянул Сергею руку, тот не сразу, но все же пожал ее. Он снова сел на скамью. Любовная парочка уже куда-то упорхнула, Ковалев остался наедине со своими мыслями.

Телефон в кармане беззвучно завибрировал – он так и забыл снова включить звук, который выключил перед встречей с подполковником. Номер был незнакомым. Обычно Сергей избегал таких вызовов, но, возможно, это звонили от Голованова, хотя уж чересчур оперативно.

– Сергей Владимирович? – в динамике раздался приятный женский голос.

– Да. – Он не успел ничего спросить, как собеседник взял инициативу в свои руки.

– Вас беспокоят с федерального канала, по поводу вашей кометы. У нас к вам несколько вопросов, не могли бы вы на них ответить на камеру? Мы готовы выслать съемочную группу туда, где вам будет удобно.

– Простите, а откуда у вас мой номер телефона?

– Из открытых источников, – быстро проговорила девушка заученной фразой. Ее не смутил вопрос Ковалева, и она без запинки продолжила дальше, – это не займет много времени, нас интересуют всего несколько вопросов. Сергей Владимирович, вы меня слышите? – но Сергей уже положил трубку.

На экране телефона красным цветом горели счетчики оповещений в социальных сетях. Ковалев убрал телефон в карман и направился к метро. Через двадцать секунд тот зазвонил снова…

* * *

2 октября 2023 года, 08:00 UTC+1, расстояние до кометы: 1.323 а. е.

Машина с креном вошла в поворот, и Харви Петерсен повалился на человека, сидящего справа от него. Сейчас он был крепко зажат между двумя амбалами в штатском. Его руки были скованы наручниками, хотя в этом и не было никакой необходимости, однако данный факт позволял понять и прочувствовать всю серьезность незавидного положения, в котором оказался агент. Спереди на месте пассажира сидел офицер, по всей видимости руководивший утренней операцией. Их выследили как детей, даже быстрее, чем они сами выследили Флетчера… Теперь кавалькада ничем не примечательных автомобилей раздельно везла сотрудников спецслужбы США в неизвестном направлении, хотя скорее всего они возвращались обратно в Лондон. Харви представил себе довольное лицо сэра Говарда, когда он предстанет перед ним лично. А в том, что это произойдет, он был уверен. Их машина выехала на оживленное шоссе, и Петерсен мельком увидел большой дорожный указатель – он не ошибся, их действительно везли в столицу.

Преодолев утренние пробки гигантского мегаполиса, машина остановилась возле светло-серого здания. Харви привезли не в штаб-квартиру МИ5, как он думал сначала – перед ним была хорошо узнаваемая башня Хоум-офиса[19] и это, скорее всего, осложняло его и без того непростое положение, тем более что сюда, судя по всему, привезли его одного. Как и всегда в подобных зданиях, «гостя» провели через лабиринт этажей и коридоров, остановив у ничем не примечательной двери. Один из сопровождающих коротко постучал и заглянул внутрь, после чего распахнул дверь и почти втолкнул Петерсена в кабинет.

За столом, в форме, сидел немолодой мужчина, некогда каштановые волосы которого уже успела вдоволь окрасить седина. На его погонах красовалась банная звезда под короной – старший суперинтендант. Ну что же, ставки возрастали, и агента не стали бессмысленно проводить по всей полицейской иерархии Соединенного Королевства. С Харви сняли наручники, и дверь за его спиной захлопнулась. Перед столом офицера стоял стул, но Петерсен решил не нарываться и ждать предложения сесть. Офицер продолжал выдерживать паузу, внимательно изучая вошедшего.

– Присаживайтесь, – он указал на свободный стул авторучкой, которую держал в руках как указку, а его низкий, скрипучий голос походил на давно несмазываемый механизм, – у нас предстоит долгий разговор.

Харви сел. «Седой», как он прозвал своего собеседника, отложил ручку и, открыв папку, достал из нее стопку листов.

– Подполковник Харви Дональд Петерсен, Агентство национальной безопасности министерства обороны США. Позвольте полюбопытствовать, что вы собирались делать с похищенным вами гражданином Соединенного Королевства?

– Господин старший суперинтендант, вы знаете мое имя, разве не будет честным, если и вы представитесь? – Харви решил не наглеть, но придерживаться своей модели поведения – спокойствие и невозмутимость. В конце концов, он не обычный воришка, не частное лицо, и его судьбу будут решать на дипломатическом уровне.

«Седой» осклабился, и от этой усмешки Харви ощутил тревогу.

– Мистер Петерсен, я понимаю, куда вы клоните. И я догадываюсь, что у вас цепкий ум. Поэтому подумайте, почему вас привезли ко мне, а не к сэру Говарду, куда, как я понимаю, вы и планировали попасть? – Харви молчал, он был уверен, что офицер все выложит сам, без его помощи.

– Ну, думайте, думайте. – Он снова уткнулся в бумаги.

Харви хотел было улыбнуться такому достаточно наивному поведению. Ясно, что этому уже немолодому джентльмену чаще приходилось допрашиваться персон совсем иного толка. Агент спецслужбы был ему не по зубам. И это должны были понимать и те, кто направил его сюда. Минуты тянулись в полной тишине, прерываемой лишь тихим шорохом переворачиваемых страниц.

– Не хотите говорить? Вы зря надеетесь на свое положение. Вы здесь никто. Вы и ваша группа обвиняетесь в захвате заложника, а это уже терроризм. А еще в незаконном ношении огнестрельного оружия. Все это, – он взял листы в руки, – тяжкие уголовные преступления и здесь с вами не будут цацкаться, как в Темз-хаусе. Более того, принимая во внимание, что вас лично предупреждали не рыпаться, то рассчитывать на какую-либо снисходительность вам уже не приходится. Ваше начальство далеко за океаном. А вы здесь. Подумайте об этом. Тем более в текущей ситуации. Скажу честно – свою репутацию вы себе подгадили знатно. Вас вполне может «слить» ваше же правительство, сославшись на нездоровую и даже преступную самодеятельность.

В этих словах был смысл. Харви не видел той картины, что сейчас творится в информационном пространстве, но его развитое воображение выстраивало весьма неприглядную роль АНБ во всей этой истории. Агент предполагал, что подобный сценарий вполне возможен, и теперь он увяз во всем этом по самые уши.

Брендон Флетчер медленно опустился в горячую ванну, о которой мечтал уже много часов. Он ужасно продрог в том охотничьем домике, да еще этот сумасшедший АНБешник не разрешал разводить огонь в камине. Флетчер улыбнулся и еще глубже опустился в воду, оставив на поверхности лишь нос. И даже излишняя осторожность не помогла американскому агенту. Все случилось действительно неожиданно. А как смотрелся этот надутый павлин Петерсен в лучах прожекторов! Это было чертовски кинематографично! Да, в этот раз «бобби» превзошли сами себя.

Потом Флетчера, как и задержанных, повезли обратно в Лондон, но приехали они в разные места. Брендон видел лишь его людей, а сам Петерсен куда-то исчез. На самом деле его это не волновало. Он обвел всех вокруг пальца и вышел победителем. В полицейском управлении было все так же прохладно, и Флетчер снова вспомнил о вожделенной горячей ванне с видом на свинцовые лондонские тучи. Но пока его не отпускали. Он читал и подписывал нескончаемую кипу бумаг. Два или три раза, слово в слово, повторял все то, что с ним произошло. Журналист уже становился знаменитостью. В машине они ехали молча, так как на переднем сидении сидела какая-то «шишка». А здесь, в управлении, низшие чины, которым было не зазорно крутиться вокруг журналиста, то и дело подходили, расспрашивая о том, что услышали в утренних новостях. Всех интересовала эта тема с кометой, которая летела прямиком на них. К удивлению Брендона, они крыли на чем свет стоит не только вездесущих русских и китайцев, что было ожидаемо, но и зарвавшихся янки. Допросы и расспросы продолжались несколько часов, и наконец журналиста отпустили восвояси.

Флетчер снова с головой нырнул в воду, задержав дыхание. Он любил так делать, как бы отгораживаясь от всего мира. Все звуки вокруг него гасли, а мышление начинало работать на полную мощность. Вынырнув, Брендон потянулся за планшетом, лежавшим на ворохе разбросанной грязной одежды. Лента была завалена новостями о комете, здесь даже была заметка о затворнике-ученом, который все это время скрывал информацию, будучи завербованным американскими спецслужбами, и теперь прячется от всех в горах. Журналист листал страницы и вдруг увидел заметку российского новостного агентства, публикующего новости на английском. В ней говорилось, что поздним вечером первого октября, при подъеме по горной дороге в обсерваторию в сложных метеоусловиях произошла автокатастрофа, в которой погибли два и серьезно пострадал один человек. Среди погибших оказалась и со-открыватель нашумевшей кометы Ковалева-Тереховой – Виктория Терехова. Флетчер бросил планшет на одежду и снова нырнул. «Какое странное совпадение», подумал он. Его опыт подсказывал, что таких совпадений не бывает, но самому раздувать эту тему, не в его интересах. Если выяснится, а скорее всего так и будет, что именно она сливала секретные данные, да прибавить к этому такую загадочную смерть, то персона Виктории вполне сойдет на роль героя-мученика, этакого современного Прометея, принесшего страждущим огонь знаний и поплатившегося за это своей жизнью. Так она и звезду Брендона сможет затмить, если над всем этим грамотно поработать. А это журналисту совсем не нужно. Его звезда должна гореть в гордом одиночестве. Флетчер снова ушел под воду.

Выйдя из ванны и наконец-то согревшись, он налил себе открытый несколько дней назад скотч и все же решился включить свой телефон, который ему вернули на выходе из полицейского участка. Сначала посыпались десятки уведомлений о пропущенных звонках. Первыми ему дозвонились из редакции. Притворно успокоившись, что с журналистом все в порядке, ему рассказали, что все крупные медиа наперебой запрашивают его интервью. Флетчер попросил прислать их список и поудобнее расположился в кресле около окна, привычно закинув ноги на стол. Спустя несколько минут начались прямые звонки от редакций и телеканалов, которые он сбрасывал, оставляя общение с ними на своих помощников. Видимо, ему придется сменить номер телефона. Приглашения начали сыпаться в рабочий чат, а Брендон держал паузу, мысленно потирая руки, и смотрел, кто озвучит более привлекательное для него предложение. Он, само собой, ожидал ажиотажа, но то, что он будет таким, не мог и представить. Осечки не случилось, Флетчер «выстрелил» на все двести процентов! Похоже, начинался новый виток его карьеры и всей жизни в целом.

* * *

3 октября 2023 года, 08:20 UTC+7, расстояние до кометы: 1.324 а. е.

Сергей смотрел в небольшой круглый иллюминатор «Ми-восьмого», забрызганного каплями дождя. Оперативная группа ФСБ, в которую он был официально включен в качестве технического специалиста, прилетела в Горно-Алтайск еще затемно. Вчера ему пришлось сменить свой номер телефона, так как к обеду звонки начали сыпаться каждые несколько минут. Вечером Ковалев позвонил родителям, пытаясь успокоить их после той информации, которой за целый день они наслушались по телевизору. Информационное пространство бурлило и, похоже, что огонь, подогревающий его, разгорался все сильнее.

По прибытии группу встретили моросящий дождь и плотный туман. При такой погоде визуальный полет в горы был невозможен, и это серьезно обеспокоило сотрудников федеральной службы, временно разместившихся в административном здании аэропорта. Но когда начало понемногу светать, то вместе с сумраком уходили и тучи. На небе появлялись просветы, через которые стали пробиваться золотые лучи рассветного солнца. В восемь утра группе дали разрешение на вылет, обсерватория подтвердила возможность приема вертолета – на горе было морозно и ясно при почти полном штиле. Вертолетная площадка была очищена от снега и посторонних предметов.

Для Сергея это был первый полет на вертолете, тем более в горах, и он немного нервничал. Остальная часть группы, привыкшая к подобным командировкам, деловито общалась, обсуждая план предстоящих работ, кто-то даже пытался выкроить немного свободного времени для сна. Экипаж закрыл бортовую дверь. В кабине защелкали тумблеры. Несколько раз прострельнула и засвистела включенная вспомогательная силовая установка. По очереди гулко заработали оба двигателя. Где-то над головой в движение пришли лопасти огромного несущего винта, медленно и поступательно набирающего обороты. Вертолет завибрировал. Гул усиливался, казалось, что лопасти, как острые клинки, разрезают тяжелый влажный воздух. Сергей прильнул к иллюминатору – вертолет медленно оторвался от земли, немного поведя носом вправо, но тут же выровнялся. Через несколько секунд, наклонив нос вперед, он начал набирать скорость и высоту. Капли на иллюминаторе стекали назад, а под ними проносились рулежные дорожки и хозяйственные строения аэропорта. Мощная красно-белая машина брала курс на юг.

Всего час полета – и группа будет на вершине. Это впечатляло. Но сейчас Сергей думал совсем о другом. Он страшился увидеть Вику, хотя понимал, что это все равно случится. Каково это – смотреть на безжизненное тело такой жизнерадостной, молодой и красивой девушки, с которой совсем недавно разговаривал и которую обнимал. Ковалев гнал от себя эти мысли, старался переключиться, но они разными путями вновь и вновь заползали в голову, медленно сводя его с ума.

Внизу расстилался желто-оранжевый ковер, по Чуйскому тракту двигались маленькие, казавшиеся игрушечными миниатюрами, машины. Пилоты держались шоссе, как ориентира, но после реки Урсул тракт начал заворачивать на юго-восток, к Онгудаю и дальше, к границе с Монголией, а они продолжали свой путь практически строго на юг – к горам. Сергея то и дело спрашивали о тех местах, где они летят, но он огорчил всех, сказав, что на машине они едут совсем другим путем и здесь он сам никогда не был. Лишь когда вдалеке заблестела Катунь, Ковалев понемногу стал ориентироваться. Пройдя над рекой чуть в стороне от знакомого Сергею моста, машина стала набирать высоту. Теперь они шли над дорогой к озерам и обсерватории. Впереди показались укрытые снегом вершины, но Сергей пока точно не мог сказать, к какой из них они летят. Вертолет заложил правый вираж, облетая одну из них, на которой под лучами солнца поблескивал купол башни телескопа, – они были на месте.

Когда поднятый ими при посадке снежный буран осел, бортинженер открыл дверь и опустил лестницу. Пассажиры начали покидать замершую на белой вершине винтокрылую машину. Сергей выходил предпоследним. Спрыгнув на землю, он сначала немного ослеп от блестящего снега, вспомнив, что забыл надеть солнцезащитные очки. Кто-то обнял его.

– Тетя Маша, это вы? – он старался проморгаться, но перед слезящимися глазами все расплывалось.

– Да, Сереженька, как я рада, что ты прилетел, – она снова заплакала. – Горе-то какое, – положила голову на грудь Сергея. – Горе-то какое…

Так они простояли несколько минут. Сергей не знал, что сказать и как успокоить. Кто бы его самого смог сейчас успокоить? Как же ему хотелось, чтобы это был лишь кошмарный сон и сейчас, как в сказке, все изменится, и из жилого блока выбежит Вика, бросится ему на шею, а он обнимет ее и закружит в вихре поднятого снега.

– Сергей, привет, – к ним подошел небритый и, видимо, давно не спавший Федорыч. Они тоже обнялись. – Вот такие дела, д-а-а… – тетя Маша снова начала рыдать, закрыв рот серым шерстяным платком.

– А где… Она? – внезапно для себя самого спросил Сергей.

– Так вчера же забрали, пограничники на своем вертолете. Увезли их, – стараясь держаться, постоянно всхлипывая, проговорила тетя Маша.

– Да? Я не знал, – как-то безразлично ответил Сергей. «Может, это и к лучшему», – уже про себя подумал он. Это было малодушно, не по-мужски, но это было так.

– А Михалыч?

– Звонили, звонили, – быстро затараторила тетя Маша, – сказали, что пока без сознания. В искусственной коме он. Ноги ему сильно побило. – И снова заплакала.

– Ладно, пойдемте в столовую, чего мерзнуть-то? – заключил Федорыч.

Сергей оглянулся. Прибывшая команда, не теряя времени и так уже короткого светового дня, направилась вниз по дороге.

– Вы идите, а я схожу к машине, мне нужно все увидеть самому. – И не принимая никаких возражений, Ковалев отдал охраннику свой рюкзак и бегом пустился догонять опергруппу.

Дорога была не близкой, им предстояло спуститься по извилистой и обледеневшей дороге на несколько сотен метров по высоте. Один из оперативников поскользнулся и упал, к счастью, без последствий. После очередного поворота их взору предстала картина произошедшей трагедии. «Пожарка» лежала на боку в нескольких десятках метров вниз по склону обрыва. Ее дальнейшее падение остановил огромный серый камень. Оперативники разделились на группы, которые начали осмотр и протоколирование места катастрофы. Над дорогой, жужжа, взлетел небольшой квадрокоптер, который отправился вверх по склону, откуда совсем недавно сошел сель с камнепадом. Сергей стоял за спиной оператора дрона и внимательно всматривался в передаваемое им изображение. Камера зависла над тем местом, где, судя по всему, и находился тот огромный валун, что снес с дороги автомобиль. Квадрокоптер несколько раз облетел это место и начал подниматься выше. Было понятно, что использовать упавший камень в качестве оружия, чтобы точно попасть в движущийся по дороге автомобиль на том расстоянии, что их разделяло, да еще принимая во внимание неровный рельеф этого склона, было абсолютной глупостью. Сергей по большей части уже не сомневался, но то, что он увидел на горе, развеяло последние самые нерациональные подозрения. Это был Случай. Рок. Только сейчас он вспомнил услышанную когда-то фразу, которую до сих пор до конца не понимал – «кометы всегда что-то забирают». В его памяти всплыла уже давнишняя история.

Он сам столкнулся с ней уже в институте, когда изучал комету Шумейкеров-Леви 9. Юджин и Кэролин Шумейкеры одними из первых начали вести планомерный поиск опасных астероидов и комет и в 1993 году, вместе с Дэвидом Леви, открыли свою самую знаменитую комету, которой предстояло столкнуться с Юпитером. Юджин Шумейкер по образованию был геологом и изначально занимался исследованием ударных кратеров. Вот и в 1997 году, через четыре года после открытия своей знаменитой кометы, они с женой ехали по пустынной и забытой богом дороге Танами в очередную экспедицию по поиску ранее неизвестных кратеров. И здесь, посреди австралийской пустыни, тишину которой лишь изредка разрывал рев мощных моторов многотонных дорожных поездов[20], они столкнулись лоб в лоб с другим автомобилем. Кэролин чудом выжила, но ее муж погиб. Он стал первым человеком, прах которого был захоронен на Луне.

Сергей встал и подошел к обрыву дороги. Он еще раз взглянул на то, что осталось от «Пожарки», около которой сейчас работали три оперативника, и совершенно опустошенным побрел наверх, к обсерватории.

* * *

3 октября 2023 года, 17:50 UTC+7, расстояние до кометы: 1.325 а. е.

По устоявшейся за многие месяцы привычке Сергей сидел около панорамного окна в столовой, встречая очередной закат. Солнце несколько минут назад скрылось за горами, но западный горизонт был окрашен в малиновый цвет – ночь должна была выдаться морозной. Погода, будто опомнившись от того, что натворила, стремительно старалась вернуться в норму. На небе не было ни облачка, но телескоп сегодня работать не будет, как не будет работать завтра и послезавтра…

Весь день ушел на консервацию систем. Сергей укрыл непромокаемой тканью всю электронику в подкупольном помещении, на случай, если без их присмотра купол начнет подтекать. Бережно укутал закрытое металлическими створками главное зеркало и оптический корректор. Снял камеру, чтобы забрать ее с собой в Москву. Закончив работу с телескопом, он нажал кнопку закрытия купола. Створки медленно поползли навстречу друг другу, в помещении становилось все темнее. Створки ползли, а Ковалев думал о том, когда они снова откроются и откроются ли вообще? Щелкнул выключатель – купол был закрыт. Сергей включил свет и пошел за лестницей – он хотел надежнее закрепить створки, чтобы их не смог сдвинуть даже сильный ветер, который был здесь нередким гостем. После телескопа пришло время компьютеров. Один за другим переставали назойливо гудеть сервера, пока Сергей не остался в полной и такой непривычной для этого места тишине. Все оборудование было обесточено.

Из кухни вышла тетя Маша, неся в руках огромную дымящуюся кастрюлю. Сергей быстро вскочил из кресла и аккуратно перехватил ее из рук повара.

– Столько продуктов завезли, и все теперь здесь пропадет, – грустно проговорила она. – Мне сказали, что ничего в вертолет брать не будут, только нас грешных. – Тетя Маша взглянула на Ковалева. – Сережа, а что же теперь с нами со всеми будет-то?

– Ну, пока обсерваторию законсервируем, а по весне придется укреплять дорогу. То, что случилось, может произойти снова, сами видели, на склоне много таких камней. Это был лишь вопрос времени…

– А кто же виноват? Строители?

– Да не знаю, разберутся, кто виноват. Ничего все равно уже не вернуть. – Он замолчал, уставившись на пар, поднимающийся над кастрюлей. Молчала и тетя Маша.

– А вообще, с этой вашей кометой, сегодня все новости только о ней и говорят. Вернусь домой – прохода мне не будет.

– Да, это точно. Прохода нам не будет. – Сергей говорил таким тоном и с таким выражением лица, что, казалось, он находится совсем в другом месте, где-то очень далеко отсюда. – Тетя Маша, впереди очень сложные месяцы. Я думаю, мы очень скоро узнаем, что будет. Беда может случиться большая, причем не только там, куда комета может упасть. Это коснется всех. – Сергей взглянул в глаза женщины и понял, что лучше бы он ничего не говорил. Хотя, с другой стороны, это ведь правда, от которой никуда не деться. Ковалев был признателен и ей, и Федорычу, что они поняли его и не стали осуждать за то, что Сергей столько времени таился от них.

Входная дверь распахнулась, и в столовую стали заходить оперативники, закончившие свою работу на склоне. Они провели там весь световой день и начали обратный подъем, когда солнце еще виднелось над западными вершинами гор. Тетя Маша снова деловито закудахтала, рассаживая своих гостей и наливая им горячий и сытный суп. Сейчас она как никогда была рада любой работе, любому делу, которое позволяло отвлечься от тяжелых мыслей и непрошеных слез.

Все расселись, последними за стол сели Федорыч и пилоты вертолета. Когда на горе была тетя Маша, то все ужины проходили со включенным телевизором и новостной программой. Так было и в этот раз. Однако вместо обычной заставки новостей на экране была надпись: «Обращение президента к гражданам Российской Федерации». Все разговоры постепенно смолкли. Картинка исчезла, и появился президент.

«Уважаемые соотечественники! Сегодня у всех нас непростой день, и мое обращение к вам будет непростым. Но я уверен, что вместе, объединившись, как это бывало не раз в нашей истории, мы с честью пройдем и через это новое испытание. Как многие из вас уже знают, нашей планете грозит серьезная опасность. К Земле летит комета, открытая всего несколько месяцев назад российскими астрономами. Ученые всего мира ведут за ней пристальное наблюдение, и сейчас, к сожалению, мы можем определенно сказать, что она столкнется с нашей планетой шестнадцатого января будущего года. Пока мы не были в этом уверены, главами стран в целях предотвращения возможной паники было принято решение временно засекретить данную информацию. Наша страна не была сторонником такого долгого сокрытия правды, но мы были связаны взятыми на себя международными обязательствами.

Хотя информация не была общедоступна, но мы не сидели без дела, теряя драгоценное время. Международной группой ученых были проработаны все реально возможные контрмеры, выработаны важные рекомендации. Нашей страной рекордными темпами были увеличены продовольственные и лекарственные резервы.

К сожалению, пока наши технологии не в состоянии ни уничтожить комету, ни отклонить ее от Земли за предоставленное нам время. В наших силах лишь точно рассчитать траекторию ее движения и место падения. В самое ближайшее время состоится расширенное заседание совета безопасности, на котором будут рассмотрены и приняты предложения по нашим дальнейшим действиям. Прошу всех соблюдать спокойствие. Все возникшие вопросы можно задать по телефону горячей линии, который вы видите на экране. Уверен, нашими совместными усилиями мы сможем достойно пройти и это испытание. Испытание не только для нас, но и для всей цивилизации. На всех нас лежит ответственность за будущее всего человечества».

На экране снова появилась заставка. Все молчали, суп в тарелках остыл.

Утро выдалось морозным и ясным. И вроде все уже было собрано и подготовлено вчера, но тетя Маша продолжала ходить тут и там, проверяя, ничего ли не забыла. Тишину нарушил звук запускающихся двигателей вертолета. Здесь в горах он казался гораздо громче, многократно отражаясь от склонов. Лопасти вращались на минимальных оборотах, поднимая поземку. Сергей последним вышел из жилого блока, закрыв дверь на ключ. Он решил еще раз зайти под купол и снова проверить все то, что сделал вчера. Напоследок он постучал по холодному металлу «корзины» телескопа и пробормотал: «Ну, прощай, друг, надеюсь, мы еще увидимся. Не скучай».

Оперативники загружали на борт свое оборудование. Федорыч возился с замерзшим замком на въездных воротах. Тетя Маша залезла в вертолет с абсолютно белым лицом – это был первый полет в ее жизни. Босфор сидел у своей будки и подозрительно смотрел на все происходящее. Его не хотели брать на борт, но тетя Маша и Федорыч наотрез отказались лететь без него, и пилотам пришлось уступить.

Все были на месте, Федорыч держал голову черного испуганного пса у себя на коленях. Гул стал усиливаться, и весь мир за иллюминаторами погрузился в белую пелену. Шасси оторвались от площадки, тетя Маша «ухнула» и посильнее вцепилась в свою сумку. Вертолет наклонился вперед и начал набирать скорость, как будто скользя по склону горы. Через несколько секунд он заложил правый вираж. Один из оперативников достал из рюкзака фотоаппарат с длиннофокусным объективом и прильнул к стеклу. Вертолет сделал два полных круга над тем местом, где среди камней, грязи и снега виднелось маленькое оранжевое пятнышко. Сергей не мог отвести от него взгляда, он все смотрел туда, вниз, пока вертолет снова не выровнялся, взяв курс на север.

* * *

6 октября 2023 года, 18:00 UTC-10, расстояние до кометы: 1.333 а. е.

На вершину гавайского вулкана Мауна-Кеа медленно опускался вечер, а внизу под ним клубился бескрайний и неспокойный облачный океан, хотя небо над гигантскими телескопами было абсолютно прозрачным. Это было одно из лучших мест для астрономических наблюдений в субмиллиметровом диапазоне длин волн[21], с которым могло сравниться лишь северное высокогорье Чили. Здесь, на высоте четырех тысяч двухсот метров над уровнем моря располагались одни из самых больших оптических инструментов, когда-либо созданных человеком. Сейчас их купола были еще закрыты – все они ждали наступления ночи. Внимание привлекала одна открытая высокая цилиндрическая башня, со странным инструментом, похожим на поймавший ветер парус. И эта башня медленно поворачивалась на юго-запад.

Внутри исполинского сооружения находилась пятнадцатиметровая параболическая антенна субмиллиметрового телескопа имени Джеймса Кларка Максвелла, введенного в эксплуатацию в далеком 1987 году. Этот уникальный инструмент не был ни оптическим, ни радиотелескопом, хотя больше был схож именно с последним. Для его работы не нужно было темного неба, он мог наблюдать объекты даже днем, включая и само Солнце.

Сверхточную антенну, составленную из двухсот семидесяти шести алюминиевых фрагментов, идеально подогнанных друг к другу, закрывал кожух из прочного гортекса[22], широко использовавшегося в экипировке современных покорителей Эвереста. Собранное антенной электромагнитное излучение направлялось на уникальный детектор, охлаждаемый практически до абсолютного нуля[23]. Это были настоящие космические технологии на Земле.

Сама работа подобного телескопа мало походила на то, что астрономы-наблюдатели привыкли видеть при работе с оптическими или радиотелескопами, – инструментами, которые просто наводятся на свою цель и очень внимательно, медленно, почти незаметно для человеческого глаза следят за объектом наблюдения. С телескопом Максвелла, самым крупным субмиллиметровым телескопом на Земле, все обстояло совсем иначе. Сейчас он наконец-то навел свой гигантский «парус» на комету, и наблюдения начались.

Вторичное зеркало телескопа, установленное в фокусе главной антенны, начало замысловатое движение, меняя свое положение раз в секунду. Немного сдвигаясь, оно передавало на детектор новый кусочек сканируемого космического пространства. Эти движения – лишь часть той работы, которая была все еще заметна глазу наблюдателя. Помимо нее, восемь раз за секунду сверхбыстрые и точные приводы отклоняли это зеркало вбок, для того чтобы оценить интенсивность фона неба. Без этой калибровки невозможно было получить точные научные данные – они просто-напросто утонули бы в шумах. Беспрестанно трудиться нужно было и самой гигантской тарелке высотой с пятиэтажный дом. Каждые десять-двадцать секунд это исполинское сооружение совершало стремительное движение вниз, похожее на клевок, и быстро возвращалось обратно к своей цели. Так сложная техника телескопа оценивала изменение градиента фона неба, что тоже будет скрупулезно учтено при получении конечного научного результата.

Солнце зашло, окрасив облачные волны на западе в красно-оранжевый цвет. На вершину спящего вулкана опустилась ночь – начиналось время оптических телескопов. В черную высь, испещренную мириадами звезд, взметнулись лазерные лучи, зажигая в верхних слоях атмосферы искусственные звезды. Они помогут наземным телескопам устранить искажения, вызываемые нестабильностью земной атмосферы, и в итоге получить сверхдетальные снимки далеких миров. А телескоп имена Джеймса Кларка Максвелла все еще продолжал сканировать комету «Судного дня», как ее уже успели окрестить журналисты.

* * *

9 октября 2023 года, 10:20 UTC+3, расстояние до кометы: 1.339 а. е.

Сергей с группой коллег и сопровождающих лиц тихо ступал по красному ковру в одном из многочисленных длинных коридоров Кремля. Его молодое, когда-то улыбающееся лицо скрыла серая маска с отчетливыми синяками под глазами. Предыдущая неделя прошла как в тумане, в жутком и страшном кошмаре. Ковалев сопровождал тело Вики из Горно-Алтайска в Питер, где их уже встречала убитая горем маленькая пожилая женщина – ее мама. До конца недели Сергей оставался там, помогая утрясти различные формальности и организационные трудности. Хотя их было и не так много – неожиданно большую часть из них взяла на себя Академия наук. В субботу он простился с Викой на загородном кладбище, где ее похоронили рядом с папой. С утра стояла морозная солнечная погода – как раз такую она и любила, не вынося серости ни в погоде, ни в жизни. Сергей вспомнил, как в последний раз взглянул на нее и поцеловал. Он до сих пор не в полной мере осознавал то, что произошло. Все случилось так стремительно, что разум отказывался это принимать, как будто отстраняясь от реальности. Ковалев давно уже находился в том вихре событий, который подхватив его, как девочку Элли, нес вперед, не давая остановиться и опомниться. Может быть, это было и к лучшему. Вчера вечером Сергей уже в который раз прыгнул в самолет и ночью уже был в Москве. Немного приведя себя в порядок, астроном снова сел в черный микроавтобус и сразу же уснул. Машина ехала в Кремль.

Все постепенно рассаживались на свои места. В этот раз состав заседания был расширенным, а оно само впервые частично открытым для прессы. Кроме того, этот зал по своим размерам в несколько раз превосходил тот, в загородной резиденции. Короткий сон в машине вернул Сергею небольшой запас сил, он налил себе стакан воды, чтобы освежиться. За огромным столом уже практически не было свободных мест, отовсюду слышались приглушенные разговоры. Ковалев еще раз наполнил стакан и, не обращая ни на кого внимания, осушил его залпом – его мучала жажда и, похоже, поднималась температура. Кто-то осторожно положил руку ему на плечо – Сергей обернулся. За его спиной стоял директор института. Это были первые, но не последние соболезнования в этот день. Наконец объявили о том, что всем необходимо занять свои места, до появления президента оставались считанные минуты.

Он появился неожиданно, выйдя из боковой двери, и быстрой походкой направился к своему месту во главе стола. Все встали.

– Добрый день, прошу садиться. – Снова зашуршали стулья.

Президент быстро пробежался глазами по бумагам, которые были аккуратно разложены перед ним.

– В первую очередь хочу выразить слова соболезнования родным и близким наших ученых. Я думаю, что многие из вас знают, несколько дней назад произошло дорожное происшествие, в котором погибли двое наших коллег, поднимавшихся в горы на свою службу. Я знаю, что среди присутствующих есть люди, которые лично знали погибших. Примите мои искренние соболезнования. Прошу почтить их память минутой молчания.

Все встали. Минута длилась вечность, все это время Сергей чувствовал на себе взгляды десятков глаз. А перед ним Вика вновь бежала вслед за Николаем Дмитриевичем, вот она остановилась на несколько мгновений, и они оба скрылись из виду, уйдя навсегда…

– Спасибо. Прошу садиться. Я попрошу министра внутренних дел взять расследование этого трагического инцидента под свой личный контроль. Виновные должны быть наказаны, а нами должны быть сделаны выводы. Итак, как вы знаете по данным ученых, приближающаяся комета столкнется с нашей планетой шестнадцатого января 2024 года. К сожалению, мы к этому оказались попросту не готовы. Под «мы» я имею в виду человечество в целом. На данный момент ни у одной страны нет реальной возможности противодействовать этой глобальной угрозе. Несколько дней назад у меня состоялся разговор с моим японским коллегой, который подтвердил, что их план по оперативному изменению готовящейся миссии к астероиду не может быть осуществлен – космический аппарат не успеет настичь комету за оставшееся время. У нас его просто нет. А значит, в наших силах остается только пассивная защита – нам необходимо эвакуировать людей из зоны бедствия. Слово министру МЧС.

Из-за стола встал знакомый по прежним, еще закрытым совещаниям, подтянутый немолодой человек и направился к белому экрану.

– Уважаемый господин президент, уважаемые коллеги, по расчетам, предоставленным институтами Академии наук, нами в тесном сотрудничестве с другими ведомствами создан план эвакуации населения из предполагаемой зоны катастрофы.

На экране появилась карта Дальнего Востока.

– Расчетная область падения небесного тела располагается в пятистах километрах северо-восточнее города Магадан, в районе излучины Колымы. Эллипс рассеивания показан красным пунктиром. Ближайший населенный пункт – поселок городского типа Сеймчан, расположенный в ста шестидесяти километрах к юго-западу от предполагаемого эпицентра. В целом область максимального воздействия лежит в труднодоступном малонаселенном районе. Исходя из расчетов последствий столкновения, нашими специалистами определена область безусловной эвакуации гражданского населения. – На экране поверх карты появилась красная штриховка. В зале послышались разговоры, кто-то из журналистов не удержал в руках микрофон.

– Радиус относительно безопасной области, в которой рекомендовано оставаться внутри помещений, не подходя к наружному остеклению, составляет примерно семьсот километров, но принимая во внимание существующую область неопределенности, мы рекомендуем расширить эту область до тысячи километров от эпицентра.

Сергей, как и все присутствующие, внимательно рассматривал карту. Вся область к востоку от излучины Индигирки до Певека и от Северного Ледовитого океана до Магадана, вся эта невообразимая территория должна была быть эвакуирована!

– Сколько человек нам необходимо вывезти из опасной зоны? – голос президента оставался спокойным, безусловно, он уже был ознакомлен с представленными данными.

– Девятьсот восемь тысяч человек, – без запинки ответил министр. – По вашему поручению мы уже начали подготовку постоянного и временного жилого фонда к приему эвакуируемых. Часть из них, по желанию, переедет к родственникам, остальных мы будем расселять в возводимых временных пунктах размещения, также мы ведем тесную работу с государственными санаторно-курортными организациями.

– Хорошо. Напоминаю, что все должно быть полностью готово к первому ноября, когда мы и начнем плановую эвакуацию. Она должна завершиться к Новому году, чтобы люди встретили его в безопасных и комфортабельных условиях. Несмотря ни на что, жизнь продолжается. И еще, так как, скорее всего, часть жилого фонда станет непригодна для жизни, нужно предусмотреть как вопросы временной эвакуации, так и переселения части пострадавших, лишившихся крова. Спасибо. Как я понимаю, на этом мы должны поблагодарить наших коллег, освещающих данную встречу. Дальше она продолжится за закрытыми дверьми.

Журналисты, сгрудившиеся у входа и по периметру зала, сидящие чуть ли не друг у друга на головах, начали нехотя покидать помещение. Через несколько минут тяжелые дубовые двери вновь закрылись.

– Я попрошу Академию наук подробнее рассказать о том, чего нам следует ожидать от столкновения, какими будут последствия? Последние данные.

Из-за стола встал директор Томского университета, куда Сергей за последние месяцы летал уже несколько раз.

– Господин президент, уважаемые коллеги. Нашим коллективом в сотрудничестве с другими институтами РАН проведены необходимые расчеты, они переданы в МЧС, а также нашим зарубежным коллегам. Если говорить о последствиях вхождении ядра кометы Ковалева-Тереховой в атмосферу планеты, то они будут следующими. – Он прокашлялся и поднес к глазам листы бумаги. – Если мы говорим об эпицентре, то минимальная оценка общего энерговыделения составит один миллион мегатонн в тротиловом эквиваленте. – Он выдержал небольшую паузу и продолжил. – Начну с хорошего. Этот катаклизм не вызовет глобальных последствий для нашей планеты – не произойдет изменений ее орбиты, наклона оси и периода вращения. Но для жителей Земли данное событие, к сожалению, не пройдет бесследно. На месте падения образуется ударный кратер диаметром более двадцати километров и глубиной более семисот метров. В радиусе менее двухсот километров будет уничтожено более девяноста процентов деревьев, а в радиусе пятисот километров будет повалено не менее тридцати процентов. Сила землетрясения в эпицентре составит восемь целых и шесть десятых баллов по шкале Рихтера. Тепловое излучение на открытой местности будет опасно для всего живого на расстоянии около четырехсот-пятисот километров. Но это для «гладкого стола», в реальности оно будет намного меньше. Мелкие частицы пыли и сажи от масштабных лесных пожаров развеются в атмосфере по всему миру, что приведет к кратковременной ударной зиме, кроме того, в результате столкновения может быть произведено достаточное количество оксидов азота, чтобы практически полностью уничтожить озоновый слой планеты. Исходя из этих прогнозов, в течение нескольких последующих лет ожидается неурожай и голод в отдельных регионах Земли. – Директор университета развел руками, в одной из которых держал снятые очки. – Если кратко, то я закончил.

– Спасибо. Министр сельского хозяйства, как у нас обстоят дела?

– Господин президент, коллеги. Как вы знаете, в этом году мы собрали рекордный урожай зерновых. По вашему специальному распоряжению большая его часть была направлена на наполнение собственных хранилищ. Проведена работа по увеличению резерва всех жизненно важных продуктов питания. Можно с уверенностью сказать, что даже если следующий год выдастся неурожайным, мы сможем покрыть этот дефицит. Так же у нас хорошие показатели по мясу и молоку.

– Спасибо. Министерство транспорта и обороны, ваш доклад по осуществлению эвакуации жителей.

Со своего места встал министр транспорта.

– Коллеги. Нами в тесном сотрудничестве с министерством обороны создан резерв автомобильного и авиационного транспорта, который позволит выполнить намеченные планы по эвакуации жителей из опасных районов. Ввиду недостаточной развитости дорожной сети, в основном будут задействованы вертолеты военно-транспортной авиации, а также гражданский флот. Граждане будут доставляться в центры эвакуации, возводимые сейчас в Якутске и Магадане, откуда уже будут эвакуироваться самолетами гражданских авиалиний по всей стране.

– Хорошо, но прошу еще раз убедиться, что нам хватает ресурсов. Важно не допустить давки и паники, эвакуация должна проходить четко и слаженно. Прошу Министерство внутренних дел и армию проработать вопрос охраны правопорядка. На эвакуируемых территориях предлагаю ввести комендантский час. Росгвардия и армейские подразделения будут выведены из опасной зоны последними. И еще один немаловажный вопрос. В опасной зоне оказываются два ядерных предприятия – Билибинская АТЭС и плавучая атомная станция в Певеке. Министр энергетики, ваши предложения?

– Господин президент, в настоящий момент на Билибинской станции в эксплуатации находятся два блока. Они будут заглушены до конца года, и на месте останется лишь минимально необходимый персонал. Реакторы ПАТЭС в Певеке, хотя город и находится на границе зоны эвакуации, тоже будут заглушены, а населенный пункт эвакуирован. Сам плавучий энергоблок останется на месте.

– Хорошо. В целом мы обсудили главные вопросы по защите населения, прошу вести работы в точном соответствии с принятыми графиками. Теперь по самой комете. Каковы последние данные? Академия наук, прошу вас.

От астрономов сегодня выступал директор астрономического института. Еще до заседания он собрал и систематизировал всю полученную информацию, в том числе и ту, что прислал Сергей.

– Уважаемые коллеги, на сегодняшний момент поток новых данных по комете нарастает. Снятие режима секретности положительно сказывается на процессе общего изучения этого небесного тела. Поступила информация, что на следующей неделе к наблюдениям подключат космический телескоп «Хаббл», который сейчас работает лишь по научным заявкам особой важности. Комета будет видна с Земли еще месяц, до середины ноября. Поэтому уже сейчас международным научным сообществом составлена программа ее всестороннего изучения. В настоящий момент из-за взаимного расположения она начала временно отдаляться от нашей планеты, при этом продолжая приближаться к Солнцу. Второго ноября комета пройдет отметку в одну астрономическую единицу, а с пятнадцатого ноября вновь начнет приближаться к Земле. Условия ее видимости для наземных телескопов станут улучшаться лишь во второй половине декабря. До сближения с Землей комета будет видна из южного полушария нашей планеты. Уже запланирована ее радиолокация с помощью семидесятиметровой антенны Канберры[24]. Наблюдения на различных длинах волн самыми крупными наземными инструментами начнутся совсем скоро, буквально на днях. Российский шестиметровый телескоп БТА[25] будет использован для получения ее спектров. Через две недели в Вене стартует международная конференция, в которой примет участие и наша делегация. Есть предположение, выдвигаемое нашими учеными, к примеру, Сергеем Владимировичем Ковалевым, открывателем кометы, что она может не выдержать сближения с Солнцем и распасться, но пока, исходя из имеющихся данных, это все же маловероятно. Сейчас за небесным телом организован круглосуточный мониторинг телескопами, распределенными по всем долготам.

– Большое спасибо. Прошу передать приветствие всем участникам будущей конференции и пожелания смотреть не только в ближайшее будущее, но и далеко вперед. Нам нужен четкий план, как сделать так, чтобы подобные ситуации снова не застигли нас врасплох, и нам не приходилось надеяться только на силы природы и волю случая. Это очень важно, мы должны, просто обязаны извлечь урок из того, что происходит с нами сейчас. – Директор сел за свое место, сделал несколько глотков воды. – Коллеги, считаю нашу сегодняшнюю встречу продуктивной, нам всем нужно продолжать работу, не снижая темпов. Обо всех сложностях докладывать сразу, не дожидаясь разрастания кризиса. На всех нас лежит персональная ответственность. Прошу вас этого не забывать. Большое спасибо.

Президент встал, за ним встал весь зал. А Сергей думал, что сейчас он хочет просто оказаться дома и проспать сутки напролет.

* * *

14 октября 2023 года, 19:40 UTC+2, расстояние до кометы: 1.358 а. е.

В тишине опустившейся на горы теплой и звездной ночи раздалось монотонно повторяющееся завывание небольшого электромоторчика, с лязгом приведшего в движение двускатную крышу. Она медленно сдвигалась к северу, и внутри сарайчика показалась седая голова с надетым включенным налобным фонариком. Так в очередной раз начиналась наблюдательная ночь профессора Витторио Скало. Посередине крохотного павильона, который он построил своими собственными руками, на покрашенной в желтый цвет колонне, некогда бывшей обычной трубой, был установлен небольшой телескоп, лежавший сейчас как будто на боку. Его такая же яркая, как и колонна, оранжевая труба располагалась параллельно горизонту по одну сторону, а стальная штанга, с нанизанными на нее блестящими хромированными противовесами, торчала по другую сторону от колонны. В таком странном положении телескоп был спрятан под невысокой крышей, где даже сам профессор не мог стоять в полный рост. Каждый раз, кряхтя и с трудом пролезая в проем крохотной дверцы, он представлял, что просто делает зарядку для своей едва гнущейся спины. Витторио внимательно осмотрел инструмент, проверил, не мешает ли его движению свисающий жгут проводов, и, удовлетворившись тем, что увидел, пошел обратно в дом.

Прошло две недели с тех пор, как его жизнь круто изменилась. В тот понедельник новость о летящей к Земле комете взорвала мировое информационное пространство и нарушила спокойную сонную жизнь их городка. Соседи звонили и приезжали к профессору, чтобы узнать что-то новое. Конечно, не обошлось без неудобных вопросов о том, почему эту информацию решили скрыть от простых людей? Каждый день к дому Витторио на склоне горы приезжали журналисты, даже не спрашивая разрешения на интервью. Узкая дорожка в горах была полностью забита машинами телевизионщиков. Скало отказывал им, а они просто снимали свои сюжеты на фоне его скромного дома. Кто-то даже попросил открыть крышу сарайчика, чтобы сделать очередной сюжет на фоне настоящего, пусть и небольшого телескопа. А через несколько дней начались и первые неприятности.

Поздно вечером, когда профессор работал в своем кабинете, он услышал звук мотоциклетных моторов. Витторио аккуратно подошел к окну и немного отодвинул плотную темно-синюю штору, пахнущую пылью. К его дому подъехали три мопеда, с двух из которых соскочили темные фигуру и что-то бросили в дом. Профессор отпрянул от окна, зацепившись ногой за кресло-качалку, и чуть было не рухнул навзничь. Сердце колотилось, казалось, что сейчас оно выскочит через горло. Снизу раздался звук разбитого стекла. Мопеды взревели, и звук стал удаляться. Через несколько минут, придя в себя, Витторио спустился на первый этаж и опасливо подошел к окну, так же занавешенному плотной шторой. Оно было разбито, а на полу валялись осколки стекла. Перед домом никого не было. Профессор включил свет и только сейчас заметил две разбитые бутылки, рядом с которыми валялась свернутая записка. Подняв ее, он тяжело опустился в кресло, надел очки и прочел: «Мы не рабы! Свобода и правда! Мы утопим вас в крови революции!» Витторио положил послание на тумбу и позвонил в полицию.

Полицейская машина приехала только через час. Одним из двух сотрудников был тот самый тучный полицейский, который месяц назад сопровождал комиссара из Неаполя и того американца, фамилию которого Скало уже забыл. Витторио рассказал о происшествии и показал найденную бумажку. Полицейские сделали несколько снимков, посоветовали хорошо запереть двери и окна, после чего уехали. Через два дня на узкой дорожке, ведущей к дому профессора, стал дежурить полицейский автомобиль. Он не пропускал к его дому все прибывающие толпы журналистов, и те сменили тактику. Теперь его подкарауливали у университета, где он два раза в неделю продолжал читать свои лекции. Студенты и коллеги также забрасывали его вопросами. Скало стал настоящей медийной звездой, что его очень тяготило. Витторио даже начал подумывать о том, чтобы проститься со своей профессорской должностью и окончательно уйти на покой, закрывшись в своем имении среди гор и густых виноградников.

Закрыв за собой дверь на ключ, заложив засов и накинув цепочку, профессор прошел на кухню и приготовил себе подогретого вина со специями. Оно бодрило сознание и грело тело. Витторио предстояла очередная бессонная ночь, как и та, что была накануне. Взяв горячий кувшин и бокал, он медленно зашаркал вверх по лестнице. Сегодня у него была запланирована обширная программа по наблюдению комет, и первой, конечно же, будет та самая уже знаменитая «КТ».

Вчера она, кстати, преподнесла профессору сюрприз. Он снимал комету каждую ясную ночь, после чего, как обычно, кропотливо обрабатывал полученные результаты, занося все в свой журнал наблюдений. Сегодня утром он снова измерил блеск кометы и удивился полученному значению. Оно было почти на половину звездной величины выше, чем пару ночей назад, и эта величина явно выбивалась на фоне расчетной кривой. Витторио еще раз проверил исходные кадры – возможно, голова кометы наложилась поверх тусклой звезды, собственный блеск которой и мог стать причиной ошибки в расчетах. Но нет, на том месте, где вчера находилась комета, не было никаких звезд или других тусклых источников. Это интриговало, старый профессор пребывал в предвкушении чего-то интересного. Он любил такие тайны, по сути, в их разгадывании сейчас и заключалась вся его жизнь.

Совсем узкий серп молодой Луны уже зашел за горизонт. Это лучший период для астрономов-наблюдателей. Небо было по-осеннему темным и прозрачным. Витторио вывел на экран монитора изображение с камеры, установленной в сарайчике – оно было абсолютно темным. Нажав пару кнопок, он включил инфракрасную подсветку. Картинка вспыхнула белым светом, но яркость быстро нормализовалась, и на экране показался сложенный телескоп. Пора было вывести его из спячки и начать наблюдения. Первая и главная цель – комета C/2023 N1.

Вчера и сегодня комета проходила мимо яркой звезды – беты Змееносца[26] – и небольшого рассеянного скопления, похожего на россыпь маленьких драгоценных камней. Витторио выделил символ на экране монитора, отображающий положение кометы, и нажал клавишу. Телескоп выпрямился, опустив ось противовесов вниз, и медленно поехал через все небо к западу. Профессор снял несколько тестовых кадров и, убедившись, что оптическая система не нуждается в фокусировке, запустил съемку кометы. За последний месяц комета последовательно пересекла созвездия Лиры и Геркулеса, вошла в созвездие Змееносца и продолжала свой путь в направлении созвездия Змеи, постепенно приближаясь к Солнцу. Через месяц она скроется из виду, а для самого Витторио, скорее всего, навсегда, так как во время своего стремительного полета к Земле комета будет видна лишь из южного полушария. Шансов, что она разминется с нашей планетой, уже не было. Все расчеты говорили о том, что это неизбежно, и сейчас ученые лишь уточняли положение и размеры той области, где ее ядро должно столкнуться с земной поверхностью. По иронии судьбы, эту комету открыли русские, к ним она и прилетит. Но Витторио хорошо понимал, что мало никому не покажется даже здесь, в маленьком итальянском городке.

Снимки кометы один за другим сохранялись на компьютере. Профессор открыл первый из них. Сбоку кадра располагалась яркая звезда, от которой в четыре стороны тянулись длинные лучики, образуя крест – дифракция света вокруг растяжек вторичного зеркала, еще называемых «пауком». Это был Цебальрай. Свет от этой звезды летел до нас более восьмидесяти лет, а фотоны, отраженные от кометы, которая сейчас находилась точно по центру кадра, достигли Земли всего за одиннадцать минут. Как всегда, при мысли о космических масштабах у Витторио захватывало дух. Сама комета, казалось, преображается с каждой ночью. Ее ядро окружила мощная каплевидная туманная голова, от которой тянулся тонкий, как игла, хвост, протяженность которого уже превышала два миллиона километров. Этот хвост, как компас, указывал точное направление, противоположное положению Солнца.

Счетчик кадров вел свой мерный отсчет. Витторио, нацепив на нос очки и прищурившись, внимательно изучал сегодняшний список комет и их положение на небе в эту ночь. Он расположил их в такой последовательности, чтобы двигаться через все небо от запада к востоку. Закончить наблюдения он решил одним из своих любимых объектов – кометой Швассмана-Вахмана[27]. Эта «косматая» на все сто процентов оправдывала заявления о том, что кометы являются одними из самых непредсказуемых космических объектов. Ее ядро с высокой периодичностью и не совсем понятной природой то и дело вспыхивало, увеличивая свой видимый блеск и физический размер комы. Потом она снова затихала до новой вспышки, которую невозможно было предсказать.

Так как Витторио исследовал кометы, то иногда становился свидетелем достаточно редких явлений. Однажды он первым в мире зафиксировал вспышку кометы Даниэля[28]. Тогда Скало снимал этот объект вторую ночь и, вглядываясь в кадры, не мог понять того, что предстало перед его глазами. Вместо тусклого туманного пятнышка по центру кадра сияла яркая «звезда» с чуть размытыми, как будто окруженными бахромой, краями. Вчерашний небольшой всплеск яркости, который, конечно, не шел ни в какое сравнение со вспышкой кометы Даниэля, а уж тем более кометы Холмса, все равно интриговал. Если это подтвердится наблюдениями нескольких ночей, да еще и разными обсерваториями, то можно будет говорить о том, что внутри «КТ» что-то происходит.

Телескоп закончил наблюдения кометы Ковалева-Тереховой и начал движение к новой цели. Витторио, не торопясь, очень внимательно и аккуратно, как он все любил делать, подготовил кадры к обработке. Здесь не было мелочей. Неаккуратность или спешка могли привести к недостоверным результатам, на основании которых будут сделаны ошибочные выводы. Через четверть часа перед ним были новые измерения кометы. Ее блеск вернулся к расчетным показателям, а вчерашние оценки так и остались небольшим и необъяснимым «горбом» на пологой кривой блеска[29].

* * *

17 октября 2023 года, 03:10 UTС, расстояние до кометы: 1.368 а. е.

На высоте пятисот шестидесяти километров над Землей спал один из самых известных в мире научных приборов – космический телескоп «Хаббл». Исполин размером с автобус, обладающий главным зеркалом диаметром двести сорок сантиметров и набором сложнейших научных приборов, уже много месяцев находился в вынужденной спячке.

Телескоп работал в космосе более двадцати трех лет. Выведенный на орбиту «гадким утенком», с грубым дефектом главного зеркала, «Хаббл» все же смог стать тем, чем он стал для астрономии. Его ремонтировали и модернизировали пять миссий космических челноков «Спейс Шаттл». Последний раз рука человека в армированной герметичной перчатке коснулась телескопа в мае 2009 года, после чего он остался один. Жизненно важные приборы, имеющие многократное резервирование, постепенно выходили из строя. И сейчас «Хаббл» мог работать с использованием всего лишь одного гироскопа – прибора, отвечающего за его точную ориентацию в пространстве. Второй из некогда шести гироскопов находился в резерве, а оставшиеся четыре были сломаны. Ученые хотели во что бы то ни стало продлить жизнь этому уникальному инструменту, пока наконец-то не будет запущен телескоп, который сменит его на космическом посту. Но запуск того, как и запуск самого «Хаббла» в свое время, многократно переносился, раздувая и без того непомерный бюджет. А теперь было уже понятно, что запуск «Джеймса Уэбба»[30] будет снова перенесен до лучших времен.

Когда команда ученых-баллистиков, отвечающих за расчет орбиты космического аппарата, узнала о комете, то они сразу занялись оценкой безопасности телескопа в ходе сближения небесного тела с Землей – шансы на выживание были минимальны. После долгих совещаний и споров научным руководителем миссии было принято решение о расконсервации второго рабочего гироскопа, что обеспечит более эффективную работу «Хаббла» в оставшиеся месяцы. И первым объектом изучения станет то, что его и убьет…

Вчера на борт была загружена программа наблюдений на ближайшие сутки. Нужно было торопиться, так как через десять дней комета станет недоступна для космического телескопа, ведь его сверхчувствительная оптика не может наблюдать объекты, расположенные менее чем в пятидесяти градусах от Солнца. Были проверены все научные приборы и бортовые системы, включен и откалиброван резервный гироскоп. Все было готово к работе…

Не загоралось никаких цветных лампочек, не было всполохов дюз двигателей ориентации. «Хаббл» наводился на свою цель вовсе не ими, а сложной системой колес-маховиков, вращение которых, подчиняясь закону сохранения момента инерции, заставляло сам телескоп поворачиваться в противоположном направлении. И все это происходило в абсолютной тишине космоса. Алюминиевая труба телескопа, усиленная прочным каркасом из углепластика, начала свой неспешный разворот на комету. Ученые на земле принимали телеметрию – все шло как надо.

Звездные датчики, постоянно отслеживавшие положение опорных звезд, выдали команду на остановку телескопа. Его цель была прямо перед ним, на расстоянии всего в двести миллионов километров. Система наведения вцепилась в комету мертвой хваткой, проверяя точное положение и ориентацию космического телескопа тридцать раз за секунду. «Хаббл» словно парил в мощном магнитном поле Земли и с помощью электромагнитов мог аккуратно и очень точно корректировать свое положение и ориентацию. На внутренний носитель начали сохраняться научные данные. Это были уникальные кадры, которые так ждали на Земле. Они покажут структуру внутренней комы кометы с беспрецедентным разрешением. Прецизионная астрометрия кометного псевдоядра будет использована для уточнения орбиты и действующих на него негравитационных возмущений, а данные со спектрографов дадут новую информацию о химическом составе. «Хаббл» снова был в работе, снова был незаменим и востребован. Он снова жил, не думая о том, что ждет его впереди.

* * *

20 октября 2023 года, 21:40 UTC+2, расстояние до кометы: 1.383 а. е.

Автомобиль медленно продвигался по загруженным вечерним улицам центра Лондона. Флетчер сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. Впереди на площади проходила одна из тех манифестаций, что уже охватили все крупные города практически по всему миру. На огромном рекламном экране, установленном на здании слева, был выведен счетчик дней, часов и минут до «конца света». Брендон подумал о том, кто мог быть заказчиком такого очень недешевого перформанса? Мир постепенно сходил с ума, а может, он уже давно находился в этом состоянии, просто мы не замечали этого? Те, кто чутко улавливал протестные настроения, не преминули воспользоваться ситуацией с кометой, раскручивая ее в каких-то своих целях.

Несколько человек с плакатами выбежали на проезжую часть, пытаясь перекрыть и без того затрудненное движение. Полиции не было видно. На переднем сиденье зашевелилась фигура подобная скале – один из двух новых охранников Флетчера, нанятых им после начала неслыханного ажиотажа вокруг его персоны. «Скалой» был маори, бывший игрок в регби. Он выполнял роль тарана, расчищавшего Брендону путь сквозь толпы зевак, журналистов и просто сумасшедших. Второй охранник – мужчина средних лет, стройный, даже сухой, совсем неприметного вида, сидел рядом с боссом на заднем сиденье. Это был ветеран спецподразделения, немногословный и невозмутимый в любой ситуации. Флетчеру он напоминал хорька. На самое деле именно он, эта незаметная тень Брендона, вселял в него бо́льшую уверенность в собственной безопасности.

Впереди раздались крики, брань и звон разбитого стекла. Протестующие завязали драку с одним из водителей, который не стал останавливаться и ждать, а аккуратно, но планомерно оттеснял их передним бампером своего автомобиля. Наконец-то появились полицейские, которые тщетно пытались утихомирить сцепившихся людей. На помощь своим подбегали все новые разъяренные и разгоряченные демонстранты, намеревавшиеся устроить немедленный самосуд. «Скала» хотел было выйти и раскидать тех, кто посмел встать перед их автомобилем, но Флетчер остановил его, приказав оставаться на месте и не лезть на рожон.

На Брендона уже выходили различные маргинальные организации, предлагавшие сотрудничество за серьезные деньги. Сейчас Флетчер был одной из самый популярных фигур на телевидении и возвращался домой как раз с очередного ток-шоу. Его устраивал такой ритм жизни, по сути, именно к этому он и стремился многие годы. Послезавтра журналист отправлялся в большой тур за океан. Уже были подтверждены несколько десятков интервью различным телеканалам, газетным редакциям и даже топовым блогерам. Гонорары быстро росли, и он с уверенностью смотрел в будущее. Прямой удар кометы придется на другое полушарие Земли, а сопутствующие последствия его мало страшили. У Брендона были деньги, и их с каждым днем становилось все больше и больше – он не пропадет. В конце концов жизнь снова наладится, о нем забудут, так что за эти месяцы и дни, отсчет которых шел на рекламном табло, он заработает себе на шикарную и беззаботную жизнь.

Машина медленно ползла через толпы кричащих, размахивающих плакатами и баннерами людей. Особенно рьяные молотили по пытающимся протиснуться между ними автомобилям. Флетчер снова остановил попытку «Скалы» распахнуть дверь и набить морду первому встречному. Полиция явно не справлялась, тем более что такие акции протеста проходили сразу в нескольких районах города. Уже были и первые жертвы. Брендон решил держаться подальше от этих протестных движений, оставаясь в оппозиции к официальной власти и поддерживая небольшой революционный флер, но в то же время не связываться с откровенными маргиналами, чтобы не закрыть себе путь к телевизионному прайм-тайму и первым полосам самых влиятельных газет и журналов. Он старался усидеть на двух стульях, и пока это ему удавалось.

Какое-то лицо прижалось щекой к заднему окну автомобиля. Неестественно вращающийся глаз пытался сквозь темное стекло рассмотреть, что происходит внутри машины. Брендон от неожиданности отпрянул, завалившись на «Хорька». Вдруг чьи-то руки схватили любопытного наблюдателя за плечи и отбросили прочь. Страшное неистовое лицо исчезло. Автомобиль миновал площадь и свернул на свободную от демонстрантов улицу. Водитель прибавил ходу. Брендон выдохнул – прорвались.

Петерсен лежал на койке в своей одиночной камере. За три недели он привык к новому дому, его правилам и распорядку. Свет давно погас, и тюремный блок погрузился в тишину, были слышны лишь медленные размеренные шаги одного из охранников. Скорее всего, по тому, как тот аккуратно ставил правую ногу, это был тот седой, в возрасте, страдающий подагрой джентльмен, который пару раз прошелся по его спине своей дубинкой, призывая Харви к повиновению и обучая правилам его новой жизни. В целом он был не хуже других, но, видимо, во время приступов болезни давно уже привык срываться на заключенных.

Харви был здесь на общих основаниях, никто не знал, кто он, или просто делал вид, что не знает. Вместо прогулки его водили на очередной, повторяющийся из раза в раз допрос. Однажды к нему даже приходил назначенный адвокат, однако от начальства по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Казалось, что Петерсена просто бросили и забыли. Но сегодня вместо комнаты следователя его отвели в переговорную. Харви сел на стул и взял лежащую на столе черную трубку. Человек за стеклом надел наушники. Это была излишняя демонстрация, агент и так хорошо понимал, что его разговор будет прослушиваться и записываться.

– Харви, ты как там? – это был голос Фитча.

Он машинально посмотрел на сотрудника полиции в наушниках и ответил:

– Привет Майк, я скучал. Все нормально, кормят тут неплохо, но сырость меня доконала. А как у вас? Чем занимаетесь? – в его голосе были слышны нотки раздражения и злости, которые не ускользнули от Фитча.

– Тебя слушают?

– Ну, а как ты думаешь? – человек в наушниках поднял на него глаза.

– Понятно, это неважно. Дела плохи – все случилось, как мы и думали. Мы оказались главными козлами отпущения, виновниками всего и вся. Политики отдали нас на съедение. Кстати, я уже не твой шеф. В понедельник меня отстранили от должности, пока на время расследования. – Он замолчал. Харви был уверен, что их всех «сольют», но то, что это произойдет так быстро, без борьбы? – Я долго пытался добиться разговора с тобой, вот только вчера разрешили. Скорее всего, тебя и твоих ребят будут использовать, чтобы «завалить» все агентство, а его сейчас не пинает только ленивый. Когда дело будет сделано, тебя депортируют. Так что, если ты что-то или кого-то пытался выгораживать – не стоит. Скажи им все, что они хотят от тебя услышать и возвращайся домой.

Теперь уже молчал сам Петерсен. Да, их предали и бросили. Вот так просто. Для достижения своих целей пешками часто жертвуют…

– Я понял. – Он еще раз поднял глаза на человека в наушниках, но тот смотрел в экран своего монитора. – Спасибо, что позвонил, это много для меня значит. Надеюсь, что скоро увидимся. Держись там.

– И ты держись…

Голос пропал. В допотопной проводной трубке, которых Харви не видел уже лет двадцать, воцарилась тишина.

Шаги приближались к решетке его камеры. Он закрыл глаза. Снова и снова Харви воспоминал утренний разговор, и от этого мрак становился все непрогляднее, звук шагов – зловещим, а тишина вселяла безысходность. Агент просто хотел вернуться домой и наконец-то согреться.

* * *

23 октября 2023 года, 16:30 UTC+3, расстояние до кометы: 1.395 а. е.

Сергей сидел в своем рабочем кабинете и прокручивал колесо мыши. На экране монитора бежали заголовки и краткая аннотация научных статей и циркуляров по комете, вышедших за последнюю неделю. Всю эту информацию нужно обработать, систематизировать и выдать краткий анализ в оперативный штаб, в состав которого он входил. Там постоянно крутилось много народу, дежурили съемочные группы аккредитованных телеканалов и новостных изданий. Поэтому Ковалев работал здесь, на своем старом месте. В институте, видя его угрюмое и уставшее лицо, к нему тактично не приставали с расспросами. Здесь царила академическая тишина и степенность.

За его спиной сидел Андрей, как всегда, раскачиваясь на стуле, с надетыми на голову огромными наушниками. Сергей был ему признателен, тот все понимал и тоже не лез в душу. Работа БОРТа была заморожена на неопределенный срок, и Вязенцев переключился на новую задачу – он разрабатывал автономную систему мониторинга вхождения ядра кометы или его фрагментов в плотные слои атмосферы. Академия наук совместно с Роскосмосом планировала установить в области падения несколько автономных научных станций, которые сам Андрей называл «Камикадзе». Получаемые данные они будут записывать на твердотельные накопители, защищенные по типу бортовых авиационных самописцев. Работы было много, и Андрей практически не уходил из института, ночуя на раскладушке в этом же кабинете. Сергею даже было неудобно, и он чем мог пытался помочь другу, а тот лишь отшучивался, мол, свое дело ты уже сделал. Впрочем, Вязенцев был рад такому положению вещей – это помогало отвлечься от всего того, что происходит вокруг.

Сергей встал из-за стола, подошел к окну и поднялся по невысокой стремянке, чтобы его приоткрыть – в комнате становилось душно. Астроном ощутил на своем лице легкое дуновение приятного свежего ветерка, ворвавшегося в помещение, и снова вернулся к компьютеру. Итак, на прошедшей неделе вышло несколько десятков новых циркуляров, посвященных наблюдению кометы. Раньше эти данные положили бы под сукно, до выхода научной статьи, но сейчас на это не было времени. Все, что удавалось узнать, старались сразу же публиковать в открытых источниках. Тем самым мировое научное сообщество еще раз давало понять, что не поддерживало и не поддерживает политику сокрытия информации.

Команда, работавшая на телескопе Джеймса Кларка Максвелла, заявила об обнаружении в составе газо-пылевой оболочки кометы относительно высокого содержания синильной кислоты – яда, пахнущего для человека горьким миндалем. Полученные значения в несколько раз превышали показатели кометы Хартли[31]. При этом отмечалось малое содержание пыли. Ученые, работавшие с «Хабблом», опубликовали сразу разлетевшиеся по всем новостным ресурсам снимки, показывающие максимально детализированное изображение строения внутренней части головы кометы. Многочасовые наблюдения вне атмосферы помогли астрономам получить сверхточные измерения блеска псевдоядра, того сконденсированного объекта, который еще было возможно рассмотреть в оптический телескоп. Именно эта плотная газопылевая оболочка скрывала само физическое, твердое ядро кометы. Анализ полученных данных показал периодическое колебание кривой блеска с амплитудой менее пяти сотых звездной величины. Это были едва заметные изменения, но точность полученных данных позволила их надежно зафиксировать. Полный оборот вокруг своей оси ядро кометы совершало всего за неполных четыре часа, что для объекта такого размера и такой малой плотности было весьма высоким значением.

Сергея очень заинтересовали эти данные. Ему сразу же пришла в голову идея рассчитать критическую скорость вращения, при которой ядро кометы не выдержит воздействующей на него центробежной силы и распадется. В известной ему наизусть формуле многое зависело именно от амплитуды изменения блеска, а полученные «Хабблом» значения не относились напрямую к самому ядру, а были усреднены, сглажены той плотной газо-пылевой оболочкой, что окружала твердое, но достаточно хрупкое сердце кометы. За спиной Ковалева теперь уже Андрей забрался на скрипящую под ним стремянку и прикрыл окно, но астроном даже не обратил на это никакого внимания, он с головой погрузился в расчеты. Сергей попытался смоделировать несколько вариантов влияния того «покрывала», что скрывало ядро кометы от прямого изучения. Он сравнивал результаты с теми, что ранее были получены по другим, более изученным кометам. На улице быстро темнело, и по отливу окна громко забарабанили капли холодного осеннего дождя. Сергея переполнял адреналин. Так было всегда, когда он чувствовал, что приближается к разгадке той задачи, над которой работал. Он решил немного пройтись, чтобы остыть и дать голове немного отдохнуть.

В кабинете царил полумрак, Андрей, положив голову на руки, спал за столом. На его мониторе был запущен симулятор новой системы, который насчитывал статистику выбранной схемы работы будущих «Камикадзе». Когда расчеты будут завершены, Вязенцев проанализирует их и внесет необходимые изменения. Сергей тихо вышел из комнаты, выключив свет и прикрыв за собой дверь. Он вышел на улицу и начал глубоко и размеренно дышать, пытаясь запастись этой свежестью впрок.

Вернувшись обратно, Ковалев не стал зажигать свет и снова вернулся к своей работе, но чуть было не подскочил на стуле, когда сзади раздался трубный сигнал тревоги – у Андрея сработал будильник. Вязенцев поднял голову и сонно огляделся вокруг.

– Тебе не темно? – хрипло проговорил он.

– Темно, тебя не хотел будить…

– А, – отмахнулся программист, – я привыкший, меня этим не разбудишь. – Он потянулся и хрустнул пальцами. – Ну вот, теперь еще часов восемь проработаю. – Вязенцев вновь быстро застучал по клавиатуре.

У Сергея все было готово. Получалось, что по всем расчетам с различными допусками ядро кометы должно вращаться в околокритической зоне. Если негравитационные силы раскрутят его еще процентов на десять, то может начаться необратимый процесс распада. Это было важно, и проведенный анализ он обязательно включит в свой доклад на конференции в Вене, куда улетает уже завтра. Сергей посмотрел на часы – рабочий день давно кончился.

– Домой едешь? – Сергей задал дежурный вопрос коллеге.

– Н-е-е, я сегодня тут ночую. Не успеваю.

Сергей пожал плечами.

– Ну, смотри, как бы в таком режиме не свалиться. – Он протянул руку Андрею, взял свой рюкзак и вышел из кабинета.

Ковалев шел по Тверской, подставив лицо мелкой прохладной пыли, в которую превратился недавний дождь. Навстречу шли люди, Москва все так же стояла в вечерних пробках. Все было вроде как обычно, но что-то неуловимое все же выдавало всеобщее напряжение. В отличие от крупных городов Европы и США, где протесты и столкновения с полицией нарастали с каждой неделей, на улицах Москвы пока было тихо. Хотя Сергей вспомнил, что в выходные наблюдал неприятную картину, как люди остервенело скупали все, что еще оставалось на полках магазинов, где уже зияли огромные проплешины. Толпы людей ринулись хватать товары, как только начали появляться первые сообщения о грядущей катастрофе. Сметали все, буквально вырывая друг у друга из рук. Цены быстро пошли вверх, пока их не заморозили указом президента. А после этого вполне ожидаемо начались проблемы с самим наличием товаров. Заявления о том, что продовольствия на складах много и никакого дефицита не предвидится, уже не могло остановить людей.

Сергей зашел в свою любимую небольшую и уютную кофейню, где он уже много лет был завсегдатаем. Здесь его хорошо знали, но кто он и чем занимается, стало известно совсем недавно, когда его фотография стала часто мелькать на телевидении и в интернете. Сергей уже решил, что придется менять свои привычки, но местные баристы не донимали его расспросами и вели себя предельно тактично. Несмотря на то, что рабочий день давно завершился, и обычно в это время здесь было полно посетителей, Ковалев сидел в кафе один. Спортивные трансляции уступили место новостным передачам. На висящем напротив большом телевизоре рассказывали о подготовке в Екатеринбурге очередного временного лагеря для эвакуируемых граждан. До начала колоссального, не укладывающегося в голове переселения почти миллиона человек, оставалась всего неделя.

За окном кафе, мерцая огнями спецсигналов, проехала машина скорой помощи, и Сергей вспомнил о вчерашнем звонке Михалычу. Он впервые говорил с ним после трагедии, тот шел на поправку, хотя все еще находился в республиканской больнице. Врачи сотворили чудо и спасли ему обе ноги. Пока он передвигался на костылях, и впереди были месяцы тяжелой реабилитации, но дела явно шли на лад. Водитель сильно переживал и винил себя в гибели смены, даже его манера разговаривать сильно изменилась – он был раздавлен той катастрофой. Сергей проговорил с ним целый час и пообещал звонить. Федор Михайлович твердо решил сделать все, чтобы встать на ноги без костылей и снова сесть за руль. Хотя разговор окончился на позитиве, но Сергея беспокоило даже не физическое, а душевное здоровье их водителя. Он надеялся, что тот сможет не только снова встать на ноги, но и психологически вернуться из того страшного вечера. За этими воспоминаниями астроном допил кофе и вызвал такси. Нужно было хорошо выспаться – завтра его ждала Вена и первое приглашенное выступление на пленарном заседании внеочередной международной конференции по планетарной защите.

* * *

25 октября 2023 года, 09:10 UTC+2, расстояние до кометы: 1.402 а. е.

Джастин Донован стоял перед широким зеркалом в ванной комнате своего номера и неуклюжими торопливыми движениями пытался завязать никак не поддающийся галстук. Меньше, чем через час начнется пленарное заседание, открывающее конференцию, а ему еще предстояло преодолеть пешком целый квартал, более походящий сейчас на поле боя, да еще пройти регистрацию, на которую он не успел вчера. Немного успокаивало то, что его выступление будет четвертым по счету, так что на него-то он точно успеет. Пальцы путались, занимаясь непривычным для них делом, и Джастин сыпал ругательствами. Наконец-то все было готово, он схватил свой рюкзак и выбежал из номера.

Сергей шел к конгресс-центру. Из-за огромного интереса к конференции, организаторами было принято решение о переносе ее проведения в самое вместительное здание, к тому же находящееся в непосредственной близости от офиса Организации Объединенных Наций. Этот район, ставший на время пешеходной зоной, как и сам «город ООН» по другую сторону Дуная, был оцеплен полицией. Внутрь можно было попасть только по пропускам, спискам или журналистской аккредитации. Прилегающие улицы были запружены протестующими разной направленности, между которыми то и дело начинались стычки, грозящие перерасти в массовые беспорядки. От гостиницы, куда поселили участников конференции, вел коридор безопасности, огражденный металлическим забором и охраняемый сотрудниками полиции, сдерживающими напирающую толпу, из которой то и дело летели угрозы и проклятия.

Сзади послышался звук разбившегося стекла. Сергей обернулся и увидел, как в толпу, по-видимому, в то место, откуда была брошена разбившаяся бутылка, ударила мощная струя водомета. Он ускорил шаг – до дверей конгресс-центра оставалась еще сотня метров, перед входом в него толпились журналисты из десятков стран. Сергей стал протискиваться внутрь, заправив в пиджак бейдж со своей фамилией. Кто-то схватил его за рукав, но Ковалев вырвался и проскользнул в спасительную дверь за спину охраны и полиции.

Джастин выбежал из гостиницы и быстрым шагом направился к конгресс-центру. Впереди что-то явно происходило – из водомета, установленного на зарешеченном синем полицейском броневике, в толпу ударила мощная струя воды. Послышались крики. Металлические ограждения слева и справа от машины вспучились – толпа наседала изо всех сил, стараясь прорваться внутрь «зеленой зоны». Со всех сторон к месту возможного прорыва бежали полицейские. Послышались хлопки. Джастин обернулся, чтобы оценить расстояние до своего отеля и дверей конгресс-центра, и принял решение двигаться вперед. Он прижался к противоположной стене коридора безопасности, еще сильнее ускорил шаг, перейдя на спортивную ходьбу, и уже был готов бежать, когда сзади послышался гул, крики и выстрелы – толпа все же прорвала ограждение и бросилась ко все еще поливающему ее броневику. Джастин и еще несколько участников конференции, оказавшиеся возле него, переглянулись и рванули вперед. Сзади них полиция продолжала стрельбу резиновыми пулями, повсюду завыли сирены. Уже далеко позади послышались несколько глухих хлопков, но Джастин не стал оборачиваться, он несся вперед, а навстречу ему бежало полицейское подкрепление.

Журналистский пул бросил своих интервьюируемых и направил камеры на то, что творилось на улице. Джастин остановился лишь тогда, когда оказался за рядом телекамер. Сзади, над головами заслонявших ему обзор людей, поднимался густой черный дым. Крики неистовой толпы то и дело нарушались резкими и сухими звуками выстрелов. Донован стоял завороженный, не веря своим глазам – все то, что он сейчас видел, происходило в центре Европы, в одной из ее главных и красивейших столиц! Перед Джастином спешно открывались двери, сотрудники полиции и охраны стали оттеснять людей с улицы внутрь здания, становясь перед входом живым щитом.

В холле настороженно смотрели на то, что происходило снаружи. Возникло небольшое замешательство в работе форума, но вскоре все пришло в норму. Джастин, отдышавшись, постепенно приходил в себя. Он прошел в огромный, наполненный сотнями людей зал, где через несколько минут должно было начаться открывающее конференцию пленарное заседание. Здесь царил рабочий переполох, люди, давно не видевшие друг друга, о чем-то беседовали, обнимались, хлопали друг друга по плечам. Они были не в курсе того, что сейчас творилось за стенами конгресс-центра. Так как ему предстояло выступать, Джастин решил занять место поближе к сцене, заодно проверив у ассистентов подготовленную им презентацию.

Голос из громкоговорителей уведомил о том, что конференция начинает работу, всех просят занять свои места и выключить звук мобильных телефонов. Участники начали неспешно расходиться. На сцену вышел незнакомый Доновану высокий и стройный мужчина, который, судя по всему, был представителем ООН, взявшей негласное шефство над этой внеочередной конференцией. Мужчина в строгом костюме постучал по микрофону, в зале из динамиков раздались гулкие удары. Кто-то надевал наушники синхронного перевода, последние участники занимали свои места, шум постепенно затихал.

– Уважаемые коллеги, рад приветствовать всех вас на внеочередной конференции посвященной той глобальной проблеме, что сейчас стоит перед всем человечеством. Я знаю, что конференции подобные этой проводятся на регулярной основе, но впервые мы участвуем не в учениях, а, можно так выразиться, в реальных боевых действиях. Нам всем, я имею в виду все человечество, нужно ответить на эту угрозу. Просчитать и минимизировать будущий ущерб. Впервые в этой конференции участвуют не только астрономы, но все те, кто будет в ответе за наши общие скоординированные действия до и после часа Икс. К сожалению, во многом мы оказались не готовы. Наш долг извлечь из этого урок и учесть ошибки. Все происходящее казалось чем-то нереальным, фантастическим и вот сейчас наша недальновидность привела к тому, что беда может прийти в каждый дом на планете. Здесь и сейчас рождается новое понимание всей хрупкости жизни, ее беззащитности перед силами и законами космоса. Принятые на этой конференции решения и рекомендации будут обсуждаться на внеочередной ассамблее ООН, которая состоится уже в конце ноября. Мы должны совместными усилиями, оставив все распри и раздоры, заняться безопасностью нашего общего дома. Желаю успехов всем нам на этом сложном, но таком важном пути.

Джастин и его коллеги поприветствовали выступление. «На внеочередной ассамблее ООН» – Донован усмехнулся, представляя себе будущую дискуссию, если она, конечно, вообще состоится. Великобритания совместно с некоторыми странами Старого света обрушилась с обвинениями на «страны-заговорщики», требуя дать международную оценку их действиям и возможным последствиям. Вместо сплочения на горизонте вовсю маячил новый тектонический раскол невиданных доселе масштабов.

Когда аплодисменты смолкли, модератор конференции объявил имя следующего докладчика – Сергея Ковалева. Джастин уже давно переписывался с этим человеком, но вживую видел впервые. На сцену с противоположной стороны зала быстрым шагом поднялся стройный и высокий молодой человек в темном костюме, в руках он держал темно-синюю папку. Когда докладчик занял свое место, снова раздался голос модератора сессии:

– Уважаемые коллеги, я думаю, что многие из вас уже знают о той ужасной трагедии, что произошла с нашими коллегами из России. Предлагаю почтить их память минутой молчания.

Джастин ожидал этого. Он был в курсе событий, кроме того, он уже видел портреты Виктории Тереховой на футболках и плакатах. Ее трагическая смерть казалась странной и сделала из этой молодой девушки настоящий символ протестного движения. Весь зал встал и погрузился в тишину. Джастин смотрел на лицо Сергея, он представлял его моложе, по крайней мере, так показалось ему по тем фотографиям, что он видел в сети, а сейчас в зал смотрело странное восковое лицо без каких-либо эмоций.

– Большое спасибо, – голос модератора нарушил тишину. – Сергей, ваше время…

Докладчик говорил на русском, из которого Джастин с грехом пополам знал не более двух-трех слов. В наушниках бубнил монотонный, безынтонационный голос переводчика-синхрониста, который вгонял в тоску. Сергей Ковалев разбил свой доклад на три части, в первой из которых кратко рассказал об обсерватории и их обзорной программе, вторая часть повествовала об обстоятельствах самого открытия, опуская всю дальнейшую детективную историю, в которую он был замешан так же, как и сам Джастин. Кстати, фамилия Донована тоже звучала в докладе, когда речь зашла об уточнении орбиты новой кометы. Джастин вспомнил ту ночь, когда он напрочь забыл про свой фотоаппарат, в итоге залитый ночным дождем, но продолживший работать. В заключение получасовой речи Сергей уделил внимание своим расчетам вероятности выживания кометы при прохождении перигелия. Именно он первым поднял вопрос о возможном распаде кометного ядра на основании уточненного им предела Бортля. Сейчас Ковалев дополнил свои выводы уже с учетом определенной совсем недавно скорости вращения кометного ядра. Если эти данные были верно интерпретированы, то оно находилось вблизи зоны нестабильности и при увеличении скорости вращения сценарий его разрыва был вполне вероятен. Этот интересный вывод даже немного перекликался с тем, о чем вскоре будет говорить и сам Джастин. Доклад был действительно блестящим и отлично подготовленным. Сергей уходил со сцены под аплодисменты коллег, и на его лице промелькнула тень улыбки.

Волнение постепенно уходило. Сергей чувствовал, как кровь отливает от лица. Все прошло хорошо. Это было его первое пленарное выступление на столь представительной конференции. Особым подарком была возможность выступать на родном языке. Он ничего не забыл и точно уложился в заданное время. Теперь можно было выдохнуть. На сцену пригласили докладчика, представляющего Центр малых планет, а по совместительству, человека, участвующего с Ковалевым в закрытой переписке уже на протяжении нескольких месяцев. Именно он «сделал» обычную с виду комету государственной тайной нескольких стран. Докладчик поднялся с другой стороны сцены, поприветствовал зал и отдельно Сергея, поблагодарив его за интересный доклад, но не за сделанное им открытие. Зал оценил шутку – тут и там послышались смешки. Сергей надел наушники, но вскоре снял их, предпочитая слушать докладчика вживую. Джастин Донован рассказал о той ночи, когда он понял, что русские открыли не просто еще одну комету… Он коснулся темы засекречивания информации, пояснив, что принятие такого решения было не за учеными, а за политиками. Большая часть доклада была посвящена определению и уточнению орбиты кометы, изучению влияния негравитационных сил на ее движение и результатам самых последних расчетов сближения и столкновения с Землей, если, конечно, комета все же переживет встречу с Солнцем.

Напоследок Донован припас еще не опубликованные данные. Он проделал кропотливую работу по сведению воедино тысяч измерений блеска кометы, которые приходили в Центр. Эти оценки были получены разными телескопами с разной приемной аппаратурой, с фильтрами и без. На первый взгляд график, показанный Джастином, представлял собой просто кашу из разрозненных точек. Но имея такую плотную выборку, уже можно было положиться на статистические методы. В итоге, пройдя через последовательность математических фильтров, график изменения блеска был «спрессован» в достаточно тонкую кривую, шириной менее двух десятых звездной величины. При такой точности не приходилось говорить об определении периода вращения кометного ядра, но эти данные отлично показывали другое – многочисленные вспышки. То, что разрозненные наблюдатели не могли уверенно трактовать как резкие необъяснимые изменения блеска, продолжающиеся часы и списываемые ими на погрешности измерений, сейчас было отчетливо видно. Небольшие вспышки продолжались на протяжении уже более двух недель. В их появлении не было закономерности, они происходили спонтанно, каждый раз имея разную амплитуду и продолжительность. Но по мере приближения к Солнцу, частота и общий тренд их амплитуды возрастал, как возрастала и активность самого кометного ядра. Там под пологом непроницаемой газо-пылевой оболочки что-то происходило, и это напрямую влияло на судьбу всех жителей Земли. Сложный пазл начинал складываться, но до его полной раскладки было еще далеко.

* * *

27 октября 2023 года, 19:20 UTC-4, расстояние до кометы: 1.414 а. е.

Город был парализован. Таймс-сквер уже несколько недель считалась оплотом протеста, а сейчас к нему присоединился практически весь Манхэттен. Подкрепление прибывало со всей страны и вскоре сердцевина Большого яблока, включая Центральный парк, превратилась в беспорядочный грязный и шумный палаточный лагерь. Передвигаться на автотранспорте было попросту невозможно, а со вчерашнего вечера с океана дул сильный промозглый ветер. Брендон поднял высокий воротник дорогого кашемирового пальто и ускорил шаг. Впереди, как волнорез, шел его вышибала-охранник, второй держался чуть сзади и сбоку, внимательно оценивая и контролируя ситуацию. На улицах было по-настоящему опасно, обычные прохожие старались не выходить из дома и не появляться в лабиринте улочек после захода солнца. Количество краж и убийств в городе увеличилось почти на двести процентов. Полиция не справлялась и, в отличие от протестующих, им было неоткуда ждать подкрепления.

До офиса телекомпании оставалось пройти всего один квартал. Флетчер был приглашен в качестве главного эксперта по проходящей сейчас в Вене международной конференции по планетарной защите. Ему даже было немного жаль участников, которые так долго готовились к этому событию, разыгрывали настоящие учения, но по факту оказались ни к чему реально не готовы. И это была не их вина. Политики предпочитали вкладываться в постоянное раздувание военных бюджетов, а не в гипотетическую страшилку с мизерной вероятностью того, что она произойдет на их веку. Брендон рубил с плеча, не без основания говоря о том, что вся «планетарная защита» свелась к тому, что мы знаем лишь то, с какой стороны холма лучше копать нору для убежища.

Ходили слухи и о том, что готовящуюся внеочередную ассамблею ООН перенесут из Нью-Йорка в Вену. Хотя сама австрийская столица наряду с Лондоном стала одним из центров европейского протеста, и на этой неделе там уже произошли жесткие столкновения митингующих с полицией с применением водометов, слезоточивого газа и резиновых пуль в пользу данной версии говорило удачное расположение «города ООН» – на отдельном острове посреди Дуная. Вдобавок к этому уже сейчас, после первых инцидентов, были закрыты не только несколько главных улиц, а практически весь центр города, который стал напоминать средневековую осажденную крепость.

Из переулка выскочили два крупных парня, хищно озиравшихся по сторонам. Их взгляд упал на хорошо одетого Флетчера, который, в отличие от большинства горожан, не отвел глаз и, не сбавляя ход, внимательно их разглядывал. Это стало спусковым крючком. Громилы, по виду это были местные бездомные, примкнувшие к протесту лишь с целью легкого заработка под прикрытием высоких лозунгов и идей, расталкивая людей, направились наперерез Флетчеру, что-то выкрикивая и грозно жестикулируя. Первый из них получил мощнейший боковой удар в голову и стал оседать на тротуар. Слева закричала женщина, бросившись обратно в магазин, из которого она вышла лишь пару мгновений назад. Второй громила так и не понял, что произошло с его приятелем, когда его в удушающем приеме схватили бугристые от напряженных мускулов руки. Через несколько секунд он также полулежал рядом с распластавшимся приятелем и неистово молотил руками по мокрой плитке, разбрызгивая воду из маленьких лужиц. Флетчер прошел мимо, и «Скала» выпустил из своих стальных объятий второго горе-грабителя, который упав на тротуар, схватился за свое горло, непрерывно кашляя и хватая ртом воздух.

Брендон сидел в кресле перед зеркалом – с ним работал визажист. Хотя он не подал виду, но уличное происшествие выбило его из колеи. Флетчер до сих пор вспоминал эти горящие алчным огнем красные глаза. И это в самом центре главного города мира! Здесь становилось опаснее с каждым днем, но уезжать было еще рано. В этом городе небоскребов находились офисы самых влиятельных информационных агентств, а Брендон был востребован как никогда. За месяц из успешного в прошлом папарацци он превратился в уважаемого эксперта по планетарной защите и признанного кризис-менеджера. Флетчер полностью дистанцировался от тех, кто изначально поднял его на знамена глобального протеста, и сейчас они ненавидели его даже сильнее, чем вместе взятых политиков, полицию и спецслужбы. На стягах «Новой революции» осталось только одно лицо, лицо его информатора Виктории Тереховой, которую загадочная гибель возвела в ранг мученицы, отняв значительную часть внимания у него самого.

До эфира оставалось всего пятнадцать минут. Конечно, журналист знал о том, что сегодня вечером в Лондоне уже бывший сотрудник АНБ Харви Петерсен выступил с публичным обличающим заявлением. Флетчер видел этот ролик, который как раз сейчас готовился к эфиру. Его старый знакомый Харви вел себя достойно, Флетчер еще раз убедился в том, что тогда, на берегу Темзы, он не ошибся в этом человеке. Петерсен был собран, по его виду нельзя было сказать, что он проиграл и раздавлен. Он не предал, предали его. И теперь Харви с чистой совестью пошел на сделку со следствием. Отношения между Лондоном и Вашингтоном еще никогда не были так раскалены. Определенные могущественные силы, будучи в оппозиции Белому дому, не преминули этим воспользоваться. Первым пал директор АНБ, за ним зашаталась вся верхушка силового блока. Официальный Вашингтон в бесплодной попытке выгородить себя делал все возможное, не принимая во внимание и не считаясь со старыми заслугами. А этим публичным признанием высокопоставленного офицера спецслужб Лондон на предстоящей внеочередной ассамблее ООН будет бить наотмашь. Кстати, возможно, именно поэтому туда может не поехать президент, сославшись на сложную обстановку внутри страны. Такая неофициальная информация тоже была. Неразбериха творилась не только на улицах городов, политическая карта мира трещала, как спелый арбуз под спудом старых и новых проблем и разногласий. В гримерку заглянул продюсер телешоу – пора было выходить в эфир.

Перед Флетчером открыли двери, он вышел на улицу, вдохнув бодрящий сырой и холодный воздух. За эти три часа погода, как это часто бывает в Нью-Йорке, поменялась. Ветер стих, и с неба медленно падал крупный пушистый снег – первый в этом сезоне. Брендон поднял лицо, подставив его белым холодным хлопьям, что было особенно приятно после духоты студии. Оба охранника стояли поодаль, не беспокоя босса. Завершался еще один безумный день, а впереди ждали сотни заявок на интервью и участия в передачах. Послезавтра он улетает в тур по западному побережью. Хватило бы только сил… А потом Флетчер купит себе небольшой остров посреди теплого и ласкового моря и уедет в этот беззаботный собственный рай, оставив большой мир разбираться со своими проблемами самостоятельно. Его это не касалось.

* * *

29 октября 2023 года, 14:50 UTC+2, расстояние до кометы: 1.420 а. е.

В огромном зале ожидания международного аэропорта Вена-Швехат было шумно и многолюдно. Мимо в разных направлениях двигались такие разные и непохожие друг на друга люди. Здесь были и бизнесмены, старающиеся побыстрее укрыться за дверьми бизнес-залов, и молодые люди в яркой, вызывающей одежде, с огромными рюкзаками и баулами за спиной. На последних Сергей насмотрелся вдоволь, хоть они были с ним по разные стороны металлических ограждений. В город со всего мира съезжались сторонники революции «Судного дня», как они сами себя называли. Сейчас власти Австрии решали вопрос о полном закрытии всей столицы, а не только нескольких центральных кварталов. Ходили слухи, что именно здесь пройдет экстренная встреча лидеров стран мира, так как ситуация в Нью-Йорке практически вышла из-под контроля.

На огромных экранах с перерывом на рекламные ролики крутили новостные сюжеты, посвященные лишь одному событию. Несколько раз даже промелькнуло его собственное лицо, в тот момент, когда он увлеченно разговаривал с Джастином Донованом, с которым лично познакомился на кофе-брейке после первого пленарного заседания. Коллеги проговорили весь перерыв, после чего Джастин пересел к Сергею. Поздно вечером, когда завершилась последняя секция, они вместе направились в ресторан при отеле, где пробыли до утра. Астрономы устроили мозговой штурм, пытаясь собрать воедино все имеющиеся данные, еще раз проанализировать их и выдать понятную всем и каждому оценку – переживет ли комета встречу с Солнцем или все же нет. Наша звезда оставалась последним стражем, который еще мог уничтожить того гигантского хищника, который пока затаился во тьме космоса, готовясь к решающему смертельному прыжку.

Было выпито несколько литров кофе и съедена стопка пицц, но Ковалев и Донован пришли к общему выводу – комета не сможет пережить перигелий. Об этом они сделали совместное заявление на круглом столе днем позже. Мнение специалистов разделилось, но большинство заявляло, что вывод, сделанный молодыми учеными, все же безоснователен и не подкреплен надежными данными, а значит, стоит готовиться к худшему сценарию. Кто-то открыто обвинял Сергея и Джастина в попытке сыграть на сложившейся тяжелейшей ситуации, припомнив то, что именно они участвовали в «заговоре молчания». Зато с этой минуты им не было прохода от журналистов. Ковалев и Донован не давали никаких комментариев и интервью, выступив лишь на итоговой пресс-конференции, нарезка которой также крутилась на экранах Швехата. Огромный зал конгресс-центра не смог вместить представителей всех аккредитованных средств массовой информации, прямую трансляцию вели еще на нескольких площадках. Это был настоящий многочасовой марафон, где затрагивались все темы, поднятые на конференции: от того, что ждет человечество в ближайшие два с половиной месяца до тех пролонгированных последствий, что будут влиять на нашу жизнь на протяжении последующих лет. По мнению многих ученых, при самых неблагоприятных прогнозах ударная зима продлится годы, что в итоге может привести к гибели сотен миллионов человек.

Учеными тяжело, в спорах, было подготовлено послание главам государств. В нем высказывалось требование к незамедлительному формированию международной научной группы и началу реальной работы по созданию системы планетарной зашиты. Отдельным пунктом была отмечена невозможность сокрытия какой-либо информации от мирового сообщества. Эта тема стала одним из лейтмотивов всей конференции. Хотя Сергей и Джастин не были прилюдно приданы научной анафеме, они физически ощущали неприязнь большей части своих коллег. Тяжелее всего приходилось Доновану, так как именно он представлял Центр, который в свою очередь ясно показал, что по факту не является международным и независимым органом. И с этим так же нужно было что-то делать.

На экранах в очередной раз появилось лицо Сергея, и он натянул свою бейсболку пониже на глаза – ему абсолютно не хотелось быть узнанным. На его коленях лежал ноутбук, Ковалев снова и снова проверял те выводы, к которым пришел вместе с Джастином. Нет, его мнение не изменилось. Наоборот, в нем все больше росла уверенность, что комета разрушится. Скорее всего, мы не сможем зафиксировать это, пока она будет находиться близко к Солнцу, но первые наблюдения, которые могут быть получены уже во второй половине декабря, должны будут подтвердить или опровергнуть их предположение.

Где-то сзади послышались крики и брань. Мимо Сергея пробежали люди в форме, их догонял кинолог с собакой. Ковалев обернулся, но не увидел ничего, кроме толпы людей. Подобная картина становилась обыденностью. Ему казалось, что мир медленно опускается в темную трясину, а тут и там всплывают страшные пузыри миазмов, наполненных самым низменным и потаенным, что все еще жило в человеке. И с каждым днем этих пузырей становилось все больше. Там, где сдавался Закон, из глубины времен приходило Право сильного, которое несло только горе и смерть. И это действительно страшило.

До посадки в самолет осталось минут десять-пятнадцать. Убрав компьютер, Сергей прикрыл глаза. Возможно, это будет его последний на ближайшие годы полет, как, впрочем, и последняя конференция. Мир уже менялся, но не все это осознавали. Вена, несмотря на беспорядки в центре, начинала подготовку к Рождеству, но что будет здесь через год? Пойдет ли «золотой миллиард» на то, чтобы помочь тем, кто будет особенно остро в этом нуждаться? Объединит ли общая беда страны или лишь усилит склоки и противоборство? Все это станет ясно совсем скоро, а пока приятный женский голос объявил посадку на рейс до Москвы. Ковалев возвращался домой.

* * *

1 ноября 2023 года, 09:00 UTC+11, расстояние до кометы: 1.429 а. е.

Аэропорт Сокол гудел. С самого раннего утра техники готовили к вылету многочисленные вертолеты, перегнанные сюда за последние недели. Ясное и холодное голубое небо было подернуто темной маслянистой пеленой от сжигаемого авиационного керосина. Первая из винтокрылых машин начала руление. Вертолет с красной восьмеркой на борту наклонился вперед, как будто зацепившись передней стойкой шасси за невидимое препятствие, легко оторвался от земли и, плавно заложив правый вираж, направился на север. Через минуту мечущаяся тень его лопастей прошла по крышам открытого вчера временного городка, построенного военными специалистами всего за месяц. Однотипные бело-синие домики, раскинувшиеся к северо-западу от взлетной полосы, ждали сегодня своих первых гостей.

Пункт временного размещения Магадан-1, как этот городок назывался в официальных документах, мог одновременно принять до семи тысяч человек, ожидающих своего рейса на «большую землю». Из самого Магадана, который располагался в сорока километрах южнее поселка Сокол и одноименного аэропорта, эвакуируемых планировалось возить автобусами, в том числе временно реквизированными у гражданского населения. Это решение вызвало бурную реакцию части жителей, и подходящая для выполнения задачи техника была в итоге выкуплена. Всего же к эвакуации в городе готовилось более восьмидесяти семи тысяч человек.

Воздушная гавань Колымы была модернизирована для обеспечения многократно увеличившегося пассажиропотока. Помимо главного аэропорта в эвакуации были задействованы аэропорты Певека и Якутска. За два месяца необходимо было вывезти и расселить свыше девятисот тысяч человек, части из которых, скорее всего, уже будет некуда возвращаться. Последний раз такая массовая эвакуация проводилась в далеком 1986 году после взрыва на Чернобыльской АЭС, но тогда свои квартиры и дома покинули в общей сложности около ста тысяч человек, так что начавшаяся операция по праву считалась беспрецедентной.

«Ми-Восьмые» организованно по очереди поднимались в небо и брали курс каждый на свою цель. Сегодня их ждали в отдаленных поселениях. Туда, где еще сохранились взлетно-посадочные полосы, которые тоже были в спешном порядке подлатаны, планировался вылет небольших турбовинтовых Антоновых и Илюшиных. Хотя с высоты птичьего полета аэродром Сокол, никогда не видевший столько бортов разом, представлял собой разворошенный муравейник, но на самом деле пока все шло по сложному и до мельчайших деталей выверенному плану. В расчет бралась общая вместимость пункта временного размещения, количество продовольствия и медикаментов, график прибытия эвакуируемых по земле и воздуху и даты их отправки магистральными бортами в Москву, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Казань, Краснодар, Сочи, Симферополь и другие города. В кратчайшие сроки были возведены временные центры, подготовлены сотни санаториев и пансионатов. Вся страна готовилась к приему людей, бегущих от надвигающейся катастрофы.

Через пять минут после того, как опустела вертолетная площадка, на востоке блеснуло остекление кабины военного транспортника, заходившего на посадку. Эти самолеты стали одними из главных рабочих лошадок – они доставляли важные грузы и так необходимый сейчас автотранспорт. Как только один освобождал взлетную полосу, на нее уже выруливал следующий. Большая работа началась, и на все про все отводилось ровно два месяца.

«Красный восемь» шел в двухстах метрах над золотой тайгой, тревожа покой птиц, которые поднимаясь ему вслед, щебетали что-то на свой лад. Впереди на солнце блестела широкая Колыма, уже скованная покоем прозрачного льда, но еще не занесенная снегом. На небольшой полянке мощный воздушный поток закружил опавшую желто-оранжевую листву в необузданном диком танце, в центре которого, в этом пламенеющем вихре, стоял шаман, высоко задрав голову и подняв вверх свой кожаный бубен, а неистовый ветер уносил его тягучую песнь прочь, в небеса.

* * *

4 ноября 2023 года, 05:40 UTC-5, расстояние до кометы: 1.440 а. е.

Зал прилетов международного аэропорта Ньюарк Либерти был практически пуст. Время от времени из раскрывающихся автоматических стеклянных дверей выходили люди, катя за собой разноцветные чемоданы. Немногочисленные встречающие ждали их на улице, а внутри находился лишь персонал да патрули национальной гвардии, неспешно прохаживающиеся туда и обратно. Двери снова открылись, и из них вышел странный путешественник, в руках которого не было никакой, даже самой небольшой сумки. Он остановился и огляделся.

Харви Петерсен нечасто бывал здесь, обычно летая через аэропорт имени Джона Кеннеди, но все равно изменения поражали. Вместо толп встречающих, держащих таблички с именами или просто предлагающих услуги нелегального такси, вместо всего этого гама и суеты здесь царила полная тишина. Позади бывшего агента вновь открылась стеклянная дверь, и из нее вышла молодая пара. Харви сделал шаг в сторону, чтобы их пропустить. Вместо службы охраны аэропорта и полицейских в темно-синей форме зал патрулировали солдаты национальной гвардии, державшие свои автоматические винтовки на сгибе локтя. Одна из патрулирующих пар заметила его, сменив направление движения. Такая встреча не сулила ничего хорошего, и Петерсен пошел к выходу, ускорив шаг до той степени, чтобы еще больше не привлечь к себе ненужного внимания.

Еще одна пара дверей со свистом открылась, Харви вдохнул холодный и сырой воздух Нью-Йорка. Замерзшие люди стояли за металлическими ограждениями, переступая с ноги на ногу в попытке хоть как-то согреться. Петерсен сбавил шаг в надежде на то, что кто-то все же его встречает. Он всматривался в имена на табличках, пытался отыскать черты знакомых лиц, но все было тщетно. Здесь не было даже надоедливых журналистов, чего он серьезно опасался. Хотя иначе и быть не могло. Никто, в том числе и он сам, точно не знал, как и когда его депортируют. Харви после отбоя, когда сон не шел, часто думал о том, как это будет происходить. Как его куда-то повезут и передадут коллегам, они обнимутся и полетят домой. Когда Петерсена взяли в том лесном домике, у него не было страха, лишь досада от того, что какой-то журналист в итоге их переиграл. Да, его руки были связаны и не было необходимой поддержки, но все же было обидно. Все это время, держась холодно со следователем, он был уверен, что совсем скоро все закончится и его вызволят. Шли дни, недели, и эта уверенность таяла, гасла, как свеча в рождественскую ночь. После того неожиданного звонка Фитча он сломался. Точнее нет, не сломался, просто все происходящее потеряло всякий смысл. В ту ночь он не спал, и это была одна из самых долгих ночей в его жизни.

На металлическом ограждении висели желтые стрелки-указатели, ведущие к такси, бывший агент шел по ним.

– Харви! Харви Петерсен! – низкий голос раздавался где-то сзади и слева. Петерсену поначалу даже показалось, что с ним шутит его уставшее сознание, выдавая желаемое за действительное.

– Харви-и-и!

Нет, звали точно его. Он остановился и обернулся на голос, вглядываясь в мозаику незнакомых, чужих лиц. Над задними рядами, где кто-то размахивал высоко поднятыми руками, царило какое-то оживление. Мощная фигура протискивалась сквозь толпу, привлекая внимание солдат из оцепления. Вдруг в этой неразберихе всего на миг мелькнули знакомые черты лица. Фитч! Это был, черт возьми, Фитч! Он еще раз махнул рукой и, удостоверившись, что Харви его видит, стал энергично показывать куда-то вбок, туда, где у рамок металлоискателей стоял целый взвод солдат в униформе цвета хаки. Лицо друга вновь пропало в толпе, и Петерсен направился к указанному им выходу.

– Харви… – сейчас его имя в устах бывшего начальника звучало как-то ласково, чего раньше Петерсен за ним не замечал.

Огромные ручищи Майкла Фитча сгребли истощавшую фигурку агента Петерсена, прижали к себе и начали раскачивать из стороны в сторону.

– Как же я рад тебя видеть!

Харви аккуратно освободился из объятий, чтобы посмотреть в глаза своего бывшего начальника.

– И я! Привет, шеф! Неожиданно. Как ты узнал?

– Скажем так – бывшие связи… – он как-то по-юношески подмигнул и улыбнулся.

– Секретные агенты никогда не бывают «бывшими»? – Харви подмигнул в ответ.

– Ну, типа того. Пойдем, в машине договорим. Я тут совсем замерз, рук уже не чувствую.

Последствия мощнейшего снегопада, прошедшего несколькими днями ранее, были все еще хорошо заметны. Городские службы не торопились убирать снег, а в центре города это было просто невозможно сделать. Там уже сожгли одну машину, устроив первобытные пляски на ее засыпанном снегом выгоревшем дотла черном остове. Фитч и Петерсен наконец-то добрались до припаркованной машины. Майкл завел автомобиль и несколько минут сидел молча, дыша на закостеневшие кисти рук. Харви тоже молчал, к нему постепенно приходило осознание того, что он наконец-то дома, свободен и волен делать все, что ему взбредет в голову.

– Я за тебя серьезно волновался, – внезапно сказал Фитч, не переставая растирать руки. – Не когда вас взяли, а позже, на совещании. Честно, я был поражен, как быстро вас решили «слить». – Он взглянул на Харви, который все так же смотрел прямо перед собой и молчал. – Ну, я высказался по этому вопросу и уже вечером собирал коробку со своим барахлом… – он снова скосил глаза на Петерсена. – Не подумай, что я оправдываюсь, просто хочу сразу прояснить ситуацию.

– Майкл, все нормально. Я знаю, что ты меня не бросил. Так что все в порядке. – Он ненадолго умолк и снова медленно повторил: – Все в полном порядке.

Машина тронулась с места, меся грязь, в которую уже успел превратиться неубранный снег. Через несколько минут они выехали на шоссе.

– А ты, кстати, куда направлялся, когда я тебя окликнул? Я тебе звонил…

– Вылеты до обеда были отменены, так что хотел поехать в ближайший отель и наконец-то поспать в нормальной кровати. А телефон мне так и не вернули, ну и я, как ты понимаешь, не стал настаивать. – По лицу Харви пробежала первая за долгое время улыбка.

– Я так и понял, что улететь ты не сможешь. Я уже собирался идти прочесывать зал ожидания, а тут ты.

По встречной полосе в сторону центра города неслась колонна бронетехники, сопровождаемая машинами полиции. Красно-синее сияние проблесковых маячков и звуки сирены на мгновение ворвались в салон и исчезли.

– У вас тут как на войне.

– Да, в центре постоянные беспорядки. Нагнали сорок тысяч солдат национальной гвардии, но город очистить так и не смогли. Слышал, что хотят ввести комендантский час. На самом деле так или примерно так во всех крупных городах. Они сократили авиационное сообщение и выставили блокпосты на дорогах, но пока это не сильно помогает. В общем, ты вернулся совсем в другую страну.

– Я вернулся в совсем другой мир. В Лондоне, если и лучше, то не намного. Пока везли до самолета – насмотрелся.

– Все прошло быстро?

– Да, после ужина запихнули в машину и посадили в самолет, чуть наручники снять не забыли. Я им был больше не нужен. Все, что нужно, я сделал.

– Твоей вины здесь нет, ты все правильно сделал…

Они оба замолчали, каждый думая о своем. Машина мчалась по девяносто пятому шоссе на юго-запад. Молчание и недосказанность угнетали Фитча. Он был не виноват и действительно вступился за друга. Майкл ничем не мог помочь тем завербованным ребятам, так как они были подданными Короны, но Харви он был обязан вытащить. Ему пришлось обивать пороги и подключить все оставшиеся связи. Он сделал все, что мог, даже сверх того, но все равно что-то внутри не давало ему покоя.

– Что думаешь делать дальше?

– Не знаю, пока не думал. Хотел просто вернуться домой. – Харви потянулся в кресле, да так, что что-то громко хрустнуло в спине. – Продам дом и уеду туда, где спокойно. Лягу на дно и пережду. А может, мемуары напишу – «Человек, хотевший украсть правду». А, как тебе?

– Неплохо. Но, думаю, о тебе уже мало кто помнит, могут быть плохие продажи.

– Хорошо, если так. – Харви горько усмехнулся.

– Ну, а как? Ты же не Флетчер, это он из телевизора не вылезает. Кстати, он сейчас здесь, в Нью-Йорке. Чует, где деньги!

– Да? Забавно. Что-то нас с ним связывает. Ну, а деньги… Это его звездный час, нужно работать, пока о тебе не забыли.

– Ладно, ты давай, поспи, хочешь – полезай назад. К завтраку будем дома, Элли обещала приготовить твои любимые панкейки.

* * *

6 ноября 2023 года, 17:50 UTC-7, расстояние до кометы: 1.447 а. е.

Небо горело оранжево-алым огнем, а в вышине парил, опершись на свои широкие крылья, огромный орел. На фоне закатного пламени его силуэт казался абсолютно черным. Беркут внимательно всматривался в простирающуюся внизу некогда священную гору племени апачей. Его цепкие глаза выискивали беспечную добычу, решившую, что опускающаяся тьма скроет ее от зорких глаз орла. Черная птица сложила крылья и стала падать вниз, к верхушкам хвойного леса, плотным ковром укрывающего гору Грэхем. Сегодняшняя охота подходила к концу – солнце скоро скроется за горами на западе. Орел выровнял свой полет, несколько раз взмахнул мощными крыльями и, издав пронзительный крик, полетел на восток.

В сотне метров под ним на свою ночную охоту выходил совсем другой зоркий хищник. Гигантская прямоугольная башня посреди засыпающего темного леса горела красными глазами двух открытых забрал. Из каждой освещенной глазницы на небо смотрело по огромному телескопу. Этот необычный инструмент, имевший высоту восьмиэтажного дома и носивший имя Большой Бинокулярный Телескоп, хоть и находился под толщей неспокойной земной атмосферы, но обладал более острым зрением, чем «Хаббл». Два его восьмиметровых глаза, работая сообща в режиме оптического интерферометра, могли заглянуть внутрь далеких планетарных систем и галактик, но сегодня перед телескопом стояла совсем другая, куда более близкая цель.

Впервые оптические интерферометры стали использовать более века назад для прямого определения размеров звезд-гигантов, и первой из них стала красная Бетельгейзе. Сейчас, уже более трех недель кряду, уникальные способности остроглазого охотника использовали для детального изучения внутреннего строения головы кометы Ковалева-Тереховой.

Закат уже догорал, когда в небо взмыли два ярких зеленых луча. Лазеры зажгли пару искусственных «звезд» в верхних слоях земной атмосферы. Весь трюк состоял в том, что параметры свечения этих звезд-эталонов были хорошо известны и при их отклонении, сложная система адаптивной оптики с частотой тысячу раз в секунду меняла кривизну зеркала, доводя изображение до идеала. В уже темном подкупольном помещении стоял гул огромного числа механических узлов и сервоприводов. Гигантский инструмент без устали работал для того, чтобы ученые получили самые точные и качественные данные.

В будущем результатом этих наблюдений станет уточненная физическая модель сложных процессов формирования и эволюции газопылевых оболочек комет и их протяженных хвостов. Но сейчас главной и первостепенной задачей ученых было попытаться рассмотреть какие-либо намеки на начало необратимых процессов, которые могли бы привести к разрушению кометы. Обработанные снимки, полученные в разные ночи, скрупулезно сравнивались между собой, и вывод ученых, облетевший все информационные агентства мира, был неутешителен – ядро кометы, уже вошедшей внутрь орбиты Земли, выглядело стабильным. Центральное уплотнение, где и находилось само твердое ядро, не меняло своей формы, постепенно становясь все ярче и ярче.

Возрастала и общая активность кометы. На детализированных снимках Большого Бинокулярного Телескопа была хорошо видна сложная структура изменяющегося пылевого хвоста. В нем появлялись все новые узоры, косвенно говорящие о том, что в ядре кометы вскрываются новые гигантские полости, наполненные летучими газами, и их вихри вливаются в общий поток. Комета бурлила, как поставленный на сильный огонь котелок с супом, который постепенно выкипал.

Оба глаза-телескопа, синхронного сопровождая комету и объединяя потоки собираемого света в один, все ниже опускались к горизонту. Вот сработал программный ограничитель, и сопровождение было остановлено – комета опустилась слишком низко и завтра она будет доступна для наблюдения лишь на ярком вечернем небе. Двуглазый гигант выполнил свою работу, но небольшие телескопы, в том числе и принадлежащие десяткам тысяч любителей астрономии, еще неделю будут пытаться рассмотреть тайны, которые все еще скрывает в себе приближающаяся зеленая комета.

Флетчер лежал в огромном подогреваемом бассейне на крыше одной из высоток в престижном районе Лос-Анжелеса. Сюда едва доносились звуки улицы, сигналы машин и вой проносящихся полицейских сирен, однако журналист дополнительно отгородился от всего этого наушниками. Уже больше недели Брендон жил в этом дорогущем пентхаусе, который стал его штаб-квартирой в ходе западного турне. Это было чудесное место, близкое к тому, что он сам для себя считал раем. В отличие от серого и промозглого Нью-Йорка здесь было тепло и солнечно. За окном шумел океан с бескрайним песчаным пляжем, по которому каждое утро бегали красотки. Кроме того, здесь было достаточно тихо, казалось, что все эти ненормальные революционеры подались на восточное побережье.

Сегодня у Брендона выходной, поэтому он решил встретить закат – вот так, нежась в теплой воде и отгородившись от всего вокруг. Это был чудный райский островок посреди серого океана хаоса. Весь мир катился в пропасть, а Флетчер только начинал жить по-настоящему. Он взял с бортика огромный бокал с коктейлем, потянул его из трубочки и снова по подбородок погрузился в теплую воду. А ведь все это было такой случайностью. Его пробирала дрожь от того, как тонка была та ниточка, что привела его сюда. И, думая об этом, Брендон все тверже убеждался в высшем промысле и своей избранности.

План на следующие недели был прост – Флетчер не станет переселяться отсюда, пусть его недавно нанятый менеджер организует встречи здесь, в солнечном Лос-Анджелесе. Поездки в Сиэтл, Портленд и Ванкувер были уже отменены. Вопрос о посещении Сан-Франциско оставался под вопросом, а приглашения от вещательной компании Аляски даже не рассматривался. На все про все у него был заложен целый месяц, и к середине декабря журналист планировал на короткое время вернуться в Нью-Йорк, дождаться там апофеоза всей этой эпопеи и сразу после Нового года улететь на один из солнечных островов посреди ласкового Карибского моря. Следующие пару-тройку лет, пока все не вернется на круги своя, он рассчитывал провести там, лишь изредка выбираясь из добровольного заточения.

Харви устало вел машину по узкой и прямой дороге, слева и справа от которой высился осенний лес. Снега пока не было, лишь в самых темных и скрытых от солнца уголках белели небольшие островки тающего снега – напоминание о недавней буре. Сегодня было солнечно и тепло. Побережье осталось далеко позади еще полтора часа назад, а через километр бывшему агенту предстояло съехать на узкую дорогу, ведущую вглубь леса, к озерам.

Два дня тому назад, мирно дремав в машине Фитча, который вез его домой, он еще не знал, что, по сути, его дома уже нет. А тот, в свою очередь, все никак не решался заговорить об этом. Поэтому о том, что что-то не так, ему стало известно лишь после завтрака у Майкла и Элли Фитч. Когда они подъехали к его приземистому одноэтажному дому с мансардой, у Харви защемило сердце. Здесь Петерсен прожил много лет, и сейчас его наполовину сгоревший дом с выбитыми пустыми глазницами окон представлял печальное зрелище. Казалось, что эти глаза смотрели на него, как будто вопрошая в немом укоре – почему он не защитил? Как защитил свой дом Фитч, стоя с помповым ружьем наперевес перед толпой разогретых алкоголем вандалов. В тот вечер он отстоял свое жилище, и толпа выместила всю злобу на пустом и беззащитном доме «главного виновника», человека, который по приказу «грязных политиков» хотел скрыть правду. Фитч не знал, как личная и секретная информация о бывших сотрудниках оказалась в открытом доступе, и вряд ли уже узнает, но он бы с большим удовлетворением разбил виновному нос.

Дверь была сорвана пожарными, оборванные желтые полицейские ленты трепетали на ветру, пытаясь улететь прочь. Огнеборцы прибыли быстро, но не смогли проехать к дому, заблокированные беснующейся толпой. Дом горел, красные языки пламени взмывали вверх, раздавались хлопки, а полиция и пожарные медленно продвигались вперед.

Харви вошел в дом, аккуратно ступая по заваленному его бывшими вещами полу. Крыша и весь мансардный этаж провалились вниз. У камина, среди груды обгоревших обломков виднелось что-то светлое. Петерсен поднял привлекший его внимание предмет – это была чудом уцелевшая во всем этом хаосе фотография с родителями. Папы не было уже семь лет, мама пережила его всего на два года. Бывший агент бережно вытащил фото из разбитой рамки и сунул во внутренний карман куртки. Больше здесь нечего было делать.

На пару дней Харви поселился у Фитча, раздумывая над своими планами на будущее. Он не хотел возвращаться в Калифорнию. Нужно было найти уединенное место, где его никто не знал и даже никогда не слышал про Харви Петерсена, хотя это уже было совсем маловероятно. Как за ужином рассказывал Майкл, обращая все, как всегда, в шутку – месяц назад Харви был настоящей телезвездой. Петерсена никто не торопил, но он сам хотел поскорее уехать, залечь в дальнюю берлогу, чтобы зализывать душевные раны и пережидать смутные времена.

Он был в пути уже более девяти часов, и усталость брала свое. Чтобы как-то взбодриться, Харви немного приоткрыл окно автомобиля. В салон ворвался уже по-осеннему морозный воздух. Пахло лесом и мокрой листвой. Дома по обе стороны узкой дороги кончились, и деревья подступили вплотную к машине. Фары выхватывали какие-то странные очертания на опушке. На мгновение ему показалось, что он видит зеленые огоньки чьих-то глаз и от этого стало немного не по себе. Это был действительно «медвежий угол» – то, что нужно.

Машина ехала совсем тихо – Харви боялся пропустить поворот и потом мучиться, разворачиваясь на этой узкой дорожке. Впереди показался нужный съезд, которого он так ждал. Автомобиль свернул на грунтовку, зашелестев широкими колесами по мелким камням. Через минуту фары осветили небольшой светлый дом с причудливой башенкой на крыше, как будто это был маяк посреди бескрайнего океана леса. Жилище, обычно использовавшееся в теплое время года охотниками и рыболовами, сейчас сдавалось за бесценок, так как не было глупцов, готовых провести здесь зиму. Внедорожник, словно лесной хищник с горящими глазами, замер у входа. Харви, не глуша мотор, спрыгнул с подножки, потянулся, расправляя затекшую спину и поднялся по невысокой лесенке. Нащупав ключ за наличником двери, он вошел внутрь.

* * *

12 ноября 2023 года, 17:30 UTC+3, расстояние до кометы: 1.457 а. е.

Все было готово. С антресоли в квартире родителей были сняты три пыльные коробки со всем его астрономическим скарбом, который Сергей не доставал уже много-много лет. Телескоп был собран, наскоро настроен лазерным коллиматором, по сути, аналогом лазерной указки, и был готов к наблюдениям. Прогноз погоды обещал похолодание и ясное небо. После обеда Ковалев сел в машину и отправился по шоссе к темному и безлюдному месту, где он устраивал наблюдения еще десять лет назад. Приехав, Сергей понял, что за прошедшее время здесь многое изменилось – бывшее поле было практически полностью застроено, и астроному пришлось более получаса искать новую локацию, с которой был бы хорошо открыт западный горизонт.

Сегодня был особенный вечер. Во-первых, по тому же прогнозу погоды выходило, что это единственный шанс увидеть комету, пока она не скроется в зареве заката, а во-вторых – сегодня комета проходила практически точно на фоне шарового скопления Мессье 9[32]. Конечно, телескоп Сергея не мог разделить туманное пятнышко на отдельные звезды, но все равно, увидеть два схожих визуально, но таких физически разных объекта так близко на небе было интересной задачей. Свет от кометы летел минуты, а на путешествие от далекого звездного скопления ему понадобились десятки тысяч лет.

Солнце уже зашло за горизонт, и совсем скоро за ним последует и комета. Времени на наблюдения было мало. Мало настолько, что Сергей из раза в раз прокручивал в голове все свои действия, как только небо станет достаточно темным. Он постоянно поглядывал на часы. Еще три минуты, две, одна… Сергей навел телескоп чуть выше западного горизонта и прильнул глазом к зрачку искателя[33]. Он давно не наблюдал вот так, полностью в ручном режиме, когда тебе не помогает сложная автоматика и умные компьютерные программы. Только ты, телескоп и ночное небо. Но его руки до сих пор все помнили. Не отрывая взгляда, Сергей взялся за «хоботки» ручек тонких движений и начал их медленно крутить, пока в искатель не увидел то, что искал – яркую звезду Сабик[34]. Сегодня именно она будет его путеводной звездой.

Плавно сместив телескоп чуть вбок и наконец-то взглянув в окуляр, он подождал несколько секунд, пока его глаз хотя бы немного привыкнет к темноте. На краю поля зрения виднелось небольшое туманное пятнышко. Хотя такие плотные скопления могли вмещать в себя десятки, сотни тысяч и даже миллионы звезд, при наблюдении в небольшой телескоп их свет сливался в единое целое, и лишь иногда можно было различить отдельные искорки на самом краю огромного звездного роя. Совсем рядом был еще один туманный объект, который становился все лучше и лучше различим. Он казался более прозрачным и по своей форме скорее напоминал каплю. Телескоп позволял увидеть лишь голову кометы без какого-либо намека на тот длинный хвост, что красовался на тысячах снимков. В последний раз вот так, своими глазами, он наблюдал ее в горах Крита еще летом. Сергей закрыл глаза, невольно вспоминая все, что произошло за последние четыре месяца. Он гнал от себя эти мысли, понимая, как мало у него остается времени. Два туманных пятнышка медленно плыли перед его глазами, как будто уносимые дуновением легкого ветерка, хотя на самом деле двигался сам Сергей, стоя ногами на вращающейся планете.

Время от времени он аккуратно подкручивал одну из ручек телескопа, перемещая «убегающую» комету снова в центр. Может быть, он видит ее в последний раз. И если честно, то он от всей души хотел, чтобы это было именно так. Чтобы она начала разрушаться прямо сейчас, у него на глазах. Превратилась в мелкую пыль, как будто ее никогда и не существовало, оставив их всех в покое. В это мгновение он отчаянно хотел, чтобы этой кометы и вовсе никогда не было. Тогда бы сейчас они все вместе ужинали на горе и готовились к обычной наблюдательной ночи. Сергей сидел бы в уголке и украдкой смотрел на лицо Вики, тетя Маша принесла бы свои пирожки, а Михалыч громко сетовал бы на то, что в город все никак не привезут его папирос, запас которых уже снизился до опасных показателей. Ковалев грустно улыбнулся своим мыслям и снова немного подвел телескоп. Его глаза уже полностью привыкли к темноте, и комета преобразилась. Сейчас ее голова уже заходила на шаровое скопление, которое проглядывало сквозь прозрачную вуаль комы. Боковым зрением астроном видел легкий намек на широкое основание хвоста. Конечно, глазами было невозможно оценить текущее состояние кометы, но по тем сообщениям и циркулярам, которые он каждый день собирал и анализировал, выходило, что пока ядро кометы чувствует себя хорошо.

Сергей еще раз подвел ручку тонких движений, и в поле зрения показались какие-то темные силуэты. Это были ветви деревьев, росших по ту сторону огромного и пустого поля. Время, отведенное для наблюдений, подошло к концу, но все, что он хотел увидеть, он увидел. Тонущая в дымке комета скрылась за деревьями. Увидит ли он ее вновь? В этом заключался главный вопрос, точного ответа на который пока так ни у кого и не было.

* * *

26 ноября 2023 года, 11:20 UTC+1, расстояние до кометы: 1.421 а. е.

Витторио Скало припарковал свой автомобильчик рядом с любимой старой бакалеей, которой сейчас владел уже прапраправнук основателя. Сюда профессор заезжал почти каждые выходные на протяжении многих лет. Привычка, ставшая его традицией. Захлопнув дверь авто, Витторио опасливо огляделся по сторонам. Улица была пуста, несмотря на теплое для конца ноября воскресное утро. Никто не сидел за уличными столиками и не травил байки, обсуждая последние новости и сплетни. Да, теперь все было не так. Люди старались лишний раз не показывать носа из своих домов. Когда в Неаполе начались беспорядки, причем пострашнее столичных, туда были стянуты все силы полиции из ближайших окрестностей. Не миновала эта участь и их городок. Но так как природа не терпит пустоты, роль официальной власти взяли на себя радикалы, что повыползали из своих тайных убежишь и схронов. Вне больших городов вновь властвовало право сильного, как и сотни лет назад.

В самом Неаполе Скало не был с начала ноября, когда там начались первые вооруженные столкновения. Сейчас полиция контролировала лишь основные транспортные узлы, центр города и правительственные учреждения. О том, что творилось на окраинах, ходили страшные слухи. Армия помогала в поддержании порядка в крупных городах и патрулировала основные автомобильные дороги, но на большее ее не хватало.

Здесь было достаточно тихо, хотя в город регулярно приезжали бригады фуражиров, собирающие продовольствие для революционеров. Они любили говорить, что где как не здесь, на земле, где две тысячи лет назад поднял свое восстание Спартак, не зародиться новому восстанию свободных людей! Под этими лозунгами опустошались лавки фермеров и выносилось последнее из крохотных семейных магазинчиков, которые еще продолжали работать, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Магазины крупных торговых сетей, как преступные, были разграблены и сожжены в первые же дни бунта. Нередко между воинствующими группами вспыхивали настоящие войны, тогда вся округа сидела и молилась за то, чтобы они переубивали друг друга, или же верх взяли те, кто уже получил с них «революционный налог».

Витторио потянул за дверную ручку – зазвенел звонкий медный колокольчик. Хозяин лавки, грузный человек преклонных лет, в фартуке, раскладывающий свежую выпечку, резко поднял глаза и, увидев старого друга, выдохнул, одной рукой ухватившись за старый деревянных прилавок, а второй за сердце.

– О, Вито, это ты!

– Это я, а ты кого ждал, этих? – он неопределенно мотнул головой в сторону.

– Этих, черт бы их побрал. Уже неделю не было. Может, поубивали их, но вряд ли. Господь нам такой подарок не сделает. Теперь будем страдать.

Витторио прошел к прилавку, надел очки и стал рассматривать витиеватые печенья и булочки.

– Думаешь, кара небесная? – не поднимая головы, спросил он.

– А как иначе? Все к тому шло, ты сам видел. Все думали, что божья кара – это сказочки… А вот, получили. И не отмолить теперь.

– Да, давай возьму вот это и это, по пакетику. А по поводу кары… Я согласен, смотри, как повылезали все эти, что сейчас ходят с оружием и дубинками. Они же еще два месяца назад были простыми людьми, как мы с тобой. Откуда все взялось? Откуда такая жестокость? Я еще могу понять приезжих – это не их дом, и они тут, конечно, хватили лиха. Но наши, местные? Встретил тут одного, а он делает вид, что не узнает. Может и к лучшему, конечно. Мне высовываться сам знаешь…

– От тебя-то хоть отстали? – лавочник длинными щипцами накладывал свежую выпечку в бумажный пакет.

– Вроде как да. Поначалу было тяжело, все стекла побили. Но оказалось, что это были лишь цветочки. – Витторио грустно улыбнулся. – Сижу вечерами в темноте, окна забил досками. Ехать мне некуда. Авось и пронесет.

Бакалейщик протянул Витторио пакеты, тот расплатился.

– Давай кофейку выпьем, а то мне тут и поговорить-то не с кем. Торговли, считай, что никакой. Забегут за свежим хлебом и домой, прятаться. Вот так и живем.

– Давай, я здесь все сделал, после тебя снова заберусь в свою берлогу.

– Сам-то, чем, думаешь, все закончится? Смотрел ассамблею? Я очень ждал, что решат. А там сплошная возня и склоки. Так и не понял, на чем сошлись-то?

– Смотрел. – Витторио грустно улыбнулся. – Нам бы сплотиться, а мы даже в такой ситуации готовы друг другу глотку перегрызть. Прогнили что-то мы и не заметили. Вон, в Вене не лучше, чем у нас в Неаполе. Да так сейчас по всему миру.

– Угу, в итоге все по своим домам разошлись, и все. Хотя вроде как фонд организуют, в помощь тем, кто уж совсем голодать будет…

– Слышал. Посмотрим. Вот мы тоже вроде бы пока не голодаем, а что, хорошо живем? Как будто война снова. Даже хуже, не знаешь, от кого чего ждать. Сосед может тебе нож к горлу приставить. – Витторио опустил голову и долго ею качал, как будто пытаясь хоть немного вытрясти из нее тяжелые мысли.

Оба молчали. Разговор все больше уводил их в темную пучину реальности и пугающего будущего. Нужно было время, чтобы человек, вот так резко вырванный из своей привычной действительности, смог адаптироваться к тому, что сейчас творилось вокруг. Каждый из них вспоминал что-то свое, из той, прежней жизни, казавшейся сейчас беззаботной и счастливой.

– А что это за чепуха, почему мы сейчас не видим эту комету и гадаем, что там с ней? Может, она уже испарилась, а мы тут все продолжаем дрожать? – Бакалейщик наконец-то вспомнил тот вопрос, который пришел ему в голову пару дней назад и все никак не давал покоя.

– Да, такое бывает, и комета попала точно в нашу «слепую зону». С Земли ее не видно, потому что она летит на дневном небе, рядом с Солнцем. Это как со звездами, мы их днем не видим не потому, что их нет у нас над головой, а потому что небо слишком светлое. Ее пытались увидеть, но она не настолько яркая. Можно было бы заснять со спутника, что постоянно следит за Солнцем, но и тут незадача – комета не подойдет настолько близко к нашей звезде, чтобы попасть в его поле зрения.

– Это потрясающе! Мы запустили в космос столько спутников, и в итоге оказались ни к чему не готовы. С кометой ничего сделать не можем, даже не знаем, что с ней сейчас творится. Вы же к этому готовились?!

– Готовились, – с едва заметной усмешкой проговорил Витторио, – но понарошку. В глубине души все понимали, что это практически невозможно. Мы считали вероятности, я сам их считал… Ну и выходило, что все это, конечно, и могло случиться, но когда-нибудь потом, не сейчас.

– Вот и я говорю – это испытание за нашу гордыню. Мокнул Господь нас в этот чан, и мы теперь хлебаем. – Бакалейщик замолчал, уставившись в окно, взгляд его гулял где-то далеко в опустевших полях. Витторио понял, что ему пора. Не нужно больше бередить то, что и так раздирало душу.

– Ладно, поеду. Спасибо за кофе и беседу, заеду через неделю. – Подумав, он добавил. – Постараюсь.

Дорога в горы была как всегда пустынна. Похоже, старый профессор остался здесь последним жителем. Виноград был давно собран, и деревья набирались сил перед новым циклом, повторяющимся из года в год. Если люди исчезнут, то для них, по сути, ничего не изменится. Деревья и лозы укроют весь склон, где когда-то жили люди. Природа отвоюет свое. А что человек? В очередной раз в критической ситуации он вновь и вновь, из века в век становится главным врагом самому себе. Комета еще летела к Солнцу, а на Земле уже текла кровь, и с каждым днем эта река становилась все полноводнее.

На повороте луч солнца отразился от бокового зеркала и ослепил профессора. Витторио зажмурился и вспомнил тот теплый сентябрьский день, когда перед ним встал выбор. Он часто вспоминал его, почти каждую ночь, перед тем как заснуть, к нему снова и снова приходили те двое мужчин. Все случилось именно так, как говорил тот американец, хоть Скало и пошел на сделку со своей совестью. А что они получили в итоге? Выиграли месяц? Всего месяц. Целый месяц! Сейчас месяц был целой жизнью. Они отодвинули хаос, но тот журналист все равно активировал детонатор и, судя по всему, получил все, что хотел. Могло ли быть по-другому? Наверное, нет. Правильно ли тогда поступил Витторио? Наверное, да, хотя сейчас его и проклинают те, кто все еще жив благодаря решению старого профессора. Вот такой парадокс.

Витторио остановился у ничем не примечательной загородки из досок, ветвей и плюща. Он сделал ее своими руками, чтобы отгородиться от мира, надеясь на то, что она хоть как-то убережет его от заезжих патрулей, и мир постепенно забудет о нем. Кряхтя, он отодвинул заборчик в сторону, заехал внутрь, достал из канавы метлу, замел свои следы и поставил загородку на место. Маленькая машинка медленно поехала к одинокому, покинутому на вид дому посреди засыпающей осенней природы.

* * *

9 декабря 2023 года, 19:30 UTC+1, расстояние до кометы: 1.220 а. е.

Людская река вытекала из собора Святого Петра. Несколько минут назад закончилась необычная служба, которую проводил лично Папа. Ватикан был полностью оцеплен военными, а площадь по периметру была перегорожена бетонными блоками и стальными заграждениями. Виа делла Кончилиационе была полностью заполнена людьми. С крыши собора за толпой внимательно следили снайперы. На службу были допущены лишь избранные счастливчики, а остальным было предложено следить за трансляцией, которую вели все крупнейшие телеканалы. Христиане всего мира, люди других конфессий, как и их далекие предки, тысячелетия назад поклонявшиеся богу-Солнцу, молились нашей звезде. Никто и ничто, кроме нее, уже не могло ничего изменить.

Саму комету не видели на протяжении почти двух недель. Ее орбита пролегла так, что она не попадала в область видимости космических аппаратов, изучающих Солнце. Если говорить точнее, то один из пары спутников STEREO, летящих по той же орбите, что и Земля, но опережая или отставая от нашей планеты на шестьдесят градусов, мог бы зафиксировать полет кометы с близкого расстояния. Для этого космический аппарат нужно было развернуть, и такие маневры уже не раз с успехом проводились в прошлом. Проблема была в том, что связь с этим спутником прервалась еще первого октября 2014 года. Попытки восстановить контроль были предприняты спустя два года и увенчались временным успехом, но через месяц STEREO-B замолчал навсегда.

Другой космический аппарат – SOHO, расположенный в полутора миллионах километрах от Земли на воображаемой линии, соединяющей нашу планету и Солнце, был хорошо известным открывателем околосолнечных комет. Уже тысячи ледяных глыб, приближающихся к Солнцу и становящихся активными от его жара, были открыты на снимках с двух солнечных коронографов, установленных на этом спутнике, который все еще продолжал работать, несмотря на свой почтенный возраст. К сожалению, и здесь комета «выбрала» такой путь, что совсем немного не зашла в поле зрения одного их этих приборов, аккуратно огибая его по дуге.

Любители астрономии предпринимали постоянные попытки отыскать комету на дневном небе. Как бы это ни казалось странно, но самые яркие кометы, приближающиеся к Солнцу, могли становиться видимыми даже на голубом небе, посреди ясного дня. Однако комета Ковалева-Тереховой была не такой. Она не могла похвастаться ни своим размером, ни активностью, уникальной ее делала лишь орбита, пересекающая орбиту Земли в неудачное время. В итоге все попытки отыскать ее с Земли оказались безрезультатными.

Такое положение дел вызвало новую лавину слухов и домыслов. Информационное пространство бурлило. Каждый день появлялись все новые и все более устрашающие теории: «Ученые видят комету, но скрывают это. Она увеличилась настолько, что просто-напросто уничтожит Землю», «комета источает смертельный яд, и атмосфера планеты будет полностью отравлена на сотни лет вперед», «комета является космическим кораблем пришельцев и выполняет маневр перед высадкой на Землю». На фоне всей этой истерии мир содрогнулся от страшного известия – в Южной Америке одна из сект устроила массовое самоубийство. В огне сгорели более двухсот человек, включая детей. И, к сожалению, было абсолютно ясно, что это лишь начало.

Сергей уже много недель не открывал почтовый ящик и социальные сети. Они были заполнены тысячами сообщений, которые астроном уже давно перестал читать. Мир, сначала старающийся сопротивляться панике, в итоге рухнул в нее с головой. На Земле сейчас не было практически ни одного спокойного места.

До наступления комендантского часа в Москве оставалось менее тридцати минут, и Сергей спешил домой. С начала декабря он съехал со своей съемной квартиры и вернулся к родителям. У него имелся пропуск, но он предпочитал не оставаться на улице допоздна. В городе было неспокойно. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с теми боевыми действиями, что творились во многих мегаполисах Европы и США, но все же обстановка оставалась тревожной. Участились грабежи и разбои. Вместо ювелирных магазинов нападению подвергались простые супермаркеты и грузовики, перевозящие продукты. На улицах, вслед за полицией и Росгвардией появились и военные патрули.

Ковалев работал без выходных. В институте они с Андреем создали стенд для отработки их роботизированной системы и раз за разом испытывали ее в разных ситуациях, вылавливая последние неточности и шероховатости в работе. До сдачи проекта оставалось меньше недели, и сейчас Сергей даже не каждую ночь приезжал ночевать домой, все чаще оставаясь в институте, проваливаясь в сон по несколько часов на раскладушке. Уход в работу помогал отвлечься от всего того, что происходило вокруг: от новостей до очередей в магазины, куда теперь пускали по паспорту и лишь в определенные дни недели. Работа стала его эскапизмом. Атмосфера становилась все тягостнее, и Ковалев поймал себя на мысли, что уже ждет эту дату – шестнадцатое января, чтобы страшный пузырь ожидания неизвестности наконец-то лопнул. Ну, а дальше будь что будет.

В ста восьмидесяти двух миллионах километрах от Земли комета прошла перигелий – незримую точку максимального сближения с Солнцем. Ее ядро кипело, как забытый на огне чайник. Отовсюду вырывались все новые плюмажи выбросов газа и пыли. Поверхность ядра трещала по швам, обрушивались огромные каверны, исчерпавшие запасы летучих веществ, некогда скрытых под поверхностью. Но, несмотря ни на что, оно сохраняло свою целостность. Комета навсегда прощалась с Солнцем, к которому так стремилась на протяжении миллионов лет своего одинокого путешествия. Теперь ее путь лежал навстречу Земле.

* * *

24 декабря 2023 года, 20:40 UTC-5, расстояние до кометы: 0.754 а. е.

Флетчер сидел на семидесятом этаже Нью-Йоркского небоскреба, в одном из самых известных и дорогих ресторанов города. Теперь это была его жизнь, и он к ней очень быстро привык. Наступил рождественский сочельник. Не сказать, что Брендон являлся человеком религиозным, хотя в детстве, стащив что-то из продуктовой лавки, он всегда просил Бога о прощении. В его доме никогда не было тех пышных праздников, что любят показывать в кино. Он не ждал подарков, а став постарше, начал просто слоняться со своими дружками в праздничную ночь по подворотням, отыскивая пьяных людей, бредущих нетвердой походкой домой, и забирая все то, что не успели вытащить из их карманов в пабах.

Как всегда, Флетчер выбрал столик у панорамного окна. За ним простирался знакомый и в то же время такой незнакомый город. Почти не было иллюминации, небоскребы оставались темны, и лишь кое-где в окнах все еще горел свет. Не пестрели рекламой улицы. После введения в город солдат правительству удалось оттеснить протестующих и создать в центре Манхэттена «зеленую зону» – небольшую охраняемую часть города, где снова могли ездить автомобили, работали дорогие магазины и рестораны. За ее пределами, вне основных магистралей, которые тоже патрулировались бронеавтомобилями, царил хаос. Нью-Йорк постепенно пустел и к рождеству уже чем-то напоминал город-призрак, в крохотном сердце которого еще теплилась жизнь.

К столику вымуштрованной походкой подошел официант, виртуозно открыл бутылку вина и немного налил в бокал Флетчера. Тот с задумчивым видом отпил, покрутил его в руках, пытаясь уловить исчезающий аромат и распознать раскрывающийся букет. Хотя кого он обманывал? Брендон хорошо научился подражать богатой жизни, но не жить ею. Он не разбирался в вине. Найдя понравившийся ему сорт, он просто каждый раз заказывал самую дорогую бутылку, которая имелась в винной карте. Официант невозмутимо ждал, выпрямившись по стойке «смирно». Флетчер не торопился, он играл свою любимую роль. Наконец он кивнул, и официант наполнил бокал.

После своего праздничного ужина Брендон стоял в холле, ожидая пока «Скала» подаст машину ко входу. У него было отличное настроение, он праздновал свой личный праздник – сегодня прошел его последний эфир. Самый дорогой из всех. За то, чтобы пригласить Флетчера к себе в студию, в этот вечер развернулась настоящая финансовая война, победителем которой, безусловно, был он сам. Подоспел и такой ожидаемый инфоповод – лишь два дня назад крупные оптические телескопы, находящиеся в Чили (а сейчас приближающееся небесное тело было видно только из южного полушария), подтвердили сообщения астрономов-любителей о том, что, несмотря на все надежды и молитвы, комета «Судного дня» после сближения с нашей звездой чувствовала себя вполне хорошо. Последний рубеж обороны был прорван. Это подстегнуло новую, еще более страшную волну паники. Хаос, в который погружалось человечество, получив новую подпитку, усиливался. Люди инстинктивно бежали из больших городов, как будто все грядущие напасти падут лишь на мегаполисы. Кто-то строил подземные убежища, заполняя их всем, что еще можно было найти в пустых магазинах. Кто-то приходил к Богу, а кто-то пользовался паникой, грабя и убивая. И последних было немало.

Наконец-то вслед за отъезжающим автомобилем подъехал тот, которого дожидался Флетчер. Первым на улицу вышел «Хорек», он открыл дверь и кивнул боссу. Брендон спустился по невысоким ступенькам и сел в автомобиль. Телохранитель сел рядом с ним. Машина мягко тронулась и поехала по запруженным улицам «зеленой зоны». За окном текла до странности нормальная жизнь, люди торопились по домам, чтобы отметить праздник и хотя бы на несколько часов забыть об окружающей их реальности. Флетчер поймал себя на мысли, что последние дни даже в нем пошатнули уверенность за свое будущее – он тоже ощутил неприятный холодок страха. А вдруг все это затянется на долгие годы, и даже солнечный остров не сможет спасти от царящего вокруг апокалипсиса? Вдруг закончится еда и ее будет не достать даже за сумасшедшие деньги? Или похолодает настолько, что и впрямь замерзнут даже теплые моря? А такие предсказания тоже были, и чем они были страшнее, тем легче разносились по миру. «Наступит новый ледниковый период, человечество снова будет загнано в пещеры и отброшено на тысячи лет назад». Все любили читать фантастические романы или смотреть зрелищные фильмы, но никто не хотел испытать это на себе.

Из задумчивости Брендона вывел резкий клевок остановившегося автомобиля. Сначала он не понял, что происходит и куда смотрит «Скала». Слева от них был поворот на боковую улицу, где явно что-то происходило. Флетчер опустил стекло и попытался прислушаться, но все звуки заглушал рокот десятков моторов стоявших в пробке машин. Бояться было нечего – они находились в центре «зеленой зоны», под защитой армии и полиции. Последнее время ходили слухи, что боевые отряды протеста хотят прорвать оборону национальной гвардии, но руководство города заявляло, что это невозможно и бояться абсолютно нечего.

Вдруг фасады и окна домов пустынной улицы осветились белыми сполохами, стали слышны сухие звуки выстрелов. Брендон внимательно, как под гипнозом, смотрел сквозь открытое окно на эту улицу. Он убеждал себя, что все под контролем – с ним охрана, здесь много машин и ничего произойти не может. Не должно. Его взгляд выцепил какое-то движение. На улице стали появляться люди, и они явно бежали навстречу. Некоторые стучались в двери домов, пытались залезть на крышу или просто бежали дальше. Фигур становилось все больше. Флетчер с опаской взглянул вперед – они наглухо застряли в пробке, хотя никто не ожидал ее здесь встретить. Мимо машины пробежал мужчина с глазами загнанного животного. В них был лишь страх. Первобытный страх перед более сильным хищником. Люди бежали среди стоящих автомобилей, как будто река, текущая сквозь перекаты. Брендон высунулся из окна и кричал им, спрашивая, что происходит. Какая-то женщина остановилась перевести дух, облокотившись о машину, и тяжелым, свистящим голосом произнесла: «Они прорвались».

Брендон почувствовал, как его волосы встают дыбом. Глубинный, сковывающий страх растекался по телу. Телохранитель потянулся через него и закрыл тонированное стекло автомобиля. В его правой руке Брендон увидел пистолет.

– Вроде поехали… – проговорил «Скала», и их машина резко тронулась с места.

Флетчер загнанно смотрел то на улицу, где после небольшой паузы снова появились темные фигуры, то на дорогу впереди. Машины медленно, очень медленно продвигались вперед, а фигур становилось все больше. Автомобиль, ехавший перед ними, внезапно встал, и из него выскочили водитель и два пассажира, которые бросились вверх по улице. «Скала» выругался, дал газу и ударил брошенную машину в правую часть бампера, пытаясь сдвинуть ее влево. Это ему удалось ровно в тот момент, когда темные фигуры добрались до них.

Какой-то человек в красной бандане прыгнул на капот, видимо, пытаясь рассмотреть тех, кто был внутри. Водитель еще сильнее надавил на педаль газа, и машина рванула вперед, сбросив того наземь. Они ехали по улице, и Флетчер неосознанно снова обратился к Богу, моля его о том, чтобы тот расчистил дорогу перед их машиной. Слева и справа бежали люди, и не было никакой возможности разобрать, кто они. Одна группа людей тащила на себе какие-то металлические конструкции, видимо, пытаясь перекрыть движение. Было понятно, что им не удастся проскочить до того момента, как мышеловка захлопнется. «Скала» вжал педаль газа в пол, и они со всего маха врезались в нагромождение бывших полицейских заграждений, не сумев полностью пробить их насквозь. Флетчер не успел крикнуть «Стой!», как его водитель открыл дверь и выпрыгнул наружу, стараясь освободить путь, воспользовавшись временным замешательством нападавших.

Но у него ничего не получилось. Не успел он отбросить один из застрявших под машиной предметов, как прогремел выстрел, потом еще один и еще. Огромный охранник упал спиной на капот и начал сползать вниз. Флетчер был в ужасе, смотря на все происходящее будто в замедленной съемке. Кто-то дернул его за правую руку и потянул прочь из обездвиженной машины. Брендон обернулся и увидел напряженное лицо «Хорька» с ледяными глазами, которые так поразили его. Журналист быстро закивал, а тот сказал лишь: «Стой за мной». Люди вокруг бежали в разных направлениях, и Флетчер подумал, что им удастся затеряться, но звуки выстрелов привлекли к ним ненужное внимание. По всей улице ревели сирены сигнализаций дорогих магазинов, которые не успели укрыться за бронированными рольставнями. Нырнув в переулок, охранник толкнул босса в спину, и они побежали. Через несколько мгновений небольшая группа людей во главе с огромной фигурой, державшей небольшой, казавшийся в его руках игрушечным, револьвер, заметила их и помчалась следом.

На параллельной улице также царила паника, но большая часть магазинов уже успела наглухо замуровать свои витрины, и здесь пока не было видно погромщиков. Брендон загнанно озирался по сторонам, сложившись пополам и пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. Охранник вновь рванул его за руку и, подгоняя, потащил за собой. Они бежали к небольшому ювелирному магазину, который еще не успел опустить защитные ставни. Дверь была заблокирована, в торговом зале было темно, полоска света пробивалась лишь из подсобного помещения за кассой. Они стучали по стеклу, умоляя на секунду разблокировать дверь и пустить их. То ли их не видели, то ли просто игнорировали, но дверь оставалась закрытой.

Флетчер продолжал колотить по витрине, когда чуть не подпрыгнул от звука выстрела у своего левого уха. Он резко обернулся и успел заметить, как огромная фигура, на мгновенье показавшаяся ему «Скалой», на бегу врезалась в «Хорька», и они вместе ударились о витрину. Толстое стекло лопнуло, оба упавших стали возиться на полу, стараясь задушить друг друга. Самого Брендона схватили за руки, вывернув их назад так, что пришлось сложиться пополам. Вновь раздался выстрел и внутрь магазина прыгнули еще двое налетчиков. Флетчеру было больно и страшно, перед собой он видел только две пары ног и тело одного из нападавших в разливающейся темной луже крови. Падая, тот выронил пакет и теперь вокруг него мостовая была усеяна коробками новеньких телефонов и других гаджетов – видимо, его трофеями. В правой руке он все еще сжимал пистолет. Крики в магазине стихли, но Брендон не видел, что там происходит. Когда он попытался оглядеться, то на его спину поставили ногу, грубо прижав к тротуару. Кто-то рыскал у него по карманам.

– Прошу, я все отдам, забирайте все. – Голос Флетчера стал высоким, как будто девичьим. Он, сохранявший хладнокровие в любых ситуация, сейчас был полностью подавлен и испуган. Теперь ему было что терять и ради чего жить. Неужели все это закончится здесь, на этой грязной улице? – Я могу дать большой выкуп!

Одним рывком его подняли и поставили на подгибающиеся ноги.

– И сколько ты сможешь дать за наших братьев? – перед ним стоял невысокий, щуплый человек в шапке с козырьком и опущенными ушами. От него сильно несло кислым алкоголем. – Ну, сколько ты дашь за это!? – он схватил Флетчера за нижнюю челюсть и указал на то тело, что лежало на дороге, а потом на того гиганта, который неподвижно замер среди осколков разбитой витрины магазина. Немного дальше, привалившись к стене, с обезображенным лицом, превратившимся в кровавое месиво, полулежал «Хорек». Похоже, в свалке ему все же удалость застрелить того бугая, но силы были слишком неравны.

– Пятьдесят тысяч каждому. – Флетчер облизывал губы. – Если вернете меня домой. Деньги там.

Коротышка засмеялся.

– Договорились, но мы заберем все. Впереди трудные времена, ничего личного, брат. – Он дал знак, и Брендона грубо схватили за волосы и ткнули носом в кирпичную стену. Молодчики выволокли из подсобки продавца, а может, хозяина магазинчика, и тот открыл им все сейфы. Они деловито наполняли свои сумки и карманы, когда с улицы послышались выстрелы и звуки сирены. Все выбежали наружу. Метрах в двухстах на улицу выкатил броневик, укрываясь за которым двигались солдаты. Сзади ехало несколько машин полиции, озаряя улицу красно-синим сиянием. Похоже, прорыв постепенно ликвидировали и сейчас прочесывали кварталы.

Флетчера волокли, пинали ногами, на него постоянно кричали и пугали расправой. Он бежал, как мог. Улицы, переулки, заборы. Выбежав из очередной подворотни, они наткнулись на солдат, и его снова потащили обратно. Призывы сдаться были слышны совсем близко, можно было рискнуть, рвануть и побежать к своим, но журналисту было очень страшно. Он готов был отдать обещанный выкуп, да вообще все деньги, что были в его апартаментах, лишь бы его отпустили. Брендон Флетчер очень хотел жить.

Кольцо облавы сужалось, над ними стрекотали вертолеты, прощупывая улицы и крыши белыми столпами прожекторов. Брендон теперь даже примерно не понимал, где находится. Они вбежали в темный узкий переулок, в который выходило несколько паросбросных клапанов. Его снова ткнули лицом в стену, пока остальные о чем-то совещались. Флетчер пытался прислушаться к разговору, повернув голову, но тут же получил болезненный удар. Налетчики, один за другим стали перелезать через высокую стену из старого красного кирпича. Флетчер подумал, что вряд ли сможет преодолеть ее так же лихо. Его развернули, и журналист снова увидел перед собой узкое скуластое некрасивое лицо того, кто с ним уже разговаривал. На нем расплылась странная ехидно-извиняющаяся улыбка, и внутри у Флетчера все похолодело.

– Подождите, я же сказал, что отдам все деньги, все что есть, обещаю… – Он уже не говорил, он молил о пощаде.

– Верю брат, но планы изменились, нам пора уходить из зоны. Ничего личного…

Он что-то молниеносно вытащил из левого рукава куртки и ударил этим в грудь Флетчера. Это был удар змеи. Брендон еще ничего не понял, как стал оседать, сползая по стене. Он хотел что-то сказать, но не мог. Рот его открывался, но вместо слов оттуда вылетали лишь хрипы. На его губах пенилась теплая и сладкая кровь. Щуплый человечек все еще смотрел ему в глаза и едва улыбался. Через несколько мгновений он сунул длинный и тонкий нож обратно в рукав и стал проворно карабкаться по стене.

Флетчер сполз и сейчас сидел, прислонившись к той стене, за которой скрылись его похитители. Красно-белые трубы то и дело выбрасывали вверх клубы пара, который на несколько минут плотно укутывал весь переулок. Справа, там, откуда они пришли, показались два луча мощных фонарей, послышались голоса. Спасение было рядом, нужно было лишь крикнуть «я здесь!». Но он не мог. С каждой попыткой в его легких оставалось все меньше воздуха. Он задыхался. В голове, которая была странно ясной, вспыхнула мысль о том, что раз он не может позвать, то нужно просто шуметь! Брендон из последних сил несколько раз ударил кулаком по асфальту, но никто его так и не услышал – фонари исчезли, и его снова окутал полумрак. Флетчеру было безмерно страшно и так же безмерно жаль самого себя. Как это могло произойти, почему и за что? От мечты его отделяли какие-то часы, которые с каждым ударом затихающего сердца превращались в вечность.

* * *

25 декабря 2023 года, 09:10 UTC-5, расстояние до кометы: 0.737 а. е.

Харви открыл ногой скрипучую дверь и вошел в дом. Вместе с ним внутрь ворвалось облако утреннего холодного тумана. Не снимая высоких заснеженных ботинок, он прошел в просторную светлую комнату и свалил груду наколотых дров на металлический лист, уложенный возле камина. Все приходилось делать самому – колоть дрова, носить воду из ручья. Здесь не было ни сотовой связи, ни интернета. Единственной возможностью связаться с цивилизацией, от которой он и сбежал, оставалась небольшая параболическая антенна на крыше дома да старый телевизор. Обычно Петерсен включал его за завтраком, смотрел последние новости и, убедившись в том, что сделал абсолютно верный выбор, с легким сердцем снова выключал его на сутки. Так было и сегодня.

По телевизору говорили о массовых беспорядках в Барселоне, потом выступал какой-то ученый, рассказывавший о том, что наша цивилизация может потерять все спутники, которые комета превратит в мусорную пыль, и это закроет для нас космос на сотни лет. «Еще одна обнадеживающая новость», – подумал Харви, подбрасывая свежие дрова в камин. Сюжет закончился, и приятный женский голос ведущей произнес: «Мы снова возвращаемся к событиям минувшей ночи в Нью-Йорке. На текущий момент власти города заявляют о более чем двух сотнях погибших и тысяче раненных в ходе ночных беспорядков. В город впервые с Детройского бунта[35] введена армия и тяжелая военная техника. Палаточный лагерь протестующих взят штурмом, производятся задержания. В Нью-Йорке объявлено военное положение. Напомню, что вчера вечером боевые группы протестующих прорвали оцепление «зеленой зоны». В ходе беспорядков были разграблены сотни магазинов, банков и ресторанов. Ущерб все еще подсчитывается. Среди погибших – известный британский журналист, «голос свободы», Брендон Флетчер. Его тело было обнаружено утром, в одном из переулков Манхэттена, с ножевым ранением в грудь. Мы продолжаем следить за развитием событий…». Харви выключил телевизор.

Он снова вышел на улицу, прислонившись к деревянному брусу. Перед его глазами стоял тот уверенный в себе человек, которого он встретил на берегу Темзы, кажется, вечность назад. Брендон нравился ему и, даже учитывая то, что между ними произошло, казалось, что тот его тоже уважал. Это было уважение двух профессионалов, пусть и оказавшихся по разные стороны баррикад. Флетчер, в отличие от Харви, добился того, чего хотел – получил славу и деньги, но по злой иронии судьбы был убит теми, кого сам и создал. «Посеявший ветер пожнет бурю» – за две тысячи лет ничего не изменилось. И эта буря захлестнула его с головой. Петерсен еще долго неподвижно стоял, думая о чем-то своем. На голубом небе светило яркое солнце, разгоняя утреннюю изморозь. Сосульки на крыше веранды понемногу оттаивали, блестя и переливаясь словно крохотные бриллиантовые сталактиты. Еще немного, и начнется капель. Оплачет ли кто-нибудь человека, который был известен всем, а умер в страхе и одиночестве в грязном переулке Плавильного котла[36], переплавившего и его жизнь в уже никому ненужное золото?

Витторио Скало стоял перед большим зеркалом в своем лучшем костюме. Они купили его с Адрианой в одной из поездок по северу Италии. Профессор не надевал его уже лет пять, с тех пор как ему вручали почетную медаль в университете Неаполя. Сегодня был особенный повод – рождественский обед. А особенным он был потому, что за многие годы Витторио проводил его в большой компании. Уже неделю он жил в семье одного лавочника, который убедил его спуститься с горы и не оставаться в эти темные времена в одиночестве. После убийства мясника, который отказался отдавать последнее бригадам «Судного дня», жители Авеллы забаррикадировали все въезды в город, встав на стражу с дедовскими охотничьими ружьями и заточенными вилами. Витторио и сам пару раз ходил в караул, коротая время за рассказами о тайнах космоса. Конечно, много вопросов было и о комете. Причем все жители городка сходились во мнении, что профессор поступил верно, и лучше бы никто и ничего не знал – все равно сделать они ничего не могли, а горя это знание принесло как бы не больше, чем сама комета, которая рухнет где-то в глухой сибирской тайге.

Так они держались несколько дней, пока перед баррикадами не появились военные. Теперь городки патрулировали солдаты на броневиках, и жить стало спокойнее. Все как-то успокаивалось, как вокруг, так и в его душе. Наступала стадия принятия неизбежной судьбы. Невыносимым становилось само ожидание неизвестности, а не страх перед грядущими последствиями. Будут новые проблемы – решим и их, нам не привыкать, так говорили в их городке. В этот вечер Скало был счастлив, впервые за то время, как ушел его единственный близкий человек. Горели свечи, играла музыка и пели люди. В этой душевной теплоте он видел знак того, что не все еще потеряно. В душах еще есть свет, способный противостоять багровой тьме, а значит, есть и надежда. Витторио поднял бокал.

* * *

1 января 2024 года, 03:00 UTC-5, расстояние до кометы: 0.506 а. е.

Безусловно, это была самая необычная новогодняя ночь в жизни Джастина Донована. Вместо праздничного стола и шампанского он сидел в просторной лаборатории Гарвард-Смитсоновского центра астрофизики и пил уже третью чашку крепкого кофе. Люди вокруг, так же как и он, постоянно озирались на один из огромных мониторов, подвешенный под потолком. Все они ждали первых кадров с гигантских телескопов VLT[37].

Научную заявку этой группы согласно расписанию должны были выполнить еще два дня назад, как только гиганты смогут наблюдать комету, но случилось то, чего никто не ожидал. В Атакаме – одном из самых засушливых мест на Земле – небо затянуло серыми тяжелыми тучами. Сегодня была первая наблюдательная ночь, и четыре телескопа, каждый из которых имел собственное имя: Анту, Куйен, Мелипал и Йепун, совместно навелись на комету. Работая в режиме согласованного оптического интерферометра, соединяя воедино оптические потоки от четырех гигантских зеркал с помощью сложнейшей системы расположенных под землей каналов, световодов и отражателей, телескопы должны были получить изображение беспрецедентного разрешения и детализации.

Снимков все не было, и Джастин непроизвольно барабанил пальцами по столу, выстукивая мелодию песни, услышанной в полицейской машине, которая и привезла его сюда. Это было первое наблюдение кометы на таком крупном инструменте с тех пор, как она ушла на соединение с Солнцем и вновь стала наблюдаема из Южного полушария Земли. Большая часть самых крупных телескопов располагались, наоборот, в Северном полушарии, так что Очень Большой Телескоп был их спасением и надеждой на продолжение детального исследования неумолимо приближавшегося небесного тела. Конечно, уже десять дней к ним стекались наблюдательные данные, полученные на более скромных приборах, в том числе и любительских. Их анализ давал пищу для размышлений. Комета становилась все ярче, но усредненный график изменения ее блеска стал «запаздывать» за расчетным. Этому могло быть много объяснений, в конце концов, кометы очень сложны и своенравны, да и внешний вид головы не давал усомниться в ее стабильности.

Два с половиной месяца назад Джастин и его русский коллега Сергей Ковалев дали прогноз, который пока казался ошибочным. По их расчетам, рожденным в спорах и вскормленных литрами кофе, комета находилась в «зоне смерти», за пределом Бортля. Ее слабая активность, кратковременные вспышки непонятной природы, скорость вращения ядра и еще огромное количество других собранных данных, – все это они бросили в научный котел, замешали на своем знании и, возможно, каком-то предчувствии и получили решение. Оно оказалось непринятым – большинство коллег его не признало. В последние дни их с Ковалевым заявление часто звучало по телевизору в различных сюжетах, имевших явно негативную окраску. Молодых ученых завуалированно обвиняли в некомпетентности и поспешности. Комета прошла перигелий двадцать три дня назад, и она все еще была цела. Неужели они так ошиблись? Этот вопрос жутко мучал и изводил Донована последние несколько недель.

На мониторе показалась строчка с именем файла, побежала зеленая полоска загрузки данных. Наконец-то! Это ожидание уже становилось невыносимым. Все присутствующие в зале ученые вернулись за свои рабочие места. На экране появлялись все новые строки – они принимали с Параналя поток «сырых» данных, которые требовали предварительной обработки. Джастин ждал, пока в общем доступе появятся финальные версии кадров, с которыми уже можно будет работать.

Общий каталог все еще оставался пуст, и Донован обновлял его содержимое с маниакальным упорством. Пусто, пусто, пусто, вот появился первый кадр! Джастин открыл его и увидел уже хорошо знакомую голову кометы. Ее поверхностная яркость была высока, и астроном попытался выделить изображение центрального уплотнения. Применяя различные фильтры и настройки, ему удалось добиться того, чего он хотел, и от увиденного его глаза буквально полезли на лоб. Потерев их руками, Джастин оглянулся по сторонам, как будто пытаясь удостовериться, что все это реальность, а не сон. Он еще больше приблизил изображение. И все вроде было на месте, вот псевдоядро, выделенное на фоне комы, однако его морфология, форма, была теперь совсем другой! Вместо ровного, практически идеально круглого уплотнения на экране монитора была отчетливо видна каплевидная сплюснутая форма с острым, как жало, хвостом. Донован еще раз огляделся по сторонам и лишь сейчас заметил, что большинство присутствующих в зале смотрят на огромный экран, куда транслировалось изображение с его монитора.

– Джастин, смотри! – где-то справа раздался голос, и еще на одном экране появилось новое изображение. Кто-то из коллег, пока Донован занимался псевдоядром, работал с формой головы кометы. На мозаичном снимке с многократно усиленными деталями, состоящем из нескольких кадров, было отчетливо видно, что спереди головы кометы сформировались хорошо заметные ударные дуги или, как их называли специалисты – «крылья». Эти два изображения, выведенные сейчас на мониторы, были абсолютно понятны всем тем людям, что собрались здесь в эту странную волшебную новогоднюю ночь. Сзади раздались чьи-то аплодисменты, и уже через несколько секунд весь зал аплодировал ему, Джастину Доновану и, конечно, его русскому коллеге и одному из открывателей кометы. Кометы, которая начала необратимый процесс распада. Джастин крутился на кресле, не в силах пока осознать, что все это не сон, не иллюзия, а самая настоящая реальность. Люди подходили и жали ему руку, кто-то обнимал. А он все переводил свой взгляд то на один, то на другой экран. Через пять минут, немного успокоившись, он подвинул к себе ноутбук и написал короткое письмо.

Сергей гулял уже второй час. Нужно было привести мысли в порядок, а лучшего для этого занятия, чем прогулка, Ковалев не знал. Послезавтра он вместе с Андреем улетает в Якутск, где будет организована техническая база их экспедиции, и уже оттуда они полетят в эвакуированный Магадан. Москва была укутана снегом и теперь выглядела как волшебный город из детской новогодней сказки. Сергей не помнил, когда еще за последние годы в декабре выпадало столько снега. Было не холодно, сверху тихо падали пушистые снежинки, и вот так, размышляя, Ковалев очутился на той самой аллее, где прошлым летом (а может, это было в одной из прошлых жизней) они гоняли с Викой на четырехколесном велосипеде.

Этой зимой на ВДНХ не стали заливать гигантский каток – вместо него расположился самый крупный в Москве лагерь для временных переселенцев. Вроде бы все вокруг было как обычно, но новые детали, такие как белые блоки модульных зданий эвакуационного центра среди заснеженных пустынных аллей, возвращали его в тягостную реальность.

В городке жизнь шла своим чередом, рядом дежурили кареты скорой помощи и машины чрезвычайных служб. Остальные аллеи были завалены свежевыпавшим снегом, который никто не убирал. Это визуальное восприятие еще больше контрастировало с теми воспоминаниями из теплого лета, когда здесь играла музыка, беззаботно гуляли тысячи отдыхающих и бегали дети. Казалось, что вся теперешняя жизнь скована каким-то пронизывающим холодом. Но это не могло длиться вечно, ведь на смену зиме всегда, пусть и с опозданием, приходит весна.

В кармане зазвонил телефон – это был отец.

– Да? Что стряслось? – Сергей задал этот вопрос искусственно-веселым тоном, хотя звонок его насторожил.

– Да вот случилось. Тут по телевизору опять про тебя говорят. По всем каналам.

– Странно, что вспомнили. И что говорят? Опять ругают? – он успокоился, когда понял, что дома все нормально.

– Нет! Хвалят! Говорят, твоя комета начала разваливаться!

Возникла пауза. Сергей пытался осознать то, что сейчас сказал отец. «Комета начала разваливаться»… Сегодня был двадцать третий день после перигелия. Комета была уже почти в ста миллионах километров от Солнца, и еще вчера в том, что она невредима, не было никаких сомнений. Веселый тон Сергея пропал.

– Подожди, как это «разваливаться». Кто это говорит?

– Во всех новостях. Говорят, что группа американских и европейских астрономов выступила с сенсационным заявлением. Вот только начали показывать, может минут десять назад. Теперь по всем каналам только про это. И про тебя, ты же первый сказал, что эта чертова комета развалится.

– Ладно, я понял, спасибо! Сейчас буду разбираться.

Хотя на самом деле ему ничего не было понятно. Как получилось, что он узнает обо всем через родителей, которые сами увидели это по телевизору. Какой-то бред! Если это Джастин, то он должен был ему написать. Его с головы до ног пробил холодный пот. Написать! А Ковалев уже давно забросил тот почтовый ящик, что знали его коллеги. Он вбежал по ступеням на крыльцо закрытого павильона, укрывшись от падающего снега под его крышей, и открыл старый почтовый ящик, где число уведомлений уже давно уперлось в значение «99». Сергей вглядывался в темы недавних писем и имена отправителей. Чего здесь только не было, шквал корреспонденции не ослабевал. Еще раз пролистав список недавних писем, он увидел фамилию Донован и тему письма «Комета».

«Ты был чертовски прав!» – это все, что было в нем написано, – а ниже приложены два снимка, которые для него заменяли тысячу слов. Да, он оказался чертовски прав!

* * *

10 января 2024 года, 03:30 UTC-3, расстояние до кометы: 0.197 а. е.

Через угольно-черное небо тянулась поразительно яркая полоса Млечного пути. До наступления астрономических сумерек еще оставалось немногим более двух часов, и совсем скоро покажется узкий серп молодой Луны. Одна из четырех гигантских башен на вершине Параналя пришла в движение – Йепун наводился в центр созвездия Волка, немного левее практически вертикального галактического столпа. Башня, завершив свое неспешное движение, остановилась и замерла. Ввысь, как будто скрещенные шпаги, ударили четыре мощных оранжевых луча системы адаптивной оптики, зажегшие на высоте в девяносто километров искусственные натриевые «звезды». Именно этот телескоп обладал лучшим обзором той области, где сейчас находилась комета Ковалева-Тереховой, точнее того, что от нее осталось. Наблюдения начинались, как только небесное тело поднималось на минимально допустимую высоту над Атакамой. Совсем скоро астрономы-баллистики всего мира получат новые измерения и в очередной раз примутся за уточнение своих расчетов. В эти первые дни нового года весь мир, затаив дыхание, ждал только их.

Сергей сидел за крохотным столиком в небольшой комнатке, которую он делил с Андреем. Шли уже вторые сутки, как их экспедицию перебросили на аэродром Сокол из Якутска. Здесь они разместились в опустевшем гигантском лагере, где снова и снова собирали и перепроверяли то оборудование, что должны будут установить в нескольких наблюдательных пунктах. С завтрашнего дня открывается их «окно» для работы. Три группы получат по два вертолета и полетят на север. После выгрузки у них будет не более двух часов, причем установку придется проводить в условиях страшного холода. Поэтому все должно было быть проверено и отлажено загодя. Техника работала штатно, программное обеспечение тоже. В каждой команде были четко распределены все роли. Каждый день они по два-три раза разворачивали свой комплекс и давно уже укладывались в час, правда, в тепличных условиях.

Комнату освещала только приглушенная подсветка монитора ноутбука. Сергей просматривал последние данные о комете, которые сейчас поступали каждый час. За десять дней с того момента, как мир облетела новость о начавшемся разрушении, многое поменялось. Голова кометы быстро теряла яркость, что сильно облегчало наблюдение тех фрагментов, на которые распалось ядро. Каждому из них ученые дали буквенное обозначение. Рассчитав параметры движения, можно было более точно предсказать вероятность столкновения с каждым из них. А кроме этого, удалось «отмотать» время вспять и установить, что момент начала распада ядра кометы пришелся на двадцать седьмое декабря.

На волне той безмерной эйфории, которую он испытал, Сергей позволил себе наконец-то «выйти в мир». Последние дни перед его вылетом в Якутск прошли в бесчисленных интервью. Он давал их и у подъезда своего дома, когда машины многочисленных съемочных групп просто перекрывали всю улицу, и в телевизионных студиях центральных каналов. Именно сейчас Ковалев впервые почувствовал себя настоящей звездой. Его фото снова облетело весь мир, но уже не как человека, открывшего комету «Судного дня», а как ученого, который впервые предсказал то, что произошло и чего все так ждали. Он и Джастин Донован пошли наперекор научному сообществу и победили. «Несгибаемая вера и решимость» – под таким заголовком с венской фотографией двух спорящих молодых астрономов вышел номер японской Ёмиури Симбун[38]. Все сложилось очень удачно. Как только Сергей начал тяготиться тем колоссальным вниманием, что обрушилось на него – настало время вылетать в экспедицию.

К пятому января было каталогизировано семнадцать осколков ядра различных размеров, самым большим из которых являлся семисотметровый фрагмент «D». Все видимые объекты испытывали значительные негравитационные возмущения, то есть, скорее всего, все еще продолжали изрядно «газить». Работы у астрономов значительно прибавилось, правда, сам Сергей выпал из нее, находясь в экспедиции. Не присутствовал он и на внеочередном совещании, где рассматривался вопрос о расширении области безусловной эвакуации населения. Общим решением было оставить все без изменений, так как увеличивающийся разброс точек возможного входа в плотные слои атмосферы компенсировался меньшим размером самих объектов, а значит, и расчетной области поражения.

Спящий Андрей заворочался на кровати, которая под ним нещадно скрипела. Но этого было явно недостаточно, чтобы прервать его сон. Вязенцев спал все свободное время, как будто наверстывая все те проведенные за рабочим столом бессонные ночи. По сути, его работа была уже выполнена. Программное обеспечение было отполировано до блеска, однако он сам выразил желание войти в команду установщиков, хотя там на месте, посреди тайги, уже вряд ли что-то мог сделать, случись какая-то нештатная ситуация.

Сергей вернулся к экрану ноутбука. Пятого января началось стремительное разрушение фрагмента «D», которое ученым удалось наблюдать в реальном времени благодаря ветерану «Хабблу». Ради слежения за кометой, для которого он подходил лучше всего, пришлось отключить блокировку и навести космический телескоп на цель, находящуюся менее чем в пятидесяти градусах от Солнца. Сейчас это было важнее, а прогноз о выживании космического аппарата во время прохождения Земли через газо-пылевой шлейф кометы был весьма пессимистичным.

Разрушение самого крупного обломка ядра запустило цепную реакцию самоуничтожения еще нескольких малых фрагментов. К седьмому января их общее число уменьшилось до двенадцати, а спустя день начал разрушаться бывший вторым по размеру фрагмент «C». Последние данные, которые обновляли ежечасно, показывали, что сейчас оптические телескопы Южного полушария Земли и космический телескоп «Хаббл» ведут лишь семь оставшихся фрагментов. Причем два из них были окрашены «красным» – это означало, что они гарантированно войдут в плотные слои атмосферы, еще три были «желтыми» – эти объекты пройдут в нескольких сотнях километров над поверхностью Земли, а оставшиеся два – «зелеными», они лишь чиркнут сильно разреженную атмосферу нашей планеты и, скорее всего, уцелеют, продолжив свой полет, и вновь вернутся к Солнцу через тридцать тысяч лет.

Итак, по текущему состоянию дел, через шесть дней Землю ожидало столкновение с двумя объектами размером двести семьдесят и шестьдесят метров. Конечно, это было не столкновение с телом диаметром в два километра, но память о том, что произошло над Тунгуской более ста лет назад, все равно вселяла чувство тревоги. Математики и физики пересчитывали все более сложные и точные модели движения фрагментов ядра кометы сквозь плотные слои атмосферы. Скорее всего, до поверхности доберется лишь самый крупный из них, а второй закончит свое долгое путешествие мощнейшим воздушным взрывом на высоте от десяти до двадцати пяти километров. Обломки фрагмента «E» должны были упасть в малонаселенной части нашей планеты, где была проведена тотальная эвакуация. Если бы они вошли в атмосферу на несколько десятков минут раньше или позже, последствия могли быть просто катастрофическими. Сергей в очередной раз осознал то, как всем им очень повезло. Кто-то говорил о слепой случайности, кто-то о промысле божьем, но факт оставался фактом, и это никак не выходило у Ковалева из головы. Возможно, все происходящее было последним уроком, а выучим мы его или нет, от Космоса уже не зависело…

* * *

14 января 2024 года, 13:20 UTC+11, расстояние до кометы: 0.066 а. е.

Две темно-зеленые винтокрылые машины шли правым пеленгом[39] на Зырянку. Они держались на высоте около двухсот метров, чтобы не поднимать поземку. Тайга под ними была плотно укрыта снегом, который шел несколько последних дней, все это время экспедиция ждала разрешения на вылет. В ночь на двенадцатое января облака разошлись, но радость ученых оказалась преждевременной – новым препятствием стал ураганный ветер. Температура упала на пятнадцать градусов, повергая Андрея в ужас, ведь он ни разу не был на Холодном белке зимой, хотя такие температуры были в новинку и для Сергея. На улице его недавно отпущенная бородка сразу покрывалась белоснежным инеем. Но не это волновало Ковалева – подходило к концу их окно на вылет. Если погода не наладится к раннему утру четырнадцатого, то экспедиция будет отменена, и они вернутся на базу в Якутск.

Их с Вязенцевым разбудили рано, когда за окном еще стояла непроглядная ночь. Ветер наконец-то стих, как будто сжалившись над бедолагами, застрявшими в этом гигантском и теперь уже пустынном лагере. Идя в ситуационную комнату, Сергей увидел, что на вертолетной площадке включены мощные прожектора, а техники снуют вокруг уже расчехленных вертолетов. Через десять минут, когда все собрались, состоялся короткий брифинг – три группы на шести машинах уходили на задание. В среднем полет до цели займет менее трех часов. Не более двух часов на месте и полет обратно. Все было понятно, все были готовы.

Солнце еще не взошло, но рассеянного света навигационных сумерек уже хватало для безопасного полета. Оборудование было давно погружено, экипажи ждали своих пассажиров и финального разрешения на вылет. Выйдя на улицу, Сергей аккуратно дышал через «балаклаву», но несмотря на это, нос обжигало изнутри. Астроном поправил горнолыжные очки и инстинктивно пригнувшись, побежал к двери своего вертолета, который выглядел необычно. Ковалев не сразу смог понять, в чем заключается эта «необычность», и догадался только, когда уже занял свое место внутри – по обоим бокам фюзеляжа, над прямоугольными иллюминаторами были подвешены дополнительные топливные баки. Путь предстоял неблизкий, а машины не станут глушить двигатели на месте посадки. Через пять минут один за другим шесть вертолетов оторвались от земли и взяли курс на свои цели.

Впереди белой лентой вилась едва заметная лишь по своим очертаниям Колыма, а слева, на одном из ее изгибов, виднелись темные точки строений и остовы высоких кранов, отбрасывающие свои длинные тени. Над юго-востоком только-только поднялся большой красно-оранжевый диск Солнца – начинался короткий арктический день. Сергей увидел, как первая машина, в трюме которой было надежно закреплено все необходимое оборудование, со снижением и левым креном вошла в вираж над поселком и, описав пару кругов, пошла на посадку. Воздушные потоки от лопастей подняли настоящий снежный буран, на какое-то время почти полностью скрывший вертолет из виду, но в кабине пилотов раздался голос командира первого борта, сообщившего об успешной посадке. Высота снежного покрова на площадке была приемлемой – мощный ветер, гулявший здесь последние двое суток, сдул большую часть «пухляка»[40]. Второй борт начал заход на посадку.

Тянуть специально изготовленные сани было тяжело, хотя они и не проваливались глубоко в снег под своим весом. Вся группа была обута в снегоступы, что также позволяло поберечь силы, которые им еще понадобятся. К сожалению, в целях экономии веса и топлива пришлось отказаться от снегохода. Все приходилось делать своими руками. Вертолеты уже скрылись из виду, но были хорошо слышны. Рядом с Ковалевым пыхтел, изо всех сил толкая сани, Вязенцев. Ни он сам, ни Сергей, не понимали, зачем Андрей вызвался в эту экспедицию, но в любом случае отступать было уже поздно. Руководитель их группы постоянно сверялся со спутниковым навигатором и корректировал маршрут. Кажется, что через несколько часов, хотя Солнце практически не сдвинулось на небосводе, они наконец-то остановились. Многие повалились на мягкий и ослепительно белый снег, взяв небольшой отдых. Сергей посмотрел на часы, до времени Икс, когда они должны были вылететь обратно, оставался один час и сорок минут, а мороз уже начинал покусывать намазанное защитным кремом лицо.

Работа шла споро. Все, как роботы, выполняли давно заученные действия – установить, закрепить, подключить, проверить контрольную сигнализацию. Помимо широкоугольной оптической камеры, которую настраивали Сергей и Андрей, команда ученых устанавливала сейсмические, акустические, электромагнитные и метеорологические датчики, а также службу точного времени на базе рубидиевого стандарта частоты. Весь этот комплекс контролировался общей системой управления, которая и делала все эти разрозненные элементы единой системой, программное обеспечение которой как раз и писал Андрей. Через семьдесят пять минут все было готово, и группа двинулась в обратный путь к вертолетной площадке, но уже налегке, без саней.

Сергей последним возвращался на борт. Перед тем как забраться внутрь, хотя его руки уже трясло от холода, а носа и щек он практически не чувствовал, Ковалев обернулся назад. Возможно, именно он был последним человеком, покидающим эти места. Сегодня в полночь эта гигантская территория, по размеру сопоставимая со всей Западной Европой, будет закрыта, а через два дня над Колымой поднимется хвост кометы.

Сергей залез внутрь вертолета и захлопнул за собой дверь. Их общая и его личная миссия были завершены. Накопившееся напряжение постепенно уходило прочь, оставляя после себя лишь чувство выполненного дела. Монотонный гул лопастей убаюкивал и астроном впервые за долгое время уснул с улыбкой на лице.

Когда вертолеты только поднялись над Зырянкой и взяли обратный курс на Магадан, в одиннадцати тысячах километрах, на другом полушарии Земли, свою важную миссию начал самый крупный радиотелескоп к югу от экватора. Комплекс дальней космической связи в Канберре готовился, возможно, к своей самой важной работе. Исполинская параболическая антенна диаметром семьдесят метров и весом более трех тысяч тонн, состоящая из тысячи двухсот семидесяти двух алюминиевых панелей, была направлена в небо и полностью готова к первому радиолоцированию фрагментов распавшейся кометы. Час назад было проведено уточнение целеуказания по самым последним измерениям из Чили. Радиотелескоп, в отличие от подавляющего большинства оптических собратьев, обладает очень небольшим полем зрения. Вся мощь радиоимпульса фокусируется в узком луче. Поэтому, если радиоастрономам необходимо попасть в движущийся объект, то им на помощь приходят оптические инструменты, позволяющие максимально точно рассчитать текущее положение объекта-цели.

Голова кометы наконец-то вошла в область действия радиотелескопа по объектам таких малых размеров. Эти наблюдения были чрезвычайно важны. Во-первых, оптические измерения определяют положение изучаемого объекта на небесной сфере, но не могут предоставить точных данных о реальном расстоянии до цели. Радиолокация, напротив, позволяет с высочайшей точностью определить именно эту важную величину. Совмещая данные от оптических и радиотелескопов, ученые получают наиболее полную информационную картину. После успешной локации, если ученым удастся получить отраженный сигнал, баллистики смогут с максимально возможной точностью определить параметры движения пяти все еще опасных фрагментов. Скорее всего, эти данные станут финальными в этом, казалось бы, бесконечном марафоне уточнения орбит.

Второй, и в сущности, более приоритетной задачей является попытка обнаружения небольших тел в голове кометы и ее газопылевом шлейфе. Когда ученые получили данные о распаде кометного ядра, первые восторги закономерно встретились с мнением, что теперь Землю бомбардирует не один крупный объект, а смертоносная шрапнель из десятков и сотен тысяч небольших тел, большая часть которых, конечно, сгорит в атмосфере, но часть вполне может достичь поверхности либо произвести канонаду мощнейших воздушных взрывов. Даже крупные оптические телескопы не смогли пробиться внутрь газопылевого облака, которое пусть и стало менее плотным, но все еще окружало небесное тело. Это была задача для радиотелескопа. На максимальной мощности он просканирует намеченные области, скрытые от его оптических собратьев, а полученные статистические данные смогут помочь ответить на этот последний вопрос о гибнущей комете.

Спустя шесть часов все новостные ленты, с пометкой «молния», облетело долгожданное известие: «По данным, полученным станцией дальней космической связи DSS-43, в газопылевом облаке, окружающем голову разрушенной кометы, не выявлено новых фрагментов, размер которых может представлять опасность. Ядро кометы Ковалева-Тереховой, за исключением семи известных фрагментов, превратилось в пыль».

* * *

16 января 2024 года, 10:20 UTC+11, расстояние до кометы: 0.001 а. е.

Бескрайний, насколько хватало глаз, старый лес был недвижим. Казалось, что в этот предрассветный час, пока солнце еще не показалось из-за горизонта, время здесь застыло, замерзнув в этой пронизывающей стуже, и укрылось под кустистыми лапами вековых елей. Глубокое темно-синее небо на востоке подернула фиолетово-розовая полоса, предвещающая скорый рассвет. А правее, над деревьями, в небо поднималось огромное и странное серебристое облако. Оно не меняло своих очертаний под напором свирепых высотных ветров, казалось, что это был искусный рисунок художника, аккуратно выведшего все эти стремительные мазки и замысловатые узоры. Хвост кометы Ковалева-Тереховой поднимался над тайгой, заполняя собой полнеба.

Уцелевшие осколки кометного ядра на скорости пятьдесят семь километров в секунду, оставив позади орбиту Луны, стремительно приближались к беззащитно-красивой голубой планете, которую они видели в первый и последний раз. Гигантский хвост на глазах становился все выше и выше, начиная постепенно гаснуть в лучах северной зари. Обратный отсчет, за которым в эти мгновения следили миллиарды людей по всему миру, уже прошел отметку в один час. Теперь он шел на минуты и секунды.

На нетронутый сияющий снег, похожий на крохотные искорки далеких звезд, легли длинные тени – взошло солнце. Белоснежный на фоне синего неба лес стоял все в той же сказочной тишине, лишь изредка прерываемой звуками невидимых птиц. Небо на юге снова поменялось, вместо красивого хвоста, похожего на сполохи полярного сияния, оно стало светло-серым. Вспыхнул и погас первый огонек, через мгновение их было уже десять, потом сотни. Стаи не видимых до этого птиц поднялись в небо и полетели на запад, накрыв лес своим взволнованным клекотом. Все небо, от горизонта до горизонта, забурлило. Вспышки различных размеров и форм появлялись и исчезали непрерывно – голова разрушенной кометы достигла атмосферы Земли. Где-то там, в вышине, гибли спутники, насквозь прошиваемые древними, как весь этот мир, крохотными частицами. Атмосферный щит сдерживал этот все нарастающий яростный шквал.

Небо горело. Время от времени на нем появлялись следы, схожие с теми, что оставляют высоко в небе самолеты. Но сейчас авиация была на земле. Свои огненные трассы чертили более крупные осколки, которые не успевали сгорать мгновенно. Оранжевый диск Солнца только-только появился над лесом, а немного выше и правее его на глазах разгорался другой огонь. Его яркость росла так быстро, что казалось – еще немного, и он затмит саму звезду.

Двухсот семидесятиметровый фрагмент «Е» несся к земле. Он горел, взрывался, испарялся. Звуки атмосферных взрывов доносились до леса с опозданием, но осколок кометы неистово рвался к своей цели, по воле случая оказавшейся у него на пути. Он не был ни добром, ни злом, он лишь следовал своим предначертанным путем. Второе солнце, на которое уже невозможно было смотреть, прошло левее, оставляя за собой густой дымный след, и скрылось за лесом. Через мгновение весь мир исчез в белой вспышке. Не было видно ни леса, ни неба, ничего. Лишь чистый белый свет, поглотивший этот мир.

Свет постепенно угасал, запечатав ветви деревьев, смотревших на восток, в ледяной панцирь. Снова стал различим горизонт и все еще вспыхивающее небо. Через четыре минуты тишину разорвал страшный взрыв. Стволы деревьев, как один, выгнулись крутой дугой. Мощная ударная волна в одночасье смела с них снеговые шапки, и все вокруг снова стало белым. Лес оказался полностью накрыт этим яростным потоком снега и льда, ревущим ветром и хрустом ломающихся стволов и веток.

Страшный ураган кончился так же внезапно, как и начался. Вместо белого леса на зловещее неземное небо смотрели все еще живые, но искалеченные ели. Земля была зелено-коричневой от вырванных ветвей, лап и иголок. Но лес выстоял. А в небе появился уже новый след. Он шел выше, чем тот красивый и страшный полет яркого огня, от которого уже содрогнулась земля. Дымящий и клубящийся росчерк разделялся на связанные узлы, выглядящие как гигантское ожерелье. Отдаленные звуки взрывов эхом прокатывались по измученному и уставшему лесу. Последняя вспышка, и след прервался. Как и первый, медленно развеиваемый ветром, который, казалось, старался как можно скорее стереть все следы разыгравшейся здесь трагедии. А над всем этим еще долгие часы после заката продолжало неистово гореть небо.

Эпилог

30 июня 2025 года, 17:50 UTC+7

УАЗик аккуратно пробрался по настилу моста и, съехав с него, понесся по дороге на юг, к горам. На окраине поселка машину остановили пограничники. Сергей и Андрей вышли, доставая документы. Офицер погранслужбы изучил паспорт Вязенцева, вернул его и протянул руку к паспорту Сергея, впервые внимательно взглянув ему в лицо. Он его узнал, это был тот самый ученый, Ковалев, кажется, который открыл здесь на горе ту злосчастную комету и первым сказал, что она не долетит до Земли. Так все и вышло. Офицер отдал воинское приветствие и пожелал хорошего пути. «Ну, ты прям звезда!» – пошутил Андрей, когда они снова уселись на свои места. Первая за без малого два года экспедиция на ГААО двинулась дальше.

Михалыч вел машину молча, он вообще сильно изменился после той трагедии. Работы по укреплению дороги на гору начались еще прошлой весной, но не были закончены до того, как лег снег. Так что БОРТ продолжил спать своим глубоким сном до следующего лета. Неделю назад комиссия дала добро на подъем первой экспедиции. УАЗик (теперь он был выкрашен в обычный темно-зеленый цвет) был совсем новым. Его салон еще не успел пропахнуть бензином и претерпеть изменений от «золотых рук» Михалыча. Машина остановилась перед сломанным шлагбаумом, когда-то закрывавшим путь наверх. После истории с кометой и случившейся на склоне горы трагедии это место стало культовым. Сюда возили экскурсии, сталкеры проникали на территорию обсерватории и выкладывали свои репортажи, кстати, именно по ним Сергей видел, что телескоп находится в хорошем состоянии, а подкупольное помещение остается герметичным. На том злосчастном повороте люди установили небольшую стелу, куда каждый поднимавшийся приносил цветы – это уже стало традицией. Прошлым летом кто-то нашел разбитую фару «Пожарки», которую водрузили на памятник. А забор обсерватории был обклеен портретами Вики Тереховой…

Водитель остановился возле стелы, которой не было видно под огромной горой цветов – снизу уже пожухлых, а сверху совсем свежих. Казалось, что их положили только сегодня. Сергей и Андрей вышли из машины со своими букетами, которые они купили по дороге. Вязенцев положил цветы, что-то тихо прошептал и вернулся в машину, оставив друга одного. Михалыч был здесь не первый раз – он уже поднял на гору Федорыча и тетю Машу, которая готовила обсерваторию к приему гостей, но все же никак не решался выйти из автомобиля, сидя на своем месте, вцепившись в широкий тонкий руль. А может, он, как и Андрей, просто не хотел мешать? Сергей вспомнил тот день, когда своими глазами увидел перевернутый, разорванный оранжевый автомобильчик, лежащий там, далеко внизу. Вокруг были грязь и снег, а сейчас трава и цветы. Мог ли он подумать тогда, что вернется сюда вновь? Скорее нет, чем да. Но все закончилось не так страшно, каким представлялось тогда.

Да, комета нанесла страшный урон прежде всего орбитальной группировке. Из строя было выведено свыше восьмидесяти процентов спутников, превратившихся в космический мусор. Человечество в один миг было отброшено на полвека назад. И, как выяснилось немного позже, это было не самым страшным. Неконтролируемое деление мусора запустило лавинообразный процесс – все орбиты были забиты облаками из обломков бывших спутников, делая невозможным запуск новых. Синдром Кесслера[41], то, что давно предсказывали и чего боялись, в одночасье стало реальностью. Это был новый вызов человечеству. Каталогизация космического мусора на всех типах орбит была теперь приоритетной задачей для всех оптических телескопов Земли, а обнаружение опасных астероидов и комет, которые, конечно же, никуда не делись, стало второстепенной, побочной работой.

Сергей еще раз поправил цветы и пошел к машине. Под колесами снова зашуршал гравий. Слева склон горы был укреплен камнями и металлической сеткой, на особо крутых поворотах установили бетонные отбойники. Машина поднималась все выше.

Сама планета почти не пострадала. Из-за большого числа кометной пыли прошлый год выдался холоднее, чем обычно, но глобального голода удалось избежать. Лишь один из фрагментов ядра кометы достиг поверхности, второй взорвался в воздухе на высоте семнадцати километров. Как и в 1908 году, мощнейшие воздушные взрывы повалили огромные площади реликтового леса – свыше двадцати тысяч квадратных километров тайги. Эти гигантские проплешины Сергей видел своими глазами, когда летел в первую международную командировку в Японию. В этом году на пострадавших территориях был основан Особый лесозаготовительный и рекреационный участок. Большинство поселков, хотя и были выморожены, но остались целы, и люди постепенно вернулись домой.

Федорыч заметил УАЗик издалека, так что новая экспедиция въезжала в уже открытые ворота. Босфор, потолстевший от спокойной жизни внизу, вяло облаивал еще непривычную для него машину. Сергей вышел из автомобиля. Сердце его колотилось, а к горлу подступил ком. Он снова был здесь, в этом месте, с которым связано столько воспоминаний из прошлой жизни. Босфор, узнав Ковалева, развалился у его ног, подставив свое толстое брюхо, а из двери столовой уже бежала тетя Маша, на ходу вытирая непрошеные слезы. Для Сергея это был второй дом, и он наконец-то сюда вернулся.

Поужинав и помянув тех, кого уже не было с ними, все разошлись по своим делам. Сергей и Андрей не стали откладывать дела на завтра – спать им пока не хотелось. Вязенцев занялся компьютерами, а Сергей пошел к телескопу. Он открыл дверь и включил дежурный свет. Ему казалось, что телескоп так же, как и он сам, улыбается своему старому другу, который исполнил свое обещание. В памяти всплыли воспоминания той летней ночи, разделившей его жизнь. Ковалев сел на бетонное основание и прижался спиной к холодной стали.

Жертвами кометы, по официальным данным, стали свыше двухсот тысяч человек, погибших в беспорядках и анархии, охватившей весь мир. На самом деле их было больше, намного больше… С новой силой воспалились старые раны межэтнических конфликтов и борьба за скудные ресурсы, которые хоть как-то могли помочь пережить грядущие тяжелые времена. Люди убивали людей, но виновной оказалась та комета, от которой, по иронии судьбы, напрямую не погиб ни один человек. Это был страшный парадокс, кровавый позор человечества, который оно хотело поскорее забыть, стерев его из своей памяти, как что-то постыдное и темное. Жестокий и, возможно, последний урок, показавший человеку, чего он стоит на самом деле, не был усвоен. Люди вновь прикрылись текущими проблемами, подсчитанной вероятностью и статистикой. Они пережили, выжили, и теперь все это стало головной болью грядущих поколений, которые придут им на смену. Сергей нажал тугую кнопку выключателя, и купол, пронзительно скрипнув, словно приветствуя его, начал медленно открываться. Телескоп снова смотрел в ночное звездное небо, а невидимые часы уже начали свой обратный отсчет…

20.02.2021

* * *

Сноски

1

Отсылка к названию американской программы по поиску опасных астероидов и комет – SpaceWatch.

2

Принятое в астрономии именование большой группы объектов.

3

Дмитрий Дмитриевич Максутов (1896–1964) – выдающийся советский оптик, изобретатель менисковой оптической схемы.

4

Архив негативов фотопластинок, выполненных на стеклянной подложке.

5

Central Bureau for Astronomical Telegrams (CBAT) – официальный международный центр по сбору и распространению информации о различных типах астрономических наблюдений.

6

Possible Comet Confirmation Page – официальное название страницы подтверждения кометной природы новых объектов.

7

Астрономическая единица – единица измерения расстояния в астрономии, равна средней дистанции от Солнца до Земли (149597870,7 км).

8

Проект обзорных телескопов назван в честь горной гряды, на вершинах которой они установлены.

9

Импактор – малое тело Солнечной системы, обнаруженное еще до его входа в плотные слои атмосферы Земли. Первым импактором является астероид 2008 TC3, открытый Ричардом Ковальски на обсерватории Маунт Леммон в октябре 2008 года.

10

Средняя толщина человеческого волоса составляет сто микрон.

11

К примеру, буква «A» соответствует временному интервалу с 1 по 15 января. Буква «I» пропускается.

12

Panoramic Survey Telescope and Rapid Response System – два обзорных телескопа с диаметром главного зеркала 1.8 метра. Проект университета Гавайев. Телескопы обладают одними из самых крупных фотоприемных устройств.

13

Способность телескопа собирать больше света и детектировать более слабые объекты.

14

Темз-хаус – штаб-квартира службы контрразведки Великобритании МИ5.

15

Штаб-квартира Агентства национальной безопасности США.

16

Барливайн или ячменное вино – разновидность крепкого английского эля.

17

Гленкерн – бокал для виски особой формы.

18

Американский производитель огнестрельного оружия.

19

Здание министерства внутренних дел Великобритании.

20

Дорожные, или автопоезда состоят из тягача и нескольких прицепов. Длина такой сцепки может достигать 50 метров, а масса перевозимых грузов до 190 тонн.

21

Диапазон электромагнитных волн между инфракрасным и сверхвысокочастотным излучением.

22

Gore-tex – прочная мембранная ткань, производимая компанией «W. L. Gore and Associates».

23

Абсолютный нуль температуры – минимальный предел температуры (–273,15 °C), которое может иметь физическое тело во Вселенной.

24

DSS-43 – самая крупная полноповоротная параболическая антенна в южном полушарии Земли.

25

БТА (большой телескоп азимутальный) – самый крупный оптический телескоп на территории Евразии. Диаметр главного монолитного зеркала составляет 6 метров.

26

Цебальрай – видимая невооруженным глазом звезда, расположенная в 81.5 световых годах от Солнца.

27

Комета 29P/Schwassmann-Wachmann – короткопериодическая комета семейства Юпитера.

28

Комета 33P/Daniel – короткопериодическая комета семейства Юпитера.

29

График, описывающий зависимость видимого блеска объекта от времени.

30

James Webb Space Telescope – космический инфракрасный телескоп с диаметром главного зеркала 6.5 м.

31

Комета 103P/Hartley 2 – короткопериодическая комета семейства Юпитера, сближающаяся с Землей.

32

Шаровое звездное скопление М9 в созвездии Змееносца, располагается на расстоянии в 25800 световых лет от Земли. Было открыто Шарлем Мессье в 1764 году.

33

Небольшой монокуляр, установленный соосно трубе телескопа и обладающий большим полем зрения. Используется для наведения телескопа на цель.

34

Сабик (Эта Змееносца) – двойная звезда 2-й звездной величины, вторая по блеску в созвездии.

35

Массовые беспорядки в Детройте, прошедшие летом 1967 года. В город были введены воинские формирования. Сообщается о 43 погибших и 467 раненных.

36

Одно из прозвищ Нью-Йорка.

37

Very Large Telescope (очень большой телескоп) – комплекс оптических телескопов Европейской Южной обсерватории, расположенной на горе Серро Параналь, Чили.

38

Одна из основных национальных газет Японии.

39

Строй летательных аппаратов, следующих относительно ведущего уступом вправо.

40

Недавно выпавший, нетронутый мягкий снег.

41

Синдром Кесслера – лавинообразный, неконтролируемый рост числа объектов космического мусора, вследствие столкновений и дальнейшей фрагментации.

Content

Леонид Еленин
Предел Бортля

От автора

Часть 1. Мечта

Часть 2. Открытие

Часть 3. Комета

Эпилог

Сноски