Терёхин Сергей

Поток [litres]

Сергей Терехин

Поток

© Сергей Терехин, 2022

© Издание, оформление. Animedia Company, 2022

Пролог

Забрало шлема скрипнуло, когда Димитрий поднял его, чтобы ощутить освежающее прикосновение осеннего ветра. Дыхание облачком пара поднималось в воздух лишь для того, чтобы через несколько мгновений растаять без следа. Вместе со свежим воздухом в его мир ворвались звуки, до этого приглушенные сталью и тканевым подшлемником. Гомон, создаваемый томящимися в ожидании людьми, всегда один и тот же. Тут перешептываются приятели, обсуждая последние новости и слухи. Там кто-то тихо бубнит себе под нос молитву на чужом языке. Лязгают доспехи, когда какой-нибудь старый солдат пытается размять затекшие ноги. Ветераны угрюмо молчат и привычным движением руки доводят и без того острое как бритва лезвие верного меча.

Димитрий оглянулся, пытаясь рассмотреть тех, кто стоял слева и справа. Некоторые ему были знакомы, и он легким кивком приветствовал их, если удавалось встретиться взглядом. Незнакомцев было намного больше, впрочем, как и всегда. Большинство из них – мальчишки, которые едва вошли в призывной возраст и по жребию попали в первую линию строя. Кто-то сосредоточенно смотрел в одну точку, кто-то общался с соседом, стараясь отвлечься, кто-то скрывал свои истинные чувства за напускной бравадой. Но в каждом неизменно ощущалось внутреннее напряжение и страх.

Димитрий заметил паренька, стоящего от него по правую руку. Тот изо всех сил сжимал длинное пехотное копье, но даже сквозь теплые стеганые перчатки и кольчужные рукавицы древку передавалась дрожь, которую юноша никак не мог унять. Воину захотелось как-то успокоить беднягу, поэтому он освободил руки и тронул его за плечо. Юноша был настолько погружен в себя, что от неожиданности даже вздрогнул. Димитрий улыбнулся ему и знаком попросил убрать забрало, чтобы можно было поговорить. Парню не сразу удалось справиться с замком – упакованные в кожу и сталь пальцы стали еще более неловкими от того, что тряслись, словно осиновый лист на ветру. Когда ему наконец удалось откинуть защитную пластину в сторону, Димитрий увидел совсем юное лицо с плавными чертами и большими голубыми глазами под изящно изогнутой линией бровей. Если бы не смертельная бледность, парня можно было бы спокойно назвать красавчиком.

– Как тебя зовут, дружище? – Димитрий воспользовался своими скудными познаниями в английском, чтобы собеседник с большей долей вероятности смог понять вопрос.

– К-к-арэл, – ответил тот с дрожью в голосе и сильным французским акцентом.

Димитрий не удивился. Беженцев из разоренной Франции в этих местах было огромное количество. Большую часть жителей удалось вывезти, пока Объединенная Армия сдерживала Поток. И вот теперь, спустя годы, они все вместе оказались тут, в местечке под названием Лейбус, где-то в Восточной Германии. Из тех, кто два десятилетия назад рисковал своими жизнями, чтобы дать шанс спастись вот таким вот мальчишкам из Франции, скорее всего, никого уже нет в живых. А вчерашние мальчишки теперь заняли их место, чтобы продолжить борьбу.

– А я Димитрий. Твое первое сражение, Карэл? – Парень быстро кивнул, подтверждая его догадку. – Я почти завидую тебе, – сказал Димитрий, растягивая слова. – Помню, когда я впервые увидел победу людей над Потоком, мое сердце наполнилось ликованием и искренней гордостью. Ничего подобного я не ощущал с того самого дня, как пришла весть о том, что открыли способ бороться с этой напастью.

Парень смог выдавить из себя только вымученную улыбку, но в его глазах кроме страха промелькнуло еще что-то.

– А это правда, что мы сможем остановить его?

– Все не совсем так. Остановить Поток никому не под силу. Даже двадцать лет назад, когда нас было больше и мы были несравненно сильнее, этого сделать так и не удалось. Но, потеряв силу, мы обрели опыт, а вместе с ним и мудрость. Вместо того чтобы пытаться преградить Потоку путь, мы управляем им – так же, как наши далекие предки когда-то управляли течением рек.

На лице Карэла читалось полное непонимание, поэтому Димитрий поспешил продолжить.

– Видишь эту Стену? – Он указал на земляной вал, простирающийся в обе стороны, насколько хватало глаз. Его гребень и весь противоположный склон усеивали заточенные бревна и бетонные балки, оставшиеся от разрушенных домов, кое-где даже встречались металлические трубы, расплющенные так, чтобы походить на исполинское копье. – Это Дамба, с помощью которой мы сможем развернуть Поток, направив его движение в нужную сторону, и тем самым выиграем время для всех свободных земель за нашей спиной. У тебя жив кто-то из родных?

– Маму эвакуировали куда-то в Польшу. – Карэл судорожно сглотнул. – Думаю, она и сейчас там.

– Вот как раз ради нее ты и сражаешься. Если наша Дамба выстоит, то она и многие другие будут в безопасности. А если нет… нам просто придется найти новое место и попытаться еще раз. – Димитрий изобразил лихую ухмылку и хлопнул парня по плечу, отчего тот снова вздрогнул.

– Если Поток остановит Стена, зачем же тогда здесь мы?

– Ты слышал когда-нибудь фразу «Стена сильна настолько, насколько сильны ее защитники»? Это что-то вроде поговорки, пришедшей к нам из времен, когда люди еще сражались друг с другом и для защиты окружали свои жилища каменными стенами. Поток – не вода. Его нельзя просто завернуть высокой преградой. Он изменит свое направление, только если наша воля и стойкость будут того достойны.

Они оба стояли и молча смотрели на возвышавшуюся перед ними Стену. К разномастному частоколу были приделаны специальные мостки, на которых располагались стрелки и сигнальщики. Там, за ней, простирались мили и мили открытого пространства, покрытого лесами, пересеченного реками и испещренного озерами. Для Димитрия, Карэла и всех тех, кто сейчас стоял в строю, эта Стена была границей, разделяющей два мира. За спинами защитников мир был полон света и жизни. Многих там ждали родные и близкие, кого-то просто друзья и приятели, и даже для таких, как Димитрий, одиноких и замкнутых, в той прекрасной части света было то, за что стоит сражаться и умирать. Мир же за Стеной казался им темным, мрачным и опустошенным. И пусть в большинстве случаев разоренные Потоком земли внешне не сильно отличались от еще нетронутых, у любого человека они стойко ассоциировались с Пустошью, в которой нет ничего, кроме страдания и смерти.

– Карэл, – Димитрий обратился к своему собеседнику, не отводя глаз от Стены и зная, что он тоже продолжает смотреть на нее. – Я хочу сказать тебе то, что когда-то сказал мне мой лучший друг, как раз перед моей первой битвой… – Он выдержал небольшую паузу, пока призраки прошлого проносились у него перед глазами. – Не пытайся быть героем и сделать все сам. Мы – стражи границы, разделяющей жизнь и смерть. Наш самый главный долг – отстоять эту границу. Поэтому твоя смерть, какой бы героической и славной она ни была, сделает наш строй слабее и позволит Потоку прорваться дальше. – Димитрий почувствовал, что Карэл смотрит на него, и повернул голову, чтобы встретить его взгляд. – Живи и держись как можно ближе ко мне, не оставляй открытым бок своего соседа, что бы ни происходило вокруг. И когда все закончится, ты станешь истинным героем. Тем, кто сдержал Поток.

Ветер трепал выбившуюся из-под шлема прядь длинных волос Димитрия. Собственные слова эхом звучали у него в ушах. Вдруг вокруг разом стало тихо, как будто весь строй замер, прислушиваясь к сказанному. Но он знал, что причина этого внезапного молчания совсем в другом.

– Что это за гул? – Карэл вновь выглядел напуганным. Похоже, все старания Димитрия были впустую. – Ты тоже это слышишь?

Гул Потока… Сколько же раз Димитрию приходилось слышать его за последние годы? Сперва он похож на отдаленные раскаты грома, которые длятся и длятся, постепенно превращаясь в рокот волн, снова и снова накатывающих на каменную твердь. Но только эта волна не разобьется белой пеной о камни, а будет идти и идти, напирая все сильнее, перехлестывая через верх и поглощая все на своем пути.

– Да, дружище, я слышу его, как и все вокруг. Похоже, томительное ожидание закончилось и мы наконец-то сделаем то, за чем пришли сюда. Закрепи забрало и разомни руки и ноги. Скоро здесь будет жарко.

Димитрий резким движением вернул свое забрало в боевое положение и принялся проверять плечевые ремни, крепившие большой щит к левой руке. Армия разом ожила, зашевелилась, подобно муравьям на поляне. Командиры выкрикивали приказания, выравнивая построение. Инженеры в очередной раз проверяли готовность метательных машин, укрытых глубоко в тылу. Лучникам на Стене и в строю по цепочке передавали пучки стрел.

Гул все нарастал. Теперь он стал похож на какофонию звуков, которые издает крупное стадо во время сезонных миграций. Димитрию было жаль Карэла, ему приходится стоять здесь, за Стеной, и изо всех сил бороться с разыгравшимся воображением. С другой стороны, весьма сомнительно, что человеческая фантазия способна представить себе что-то более ужасное, чем Поток.

Для него же все было иначе. Даже не видя, что творится за Стеной, он воспринимал все, что происходило по ту сторону, так, будто и сам был там. Вот солдаты на гребне зашевелились, раскладывая поудобнее стрелы и метательные копья. Это означало, что передняя граница Потока вот-вот достигнет дальних ям. Как будто в подтверждение, со всех сторон разом раздались вой и рев, полные боли и ненависти. Димитрий почувствовал приятное удовлетворение, хотя и знал, что этим Поток не остановить. Прошло еще полминуты, и сигнальщики подали первые условные знаки. Они предназначались для инженеров, которые незамедлительно нажали на рычаги, запуская тщательно налаженные и взведенные механизмы. Воздух наполнился свистом рассекающих его тяжелых камней и копий, длиной превышающих человеческий рост. Они пролетели высоко над головами солдат и скрылись за Стеной. Каждый бывалый воин совершенно точно знал, куда они летят, ведь все поле перед Стеной было поделено на участки, по которым заранее выполнялась пристрелка. И теперь опытные сигнальщики отдавали команды, координируя огонь стрелков и метательных машин, направляя их именно туда, где они смогут нанести максимальный урон. Димитрий буквально воочию видел, как первые снаряды падают в Поток, прорезают его, оставляя за собой лишь измятую и разорванную плоть. Но нанесенные раны тут же затягивались, а Поток продолжал наступать. Настало время лучников – они разом выпустили облако стрел, тут же наложили новые и снова выстрелили. После этого стрельба шла не прекращаясь, а звон тетив и свист летящих стрел утонул в отчаянном вое раненых и умирающих по ту сторону.

В какой-то момент рев достиг своего пика, а гул на мгновение смолк. Не теряя ни секунды, сигнальщики отдали новую команду – и за Стену полетели снаряды с горючей смесью, взрывающиеся при ударе об землю. Это могло значить только одно: Поток хлынул в ров, дно которого было усеяно сотнями небольших острых кольев, предназначенных не столько для того, чтобы убивать, сколько для того, чтобы задержать. Кроме того, в течение долгих часов склоны рва пропитывались различными маслами, растворами спиртов и другими легковоспламеняющимися жидкостями. Достаточно одной искры – и весь ров будет гореть жарким пламенем очень и очень долго.

Как только зажигательные снаряды достигли цели, пламя взметнулось выше Стены, а зарево от него напомнило восход исполинского светила. Вой и рев превратился в душераздирающий визг, исторгаемый разом из сотен глоток. Чтобы развить успех, в бой немедленно включились лучники, стоящие в середине строя. Они наполнили воздух таким количеством стрел, что на какое-то время эта черная туча заслонила половину неба.

Минуты шли за минутами. Языки пламени бросали яркие отблески на шлемы и кирасы. Густой черный дым поднимался из-за Стены, мешая дышать тем, кто был наверху. Было видно, как они то и дело останавливаются, чтобы протереть глаза, или заходятся в мучительном кашле. Но хуже всего была вонь. Отвратительный смрад горящей гнили или чего-то еще хуже наполнил все вокруг, вызывая приступы тошноты даже у бывалых и опытных солдат. Противостояние людской воли и Потока затягивалось, а неизвестность медленно, но верно подавляла боевой дух.

Все изменилось в тот момент, когда глухой удар послышался чуть в стороне от того места, что занимал в строю Димитрий. Удар повторился, и часть Стены пошатнулась. Стоявший на ней стрелок не смог сохранить равновесие и рухнул за Стену. Раздался нечеловеческий крик, и тихий ропот пробежал по рядам армии. Каждый понял, что это значит – Поток достиг Стены. Димитрий поудобнее перехватил оружие и постарался прогнать все посторонние мысли.

В течение следующих минут удары раздавались в дюжине мест сразу, но Стена держалась, не поддаваясь чужому напору. Долго так продолжаться не могло. Уставшие бойцы на Стенах отложили луки и бросали одно копье за другим в тщетной попытке предотвратить прорыв. Треск ломающегося дерева возвестил о том, что им это не удалось. Мощный удар, последовавший за этим, разом обрушил небольшую часть Стены, осыпав первую линию защитников фонтаном щепок.

– Ближе к пролому! Плотнее строй! – прокричал один из опытных командиров, перекрывая общий шум.

Стена щитов качнулась, и солдаты подошли вплотную к земляному валу, составляющему основу Стены. Сдавленный стон вырвался из груди тех, кто впервые видел Поток воочию. Уродливая морда показалась в проломе. Чудовище из кошмаров сделало последнее усилие и перевалило через гребень. Тело его покрывала чешуя вперемешку с шерстью. Десятки отростков извивались по всему телу. Ростом оно было выше двух метров, а могучие лапы бугрились мышцами. Монстр на секунду задержался на вершине вала и рванулся навстречу защитникам. Боевой клич пронесся над строем, и несколько копий разом пронзили тело демона. Он дернулся, издал протяжный вопль, перешедший в какое-то хлюпанье, и затих.

Победный крик огласил окрестности. Молодые бойцы радовались своему первому триумфу и легкой победе над страшным чудовищем. Ликование охватило даже те части армии, которые находились далеко от места первого прорыва. Карэл радостно вопил вместе со всеми. Димитрий ткнул его в бок и жестом приказал сохранять спокойствие. Над краем вала появилась еще одна страшная морда. Она была совсем не похожа на предыдущую. Вместо лап и когтей виднелись какие-то клешни, а голову покрывали язвы и гнойники. Единственное, что объединяло демонов, так это высшая степень отвратительности. Не успела тварь перебраться за Стену, как в проломе показалась следующая, а за ней еще и еще. Радостные крики стихли, и все приготовились к настоящей битве.

Нескончаемым потоком мерзкие демоны прорывались в образовавшуюся брешь, тысячи их, подобно огромной реке, заполняли все пространство перед импровизированной дамбой, воздвигнутой защитниками. Приближающихся монстров кололи и рубили на куски. Некоторым удавалось прорваться сквозь мощный заслон из копий, и тогда они расшвыривали солдат как тряпичных кукол, разрывая броню когтями, калеча и убивая, пока бойцам не удавалось подрубить тварям лапы и заколоть их.

Стрелки, укрывшиеся за их спинами, превращали спускающихся по склону демонов в подобие огромных ежей, но не могли остановить их. Шаг за шагом защитникам приходилось отступать, чтобы не допустить прорыва, а враги все прибывали, просачиваясь сквозь пролом.

Примерно через час Стена рухнула сразу в нескольких местах – и стало по-настоящему трудно. Димитрий колол напирающих монстров, стараясь прикрыть щитом Карэла, который с трудом удерживался от паники. Один за другим падали товарищи, сраженные свирепыми ударами демонов. Их место тут же занимали другие, но лес копий неотвратимо редел.

Во время очередной неистовой атаки Димитрий заметил что-то странное. Поднырнув под вставшего на задние лапы монстра, он закрылся щитом и нанес мощный удар копьем. Трехгранный наконечник пробил твердую плоть и вышел с другой стороны. Быстро высвободив оружие из тела поверженного противника, он повернулся посмотреть, что привлекло всеобщее внимание, и оцепенел. Над гребнем еще целой Стены возвышалась морда какого-то огромного демона. Ничего подобного ему ранее видеть не приходилось. Гигантская лапа схватила за ногу одного из защитников Стены и легко сбросила его вниз. Где-то в стороне было слышно, как кто-то приказывает сосредоточить огонь на новом противнике. Сигнальщики судорожно давали указания стрелкам. Стрелы роем налетали на чудовище, но он как будто даже не замечал, как они впиваются ему в тело. Его сила была так велика, что он смог выворотить одну из бетонных балок, вбитых в землю, и швырнуть ее прямо в середину строя. Солдаты бросились врассыпную, спасая свои жизни. Димитрий успел толкнуть Карэла на землю и накрыть его своим телом. С диким грохотом бетонная балка ударилась о землю в нескольких метрах позади них.

Когда они пришли в себя, огромный демон уже перебрался через покореженную и разломанную Стену. Димитрий с трудом поднялся на ноги и подал руку Карэлу. Срочно нужно было восстановить строй и придумать, как бороться с новой угрозой. Сражения шли по всей ширине строя, и рассчитывать на помощь не приходилось.

– Нам нужно, чтобы эту тварь расстреляли баллисты! – Димитрий во весь голос орал прямо в узкую смотровую щель на шлеме Карэла. – Отправляйся к ним и заставь их стрелять в этого гада! А мы сдержим его столько, сколько сможем.

Карэл кивком подтвердил, что понял его, и побежал сквозь рассыпавшийся строй.

– Построились! – по-настоящему командирским голосом приказал Димитрий. – Я хочу увидеть линию, и немедленно!

Ошеломленные солдаты, спотыкаясь и мешая друг другу, торопились занять свое место в строю. К счастью для них, удачно брошенный бетонный снаряд превратил всех демонов поблизости в крошево и дал возможность восстановить порядок. Огромный монстр неуклюже спустился вниз, оскальзываясь на телах убитых.

– Щиты вверх! Копья поднять! Пусть попробует нас взять, проклятый ублюдок!

Демон попытался выхватить одного из солдат в строю, но, получив несколько ранений, с яростным воплем отдернул лапу. Росту в нем было около пяти метров, тело покрывал мощный панцирь, а голову венчали бычьи рога.

– Впе-е-е-ред! – скомандовал Димитрий, переводя свой отряд в наступление.

Опасаясь выставленных вперед длинных копий, монстр сделал один шаг назад, потом другой, но оказался слишком нерасторопен и схлопотал рану в живот. Ярость перекосила его и без того отвратительную морду, он издал рык и со всего размаха пнул ближайшего бойца. Сила удара была такой, что вся первая линия разлетелась в разные стороны, а тот, кому досталось больше всех, повалился переломанной грудой железа и плоти в нескольких метрах позади Димитрия. Демон играючи раздавил лежащего на земле солдата, схватил еще одного и оторвал ему руку. Строй снова рассыпался буквально на глазах.

– Мечи! Подрубить ему лапы! – Димитрий первым бросил копье, выхватил меч и ринулся вперед.

Дюжина храбрецов кинулась следом за ним. Они обступили монстра со всех сторон, намеренно путаясь у него под ногами и уклоняясь от его лап, нанося при этом режущие и колющие удары в попытке найти незащищенное место. Очень скоро тело демона стало похожим на кровавое месиво, но свалить его никак не удавалось. Он ловил солдат одного за другим, разрывал на части или просто давил в своих мощных лапах.

Димитрий чудом избежал удара, который наверняка раздавил бы его, как клопа, когда услышал свист чего-то большого, несущегося в их сторону. Он оглянулся как раз в тот миг, когда трехметровое копье с чавкающим звуком вошло в грудь монстра, завязнув в ней на половину своей длины. От удара демон пошатнулся и потерял равновесие. Кто-то заметил это и рубанул ему под колено, вложив в удар клинка весь свой вес. Внезапно ослабевшая лапа подкосилась, и чудище рухнуло на землю, погребая под собой всех тех, кто не успел отскочить.

Придавленный к земле, окруженный со всех сторон вонючей плотью, Димитрий никак не мог освободиться и приготовился умереть. Но демон еще не был побежден. Он нащупал его лапой, схватил за ногу и вытащил наружу. В мгновение ока Димитрий взмыл в воздух и повис вниз головой, болтаясь, как сломанная игрушка. Перехватив другой лапой, монстр сжал кулак, намереваясь переломать ему все кости.

– Не-е-е-ет!!! – Неожиданный крик прорезал поле боя, когда Карэл с копьем наперевес бросился вперед. Он на бегу воткнул острие в монстра и прыгнул, используя копье как опорный шест. Послышался треск ломающегося древка, и в тот же миг дернулась удерживающая пленника лапа, сведенные судорогой пальцы разжались, и Димитрий рухнул на землю с двухметровой высоты.

Первым, что он увидел, открыв глаза, было серое небо над головой. В ушах стоял звон, заглушающий все остальные звуки. Во рту чувствовался металлический привкус крови. Видимо, при падении он чуть не откусил себе язык. Когда слух вернулся, Димитрий сразу понял – у них получилось. Гул Потока, постепенно удаляясь, звучал где-то в стороне.

– Мы сделали это! – прохрипел он. – Теперь ты настоящий герой, Карэл! Как я и говорил!

Ответа не последовало. Превозмогая головную боль, Димитрий приподнялся на локте. Рядом с ним лежали несколько убитых воинов, но Карэла видно не было. Он потратил еще несколько минут на то, чтобы аккуратно подняться на ноги. Ремень, удерживающий шлем на голове, лопнул; он легко сбросил этот помятый кусок железа и огляделся.

Огромный демон неподвижно лежал на спине. Из его груди по-прежнему торчало древко копья, выпущенного из баллисты. Мертвой хваткой он сжимал что-то у себя под подбородком. Димитрий с трудом вскарабкался на него и увидел Карэла. Его тело было разорвано почти пополам, но он так и не выпустил из рук обломок копья, которым смог несколько раз проткнуть горло проклятого монстра перед тем, как умер. На его лице застыла легкая полуулыбка человека, с миром покинувшего эту землю.

Димитрий устало присел рядом и осторожно закрыл глаза, взгляд которых застыл навсегда.

Глава 1

Кулак Джозефа обрушился на стол, и по Залу Совета раскатилось звучное эхо удара.

– Это чистое безумие! – Его лицо почти не отражало бурлящих в душе эмоций, но глаза метали молнии в тех, кто сидел напротив. – Стоило нам одержать несколько побед и на какое-то время отвести прямую угрозу, так вы сразу возомнили, что в безопасности и эта война вас не касается?! Неужели все уже забыли, что произошло во Франции? Забыли, как безнадежно было наше положение еще каких-то двадцать лет назад, когда мы в одночасье потеряли все, что с таким трудом создали?

– Джозеф, ты несправедлив к нам, – невысокий мужчина с усталым выражением лица примирительно поднял руки. – Каждый из нас прекрасно помнит и Францию, и те ужасы, что нам пришлось пережить за последние несколько десятков лет. В этом зале добрая половина сама стояла на тех первых Стенах или, как ты их любишь называть, Дамбах, что первыми развернули Поток и тем самым отвратили неминуемую гибель для всех нас. – Мужчина сделал паузу, спокойно выдержав яростный взгляд Джозефа, который, словно могучий утес, возвышался над ним. – Но и ты должен нас понять. Мы сражаемся с Потоком, чтобы дать нашим людям шанс не просто выжить, а жить в полном смысле этого слова: взрослеть, вести хозяйство, влюбляться, создавать свою семью, растить детей…

– Да о какой жизни…

– Вот именно, о какой жизни, – собеседник повысил голос, не позволив Джозефу перебить себя, – может идти речь, если каждый мальчишка старше шестнадцати лет должен взять в руки копье и отправиться умирать на этих треклятых Стенах?! – Голос мужчины дрожал, словно тот едва сдерживал гнев, хотя взгляд оставался холодным и спокойным. – Скажи мне, разве могут люди жить нормальной жизнью, если знают, что в любой момент кто-то может прийти, забрать их детей и отправить на верную смерть?

Собравшиеся в зале лорды Анклавов одобрительно загудели, выражая свое согласие со сказанным. Немногочисленные сторонники Джозефа сохраняли молчание, поглядывая на своего лидера. Джозеф обвел присутствующих тяжелым взглядом, и гул заметно поутих. Он вновь посмотрел прямо в глаза говорившему только что. Глава Совета Анклавов не был похож на прирожденного лидера. Невысокого роста, щуплый, слегка сгорбленный, он давно разменял пятый десяток и больше походил на усталого седого старика, чем на опасного оппонента. Но Джозеф заранее знал, что лорд Йорес станет самым грозным и опасным противником, как только поднимется вопрос о созыве новой Объединенной Армии. Знал он и то, что не сможет на заседании Совета на равных соперничать с этим человеком, обладающим многолетней мудростью и огромным влиянием. Но он все равно решил попробовать еще раз.

– Эти люди перенесли столько, что я ни за что бы не поверил в это, не происходи все на моих глазах. Поэтому я не возьмусь утверждать, что еще они смогут или не смогут. Но вот что я знаю точно, так это то, что люди – те, что остались в уже разрушенных городах и разоренных деревнях по ту сторону Стены, – точно не смогут взрослеть и влюбляться. Потому что они мертвы.

Джозеф замолчал, и в зале установилась мрачная, напряженная тишина.

Лорд Йорес шумно вздохнул, красноречиво показывая свое отношение к словам Джозефа.

– Согласно уставу Совета Анклавов, голосование по данному вопросу будет проходить завтра в этом зале, с самого рассвета и до полудня.

Эти слова традиционно служили сигналом к окончанию очередного заседания Совета, и участники начали расходиться, скрипя отодвигаемыми креслами по каменным плитам. Какие-то лорды спешили первыми покинуть зал и поскорее оказаться на свежем воздухе. Некоторые выходили маленькими группами, вполголоса обсуждая заседание или какие-то свои дела. Лорд Йорес, как бы подтверждая собственный статус, спокойно продолжал сидеть, выслушивая доклад одного из своих управляющих. Многие члены Совета, проходя мимо Главы Совета, поклоном или словом старались выразить свое уважение. Джозеф внимательно следил за этим официальным ритуалом, подмечая и запоминая каждую мелочь: кто, что и как сделал или сказал и, самое главное, как на это отреагировал сам Йорес. Некоторых он не глядя приветствовал кивком головы, кого-то не замечал или по крайней мере делал вид, но были и те, кого он явно выделял среди остальных.

Заметно разочарованный результатами заседания, Джозеф встал, едва склонив голову перед Главой Совета, и быстрым стремительным шагом вышел на улицу, где его уже ждали некоторые из наиболее лояльных к нему лордов и его собственные люди.

– Милорд, как прошло заседание? – без долгих предисловий и в некоторой степени игнорируя установленные порядки, обратился к Джозефу Ричард – его друг и главный помощник по любым вопросам. Некоторые из членов Совета удивленно переглянулись, но большинство давно знало Ричарда и то, как его ценил и уважал Джозеф.

– Так, как мы и ожидали, Рич. Хотя, признаюсь честно, я, как какой-нибудь безбородый мальчишка, стоящий под окном своей возлюбленной, до последнего наивно надеялся на чудо. – Он горько усмехнулся, на секунду давая волю эмоциям. – К счастью, я не один сражаюсь на этой войне, и мою глупую наивность вы, друзья мои, компенсируете трезвостью ума и четким расчетом. Независимо от результатов завтрашнего голосования все вы знаете, что делать.

Джозеф встретился взглядом с каждым из собравшихся, некоторые кивали в подтверждение, но никто не проронил ни слова. Все, что нужно, было сказано накануне вечером или за день до того. Джозеф одобрительно улыбнулся.

– Хорошо. Время разговоров исчерпало себя, и нам предстоит еще многое сделать. Милорды…

Он кивнул и молча зашагал к резиденции. Ричард коротко поклонился и отправился следом за своим лордом.

Они шли бок о бок по знакомым улицам ставшего для них родным города. Устав Совета запрещал проводить собрание в анклаве созывающего его лорда. Поэтому призыв был отправлен от имени другого правителя, а Джозеф использовал все доступное ему влияние, чтобы для проведения Совета был выбран именно его анклав. И сейчас он был особенно рад, что в этот сложный и даже опасный момент своей жизни он находится дома.

– Есть что-нибудь, требующее моего срочного внимания этим утром? – Вопрос был скорее риторическим, и Джозеф просто пытался завязать разговор, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Ричард мельком глянул на друга и пролистал свои записи.

– Думаю, нам стоит потратить немного твоего драгоценного времени и зайти к Железному Грегу. – Он заговорщически улыбнулся. – У него есть для тебя кое-что интересное.

Джозеф в очередной раз поразился проницательности своего старого товарища и, недолго думая, свернул в ближайший переулок. Они миновали несколько тесных жилых кварталов; прошли мимо конюшен, где яблоку негде было упасть от скакунов прибывших на Совет гостей; оставили позади шумные продуктовые склады, где с утра до вечера принимали и выдавали съестные припасы, привозимые со всего анклава и доставляемые от соседей; и наконец вышли к приземистому строению с изображением молота и наковальни на фасаде.

Дом Железного Грега, как и положено, находился в районе мастеровых, наполненном несмолкаемым звоном металла, стуком молотков, прерывистым визгом пил и еще сотней разных звуков – неповторимой какофонией, знакомой каждому, кто хоть раз бывал в этом месте. Джозеф и Ричард пересекли небольшую площадку, заваленную различными материалами, заготовками и недоделками, аккуратно перешагивая через те, что мешались под ногами. В этом беспорядке копалось несколько человек в фартуках и рабочей одежде, выискивая что-нибудь, что уже выброшено их соседями, но еще может пригодиться им. Мастерская, к которой они шли, не отличалась ни размерами, ни расположением и для постороннего человека, скорее всего, потерялась бы среди множества таких же. Но Джозеф уверенно направился именно к ней и без стука толкнул входную дверь, выпуская на улицу облако сухого горячего воздуха, исходящего от большой жаровни в дальнем углу.

Не успели они шагнуть за порог, как резкий оклик буквально пригвоздил их к месту.

– Кого там еще нелегкая принесла в такую рань?! – Сухой, каркающий голос добавлял враждебности и без того откровенной грубости говорившего. – Говорите, чего надо, и убирайтесь. Я занят!

Джозеф и Ричард переглянулись, обменявшись понимающими улыбками.

– Грег, дружище, это мы. – Ричард говорил спокойным тоном, давно привыкнув к скверному нраву хозяина. – Прости, что отвлекаем тебя от работы, но ты говорил, что у тебя есть что-то интересное для Джозефа.

Послышались торопливые шаги, и Грег, владелец мастерской и лучший кузнец в городе, появился в проеме, ведущем в одну из боковых комнат. Он громко охнул, увидев вошедших.

– Лорд Джозеф! Прощу простить мне мою грубость. Я не ждал вас так рано. – Он поспешно склонился в знак почтения. – Ричард, как всегда, рад тебя видеть у себя в гостях! – Несмотря на доброжелательные слова, взгляд Грега не сулил Ричарду ничего хорошего. Хозяин явно решил сделать его виноватым в этой досадной оплошности по отношению к лорду анклава. Грег снова повернулся к Джозефу. – В это время ко мне обычно заходят только попрошайки и торгаши хламом. Или, что еще хуже, соседи. Район мастеровых, говорите? Ха! Его давно пора переименовать в район бездельников и лоботрясов! Только и делают, что слоняются туда-сюда. Не понимаю, когда они находят время на работу.

– И тебе привет, мастер Грег. – Джозеф воспользовался паузой в бесконечном ворчании хозяина и слегка склонил голову, как делал каждый раз. – Тебя послушать, так все в этом городе сделано лично тобой. Но насколько я знаю, ты много лет не прикладывал свой молот ни к плугу, ни к ободу для колеса, ни даже к наконечнику копья или боевому топору. Тогда откуда же берется все это добро? В моем анклаве каждый воин имеет на поясе меч, а каждый фермер – плуг. Разве это не результат работы твоих соседей, мастер Грег?

– Тоже мне, работа… – Кузнец фыркнул, выражая свое презрение ко всем этим плугам и топорам. – Милорд, пойдемте, я вам покажу, что такое настоящая работа мастера-оружейника.

Не дожидаясь ответа, Грег развернулся и пошел к неприметной дверце в углу мастерской, скрытой от чужих глаз стеллажами и ящиками. Джозеф и Ричард двинулись следом. После того, как хозяин ключом, висящим у него на шее, отпер дверь, они оказались в небольшой комнате, обстановка в которой разительно отличалась от всего того, что можно было увидеть снаружи. Тут царил идеальный порядок и четкая организация: верстаки, стеллажи, стойки для доспехов и изделий… Это была святая святых мастера Грега, его личная мастерская, в которой запрещалось работать кому-либо из его учеников и подмастерьев и в которой он создавал лучшие свои работы.

– Сколько раз я бывал тут, а все равно каждый раз захватывает дух. – Джозеф краем глаза заметил, что Грег приосанился, как случалось каждый раз, когда хвалили его мастерство. – Не представляю, чем еще ты можешь удивить нас.

Не произнеся в ответ ни слова, кузнец сдернул покрывало с одной из стоек, открывая взорам гостей развешанные на ней элементы доспехов. Первое, что бросалось в глаза, – необычные цвета и отсутствие привычного металлического блеска, которым обладает даже та броня, что изначально покрыта тканью или кожей, ведь всегда на виду стыки и сочленения, а также различные петли и заклепки. С другой стороны, в этих доспехах не было ничего нового: та же тканевая основа, к которой изнутри крепились пластины, правда, более мелкие, нежели те, что доводилось видеть Джозефу. Их размеры можно было оценить по небольшим выпуклостям, что проступали сквозь темное покрытие, но никаких краев или граней видно не было. Точно так же отсутствовали шляпки гвоздиков или заклепок, обычно удерживающих защитные пластины на своих местах.

– Что это… – Джозеф никак не мог понять, что именно его смущает, из-за чего вопрос, который он хотел задать, никак не складывался.

– Керамика. – Грег явно наслаждался недоумением, отразившимся на лицах гостей. – В основе этой брони лежат не металлические пластины, а керамические. Они вложены во множество специальных карманов, нашитых на подкладку и перекрывающих друг друга по нескольку раз. Такие пластины, в отличие от металла, невозможно разрубить или разрезать. При достаточно мощном воздействии они расколются, поглотив при этом силу удара, в то время как обычные доспехи будут сминаться, врезаясь в тело и ломая кости. Готов биться об заклад, что вряд ли во всех Анклавах найдется воин, способный даже боевым топором сразить того, кто наденет этот доспех!

Пораженные Ричард и Джозеф все еще пытались понять то, о чем говорил Грег, а неугомонный мастер уже снимал со стойки перчатку, выворачивал ее, показывая, как устроены доспехи, доставал из кармашков пластинки… При этом он без остановки сыпал словами. Говорил о том, как пытался добиться от олухов-гончаров именно той толщины, что была нужна. Как изучал искусство работы с тонкой керамикой. Как придумывал инструменты, которые позволили бы делать маленькие пластины, не раскрошив их при резке. И еще множество всего: сколько нужно пластинок, сколько должно быть слоев защиты, сколько уходит ткани и так далее.

– Такую броню, – подвел итог своего рассказа мастер, – носили воины еще до Катастрофы. И защищала она их не только от мечей и стрел, но даже от смертоносных пуль.

В мастерской воцарилась тишина. Ричард увлеченно изучал висящие на стойке чудные доспехи, Джозеф смотрел на Грега, который стоял, надувшись от гордости, понимая, что смог произвести на своего покровителя неизгладимое впечатление.

– Я поражен, мастер Грег. Если бы что-либо подобное мне попытался рассказать кто-нибудь другой, я бы тут же заставил его надеть эту чудо-броню и пройти в ней испытание на прочность. Но ты, мой дорогой друг, много раз на деле доказывал свое мастерство, и сомневаться в твоих словах у меня нет ни единой причины. А что, как ты думаешь, случится, если против воина в таком доспехе будут не мечи и копья, а когти и зубы?

Старый кузнец, прищурившись, посмотрел на своего лорда, прекрасно понимая, что тот имеет в виду вовсе не волков и медведей. Но он ждал этого вопроса и был готов к нему.

– Любому чудовищу пробить такую броню будет так же тяжело, а благодаря свойствам керамики выжить после особенно сокрушительных атак станет намного проще. Милорд, я считаю, что шеренга бойцов, облаченных в мои новые доспехи, будет для Потока словно Стена!

– Ха! Мне нравится твоя преданность делу, хотя я и понимаю, что ты преувеличиваешь! – Джозеф хлопнул мастера по плечу. – И все равно я благодарю тебя. Если твое новое творение поможет сохранить жизни наших воинов, это уже огромное достижение, заслуживающее высочайших наград и почестей. Что скажешь, Рич? Готов ты в этом выйти в одиночку против Потока?

– Разве что против потока моих разъяренных поклонниц, – как всегда, ловко и остро парировал Ричард. – Да и то если там не будет нескольких особо страстных.

Джозеф искренне рассмеялся, впервые с самого утра позабыв о Совете Анклавов, лорде Йоресе и о том, что они задумали сделать. Ричард лишь улыбнулся собственной шутке как раз в тот момент, когда мастер Грег вдруг метнулся к одному из верстаков, схватил с него нечто, отдаленно напоминающее Джозефу картинки в древних книжках, развернулся в сторону одной из стоек, на которой красовались доспехи, одновременно прекрасные и грозные… Раздался грохот, резкий звон и скрежет металла. Ричард инстинктивно встал между Грегом и Джозефом, хотя вряд ли мог всерьез подумать о том, что старый кузнец представляет какую-то угрозу для своего лорда. Импульсивный мастер вновь схватил что-то с верстака, но на сей раз направил его в сторону своего нового изобретения.

– Нет! – Крик Джозефа утонул в повторном грохоте, который сопровождался лишь глухим стуком. Когда дым в маленькой комнатке немного рассеялся и звон в ушах прекратился, Ричард полным гнева взглядом пронзил хозяина мастерской:

– Ты чего творишь, безумец?! Шуток не понимаешь? – Ричард хотел сказать еще много чего, но тут понял, что Грег уже стоит у дальней стойки к нему спиной и с интересом разглядывает что-то. – Похоже, он окончательно свихнулся…

– Погоди, Рич. Дай ему объясниться. – Джозеф подошел ближе к мастеру и, пользуясь разницей в росте, заглянул тому через плечо. – Что это было, мастер Грег? – Он заметил круглую дырку почти в самой середине нагрудника и присвистнул. – Разве это был не один из лучших твоих доспехов?

– Именно так, милорд. И его пробило навылет. Вот, посмотрите. – Он развернул стойку, чтобы Джозефу стало видно вторую дырку в спине, с рваными краями. – Не думал, что все будет так плохо. Надо подумать над тем, чтобы изменить форму нагрудника. Сделать его более… угловатым, да. Но суть не в этом, пойдемте осмотрим вторую стойку.

Джозеф, по-прежнему мало что понимая, пошел за Грегом, который уже разглядывал свой новый доспех.

– Ага! Вот оно! Смотрите, милорд, вот куда пришелся удар. Две, нет, даже три пластины лопнули, но пуля не проникла внутрь. Вот она, смотрите. – Кузнец тряпкой аккуратно поднял с пола сплюснутый металлический шарик. – Вы можете сами ощупать нагрудник и убедиться в том, что я говорю правду.

– Пуля? Значит, это было?.. – Джозеф принял из рук мастера шарик и послушно пощупал доспех. Под тканью ощущались осколки чего-то гладкого.

– Моя последняя работа. Ружье, так его называли раньше. Ну или что-то вроде. Трудновато воссоздавать что-то столь сложное, просто ориентируясь по картинкам и путаным рассказам древних стариков. В любом случае, как я и говорил, Чешуя Дракона – так я назвал новый доспех – способна остановить что угодно, даже пулю. Причем без особого вреда для носящего.

Час спустя, когда Джозеф и Ричард молча шли обратно к зданию, которое занимал действующий правитель анклава, на лице лорда, словно маска, застыло напряженное выражение. Он думал о том, что изобретение Грега, несмотря на всю свою изумительность, означает, что и другие мастера в других анклавах могут работать над чем-то подобным или, что еще хуже, уже закончили свои изыскания. Джозеф не обольщался насчет того, насколько полезным окажется новое оружие против Потока. Безусловно, со временем удастся найти ему применение и сделать убийство монстров проще, но вот в том, что остановить их, даже с ружьями, не получится, он не сомневался. Он сам однажды оборонял Стену и знал, что Поток не истребить, как ни старайся. Нужно просто держаться, пока он не отвернет в сторону.

– Ричард, мне нужно, чтобы никто, кроме нас с тобой, не узнал о том, что показал нам мастер Грег. – Джозеф очень редко называл своего старого друга полным именем, только тогда, когда дело было очень серьезным. – Я знаю, что наш ворчливый оружейник и так не особо болтлив, но лучше перестраховаться.

– Ты тоже думаешь о том, что отряд воинов с этими ружьями может помешать нашим планам? – Ричард, как всегда, без особых проблем угадывал ход мыслей своего лорда. – А меня больше беспокоит, что Анклавы могут просто перебить друг друга в бессмысленной грызне за обладание столь мощным оружием. – Он невесело хмыкнул и покачал головой. – Я прослежу, чтобы все было сделано как надо, милорд. – Ричард протянул ему лист, заполненный мелким, но разборчивым почерком. – Вот срочные вопросы, на которые стоит обратить внимание, думаю, ты с ними и сам справишься. А я, с твоего разрешения, отлучусь, раз уж неожиданно появились неотложные дела.

Ричард наклонил голову и быстро зашагал в другую сторону, сразу же смешавшись со спешащими по своим делам обывателями. Джозеф какое-то время смотрел ему вслед, стараясь не потерять из виду, но быстро сдался. Его помощник, кроме множества других полезных навыков, умел совершенно удивительным образом затеряться в любой толпе и быстро стать в ней своим человеком. В этом Ричарду, безусловно, помогала блеклая внешность: серые глаза на обычном лице овальной формы, небольшой нос и невыразительный подбородок, темно-русые, как и у тысяч других жителей Анклавов, волосы. Ростом он был ниже среднего, и вообще казался хилым, безобидным человечком.

Джозеф даже усмехнулся при мысли о том, насколько далеко от правды то впечатление, что производил его друг и соратник при беглом знакомстве. Он уверенно продвигался сквозь городскую суету, на ходу просматривая записи Ричарда.

– Отчет об урожае… вроде выглядит неплохо… Ночной пожар? А вот это скверно… Вор, насильник, убийца – прям целый букет… – Лорд анклава тяжело вздохнул и спрятал бумажку в карман. – Да здравствует новый день…

У самого входа в резиденцию его кто-то окликнул, но он был так погружен в свои мысли, что не сразу обратил на это внимание. Говоривший двинулся наперерез и замер перед ним, склонившись в учтивом, но строгом поклоне.

– Милорд.

– А, это ты, Димитрий? Прости, я что-то зазевался. Приветствую тебя. Как твои раны? Меня уверяли, что ты погиб, но я перестал верить в такие сказки еще три сражения назад, в каждом из которых ты якобы погиб – а иногда и не один раз. Кто-то очень хочет тебя похоронить, я бы на твоем месте призадумался, пока не поздно. – Джозеф улыбнулся своему собеседнику. – А если серьезно, как ты?

Димитрий был почти таким же высоким, как его лорд, широкоплечим и надежным. Все в его внешности выдавало старого солдата, который, как говорили, сражался с Потоком больше, чем кто-либо из ныне живущих, лично участвуя в каждой битве. Его покрытое шрамами, но все еще отличающееся суровой красотой лицо обрамляли длинные темные волосы до плеч. Димитрия нельзя было назвать мускулистым, но суровые походные будни сделали его жилистое тело подтянутым, сильным и выносливым, способным неприятно удивить любого, кто окажется у него на пути.

– Поправляюсь, милорд. Слухи о моей гибели, как всегда, сильно преувеличены. На меня просто упал огромный демон, который перед этим своими лапами расшвырял половину Стены. – Заметив выражение лица Джозефа, он поспешил продолжить: – Но об этом потом. Я здесь для того, чтобы доложить, что в город явился странный гость, который несет какую-то чушь, якобы о том, что он прибыл издалека и у него есть очень важные новости. К счастью, на воротах оказались сообразительные ребята, которые сразу его заметили и заперли в одной из башен до того, как новость о нем разлетелась по всему анклаву. Прикажете доставить его к вам?

– Что за утро… Ты правильно сделал, что пошел прямо ко мне. Скорее всего, ничего интересного тут нет, но лучше проверить. Приведи его, но незаметно, чтобы не пугать горожан.

– Да, милорд. Через полчаса он будет у вас в приемном зале. – Димитрий снова поклонился, собираясь уйти.

– Лучше пусть это будут мои покои. – Странное предчувствие внушало Джозефу тревогу. – Зайдете через заднюю дверь, я распоряжусь, чтобы тебя пропустили.

– Хорошо, милорд.

Оказавшись внутри, лорд анклава небрежно отмахнулся от слуги, который, как обычно, хотел предложить свою помощь. Джозеф никак не мог привыкнуть к тому, что кто-то постоянно желает помогать ему одеваться и раздеваться, вешать его плащ, чистить сапоги… Он еще как-то мирился с тем, что ему готовят еду и стирают одежду, когда она действительно того требует. Но большинство положенной по статусу прислуги его попросту раздражало. К счастью, он обладал весьма внушительным внешним видом, и одного грозного взгляда было достаточно, чтобы отбить даже у самых рьяных слуг желание надоедать ему.

В приемной уже ожидали советники по различным вопросам, которые вместе с Ричардом помогали ему исполнять обязанности лорда.

– Милорд, вас долго не было. Заседание Совета затянулось? Как все прошло? – Говоривший сжимал увесистую папку, из которой во все стороны торчали уголки бумажных листков разного формата и цвета.

– Заседание прошло так, как и ожидалось. – Джозеф поприветствовал присутствующих. – Лорд Йорес был весьма красноречив. А теперь я вынужден просить у вас прощения. Меня ждет одно важное дело, так что прием сегодня начнется немного позже.

Не обращая внимания на удивленные взгляды привыкших к его обязательности советников, он прошел через приемную и, поднявшись по лестнице, оказался в своих покоях, где наконец-то мог спокойно все обдумать и привести мысли в порядок. Джозеф опустился в кресло, откинул голову и закрыл глаза. Совет Анклавов, провалившееся, несмотря на долгую подготовку, заседание, совсем чуждые его натуре тайные планы и заговоры, новые доспехи и жутковатые ружья – все это смешалось в его голове, буквально разрывая ее на части. Больше всего на свете он хотел немедленно собрать своих сторонников в Совете и отменить все, что они задумали. Хотел найти какой-то способ повлиять на завтрашнее голосование. Хотел, чтобы его никогда не выбирали лордом анклава.

Видимо, он задремал, погруженный в свои мысли, так как в дверь неожиданно постучали, и Джозеф, быстро придя в себя, встал и открыл. На пороге стоял Димитрий, за спиной которого нервно переминался с ноги на ногу самый странный человек из тех, что когда-либо встречались лорду. Его кожа была заметно бледнее, чем у жителей Анклавов, и с каким-то сероватым оттенком. Волосы, как и одежда, ужасно грязные и в таком беспорядке, который достаточно красноречиво доказывал правдивость истории о том, что он прибыл издалека. Но даже под слоями грязи было видно, что одеяние его не пошито в мастерских Анклавов. Штаны были из бело-синей ткани, плотной и одновременно гибкой, с широкими швами по бокам. Рубашка тоже выглядела необычно, но почти терялась на фоне совершенно фантастической верхней одежды – гладкая и блестящая, словно шелк, она была явно сделана из какого-то другого материала. С удивлением рассматривая странного гостя, Джозеф невольно вспомнил мастерскую Грега и его Чешую Дракона.

– Милорд, я привел его к вам, как вы и приказывали. – Димитрий отступил в сторону, давая возможность рассмотреть того, о ком говорил. – Судя по всему, его зовут Уинстон. Не так-то просто понять его речь. – Он обратился к Уинстону: – Перед тобой лорд Джозеф, правитель этого города и всего анклава.

Джозеф поморщился, услышав такое официальное представление.

– Приветствую вас, Уинстон, добро пожаловать. – Он склонил голову и с удивлением посмотрел на протянутую руку гостя, которую Димитрий тут же перехватил. – Не нужно. Это просто древняя форма приветствия, насколько я знаю.

Джозеф неуклюже пожал ладонь Уинстона.

– Прошу вас, проходите, Уинстон, и ты тоже, Димитрий. – Перед тем как запереть дверь, он обратился к стражнику, стоящему снаружи: – Никого не пускать, скажи, что я не принимаю. И отправь кого-нибудь разыскать Ричарда. Думаю, он еще где-то в квартале мастеровых.

– Слушаюсь, милорд!

Джозеф достал бутылку вина, наполнил три бокала, взял один и вернулся в свое кресло. Все это время он молча изучал Уинстона. Тот был худым, даже истощенным, что тоже можно было списать на долгое и тяжёлое странствие, невысоким и узкоплечим. Живые серо-голубые глаза, казалось, подмечают все вокруг.

– Ну вот, теперь мы одни, и можно отбросить формальности. Располагайтесь как вам угодно. – Он кивнул на бокалы с вином. – Димитрий сказал мне, что вы прибыли издалека и хотите рассказать что-то важное.

Димитрий взял бокал, но остался стоять возле очага, в котором горел маленький огонек, дающий больше уюта, чем тепла. Его холодные глаза безотрывно следили за Уинстоном. Тот, в свою очередь, не обращал на него никакого внимания и смотрел на Джозефа немного растерянно, так, словно пытался понять, что ему говорят. Он сделал два быстрых шага к стоящим вдоль стены книжным шкафам, минуту изучал надписи на корешках – и так же неожиданно и стремительно вернулся и сел в другое кресло. Потом заговорил:

– Я идти ваше место далеко много время. Англия – мое место. Понимаешь? – Джозеф кивнул, не желая перебивать гостя. Тот говорил на английском языке, но совсем не так, как было принято в Анклавах, где нашли пристанище выходцы из десятков разных стран. – Долго нет города с люди. Много-много дни. Все уйти. Ты первый. Монстры приходить, но вы не уходить. Почему?

– Я знаю про Англию. Видел ее на древних картах, далеко на западе. Кажется, это остров. Вы пришли оттуда? – Уинстон какое-то время обдумывал слова Джозефа, после чего уверенно кивнул. – А что там было насчет монстров? Ты понял его, Димитрий?

– Мне кажется, он спросил, каким образом нам удалось выстоять против Потока.

– Мы строим Стену.

Джозеф взял со стола лист бумаги и попытался изобразить, что из себя представляет Стена. С одной стороны он подписал: «Монстры», используя соответствующее английское слово, а с другой: «Люди», после чего передал листок Уинстону.

Тот жадно, с расширившимися от удивления глазами, стал изучать схему, после чего взял оставленный Ричардом карандаш и весьма ловко изобразил огромные ворота позади того, что было Потоком. А сверху подписал: «Портал».

– Я видеть место, где рождаться монстры! – И в подтверждение своих слов Уинстон жирно обвел нарисованные им ворота.

Бокал в руках Димитрия так и застыл на полпути ко рту. Джозеф машинально подался вперед, услышав последние слова Уинстона.

– Что это значит, Джозеф? – Димитрий посмотрел на него, видимо, желая удостовериться, что он все правильно понял, и позабыв даже о правилах приличия.

– Это значит, что нужно отправить кого-нибудь сказать советникам, что сегодня я не буду никого принимать.

Джозеф сделал большой глоток вина. На самом деле он думал не о том, что не сможет уделить время важным делам анклава, а о том, что, похоже, завтрашнее голосование может пройти совсем не так, как рассчитывает лорд Йорес.

Глава 2

Тони усилием воли заставил себя закрыть книжку и с тоской посмотрел на темный экран монитора. Он уже два часа как должен был готовить школьный реферат на тему «Английская монархия как частный случай монархического строя Западной Европы», но захватывающие волшебные миры с прекрасными эльфами, хмурыми гномами, храбрыми героями и ужасными монстрами никак не желали отпускать его. Не то чтобы он не любил историю, скорее наоборот, ему нравилось читать про войны и сражения, изучать карты завоеваний Карла Великого и просматривать хроники Столетней войны. Но вот продираться через скучные описания политического строя в разных странах и собирать информацию для того, чтобы провести их аналитическое сравнение, было выше его сил.

Тони со стоном поднялся с кровати и успел даже сделать несколько шагов по направлению к столу, как вдруг в комнате погас свет.

– Этого еще не хватало. – Он почти не испугался, зато сообразил, что без света реферат делать не придется. – Видимо, кто-то там, наверху, услышал мои мольбы. – Следующая его мысль была о том, какой разнос ему устроят, если он отправится в школу с невыполненным заданием. На его лице появилось кислое выражение. – Надеюсь, все-таки это ненадолго.

На ощупь он добрался до окна и отодвинул занавески, чтобы впустить в комнату хоть немного света. Пока он читал, на улице окончательно стемнело. Стремительно наступающая зима не только припорошила все первым снежком, но и принесла с собой ранние сумерки. Необычно яркая луна пробивалась сквозь облака, а небо, там, где его было видно, было усеяно сотнями звезд. Тони невольно залюбовался таким непривычным для городских жителей видом, не сразу сообразив, что именно не так. Из окна открывался отличный вид на Лондон, благодаря тому, что их дом стоял на склоне небольшого холма. Видны были и громады больших многоквартирных домов, и изящные крыши коттеджей, в которых располагалось более респектабельное жилье. Тут и там виднелись различные торговые центры, магазинчики поменьше и множество других строений, которыми изобилует любой крупный город.

Все это многообразие никуда не делось, но Тони вдруг понял, что изменилось, и теперь уже не на шутку испугался.

– Мам! Мам! Иди посмотри на это! – Голос его звучал совсем по-детски, но в ту секунду его это нисколько не волновало. – Ну где вы там?! – Он с облегчением услышал шаги в коридоре и обернулся навстречу матери, держащей в руках зажженную свечку. – Что случилось? Почему вдруг пропал свет?

– Все хорошо, дорогой. Наверное, просто неполадки в электросети. – Она говорила с ним таким ласковым голосом, а улыбка была такой нежной, что у него на душе сразу стало легче, и он на какое-то мгновение даже забыл, зачем позвал ее. – Что ты хотел показать мне?

– Вот! Смотри! – Возбужденный Тони отодвинул занавеску пошире и ткнул пальцем в стекло. – Нет ни одного огонька! Свет погас во всем городе?

На лице матери отразилось удивление, и она быстро подошла к окну, после чего несколько минут молча смотрела в раскинувшуюся перед ней тьму.

– Телефон молчит. – В комнату вошел отец Тони и застал жену и сына стоящими в напряженной тишине. – Что случилось, дорогая?

– Весь район, похоже, обесточен. Даже торговые центры и магазины. – Она постаралась придать голосу уверенность в присутствии сына. – Видимо, поломка серьезней, чем обычно. – Она наклонилась поближе к мужу, так, чтобы не услышал Тони. – Меня беспокоит, что даже Лондон-сити стоит темный, если судить по тому кусочку, что отсюда видно. Не припомню, чтобы такое когда-нибудь случалось.

Отец нахмурился, бросил быстрый взгляд на улицу, как будто хотел убедиться, что его жена не преувеличивает…

– А давайте соберемся в гостиной, расставим столько свечей, сколько сможем найти, и будем всю ночь рассказывать друг другу истории. Что скажете? Мы сто лет вот так вместе не проводили вечер.

– О боже… Только не вечер историй… – Тони закатил глаза, но в глубине души улыбнулся и поблагодарил отца. Совсем не хотелось ложиться спать в этой гнетущей тишине, когда в голове крутились всякие мысли.

– Отличная идея! – Мама Тони незаметно улыбнулась мужу, одобряя его предложение, позволяющее увести их сына в другую комнату, окна которой выходили во двор. – Я пойду поищу еще свечей в чулане, а вы идите на кухню и приготовьте сэндвичи. – Она оставила им одну свечку и со второй в руках вышла из комнаты.

– Ну что, Уинстон, пойдем грабить кладовую с припасами шерифа Ноттингема? – Отец рассмеялся собственной шутке. Тони бросил последний тревожный взгляд на темную улицу за окном и пошел следом за отцом.

Полчаса спустя, когда все было готово, они уютно устроились в гостиной, освещенной теперь двумя десятками длинных свечей молочного цвета, рассевшись вокруг журнального столика, на котором стоял большой серебряный поднос с соком и сэндвичами.

– …и вот когда все уже решили, что с ним покончено, и устроили праздничный пир, двери в обеденную залу вдруг распахнулись и зловонный ветер проник внутрь, убивая каждого, кого коснется. Когда наутро вернулись слуги, все, кто участвовал в той жестокой игре, были мертвы, а лица их были перекошены гримасами безумного… – заканчивая свой рассказ, отец медленно отодвигался от свечи, и его лицо скрывалось в тени, а голос становился все тише и тише, – СМЕХА-А-А-А! – Он неожиданно повысил голос и вынырнул из темноты, да так резко, что Тони с матерью вздрогнули, но по-настоящему испугались лишь на мгновение и тут же засмеялись все вместе. Отец всегда был мастером рассказывать страшные истории, и каждый раз ему удавалось напугать их, как бы сильно они ни старались подготовиться к очередному страшному моменту.

– Отличная история, пап. И где ты их только берешь?

– О-о-о, они всегда живут у меня в голове и постоянно просятся на волю. Даже когда я был еще маленьким, самые интересные игры у меня были не с другими детьми, а наедине с самим собой и с моими фантазиями.

– А ты пробовал когда-нибудь записывать их? Мне кажется, из тебя бы получился неплохой писатель.

– Да, может, и получился бы. – Отец как-то сразу погрустнел при этих словах, а мама сжала его руку в своих ладонях.

– А что, если электричество не удастся восстановить? – Тони захотел побыстрее сменить тему, и это было первым, что пришло ему в голову. – Что тогда будет?

– Тогда у меня появится еще одна отличная история. – Глаза отца вновь заблестели, как бывало каждый раз, когда он погружался в свои фантазии. – История о том, как в одночасье умерла наука. В ней рассказывалось бы, как без электричества люди не смогли больше обогревать свои дома, производить еду и другие необходимые вещи. Голод и болезни быстро расправились с самыми слабыми, а тем, кому удалось выжить, пришлось каждый день бороться за свое существование среди мертвых городов и остатков некогда великой цивилизации.

– Неужели такое и правда возможно? – Тони с трудом проглотил подступивший к горлу комок, так сильно ему хотелось нарушить гнетущую тишину.

– Ха-ха-ха! – Отец ласково потрепал его по голове. – Только в моих рассказах, сынок. Только в рассказах.

* * *

Уинстон открыл глаза и долго не мог понять, где же он находится. Вокруг была совершенно незнакомая обстановка с грубой, но добротно сделанной мебелью. Единственное окно было занавешено, и солнце едва пробивалось сквозь плотную ткань. Он несколько раз моргнул, пытаясь привести еще вялые после сна мысли в порядок, и вдруг вспомнил, как после долгих месяцев скитаний добрался до города, населенного людьми, как попал на прием к местному правителю и как в итоге оказался в его гостевых покоях.

Прошедший день был без преувеличения сумасшедшим. Лорд Джозеф несколько часов расспрашивал его о том, что он видел, что знает, а когда явился его помощник Ричард, все началось по новой. К своему удивлению, Уинстон помнил очень немногое из того, что было до его долгого путешествия в поисках тех, кто еще сражается с Потоком. Это смущало его даже сильнее, чем языковой барьер, который возник между ним и местными жителями, несмотря на кажущееся всеобщее знание его родного языка.

К счастью, Джозефа и Ричарда больше всего интересовало не его прошлое, а то, что творится в землях на западе, и после того как он рассказал все, что мог, они оставили его в покое и долго обсуждали что-то между собой. Когда Ричард удалился, Джозеф как радушный хозяин предложил ему пообедать и передохнуть. Все еще погруженный в свои мысли, Уинстон рассеянно соглашался со всем, что ему говорят. Как выяснилось, совершенно напрасно.

После обеда и краткого отдыха он оказался в большом зале – вероятно, приемной лорда, где собралась возбужденная толпа, и ему вновь пришлось отвечать на одни и те же на вопросы, причем некоторые он не понимал даже наполовину. К счастью, в какой-то момент Джозеф взял слово и, предвосхищая всеобщее любопытство, пересказал все то, что успел узнать о Портале, Уинстоне и его путешествии через всю Европу. По крайней мере, так ему показалось, исходя из того, что он смог понять.

Обдумывая все это, Уинстон издал тяжелый вздох и с трудом поднялся с кровати. Измученное долгим путешествием тело, получив наконец долгожданный отдых, не преминуло высказать свое недовольство относительно того, что оно думает о таком с ним обращении. Молодой человек потянулся в попытке хоть как-то размять затекшие мышцы. Как ни странно, больше всего они болели, когда он пытался расслабиться и отдохнуть. Похоже, привыкший к постоянным нагрузкам организм жаждал деятельности, а не покоя.

Едва он успел одеться и привести себя в порядок, в дверь постучали и, не дожидаясь его ответа, в комнату вошел немолодой уже мужчина среднего роста, одежда которого была украшена незамысловатым гербом, уже встречавшимся Уинстону в городе.

– Сэр Уинстон, лорд Джозеф просил проводить вас в его покои, как только вы проснетесь. Он приглашает вас позавтракать вместе с ним. – Слуга сделал такой акцент на слове «приглашает», что сразу стало понятно, как он относится к тем, кто действительно считает, что у них есть выбор, когда за ними посылает лорд анклава. – Будьте добры следовать за мной.

Уинстон открыл было рот, чтобы что-нибудь возразить, но не смог придумать ничего путного, поэтому просто кивнул. Удовлетворенный его покорностью мужчина повернулся и, не торопясь, повел его по коридорам в покои Джозефа.

Лорд анклава, как всегда, сидел в своем резном кресле с высокой спинкой. На подлокотнике дожидался своего часа бокал вина, пока правитель внимательно изучал какие-то отчеты. Несмотря на кажущуюся сосредоточенность, он отложил бумаги и поднялся навстречу вошедшим.

– Доброе утро, Уинстон. Сегодня вы выглядите намного лучше. Сон и сытый желудок явно пошли вам на пользу. – Не сводя глаз с гостя, он обратился к слуге: – Спасибо, Марк, ты свободен. – Уинстон услышал, как за его спиной негромко хлопнула дверь. – Ну что? Как вы себя чувствуете?

Уинстон поморщился, услышав, как Джозеф растягивает последние слова, желая сделать их более понятными для него. Это мало чем помогало, но зато здорово раздражало.

– Я сегодня лучший. Думаю, скоро совсем забыть, что болеть.

– Вот и хорошо. – Джозеф медленно кивнул, как будто соглашаясь сам с собой. – Давайте поедим, и я расскажу, что у нас и как. – Он сделал знак рукой, приглашая его пройти в маленькую столовую.

Уинстон выбрал себе место и оглядел выставленные на столе блюда. Местная еда была ему знакома, но при этом заметно отличалась от того, к чему он привык. Яйца здесь подавали сильно сдобренные приправами, мясо запекали в муке или сухарях, а запивали все это густыми сладкими и не очень соками из овощей и фруктов. Не желая обижать хозяина, Уинстон положил себе в тарелку немного еды, Джозеф поступил так же, и какое-то время они молча работали вилками и ножами.

– Уинстон, я ведь могу быть с тобой откровенным? – неожиданно прервал молчание Джозеф. – Сегодня было важное голосование, – начал правитель анклава. – На нем решался вопрос созыва новой армии, призванной строить Стену и защищать Анклавы. – Уинстон внимательно смотрел на Джозефа, не переставая жевать. – Многие лорды были против этой идеи, так как не видят больше угрозы для своих городов. Глупцы, а может быть, просто трусы, точно не знаю. Так или иначе, твое появление перечеркнуло все. И дело касается не только голосования. Все наше представление о будущем теперь может измениться, если мы правильно распорядимся предоставленной нам возможностью. Ты понимаешь то, что я говорю?

Уинстон неуверенно кивнул. Он не был уверен, что правильно понял все, сказанное Джозефом, но общий смысл, как ему казалось, он уловил.

– Вам удача – я появиться. Именно ваш город. Другие использовать по-другому. Для себя.

– Ха! – Джозеф улыбнулся словам Уинстона. – Да, я вижу, что ты понимаешь даже больше, чем я говорю. – Улыбка исчезла с его лица так же неожиданно, как и появилась. – Но раз уж так вышло, что ты пришел именно сюда, я сделаю все, чтобы эти самовлюбленные трусы, многие из которых просто упиваются своей властью и которым плевать, что будет завтра, не погубили и себя, и нас всех. – Правитель анклава посмотрел прямо в глаза своему гостю, но тот выдержал его тяжелый взгляд не мигая. – Я хочу, чтобы ты понимал это, Уинстон.

– Я понимать. – Он отложил вилку и встал из-за стола. – Спасибо за еда.

Уинстон успел покинуть столовую и преодолеть половину пути к двери, ведущей в коридор, когда в комнате, словно из ниоткуда, возник Ричард.

– Джозеф, Йорес здесь, и, похоже, он очень… – Он прервался на полуслове, поняв, что перед ним только Уинстон. – Здравствуй, Уинстон. Как ты себя чувствуешь?

Слова его были бесцветными и заученными. Уинстон попытался молча обойти его, но тот загородил ему дорогу, заметив выходящего следом за ним из столовой Джозефа.

– Что ты там говорил про старика?

– Он здесь. Я опередил его буквально на две минуты.

– Видимо, голосование закончилось. – Джозеф усмехнулся. – Рич, встреть его лично и проводи сюда. Не будем унижать Главу Совета формальностями, мне кажется, ему и так сегодня уже досталось. – Лорд обратился к Уинстону, который все еще стоял посреди комнаты. – Задержись, пожалуйста, еще ненадолго. Лорд Йорес – Глава Совета Анклавов, и он пока еще не знаком с тобой. О, его люди, безусловно, были на вчерашнем собрании и выкрикивали из толпы самые каверзные вопросы, а потом подробно доложили ему обо всем, что увидели и услышали. Но, зная Йореса, могу сказать, что он из тех, кто предпочитает составлять обо всем важном свое собственное мнение.

Уинстон посмотрел на Ричарда, который все еще стоял между ним и дверью. Несмотря на неприметную внешность, этот человек вызывал в нем необъяснимое беспокойство. Даже Джозеф, обладающий внушительным ростом и мощным разворотом плеч, не производил такого впечатления. Понимая, что у него снова нет никакого реального выбора, он кивнул:

– Хорошо.

Ричард вышел, спеша выполнить поручение Джозефа, а тот, в свою очередь, принялся мерить комнату быстрыми шагами. Уинстон какое-то время наблюдал за ним, после чего расположился на диване лицом ко входу и стал ждать.

Несколько минут спустя дверь распахнулась, и Ричард сделал шаг в сторону, пропуская вперед пожилого мужчину лет пятидесяти или шестидесяти, но сохранившего и гордую осанку, и живой ум, светившийся в его холодных голубых глазах.

– Приветствую вас, лорд Йорес. – Джозеф шагнул навстречу вошедшему и поклонился в знак приветствия. – Я не был уверен в цели вашего визита, поэтому счел возможным принять вас…

– Прекрати рассыпаться в любезностях, Джозеф. – Старый лорд даже не пытался быть вежливым. – Ты знаешь, почему я здесь, а я знаю, что провалившееся голосование – это твоих рук дело. Ты предполагал, что не сможешь склонить Совет на свою сторону, и подготовился заранее. Но, скажу по правде, в этот раз ты превзошел самого себя. Я ожидал от тебя и твоих прихвостней чего угодно, даже вооруженного мятежа. – При этих словах, как показалось Уинстону, на лице Джозефа появилось странное выражение. – Но выдумать такое! Гость из далекой Англии знает, как остановить Поток! Неудивительно, что многие решили воздержаться от голосования сегодня утром. И не думай, что Совет просто закроет на это глаза. Когда все поймут, что твоя история не более чем выдумка, я сыграю против тебя твоей же картой. Я клянусь, от тебя отвернутся даже самые верные сторонники!

– Надеюсь, ты закончил? – Джозеф смотрел на своего оппонента с невозмутимым видом. – Я сделаю вид, что не слышал всех этих оскорблений в свой адрес. Думаю, ты так же, как и все мы, просто взволнован произошедшим, и поэтому немного не в себе. Если ты не против, я хочу познакомить тебя с тем, кого ты только что назвал «не более чем выдумкой». Уинстон, знакомься – это лорд Йорес, Глава Совета Анклавов, в котором и я имею честь состоять.

Старик перевел взгляд своих холодных глаз на Уинстона и как будто впервые заметил его.

– Мне говорили, что он одет в какую-то совершенно фантастическую одежду и у него чуть ли не две головы. Как всегда, слухи сильно преувеличены. – Уинстон только сейчас сообразил, что утром переоделся в то, что нашел в своей комнате, и не имеет не малейшего понятия, куда подевалась его старая одежда. – Судя по всему, для меня, Джозеф, ты приготовил какое-то иное представление. Ну что ж, давай удивляй, я весь внимание.

Надменная манера поведения и откровенное презрение, с которым этот злобный старикан посмотрел на Уинстона, по-настоящему разозлили того. Ему захотелось врезать по высокомерной физиономии, чтобы стереть эту мерзкую ухмылку, но в голову неожиданно пришла мысль, что можно уязвить побольнее, не рискуя при этом вызвать гнев вооруженных солдат, которые наверняка ждут за дверью.

– Ты развлекаться тут, пока я помочь Джозефу и другим остановить демоны. Потом мы вернуться, и тогда посмотреть, что сказать Совет. – Уинстон с вызовом посмотрел на лорда Йореса. – Подозревать обман лишь тот, кто сам обманывать каждый день.

Он не моргнув выдержал тяжелый взгляд старика и краем глаза заметил, как тень улыбки промелькнула на губах Джозефа и сразу пропала.

– Мальчишка, ты не представляешь, во что ввязался. Я столько раз видел, как возвышались и падали такие, как Джозеф, – мечтатели, готовые рисковать всем ради глупых иллюзий. Но Анклавы стояли и будут стоять благодаря таким старикам, как я, именно потому, что мы не позволяем им слишком уж увлечься и затянуть нас всех в бездну.

Уинстон уже было собрался ответить, не стесняясь в выражениях, но Джозеф опередил его.

– Милорд, я уверен, вас ждет множество дел. – Лорд анклава повысил голос, чтобы было слышно в коридоре за дверью. – Ричард! – Дверь отворилась почти в ту же секунду. – Проводи лорда Йореса, он уже уходит.

– Мы еще не закончили, Джозеф. – Старый лорд не спеша развернулся и направился к двери. – И учти, в следующий раз на равных говорить ты не сможешь.

Джозеф кивнул, отпуская Ричарда, и тот вышел следом за Главой Совета.

– Неприятный человек, – Джозеф устало опустился в кресло. – Неприятный, но очень умный и обладающий огромным опытом. Его заслуги перед Анклавами невозможно переоценить. Я всегда знал, что самый опасный противник – тот, который вызывает не страх, а уважение. Я бы хотел извиниться перед тобой, что так вышло. Лорд Йорес не привык прощать такое, и думаю, что для тебя он не сделает исключение.

– Мне нужно бояться?

– К счастью, нет. Там, куда ты отправишься, Йорес тебе ничего сделать не сможет.

– И куда я отправляться? – Уинстон задал вопрос, уже зная ответ на него.

– Домой, в Англию.

Глава 3

Димитрий несколько раз согнул и разогнул правую руку, попробовал наклониться, проверяя, насколько удобно двигаются все сочленения его новых доспехов, и под конец даже присел, оценивая их вес. Ощущение было странным, если не сказать больше. Со стороны чудное творение мастера Грега выглядело довольно обычно, но на того, кто полжизни проводит облаченным в броню и знает в ней каждую петельку и каждый крючок, знакомство с Чешуей Дракона производило неизгладимое впечатление.

– Он очень легкий, мастер Грег. Мне даже немного стыдно, что я отправлюсь в путь с таким комфортом, пока остальные ребята будут изнывать в своем железе. – Димитрий вспомнил как он долго и безуспешно пытался убедить Ричарда, что Чешую нужно отдать кому-то из отобранных им воинов.

Мастер Грег фыркнул, привычным способом выражая свое отношение к работе других кузнецов.

– Пусть винят в этом лорда Джозефа, а не меня. Это он гонит вас из города так, словно вы посягаете на честь его невинной дочери. Дали бы мне еще два, а лучше три месяца – я бы всех вас снарядил по полной программе. И речь не только о моих драконьих доспехах. – Старый кузнец бросил многозначительный взгляд на дальнюю стойку, заваленную узкими и длинными свертками ткани.

– Тебя послушать, так будь в твоем распоряжении больше времени, ты бы смог отправить нас в путешествие по воздуху! – Димитрий усмехнулся, но при виде сердитого лица мастера примирительно поднял руки. – Ладно-ладно, я просто шучу. Ты ведь знаешь, что чем дольше мы ждем, тем меньше становится влияние Джозефа. Лорды Анклавов не самые терпеливые люди на свете. Как бы не вышло так, что твое оружие больше пригодится Джозефу здесь, нежели нам по дороге к Порталу.

Грег кивнул и вернулся к объяснениям. Димитрий все утро слушал о том, как устроены новые доспехи, как проводить мелкий ремонт во время долгого странствия, как менять вшитые пластины. Мастер показал ему слабые места своего творения, которые благодаря мастерству оружейника совершенно не были видны. Как и всякий бывалый солдат, Димитрий сразу же придумал несколько способов защиты этих уязвимых точек во время битвы.

Прошел уже почти месяц с тех пор, как они начали готовиться к самой долгой на памяти живущих вылазке на земли, разоренные Потоком. Неожиданное появление загадочного Уинстона и последовавшие за этим события перевернули жизнь в Анклавах с ног на голову. Смелые идеи лорда Джозефа, заключающиеся в изучении Портала, о котором рассказал Уинстон, и его планы, дающие шанс навсегда избавиться от Потока, принесли ему поддержку подавляющего большинства лордов Совета. Росту его влияния не смог помешать даже лорд Йорес со своими сторонниками.

Димитрий вспомнил, как в первую неделю Совет заседал каждый день и лорды обсуждали все имеющиеся варианты дальнейших действий. Кто-то предлагал созвать Объединенную Армию, отправиться прямо к Порталу и разрушить его. Но сторонников подобной идеи нашлось не много. Никто не знал, сможет ли большая армия проделать такой дальний путь. Для этого нужно было продумать вопросы, связанные с обеспечением продовольствия, и, самое главное, – иметь надежную карту источников пресной воды. Кроме того, нельзя было забывать об угрозе Потока. Если поход затянется или что-то пойдет не так, Анклавы окажутся беззащитны.

У идеи постепенного продвижения на запад поддержка была более многочисленной. Уинстон, кроме всего прочего, рассказал, что встретил множество пустых городов, которые давали ему укрытие на ночь. В них вполне можно было обосноваться, обеспечить доставку еды из Анклавов и тем самым сократить для армии часть пути вслепую. Но присутствующие на Совете командиры дозорных вместе с Димитрием быстро развеяли эти фантазии. Они напомнили лордам, что движение Потока непредсказуемо и дозорные ежедневно несут свою службу именно для того, чтобы иметь хоть какую-то возможность предупредить людей о надвигающейся угрозе. Если заселить удаленные на сотни и даже тысячи километров города, их жители в любой момент могут оказаться отрезанными или попросту уничтоженными армией демонов.

Джозеф на первых заседаниях в основном молчал, предоставляя каждому возможность высказаться и внимательно выслушивая различные идеи и предложения. Как знал Димитрий, в отличие от многих лордов, Джозеф возвысился из числа тех, кто помогал выжившим бежать из разоренной Франции. Ему хватало и опыта, и мудрости взвесить каждый вариант и оценить его сильные и слабые стороны с тем, чтобы потом предложить что-то действительно стоящее.

На очередном собрании Джозеф, наконец, вынес собственную идею на обсуждение. Он предложил отправить конный отряд из пятидесяти человек, что позволит не бояться диких зверей и различных случайностей в пути, но двигаться такая группа могла бы достаточно быстро. У каждого члена отряда должна быть запасная лошадь – чтобы везти провизию и на случай замены. С отрядом поедут Уинстон в качестве проводника и опытный картограф, чтобы нанести весь путь на карты. Кроме того, каждое третье утро двое из отряда будут отправляться обратно в анклав с дорожной картой, чтобы Совет знал о продвижении экспедиции. В случае успеха лорды получат исчерпывающую информацию о маршруте, подробную карту со всеми необходимыми пометками, а также все, что удастся узнать о Портале и Потоке.

Совет воспринял предложение очень бурно. Многие высказывались против, так или иначе пытаясь найти уязвимые места в плане Джозефа, но, судя по всему, он тщательно подготовился и смог подобрать аргументы, чтобы убедить практически каждого. На следующий день в ходе голосования идея Джозефа была принята решением большинства.

Димитрий тяжело вздохнул. С того самого дня ему не удавалось нормально поспать, а сутками напролет он занимался совсем не тем, к чему привык. И почему Джозеф решил назначить его главным в этом походе? По мнению Димитрия, он совершенно не подходил на эту роль. Он не боялся отправиться в самое сердце Потока, для этого он слишком много лет провел, сражаясь с чудовищами, и слишком много раз почти погибал в этих битвах. Командовать воинами ему тоже не впервой, но то было совсем другое дело. Там у них имелся вполне понятный враг, которого просто нужно было сдержать любой ценой.

– Что, опять спрашиваешь себя, почему лорд Джозеф назначил тебя командовать? – Димитрий покачал головой, показывая, что не желает говорить об этом. – Ну тогда не сиди тут и не кисни. Приказ есть приказ. Джозеф потому и стал лордом, что соображает побольше нашего и знает, что делает. – Старый мастер усмехнулся. – Не переживай, с тобой пойдет десяток опытных дозорных. Они быстро научат тебя, как подтирать зад лопухами! – Он рассмеялся собственной шутке и направился вглубь мастерской.

Димитрий смотрел, как удаляется спина мастера, и слушал, как стихает его каркающий смех. Он понимал, что Грег прав, но что-то мешало ему просто выполнять приказ, как он делал тысячи раз до этого. Не давало покоя какое-то предчувствие. В любом случае сейчас у него нет на это времени. Завтра их отряд отправится в дорогу, и от него зависело, насколько они будут к ней готовы.

Оставив позади мастерскую Грега, Димитрий шагал по улице, прокручивая в голове список дел и составляя маршрут. Обойти предстояло половину города, но в любом случае последней точкой будет резиденция лорда – Джозеф просил зайти к нему и рассказать, что в итоге удалось сделать, а что нет. Завернув за угол большой трехэтажной гостиницы, он от неожиданности отпрянул, едва не столкнувшись с Ричардом.

– Ого! Похоже, Джозеф заставил бегать в мыле каждого жителя анклава! – Он приветливо улыбнулся Димитрию. – Как там наш старый оружейник? Все так же ворчит и бахвалится?

Димитрий даже не удивился тому, что советник лорда точно знал, откуда он идет. Порой казалось, что Ричард знает вообще обо всем на свете.

– Да как всегда. Все уши мне прожужжал про свой новый доспех. Броня, конечно, впечатляет, но я бы предпочел доверить свою жизнь старой доброй кольчуге и крепкой кирасе.

– Я бы на твоем месте не стал отказываться от нового доспеха. Никто не знает, с чем именно мы столкнемся там, куда направляемся, и поэтому нам пригодится любое преимущество, которое мы можем получить.

– Ты сказал «мы» – значит, Джозеф все-таки уговорил тебя.

Ричард скорчил кислую мину.

– Я не понимаю, зачем он отправляет меня. Я не боец и не дозорный. Тут, в городе, от меня гораздо больше пользы, я так ему и сказал, но он и слушать не хочет. Говорит, что ему нужны свои глаза и уши в отряде, чтобы потом было кому рассказать об увиденном. – Плечи его поникли, и он с тревогой посмотрел Димитрию в глаза. – Знаешь, дружище, я волнуюсь за Джозефа. Слишком уж притих этот Йорес в последнее время. Даже я не смог выяснить, что он замышляет. Боюсь, он ждет нашего отъезда, чтобы начать действовать.

– Да что он может без поддержки Совета? Он остается Главой только на словах, но не на деле.

– Так-то оно так, но наш с тобой лорд слишком высоко и слишком быстро взлетел. Йорес обязательно попытается столкнуть его. – Он задумчиво почесал подбородок. – А единственной опорой на данный момент ему служит наша экспедиция. Ну ладно, мне пора, думаю, и тебе многое еще нужно сделать… – Не дожидаясь ответа, Ричард махнул рукой и быстро скрылся за поворотом.

Димитрий тоже продолжил свой путь, не переставая размышлять. Присутствие Ричарда в отряде одновременно успокаивало и пугало. Он давно знал его и видел, насколько доверяет ему Джозеф, а это дорогого стоило. Присутствие такого надежного человека рядом внушало уверенность. Но в то же время он никогда не понимал Ричарда, тот был для него слишком умным и скрытным. Он не был уверен, что сможет отдавать приказы человеку, обладающему таким авторитетом.

– Привет, Вэнс. – Димитрий как раз добрался до городских конюшен – очередного пункта своего маршрута. – Как там наши красавицы?

– Димитрий, рад тебя видеть. Все в полном порядке. Как ты и просил, я лично дважды проверил каждую подкову и каждый ремешок. Тут у вас проблем точно не будет. Эта сотня лошадок – лучшее, что могут предложить Анклавы. Обещай мне беречь их, хорошо?

– Вот бы кто-нибудь так за нас переживал, как ты за лошадей. – Димитрий усмехнулся, осматривая прекрасных ездовых скакунов, занимавших почти все стойла в конюшне. – Обещаю тебе, что в случае чего съедим мы их в самую последнюю очередь!

– И на том спасибо…

Уже стемнело, когда Димитрий закончил свой обход. Оставались еще несколько дел, но он решил, что можно отложить их на утро, а сейчас ему пора было отправляться к Джозефу. На улицах все еще слышался шум, но они быстро пустели. Наползающая ночная тьма загоняла всех жителей Анклавов в их скромные, но уютные жилища, согретые теплом и светом. Димитрий поднял голову и окинул взглядом темные силуэты многоэтажных домов, заслоняющие полнеба. Серые и мрачные, они стояли вокруг, уставившись невидящими глазами-окнами друг на друга. Бывалый воин, прошедший не один десяток битв, как всегда, поежился при мысли, что в прошлом люди жили внутри таких вот жутких громадин. Он с трудом мог себе представить, как можно было возвести что-то подобное, а потом освещать и обогревать его. И это при том, что на руинах других городов он видел дома, которые возвышались бы над этими не менее чем вдвое.

Погруженный в свои мысли, Димитрий не сразу обратил внимание на странный шум, явно необычный для вечернего анклава. Он прислушался, пытаясь определить направление, и побежал туда, откуда, как ему казалось, доносится что-то, очень похожее на шум уличной драки. Он быстро пересек несколько кварталов и оказался на небольшой, плохо освещенной площади. Немного прихрамывая, ее быстро пересекал мужчина среднего роста, который постоянно оглядывался, как будто его кто-то преследовал. Димитрий уже было собрался окликнуть его, чтобы выяснить, в чем дело, как вдруг заметил несколько человек, выскочивших прямо перед мужчиной из темного переулка и без лишних слов накинувшихся на него. Димитрий, не раздумывая, бросился на выручку и уже на бегу понял, что это Уинстон.

В первые секунды Уинстон попытался оторваться от преследователей, но впопыхах споткнулся, запнувшись о собственную ногу, и растянулся на земле. Нападавшие быстро настигли свою жертву и, не давая подняться, принялись пинать и избивать ее.

– Грязный еретик! – Один из нападавших пнул Уинстона в живот, но тот успел поджать колени и перекатиться на другой бок. – Ты проклят и хочешь навлечь на нас еще большие беды! Мы не позволим обмануть нас!

Димитрий был уже совсем близко от места схватки, когда в руке одного из нападавших в лунном свете сверкнул нож. Бывалый солдат почти зарычал, борясь с нежеланием проливать кровь на улицах анклава, но на ходу обнажил меч и быстрым ударом отсек кисть, сжимающую клинок, за секунду до того, как лезвие вонзилось в спину Уинстону. Головорез удивленно уставился на обрубок, как будто не понимая, что произошло, попятился, упал на спину и только тогда завопил. Его товарищи оглянулись на крик и только сейчас заметили Димитрия с окровавленным мечом. Несколько секунд они стояли, словно парализованные, а на их лицах застыла нерешительность. Димитрию этого было достаточно, чтобы перейти в наступление. Ближайшего к себе противника он с размаху пнул между ног, и когда тот сложился пополам, просто отпихнул в сторону. Следующего он ударил рукоятью меча в лицо, и тот упал как подкошенный. Двое оставшихся наконец-то пришли в себя и решили, что разумнее всего будет сбежать.

Димитрий бросился было за ними, но вспомнил про избитого Уинстона, лежащего посреди площади, с досадой вложил меч в ножны и вернулся назад. Парень с отрубленной рукой перестал кричать и тихо лежал на земле, уставившись невидящим взглядом в небо. Из искалеченной руки мерными толчками текла кровь. Уинстон лежал недалеко от него, весь покрытый грязью и кровью, все еще свернувшись в клубок и закрывая руками голову. Димитрий склонился над ним и аккуратно тронул за плечо.

– Уинстон, ты жив? Это я, Димитрий. Я разогнал этих уродов, все закончилось. – Он попытался легонько развернуть лежащего к себе, чтобы посмотреть, насколько он пострадал, но тот ему не позволил. – Пойдем, я провожу тебя до резиденции Джозефа, там о тебе позаботятся.

Уинстон медленно убрал одну руку и посмотрел опухшим глазом на Димитрия.

– Это и правда ты… Слава богу. – Губы его были разбиты, и он сильно шепелявил. – О боже, они же чуть меня не убили! Гнали меня как дикого пса, кричали, издевались, и мне никак не удавалось отделаться от них. Какого черта им было нужно?!

– Не знаю, но обещаю, что мы выясним, кто напал на тебя и зачем. А сейчас пойдем, ночи уже не такие уж и теплые, и лежать на холодных камнях – не лучшая идея. – Он протянул Уинстону руку и помог подняться. – Давай обопрись на меня и шагай потихоньку. К счастью, тут недалеко.

– А с этими что? – Уинстон кивнул в сторону тех двоих, что лежали на земле, но, вероятно, были еще живы.

– Я вернусь сюда с солдатами, как только доставлю тебя в безопасное место. У тебя еще будет шанс потолковать с ними по-дружески.

– Думаешь, это лорд Йорес подослал их? – Один глаз Уинстона был полностью залит кровью, но второй пристально смотрел на Димитрия.

– А вот это тебе лучше спросить у Ричарда.

Глава 4

Холодный осенний ветер, в котором уже ощущался зимний оскал, трепал теплый плащ Джозефа, пока он молча наблюдал за последними приготовлениями к Великому походу, как его успели окрестить жители Анклавов. На взгляд Джозефа, название было не слишком подходящим. Пятьдесят человек и сто лошадей – это скорее отряд, чем армия, но разве имеет это значение для простых людей, когда они знают, что цель похода – навсегда избавиться от ужаса, в котором выросло уже несколько поколений! Трудно было себе даже представить, что когда-то единственными проблемами Анклавов являлись голод и холод, и еще труднее было поверить, что у них появился шанс снова вернуться в те времена.

Джозеф поежился, как будто впервые заметил, что его плащ совсем раскрылся, и поплотнее запахнул его, чтобы укрыться от очередного порыва ветра. Его люди продолжали проверять упряжь, седельные сумки, скатки, вьюки с провизией и еще множество разных мелочей, некоторые по второму и третьему разу. Чувствовалось, что никому не хочется уходить.

Джозеф поймал себя на мысли, что считает собравшихся своими людьми, и улыбнулся. На самом деле не меньше трети в отряде прибыло из других анклавов, и даже некоторых местных он впервые увидел, только когда Димитрий привел их к нему на аудиенцию. Но это было очень давно; по крайней мере, ему так казалось. За прошедший месяц он успел узнать каждого из них, поговорить, понять, кто они, откуда и почему оказались в этом отряде. Теперь, что бы ни произошло, они – его люди. И это не только потому, что обретенное им влияние и все его планы и мечты находятся у них в руках и зависят от их силы, мужества и опыта. И даже не потому, что близкое знакомство с каждым из них превратило их из простых воинов, дозорных и ремесленников в людей, которые что-то для него значат. А потому, что вместе с ними уходят те, кто стал его людьми задолго до этого похода. Джозеф понял, что поход еще не начался, а ему уже одиноко – и, более того, ему страшно.

– Эй ты, в этих мешках должно быть двадцать четыре суточных пайка для дозорных, а я насчитал только шестнадцать. Голодом нас заморить хочешь?! – Голос Ричарда, необычно громкий, вывел его из раздумий и вернул к реальности. – Я понимаю, что оставшиеся, скорее всего, сунули в другой мешок, но я хочу его увидеть!

Ричард взял на себя почти всю хозяйственную часть подготовки к походу. И, как всегда, он, похоже, запомнил и знал наизусть каждую мелочь из той огромной кучи вещей, которые могут понадобиться отряду в пути. Глядя на то, как Ричард заглядывает в каждый мешок, Джозеф в очередной раз обрадовался, что смог уговорить его участвовать. Хотя хозяйственные таланты были не единственной и не главной причиной, по которой он решил отправить своего советника в путь. Джозеф боялся (хотя и старался не думать об этом слишком часто), что лорд Йорес или кто-то из его сподвижников настолько сильно жаждет власти, что готов ради нее на все. Если они что-то задумали, только Ричард может спасти положение. Димитрий, конечно же, надежный человек, но он солдат до мозга костей, а Йорес ест таких на завтрак каждый день. И хотя Джозеф никогда не говорил с Ричардом об этом, ему казалось, что Ричард и сам все прекрасно понял, и только лишь поэтому согласился уехать.

Как ни странно, но идея назначить главой похода Димитрия принадлежала как раз Ричарду. Умение разбираться в людях было еще одним его талантом, и Джозеф много лет прислушивался к его чутью. Но, несмотря на это, даже он был удивлен, когда Ричард пришел к нему с этим предложением. Джозеф знал Димитрия очень давно и доверял ему примерно столько же, но хорошо понимал, как тот отнесется к подобному назначению. Но в итоге Ричард оказался прав, и Димитрий принял его предложение без лишних вопросов. «Приказ есть приказ», как сказал потом Ричард. Джозефу, безусловно, нужны были такие верные люди, но иногда так хотелось, чтобы Димитрий хоть раз зашел к нему просто поговорить.

– Милорд! Ричард еще кое-что проверяет, но в целом мы готовы выступать. Скоро рассвет, и хотелось бы к восходу солнца оказаться хотя бы в нескольких часах пути от анклава. – Димитрий выглядел немного странно в этих новых доспехах мастера Грега. Они были не такими массивными, как кираса, одетая поверх кольчуги, и старый воин казался менее внушительным, чем обычно. Шлем он держал под мышкой, поэтому Джозеф мог видеть его суровое обветренное лицо и уверенный, сосредоточенный взгляд карих глаз. – Ждем только вашей команды.

– Совет будет недоволен тем, что я единолично отдаю вам приказ о выступлении. Но, видимо, другого выхода у нас нет, и вчерашний инцидент – этому лучшее доказательство. – Джозеф отыскал глазами Уинстона. Тот сидел на лошади, немного сгорбившись, и выглядел неважно. Левая рука его висела на подвязке, а лицо было покрыто синяками и ссадинами. Еще больше их скрывалось под одеждой и множеством повязок. – Что-нибудь успел разузнать о ночных головорезах?

– Нет, ничего. – Димитрий потупил взгляд, как будто чувствовал свою вину за случившееся. – Когда я вернулся на ту площадь, все были мертвы. Кто-то перерезал им глотки. Даже тому, кто умер еще во время драки. Видимо, очень торопились. Никаких следов тех, кто их добил, найти не удалось. Зря я их там бросил.

Джозеф знал, что Димитрий этой ночью не сомкнул глаз, пытаясь найти нападавших.

– Ты все правильно сделал. Благодаря тебе и великому случаю наш странный друг сидит вон там на лошади, а не лежит с ножом в спине в какой-нибудь вонючей канаве. Ты не мог бросить его. Ему и так досталось, слава богу, что все кости целы. Была бы моя воля, я бы оставил его в анклаве или хотя бы задержал поход на пару недель. Но, боюсь, для него это обернулось бы кое-чем похуже.

Димитрий молча кивнул в знак согласия.

– Я пригляжу за ним. У нас в отряде два отличных лекаря, они и на ходу быстро поставят его на ноги.

– Хорошо. Командуй построением и попроси Ричарда подойти ко мне.

– Да, милорд!

Джозеф посмотрел вслед уходящему твердой уверенной походкой Димитрию и снова ощутил неприятное, тревожное предчувствие. Он никак не мог отделаться от мысли, что, возможно, это их последний разговор.

– Видел бы ты свое лицо, Джозеф. Хорошо, что еще слишком рано для утреннего удоя, а то все молоко бы скисло в анклаве! – На лице Ричарда, как всегда, блуждала легкая полуулыбка, которая никогда не касалась его холодных серых глаз. – Неужели ты наконец-то осознал, как плохо и одиноко тебе будет без нас, и впервые в жизни усомнился в своем решении?

– Скорее уж я жду не дождусь, когда ты уедешь и я перестану, наконец, быть объектом для твоих шуточек, Рич. Впрочем, все остальные, думаю, ждут этого не меньше. – Джозеф даже не обратил внимание на то, как точно его друг понимает, что он чувствует. Он давно привык к этому. – Ну что скажешь, как наши дела?

– Ну, с голоду не умрем, если что, съедим пару самых пухлых парней. – Голос Ричарда мгновенно изменился, как бывало всегда, когда речь заходила о чем-то серьезном. – Что же касается остального… Джозеф, мы не имеем ни малейшего понятия, что нас там ждет и сколько продлится наш поход. Про обратную дорогу вообще никто старается не думать. Мы не готовы к такому, но, по правде говоря, мы никогда не будем к этому готовы.

Они молча смотрели на то, как Димитрий выстраивает людей в походный строй, как конюхи передают воинам поводья вьючных лошадей и в последний раз проверяют каждый ремешок и перевязь.

– Береги себя, Рич. Себя и всех остальных. Когда вы вернетесь, я хочу именно от тебя услышать рассказы обо всех чудесах, что встретились вам по пути. Считай это приказом твоего лорда.

– Ха! – Ричард хлопнул Джозефа по плечу и пошел в сторону коновязи, где его ждала лошадь. Сделав несколько шагов, он остановился, но не оглянулся. – Через пару часов я покину твои владения, и плевать мне будет на эти твои приказы, дружище. – Он махнул рукой на прощание. – Береги и ты себя.

Ричард ушел, и Джозеф остался один на один со своими мыслями. Через несколько минут Димитрий, сидя на лошади во главе колонны, поднял руку – и отряд двинулся к воротам, ведущим на запад, туда, где примерно в половине дня пути лежала граница земель Анклавов и начинались заброшенные земли. Лорд анклава, как того требовали традиции, дождался, пока последний воин покинет ворота, и только после этого направился в глубь города, туда, где находилась его резиденция. Впереди его ждал очень долгий день.

Оказавшись у себя в покоях, первым делом Джозеф вызвал главного распорядителя и приказал собрать внеочередное заседание Совета через три часа. Йорес все равно это сделает, когда узнает, что отряд двинулся в путь раньше времени, поэтому лучше сразу перехватить инициативу. Никогда не знаешь, как этот опасный человек сможет обернуть ситуацию в свою пользу, если дать ему волю. Конечно, многие советники будут ворчать за то, что их выдернули из постелей, но сразу забудут о своем недовольстве, едва узнают, зачем он их собрал.

– Слушаюсь, милорд. – Распорядитель поклонился и собирался выйти, но Джозеф остановил его.

– И попросите Берна зайти ко мне. – Берн был назначен его новым советником до тех пор, пока не вернется Ричард. – Как только он проснется.

– Да, милорд. Я немедленно пришлю его к вам.

Джозеф сморщился от того, как именно была воспринята его просьба, но ничего не сказал. Некоторые вещи просто невозможно изменить.

Оставшись один в кабинете, он рассеянно оглядел книжные полки своей личной библиотеки. Ему хотелось бы немного отвлечься, уткнувшись в книгу, но из головы никак не выходила мысль, что он упустил что-то важное. Если нападение на Уинстона – дело рук Йореса, то он вполне мог предвидеть, что это ускорит начало похода, а значит, и подготовиться к этому заранее. Если отряд вдруг пропадет, всю вину за это можно будет повесить на того, кто решил отдать приказ о начале похода без дозволения Совета, то есть на Джозефа. Такой исход позволил бы Йоресу одним махом решить сразу все свои проблемы, устранив и соперника, и угрозу будущих больших перемен. Джозеф усмехнулся сам себе. Он знал, что, если все так, как ему кажется, и где-то за стенами отряд ждет засада, Димитрий сделает так, чтобы они пожалели о задуманном.

В дверь постучали, и послышался голос его нового советника:

– Милорд, это Берн. Могу я войти?

Джозеф тяжело вздохнул, в очередной раз осознав, как непросто будет без Ричарда. Он бы точно не стал стучать и спрашивать позволения войти, разве что в тех случаях, когда нужно было соблюсти церемониальные условности. И уж точно Ричард не стал бы сомневаться в его способности узнать своих ближайших соратников по голосу.

– Конечно, Берн, заходи. Я же сам послал за тобой.

Дверь открылась, и на пороге показался его новый советник. Берн был невысоким, но красивым мужчиной, лет на десять моложе Ричарда. Его светлые волосы и голубые глаза, должно быть, приводили в трепет сердца очень многих девушек. Двигался он немного скованно, но смотрел на Джозефа уверенно и даже чуть-чуть дерзко.

– Милорд, как я понимаю, отряд уже выступил и скоро будет срочное заседание Совета. Вы хотите обсудить, что именно мы будем говорить на нем?

– Не совсем. Берн, прошу, присаживайся. Тут ведь кроме нас никого нет, так что правилами можно и пренебречь. – Джозеф занял свое любимое кресло и подождал, пока его гость расположится в соседнем. – К заседанию я, в принципе, готов. Сомневаюсь, что кто-то из Совета начнет забрасывать меня вопросами, учитывая, о чем пойдет речь. Гораздо больше меня интересует история с ночным нападением на улицах моего анклава. Я знаю, что Димитрий передал тебе все, что успел выяснить. Ты можешь рассказать что-то новое?

– Я точно не знаю, что вам известно, милорд, поэтому начну сначала. – Советник достал нечто, похожее на пучок страниц для записей, и принялся быстро их перелистывать. – Со слов Димитрия, нападавших было пятеро и выглядели они скорее как бродяги, а не как наемники. Троих нашли убитыми там, где было совершено нападение. Еще два тела были обнаружены под утро в переулках, в глубине анклава, далеко от того места. Мы не можем точно сказать, те ли это, кто участвовал в нападении, но для простого совпадения – слишком уж маловероятно. Среди вещей убитых не нашлось ничего необычного. У троих были обычные ножи, которые носит при себе половина жителей, двое вообще были не вооружены. Все выглядит как обычное пьяное нападение, если бы не одно но…

– Каждому из них жестко и хладнокровно перерезали горло, так? – Берн, оторвал глаза от записей и кивнул. – Зачем убивать тех, кто просто напился и решил выплеснуть свою злость на первом встречном?

– Вероятно, чтобы заставить их замолчать.

– Да, возможно. – Джозеф задумчиво посмотрел на маленький огонек, плясавший в камине. – Есть еще кое-что, что меня беспокоит. Нападавшие выкрикивали очень странные вещи: про демонов, Поток и прочее.

– Скорее всего, просто пьяный бред. Каждому нужен повод, чтобы оправдать насилие.

– Может, и так, но мне бы не хотелось пропустить что-то важное. Попробуй выяснить, о чем шла речь и нет ли за этим чего-то большего, хорошо? – В глазах Берна проскользнуло удивление, разочаровавшее Джозефа. Он, видимо, и правда думал, что не стоит тратить время на такую ерунду.

– Конечно, милорд, я все проверю.

– Спасибо, можешь идти.

Берн встал, склонил голову в знак почтения и быстрым шагом покинул комнату.

Джозеф подождал, пока звук шагов стихнет за дверью, после чего поднялся, чтобы налить себе полбокала разбавленного вина. Он тоже очень мало спал этой ночью, и ему нужно было как-то взбодриться перед Советом.

– Слишком молодой и слишком самоуверенный, но очень способный. Так ты сказал, да, Рич? – Джозеф иногда любил разговаривать сам с собой, когда оставался один. – Если этот парнишка найдет для меня связь между нападением на Уинстона и Йоресом, боюсь, тебе некуда будет возвращаться, дружище. – Он усмехнулся при мысли, что кто-то всерьез мог бы заменить Ричарда на посту его главного советника. Чтобы это стало возможно, Берну придется обзавестись своим собственным лордом анклава.

Джозеф не спеша допил вино, стоя возле камина и любуясь маленьким огоньком, пляшущим на почерневших поленьях, после чего сел за стол и с головой погрузился в изучение докладов и отчетов, которым последнее время уделял так мало внимания. До прибытия первых посланников от Димитрия и Ричарда оставалось шесть долгих дней, и ему очень хотелось, чтобы они прошли как можно быстрее.

Глава 5

Третий из схвативших ее ублюдков как раз развязывал и спускал свои грязные, вонючие штаны, жадно пожирая ее глазами, когда послышался странный свист и у него над левым плечом вдруг выросло белое оперение. На уродливом лице появилось странное удивленное выражение, и неудачливый насильник с тихим стоном повалился на землю. Его дружки пораженно уставились на мертвого товарища, не понимая, что произошло, и неуверенно озираясь. Вторая стрела пробила бедро здоровенному детине, который, по всей видимости, был их главарем, так как брал ее первым. Он дико заорал, падая на бок и указывая рукой куда-то в сторону высоких зарослей луговой травы. Остальные схватились за оружие и бросились в бой. Неизвестный стрелок успел свалить еще одного, прежде чем они достигли его укрытия. Когда до кустов им оставалось не более десяти шагов, оттуда навстречу орущей ватаге шагнул высокий мужчина, облаченный в доспехи и с длинным мечом. Заметив противника, они заорали еще громче и накинулись на него, размахивая своими ржавыми топорами, тесаками и бог знает чем еще.

В боевой стойке воина чувствовался опыт и полная уверенность в своих силах. Складывалось впечатление, что это не он в одиночку вышел сразу против четверых жаждущих крови головорезов, – а некоторые из них были и выше, и шире его в плечах, – а головорезы оказались в меньшинстве, сражаясь против легендарных, закованных в сталь рыцарей. Меч сверкнул, словно молния, и первый из нападавших, выронив оружие и сделав еще несколько шагов, упал, захлебываясь собственной кровью. Оставшиеся трое бандитов сбавили скорость, явно намереваясь окружить смертельно опасного врага, но он не позволил им перехватить инициативу. Воин сделал несколько быстрых шагов навстречу одному из нападавших и нанес короткий рубящий удар снизу вверх, быстро шагнул в сторону и ударил еще раз. Его противник в последний момент успел отразить атаку окованной частью своего устрашающего оружия, но оступился в неуклюжей попытке сделать шаг назад и тут же получил сапогом в пах. Даже не взглянув на согнувшегося пополам головореза, высокий мужчина развернулся, чтобы продолжить схватку.

Девушка как зачарованная смотрела на своего спасителя, движения которого грацией и силой наводили на мысли о свирепых волках, что водились в ее родных лесах, и не сразу даже вспомнила, что так и лежит практически обнаженная на колючей траве. Она оглянулась в поисках своей одежды, но почти вся она оказалась разорвана или лежала слишком далеко. Выродки успели всласть потешиться, не спеша передавая ее друг другу, раздевая или разрывая на ней одежду. Она уже почти решилась встать и пойти собирать разбросанные по поляне вещи, когда заметила, что раненый главарь смотрит прямо на нее, вытягивая из-за пояса жуткого вида нож. Отступивший было ужас снова сковал ее сердце ледяной хваткой, и все, на что она оказалась способна, – это потихоньку отползать назад, не отрывая взгляда от направленного на нее клинка. Глубоко засевшая в бедре стрела не позволяла уродливому убийце не то что встать, но и нормально ползти, но его полные ненависти глаза словно гипнотизировали. Несчастная девушка никак не могла заставить себя ни убежать, ни хотя бы закричать.

Стук копыт, раздавшийся совсем рядом, вернул ее к реальности. С другой стороны зарослей, объехав по большому кругу сражающихся, приближался всадник, облаченный в походные одежды и простой кожаный доспех с металлическими нашивками. Он со своей бледной кожей, небольшим ростом и узкими покатыми плечами не был похож на воина. Тот факт, что оружия у него тоже видно не было, только лишний раз подтверждал ее догадки.

Как только главарь, заметив его, перекатился на другой бок и угрожающе выставил перед собой кинжал, всадник осадил лошадь и не спеша подъехал к ним. Он бросил на нее взгляд и, быстро отвернулся, явно смущенный.

– Ты в порядке? – Она кивнула, не подумав, что он не может этого видеть. – Лучше не смотри.

Всадник взглянул на лежащего перед ним противника так, словно увидел отвратительное насекомое, которое даже раздавить противно. Резко пришпорив коня, он перевел его в галоп и хлоднокровно направил прямо на раненого головореза. Сперва раздался омерзительный хруст, когда лошадь копытами раздробила ему ребра и кости, и почти сразу изо рта и ушей у него хлынула кровь, а глаза закатились. Девушка так и не отвернулась.

– Уинстон, как у вас там дела? – Высокий мужчина, видимо, уже расправился со своими противниками, потому что вытирал клинок меча об одежду одного из убитых. Всадник помахал ему, показывая, что все в порядке. – Один сбежал. Я, пожалуй, возьму лошадь и догоню его, а то мало ли. Позаботься о девушке и свяжи вот этого молодчика, пока он ищет, куда подевалось его достоинство. Ждите меня здесь. – Последнюю фразу он бросил уже через плечо, скрываясь в зарослях.

Через минуту послышался удаляющийся стук копыт. Девушка проводила его взглядом, а потом повернулась ко второму мужчине, который к тому времени спешился и занимался тем, что, вооружившись крепкой веревкой для коновязи, связывал единственного выжившего по рукам и ногам. Покончив с этим, он пнул бандита и направился в ее сторону.

– Я не знаю, как тебя зовут, но, прошу тебя, не бойся. Мы не обидим, обещаю. – Он по-прежнему старательно опускал глаза, и она вновь вспомнила, что до сих пор сидит на земле совершенно голая. Он снял что-то с седла и протянул ей. – Вот, возьми, он большой.

– Спасибо. – Она с благодарностью приняла плащ и закуталась в него с ног до головы, сразу почувствовав себя в безопасности. Плащ был немного колючим, но очень теплым и приятно пах лошадьми. – Меня зовут Мелони. А ты, кажется, Уинстон, да?

– Здравствуй, Мелони. – Он впервые посмотрел ей прямо в глаза, улыбнулся и протянул руку, будто хотел схватить. Она машинально отпрянула. – Ой, прости меня, старая привычка. Никак не могу отучить себя. Да, я – Уинстон, а моего друга зовут Димитрий. Мы просто ехали мимо и случайно заметили, как они… В общем, мы не могли не прийти на помощь. – Он неожиданно замолчал на полуслове. – Как ты, Мелони? Ты вся дрожишь.

Мелони только сейчас поняла, что, несмотря на теплый плащ Уинстона, ее бьет крупная дрожь, а зубы стучат, словно на морозе. Она попыталась сказать, что с ней все в порядке, но вместо этого у нее вырвался какой-то не то стон, не то всхлип и из глаз буквально брызнули слезы. В голове на мгновение потемнело, и она сама не заметила, как оказалась в объятиях Уинстона, сотрясаясь всем телом от мучительных рыданий. Слезы текли ручьем, и ей едва хватало сил изредка вдохнуть немного воздуха. Объятия другого человека вызывали в ней смешанные чувства, близкие к страху, но он держал ее так крепко и в то же время так бережно и осторожно, что она невольно расслабилась, полностью отдавшись захлестнувшим ее эмоциям.

Мучительно медленно буря, разразившаяся в ее душе, начала затихать. Слезы все еще катились из покрасневших и опухших глаз, но всхлипывания вырывались все реже, а дышать стало намного проще. Страх, еще совсем недавно без остатка заполнявший ее сердце, смыло этим безудержным потоком, и на его место пришли усталость и опустошенность. Она никак не могла поверить, что весь этот ужас вдруг закончился и ей больше не нужно бояться.

Они так и просидели обнявшись, не замечая ничего вокруг, пока не подъехал Димитрий. Его лошадь мягко ступала по луговой траве, но Мелони словно почувствовала что-то и подняла голову с плеча Уинстона. Одежда воина была забрызгана кровью, шлем висел на цепи за спиной, а сам он выглядел немного уставшим.

– Думаю, теперь нам не нужно ждать никаких сюрпризов и мы можем возвращаться к отряду. – Трудно было сказать, к кому именно обращался Димитрий. – А ты, Уинстон, я смотрю, времени зря не теряешь, да?

Мелони только сейчас заметила, что больше не сидит на холодной земле. На земле теперь сидел Уинстон, а она, как-то незаметно для себя, сумела перебраться к нему на колени. Смутившись, она села рядом и поплотнее запахнула на груди плащ.

– Твой солдатский юмор, Димитрий, иногда бывает просто до крайности неуместным. – Уинстон бросил на друга неодобрительный взгляд, встал и отряхнул свои чудные бело-синие штаны со швами по бокам. – Думай, пожалуйста, что и когда говоришь.

Димитрий пропустил отповедь Ричарда мимо ушей и просто пожал плечами.

– Тебе определенно нужно меньше общаться с Ричардом. – Уинстон покачал головой. – Ты перенимаешь его скверную привычку все переводить в шутку. – Он указал на девушку. – Димитрий, это Мелони. Мелони, а этого грубияна, как я уже говорил, зовут Димитрий.

– Очень приятно. Прощу прощения, если обидел тебя. Не хочу снова показаться грубым, но нам лучше поскорее убраться отсюда, пока смрад не прикончил нас всех. Эти ребята и живые-то пахли не очень, страшно представить, что будет с мертвецами. В зарослях у нас есть сменная лошадь, я погружу на нее вон тот шевелящийся мешок с дерьмом. А ты, Уинстон, повезешь Мелони. Даже вдвоем вы не слишком будете напрягать ту красавицу, которая по непонятной для меня причине все еще разрешает тебе каждый день взбираться себе на спину. Двигаться будем быстро, нам нужно вернуться в отряд до темноты.

Мелони сразу поняла, что Димитрию не впервой отдавать приказы, а Уинстон, несмотря на свой странный, не солдатский вид, без лишних разговоров начал собираться в дорогу, хотя и поглядывал на нее с беспокойством и заботой. Пока она бродила по поляне в попытках собрать хоть что-то из своей одежды, вздрагивая каждый раз, когда проходила мимо очередного мертвеца, Димитрий погрузил связанного пленника на лошадь, перекинув его через седло, словно это и правда был мешок. Тот попытался что-то возразить своим скрипучим голосом, но большой, закованный в броню кулак Димитрия быстро заставил его замолчать. Уинстон сходил в заросли и принес оставленные там лук и стрелы, которые приладил к седлу.

– Ты умеешь ездить верхом? – Она покачала головой. Ей никогда не приходилось садиться на лошадь. Она и видела-то это животное всего несколько раз в жизни. – Ничего страшного. Я буду править, а тебе нужно будет только постараться не упасть. – Он посмотрел на лохмотья, которые она держала в руках и которые когда-то были ее платьем. – Мы обязательно подберем тебе что-нибудь в лагере. Платье, конечно, не обещаю, но что-нибудь удобное и теплое точно найдем.

– Эй, Уинстон, чего вы там возитесь? Пора отправляться. – Димитрий уже возвышался на своей дымчато-серой кобыле, держа поводья второй лошади.

Уинстон вздохнул, неодобрительно покачивая головой.

– Давай я сяду первым и помогу тебе подняться. – Он поставил ногу в стремя и привычным, но немного неловким движением запрыгнул в седло. Устроившись, он протянул ей руку. – Ставь одну ногу вот сюда, а вторую перекидывай через шею лошади. Я придержу тебя, если ты не против.

Мелони, с большой осторожностью забралась в седло, стараясь не упасть или не столкнуть Уинстона. Плащ при этом немного раскрылся, обнажая больше, чем она хотела бы, но делать было нечего, садиться на лошадь и одновременно кутаться в плащ оказалось непосильной задачей. Уинстон посадил ее перед собой, придерживая локтями за талию, за что она была ему очень благодарна. Смотреть с такой высоты на землю оказалось страшнее, чем она думала. Он легко тронул поводья, и лошадь сделала первый шаг.

– Самое сложное позади, Мелони. Дальше нужно просто сидеть. Готова?

Не дожидаясь ответа, он перевел лошадь на рысь и направил ее вслед удаляющейся фигуре Димитрия.

– Не сердись на него. Мы задержались в дозоре намного дольше, чем нужно, а он чувствует ответственность перед отрядом. Джозеф назначил его главой похода, чем сыграл с ним дурную шутку. Вот увидишь, как только мы достигнем лагеря и он убедится, что все в порядке, то сразу превратится из ледяного великана в славного парня. Уж я-то знаю, ведь я обязан ему жизнью.

Мелони тратила все свои силы, чтобы не выпасть из седла, и слышала от силы половину того, что болтал Уинстон. Но последние его слова были сказаны таким тоном, что она вздрогнула и попыталась обернуться. Уинстон смотрел в сторону, невидящим, задумчивым взглядом скользя по окрестностям.

– Как и я теперь, – тихонько прошептала она сама себе.

Солнце практически скрылось за горизонтом, когда они достигли того, что Уинстон называл лагерем. Это оказалась большая стоянка, устроенная на каменистой поляне возле бурного ручья, бьющего прямо из-под земли. Глядя, как последние лучи солнца играют в потоках прозрачной воды, Мелони так залюбовалась открывшейся перед ней картиной, что на мгновение даже забыла о том ужасе, что ей пришлось пережить совсем недавно, и о еще большем, которого она чудом избежала. Но по-настоящему эти мысли вылетели у нее из головы, когда она перевела взгляд и как следует рассмотрела сам лагерь.

– Да тут, должно быть, собрались все лошади мира! – Глаза Мелони округлились при виде такого количества великолепных скакунов разом. – Вы что, все ездите верхом? – Она заметила, как Уинстон снисходительно улыбнулся ее словам, и почувствовала себя задетой. – Я сказала что-то смешное?

– Нет, прости. Просто еще одна скверная привычка. Никак не могу запомнить, насколько маленьким стал этот мир для его жителей. – Уинстон пожал плечами в попытке как-то извиниться. – Тут немногим меньше ста лошадей, по две на каждого участника похода. Путь нам предстоит неблизкий, поэтому мы все едем верхом, а так как едем вслепую, то провизию и даже воду приходится везти с собой. Но, конечно, это далеко не все лошади мира. – Он снова улыбнулся, и на сей раз улыбка была доброй и искренней. – И даже не все, которые есть в анклаве Джозефа.

При этих словах внутри Мелони все похолодело, спина ее от напряжения стала словно деревянная. Уинстон ничего не заметил и продолжал рассказывать что-то про какой-то Великий Поход и какой-то Портал, но его слова скользили по ее оцепеневшему разуму, не достигая сознания.

К Димитрию, чуть вырвавшемуся вперед, подъехал вооруженный мужчина, видимо, дозорный, и какое-то время они скакали бок о бок, о чем-то переговариваясь. Мелони огляделась, делая вид, что осматривает открывающиеся с возвышенности окрестности, и заметила других дозорных справа и слева. При таком количестве всадников вокруг пытаться бежать было бесполезно. Она постаралась унять дрожь в теле и дождаться более удобного случая или хотя бы темноты.

Уинстон продолжал рассказывать о чем-то, пока его не прервал Димитрий.

– Уинстон, я могу оставить Мелони на тебя? Похоже, ребята нашли кое-что, требующее моего внимания. – Он протянул ему поводья лошади, на которой лежал пленник. – Найди Ричарда, он поможет разместить нашего нового друга со всеми удобствами и подыщет местечко, подходящее для девушки.

Как обычно, не дожидаясь ответа, он отвернулся, пришпорил лошадь и поехал вглубь лагеря. Уинстон проводил его странным взглядом, после чего повел лошадь вниз, туда, где было сооружено несколько шатров. Они проехали мимо костров, вокруг которых сидели и тихо переговаривались суровые мужчины, чья внешность выдавала в них бывалых воинов или охотников. Уинстон приветствовал их как старых друзей, они отвечали ему более сдержанно, но, когда замечали в седле девушку, начинали улыбаться и шутить в ответ. Некоторые даже вставали, чтобы как будто переброситься с ним парой слов, но на самом деле, как подозревала Мелони, чтобы лишний раз попялиться на неё. Под их взглядами в груди вновь шевельнулся страх, заставивший ее поплотнее закутаться в плащ и сильнее прижаться к Уинстону.

– Вот поэтому, дружище, я не играю с тобой в кости! – Из самого большого шатра им навстречу вышел невысокий мужчина, совсем не похожий на остальных обитателей лагеря. – Полсотни парней каждый день отправляются в дозоры вот уже целых две недели, и только ты вернулся из своего первого выезда, обнимая прекрасную полуобнаженную девушку. Да ты, должно быть, самый везучий человек на свете, если нашел в этих безжизненных землях такое сокровище!

Свою тираду говоривший выдал на одном дыхании, не переставая при этом хитро улыбаться. Уинстон тяжело вздохнул.

– Вот видишь, Мелони, вот у кого Димитрий берет уроки тактичности. Ричард настоящий мастер по этой части. И чем больше я его узнаю, чем сильнее недоумеваю, откуда могли взяться все эти слухи о его многочисленных поклонницах. – Уинстон немного изменил свою посадку в седле, чтобы дать ей больше пространства. – Ричард, ты не поможешь Мелони спуститься? Она сегодня впервые ехала верхом.

– С превеликим удовольствием. – Ричард подошел ближе и протянул ей руку. – А что касается слухов, я всегда говорил, что они сильно преувеличены и очень далеки от правды. Ты же меня знаешь, я бы никогда не допустил такой утечки информации.

Мелони ничего не оставалось, кроме как принять помощь Ричарда, который, несмотря на легкомысленную болтовню, смотрел на нее совсем не так, как солдаты в лагере. Его серые холодные глаза, казалось, видят ее насквозь, еще немного – и он будет знать каждую ее тайну. Вид этого странного человека вновь оживил в ее памяти жуткие рассказы про жителей Анклавов, которые своей непомерной гордыней и алчностью погубили весь мир. Когда он осторожно приобнял ее, чтобы помочь выбраться из седла, она невольно задрожала и ноги вдруг стали ватными. Ричард подхватил ее, чтобы не дать упасть, и голос его стал серьезным:

– Уинстон, отдай кому-нибудь свою лошадь и помоги мне с нашей гостьей. Похоже, ей здорово досталось.

Мелони, перед тем как ее накрыла темнота, видела, как Уинстон бросил поводья одному из солдат и поспешно спрыгнул с лошади.

Когда она пришла в себя, то поняла, что лежит на жесткой земле, поверх которой постелили какое-то одеяло, а над головой возвышается серый купол шатра. Сверху ее укрыли плащом Уинстона, под которым по-прежнему ничего не было. Когда она представила себе, как эти мужчины пялились на нее, пока она была без сознания, ей снова захотелось плакать, но она усилием воли отогнала слезы и заставила себя собраться с мыслями.

В шатре, кроме нее, никого не было, рядом лежала стопкой одежда, а в мисках находилась еда: хлеб, сыр, какие-то незнакомые ей плоды и холодное вяленое мясо. Там же стоял кувшин с водой. Мелони заставила себя сесть, не обращая внимания на легкое головокружение, и принялась быстро одеваться. В стопке оказались бриджи с какими-то странными кожаными вставками сзади, рубашка и камзол. Все вещи были мужскими, слегка поношенными и не совсем подходили ей по размеру, но было приятно снова почувствовать себя одетой. Скрыв, наконец, свою наготу, она ощутила некоторый прилив уверенности, а вместе с ним и голод. Мелони попыталась вспомнить, когда ела в последний раз, и удивилась тому, как давно это было. Оставленная ей еда выглядела немного странно, но знакомо. Она осторожно попробовала первые кусочки, но вскоре жадно уплетала все, что было в мисках.

Девушка как раз готовилась расправиться с последним сладким кусочком тех загадочных красных плодов, когда в шатер вошел Ричард и уставился на нее все с той же улыбкой, никак не касающейся его глаз.

– Вот за что я люблю молодость, так это за неудержимое желание жить. Какого-нибудь старого вояку пришлось бы уговаривать отдохнуть и поесть, а он бы при этом без конца ворчал. – Он одобрительно кивнул, заметив пустые миски.

Под его изучающим взглядом Мелони захотелось съежиться, забраться под плащ и укрыться с головой, но она сдержалась и проглотила последний кусок, хотя желудок ее словно завязали узлом.

– Спасибо за вашу заботу. – Она медленно поднялась и продолжала, слегка запинаясь: – И за еду тоже.

– Пустяки. – Он махнул рукой. – Ты не против, если мы немного прогуляемся? Димитрий хотел бы поговорить с тобой, да и Уинстон там тоже будет.

Она кивнула, хотя и не сразу и немного неуверенно. Ей вдруг стало страшно выходить наружу, где ее ждал целый лагерь вооруженных мужчин, хотя она и понимала, что это глупо. Нельзя же все время сидеть в шатре. Так она точно не сможет сбежать. Ричард вышел наружу и придержал полог, чтобы она могла пройти.

На улице было совсем темно, и лагерь освещала только луна и свет факелов, установленных на длинных шестах. Девушка невольно задумалась, сколько же она проспала. Ее провожатый без лишних слов пошел впереди, уверенно обходя расставленные повсюду палатки и навесы, перешагивая через многочисленные растяжки, едва видимые в темноте, и на ходу отдавая какие-то короткие распоряжения тем, кто попадался ему на пути. Мелони старалась следовать за ним, осторожно всматриваясь в темноту, чтобы не споткнуться и не растянуться на земле на виду у всех. С тех пор как она видела лагерь в прошлый раз, он изменился до неузнаваемости. Большие шатры, в одном из которых она очнулась, остались на своих местах, но все пространство между ними теперь было заполнено скатками, спальными мешками и маленькими палатками. Обитатели явно готовились ко сну. Лагерь окружало двойное кольцо факелов, лишающих какого-либо шанса тех, кто захотел бы пробраться в него незаметно – впрочем, как и выбраться из него. Между внешним и внутренним кольцами освещения несла караул дюжина воинов.

К ее удивлению, они направились не в один из шатров, а к большому костру в центре лагеря. Там, прямо на земле, сидел Димитрий в окружении нескольких суровых мужчин и Уинстон, который, впрочем, не участвовал в их приглушенной беседе, уселся чуть в стороне и рассеянно начищал металл на своем кожаном доспехе, оставшись в одной рубашке, такой же чудной, как и его штаны. Увидев Ричарда, вынырнувшего из темноты, он поднялся и пошел навстречу.

– Мелони, как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Ричард запретил кому-либо тебя беспокоить и не пустил в шатер даже меня. – Он бросил раздраженный взгляд на Ричарда, который уже успел присоединиться к Димитрию, и снова улыбнулся Мелони. – Впрочем, судя по тому, что ты на ногах и отлично выглядишь, он был прав. Как всегда.

– Мне намного лучше. Видимо, я просто очень устала. Я благодарна вам за спасение и за заботу. – Мелони очень старалась, чтобы голос ее звучал мягко и радостно, но чувствовала, что он все равно звенит как натянутая струна. Она от всей души надеялась, что они спишут это на волнение после всего, что ей пришлось пережить.

– На нашем месте так поступил бы любой. – Озабоченное выражение, появившееся на лице Уинстона, успокоило девушку и сказало о том, что он ничего не заметил. – Для меня радость – помогать тебе. – Он потупился на секунду, видимо, сказав не совсем то, что хотел. – Как и для любого в отряде.

Она улыбнулась в ответ, обернулась и встретилась взглядом с Ричардом, стоящим за спиной Димитрия с лицом заботливого дядюшки и внимательно наблюдающим за ними. Мелони снова стало не по себе. Она была уверена, что он точно каким-то образом читает ее мысли.

– Мелони, – из раздумий ее вывел спокойный и более низкий, чем у Уинстона, голос Димитрия. – Мы бы хотели задать тебе несколько вопросов, если ты не против. – Он указал на окружающих его людей. – Это командиры моего отряда: Хорос, Франкус, Герард, Бон и Деврод. Ричарда и Уинстона ты уже знаешь.

Взгляды пятерых мужчин устремились на Мелони, и она опять ощутила себя одинокой и беззащитной в этом чужом и враждебном месте. Димитрий жестом предложил ей сесть напротив и принялся засыпать вопросами. Он спрашивал, кто она, откуда, где живет и много ли людей в их поселении. Спрашивал о нападавших: знает ли она, кто они такие и откуда. Иногда вопросы задавал Франкус, высокий, ростом почти с Димитрия, но худой или даже скорее сухой, как палка. Бон и Хорос, настолько похожие друг на друга телосложением, насколько не похожие во всем остальном, поочередно спрашивали о том, есть ли у народа Мелони воины и как они вооружены. Деврод, самый молодой из командиров отряда, на вид не старше самой Мелони, был очень тактичен и вежлив, как будто боялся обидеть ее вопросами про то, как устроен быт в том месте, где она жила, как они добывают пищу и как выживают зимой. Герард, мужчина, чьи волосы уже тронула седина, а лицо пересекал старый шрам, не задал ни одного вопроса, но внимательно следил за разговором. Уинстон ободряюще улыбался ей все то время, пока остальные расспрашивали ее, за что она была ему очень благодарна. Когда поток вопросов иссяк, Мелони перевела дух. Теперь, когда они узнали все, что хотели, ее, скорее всего, оставят в покое.

– Ну что ж, – Ричард впервые подал голос с тех пор, как привел Мелони, и в нем не было ни намека на теплоту. – Мы все очень благодарны тебе за отличную историю. А теперь, девочка, расскажи нам, как все обстоит на самом деле.

Глава 6

Тони швырнул рюкзак к стене, освобождая затекшие плечи. Ничего ценного внутри все равно не имелось, да и сам он был весь обтрепанный, потерявший форму и зашитый в дюжине мест. Вспомнив, как мама много раз штопала лямки, щурясь в слабом мигающем свете самодельных свечей, он почувствовал себя виноватым, подобрал брошенный рюкзак и сложил его в углу вместе с остальным немногочисленным скарбом, который у них еще остался. Нужно было встать и развести крошечный огонек в очаге, но Тони чувствовал себя таким уставшим и голодным, что хотелось лечь и не двигаться, пока не придет отец.

За прошедшие четыре года он почти привык к тому, что голод и страх не покидают его ни на секунду. И если голод и приходящую вместе с ним слабость еще как-то можно было терпеть, то страх буквально выжимал из людей последние соки. Больше всего пугало будущее. В тот год, который все звали Годом, Когда Умерла Наука, в первую же зиму погибли миллионы. Большинство просто умерло от голода, когда вдруг почти все запасы еды и воды оказались непригодны к употреблению, а поставки свежих продуктов прекратились. Тех, кто смог пережить продовольственный кризис, убил холод. Люди замерзали в погасших городах, не зная, что им делать и куда идти. Вся страна была буквально парализована паникой и бессилием, которые только усугубляли ситуацию. И вот теперь те, кто чудом пережил эти страшные времена, обречены были жить в страхе, не зная, удастся ли раздобыть еды еще на неделю или найти надежный сухой кров на ночь, боясь, что они или кто-то из их близких заболеют или сильно поранятся. Но страшнее всего было каждый год ждать зимы и гадать, сколько людей унесут морозы. Тони почувствовал себя еще более несчастным, когда накатили воспоминания о матери, и к глазам подступили непрошеные слезы. А он было подумал, что уже выплакал все, что мог.

Разозлившись на самого себя за слабость, он тяжело поднялся с кучи грязного тряпья, которое служило им с отцом постелью, и занялся давно остывшим очагом. Когда, с трудом открыв скрипучую дверь, в подвале появился отец, очаг был вычищен дочиста, в нем горел маленький уютный огонек, вещи были аккуратно разложены, и даже их убежище удалось немного проветрить, избавившись хотя бы на время от затхлого запаха.

– Я смотрю, кто-то перестал хандрить и наконец-то взялся за ум. – Отец ласково потрепал его по голове, как делал всякий раз, когда хотел похвалить за что-нибудь или утешить. – У меня тоже хорошие новости. К нашей общине присоединились еще почти двадцать человек. Говорят, что жили где-то на севере, чуть ли не в самой Шотландии и все это время медленно двигались на юг, нигде надолго не задерживаясь. Ума не приложу, как им удалось выжить в горах, но вместе с ними нас уже, считай, триста человек, целая большая деревня!

Тони скривился, не разделяя оптимизма отца. Тот почему-то верил, что, если достаточно людей соберется в подходящем месте, то можно будет заново основать поселение или даже целый город. На взгляд Тони, даже сто человек в одном месте было слишком много, а триста и подавно обречены голодать, и в конце концов сильные начнут отнимать у слабых ту скудную еду, что удастся найти. Он уже видел такое, пока они перебирались с места на место в первые два года. Люди могут быть пострашнее самых жутких зверей, если их загнать в угол.

– Ты голоден? – Вопрос звучал глупо, но люди продолжали задавать его по привычке. – Я проверил и пересчитал все, что у нас есть, и можно сказать, что мы скопили неплохой запас. – Тони достал из рюкзака пару банок с консервами и показал отцу. – Вот эти староваты, и их лучше съесть поскорее. Устроим себе настоящий пир?

Отец понимающе улыбнулся, не мешая ему перевести тему.

– Тогда отпразднуем наш четвертый день рожденья! – Тони с удивлением посмотрел на него. – Ты разве забыл? Именно сегодня, четыре года назад, все и произошло. Мир так сильно изменился, что, можно считать, мы все начали жить заново.

– Не все, – пробубнил Тони себе под нос и сразу же пожалел о том, что сказал, увидев лицо отца. – Прости, пап. Я просто очень тоскую по ней.

– Мне тоже ее не хватает, малыш. – Отец подтянул его к себе и крепко сжал в объятиях.

Они посидели так несколько минут, не проронив ни слова, только Тони иногда шмыгал носом.

– Знаешь, – Тони первый нарушил молчание, – может, нам стоит покинуть это место? Все эти люди, эта община и приближающаяся зима пугают меня. Помнишь, как было в Йорке? Я думал, нас тогда просто убьют.

– Тони, люди тогда были перепуганы, на их глазах умирали тысячи, сотни тысяч, и многим казалось, что мы все обречены и никакой надежды нет. Сейчас уже все не так. Сегодня на Совете мы обсуждали возможность в конце весны засеять ближайшие поля, представляешь? Среди членов общины найдется десяток фермеров, которые хорошо знают, как это делать. Если осенью мы снимем урожай, то этой зимой никто не будет голодать и никого не заберут холода. Разве не здорово?

– Здорово, пап. Но что, если найдутся те, кто захотят отобрать то, что мы вырастим?

– Тогда мы будем защищаться. – Что-то, не знакомое Тони, мелькнуло в глазах его отца. – Стоя плечом к плечу на стенах наших новых городов.

* * *

Уинстон проснулся в своей скромной палатке и долго лежал, глядя, как низкий серый навес слегка покачивается на ветру. Он открыл глаза еще до общего подъема в лагере, что происходило почти каждый день по непонятным для него причинам. Впрочем, сегодня он даже рад был тому, что проснулся пораньше, учитывая события вчерашнего дня.

Трудно было поверить в правдивость того, что они услышали от Мелони, когда Ричард и остальные, словно заправские дознаватели, принялись за нее всерьез. А он-то думал, что повидал худшее, когда в одиночку пробирался через заброшенные и полуразрушенные древние города, пустые и безжизненные.

Ричард рассказал ему, что лорды Анклавов и раньше предполагали, что на заброшенных землях могли остаться люди, собирающиеся в небольшие группы и нигде надолго не задерживающиеся, чтобы не попасть в лапы тварей Потока. Кроме того, к пограничным анклавам, вроде того, которым правил Джозеф, время от времени выходили беженцы, давно потерявшие надежду и напуганные видом человеческих городов не меньше, чем перспективой вернуться обратно в Пустошь; но случалось это так редко, что никто всерьез не задумывался о том, что таких несчастных может быть много. Лорды и их командиры не понаслышке знали, насколько безжалостен Поток. И вдруг, в каких-то двух-трех неделях езды, они столкнулись не просто с большой группой людей, живущих вне Анклавов, но с группой организованной, со своей социальной иерархией и даже пусть и извращенной, но вполне оформившейся за пятьдесят лет религией.

Уинстона передернуло, когда на ум пришли отдельные ритуалы, которые описывала Мелони. Не зря говорят, что люди могут быть страшнее самых свирепых зверей! В попытке прогнать жуткие образы он решительно поднялся и выбрался наружу. На улице было по-осеннему свежо, холодный ветерок приятно пощипывал кожу после спертой духоты палатки. Вокруг, сколько хватало глаз, простирались зеленые луга и давно заброшенные поля. Обитатели лагеря по большей части продолжали спать, стараясь использовать каждую свободную минуту между дозорами, чтобы отдохнуть. Уинстон сомневался в необходимости таких мер предосторожности, но Димитрий был непреклонен.

Молодой человек оглянулся и заметил у костра Деврода, беседующего с одним из дозорных. Самый молодой из офицеров, он был и самым общительным, часто составлял Уинстону компанию во время дневных переходов и успел стать ему хорошим… если не другом, то, по крайней мере, товарищем. Видимо, сегодня он командует ночной стражей и скоро отправится на доклад к Димитрию. Уинстон осторожно пробрался через лабиринт палаток, стараясь не потревожить раньше времени никого из обитателей, и молча присел погреться у огня, дожидаясь, пока Деврод освободится.

– Привет, дружище. Как всегда, встал раньше всех? – Слова вернули Уинстона, успевшего погрузиться в свои мысли и воспоминания, к реальности. – Когда-нибудь из тебя выйдет неплохой дозорный, который по крайней мере не проспит приход Потока.

– Мало окажется от меня толку, если я от бессонницы буду валиться из седла от усталости. – За прошедшие недели он почти полностью освоился с тем странным диалектом, на котором говорили жители Анклавов, и если и делал ошибки, то почти незаметные. – Что у нас нового?

– Кроме того, что у нас в лагере оказалась девушка для ритуального жертвоприношения, которая к тому же ненавидит нас и считает виноватыми во всех бедах своего, даже не знаю, как его назвать…

– Народа?

– Скорее, племени, которое, кстати, и приговорило ее к жуткой смерти. Ах да, еще нас, возможно, уже окружают сотни фанатиков, а может, и людоедов или еще кого похуже. Это считается? Если нет, то все по-прежнему тихо и спокойно.

Уинстон улыбнулся в ответ на эмоциональную тираду Деврода, хотя тема разговора была ему явно не по душе. Из всего, что Мелони наговорила вчера, больше всего поражало то, как сильно она боялась жителей Анклавов. Джозеф и Ричард как могли старались успокоить ее, и им даже удалось в какой-то степени убедить девушку в том, что Анклавы никак не связаны с нашествием демонов, но потом он умудрился упомянуть о цели их похода, и поток суеверного ужаса, захлестнувшего ее, свел все труды на нет. Уинстон тяжело вздохнул, вспоминая, как Ричард посмотрел на него после этой глупой оплошности, и заговорил о другом.

– Как думаешь, долго мы еще сможем двигаться вот так, без каких-либо проблем? Если верить старым картам, мы все еще в Германии, но проделали уже примерно полпути, ни разу не встретив демонов.

Деврод озадаченно посмотрел на него, немного удивленный такой резкой сменой темы, и пожал плечами.

– Почти четыре месяца назад Объединенная Армия Анклавов остановила Поток в Восточной Германии, после чего он повернул на север. Именно поэтому мы проложили свой путь гораздо южнее, чем могли бы, сделав небольшой крюк. Трудно сказать, где именно он сейчас, но, если нам повезет, мы проскочим до того, как он успеет вернуться. Может статься, что этот поход в итоге окажется просто увеселительной прогулкой, пусть и довольно длительной. – Он усмехнулся, хлопнул Уинстона по плечу и, поднявшись, отправился совершать обход караулов.

Уинстон оглянулся на большой шатер, где спала Мелони, и снова тяжело вздохнул:

– Что-то я сомневаюсь.

Оставшись один, он еще некоторое время посидел у огня, после чего решил прогуляться до ручья, любуясь открывающимися видами. Поляна, на которой они остановились, находилась на небольшой возвышенности, что позволяло видеть далеко окрест. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая в желто-красные оттенки восточную часть междуречья и подсвечивая поверхность воды сотнями мерцающих огоньков.

Вода в ручье, как всегда, была ледяной и почти сладкой на вкус. Приведя себя в порядок и вдоволь напившись, Уинстон вновь посмотрел на тяжелый серый полог, за которым скрывалось то, что манило и пугало его одновременно. На самом деле все утро он просто убивал время, пытаясь хоть чем-то себя занять и постоянно поглядывая, не проснулась ли Мелони. Проблема была в том, что Уинстон и сам не знал, зачем ему это. Конечно, в его голове крутился целый ворох вопросов, которые не давали ему покоя, но, с другой стороны, он очень сомневался, что сможет задать их, и даже если задаст, не был уверен, что так уж хочет услышать ответы.

Лагерь вокруг него понемногу оживал и приходил в движение. В котле начали готовить завтрак, кто-то складывал навесы и палатки, кто-то занимался лошадьми. Уинстон понимал, что теперь его шансы поговорить с Мелони наедине тают с каждой минутой и ему нужно или решиться на что-то или затолкать свои вопросы поглубже и пойти помогать готовиться к отправлению. Его мучительные размышления прервал стук копыт, кто-то явно скакал во весь опор. Оглянувшись, он увидел, как один из дозорных почти на скаку спрыгнул с лошади и нырнул в палатку Димитрия. Следом за ним в палатку зашел Деврод, скорее с озадаченным, чем с разгневанным выражением лица – дозорный явно проигнорировал его, для чего должна была быть веская причина.

Уинстон, не теряя более ни секунды, стал проталкиваться к большому шатру в центре лагеря. Шум прибытия всадника и поднявшаяся суматоха разбудили всех, и заспанные мужчины, спешно натягивая одежду, пытались разобраться, что же произошло. Откинув в сторону тяжелый полог, который еще несколько минут назад вызывал у него такие противоречивые чувства, он увидел, что девушка, полностью одетая, стоит посреди шатра и смотрит как будто бы в никуда.

– Мелони, я… – Она никак не отреагировала на обращение, продолжая смотреть в одну точку. – С тобой все в порядке? – Он приблизился и осторожно тронул ее за локоть.

Мелони вздрогнула, как от боли, и медленно обернулась к нему. В ее глазах застыл ужас, а на лице читалось отчаяние.

– Они уже здесь. Они пришли за мной, как и должно было случиться.

– Кто пришел? О чем ты вообще говор…

– Подъем! Срочный сбор! – Голос Димитрия, когда он отдавал приказы, всегда звучал громко и властно. – Снимаемся немедленно!

Уинстон оглянулся, как будто хотел сквозь толстую ткань шатра увидеть говорившего, как вдруг что-то ударило его в спину и сбило с ног. Ощутимо приложившись головой о землю, он в последний момент смог заметить, как Мелони выскользнула из палатки. Шум снаружи на мгновение проник внутрь и вновь стих, приглушенный плотными стенками. Уинстон зарычал, превозмогая боль и поднимаясь на ноги. Вот теперь он не на шутку разозлился. Так поступить после того, как он оказался чуть ли не единственным, кто видел в ней не просто опасную дикарку и источник сведений об окружающем мире, но девушку, попавшую в беду! Он выскочил наружу, переполненный праведным гневом, но лишь для того, чтобы увидеть Ричарда, держащего извивающуюся и брыкающуюся девушку мертвой хваткой.

– Так вот от чего бедняжка убегала как ошпаренная. Не представляю, чем ты мог так ее напугать, дружище. – Насмешка Ричарда, пусть и довольно безобидная, обожгла Уинстона как огнем, он живо представил, как все это могло выглядеть для стороннего наблюдателя. Конечно, если бы этим наблюдателем был кто-нибудь другой, но не Ричард. – В любом случае, что бы вы там ни затеяли, сейчас для этого нет времени. – Улыбка исчезла с его лица. – Сюда идет Поток.

При этих словах Мелони мгновенно обмякла, и Ричарду пришлось придержать ее, чтобы она не сползла на землю. Уинстон стоял словно громом пораженный.

– Что значит «Поток»? Разве он не должен быть далеко на севере?

– Дозорные заметили демонов – не много, тварей двадцать, но двигаются они прямо на нас.

– А разве они вот так бродят, сами по себе? – Что-то тревожное шевельнулось в памяти Уинстона, но он не смог ухватиться за ускользающее воспоминание.

– Дозорные говорят, что такое бывает. Когда Поток движется куда-либо, вокруг него иногда шныряют отдельные стаи.

– То есть это значит…

– Где-то поблизости целые полчища этих тварей, – Ричард перебил его и, не давая вставить слово, продолжил: – Этот шатер слишком долго разбирать, мы его бросим. Все припасы из него надо быстро погрузить на вьючных лошадей. И боюсь, если мы с тобой не поторопимся, Димитрий и нас с тобой может оставить здесь.

Несмотря на вновь появившуюся ухмылку Ричарда, Уинстон не был уверен, что он шутит.

– Хорошо, я найду Димитрия и буду делать то, что он скажет.

– Ему и так сейчас хватает забот, дружище. Мне нужно, чтобы ты, пока я найду пару крепких парней для погрузки припасов, привел в чувство нашу барышню, собрал для нее все необходимое и усадил на коня. Да так, чтобы она больше не сбегала. Справишься?

– Сделаю. – Уинстон подхватил Мелони и уже собрался идти к своей палатке, как вдруг вспомнил кое-что и обернулся. – А что с пленником? Он ведь рассказал нам много интересного и сделал это куда охотнее.

– Прямо перед тем, как началась вся эта кутерьма, он словно взбесился. – Уинстону показалось, что Ричард на мгновение запнулся, чего никогда с ним не бывало. – Разорвал связывающие его веревки, едва не оторвав себе руки, набросился на караульного, разбив ему голову о подвернувшийся камень, и при этом все время рычал, словно дикий зверь. Подоспевшим ребятам пришлось его прикончить.

Уинстон просто кивнул, не зная, что ответить, а Ричард уже занялся другими делами. Мелони тем временем немного пришла в себя и теперь затравленно смотрела на него снизу вверх.

– Я не сержусь на тебя за то, что ты меня ударила. – Он старался говорить с ней как можно спокойнее, но при этом достаточно твердо, подражая в этом Димитрию. – Но мне нужна твоя помощь, и я должен быть уверен, что могу повернуться к тебе спиной. В противном случае мне придется связать тебя и водрузить поперек седла. Что ты выбираешь?

– А что вы… – Она проглотила комок, подступивший к горлу. – Вы будете сражаться с …?

– Потоком? Конечно нет. Димитрий хочет поскорее убраться с его пути, после чего продолжить наш поход.

– Прости за… Я просто испугалась тогда и запаниковала. Я помогу тебе, что нужно делать?

Уинстон кивнул, несколько озадаченной такой переменой, но решил, что для разговоров сейчас не лучшее время. Лагерь вокруг бурлил, половина людей уже была верхом, полностью или почти полностью готовая отправиться, вторая половина еще грузила на вьючных лошадей только самое необходимое под чутким руководством Ричарда, который, как обычно, поспевал везде и всюду. Димитрий, Герард и Хорос, самые опытные дозорные в отряде, склонились над разложенной на камнях картой и что-то тихо обсуждали. На окрестных холмиках уже маячили разведчики, высматривающие приближающуюся опасность.

Вдвоем они быстро собрали нехитрые пожитки Уинстона, сложили палатку и погрузили все на запасную лошадь. Попутно собрали небольшой мешок и для Мелони, бросив туда сменную одежду, одеяло и все остальное, что могло пригодиться в пути и подвернулось под руку.

Когда Уинстон забрался в седло и усадил впереди себя девушку, все остальные уже были верхом и Димитрий с нетерпением поглядывал на него.

– Как вы уже все знаете, где-то неподалеку скоро пройдет Поток. Чтобы не встретиться с ним, мы повернем на юг и, если старые карты не врут, спокойно обойдем его вдоль гор. Ближайшие несколько переходов будут подлиннее, чем обычно. Я хочу увеличить расстояние между нами и этими тварями как можно скорее, так что отправляемся!

Уинстон вместе со всеми тронул поводья и оглянулся назад, на поляну, на которой возвышался большой белый шатер, а вокруг было раскидано то, что пришлось в спешке бросить. Ему вспомнились слова Деврода, сказанные утром.

– Ну вот и конец нашей увеселительной прогулке…

Глава 7

– Милорд, боюсь, новости не самые утешительные. – Берн стоял перед ним немного запыхавшийся – видимо, бежал вверх по лестницам.

– Да что ты?! А я-то уж было подумал, что все так и будет тихо и мирно, пока Димитрий не вернется и не сообщит, что покончил с Потоком раз и навсегда! – Джозеф отвернулся и сделал глубокий вдох в попытке подавить гнев и раздражение, переполнявшие его. – Прости, Берн, ты ни в чем не виноват. Продолжай.

– Еще три анклава присоединилось к ним. Ходжеш, Маргонианин и Даме.

– Восточная окраина? Странно. – Джозеф опустился в свое кресло у камина и поднял взгляд на советника. – Итого девять, да? Ты знаешь, что это значит?

– Раскол?

– И, скорее всего, война. – Он покачал головой и устало откинулся на спинку. – Никогда еще со времен Исхода Анклавы так открыто не враждовали друг с другом.

Джозеф никак не мог отделаться от мысли, что именно он открыл ящик Пандоры, когда два месяца назад обсуждал с поддерживающими его лордами мятеж с целью смещения лорда Йореса с поста Главы Совета Анклавов. И обсуждениями дело не кончилось. Они практически завершили все приготовления и были готовы действовать, в случае если голосование о создании новой армии провалится. Тогда возможной трагедии удалось избежать благодаря появлению Уинстона. И вот теперь злая ирония заключалась в том, что Джозефу придется объединиться с Йоресом, чтобы сохранить хоть какую-то видимость целостности среди Анклавов.

– Лидеры отколовшихся Анклавов обвиняют Совет в утаивании сведений о ходе Великого Похода.

– Да, с этого все и началось. Когда от Димитрия перестали прибывать доклады, которые всегда зачитывали перед Советом, многие лорды призадумались: а действительно ли их нет? Уверен, что есть и другие, кроме этих девяти, которые думают, что от них скрывают правду. А есть и такие, кто уверен, что это делаю именно я. Например, для того чтобы сохранить свое влияние подольше. – Джозеф взял со стола бокал и сделал большой глоток. – Безумие. Иногда я думаю, что Йорес был прав и стабильность, даже в худом виде, лучше, чем неопределенность перемен, какими бы заманчивыми они ни казались. – Берн попытался было возразить, но Джозеф перебил его, не желая снова слушать то, что он и так прекрасно знал. – Хотел бы я и правда иметь какие-то новости от Димитрия, чтобы было что скрывать от Совета. – Он резко встал и подошел к окну, как будто надеялся увидеть там Димитрия или Ричарда. – Сколько дней назад прибыли последние посланники?

– Пятнадцать дней назад, милорд.

– Значит, две или даже три группы уже не добрались либо и вовсе не отправились в путь. – Джозеф вернулся в кресло и вдруг спросил: – Что нового по нашим фанатикам?

Берну хватило совести немного побледнеть. Он на секунду замялся, делая вид, что пролистывает свои записи, прочистил горло и принялся докладывать, как всегда, сухо и официально:

– Люди называют это Культом Потока. Обычное суеверие, которое основывается на убеждении, что Поток, как, впрочем, и Катаклизм – это кара некой высшей силы, посланная, чтобы испытать нас и сделать лучше, очистив в крови и страданиях. – Советник скорчил гримасу, выражая тем самым свое отношение к тем, кто верит в подобное. – Трудно сказать, когда и откуда возникло подобное верование, но, скорее всего, существует оно уже довольно давно. Некоторые считают, что оно было принесено в Анклавы немногочисленными беженцами из Пустоши. В любом случае годами жители Анклавов верили в то, во что хотели, и никто не обращал на них внимания.

– До того момента, как появился Уинстон. – Джозеф сделал еще один глоток и рукой подал Берну знак продолжать.

– Не совсем так, милорд. Появление Уинстона взбудоражило правящие круги, а вот подготовка к Великому походу, слухи о котором быстро распространились между Анклавами, вызвала настоящий религиозный взрыв. Борьба, которую мы все эти годы вели с Потоком и которая полностью укладывалась в их представления о наказании и испытании, вдруг оказалась под угрозой, так как появился, пусть и призрачный, но шанс остановить Поток навсегда. Те, кто еще вчера были обычными ремесленниками, мастеровыми или солдатами, вдруг превратились в полубезумных фанатиков, рассказывающих всем и каждому о том, что мы снова навлечем на себя гнев Создателя, как уже было однажды, когда он забрал у нас науку и создал Поток. И на сей раз кара будет еще страшнее.

Берн многозначительно поднял бровь, видимо, ожидая вопросов или замечаний, но Джозеф даже не смотрел на советника, думая о чем-то своем и глядя в никуда.

– Да, это объясняет то нападение на Уинстона и придает ему смысл. Но вот кто и зачем прикончил всех нападающих?

– Не знаю, милорд. Никаких следов найти не удалось, а сейчас уже прошло столько…

– А ты подумай, Берн, – Джозеф даже не заметил, что перебил собеседника. – Что было бы, если бы мы тогда допросили тех неудавшихся налетчиков? Мы бы узнали про этот Культ больше месяца назад и, возможно, приняли бы какие-то меры. Но этого не произошло, и сейчас в сухом остатке мы имеем два десятка анклавов, в которых тысячи людей в открытую выступают против Похода, и, я тебя уверяю, среди лордов тоже есть сочувствующие. Если не из религиозных соображений, то как минимум из практических! – Он закончил свою страстную тираду и резко поставил пустой бокал на стол, немного не рассчитав силу, из-за чего тонкая ножка подломилась. – Проклятье…

Джозеф заметил, как на лице его советника мелькнула тень неодобрения, что довольно часто происходило в последнее время и ужасно раздражало его.

– Сегодня есть кое-какие дела в городе, так что заменишь меня, пока я не вернусь.

– Да, милорд.

– Что-то еще?

– Только текучка, милорд. Я сам ей займусь, как вы и сказали.

Джозеф не глядя взмахнул рукой, отпуская Берна и делая вид, что уже погрузился в изучение карт, разложенных на столе. Дверь хлопнула, и он остался один на один с полупустым кувшином вина и разбитым бокалом. От взгляда на эту удручающую картину злость и раздражение испарились, уступив место стыду. Он понимал, что просто устал. Устал чувствовать себя слепым и бессильным перед лицом трудностей, с которыми вдруг столкнулись Анклавы. Устал слушать нытье стариков вроде Йореса, особенно когда они оказывались правы. Но больше всего он устал ждать новостей от Ричарда. Однако, несмотря на все это, у него не было права так себя вести, даже с Берном. Особенно с Берном!

Джозеф встал, надел свою куртку с гербом анклава и решительной походкой направился вниз по лестнице. Ему срочно нужны были хоть какие-то хорошие новости, и он знал, где их можно найти.

Не прошло и получаса, как он своими широкими шагами мерил улицу за улицей, квартал за кварталом. Четверо солдат, составлявших его личную стражу сегодня, еле поспевали за ним. Возможно, сам того не осознавая, он так спешил как раз из желания оторваться от этой назойливой свиты, но не делал этого, потому что понимал: волнения, охватившие Анклавы, имеют силу даже здесь, на улицах его собственного города. В воздухе почти физически ощущалось напряжение, люди передвигались торопливым шагом, на многих лицах можно было заметить угрюмое выражение. Переговаривались жители между собой мало и в основном приглушенным шепотом, предпочитая вести беседы где-нибудь в более уединенных местах.

Он сделал большой крюк, желая посмотреть, как ведутся работы по усилению внешних укреплений, начатые еще месяц назад. Анклав Витне, которым он правил, был одним из семи пограничных анклавов, находящихся на восточной границе земель, опустошенных Потоком, или попросту Пустоши. Используя расположение анклава как предлог, Джозеф организовал строительство мощного и сплошного кольца Стен вокруг главной части города, хотя в данный момент угроза, исходящая от уродливых тварей Потока, занимала в его мыслях далеко не первое место.

– Как продвигается, Колтур? – окликнул Джозеф старшего мастера, которого назначил главным на этих работах. – Выглядит очень даже ничего.

– Все отлично, Джо… то есть милорд. Нам удалось использовать многие из сохранившихся древних построек, и теперь остается только соединять их между собой и закладывать кирпичами все двери, окна и прочие дыры.

– Ворота не забудь оставить, а то я знаю, как ты любишь основательность!

Джозеф усмехнулся своему старому товарищу, которого он знал еще во Франции. Тот рассмеялся и махнул в ответ: мол, можешь не волноваться, сделаем в лучшем виде. Следуя вдоль растущих укреплений, лорд еще раз оценил, каков будет результат, и кивнул своим же мыслям. Если придется, на таких Стенах даже небольшой гарнизон сможет удержать хоть половину Объединенной Армии. А благовидный повод для строительства избавит от лишних пересудов.

Добравшись до района складов и хранилищ, который находился на окраине и пока еще не был отгорожен новой Стеной, Джозеф встретился с местным управляющим и получил от него привычно подробный и оттого ужасно долгий и нудный доклад о положении дел. В целом серьезных проблем пока не наблюдалось. Запасы еды, воды и необходимых вещей оказались весьма приличными, но разлад между анклавами и тут внес свои коррективы.

Уже очень много лет, с тех пор как лорды анклавов объединились и создали Совет, города перестали быть изолированными и самодостаточными общинами. Анклавы постоянно обменивались и продавали друг другу различные товары, постепенно специализируясь на чем-то таком, что получалось у них лучше других. Конечно, почти в каждом поселении были фермеры, выращивающие еду, но территория, которую занимали Анклавы, была достаточно обширной, и не везде земля оказывалась плодородной, а условия – подходящими для сельского хозяйства. Некоторым анклавам, например, таким, как Витне, проще было покупать еду у соседей, продавая им различные инструменты и даже оружие, которыми он как раз славился.

Но в сложившихся условиях такое положение могло сыграть с Джозефом злую шутку, и он уже некоторое время ломал голову над тем, что можно и нужно предпринять. Погруженный в свои мысли, он прошел через несколько больших складов, вполуха слушая то, что ему, показывая то на груды ящиков, то на пирамиды из бочек, рассказывал управляющий, с явным облегчением распрощался с ним и зашел в неприметную дверь, упрятанную за полками с вином и сыром.

– Лорд Джозеф! Какой сюрприз! – Старый оружейник заметил Джозефа раньше, чем глаза того смогли привыкнуть к покрытому черным нагаром помещению кузницы, освещенному только пламенем горна и парой тусклых свечей.

– И тебе привет, мастер Грег. – Джозеф, закашлялся, вдохнув горячий спертый воздух, которым была наполнена мастерская. – Покажешь мне свои чудеса? Только давай выйдем куда-нибудь, где есть чем дышать.

Кузнец усмехнулся и явно удержался от очередного едкого замечания в адрес городских чистоплюев и неженок только из уважения к своему лорду.

– Пойдемте в оружейную, там попрохладней будет. – Он двинулся мимо наковален, станков и жаровен, и Джозеф поспешил следом за ним, прикрыв рукавом нос и рот.

Они покинули тесное и душное помещение и оказались в более просторном, явно построенном когда-то как склад, куда Джозеф и Ричард перенесли оружейную Грега сразу, как узнали, над чем работает мастер. Старые склады оказались очень удачным выбором, во-первых, потому что и так постоянно охранялись, и еще десяток стражников никого не удивил. Во-вторых, район складов и хранилищ располагался далеко от района мастеровых, а значит, другие оружейники не будут совать нос в дела Грега – меньше поводов для слухов. В-третьих, кузницу, затерянную среди складов, проще навещать под видом осмотра запасов анклава.

Конечно, старый мастер не сразу согласился и разворчался, что его хотят засунуть в какую-то помойку, да еще заставить работать на ней над его шедеврами. Но он быстро смекнул, что на новом месте его больше не будут доставать соседи, с их, как он считал, примитивными и никчемными идеями, а когда Ричард пообещал ему обустроить его новую мастерскую так, как он сам захочет, без каких-либо ограничений, он сразу согласился.

Джозеф, конечно же, и сам знал дорогу от кузницы до оружейной, но всегда позволял Грегу вести себя, хорошо зная, что в своей мастерской каждый должен быть хозяином, кто бы и когда бы к нему ни пришел. Лорд анклава здесь хоть и почетный, но все же гость, а ворчливый оружейник – один из тех, кто не позволит нарушить сложившиеся традиции и страшно оскорбится, если кто-то попробует это сделать.

– Какие новости, мастер Грег? Наши воины уже могут летать? – Эта фраза, сказанная серьезным тоном и так похожая на издевку, могла задеть кого угодно, кроме Грега.

– Пока нет, милорд, но я поработаю над этим, как только закончу с ружьями, обещаю. – Кузнец толкнул толстую дубовую дверь, какими он всегда защищал свои личные хранилища лучших работ, и жестом предложил Джозефу войти.

Внутри, как и всегда, была идеальная чистота и порядок. Стойки были увешаны доспехами, а вдоль стен тянулись ряды длинноствольных, блестящих от смазки ружей.

– Сколько их уже? – Джозеф попытался сам сосчитать, но его каждый раз охватывал легкий трепет при виде этого жуткого оружия, который стал еще сильнее после того, как он поддался уговорам мастера и сам опробовал его пару недель назад.

– Сто пятьдесят четыре. Если не считать тех, что, на мой взгляд, получились слишком грубыми и оттого непригодны. Я практически закончил экспериментировать с весом пули и длиной ствола, и теперь ружья идеальны для того, чтобы вести огонь как на весу, так и со стен и укреплений. Более того, – Грег поспешил продолжить, не давая Джозефу вставить слово, – я провожу регулярные тренировки с местными стражниками. Они уже становятся сносными стрелками, и я могу с уверенностью сказать, что скоро у вас будет сотня воинов, способных стать серьезной угрозой для каждого, кто захочет перейти вам дорогу.

Джозеф смотрел на оружейника, пытаясь понять, что именно на самом деле тот понимает, а что говорит просто по привычке, лишь случайно попадая в самую цель.

– Это отличные новости! Любое оружие, которое поможет нам сражаться с Потоком, убивать демонов на расстоянии, – ценный дар. Я буду присылать к тебе парней из городской и даже своей личной стражи, чтобы как можно больше людей могли учиться стрелять.

– Только пусть они будут не совсем уж трусами или олухами. Терпеть не могу ни тех, ни других и не хочу тратить на них свое время. Вы все еще не хотите, чтобы я отправил готовые ружья к вам или в казармы?

– Нет, Грег, они ни к чему солдатам, которые охраняют покой нашего города. Поток далеко, и нам не с кем бороться с помощью столь грозного оружия.

– Как скажете, милорд. – Джозеф заметил странный взгляд, брошенный в его сторону, и снова задумался, так ли прост старик, как он всегда думал.

Он еще два часа провел в мастерской Грега, восхищаясь и удивляясь тому, что видел, иногда просто чтобы польстить честолюбию оружейника. Но мысли его уже были далеко. Если Грег знает и понимает достаточно, чтобы оценить угрозу, нависшую над Анклавами в целом и над Джозефом в частности, то не исключено, что и остальные догадываются, в каком слабом положении он оказался, несмотря на все приобретенное влияние и авторитет.

На обратном пути в резиденцию размышления Джозефа были неожиданно прерваны посыльным, прибывшим со срочным сообщением от Берна. Он осадил лошадь прямо перед Джозефом, да так резко, что охранники вклинились между ним и своим лордом и положили руки на эфесы мечей.

– Милорд, господин советник просит вас срочно вернуться к себе. Дело не терпит отлагательств. – Парень был хоть и очень молод, но держался молодцом и лишь немного косился на решительные лица стоящих перед ним воинов.

– Хорошо, я все равно направлялся туда. Я возьму твою лошадь. А вы, – он обратился к своей страже, – проследите, чтобы он добрался до резиденции… без каких-либо проблем.

Посыльный после секундного замешательства спрыгнул на землю и, передав поводья, поклонился. Джозеф был не самым искусным наездником, но в бытность дозорным провел в седле достаточно времени, чтобы управиться с чужой лошадью. Он забрался в седло, тронул ногами бока кобылы и направил ее в нужную сторону.

Берн встретил его в приемном зале еще до того, как Джозеф успел подняться в свои покои. Его движения и речь были энергичны и решительны, но на лице застыло мрачное выражение.

– Милорд, менее часа назад к нам прибыл посланник от Димитрия.

Глава 8

– Я ему не верю. – Джозеф расхаживал взад-вперед по своим личным покоям, нещадно вытаптывая видавший виды ковер тяжелыми кожаными сапогами.

– На выдумку не похоже. – Берн неодобрительно нахмурился, глядя на своего лорда. – Слишком уж мудрено.

– Скорее уж фантастично! – Джозеф снова схватился за бокал, намереваясь сделать большой глоток, но опомнился и аккуратно поставил его на стол. – Димитрий ни за что бы не угодил прямо в Поток. Старые солдаты всегда очень осторожны, а иначе они просто не успевают стать таковыми.

– Но никто не ожидал, что Поток окажется так далеко на западе к этому времени…

– Да даже если бы Димитрию сказали, что Поток вообще исчез, он бы выставлял дозоры до тех пор, пока не увидел бы, как он исчезает, своими глазами! – Он устало опустился в любимое кресло у камина и вздохнул. – Да и Ричард не дал бы ему расслабиться. Он сказал, что их отряд рассеян?

– Если быть точным… – Берн перелистывал свои записи и нашел нужную. – Твари обрушились на них среди ночи, сметая палатки и убивая всех, кто попадался на пути. Димитрий попытался восстановить порядок и приказал седлать лошадей, которые еще не успели разбежаться, но хаос уже поглотил весь лагерь. В итоге решено было отходить кто как может и вновь собраться вместе, когда Поток пройдет дальше.

– Когда Димитрий заметил, что этот парень уже верхом, то приказал отвезти доклад Совету, а сам остался, чтобы попробовать отыскать выживших и вернуться с ними домой… – Джозеф закончил рассказ сам, и в комнате надолго воцарилось молчание.

Первым тишину нарушил Берн:

– Милорд, я понимаю, вы расстроены, но, думаю, нужно созвать…

– Мы будем скрывать прибытие всадника.

– Что?

– Выдели ему лучшие покои в городе, пусть у него не будет недостатка ни в чем: красивая одежда, лучшая еда, девушки… Чествуй его как героя, но не давай выйти на улицу. Думаю, проделав такой путь, он не откажется отдохнуть пару дней, а тем временем я что-нибудь придумаю.

– Но он родом из другого анклава, милорд, и наверняка захочет домой!

– Его зовут Деврод, он родом из Моронга, где он служил своему лорду в качестве одного из командиров стражи. Семьи нет. – Взгляд, брошенный Джозефом на своего советника, был тяжелым, как скала. – Я знаю своих людей, Берн, каждого из тех, кто ушел. И я знаю, что Димитрий не мог допустить такую ошибку.

Советник выдержал взгляд своего лорда и не отвел глаз.

– Тогда что же там произошло, милорд? И почему Деврод здесь?

– Я не знаю, Берн. – Джозеф отвечал, глядя на огонек, пляшущий в камине. – Но дай мне неделю тишины, и я уверен, что смогу понять, в чем он врет и, самое главное, почему. На карте стоит судьба и будущее всех Анклавов, а слишком поспешное решение может все разрушить. Ты согласен?

Молодой человек помолчал, прежде чем ответить. Его глаза по-прежнему искрились холодностью и неодобрением, но появилось в них и кое-что еще – как будто он обдумывал какую-то мысль, раньше не приходившую ему в голову.

– Хорошо, милорд. Давайте попробуем разобраться в этой истории получше перед тем, как доложить о произошедшем Совету.

Джозеф благодарно кивнул своему советнику, и они еще долго беседовали, обсуждая, что и как можно сделать, чтобы или подтвердить рассказанную молодым командиром историю, или пролить свет на реальное положение дел. Берн покинул его покои уже глубоко за полночь, и уставший лорд, наконец, вернулся в свое кресло у камина, где и уснул, медленно потягивая вино.

Всю следующую неделю, несмотря на множество дел, Джозеф регулярно встречался с Девродом. Ему очень помог Берн, который без лишних вопросов взвалил на себя большую часть обязанностей правителя. Как и было приказано, прибывшего посланника поселили в одном из лучших домов в городе, который, кроме всего прочего, находился совсем недалеко от резиденции лорда анклава и постоянно охранялся, пусть и негласно. Джозеф знал, что солдаты всегда тянулись к нему, привлеченные и его военным опытом, и аурой лидера, которую, по словам Ричарда, он излучал. Ему сложно было понять, откуда могло возникнуть такое убеждение, но в сложившей ситуации готов был использовать любое доступное ему средство, чтобы докопаться до истины.

Джозеф и Деврод много и подолгу беседовали, обсуждая те недели похода, что предшествовали нападению, и то, что они успели увидеть и узнать. Ричард присылал вместе с картами их пути подробнейшие отчеты, поэтому Джозеф рассчитывал поймать Деврода на каком-нибудь несоответствии. Но день за днем тот рассказывал ему то, что он и так уже знал, лишь приправляя все мелкими подробностями, которые Ричард, очевидно, просто не счел достойными упоминания. Джозеф узнал, что в пути Деврод сдружился с Уинстоном, и рад был услышать, что этот загадочный человек не только быстро оправился от ран, но и завел в отряде новые знакомства. В какой-то степени его мучила совесть из-за того, что Уинстон пострадал на улицах его города, и ему совсем не хотелось думать о том, как он будет себя чувствовать, если окажется, что в попытке уберечь парня он отправил его на верную смерть.

На пятый день после возвращения Деврода должен был состояться визит лорда Йореса к Джозефу для обсуждения раскола в Совете. Он понимал, что это было самым слабым местом в его плане – скрывать от Совета новые сведения о Походе. Зная страсть Йореса ко всякого рода вынюхиванию и следуя советам Берна, он отправил Деврода в небольшое поместье за пределами анклава под предлогом того, что свежий воздух поможет ему поскорее оправиться.

– Ты послал вместе с ним надежных людей? – Джозеф похлопал свою кобылу по шее, когда она начала беспокойно вертеться, пока они с Берном ожидали прибытия лорда Йореса у главных ворот города.

– Да, я сам отобрал бойцов из числа тех, которым можно доверять. Вместе с ним на лечение отправилось несколько ветеранов последней Стены, чтобы это не выглядело слишком странным.

– Неплохая идея, спасибо, Берн. – Джозеф указал на смутные силуэты всадников вдалеке. – Смотри, кажется, наше ожидание закончено. Я почти уверен, что это опоздание не случайно и Йорес заставил нас ждать намеренно. А еще наши опасения и предпринятые меры предосторожности, похоже, были не напрасными. Судя по всему, он привел с собой целую армию.

Берн молча кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Через несколько минут можно было с уверенностью сказать, что свита Главы Совета состоит не меньше, чем из сотни человек, большинство из которых – воины. День выдался на удивление солнечным, несмотря на холод, и кольчуги всадников ярко блестели на солнце. Джозеф с удивлением отметил и другую деталь: никаких отличительных знаков видно не было – ни знамени анклава, которое всегда так любил Йорес, ни даже накидок с гербом. Любому со стороны могло бы показаться, что просто сотня вооруженных солдат скачет по землям Анклавов.

Джозеф подал сигнал капитану стражи, и тридцать лучников в надвратной башне наложили стрелы на тетивы. Примерно в двух сотнях метров отряд остановился, и навстречу выехал всадник, облаченный почти в такую же броню, как и все остальные, но немного сгорбленный под ее тяжестью и с седыми волосами, выбивающимися из-под шлема. Джозеф тронул лошадь пятками и направился к нему.

– Лорд Джозеф! – спокойный, но властный голос мог принадлежать только Главе Совета. – Прошу прощения за все это и рад, что вы не теряете бдительности в эти беспокойные времена. На дорогах между Анклавами стало небезопасно, и мои советники настояли, чтобы я взял вооруженную охрану и двигался инкогнито. Не знаю, слышали ли вы, но недавно было совершено нападение на лорда Калагана, когда он отправился осматривать фермы в своем анклаве. К счастью, сам лорд не пострадал, но нападавшие убили десятерых его людей и скрылись неопознанными. Калаган подозревает своих соседей из числа… отступников.

Джозеф был крайне удивлен этой неожиданной новостью. Калаган был одним из его сторонников в Совете, и странно, что он не сообщил ему о таком важном происшествии и своих подозрениях. Преодолев замешательство, Джозеф ответил на приветствие Йореса.

– Безопасность важнее традиций. Позвольте, я провожу вас и ваших людей в специально подготовленные к вашему прибытию покои. Думаю, обсуждение начнем завтра, а сегодня вы отдохнете после долгой дороги. Возможно, вы разделите со мной завтрак?

– Я бы не хотел откладывать то, за чем приехал.

– Хорошо, как скажете, лорд Йорес. Вас проводят ко мне, как только вы будете готовы.

Он развернул коня и поехал вперед, чтобы переговорить с Берном до того, как Йорес подъедет со своим отрядом, но старый лорд лишь махнул рукой, приказывая своим людям следовать за ним, и быстро поравнялся с Джозефом.

– Я знаю, что вы большой знаток вин, Джозеф. Надеюсь, вы угостите меня чем-то из ваших запасов.

– С удовольствием, лорд Йорес. – Джозеф сделал упор на титул своего гостя, а сам с тревогой задумался, как много Йоресу на самом деле известно и на сколько ходов он отстает от него в этой игре.

Чтобы не выглядеть бледно на фоне многочисленной охраны Йореса, Джозеф, пока они ждали тех, кто еще оставался за воротами, приказал организовать им сопровождение из двух десятков конных стражников. Как только они прибыли, одетые в причудливую Чешую Дракона мастера Грега и накидки, расцвеченные цветами самого Джозефа, вся кавалькада двинулась по улицам города, вызывая неподдельный интерес даже у притихших и угрюмых горожан.

– Я вижу, ваши люди заняты строительством. Что это, Джозеф? Неужели городские укрепления? – Они как раз проезжали мимо одного из участков почти полностью готовой Стены, и видно было, что даже бывалые солдаты поражены тем, каким надежным и мощным выглядит это сооружение.

– Да, мы решили, что пограничному анклаву не помешает иметь защиту, а ведь Стены – это как раз то, что позволяет нам сражаться с Потоком.

– Очень любопытная мысль. Может быть, если у нас останется время, получится осмотреть их целиком?

– Буду рад показать вам город, лорд Йорес.

Процессия достигла развилки и разделилась. Берн вместе с половиной стражников отправился проводить гостей до отведенного им дома, а Джозеф со второй половиной повернул в другую сторону.

– Лорд Йорес, надеюсь, вам понравятся ваши покои. – Джозеф отвесил ему учтивый поклон, размышляя при этом, как Берн сможет впихнуть столько народу в комнаты, рассчитанные едва ли на половину от их числа. – Обратитесь к любому из моих людей, как только передохнете и освежитесь. Я буду ждать вас в своих личных покоях.

Старый лорд молча кивнул в ответ и направил коня вниз по улице. Перед тем как двигаться дальше, Джозеф постоял несколько секунд, задумчиво глядя в спину удаляющимся всадникам.

– Когда вернешься, передай, чтобы удвоили сегодня ночью стражу на всех воротах, – обратился он к парню с серьезным лицом воина, возглавлявшему сопровождавших его солдат. – И пусть все, кто есть в казарме, патрулируют улицы и Стены до самого утра.

– Да, милорд.

Они преодолели оставшееся до резиденции лорда расстояние в полном молчании, и у Джозефа было время поразмыслить над тем, что и как произошло этим утром. В общем зале дожидались советники и посланники, буквально набросившиеся на него, едва он ступил на порог.

– Милорд! Это дело не терпит отлагательств, – высокий и худощавый старший герольд выступил вперед, пользуясь своим преимуществом в росте. – Нам сообщили о том, что несколько ферм на востоке от города сгорели. Есть основания полагать, что это поджог.

– Поджог? – Джозеф хотел было отмахнуться, но вспомнил рассказы Йореса о нападении на Калагана. – Давно это произошло?

– Этой ночью, милорд. Утром прибыл кое-кто из погорельцев. Остальные пока схоронились у соседей.

– Обратись к Гертреду, пусть… – Он оборвал себя на полуслове, вспомнив, какое приказание передал недавно начальнику городской стражи. – Нет, лучше к Мореку, пусть пошлет кого-то из моей гвардии. Скажи, что я хочу тщательного расследования.

– Да, милорд, сейчас же займусь.

Не успел старый герольд сделать шаг назад, как его место попытались занять сразу трое. Джозеф поднял руку, призывая всех к молчанию.

– Как вы знаете, к нам сегодня прибыл с неофициальным визитом Глава Совета. Я ожидаю его с минуты на минуту, поэтому прошу меня простить, но вам придется дождаться возвращения Берна. Есть что-то срочное?

– Несколько посланий, адресованных лично вам, милорд.

– Отнесите их ко мне, я просмотрю, пока не пришел лорд Йорес.

Ему пришлось еще некоторое время потратить на то, чтобы успокоить всех просителей и заверить, что их дела будут рассмотрены и решены в ближайшее время. Оказавшись, наконец, в своих покоях, он взял со стола сложенные стопкой послания и принялся рассматривать печати и подписи: в основном обычные доклады и донесения. Гильдия мастеровых ставила оттиск в виде скрещенных молотов, гильдия коневодов – в виде подковы. Был тут и ежедневный доклад начальника городской стражи Гертреда, на котором стояла его обычная подпись и печать с гербом анклава – орлом, сжимающим в лапах корону. Такая была только у него, у лорда и у главного советника.

Дойдя до предпоследнего конверта, Джозеф резко остановился. На нем не имелось печати – хотя конверт и был запечатан, но воск остался нетронутым. Дело было в подписи, не узнать которую он не мог. Калаган. Он вскрыл конверт ножом и вытащил из него сложенный пополам листок, на котором было всего два слова: «Нас предали».

Холодок пробежал по спине Джозефа, почти так же, как в то утро, когда он прощался с Ричардом и Димитрием. Трудно было поверить в то, что это сообщение и утреннее, оброненное как бы невзначай известие – просто совпадение. Похоже, визит Йореса преследует какие-то иные цели, и, если ему не удастся понять, какие, прибытие Деврода может стать меньшей из его проблем.

– Милорд, к вам лорд Йорес, Глава Совета Анклавов. – Голос, раздавшийся из-за двери, вернул его к реальности.

– Пропустите его. – Джозеф быстро убрал письмо Калагана в стол и развернулся лицом к входу.

Лицо гвардейца, который открыл дверь, показалось Джозефу знакомым, но имя никак не всплывало из глубин памяти. Он сделал шаг в сторону, пропустил гостя и быстро закрыл за ним дверь. Лорд Йорес уверенным шагом пересек комнату и почти в упор, хоть и снизу вверх, глянул на хозяина дома. Джозеф спокойно встретил его взгляд и жестом пригласил располагаться у камина.

– Может, вина, лорд Йорес?

– Не откажусь.

Пока он доставал из дальнего угла шкафчика кувшин со своим любимым вином и разливал его по бокалам, Йорес вдруг заговорил:

– Итак, мы на пороге самой настоящей гражданской войны. Что же будем с этим делать, Джозеф?

– Очевидно, ее нужно предотвратить. – Он передал старому лорду вино, переливающееся всеми оттенками золотого и желтого. – Причина, как мне кажется, кроется в том, что доверие к Совету подорвано и его нужно вернуть.

– Предотвратить? Или ты хотел сказать: «Возглавить»? – С лица Главы Совета вдруг исчезла легкая улыбка, которая так нервировала Джозефа с самого момента его прибытия, и вернулось выражение ледяной решимости.

– Я вас не понимаю, лорд Йорес.

– Не играй со мной в эти игры! Ты собирался бросить мне вызов еще тогда, после голосования о созыве новой Объединенной Армии. Будешь отрицать, что ты и твои подхалимы из пограничных анклавов готовили мятеж?

– Лорд Йорес, хочу напомнить, что вы находитесь в моем доме и в моем городе в качестве гостя. – Ледяное пламя гнева клокотало у Джозефа в груди. – Давайте будем уважать друг друга.

– Прибереги свои страшные взгляды для трусов из Совета. Именно ты все это начал и как минимум вбил в головы глупцов мысль, что они могут поступать как им вздумается. Но мой опыт подсказывает, что, скорее всего, это все было частью плана. Ты, Джозеф, специально раздул эту историю вокруг Похода. – Йорес буквально выплюнул последнее слово, как будто оно жгло ему язык. – И сделал это, чтобы приобрести влияние, которого тебе не хватало тогда.

– Лорд Йорес…

– Отправил пятьдесят человек на смерть, а сам пока решил силой взять то, что не удается взять хитростью?

Джозеф резким движением выплеснул остатки вина в лицо сидящему напротив.

– Убирайся. – Йорес замолчал, тщетно пытаясь протереть глаза. – Если ты приехал сюда только для того, чтобы оскорблять и обвинять меня, то сделал это напрасно. Завтра утром, когда я проснусь, ты и твои люди должны уже покинуть анклав, или я тебе обещаю: ты не покинешь его никогда.

– Ты забываешь, кто я, Джозеф. Забываешь, с кем имеешь дело!

– Ты жадный, злобный старикан, Йорес, который застрял в прошлом и не видит ничего дальше собственного носа. Ты так сильно боишься потерять свою драгоценную власть, что тебе повсюду чудятся враги и мятежники. И пока ты сражаешься с призраками, мир вокруг может рухнуть, но ты этого даже не заметишь.

– Да как ты смеешь…

– Если ты не способен унять свою гордость и работать сообща, тогда не стой у меня на пути. Я не для того стал лордом, чтобы сидеть и смотреть, как Анклавы грызутся друг с другом и губят своих людей в ожидании, пока Поток не поглотит их. И я пойду на все что угодно, чтобы предотвратить это. Ты меня понял? На что угодно!

– Я прекрасно тебя понял, Джозеф. – Йорес швырнул в камин насквозь мокрый от вина платок и медленно поднялся с кресла. – Я услышал все, что хотел.

Когда старый лорд вышел, хлопнув дверью, Джозеф остался один на один со своими мыслями. Гнев, накрывший его могучей всепоглощающей волной, утих, уступив месту усталости и разочарованию. Он и сам не до конца осознавал, как много ожиданий вкладывал в эту встречу со своим давним соперником. Джозеф надеялся, что их противостояние, вызванное лишь разницей во взглядах на будущее Анклавов, закончилось вместе с появлением Уинстона и надеждой на новую жизнь для всех и каждого. Прошло несколько месяцев, и, казалось бы, у Йореса было достаточно времени все обдумать и примириться с теми переменами, что уже произошли или происходят прямо сейчас. Как же он ошибался, понадеявшись на его опыт и благоразумие! И еще неизвестно, чего ему будет стоить эта ошибка после того, как он так долго строил планы, рассчитывая на помощь и поддержку этого никчемного человека.

– Какой же безумный день… – Джозеф произнес это вслух, закрыв своими большими ладонями лицо.

Глубокой ночью, когда, проворочавшись несколько часов, измученный заботами и тяжелыми мыслями, он наконец-то уснул, что-то внезапно разбудило его. Джозеф открыл глаза и сразу почувствовал какую-то внутреннюю тревогу. Трудно сказать, что именно его насторожило, но это точно был не сон. Он поднялся с постели, пересек спальню, накинул длинный камзол, и машинально подпоясался старым испытанным мечом, который не покидал своего места на колышке у шкафа с тех пор, как он стал лордом.

Первым побуждением Джозефа было отправить дежурящего этой ночью гвардейца выяснить, что происходит, но едва он успел сделать несколько шагов в сторону двери, как та с грохотом распахнулась и на пороге показались два человека в кольчугах и с оружием в руках. Джозеф успел скользнуть в сторону и затаиться в тени у потухшего камина. Неизвестные осторожно вошли в его личные покои, осмотрели пустую комнату, и один из них молча указал мечом на дверь, ведущую в спальню. Ждать больше было нельзя.

Джозеф набросился на ближайшего противника, как только тот поравнялся с его укрытием, на ходу извлекая меч из ножен. Воспользовавшись преимуществом в росте и весе, он попросту оттолкнул его, да так сильно, что тот со всего размаху врезался в книжные полки. Второго он ударил мечом, целясь в руку, сжимающую оружие, но, не рассчитав скорость, промахнулся, и клинок угодил в шею. Во все стороны брызнула кровь, воин выронил меч в попытке зажать рану, но быстро повалился на пол, издавая отвратительные булькающие звуки.

– Кто вы такие? – Джозеф возвышался над оглушенным противником, пытающимся прийти в себя, и его голос звучал властно, несмотря на то, что внутри все онемело от страха. – Кто вас прислал и что вы делаете в моем доме?

Нападавший бросил на него злобный взгляд и медленно потянулся к рукояти меча, который выронил, когда ударился о шкаф. Джозеф скорчил гримасу, будто перед ним был не человек, а отвратительное насекомое, и с силой опустил пятку на его руку. Послышался хруст, и неудачливый ночной гость пронзительно вскрикнул, впервые раскрыв рот за все это время.

– Я повторяю свой вопрос… – Джозеф не успел закончить, как из коридора послышались торопливые шаги обутых в тяжелые солдатские сапоги ног.

Он развернулся лицом к двери как раз в тот момент, когда в комнату вошли еще трое. В отличие от гвардейцев, они не были одеты в бело-голубые ливреи с гербом анклава, на них была простые, но добротные доспехи из кожи и стали. Самый высокий из них, почти не уступающий ростом и телосложением Джозефу, быстро оценил произошедшее, скривился и обнажил меч.

– Довольно, милорд, сдавайтесь. – Он подал сигнал, и двое его спутников, тоже с мечами наголо, начали обходить Джозефа с двух сторон. – Вам не причинят вреда, даю слово.

– Значит, ты знаешь, кто я? – лорд сделал несколько шагов назад, пятясь в сторону спальни. – А я вот понятия не имею, кто ты и твои лакеи и какого черта вы делаете в моих покоях. Ничего обещать вам не могу, но если вы сейчас сложите оружие, то я постараюсь не дать своим гвардейцам порубить вас на части, когда они подоспеют.

– Ваша гвардия, милорд, в большинстве своем сейчас направляется на восток – расследовать пожар на фермах. Остальные или убиты, или сдались, когда поняли, что их положение безнадежно. Я бы не хотел, чтобы сегодня пострадал кто-то еще. Сдавайтесь.

Джозеф почти не слушал говорившего, и так примерно представляя себе положение дел. Вместо этого он лихорадочно соображал, как вырваться из западни и добраться хотя бы до улицы, где возможностей будет намного больше. Позади него, в спальне, есть окно, но оно закрыто и находится на высоте второго этажа. Другой выход находится за спиной этого хладнокровного верзилы – видимо, их командира, но что или кто ждет его за дверью, сказать было невозможно. Джозеф сделал три глубоких вздоха, чтобы унять пульсирующую в висках кровь.

– Хорошо. – Он сделал шаг вперед и бросил меч на пол. – Будь по-твоему.

– Разумное решение. – Высокий командир вложил меч в ножны, то же самое сделали и остальные. – Пойдемте со мной, милорд. Кое-кто хочет с вами поговорить. А вы, – он отдавал приказания легко и уверенно, явно привыкнув к такой роли и до боли напоминая Джозефу Димитрия, – позаботьтесь об Уолли, а то меня достало его хныканье.

Они вышли из личных покоев лорда анклава и проследовали по коридору до лестницы, ведущей в приемный зал. Джозеф старался не смотреть на уставившиеся в потолок невидящими глазами тела стражников в белом и голубом. Все они казались ему сейчас совсем еще мальчишками, не заслужившими такой участи. Гнев вновь набирал силу внутри него.

– Лорд Йорес ответит за то, что сотворил! – Когда они спустились вниз, Джозеф схватил провожатого за плечо и резко развернул к себе. – Где твой хозяин? Отвечай!

– Лорд Йорес? – послышался с другой стороны зала знакомый голос. – Похоже, ваши переговоры сегодня прошли не слишком успешно, милорд.

– Берн? – Джозеф изумленно уставился на советника, забыв даже о том, что все еще сжимает плечо своего пленителя. Тот презрительно сбросил его руку и встал между лордом и его бывшим советником.

– Удивлены, милорд? Я польщен. Значит, мне удалось все сделать правильно.

– Но почему, Берн? Зачем все это?

– Ради будущего Анклавов. – Берн пожал плечами. – Вы сами так сказали, милорд. Вы слишком увлеклись этим походом, слишком лично воспринимаете судьбу тех, кто туда отправился. Мне бы хотелось освободить всех нас от угрозы Потока не меньше, чем вам, но задумайтесь, кто управляет всеми делами в городе с тех пор, как от Димитрия перестали приходить сообщения? И это в тот момент, когда вот-вот разразится настоящая междоусобица, да еще эти фанатики все сильнее день ото дня. А что делаете вы? Строите Стены? Скрываете от Совета новости о походе? Пьете? Так уж случилось, что у вас в руках оказалась огромная власть, используя которую, можно влиять на многое. – Он покачал головой. – Жаль, что вы оказались ее недостойны. Вас проводят в загородное поместье и будут охранять, пока мы не решим, что делать дальше. Вскоре я объявлю Совету о прибытии Деврода и обставлю все так, как будто вы бежали, узнав о гибели похода. А может, не желая стать свидетелем тому, как тает обретенное вами влияние…

– Они живы. – Джозеф процедил эти слова сквозь зубы, глядя прямо в глаза своему бывшему советнику. Тот, как всегда, выдержал его взгляд и тяжело вздохнул.

– Как скажете, милорд. Уведи его и отправь с ним сильный отряд. Нам не нужны сюрпризы, пока в городе Йорес и его люди.

– Да, господин.

Через четверть часа Джозеф двигался по пустынным ночным улицам в сопровождении тридцати вооруженных солдат. Он был погружен в свои мысли и почти не замечал происходящего вокруг. Мимо проплывали молчаливые городские кварталы, освещенные кое-где лампами и факелами, да изредка в окнах мелькали свечки тех, кто еще не успел заснуть. Джозеф все никак не мог поверить в произошедшее. Так долго пытаться разгадать планы Йореса, понять, что и как делать с этой религиозной волной и заговорщиками, а в последние дни еще и ломать голову над загадкой Деврода – и не заметить того, что происходит под самым его носом! Возможно, Берн прав и он действительно недостоин быть лордом анклава.

– Прочь с дороги, старик! – Окрик командира «почетного караула» вывел его из раздумий и вернул к реальности. – Дай проехать, именем лорда анклава!

Джозеф поморщился, услышав, как прикрываются его именем, и бросил взгляд вперед, туда, где находился тот, кто мешал движению. Сперва он не поверил своим глазам. Метрах в десяти перед всадниками на видавшей виды телеге, запряженной парой слишком породистых для такой работы лошадей, сидел мастер Грег. За его спиной в кузове возвышалась целая гора коробок и ящиков, укрытых сверху каким-то тряпьем. Сам старый оружейник был одет в лохмотья, совсем не подобающие его рангу. Если бы Джозеф так хорошо не знал своего старого друга, то ни за что не понял бы, что это он.

– Эй, ты что, оглох? – Всадник выехал вперед, видимо, намереваясь ударить старика, чтобы привести его в чувство.

Вдруг откуда-то сбоку раздался уже знакомый Джозефу грохот. Командир отряда пошатнулся, схватился за переднюю луку в тщетной попытке из последних сил удержаться и бесформенной грудой повалился на мостовую. Остальные всадники обнажили мечи или взяли на изготовку копья, оглядываясь по сторонам в поиске невидимого противника.

– Огонь! – гаркнул своим скрипучим голосом Грег.

Два или три десятка огненных всполохов блеснули сразу со всех сторон, грохот напугал лошадей, которые заржали все разом, заглушая крики раненых и умирающих людей. Джозеф спрыгнул с брыкающегося коня и бросился на землю, прижавшись спиной к стене ближайшего дома, пока вокруг творился настоящий ад. За первым залпом последовал второй, и почти все солдаты Берна оказались или расстреляны, или сброшены на землю и затоптаны сошедшими с ума лошадьми. Трое всадников смогли развернуть своих скакунов в надежде прорваться назад, туда, откуда они приехали. Но дорога позади отряда уже была перекрыта дюжиной стрелков с ружьями мастера Грега. Они навели свое смертоносное оружие на врагов и разом выстрелили, не оставляя им ни единого шанса.

Джозеф не сразу понял, что битва закончилась. В ушах сильно звенело от грохота выстрелов, вокруг ходили незнакомые ему люди без каких-либо гербов или знаков, и, если бы не старый мастер, протягивающий ему руку, чтобы помочь подняться, он вполне мог бы подумать, что ничего не изменилось и он все еще в руках Берна и его мятежников.

– Прошу прощения, милорд, за этот бедлам. Но другого способа вызволить вас я не придумал.

– Спасибо тебе, мастер Грег. Ты мало того, что спас меня, – еще и оказался куда прозорливее, раз заранее узнал, что меня надо спасать, и смог организовать засаду. Я, если признать, еще два часа назад и знать не знал, что окажусь в таком положении.

– Да будет вам, милорд. Мне просто повезло, да и без помощи других ваших друзей не обошлось. Но, я думаю, нам стоит поскорее убраться отсюда до того, как на шум сбежится вся стража города. В нескольких кварталах отсюда у нас припрятаны лошади. Пойдемте, я расскажу все по дороге.

Они свернули в неприметный закуток между домами, оттуда вышли в тесный переулок и дальше так же петляли узкими и темными проходами, ни разу не показавшись на широких освещенных улицах. Стрелки из отряда Грега, держась впереди и позади них, уверенно двигались организованной колонной, положив ружья себе на плечи и придерживая их за нижнюю часть. Джозеф терялся в догадках, когда, а главное, где оружейник успел так их выучить.

– Все дело в подковах, милорд, – прямо на ходу продолжал свой рассказ мастер Грег. – Ко мне пришел Вэнс, который заведует городскими конюшнями. Он мой старый приятель еще с тех времен… ну, в общем, не важно. Он сказал, что обнаружил кое-что странное и хотел было доложить вам, но смог пробиться только на прием к Берну, а ему говорить не решился. Короче, он пришел ко мне, зная, что я с вами в хороших отношениях, а в итоге за чарочкой рассказал мне все, как в старые добрые… – Он криво усмехнулся, видимо, припомнив что-то из их общего с Вэнсом прошлого. – Как я уже говорил, речь шла о подковах. К нему в одну из конюшен попала лошадь, причем неизвестно чья. И все бы ничего, не бог весть какой случай, если бы Вэнс не узнал ее. Он был готов биться об заклад, что она из той сотни, которую он лично отбирал для Похода. – Джозеф, до того момента не понимающий, к чему клонит Грег, вздрогнул при его последних словах. – Но вы ведь знаете, милорд, какие они, эти коневоды. Его совсем не удивило, что в город попала лошадь одного из членов экспедиции Димитрия, а вот что его удивило или, скорее, даже насторожило, так это подковы. Они были новенькие, милорд. От силы два-три дня пути, так он сказал.

– Но этого не может быть…

– Он так же подумал, потому и пошел к вам. – Старый мастер хитро посмотрел на Джозефа. – Услышав его рассказ, я заинтересовался не только подковами, но и тем, откуда в городе взялась лошадь, если от Димитрия ни слуху ни духу уже почти месяц. Поэтому я сам решил навестить вас и поговорить с глазу на глаз. Но так же, как и Вэнс, потерпел неудачу! Причем трижды! Вы оказались страшно заняты, и всеми делами распоряжался Берн.

– О боже, какой же я дурак…

– Но все же мои попытки не пропали даром. Я выяснил, что вы много времени проводите в одном особнячке, где якобы поселился какой-то молодой вельможа, окруживший себя роскошью и комфортом. Тут я и смекнул, кто этот вельможа и почему вы туда ходите. Я решил, что это ваша тайна и копать здесь не стоит, и придерживался этого мнения до вчерашнего утра, когда прибыл лорд Йорес с его сотней головорезов. Тогда-то Вэнс пришел ко мне во второй раз, весь дрожащий, как осиновый лист. Он как раз осматривал лошадей милорда и его свиты и заметил, что они подкованы точно так же, как и та лошадь из Похода.

Джозеф остановился как громом пораженный. Он уже и так понял, что Грег только что выложил ему тайну Деврода, которую он безуспешно пытался выяснить всю неделю. Но, оказывается, есть и доказательства!

– Пока я пытался смекнуть, что к чему, и решить, что делать дальше, прибежал один из гвардейцев, который вместе с остальными сторожил мою мастерскую и которого я учил обращаться с ружьем, и сказал, что на резиденцию лорда напали. Дальше было делом техники убедиться, что вас не убили, и проследить, куда они вас повезут. – Старый оружейник закончил свой рассказ и улыбнулся во весь рот, ожидая похвалы.

– Мастер Грег, ты даже не представляешь, насколько большую услугу ты оказал не только мне, но и всем Анклавам. – Они как раз вошли в небольшой заброшенный дворик-колодец, в котором были привязаны лошади. Он обнял старого друга. – Потом покажешь мне того парня, который спас мне жизнь. Однажды он станет капитаном моей гвардии.

– Куда дальше, милорд? Соберем парней и добьем Йореса?

– Нет. Собирай своих стрелков, мы едем на юг, в одно поместье за городом.

– За пределами анклава? Но почему?

– Потому что ты и твои ребята только что расстреляли людей не Йореса, а Берна.

Глава 9

– Привал! – Димитрий поднял руку, подавая знак тем, кто ехал в хвосте колонны и мог не слышать его команды. Вот уже пять дней его небольшой измученный отряд на пределе сил пытался оторваться от преследователей, но все старания были напрасны. Последний переход занял больше четырнадцати часов, но Димитрий почему-то был уверен, что дозорные опять принесут неутешительные новости. И все же, как бы ни велика была угроза, им нужен отдых. Они и так потеряли почти треть запасных лошадей, и рисковать оставшимися означало поставить под угрозу судьбу дальнейшего похода, когда им все-таки удастся оторваться. Если им удастся оторваться…

Он спрыгнул с лошади и, привязав поводья к небольшому деревцу, пустил ее попастись на поляне, которую и присмотрел для стоянки. За ним последовали остальные. Ричард, с хмурым лицом и все еще верхом, отправился осматривать подтягивающихся лошадей и вьюки с припасами. Провизии тоже оставалось не очень много, а о том, чтобы добыть что-то охотой, и речи быть не могло.

– Франкус! – окликнул Димитрий высокого и худого командира. – Проследи, чтобы все отдохнули и поели, но сперва пусть займутся лошадьми. Надо признать, они сейчас важнее любого из нас.

– Хорошо, Димитрий. Все сделаю. – Франкус направил своего коня в конец колонны, поторопить отстающих. При этом ни он сам, ни его лошадь не выглядели уставшими, и даже пыли на них было поменьше, чем на остальных.

Димитрий прошел через поляну, помогая утомленным воинам спешиться и снять тяжелые сумы со спин лошадей. Увидев того, кого искал, он подошел и положил старому дозорному руку на плечо.

– Мне нужно, чтобы несколько твоих парней нашли на этой плоской, как сковорода, равнине хорошие наблюдательные пункты и следили за тем, что приближается с севера. Я знаю, что нас прикрывают разведчики, но мы уже потеряли Деврода и трех парней с ним, не хочу оказаться слепым, если вдруг такое повторится.

Герард взглянул на Димитрия своим пронзительным взглядом, молча кивнул и ушел выполнять приказ.

– Что думаешь делать? – Ричард как никто умел подойти незамеченным и оказаться в нужное время в нужном месте.

– А что бы ты сделал на моем месте? – Димитрий немного удивился, что Ричард так быстро вернулся, еще минуту назад он видел, как тот в дальнем конце поляны пересчитывает мешки и вьюки, но виду не подал.

– Я бы дал им бой. Причем в том месте, которое сам бы выбрал и на моих условиях.

– Значит, ты уже и так знаешь, что я собираюсь сделать. Сражения не избежать, и я не хочу, чтобы нас нагнали на открытой местности, полумертвых от усталости.

– Поговори с Уинстоном, он меньше всех нас готов к такому повороту, а понимает, похоже, побольше многих.

Димитрий кивнул, соглашаясь с предположением Ричарда. Старый друг Джозефа всегда слыл проницательным человеком, но только оказавшись с ним в одном отряде, посреди чужих и безжизненных земель, Димитрий понял, насколько тот умен и опытен, и быстро научился ценить его советы, хотя до сих пор чувствовал себя неуверенно в его компании.

Он поискал глазами Уинстона и понял, что насчет «полумертвых» он уже не так уверен: прелестная длинноволосая спутница, которую его странный друг придерживал в седле, наглядно демонстрировала обратное. Глядя на то, как они спешиваются, распускают подпруги и снимают седло со спины лошади, Димитрий невольно задумался о том, что из-за новой угрозы и напряжения последних дней удивительная встреча с людьми в Пустоши как-то отошла на второй план. Эта девушка и ее народ оказались тем, о чем никто в Анклавах и думать не думал. Он бы и сам не поверил, расскажи ему кто-нибудь подобное, ведь всем известно, что все люди, выжившие после того, как умерла наука, уже более ста лет держатся вместе, создавая города-анклавы, а те несчастные, что по каким-то причинам не смогли к ним присоединиться, погибли от голода и холода много лет назад или были в конце концов поглощены Потоком. Он и сам много где успел побывать за свою жизнь. Вырос в одном из анклавов на юге Франции, видел, как Поток истребляет целые города и опустошает страны, вместе с отступающими анклавами пересек всю Европу с запада на восток и сражался почти в каждой битве с Потоком, когда анклавы решались дать ему бой. Но сколько бы он ни прошел, сколько земель ни повидал, люди, которых он встречал, были жителями Анклавов, и он знал: все, за что стоит бороться, всегда находится за его спиной.

А теперь получается, что здесь, в Германии, а возможно, и в других местах все это время жили люди – и пусть они поклоняются Потоку, и даже приносят ему кровавые жертвы, но все же они живы несмотря ни на что, а Анклавы и пальцем о палец не ударили, чтобы найти их и помочь им. Димитрий был простым солдатом, который должен выполнять свой долг и верить в то, что ему говорят, но долгом своим он считал защиту невинных людей, а приказы, которые ему отдавали, как оказалось, никак не учитывали жизни таких, как Мелони.

Уинстон заметил, что Димитрий смотрит на них, и направился к нему, оставив Мелони отдыхать на траве.

– Что-то случилось? – Он вопросительно посмотрел на своего друга и командира.

– Долгожданный привал. Думаю, вы с Мелони нуждаетесь в нем даже больше остальных.

– Знаешь, не хочу хвастаться, но я как-то пообвыкся и ехать верхом стало даже приятно. Мелони, конечно, сложно, но она боится так сильно, что готова ехать сутками напролет.

– Кстати, именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Дозорные раз за разом приносят известия, что их не так уж и много, меньше трех десятков. Остальных пока нигде не видно. Это, конечно, странно, но факт есть факт.

– Только не говори, что…

– Я собираюсь дать им бой. Больше бежать мы не можем.

– И сколько из наших при этом погибнет, как ты думаешь?! – Трудно было сказать, боится Уинстон или злится, а может, и все сразу. – Кто-нибудь когда-нибудь делал такое – выходил на них в чистом поле?

– Не знаю, но, если этого не сделать сейчас, через пару-тройку дней мы останемся без лошадей и погибнем все. – Димитрий посмотрел на друга с выражением холодной и непроницаемой уверенности. – Я планирую дождаться разведчиков, получить свежие известия о наших преследователях и уже тогда отправиться искать удобное место для сражения.

– Мне не нравится эта идея, Димитрий, но я обещал, что буду подчиняться тебе во всем, так что…

– Вот и хорошо, потому что я отсылаю тебя и Мелони.

– Что?! – Любой намек на неопределенность исчез, и теперь Уинстона переполнял гнев.

– Каждый, кто отправился в этот поход, – доброволец, и мы все знали, куда идем. Но Мелони с нами случайно, и мы не для того спасали ее, чтобы снова подвергать такой опасности. Ты увезешь ее и будешь ждать нас в условленном месте, а если мы не придем, отправишься назад в анклав. Я дам тебе запасную лошадь, провизию и карты. Кто-то должен рассказать Совету о последней части нашего пути.

– Ты уже все продумал, да? Загнал меня в ловушку своими логическими доводами? – Димитрий никогда не видел Уинстона таким. – Ты думаешь, я слабак и меня нужно спасать? – Он презрительно сощурился и отвернулся. – Пошли с Мелони одного из дозорных и отдай ему свои дурацкие карты. Любой из них справится лучше меня, а я останусь и буду сражаться.

– Нет. Если Джозеф решит отправить еще один отряд, ему по-прежнему нужен будет тот, кто видел те врата и знает, что нужно искать. И еще, Уинстон, – это приказ.

– Да чтоб тебя!

Димитрий смотрел, как он уходит, и уже не в первый раз отметил, с каким странным и необычным человеком свела его судьба.

– Надо будет отправить с ним кого-нибудь, чтобы он не выкинул фортель.

– Хорошая идея. Не против, если я подберу подходящего человека? – Ричард, как всегда, появился словно из ниоткуда. – Кстати, ты держался молодцом.

– Вместо того чтобы подслушивать, лучше бы помог его убедить.

– Ну нет, меня в ваши разборки не втягивай.

– Ты, как обычно, очень помогаешь.

– Обращайся, я всегда к твоим услугам. – Ричард расплылся в своей фирменной улыбке, от которой руки так и чесались проверить, не стащил ли он у тебя что-нибудь.

– Расскажи лучше, что у нас с припасами.

– О, моя любимая тема!

Через два часа прибыли разведчики, и Димитрий собрал небольшой совет в своей палатке.

– Последним переходом нам удалось немного оторваться от них. – Молодой дозорный по имени Корвин выглядел изможденным, но бодрился. – Но они быстро нагоняют, и думаю, что часов через шесть или максимум восемь будут здесь.

– Кроме того… – перебил разведчика мускулистый Хорос, и Димитрий заметил, как неодобрительно нахмурился Бон. Впрочем, он всегда хмурился, когда слово брал Хорос. – Что бы мы ни делали, как бы ни петляли и ни заметали следы, они упорно движутся прямо за нами. Ума не приложу, как им это удается.

– И мы потеряли еще двух лошадей. – Ричард держался позади собравшихся и чистил кинжалом ногти с таким видом, будто ничего необычного не происходило.

– Ну значит, решено. – Димитрий оглядел командиров и разведчиков. – Мы встретим их и будем сражаться.

Судя по выражениям лиц, никого особо не удивило принятое решение. Большинство были опытными воинами или много лет провели в дозорах и, судя по всему, пришли к тому же выводу, что и Димитрий.

– Тогда нам нужно найти хорошее место и укрепиться на нем до того, как они придут. – Настала очередь Хороса бросить недовольный взгляд на Бона, опередившего его.

– Когда все отдохнут, отряд двинется дальше, чтобы выиграть немного времени, а разведчики отправятся вперед – искать подходящие места для боя.

– А что с девушкой? – неожиданно спросил немногословный Герард.

– Я отправлю ее вместе с Уинстоном в безопасное место. Встретимся с ними позже, когда покончим с этой затянувшейся погоней.

Герард слегка наклонил седовласую голову в знак согласия.

– Если вопросов больше нет, тогда выступаем через два часа.

Мужчины поднялись и начали по одному выходить из палатки. Кто-то молчал с задумчивым выражением, кто-то вполголоса переговаривался с товарищами, обсуждая то готовящийся в котле ужин, то везучего Уинстона, который снова останется наедине с Мелони. Разведчики жаловались на натертые седлами зады. О предстоящей битве не было сказано ни слова.

– Ричард, – Димитрий окликнул его, когда он придерживал полог перед Франкусом – тот был вынужден согнуться почти вдвое, чтобы пройти под низким навесом. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Чувствую, дело серьезное, раз ты так начал. – Ричард дождался, когда они останутся вдвоем, и присел рядом.

– Я хочу вместе с Уинстоном передать сообщение для Джозефа, на случай, если ему придется возвращаться домой одному. Что у нас с картами?

– Ну, в седле рисовать их проблематично, но ребята делали все что могли. Последние дней пять они пропустили, но дорога до того ручья, где мы бросили все наши пожитки, отмечена хорошо.

– Ну пусть так. Подготовишь письмо? Только напиши, что произошло, куда мы двинулись потом и что собираемся делать.

– Сделаю в лучшем виде. Ты, кстати, не хочешь передать кому-нибудь привет напоследок?

Когда отряд после короткого отдыха двинулся дальше, а разведчики отправились на поиски места для будущего сражения, Димитрий придержал коня и поехал рядом с Уинстоном.

– Мелони, тебе удалось немного отдохнуть? – Димитрий решил завязать разговор с девушкой, поскольку Уинстон демонстративно смотрел в другую сторону. – Ты, наверное, с непривычки ужасно устала от всех этих лошадей и бесконечных переходов.

Девушка как будто бы не слышала его, она сидела с неестественно прямой и напряженной спиной, а ее взгляд был направлен куда-то в пустоту.

– Уинстон сказал, что вы собираетесь сражаться с ними? – заговорила она вдруг после нескольких минут молчания.

– Да, но не беспокойся, ты окажешься далеко и в безопасности и Уинстон будет с тобой.

– Зря стараешься. Она в таком состоянии с тех пор, как я передал ей твои слова. – Уинстон говорил не глядя на Димитрия, но продолжая придерживать девушку. – Что-то подобное уже было тогда в лагере, когда объявили сбор.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Я пока не уверен… Но, возможно, ты правильно поступил, решив отослать нас. Прости, если осложняю твои и без того непростые обязанности.

– Все нормально, Уинст. Мы разделаемся с ними и двинемся дальше, вот увидишь. Так что все эти мои переживания и твоя гордость – совершенно пустые.

– Когда ты так говоришь, тебе хочется верить. – Уинстон наконец-то обернулся и посмотрел на Димитрия. – Береги себя, а за нас не волнуйся.

– Договорились. – Димитрий улыбнулся ему искренне и по-дружески, после чего сжал бока лошади, чтобы нагнать соратников.

Как ни странно, во главе колонны ехал Ричард, внимательно оглядывая окрестности. Местность потихоньку из сплошной равнины, покрытой лугами и полями, переходила в холмистую, иссеченную небольшими ухабами и пригорками. Судя по всему, они приближались к горам, отмеченным на карте и уже пару дней маячившим вдали.

– Дружище, что ты думаешь по поводу вон того приметного кряжа, медленно поднимающегося к предгорьям? Если вблизи он окажется таким же неприступным, каким выглядит отсюда, мы можем построить там свою Стену и остановить на ней кого угодно.

– Ричард… – Димитрий сделал небольшую паузу, чтобы придать оттенок серьезности своим словам. – Есть хоть что-то, в чем бы ты не разбирался? Я видел тебя в разных ипостасях: и как управляющего, и как шпиона или политика, и как умелого соблазнителя, но никогда бы не подумал, что ты еще и в военном деле соображаешь!

– О, есть много вещей, которые мне не по силам. Ну вот, например, я не могу не быть загадочным и неотразимым. Как ни стараюсь.

– Да что ты говоришь… – Димитрий не обратил внимания на очередную наглую ухмылку. – В любом случае место и правда отличное. До него примерно часа четыре пути, а это значит, что у нас достаточно времени в запасе, чтобы отдохнуть и приготовиться. Едем пока туда, а если разведчики найдут что-то получше, свернем.

– А Уинстона можно отправить вверх по склону. Чем выше они заберутся, тем в большей безопасности окажутся, а мы прикроем им спины.

– Согласен, вот только кто прикроет наши?

Весь остаток дня занял путь до предполагаемого укрытия. Когда вернулись дозорные, стало ясно, что большинство тоже обратило внимание на этот скалистый пригорок, и спорить никто не стал. Добравшись до места и осмотрев будущее поле битвы, даже самые опытные из воинов одобрили выбор. С двух сторон склоны были крутые и каменистые, забраться по ним можно было, только долго и осторожно карабкаясь на виду у каждого, кто окажется наверху. Безопасный подъем обеспечивала лишь достаточно узкая и извилистая тропа, петляющая между торчащими тут и там валунами, которыми иногда стояли так близко, что с трудом можно было провести лошадь в поводу.

– Даже немного неуютно от того, что мы наткнулись на такое отличное место как раз тогда, когда оно нам больше всего было нужно. – Хорос задумчиво почесал косматую бороду, а Бон кивнул, мысленно соглашаясь с его словами, но тут же одернул себя и бросил сердитый взгляд на Хороса.

– Странно или нет, но я намереваюсь использовать все, что подвернется. В нашем положении нужно цепляться за каждую возможность получить преимущество. – Димитрий забрался на валун и посмотрел вниз, туда, откуда должны были прийти враги. – Франкус и Герард отправились назад и взяли с собой по пяти лучших всадников в отряде. Они по большому кругу объедут наших преследователей с запада и востока, чтобы оказаться у них за спиной. Их задача – следить за ними и в случае чего предупредить нас об опасности. Когда начнется битва, они ударят им в тыл.

– Здесь у нас чуть больше двадцати парней, считая нас троих, и все неплохо знают, какой стороной держать меч, и умеют обращаться с луком. – Бон опытным взглядом оглядел склон и тропинки. – Мы пропустим их на этот небольшой пятачок и обрушим сверху град камней и стрел. Это задержит их, а если повезет, начнется столпотворение, и когда конница ударит сзади, мы ввяжемся в ближний бой.

– Лучше сперва связать их боем здесь. – Хорос не мог просто взять и согласиться с планом Бона. – Тогда наши парни там, внизу, точно смогут подобраться к ним незамеченными.

– У вас отличный план. – Димитрий постарался погасить спор до того, как он разгорится. Эти двое могли выяснять отношения часами без какого-либо результата. – Будем исходить из ситуации и действовать по обстоятельствам. Выставьте наблюдателей и займитесь подготовкой. Дел у нас еще невпроворот.

Он оставил своих командиров и направился вверх, туда, где были спрятаны лошади и сложены вьючные мешки. Ему встречались солдаты, которые молча, с сосредоточенным видом готовились к сражению. Нужно было еще раз осмотреть все импровизированные укрепления, расставить людей, подготовить камни для метания, разделить запасы стрел и не забыть накормить людей. Неизвестно, сколько продлится предстоящая ночь…

– Не забывай в бою одним глазом следить за склоном. – Димитрий как раз передавал колчан со стрелами парню, который стоял возле правого края тропы. – Не хватало еще, чтобы нас обошли.

– Димитрий! – Хороса, с его зычным басом, трудно было спутать с кем-то еще. – Они здесь.

На мгновение все, кто слышали эти слова, прекратили заниматься своими делами и посмотрели вниз. С того места, где стоял Димитрий, даже не было видно нужную часть долины, но воображение помогало дорисовать живописную картину того, что сейчас творилось внизу.

– Показывай! – Он спрыгнул вниз и побежал туда, где стоял могучий командир его воинов.

Вместе они вышли на каменистый уступ, нависающий над почти отвесным западным склоном. На краю уступа сидел Корвин и напряженно всматривался вдаль. С каждой минутой сумерки сгущались все сильнее, и видно было очень плохо, но Димитрий обладал зоркими глазами и хорошо знал врага, который преследовал их.

– Проклятые твари! – Он доверял своим разведчикам как себе, но только сейчас, впервые увидев врагов воочию, осознал, с чем им предстоит столкнуться. – Никогда не видел, чтобы такая маленькая стая отбилась от Потока. Там не более трех-четырех десятков демонов, как и говорил Герард.

– Думаю, они доберутся до нас за час.

– Согласен с Боном.

Димитрий удивленно посмотрел на Хороса:

– Пойдемте наверх, больше тут смотреть не на что, они идут прямо на нас.

Когда три командира стали подниматься, все поняли, что это означает. Последние, даже самые приглушенные разговоры стихли, и в отряде воцарилась напряженная тишина.

– Проверьте ваше оружие и снаряжение. Оторвавшийся ремешок или плохо затянутый шнурок может стоить вам жизни. – Голос Димитрия, по-командирски звучный, был хорошо слышен всем и каждому. – Старайтесь убивать их на расстоянии, стреляйте в морду или во все, что похоже на жизненно важные части тела. В ближний бой вступайте группами, старайтесь поскорее проткнуть тварь копьем и отступить. Кидайте камни туда, где их много.

– И главное. – Он забрался на самый верх, чтобы все могли его видеть. – Не пытайтесь быть героями и сделать все сами. Мы – стражи границы, разделяющей жизнь и смерть. Наш самый главный долг – отстоять эту границу. Поэтому ваша смерть, какая бы героическая и славная она ни была, сделает строй слабее и позволит Потоку добраться до ваших товарищей.

Димитрий заглянул в глаза каждому солдату, сожалея, что не может этого сделать для тех, кто остался там, внизу. Он перевел взгляд на Хороса и Бона, они молча кивнули, давая понять, что готовы.

День окончательно уступил место ночи, а склон кряжа осветила серебристая осенняя луна, когда первых демонов стало видно из укрытия, что выбрал для себя Димитрий. Он давно сбился со счета, сколько раз видел их вживую, но все равно каждый раз, когда эти уродливые порождения ночных кошмаров безумца представали перед ним, живот скручивала судорога, а дыхание замирало в груди. Перед Димитрием лежали короткие копья со специально обрезанными древками, чтобы удобнее было кидать, и он стиснул одно из них что есть сил. Стрелы для этих тварей все равно что булавочные уколы, а вот хорошо брошенное копье может нанести серьезную рану.

Чтобы двигаться вверх, тварям пришлось растянуться чуть ли не вереницей, и, хотя первым осталось пройти не более двадцати метров, последние терялись где-то у начала тропы. Один, два, три… Димитрий про себя считал, сколько врагов уже собралось на том пятачке, где они хотели их остановить. Он боялся только одного – что в их плане есть изъян. Пять, шесть, семь… Они так и не поняли, как Поток мог преследовать их так долго и с таким упорством. Если они ни разу не потеряли их и не отстали за шесть дней, то точно так же они могли узнать, где и когда на них готовится засада. Восемь, девять… десять!

Он встал в полный рост, оказавшись прямо над сбившимися в кучу демонами, и со всего размаха бросил копье, целясь в ближайшую отвратительную морду. В ту же секунду послышался свист летящих со всех сторон стрел и грохот падающих камней. Вой из десятка глоток заглушил все остальное. Ревели сразу все, но в какофонии яростных воплей слышались боль и страх. Димитрий ликовал. Они все-таки застали своих преследователей врасплох.

Первый залп стрел сменил второй, потом третий. Димитрий метнул еще три копья и потянулся за луком. Он видел, как огромный валун, который столкнули откуда-то сверху, буквально раздавил двух раненых демонов, не успевших отползти в сторону. Монстры, напиравшие сзади, толкали остальных вперед, прямо под камни и стрелы, которые снова и снова падали на их головы.

Выпустив очередную стрелу куда-то в мешанину раненых и убитых противников, Димитрий напряженно всматривался в темноту, сгустившуюся у подножья кряжа. Несмотря на их старания, враги все дальше и дальше продвигались вверх, и он боялся, что они успеют покинуть открытое пространство до того, как разведчики ударят по ним сзади.

– Хорос, Бон! Вперед! Нужно вытеснить их с площадки и сбросить обратно! – Он схватил копье и щит и побежал вниз, по дороге собирая воинов. – Ричард! Ты за старшего! Ричард, черт тебя дери! Где ты?

Времени на то, чтобы найти его, не было. Монстры уже лезли вверх по тропинке, ведущей с пятачка наверх.

– Копья вперед! Бейте ему в морду! – И он первым встал на пути жуткой зубастой твари, когти которой напугали бы и самого матерого медведя.

К нему присоединились еще трое, и вместе они пробили шкуру демона в дюжине мест, после чего он опрокинулся навзничь и, сорвавшись, упал куда-то. Оказавшись на заваленной трупами площадке, Димитрий увидел, что с другой стороны Хорос бьется плечо к плечу с Боном. Окруженные бойцами отряда, они медленно теснили врагов. Хорос, как всегда, орудовал огромным топором на длинной рукояти, нанося мощнейшие удары, от которых падали даже двухметровые чудища. Бон изо всех сил прикрывал его щитом и уже успел принять на себя несколько ударов, которые должны были разорвать Хороса пополам.

– Эй, там, наверху! Ричард! Помогите Хоросу, иначе их просто перебьют!

Ответа не последовало, и Димитрий вместе с пятью или шестью воинами бросился вперед. Копье почти сразу завязло в пасти какого-то демона, и он схватился за меч. Бойцы рубили и кололи, сперва пробиваясь к Бону и Хоросу, а потом вместе с ними, не давая монстрам выбраться наверх. Один за другим погибали солдаты, дозорные и обычные люди из Анклавов, которые отправились вместе с ним в этот поход. Когда чей-то длинный, похожий на скорпионий хвост ударил Димитрия в грудь, он подумал, что и его черед настал, но Чешуя Дракона, хрустнув, как фарфоровая чашка, выдержала, а он, не задумываясь, обрубил проклятый отросток и продолжил бой.

В какой-то момент напор противника вдруг ослаб и драться стало не с кем. Несколько монстров еще сопротивлялись, но воины осторожно добивали их, стараясь не попасть под удар острых когтей, клешней или зубов. Димитрий аккуратно подошел к краю площадки, через который еще несколько минут назад лезли демоны, и посмотрел вниз. Ему навстречу поднимался Герард, весь покрытый темными пятнами, с мечом в руке и кровью на лице.

– Все кончено, Димитрий. Мы победили.

Глава 10

Тони ухватился за край карниза, подтянулся и ловко забрался на балкон, цепляясь где за ржавые решетки на окнах, а где – за остатки отвалившейся внешней отделки. Ненадежные опоры скрипели и трещали под ним, но он давно привык к таким трюкам.

Сверху было видно, что происходит дальше по улице, несмотря на груды мусора и перевернутые покореженные останки автомобилей. Не заметив ничего опасного или подозрительного, Тони дважды махнул рукой, подавая сигнал своим спутникам, прятавшимся в небольшом магазинчике через улицу. Дожидаясь, пока они подойдут, он огляделся, прикидывая, куда бы еще забраться. Ему одинаково нравилось лазить и по деревьям, и по старым зданиям. Дома отец ругал его и говорил, что однажды он сорвется где-нибудь в глуши и некому будет позаботиться о нем. Но Тони не боялся упасть, он очень уверенно чувствовал себя даже на большой высоте; может, поэтому он и записался в дозорные, чтобы почаще выбираться туда, где отец его не увидит.

– Эй, Тони! Слезай, надо проверить эту улицу, может, найдем что-то ценное.

Тони скривился. Сидеть дома было, конечно, скучно, но и работа дозорных редко когда была похожа на карнавал. Чаще всего они отправлялись в ближайшие города и прочесывали их: улица за улицей, дом за домом, надеясь найти что-то, что может пригодиться. Больше всего, конечно, ценились консервы, металлические инструменты, которых постоянно не хватало, запасы различных жидкостей и химикатов, использующихся в хозяйстве, а иногда удавалось даже найти одежду или хотя бы ткани. Но главным богатством были лекарства, срок годности которых еще не истек или истек совсем недавно. Они встречались реже всего, и Тони еще ни разу не удавалось вернуться с такой добычей, но ходили слухи, что другие дозорные как-то наткнулись на целую нетронутую аптеку. Хотя лично Тони считал это еще одной байкой из числа тех, которыми дозорные пытались приукрасить свою скучную работу.

Он быстро спустился и, оказавшись на твердой земле, зашагал вдоль заброшенных зданий, чтобы догнать тех, кто уже успел уйти вперед. Улица была длинная, и, на взгляд Тони, вчетвером они могли провозиться здесь целый день, а потом еще вернуться сюда в следующий раз. Но делать было нечего, и он зашел в первую приглянувшуюся дверь. Когда-то она была выкрашена в синий цвет, но краска давно облупилась, петли проржавели, а сам дверной косяк, должно быть, разбух и перекосился. Будь она закрыта, лезть внутрь пришлось бы через окно, но, к счастью, замок выломали давным-давно, а дверь оставили открытой – скорее всего, сразу после того, как вынесли все самое ценное. Тони тяжело вздохнул. Все, что он видел внутри, было или сломано, или перевернуто, а то, что хорошо горело, давно сожгли где-нибудь в подвале. Некоторые даже обдирали обои со стен в попытке согреться. К сожалению, почти все, что они находили в заброшенных городах, выглядело именно так. В первые годы после Катаклизма, когда электричество, основа всей цивилизации, вдруг перестало работать, миллионы людей в отчаянной и безнадежной борьбе с голодом и холодом уничтожили практически все, что сами же и создавали на протяжении столетий. Потребовалось много времени и сотни миллионов смертей, перед тем как горстки выживших то там, то сям научились производить необходимое и больше не зависеть от того, что удастся добыть на руинах старого мира.

Тони аккуратно перешагивал через поваленную мебель, обследуя комнату за комнатой с той тщательностью, на которую только был способен. В основном все было пусто, как и всегда, и только в спальне он наткнулся на ворох постельного белья, не слишком дряхлого, но заросшего таким толстым слоем плесени, что его невозможно было расправить. Больше в этой квартирке делать было нечего, и он отправился к следующей двери.

В этот раз он оказался в дозоре вместе с Диланом, Джеком и Генри – все взрослые мужчины, старше него, а Дилан так вообще когда-то был охотником и очень много знал про окружающий мир. Тони любил послушать его истории у костра и последним уходил спать, когда тот предавался воспоминаниям и, казалось, не замечал ничего вокруг. За синей потрескавшейся дверью последовала желтая, потом полосатая, а потом он вообще залез в какой-то не то склад, не то маленький производственный цех и провозился там, казалось, целую вечность, осматривая каждый ящик и каждый контейнер. Неизвестно, сколько времени он бы там потратил, если бы с улицы не раздался крик. Кричал Генри, Тони был в этом уверен, но вот слов разобрать не удалось, поэтому он пулей вылетел наружу, сбив пару ящиков и очень больно ударившись об угол, и огляделся в поисках остальных.

В окне второго этажа дома на противоположной стороне улицы стоял Генри и махал рукой, пытаясь привлечь внимание. Тони помахал ему в ответ и поспешно направился к входу, быстро сообразив, что он зовет их, чтобы показать что-то необычное. Однако, едва поднявшись наверх, он замер как вкопанный. Посреди комнаты лежал полуразложившийся труп. Поза была какой-то скрюченной, и над ним явно потрудились падальщики, которых раньше было полным-полно в заброшенных городах. Одежда сохранилась только клочками, плоти на костях почти не было, и даже левая нога куда-то подевалась.

Тони с трудом проглотил ком, поднимающийся от желудка вверх, и с огромным трудом отвел взгляд. Не то чтобы он никогда раньше не видел мертвецов – в Год, Когда Умерла Наука, как иногда называли Катаклизм, смерть была повсюду. Несмотря на то, что его родители быстро поняли, что единственный шанс выжить – держаться безлюдных мест, постараться запастись едой и укрыться в глуши, отцу не раз и не два приходилось хоронить мертвых, на которых они натыкались по дороге, и, как мама ни старалась, он все равно краем глаза успевал заметить тела то одного бедняги, то другого. Когда же он подрос и стал ходить в дозоры, то и сам находил останки тех, кто решил остаться в городах и кому не посчастливилось дожить до образования первых анклавов. Но было в этом трупе что-то особенное, что-то противоестественное и пугающее. Возможно, Генри почувствовал то же самое, поэтому и позвал остальных.

Пока они рассматривали находку, подошли Джек и Дилан. Джек в прошлом был фермером и, по его рассказам, насмотрелся всякого, пока помогал отцу и на полях, и на скотном дворе. Но, несмотря на весь свой опыт, он тоже как завороженный уставился на скелет. Один только Дилан никак не выказал удивления, медленно опустился на колено возле останков, долго и внимательно осматривал их, провел пальцами по тому месту, где должна была быть нога, и так же молча поднялся и подошел к окну.

– Нам лучше уходить отсюда. Поищем что-нибудь полезное в другом месте.

– Но почему? Что случилось? – Генри немного гнусавил, поэтому все, что он говорил, походило на нытье.

Тони тоже хотел попросить старого охотника рассказать, что же он такого увидел, но едва он раскрыл рот, на лестнице, за их спиной, послышались шаги.

– Его звали Барри. Славный был парень.

Они обернулись на хриплый незнакомый голос. На верхней ступени, перегораживая им дорогу, стоял мужчина, обернутый в несколько слоев лохмотьев. Он был высок, но, судя по изрытому морщинами лицу и серой потрескавшейся коже, изможден. В руке он сжимал длинную, гладко обструганную палку с заточенным и обожженным концом. Тони видел такие много лет назад в передаче про африканских аборигенов.

– Кто ты и из какого анклава? – Вопрос задал Джек, хотя и явно впустую. Ни один житель анклава уже давно не мог выглядеть так плохо.

– Анклава? Что это? – Мужчина подозрительно глянул на Джека. – Ты иностранец, что ли?

– Города, в которых живут люди, – поспешил пояснить Тони. Ему показалось это важным.

– Города? – Мужчина засмеялся противным, сухим смехом. – Городов тут полным-полно. Эйлсбери, Мендевилл, Клинтон, Хадденхем. Но вот насчет людей это ты загнул, малец. Тут давным-давно никто не живет, кроме старого Бена. – Он ударил кулаком себя в грудь и скривился в жутком подобии улыбки.

– Джек, Генри, Тони, мы уходим. – Голос Дилана звучал твердо, и он не сводил глаз с чудом выжившего дикаря.

– Уходите, да? Неужели вам уже надоела компания старого Бена? – Он указал копьем на лежащие в комнате кости. – Старина Барри тоже все время хотел уйти. Вот я и отрезал ему ногу, чтобы не пришлось связывать. Веревки-то у меня тогда не было.

– Мы уходим, – сказал Дилан с нажимом и достал свой охотничий нож.

– Не нужно быть таким серьезным, старина. Мы вполне можем договориться. Если один из вас останется со старым Беном и поможет скрасить одинокие вечера в этом богом забытом месте, остальные вполне смогут уйти. Если это важно, я бы предпочел мальчишку, а то мои старые зубы уже не те, что раньше.

От его слов волосы на спине Тони встали дыбом. Он невольно сделал два шага назад, пока не уперся в какую-то тумбочку.

– Мы уйдем отсюда все вместе или не уйдем вообще. Старина…

– Ну что ж, если ты настаиваешь…

Он как-то странно улыбнулся, а в следующее мгновение уже бросился на них с копьем наперевес.

* * *

Когда Уинстон открыл глаза, вокруг все еще было темно. Он помотал головой, прогоняя остатки странного, даже пугающего сна, и оглядел их крохотный лагерь. Мелони свернулась калачиком под его теплым плащом, с которым не расставалась с тех пор, как они спасли ее. Она выбрала место, одинаково близкое к маленькому костерку, что они позволили себе развести, и одинаково далекое от Берта, их спутника-дозорного. Он был хорошим парнем, пусть и немного молчаливым, но почему-то пугал Мелони до дрожи. Тот явно понимал, как она к нему относится, но делал вид, что ничего такого не замечает, за что Уинстон был ему бесконечно благодарен.

Как и приказал им Димитрий, они ехали всю ночь, к началу которой их отряд достиг кряжа, и почти весь следующий день, забираясь все выше и выше по относительно пологим предгорьям и наблюдая, как белоснежные горные вершины, тянущиеся во все стороны на сколько хватало глаз, становятся все ближе и поднимаются все выше, заслоняя половину неба. К концу перехода они были настолько измучены, что буквально вывалились из седла. Если бы не опыт и выдержка Берта, они бы так и заснули на голой, продуваемой всеми ветрами скале, но он заставил их ехать до тех пор, пока не нашел между камней ложбинку, где можно было укрыться и разжечь костер.

Вот и сейчас Берт не спал, а дремал, привалившись спиной к булыжнику, и, судя по тому, что огонь все еще горел, время от времени вставал, чтобы подбросить дров. Уинстон не успел подняться на ноги, а Берт уже открыл глаза.

– Тебе нужно нормально поспать хотя бы пару часов, пока не рассвело. – Дозорный странно смотрел на него, но, возможно, это было от недосыпа. – Давай ложись, а я подежурю у костра.

– Ладно. – Берт завернулся в плащ и как-то скованно, словно нехотя растянулся на земле. – Разбуди через пару часов. Нам завтра нужно еще миль десять проехать.

– Сделаю в лучшем виде, вот увидишь. – Он уселся у костра и стал наблюдать за огнем.

Через несколько минут дыхание Берта выровнялось, и, судя по тому, как мерно поднимался и опускался плащ, он заснул. Уинстон решил немного прогуляться, чтобы размять гудящие после вчерашнего ноги. Он выбрался из каменного укрытия и огляделся. Отходить далеко не хотелось, на неровной, изломанной поверхности в темноте легко можно было оступиться или провалиться в расщелину, поэтому он решил двигаться вдоль скал, окружающих лагерь, чтобы всегда иметь под рукой надежную опору.

Пока Уинстон медленно и осторожно шел по кругу, одна за другой гасли звезды. Вдалеке на горизонте небо начало приобретать густой синий оттенок, а чернильно-черный цвет ночи медленно уступал место новому дню. И хотя до рассвета было еще далеко, приятное чувство надежды и обновления разливалось где-то внутри, как бывает только ранним утром.

Уинстон невольно бросил взгляд туда, откуда они пришли. Ему бы очень хотелось увидеть тот кряж, где они отделились от остальных, но он давно скрылся из виду за множеством холмов, на которые они взбирались и с которых спускались весь прошлый день. Если план сработал, то битва уже закончилась и им остается только ждать, чтобы узнать – чем. Он успел хорошо рассмотреть скалистую тропу, на которой решили устроить засаду, и одобрил выбор Димитрия и других офицеров. Трудно было представить себе более подходящее для сражения место. Но, с другой стороны, воинам предстояло столкнуться с грозным противником, возможности которого во много раз превосходили человеческие. Достаточно ли будет такого преимущества?

Как будто отвечая на его немой вопрос, с гор налетел резкий порыв холодного ветра, пробирающий до костей. Уинстон поплотнее запахнул плащ и постарался прогнать тревожные мысли. Очень скоро они так или иначе узнают ответ.

Он уже собрался было вернуться к костру, как вдруг его внимание привлекло какое-то движение немного в стороне от их укрытия. Уинстон замер, всматриваясь в то место, где, как ему показалось, секунду назад кто-то был. Он попытался убедить себя, что это какой-то ночной зверек, которого заинтересовали странные запахи и отблески костра, но где-то внутри понимал, что ни одно животное не носит плащ, складки которого на мгновение мелькнули в темноте. Если, конечно, это не шутки разыгравшегося от страха воображения. Или вообще его глаза подводят. Или…

– Не спится? – Уинстон буквально подпрыгнул на месте, а не закричал только потому, что от ужаса потерял дар речи.

– Мелони? – едва выдавил он, когда увидел стоящую позади девушку. – Ты меня напугала! Что ты тут делаешь?

– Проснулась и увидела, что тебя нет. Решила пойти поискать.

– Не захотела оставаться одна рядом с Бертом?

– Ну и это тоже. – Она бросила на него сердитый взгляд, который быстро сменился смущенным. – Я не знаю, почему этот… в общем, он мне не нравится.

– Ладно, не зря ж говорят: насильно мил не будешь.

– Что?

– Да так, воспоминание. Не переживай, скоро нас нагонят Димитрий с остальными, и тебе больше не придется ехать рядом с Бертом.

– А куда ты смотрел? – Мелони всегда неожиданно меняла тему.

– Думал, смогу увидеть что-нибудь отсюда. А потом просто залюбовался. – Уинстон решил, что незачем ее пугать. Скорее всего, ему и правда показалось.

– Тут и правда красиво. Я никогда не видела таких гор.

– Тогда ты просто обязана побывать в Шотландии.

– Где?

– Это страна далеко на западе. Там красивые горы, покрытые изумрудно-зелеными лугами, и крутые скалы, поднимающиеся прямо из моря, о которые раз за разом разбиваются волны, превращаясь в белую пену…

– Красиво, наверное… Уинстон, а что такое море?

– Не уверен, что я смогу описать его. – Он снова посмотрел на медленно светлеющее небо. – Тут бы пригодился настоящий поэт. Но если мы доберемся туда, куда держим путь, то ты сможешь увидеть его собственными глазами.

В ответ Мелони улыбнулась, и хотя улыбка, как всегда, вышла у нее какой-то грустной, он был рад и этому.

Утром, едва солнце полностью осветило склон, они продолжили путь. В свете дня все то, что казалось Уинстону пугающим прошлой ночью, выглядело совсем иначе. Они двигались по желтеющей траве, пересекая небольшие рощицы деревьев с разноцветными кронами и обходя слишком крутые подъемы и спуски, на которых лошади могли оступиться и сломать себе ногу. Берт снова ехал чуть впереди их маленького отряда, выбирая наилучший маршрут и высматривая вдалеке место, где бы они могли спокойно дождаться остальных. Он выглядел отдохнувшим и полным сил, хотя и проспал всего часа три.

Уинстон поудобнее перехватил поводья сменной лошади и посмотрел на Мелони. Утром девушка вдруг решила ехать верхом самостоятельно. Он, конечно, удивился, но был рад такой перемене и тому, что она больше не сидит в молчании, с пустым, направленным в никуда взглядом, словно прислушивается к чему-то. Поэтому он, не обращая внимания на неодобрительные взгляды Берта, помог Мелони впервые самой забраться в седло и показал, как править лошадью. Сидела она неуверенно, да и лошадка, хоть и была смирной и хорошо обученной, слушалась ее неохотно, но девушка была полна решимости научиться и старалась изо всех сил.

– Как ощущения? – Уинстон подобрал поводья, чтобы Мелони оказалась рядом с ним. – Все еще страшно?

– Немного. Очень высоко, кажется, что падать целую вечность. – Она сидела, напряженно удерживая ногами стремена, и так сильно вцепилась в луку седла, что даже костяшки на пальцах побелели.

– Это с непривычки. Через несколько дней ты уже перестанешь высматривать камни, о которые может споткнуться твоя лошадь, представлять, как несладко тебе будет, если она упадет, и будешь думать только о том, как сильно натирает седло и когда все это закончится. – Он улыбнулся, но Мелони никак не отреагировала. – Кстати, я рад, что тебе лучше.

– Лучше? А разве мне было плохо?

– Последние дни ты была так напугана, что из тебя и двух слов нельзя было вытащить.

– Я не была напугана. Это… другое. – Она замолчала ненадолго. – Нет, мне, конечно, страшно. Все-таки я впервые оказалась очень далеко от дома, да и дома у меня, считай, больше нет, вернуться туда я не смогу. Да и не уверена, что хочу, после того, как… после того, что случилось. Что ждет впереди, я не знаю, зато знаю, что по пятам за мной следуют… – она снова сделала паузу, – чудовища.

– Ты хотела сказать: за нами следуют?

– Хотя я всегда знала, что так будет.

– Как это, «знала»? – Уинстон подвел свою лошадь еще ближе, чтобы не нужно было оборачиваться.

– Помнишь, я рассказывала, как оказалась в том месте, где вы нашли меня?

– Такое трудно забыть. – Уинстону не нравилась эта тема, но он продолжил, хоть и нехотя: – Твой народ верит, что Потоку нужно делать подношения, чтобы демоны и дальше обходили вас стороной. В качестве подношений выбирают девушек, которых в определенный день года увозят в Пустошь и оставляют там. Еще ты говорила, что никто не знает, что происходит дальше, но девушки никогда не возвращаются. Хотя, – в его голосе появились жесткие нотки, – мы, видимо, теперь знаем почему.

– Да, наверное. – Мелони вздрогнула, и Уинстон пожалел о том, что сказал. – Но кое-чего ты еще не знаешь. Подношение выбирают не просто так. Некоторые из нас… – она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза, – …могут слышать наших богов.

Уинстон не отвел взгляда, а наоборот, попытался понять по выражению ее лица, насколько серьезно она говорит. На шутку было не похоже, но поверить в такое вот так, вдруг, тоже никак не получалось. Может, она и не лжет, но, хотя думать об этом и не хотелось, Уинстон не мог выбросить из головы вопрос, насколько здраво она рассуждает с учетом всего, что произошло.

– Ты серьезно? – Он как мог постарался изгнать из голоса интонацию снисходительности, но не был уверен, что ему это удалось. – Они что, разговаривали с тобой?

– Нет, это не слова вовсе, и даже не звуки. – Мелони, казалось, не почувствовала фальши в его словах или, по крайней мере, не подала виду. – Скорее ощущение где-то глубоко в голове, от которого никак не избавиться, как ни старайся. Чувство настолько ужасное, что скрывать его невозможно. Когда я впервые начала слышать, то рыдала несколько дней и умоляла, чтобы это прекратилось.

– Звучит просто кошмарно, но я не понимаю, что именно ты слышишь или чувствуешь?

– Их. – Ее голос упал до сдавленного шепота. – Когда они рядом.

– Что?! – Уинстон едва не вывалился из седла. – Значит, тогда в лагере, в шатре…

– Да, я слышала, что они идут.

Уинстон вспомнил, как застал Мелони в шатре. У нее был такой же пустой взгляд. И те слова: «Они уже здесь». Она знала! Знала еще до того, как дозорные принесли весть о том, что видели демонов, и Димитрий поднял всех по тревоге. От этой мысли ему стало как-то не по себе.

– А вчера они пропали. – Она поерзала в седле, устраиваясь поудобнее. – Мучили меня все эти дни, что мы убегаем, и вдруг затихли. Возможно, это потому, что мы просто ушли слишком далеко.

– А может быть, потому что Димитрий остановил их и…

– Я думаю, мы нашли то, что искали. – Он был так поглощен рассказом Мелони, что не заметил, как Берт подъехал к ним. – Хорошее укрытие и отличный обзор. Точно не пропустим, когда Димитрий и остальные нагонят нас.

Уинстон раздраженно глянул на дозорного, так грубо прервавшего их беседу, но быстро взял себя в руки, понимая, что тот ни в чем не виноват, и посмотрел туда, куда указывал Берт. Их, как и вчера, окружали белоснежные вершины гор. Они как будто стали еще чуть ближе, но точно сказать было сложно – между ними и тем местом, откуда смотрел Уинстон, по-прежнему пролегали обширные земли, пересеченные небольшими возвышенностями и впадинами, а кое-где даже мелькали синие воды рек, берущих начало, возможно, с самих вершин. Место, про которое говорил Берт, было небольшим холмиком примерно в двух или трех часах езды, густо покрытым лесом и, насколько можно было судить, возвышающимся над всей округой.

– И правда отличное место, Берт. Только как Димитрий и остальные нас найдут? Разведем костер побольше?

– Не лучшая мысль, особенно, когда мы точно не знаем, кто именно будет нас искать. – Берт сплюнул и поправил сползающий плащ. Ветер крепчал, и ночь на земле обещала быть не самой приятной. – Мы сами их найдем. Отряд Димитрия сильно больше нашего, и если у них все хорошо, то они не будут слишком таиться, устраивая лагерь. А оттуда, – он снова указал на холм, – мы увидим дым задолго до того, как можно будет разглядеть всадников.

Уинстону нечего было возразить, поэтому он просто кивнул. Ему хотелось поскорее добраться до места, слезть с лошади, устроить лагерь и просто ждать. Слова Мелони про то, что она больше не слышит Поток, хоть и не до конца развеяли его опасения, но, по крайней мере, придали некоторую уверенность, что уже к вечеру – самое позднее, к завтрашнему дню, – они снова объединятся с остальными и продолжат свой путь.

Чтобы добраться до нужного холма, как Уинстон и предполагал, потребовалось почти три часа. Дорога была прямой и понятной, и только в одном месте путь им преградила не столько широкая, сколько быстрая речушка, поиски брода через которую заняли почти целый час. Лошади отказывались заходить в воду, артачились и фыркали даже там, где до противоположного берега было рукой подать. Пришлось найти мелкое место, где вода не поднималась выше пояса, и перевести их в поводу, осторожно ступая по неверным камням, оскальзываясь и едва не падая в холодную быстрину. Когда им все-таки удалось перебраться самим и перевести лошадей, Уинстон, промокший и уставший, решил, что впредь будет с большим уважением относиться к чутью своего скакуна.

Мокрая одежда неприятно липла к телу, а резкий, налетающий с гор ветер вытягивал последнее тепло, но они упорно двигались вперед, пока не достигли границы леса на пологом восточном склоне. Несмотря на то, что кроны деревьев изрядно проредила осень, они все равно давали какую-никакую защиту, и бедным, измученным путешественникам сразу стало теплее. Уинстон предложил не тащиться до самого верха, где наверняка будет дуть и днем, и ночью, и был несказанно рад, когда даже Берт не стал возражать. Видимо, и ему пришлось несладко в той ледяной воде.

Они нашли достаточно удобную полянку, сложили сумки и вьюки в кучу и из последних сил позаботились о лошадях, которые, должно быть, вымотались не меньше них. Наконец, когда со всеми приготовлениями было покончено, устало расположились у небольшого костра, который Берт согласился развести, пока еще светло, плотно закутавшись в теплые одеяла поверх плащей. Уинстон мечтал хоть немного подсохнуть и согреться и гадал, думают ли о том же его спутники.

– Мы прождем тут до завтрашнего вечера. – Они почти полчаса молча смотрели на огонь, погрузившись каждый в свои мысли, и Берт первым нарушил это молчание. – Если Димитрий и остальные не появятся к этому времени… – он сделал длинную паузу, как будто подбирал нужные слова, – …то, скорее всего, не появятся вообще. Будем действовать как договаривались. У нас с собой карты пройденного пути и послания для Совета Анклавов, мы должны доставить их обратно в любом случае.

– Предлагаю подумать об этом завтра, что скажешь?

– Думать тут нечего. Это приказ Димитрия.

– Но мне казалось… – Уинстон был удивлен такой резкой перемене в Берте.

– Тебе показалось, – он не дал ему закончить. – Первая стража моя, я поищу удобное место, откуда можно наблюдать за долиной внизу. Часа через четыре тебе придется меня сменить, так что советую отдохнуть.

Уинстон, немного обескураженный тем, что его так резко осадили, молча смотрел, как дозорный встал, накинул на плечи плащ и зашагал по лесу прочь от костра. Он обернулся к Мелони.

– Не обращай на него внимания. Он, как и мы с тобой, просто устал и оттого такой раздраженный. Вот увидишь, передохнет немного и снова станет тем добрым, милым парнем, которого мы так любим. – Он улыбнулся собственной неуклюжей шутке. – Да и потом, если подумать, он прав. Димитрий доверил нам очень важную задачу, которая даст Анклавам еще один шанс, даже если наш поход закончится неудачей. И пусть мы не доберемся до моря, о котором я тебе рассказывал, зато ты скорее окажешься в Анклавах! Разве не здорово?

– Да, наверное…

Мелони отвернулась и как-то даже немного сжалась, плотнее завернувшись в плащ, словно в попытке спрятаться от неведомого врага. Рано или поздно эта тема должна была всплыть, Уинстон знал это с того самого момента, как девушка рассказала им, кто она и откуда. Но это знание не прибавляло ему ни желания начинать разговор, ни понимания, что говорить и как.

– Все еще боишься жителей Анклавов, да? – Мелони не ответила, но тихонько кивнула. – Димитрий тоже тебя пугает?

– Нет, он не пугает.

– А Ричард?

– Он… тоже вроде ничего, хотя и страшный, но как-то иначе. По-другому.

– Вот видишь, ты узнала их получше, и теперь они не кажутся такими уж чудовищами. Так, может, и с остальными так будет? Что скажешь? – Девушка пожала плечами, не отрывая взгляда от костра. – Расскажи мне, что ты знаешь об Анклавах, а я попробую помочь тебе понять, что правда, а что нет.

– Если честно, я всегда думала, что Анклавы – это сказки. Страшные сказки, которыми пугают детей. Истории о людях, бросивших вызов Создателю и не смирившихся с его наказанием. Людях, чьи грехи были так велики, что они стали возводить Стены в тщетной попытке отгородиться от Потока, призванного очистить их и сделать лучше, дать им шанс.

– И ты верила в это?

– А разве нужно верить в сказки? Они просто есть, и служат нам уроком. – Мелони помолчала немного, глядя в огонь. – По крайней мере, так было, пока я не встретила вас. Вдруг оказывается, что все эти истории – правда, Анклавы правда существуют, и там правда живут люди, которые годами сражаются с Потоком, и даже более того. В своей гордыне они зашли так далеко, что верят в возможность остановить бого… то есть демонов навсегда. – Девушка усмехнулась собственным словам. – В Анклавах есть сказки? Как, думаешь, ты бы себя чувствовал, окажись в одной из них?

Перед глазами Уинстона вдруг мелькнул образ погасшего города и мужчины, чье лицо наполовину скрыто в тени и который рассказывает что-то страшное, но интересное.

– С того момента, как я начала слышать богов, я знала, что рано или поздно стану подношением. Так всегда происходит, не важно, кто ты и откуда. Просто однажды приходит старейшина и забирает Слышащего. Ты живешь с этой мыслью каждый день, иногда забываешь, конечно, но она всегда возвращается; и постепенно, почти незаметно, ты привыкаешь к ней, она становится твоей тенью, всегда рядом, как неотъемлемая часть тебя.

Девушка вдруг замолчала, а на лице ее было такое выражение, будто она силилась понять, почему стала рассказывать все это, и никак не могла вспомнить. Уинстон не знал, что сказать. Его внутреннее «я» разрывалось на части в ожесточенной борьбе. С одной стороны, он чувствовал, насколько тяжело ей говорить все это, и был уверен, что ему никогда не понять того, через что она прошла за свою короткую, но очень непростую жизнь. Ему хотелось как-то уберечь ее от новой боли, пусть даже она коренилась в ее памяти, сделать так, чтобы хотя бы сейчас, в этот момент, она просто жила и не страдала. Но, с другой стороны, его не покидало ощущение, что есть в ее словах что-то важное, причем важное для него самого, и попытка забыть, отвернуться от прошлого будет непростительной ошибкой по отношению к будущему.

– Конечно, мне было страшно, наверное, кому угодно будет страшно, когда впереди у тебя нечто жуткое, неизвестное и оттого еще более пугающее. Когда провели все необходимые церемонии и меня увезли в Пустошь, я знала, что не вернусь, и понимала, что, скорее всего, умру, хотя маленький огонек надежды все же тлел где-то в груди. Я так ушла в себя, что, когда мои… провожатые начали рвать на мне одежду, до меня не сразу дошло, что происходит. А потом… – голос ее дрогнул, и Мелони проглотила подступивший к горлу комок, – когда я оказалась спасена, а они убиты, первое, что пришло на ум: что боги все-таки защитили меня, а их покарали. Но, когда я поняла, что вы из Анклавов и меня спасли те самые люди, из-за которых и нужна была моя жертва, чтобы унять гнев богов, я начала спрашивать себя: как такое может быть? почему так произошло? благословение это или проклятье? А может, вообще вокруг только ложь… – Она сокрушенно покачала опущенной головой. – Я до сих пор не могу найти ответов на эти вопросы…

– Я могу помочь тебе, – голос Берта неожиданно донесся откуда-то из темноты леса. Мелони и Уинстон не сговариваясь вздрогнули. – Я расскажу правду. Анклавы, так же, как и их жители, никогда не шли наперекор Создателю. – С каждым словом он, шаг за шагом, приближался, а пляшущие тени от костра придавали ему какой-то жутковатый вид. – Он послал Поток, чтобы испытать нас, и мы приняли это испытание, сражаясь с Потоком каждый день, год за годом. Мы строим Стены не для того, чтобы перечить Его воле, а проявляя наше рвение стать достойными Его. – Голос его звучал необычно твердо и истово, особенно для такого тихого и немногословного человека. – Так же как вы приносите в жертву своих сородичей, мы добровольно поднимаемся на Стены и умираем там сотнями и тысячами в нашей тщетной борьбе с Его мощью.

– Берт, что с тобой? О чем ты говоришь? – Уинстон поднялся и шагнул навстречу дозорному.

– Анклавы верят! – Голос Берта сорвался, превратившись в какой-то хриплый визг. – Но вот он, – длинный потемневший от пыли и грязи палец уткнулся прямо Уинстону в грудь, – он – пришелец, появившийся неизвестно откуда и вливающий яд в уши наших лордов. Это он, грязный безбожник, из-за которого мы все будем наказаны, он принес весть о том, что мы можем освободиться от нашей кары без дозволения Создателя. – Мелони как завороженная смотрела на Берта. Его голос стал тихим, словно шипение змеи. – И это он, а вовсе не жители Анклавов спас тебя и не дал выполнить свой долг.

– Да ты обезумел! – Уинстон схватил его, желая встряхнуть как следует и привести в чувство, но Берт оказался сильнее и проворнее. Он быстрым движением одной рукой перехватил его и с силой дернул на себя, а другой выхватил нож. Остро отточенный клинок зловеще блеснул в свете костра.

– Вот ответ на все твои вопросы! – Старый дозорный с размаху ударил ножом, целясь Уинстону в живот.

– Не-е-ет!

Его спасло только то, что в последний момент он неуклюже оступился и, споткнувшись, всем весом навалился на Берта. Удар не достиг цели, и клинок, скользнув по кожаному нагруднику, запутался в полах плаща.

Крик Мелони пронзил тишину, и все разом пришло в движение. Уинстон зарычал, в один миг вспомнив, как его избивали на улицах Витне, выкрикивая такую же нелепицу про Создателя и проклятья. Он оттолкнулся двумя ногами, понимая, что его единственный шанс – это повалить Берта и не дать ему снова воспользоваться ножом. Они кубарем покатились по земле, пинаясь и чертыхаясь без остановки. Уинстону удалось нащупать запястье руки, в которой все еще было зажато смертельно опасное оружие, и, оказавшись сверху, он что есть сил ударил им о подвернувшуюся корягу. Нож со звоном улетел куда-то в заросли пожухлой травы.

– Может, хватит?! – заорал Уинстон Берту прямо в лицо, воспользовавшись своим преимуществом. Но тот, не обратив на это никакого внимания, без особого труда сбросил его и поднялся на ноги. Уинстон, тяжело дыша, встал напротив, напряженный и готовый к нападению. – Чего ты добьешься, если убьешь меня? Мелони все расскажет Димитрию, и тебе конец. Даже если ты сбежишь, тебя выследят и поймают. Но даже это не важно, так как бежать тебе будет некуда. Анклавы навсегда окажутся закрыты для тебя.

– Ее судьба была предрешена Создателем давным-давно, а вот для тебя, – он вытащил меч из ножен и направил его острие на Уинстона, – я стану его орудием!

– Это мы еще посмотрим. – Уинстон тоже обнажил висящий на поясе клинок. Димитрий сам дал ему его, когда прощался.

– Мальчишка! Я заберу у тебя эту железяку и воткну ее тебе в живот, чтобы ты умирал очень долго. А потом прирежу девчонку и расскажу Димитрию чудную историю, как она обезумела и прикончила тебя твоим же мечом, после чего мне ничего не оставалось, кроме как убить ее. И знаешь, почему?

– Потому что ты больной ублюдок?

– Потому что ты – никчемный безбожник, который даже не умеет обращаться с мечом!

– Зато я умею.

Голос, наполненный ледяным холодом и иронией, заставил их всех обернуться. На поляне, по ту сторону костра стоял Ричард в мокром плаще с мечом наголо. Уинстона подумал, что он уже видел этот плащ.

– Берт, бросай меч, и я постараюсь убедить Димитрия не отрубать тебе голову. По крайней мере, сразу же.

Берт злобно прищурился, глядя на него.

– Отряд не мог нагнать нас так быстро, и Димитрий не отправил бы вперед какую-то канцелярскую крысу. Ты здесь один, верно я говорю?

– Бросай меч, или умрешь.

Дозорный скривился в жуткой усмешке и вдруг кинулся на Мелони, которая так и сидела на земле, с потерянным видом глядя на происходящее. Уинстон попробовал задержать его, ударив мечом сверху вниз, но Берт легко парировал эту неуклюжую атаку, отбросил клинок в сторону и заехал сапогом ему прямо в живот. От удара он повалился на землю, хватая ртом воздух. Когда торжествующий Берт снова повернулся к Мелони, Ричард уже загородил ему путь:

– А теперь попробуй со мной.

Берт не заставил себя ждать, ударив сперва сверху и почти сразу слева и справа. Ричард уверенно встретил его меч своим, ловко уклонился от последнего взмаха и ответным ударом быстро и хладнокровно проткнул его насквозь. Кровь брызнула во все стороны, а старый дозорный, как-то странно дернувшись, повалился на землю.

Глава 11

Мелони сидела на небольшом плоском камне, закутавшись в плащ, который ей так полюбился, и молча наблюдала за происходящим. Остальные члены отряда устраивали лагерь неподалеку от той полянки, где погиб Берт, и вряд ли кто-то из них мог подслушать, о чем идет речь. Димитрий не стал бы устраивать разбирательства у всех на виду. Девушка внимательно следила за ним, и ее не покидало ощущение, что маска гнева, застывшая на этом обычно спокойном и решительном лице, была напускной и лишь скрывала что-то, что он не хотел показывать. Неужели Ричард с его холодными серыми глазами наводил оторопь не только на нее?

– Если ты знал, почему не рассказал обо всем мне? – Димитрий возвышался над Ричардом на целую голову, но даже со стороны было видно, что это не давало ему какого-то заметного преимущества. Поза и лицо Ричарда выражали спокойствие и уверенность.

– Я не был уверен, а только лишь подозревал, и у меня появился шанс проверить свои подозрения.

– Использовав при этом Уинстона как приманку? – Мелони заметила, как рука Димитрия непроизвольно сжалась в кулак.

– Но ведь сработало же.

– Сработало?! Ты вроде как хотел найти шпиона Йореса, а не выводить беднягу Берта на чистую воду!

Ричарду хватило совести изобразить легкое смущение.

– Да, тут я допустил ошибку, признаю. – Его лицо приняло задумчивое выражение. – И, боюсь, эта ошибка может дорого обойтись, причем в большей степени не нам, а Джозефу.

– Джозефу? Почему Джозефу? – Уинстон, который до этого хранил молчание, даже когда речь заходила о нем, озадаченно посмотрел на Ричарда.

– Еще в Анклавах я не придал значения сообщениям о том, что после твоего появления как-то особенно активно зашевелились последователи так называемого Культа Потока. – Ричард бросил взгляд на девушку и продолжил: – Дело в том, что религиозность среди жителей Анклавов всегда была обычным делом, и это вполне объяснимо, учитывая, что произошло во время Катаклизма и с каким врагом нам приходится сражаться после него. Невольно каждый человек хотя бы раз задумается: «А за что мне все это?»

– Ты думаешь, кроме Йореса и его политических интриг Джозефу приходится иметь дело еще и с фанатиками?

– Боюсь, что так, Димитрий, и не только с ними. Может так сложиться, что уже сейчас враги окружают его повсюду, даже в собственном анклаве, а помощи ждать особо неоткуда. Но в любом случае сейчас мы можем ему помочь, только двигаясь дальше к нашей цели. И поэтому ты в чем-то прав. Я самонадеянно решил действовать в одиночку и допустил ошибку, едва не стоившую кому-то жизни. Уинстон, Мелони, – Ричард обернулся к ним. – Я прошу у вас прощения за то, что подверг вас такой опасности. – Он слегка поклонился в знак признания своей вины, чем откровенно удивил Мелони, не ожидавшей ничего подобного от такого, как Ричард. – Димитрий, ты командир этого отряда, и тебе решать, как поступить со мной.

Димитрий некоторое время молчал, как-то странно рассматривая Ричарда. Мелони была уверена, что, несмотря на все сказанное, он не мог не понимать, что до конца не владеет ситуацией. Слишком уж гладко складывается эта история – как заранее продуманный и сыгранный Ричардом спектакль.

– Для начала, – начал он после нескольких минут размышлений, – ты поведаешь мне все, что узнал или о чем подозреваешь, если это касается нашего отряда и нашего похода. И впредь, каким бы безумным ни было дело, ты будешь рассказывать о нем хотя бы мне. Не думаю, что твоя подозрительность и недоверие распространяется и на меня, так ведь?

Теперь настал черед Ричарда молча смотреть прямо в глаза Димитрию, и на какой-то миг Мелони показалось, что тот откажется, сказав что-нибудь вызывающее, а быть может, просто развернется и уйдет.

– Как прикажешь, – Ричард снова склонил голову. – Обещаю впредь всегда включать тебя в число заговорщиков, – серьезное выражение быстро сменилось хитрой не то улыбкой, не то ухмылкой. – Смотри только не пожалей об этом, дружище.

– Не бойся, не пожалею.

Мужчины не мигая уставились друг на друга. Никто не хотел отводить взгляд первым и уступать в этой молчаливой борьбе.

– А мы вот с Мелони не хотим становиться вашими сообщниками и потом ворочаться по ночам без сна, измученные этими тягостными знаниями, так что обсудите заговоры как-нибудь в другой раз. А сейчас лучше расскажите, что произошло на кряже.

Димитрий заметно расслабился, явно благодарный Уинстону за то, что тот помог сменить тему и разрешить ситуацию. Он предложил всем переместиться к костру, который уже горел неподалеку и заманчиво потрескивал, обещая тепло и хоть какую-то сухость. Дождь, мучивший их весь вечер и половину ночи, пока они карабкались на этот холм, практически прекратился, но воздух оставался по-осеннему промозглым и холодным, вынуждая всех и каждого мечтать о пламени костра у своих ног и горячей еде в желудке. Мелони тоже поймала себя на мысли, что не прочь перекусить, особенно чего-нибудь горячего.

– На самом деле рассказывать особо нечего, – начал Димитрий с легким налетом грусти в голосе. – Мы, как и рассчитывали, застали демонов врасплох и обрушились на них сверху в тот момент, когда они поднимались по узкой тропе. Убив столько, сколько смогли, мы загородили оставшимся дорогу. В этот момент со стороны долины по ним ударили Герард и Франкус вместе с конными разведчиками. – Димитрий тяжело вздохнул. – Но даже после этого бой выдался очень тяжелым. Сражаться с этими тварями вот так – без строя, без Стены – оказалось очень сложно. Чтобы убить хотя бы одного, приходилось буквально рубить его на куски и только потом двигаться дальше. Нашей коннице внизу пришлось не легче. Лошади визжали и брыкались, не желая приближаться к монстрам. Неожиданная атака помогла уменьшить их число, но потом началась мясорубка. К тому времени, как удалось прикончить последнего демона, мы потеряли двенадцать человек убитыми, и еще десятеро были ранены, в том числе Франкус. Не знаю, сколько из них в итоге выкарабкается. Некоторые раны выглядят очень серьезными.

– Ранены? – Уинстон огляделся вокруг. – Но я не видел ни одного серьезно раненого, кроме нескольких с повязками там и тут.

– Они остались на кряже, я не рискнул перевозить их в таком состоянии. Боюсь, половина из них не протянула бы и десяти миль. С ними остались лекари и парочка разведчиков, а мы вернемся туда завтра утром, с первыми лучами солнца.

– А что случилось с Хоросом? – Ричард вытянул ноги поближе к огню и наблюдал, как от его сапог поднимается едва заметная струйка пара. Мелони была бы не прочь сделать так же, но никак не могла отважиться на подобную наглость. – Я видел его мельком, бедняга выглядит так, словно восстал из мертвых.

– Когда бой закончился и мы пытались отделить раненых от убитых, я нашел его в самой гуще сражения. – Голос Димитрия дрогнул, и он продолжил уже совсем тихо: – Половина плато, где мы сдерживали демонов, была залита кровью, вокруг валялись трупы монстров, а Хорос рыдал, сидя на земле и сжимая в объятиях растерзанное тело Бона. Похоже, тот погиб, прикрывая ему спину до последнего вздоха.

– Кто бы мог подумать, глядя, как эти двое без конца спорят, что их соперничество закончится вот так…

На несколько минут повисло тягостное молчание. Мелони помнила Бона и Хороса, оба были крепкого телосложения и часто хмурились, особенно когда один начинал говорить что-то наперекор другому или, что было еще хуже, озвучивал именно то, о чем думал другой. Но они были ей чужими, как и весь этот отряд и люди в нем, поэтому молчание она поддерживала больше из вежливости. Как ни странно, тяжелее всех эту новость воспринял Уинстон, он выглядел совершенно подавленным и даже отворачивался, пытаясь скрыть блеснувшие на щеках слезы. Мелони сомневалась, что они были близки, и, если честно, не могла припомнить ни одного раза, когда бы Уинстон хотя бы просто общался с кем-нибудь из них. Не первый раз он удивлял ее своим отношением к тем или иным вещам, особенно когда дело касалось страданий других людей. Она же, напротив, с малых лет привыкла, что люди вокруг умирают и случается это довольно часто. Кого-то уносит голод, кого-то зима или болезни, Слышащих забирают старейшины. Это казалось ей таким же естественным, как восход солнца или осенний дождь. Она даже машинально пожала плечами, настолько непонятным было для нее происходящее.

В детстве у нее была подруга Лора, с которой они часто играли во дворе или, если на улице была непогода, в доме и представляли, что они уже стали взрослыми и у каждой появилась семья. Их мужья были сильными и высокими и, конечно же, закадычными друзьями. Они часто уходили в Пустошь, и подруги оставались одни: заниматься хозяйством, готовить и болтать о том о сем. На самом деле, кроме совместного ожидания своих выдуманных супругов, которых они даже описывали очень похоже, только у ее избранника волосы были светлые, а у мужа Лоры темные, их игры были вполне невинны. Обо всем остальном, что касалось супружеской жизни, у них тогда были очень поверхностные представления. Однажды ночью случился жуткий пожар – горело сразу несколько домов, и все жители поселения бросились их тушить, а уже утром Мелони узнала, что ее подруга вместе с матерью погибла в огне. Они слишком поздно поняли, что происходит, и не смогли выбраться из большого древнего здания, которое когда-то обустроили под жилье. Трудно сказать, насколько сильно она тогда расстроилась, слишком уж давно все это было, но зато она хорошо запомнила, как ее мама сразу после пожара сказала, что теперь Лоре и ее матери больше не нужно бояться приближающихся холодов.

Тем временем над костром подвесили небольшой походный котелок, и в него налили воду, набранную кем-то внизу, у речки. Димитрий, так и не сказав больше ни слова, поднялся и ушел куда-то вместе со старым молчаливым командиром разведчиков, которого, кажется, звали Герард. Уинстон немного успокоился и теперь всматривался в огонь, как будто силился там что-то увидеть. Ричард оценил результат просушки своих сапог и, кажется, остался доволен.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь, девочка? – Она даже вздрогнула. Не часто кто-то, кроме Уинстона, обращался именно к ней. – Ты с нами меньше двух недель, а произошло столько всего, что хватит и на год вперед. Все так же боишься нас?

– Ричард, прекрати ее мучить.

Слова Уинстона, которые он сказал не оборачиваясь, пропали впустую.

– Я вижу, что ты уже не вздрагиваешь каждый раз при виде меня и, по крайней мере, не смотришь на всех вокруг взглядом загнанного волчонка, который только и думает о том, как бы сбежать. Что-то изменилось, так ведь, девочка?

Мелони собрала всю свою храбрость и заглянула прямо в эти холодные серые глаза.

– Не называйте меня так, я вовсе не девочка, и у меня есть имя.

Уинстон оторвался наконец от лицезрения пламени и удивленно посмотрел на нее.

– О, у Волчонка прорезались зубки. – Ричард улыбнулся и продолжил: – Прости, Мелони. Я просто немного беспокоюсь о тебе и хотел проявить заботу. Но, видно, у меня это не очень-то получается, да?

– У меня все хорошо, если вы об этом. Вы даете мне еду и позволяете греться у своих костров, а Уинстон… заботится обо мне. – Она бросила взгляд на того, о ком говорила, и заметила, как он отвернулся с легким румянцем на щеках, делая вид, что снова полностью поглощен костром. – Это намного больше, чем можно было ожидать от…

– Людей из Анклавов? – Ричард воспользовался заминкой и закончил за нее.

– Незнакомцев, – с нажимом поправила она.

– Будь по-твоему, Волчонок. – Она снова хотела возмутиться, но он так пристально смотрел на нее, что слова застряли в горле.

– И все-таки складывается впечатление, что ты у нас в плену. Мы тебя кормим, поим, не даем замерзнуть, но все это не имеет значения в сравнении с тем, что мы натворили. А что, собственно, мы такого тебе сделали? Димитрий и Уинстон позволили себе спасти тебя и этим так провинились?

– Нет! – Мелони сама удивилась, с какой горячностью вдруг воскликнула это. Она постаралась взять себя в руки и продолжила уже спокойнее: – Нет, это не так. Я благодарна им за спасение.

– То есть мы не так уж и плохи, по крайней мере, не хуже, чем твои родичи, которые, кстати, принесли тебя в жертву чудищам, разрывающим людей на куски, а перед этим решили еще и потешиться с тобой.

– Эй, оставь ее в покое! – камни хрустнули, когда Уинстон резко вскочил на ноги позади нее. Она не могла его видеть, но лицо его, должно быть, пылало от справедливого негодования.

– Сядь, Уинстон, я разговариваю не с тобой. – В холодном голосе Ричарда прозвучала такая угроза, что Мелони пробрал озноб.

– Если ты думаешь, что можешь напугать меня своими страшными… – Взгляд Ричарда на мгновение скользнул куда-то ей за спину, и Уинстон умолк на полуслове.

– Ты правда хочешь уйти от нас и вернуться домой?

– Я… – Она вдруг почувствовала себя загнанной в угол. Она так старательно гнала от себя эти мысли, и вот он спрашивает ее об этом прямо в лицо. Голос девушки упал до шепота. – Нет, я не хочу возвращаться туда. Да и не могу.

– Тогда зачем ты продолжаешь цепляться за какие-то обрывки прошлого? Что ты почувствовала, когда этот безумец Берт произносил свои речи? Они испугали тебя?

Уинстон собирался опять что-то возразить, но она опередила его.

– А это правда? То, что он говорил про Анклавы и их службу Творцу? Гордецы вы или рьяные служители бога?

– Мы люди. – Лицо Ричарда стало холодным, спокойным и немного уставшим. – Есть очень много оттенков, Волчонок, и мир не делится только на белое и черное, на верующих или тех, кто идет наперекор чьей-то там воле. На мой взгляд, не важно, трудится человек или сражается, – он всегда делает это ради себя. И, в отличие от таких как… – Он на мгновение запнулся, – Берт, мы не ищем себе оправдания в высшей цели, мы просто хотим есть и пить, греться у огня и любить, а для этого нам нужно уберечь наши дома и наши поля, сохранить Анклавы, кто бы или что бы им не угрожало.

Мелони подумала, что эти слова мало чем отличаются от того, что она сотни раз слышала с самого детства, просто восхваляют они не Создателя, а что-то свое. Но, с другой стороны, Ричард не был похож на старейшину или тех, кто говорил от его имени. Эту разницу, на первый взгляд такую крошечную, один раз осознав, уже невозможно было не замечать. Они, эти ярые и страстные люди, верили в то, что говорили про Творца и служение ему, но Ричард был уверен в том, о чем говорил, а это совсем другое.

– И вы совсем не боитесь? Не боитесь, что ошибаетесь? Что на самом деле все совсем не так и вы лишь обрекаете себя на еще большие лишения и страдания?

– Напротив, мы очень боимся. Боимся холода, и голода, боимся непогоды и неурожая, боимся, что следующая Стена не выдержит и Поток затопит наши дома и смоет Анклавы. И мы боимся этого не потому, что кто-то где-то когда-то сказал нам, что так будет, а потому что сами, своими глазами видели, как это происходит. Именно потому нам нужно верить в себя и свои силы, в то, что мы сможем что-то изменить, если будем стараться. Поэтому Джозеф, встретив Уинстона, поверил, что люди могут остановить Поток, а мы, в свою очередь, поверили ему и отправились в этот Поход. Хотя и боимся, что нам не суждено вернуться домой.

Слова Ричарда показались Мелони… правильными. Он не просил верить чему-то, он говорил о простых и понятных вещах, которые она и так знала, потому что и сама переживала подобное.

– Надеюсь, со временем ты научишься доверять нам, Волчонок, – его последние слова прозвучали почти с нежностью.

Ричард встал, огляделся в поисках Димитрия и быстрым шагом направился к нему. Мелони осталась сидеть, задумчиво глядя ему вслед. Этот человек был самым странным и необычным из всех, кого она встречала за свою жизнь. Он мог быть холодным, как сталь, и жестким, как булыжник в поле, но иногда становился таким, каким, по мнению девушки, должен был быть отец или скорее заботливый дядя: строгим, но добрым и нежным там, где это нужно. Сама Мелони мало что об этом знала. Отца у нее никогда не было, а мать нашли в Пустоши охотники. Она была измучена и голодна и, как потом оказалось, беременна. Жители деревни выходили ее и приютили вместе с ребенком. Когда Мелони стала старше, она несколько раз пыталась поговорить с матерью о своем отце, но та только злилась и запрещала поднимать эту тему. А однажды даже ударила Мелони, когда та стала слишком настаивать.

Пока она размышляла о том, что сказал Ричард, к ней подсел Уинстон и протянул небольшую кривоватую миску, в которую была налита жиденькая похлебка с кусочками мяса. Но, несмотря на это, аромат поднимался дразнящий, и ее рот почти сразу наполнился слюной, а в животе заурчало.

– Спасибо. – Она с благодарностью приняла горячую миску и решила, что первым делом согреет о нее руки.

– Ты не обижайся на него. Он хоть и жутковатый тип, но на самом деле вовсе не злодей и не хотел тебя чем-то обидеть.

– Забавно, но я только что думала примерно о том же самом. – Девушка улыбнулась Уинстону, и он улыбнулся в ответ.

Они молча принялись за еду. Мелони с огромным удовольствием уплетала свой обед, впервые за несколько дней ощущая, как горячая пища согревает ее изнутри. С тех пор, как их отряд обнаружил тот кряж, на котором удалось остановить преследовавших их демонов, времени на костры и приготовление пищи не было. Перекусывали или прямо на ходу, закидывая в рот кусочки твердого сыра, солонины и черствого хлеба, или наспех резали что-то на камнях там, где останавливались на ночлег. Запивать все приходилось холодной водой из бурдюков и фляжек. Утолить голод такой пищей, конечно, можно, но вот наслаждаться трудновато. Опустошив все до последней капли, Мелони почувствовала себя почти счастливой.

Уинстон продолжал хлопотать возле нее, и следом за опустевшими мисками появились чашки с горячим, почти обжигающим травяным чаем. Пить его было сложновато, но вот отрывать от чашки ладони совсем не хотелось, даже когда жар становился почти нестерпимым.

– Димитрий рассказывал, что у каждого дозорного есть свой рецепт этого чая. – Уинстон сделал крошечный глоток и зашипел, когда обжег язык. – В Пустоши растет огромное количество трав, которые можно без опаски использовать в пищу. И каждый, кто отправляется туда следить за передвижениями Потока, готовит собственный сбор, рецепт которого тщательно хранится как личное сокровище, которым можно похвастаться, угостив друзей.

– И чей же чай мы пьем сегодня? – Традиция показалась девушке очень милой, но немного глупой. Зачем хранить то, что любой может найти, просто выйдя за околицу?

– Говорят, что это сбор из сумок Бона, – голос Уинстона стал грустным. – Есть такая традиция среди разведчиков: поминать погибшего, заваривая его последний чай.

Он замолчал и снова не стал смотреть на огонь. Мелони не хотела ему мешать, поэтому потихоньку пила чай и разглядывала снующих вокруг воинов. Походные котлы убрали, остатки припасов сложили обратно во вьючные мешки, дозорных сменили, чтобы они могли поужинать тем, что осталось, и люди, заканчивая свои дела, понемногу собирались у костра. Девушка подвинулась ближе к Уинстону, чтобы освободить место тем, кто промок не меньше нее и тоже хотел погреться.

– А почему Берт назвал тебя пришельцем? – Мелони хотела как-то начать разговор и спросила первое, что пришло в голову. Уинстон дернулся, словно его ударили плеткой, и выронил чашку. Остатки чая выплеснулись ему на сапоги.

– Прости, я что-то задумался, и ты меня напугала. – Он поднял чашку и положил на более-менее плоский камень, причем нарочито долго устраивал ее там, как будто тянул время. – Дело в том, что я действительно родом не из Анклавов.

– Что значит «не из Анклавов»? А откуда? Разве люди живут где-то еще?

– А что тут такого? Ты ведь тоже не из анклава.

– Хочешь сказать, что ты из дикарей, как и я?! – Возмущению ее не было предела, его слова злили ее, он явно решил поиздеваться.

– Нет, по крайней мере мне так не кажется.

– Что это значит? Ты что, не знаешь, откуда ты?!

Он посмотрел на нее напуганным, загнанным взглядом, как будто просил оставить эту тему, дать ему шанс, но она так сверкнула глазами, что он не выдержал и отвернулся, опустив голову и глядя себе под ноги.

– Я из Англии, – начал он совсем тихо и сдавленно, словно выталкивая из себя каждое слово. – Помнишь, я тебе про нее рассказывал? Далекая страна посреди океана, я смутно помню ее, хотя и уверен, что родился именно там. Но вот все остальное… – Он запнулся и замолчал, но после долгой паузы продолжил: – По правде говоря, отчетливо я помню только то, что было в последние месяцы. Как я шел в одиночестве по опустошенным землям, как добирался до Анклавов и попал в город Джозефа, как жил там, пока Димитрий готовился к походу, и весь этот путь обратно, через Польшу и Германию, до встречи с тобой. И, конечно же, Портал. Это первое, что я помню четко и ясно, – его и сознание того, что я должен найти людей и рассказать о том, что увидел. Остальная часть моих воспоминаний похожа на бессвязную череду образов, многие из которых слишком странные и просто не могут быть правдой.

Мелони молча слушала признание Уинстона, настолько же удивительное, насколько и неожиданное. В его рассказ было трудно поверить, но он странным образом прояснял многое, придавая смысл тому, что казалось бредом. Например, тому, что Уинстон не равнодушен к чужим ему людям, тому, как он переживает их гибель, тому, как нелепо он выглядит среди этих суровых воинов, и тому, как к нему относятся Димитрий и Ричард, несмотря на все его странности. Да даже то, что он продолжает защищать и заботиться о ней несмотря на все, что она сделала или сказала, и то не имеет никакого смысла, если только он не…

– «Пришелец, который вливает яд в уши наших лордов», – Мелони по памяти повторила слова обезумевшего Берта.

– Да, Берт был прав. – Слова Уинстона отдавали горечью, он поднял голову и посмотрел на нее глазами, полными слез. – Я и есть причина всему. Это я рассказал Джозефу про Портал, из-за меня начался этот поход, из-за меня уже погиб Бон и остальные, а прямо сейчас там, на кряже, умирают еще десять хороших людей… Димитрий никогда не скажет этого, но даже я понимаю, что шансов добраться до Портала практически не осталось. Наш отряд обескровлен, половина припасов потеряна, а мы забрались намного дальше на юг, чем планировали. Что, если в итоге все эти смерти окажутся напрасными? Что тогда?

– Но ты ведь спас меня, правда? – Мелони положила руку поверх ладони Уинстона и легонько сжала его пальцы. Ей стало жаль его, она вдруг поняла, что так мучило ее спутника все это время. – Если бы ты не рассказал Джозефу про Портал, если бы вы не отправились в этот поход, я бы просто погибла там, в Пустоши. А значит, что бы ни произошло дальше, все было не зря.

Уинстон неуверенно кивнул, глядя ей в глаза. Мелони только сейчас заметила, что разговоры вокруг давно смолкли и все мужчины смотрят на них с Уинстоном.

– Не грусти, парень, и не бери на себя слишком много, – нарушил тишину жилистый разведчик со шрамом на щеке. Мелони не знала, как его зовут. – Ричард правильно сказал. Ты подарил нам веру в то, что мы можем что-то изменить. Терять друзей и близких тяжело, мне это известно не понаслышке. Но намного тяжелее год за годом жить в страхе за тех, кто еще жив. Снова и снова выезжать в Пустошь, не зная, вернешься ли, а вернувшись – не найдешь ли дымящиеся руины на месте своего дома. Подниматься на Стену, думая лишь о том, что даже твоя смерть не защитит тех, кто остался в Анклавах. Нет, парень, каждый из тех, кто погиб вчера или погибнет завтра, сам решил идти в этот поход в надежде, что если и встретится лицом к лицу со своим страхом, то уж хотя бы в последний раз.

Другие члены отряда одобрительно перешептывались или кивали, соглашаясь со сказанным. Некоторые молча отворачивались, а кто-то даже сплюнул, но так, чтобы никто не заметил. Уинстон растерянно огляделся, явно смущенный оказанным ему вниманием и поддержкой, потом посмотрел на Мелони и с благодарностью сжал ее руку.

С первыми лучами солнца, как и обещал Димитрий, они отправились в обратный путь. Пока отряд вел своих лошадок под уздцы, спускаясь по крутому восточному склону холма, укрывавшего их от ветра этой ночью, Мелони с содроганием думала о переправе по колено в ледяной воде, ожидавшей их впереди. К счастью, прошлым вечером был найден более удобный брод в получасе езды вверх по течению, где они смогли преодолеть реку в седлах, даже не замочив ног. Дальше двигаться нужно было все время под гору, медленно спускаясь все ниже, иногда петляя между холмиков и поднимаясь на них там, где это не составляло труда. Мелони снова ехала на собственной лошади и все увереннее чувствовала себя в седле. Уинстон, конечно же, держался рядом, но уже не вел ее лошадь в поводу, даже на сложных участках. Девушка пыталась справляться сама.

В прошлый раз этот путь, в темноте и в гору, занял у них больше половины дня, но теперь, при свете восходящего солнца, в окружении опытных дозорных, которые не задумываясь выбирали наиболее удобные и быстрые тропы для лошадей, они достигли кряжа еще до темноты. Даже издалека Мелони заметила зарево большого костра и столб жирного черного дыма, поднимающегося от него.

– Должно быть, все еще сжигают туши этих тварей, – сказал подъехавший Ричард. – Димитрий наверняка приказал оттащить их всех подальше и поджечь. Лагерь должен быть в стороне от этого костра.

Ричард, как обычно, оказался прав. Погребальный костер устроили внизу, в долине, где всадникам удалось убить больше половины демонов и куда было проще стаскивать туши, а лагерь для раненых разместили на самом верху, между каменистых выступов, в месте, хорошо защищенном от ветра и посторонних глаз. Даже лагерного костра было не видно, пока они не подъехали совсем близко. Мелони в очередной раз подивилась тому, насколько хорошо эти жители Анклавов знали Пустошь и умели выживать в ней.

– Ричард, я хотел бы, чтобы ты посмотрел раненых и проверил наши запасы. – Тесной группой всадники выехали на вершину кряжа, откуда было видно далеко окрест. – Хочу понимать, в каком мы положении, а у тебя в этом деле настоящий талант.

– Да уж, видимо, я был рожден, чтобы стать управляющим в поместье какого-нибудь лорда, да не сложилось. – Он скорчил гримасу, но глаза его, как всегда, оставались серьезными. – Зови меня Ричем, если хочешь.

Мелони мало что поняла из сказанного, а искреннее удивление на лице Димитрия, провожавшего Ричарда взглядом, окончательно запутало ее. Тем временем Уинстон спешился и протянул руку, чтобы помочь ей выбраться из седла.

– Я отведу лошадей к коновязи вон там, у скалы, а ты спускайся к костру. Я скоро приду.

Мелони кивнула и пошла вслед за Димитрием, широким шагом направляющимся туда же. Рядом с ним вдруг возник один из лекарей – тощий бледный мужчина по имени Трули.

– Мы потеряли двоих, милорд, остальные в лучшем состоянии, их жизнь пока вне опасности.

– Что с Франкусом?

– Скончался, милорд.

Димитрий так громко скрипнул зубами, что Мелони удивилась, как они еще не раскрошились.

– Ты прекрасно знаешь, что я никакой не милорд! – Димитрий так рявкнул на лекаря, что Мелони вздрогнула, а тот поспешил убраться прочь.

– Проклятье, Франкус… – Димитрий заметил девушку, и лицо его приняло виноватый вид. – Я напрасно набросился на беднягу. Видимо, слишком устал.

– Раненым очень трудно выжить в Пустоши, – Мелони поравнялась с Димитрием, но ей никак не удавалось приноровиться к его широкому шагу. – Когда охотники из моей деревни уходят в Пустошь, каждый из них знает, что остальные бросят его, если он допустит ошибку и получит серьезную рану. Слишком велик риск для остальных и слишком мал шанс на спасение. Единственное, на что может рассчитывать такой бедняга, – это быстрая смерть, если он о ней попросит.

Димитрий посмотрел на нее так, будто впервые увидел:

– Ну уж нет, в моем отряде я такого не допущу.

Мелони пожала плечами:

– Тогда тебе нужно найти место, где о них смогут позаботиться.

– Если бы все было так просто…

Когда они добрались до костра, то обнаружили там только двоих воинов, чьи раны не особо мешали им хлопотать над котлом. Небо темнело, и наступало время ужина.

– Мелони, ты не поможешь этим беднягам, пока они нас всех не отравили своим варевом?

– Хочешь сказать, что, если я женщина, значит, обязана хорошо готовить? – Девушка приняла воинственную позу, уперев руки в бока и сама удивляясь своей смелости. Димитрий примирительно поднял перед собой руки и слегка попятился.

– Это просто просьба, и ничего больше, уверяю тебя.

– Ладно, посмотрю, что можно сделать.

Димитрий ушел, и Мелони с головой погрузилась в процесс спасения того, что должно было стать ужином для всего отряда. Раненые мужчины без разговоров уступили ей главенство, особенно увидев, как она разговаривает с Димитрием. Впервые за долгое время у нее появилось какое-то дело, кроме размышлений о побеге, борьбы с ужасом и тошнотой, вызванными голосами богов, или напряженных попыток каждую минуту не свалиться с лошади. Было приятно снова ощутить себя полезной и ненадолго отвлечься от того, как сильно изменилась ее жизнь за последние несколько недель.

К тому моменту, как все было готово и Мелони, лично сняв пробу с похлебки в котле, осталась почти довольна, вокруг костра собрался отряд. Уинстон пришел практически сразу, сел на камень неподалеку и стал молча смотреть, как она хлопочет. Ричард появился чуть позже – очевидно, привлеченный аппетитным ароматом, медленно распространяющимся по лагерю. Последним был Димитрий и вместе с ним два оставшихся офицера, Хорос и Герард. На лице его застыло задумчивое выражение, и он как-то странно поглядывал на нее.

Ужинали молча. Большинство устали после долгого дневного перехода, некоторые торопились вернуться к своим обязанностям и на свои посты. Ричард о чем-то тихо беседовал с Димитрием и другими офицерами. Но Мелони для себя решила: истинная причина в том, что мужчины были слишком увлечены содержимым своих мисок, чтобы тратить время на разговоры. Через каких-то полчаса котел оказался пуст и по чашкам разлили горячий чай. Едва все расселись, вперед вышел Димитрий.

– Все вы знаете, в каком тяжелом бою нам вчера удалось одержать верх. Почти каждый из нас потерял в нем друзей. И продолжает терять. Сегодня ночью скончались Корвин и Франкус. – Среди собравшихся послышались тяжелые стоны и проклятья. – Но несколько храбрых воинов продолжают сражаться за свою жизнь, и я собираюсь сделать все, чтобы не дать им умереть.

– Состояние наших припасов тоже оставляет желать лучшего, – слово взял Ричард. – Слишком многое пришлось оставить у родника, когда началась эта дьявольская погоня. Часть потеряли по дороге и во время боя на кряже. Кроме того, раненым нужно больше еды, если мы хотим, чтобы они поправились. – Он сделал паузу, чтобы отхлебнуть чая, с таким видом, будто говорил о чем-то совершенно неважном. – Даже если мы сейчас начнем охотиться, учитывая то, насколько тощая вокруг дичь, наших запасов едва хватит на три-четыре дня. А дальше придется перебиваться тем, что удастся поймать. Если удастся.

При этих словах в животе у Мелони похолодело. Голод в Пустоши – это враг пострашнее Потока. От него нельзя ни убежать, ни скрыться, и он всегда находит тех, кто имел глупость оказаться неподготовленным вдалеке от дома. Лица собравшихся у костра дозорных стали словно каменные. Они тоже прекрасно знали, что это такое.

– Костер, который мы разожгли, чтобы спалить этих уродов, видно издалека, – следом за Ричардом поднялся Герард и заговорил своим тихим голосом. Мелони была почти уверена, что слышит его впервые. – Наши дозорные заметили большую группу вооруженных людей, которые прибыли с севера, все верхом.

Мелони насторожилась, когда поняла, что речь идет о незнакомцах. На какое-то жуткое мгновение она даже подумала, что это люди старейшины выследили ее и пришли, чтобы потребовать исполнить свой долг. Но это, конечно же, было не так – там, откуда она родом, никто не ездил верхом.

– Они нашли костер, но не нашли наш лагерь. Так что пока никакой угрозы нет. Трудно сказать, кто они и откуда, но точно не из Анклавов, – закончил старый разведчик.

– И что нам со всем этим делать? – Напряжение среди собравшихся нарастало. Они не были трусами, поняла Мелони, но и безумцами не были. – Мы же не проделали такой путь, чтобы просто сгинуть в Пустоши?

Выкрики раздавались все чаще, но офицеры почему-то сохраняли молчание. Неожиданно рядом с ней оказался Уинстон и крепко сжал ее руку. Она вопросительно посмотрела на него, а он просто кивнул в сторону все еще стоящего в центре Димитрия. Он определенно что-то знал.

– Мы рассказали вам все это не просто так и не для того, чтобы вас напугать. – Когда Димитрий наконец снова заговорил, его мощный уверенный голос разом заставил утихнуть всех кричащих. – Я очень хочу, чтобы все знали, что происходит, и понимали, почему мы приняли такое решение.

Он снова сделал паузу и медленно оглядел собравшихся. За мгновение до того, как Димитрий закончил, Мелони поняла, что он собирается сказать. Она всем телом прижалась к Уинстону и задрожала.

– Мы отправимся в поселение этих дикарей и попросим их о помощи.

Глава 12

Джозеф натянул поводья и остановил коня на вершине небольшого холмика. Как он и предполагал, вид отсюда открывался не самый интересный: сплошь поля и луга, изредка пересекаемые ручьями, которые на самом деле уходили глубоко в землю и питали все живое вокруг, и небольшими возвышенностями, наподобие той, которую оседлал он. Но даже такой наблюдательный пункт позволял видеть далеко окрест на этой плоской, как блин, земле.

– Слава богу, дыма не видно… – Рядом с лордом-изгнанником остановилась пегая приземистая лошадка с мощной грудью, на которой немного неловко сидел старый оружейник Грег. Он тоже приложил ко лбу руку, пытаясь разглядеть далекий силуэт города, но его глаза, больше привычные к темноте и жару кузницы, оказались плохими помощниками.

– Поверю вам на слово, милорд. Надеюсь, теперь вы успокоитесь и больше не будете пытаться загнать нас до смерти. – Он похлопал свою немолодую кобылку по шее. – Моя старушка Марта не создана для таких дел. Мы с ней оба крепки, как старые подошвы, но, если нас слишком сильно сгибать, мы тоже можем лопнуть.

– Прости меня, мастер Грег. Но я не мог нормально заснуть, опасаясь, что увижу здесь то же, что мы видели шесть дней назад.

– Да уж… видок не из приятных, не хотел бы я снова им любоваться.

Оружейник замолчал, и Джозеф вновь погрузился в свои мысли. Шесть дней они скакали вперед, почти не зная отдыха и жертвуя всем ради скорости. Шесть ночей Джозеф провел почти без сна, пытаясь одновременно и прогнать прочь жуткую картину, которая предстала перед ними, когда они добрались до загородного поместья, в котором они вместе с Берном спрятали Деврода, и разгадать загадку того, что там произошло

Жирный черный дым, тянущийся в небо, они заметили, еще когда до места было три часа езды, но то, что ждало их внутри, не смог бы вообразить и самый бывалый солдат. Все постройки на территории поместья были разрушены и сожжены. Внутри некоторых из них были замурованы люди, очевидно, сгоревшие заживо. Остальных буквально изрубили на части и раскидали останки по земле, которую тоже выжгли там, где смогли. Сказать, сколько человек погибло и кем они были, оказалось невозможно, но Джозеф был уверен, что Деврода среди них нет.

– Ты до сих пор считаешь, что это сотворил Йорес? – Грег бросил тщетные попытки разглядеть что-либо и развернул свою лошадку так, чтобы удобнее было смотреть на Джозефа. – Он, конечно, тот еще старый хрен, но я не верю в то, что кто-то вроде него способен на такие зверства. Это точно чокнутые фанатики Потока.

– Это были не зверства, а очень точный расчет. И то, что ты видишь здесь работу фанатиков, лишь подтверждает это. – Джозеф сильно потер ладонями лицо в попытке прогнать сонливость. Ему тоже нелегко дались эти шесть дней. – Йорес спланировал все очень тонко и с самого начала ехал на встречу со мной ради этого. Он одним ударом спрятал от всех самого главного свидетеля, который на самом деле его шпион, и обставил все так, чтобы уличить меня в связях с фанатиками, якобы по приказу избавляющихся от любой угрозы моему положению.

– То есть сейчас он…

– …со всей возможной поспешностью скачет назад, чтобы созвать Совет и объявить, что чудом спасшийся Деврод чуть не погиб, так как по наивности своей доставил мне известия о гибели Похода. Думаю, тот в красках расскажет, как фанатики от моего имени убивали всех и славили Создателя, пославшего нам кровавое очищение.

– Ох… от таких махинаций голова идет кругом. Но даже если все так, почему мы поехали сюда, а не попытались перехватить Йореса и Деврода?

– Потому что Йоресу для полноты его истории нужны не только рассказы о волнениях фанатиков – ему нужны реальные подтверждения угрозы, которую они из себя представляют. И у меня есть все основания полагать, что жертвой в этом представлении мог стать лорд Калаган. Если фанатики, к примеру, истребят целый анклав, тогда уже ничего не помешает Йоресу, особенно в свете неудачи, постигшей Поход, собрать верную ему Объединенную Армию и нанести удар по тем, кого он объявит виновниками произошедшего.

– То есть по нам.

– И нашим сторонникам в Совете. И заговорщикам, если те продолжат упорствовать. И фанатикам, когда они станут не нужны.

– Но это обескровит все Анклавы, от наших сил не останется и следа. Кто же поднимется на Стены, когда Поток вернется? И что же тогда делать нам, простым людям?

– Умирать.

Грег посмотрел на своего лорда так, будто не был уверен в его вменяемости, после чего, крякнув, тряхнул головой и поехал назад. Внизу уже собиралась небольшая армия, с помощью которой Джозеф рассчитывал предотвратить описанную им только что катастрофу, но пока не знал, как.

Солнце все увереннее клонилось к горизонту, и решено было встать лагерем у холма и дождаться утра. Таиться больше не было смысла, и Джозеф разрешил измученным солдатам развести костры, чтобы они могли впервые за неделю поесть горячей пищи. Опытные воины, многие из которых хоть и разменяли свой четвертый десяток, раньше служили дозорными или поднимались на Стену, чтобы сражаться с Потоком, быстро и без лишней суеты принялись за привычную работу, без которой не обходилась ни одна вылазка в Пустошь. Джозеф был рад, что в отряде Грега оказалось столько ветеранов, многих из которых он знал еще до того, как стал лордом, и, проходя мимо деловито снующих людей, искренне хлопал знакомцев по плечу или пожимал руку тем, кто приветствовал его сам. Он даже испытал что-то вроде благодарности то ли по отношению к Йоресу, то ли к Берну после того, как его в третий или в четвертый раз назвали просто Джозефом, позабыв, по старой памяти, о его титуле. Несмотря на все, что произошло, в глубине души он был рад избавиться от бремени правителя и связанных с этим церемоний и расшаркиваний хотя бы на время.

Одним из тех, кто совершил эту ошибку, конечно, был его старый друг Колтур – строитель и архитектор, который приложил руку к созданию половины анклавов пограничья с тех пор, как люди были вынуждены бежать от Потока на восток. Кроме того, он же был одним из тех, кто придумал и построил первые Стены, которые, пусть и ценой огромных потерь, помогли выжить в те годы, когда практически всем казалось, что надежды уже нет. Джозеф тоже был среди тех, кто призывал сражаться до конца, найти способ бороться с новой ужасающей угрозой, точно так же, как люди боролись с голодом и холодом после того, как умерла наука. Именно тогда, на одном из собраний он и познакомился с Колтуром. Джозеф, тогда еще простой командир дозоров в его родном анклаве Лури, недалеко от разрушенного Катаклизмом Орлеана, горячо – может быть, даже чересчур горячо – призывал уходить на восток, по дороге собирая жителей всех известных им анклавов, уверенный, что только единство даст им шанс на выживание. Мало кто поддерживал его идеи, кроме его разведчиков, но Колтур, уже тогда, несмотря на молодость пользовавшийся уважением у людей, благодарных ему за вклад в обустройство анклава, вышел из толпы и встал рядом с Джозефом.

– «Я построю вам новый дом где угодно и когда угодно. Главное, чтобы там было кому каждый вечер разжигать огонь и заваривать ароматный чай». – Джозеф улыбнулся старому приятелю, который, как всегда, смутился из-за своей ошибки с титулом. – Так ведь ты сказал тогда?

– Это было сто лет назад, не думал, что ты еще помнишь. – Джозефу удалось таким неожиданным ответом сбить Колтура с толку, и тот снова обратился к нему на «ты», на сей раз даже не заметив этого.

– Трудно забыть человека, который спас тебя от того, чтобы быть растерзанным толпой мрачных напуганных людей. Если бы не ты, меня бы здесь, может, и не было.

– Я думаю, ты сгущаешь, Джозеф… то есть милорд. Те люди хотели, чтобы их кто-нибудь спас и сказал, что все будет хорошо, даже если это окажется ложью. Они и так были готовы идти за тобой, зараженные твоей верой в будущее. Их надо было только чуть-чуть подтолкнуть.

Джозеф посмотрел на скромного старшего мастера с выражением крайнего сомнения на лице, но ничего не сказал.

– Ты не злишься, что я увез тебя из Витне и оторвал от твоей великой стройки?

– Я, конечно, люблю то, чем занимаюсь, но не настолько, чтобы ради этого расстаться c жизнью. Думаешь, Берн после твоего побега не прошелся бы по анклаву в поисках всех твоих сторонников и не выставил бы их участниками заговора? Скорее уж я благодарен тебе, что ты не забыл про меня. Видит бог, у тебя были заботы и поважнее. Да и потом, стройка будет идти своим чередом и без меня, уж я об этом позаботился.

– Заговорщик, который выискивает заговорщиков… В этом есть какая-то извращенная ирония. На самом деле я подумал о том же самом, когда Грег освободил меня. Кто-то должен будет поплатиться за эту неудачу Берна.

– Ты поэтому прихватил с собой еще и Вэнса?

– И да и нет. – Джозеф расположился у костра и предложил мастеру Колтуру сесть рядом. – Нам пришлось сделать изрядный крюк по городу, каждую минуту рискуя нарваться на ночные патрули, но нашего старого конюха оставлять было нельзя. Он один знал историю с подковами целиком, и у него в конюшне стояли лошади, которые были живым доказательством того, что история Йореса – пустышка. Поэтому мы умыкнули и сонного Вэнса, и лошадку, на которой приехал Деврод. Когда Йорес предъявит этого лжеца Совету, у нас будет чем крыть.

Старый строитель посмотрел на него взглядом, полным уважения.

– Вот именно поэтому я тогда заступился за тебя. В ночь побега, даже когда твоя жизнь висела на волоске – да ты вообще чудом остался жив, – ты думал и действовал как настоящий лорд. Я где-то читал, что в древности, задолго до Катаклизма, лордов, которые правили тогдашними анклавами, не выбирали. Это звание передавалось по наследству, и все верили, что кто-то рождается, чтобы ковать мечи, кто-то, чтобы пахать землю, а кто-то – чтобы править. Глядя на тебя, я готов в это поверить.

Джозефа смутили слова друга, сказанные с такой искренностью, но он не отвел взгляд, зная, как это важно для говорившего. Ричард нередко повторял что-то подобное, причем делал это с одной ему присущей способностью обернуть все так, что сразу и не поймешь, похвала это или упрек. Но сколько бы Джозеф ни слушал такие признания, все равно никак не мог справиться с чувством неловкости и какого-то даже страха – страха не оправдать возложенные на него надежды. А еще ему вдруг снова стало грустно. Слишком многие видят в нем лорда – и так мало тех, кого он бы мог назвать просто друзьями.

– И ведь это не в первый раз, правда? – продолжил Колтур, но уже глядя в огонь. – Мне очень жаль Мари. Так не должно было случиться. Просто не могло случиться! Мы столько сделали тогда, столько людей спасли. Почему именно она? Я до сих пор не могу понять, как так вышло.

– Это все давно в прошлом. Никто не виноват в том, что произошло.

– И даже тогда ты был лордом. Еще не по имени, но уже по сути. Ты остался, хотя я видел, как сильно тебе хочется рвануть назад, найти ее, спасти ее, даже если придется продираться через толпы демонов, затопивших улицы Лури.

– Это был мой долг. – Голос Джозефа дрогнул, но он давно научился держать себя в руках, что бы ни происходило. Как и положено тому, кто ведет за собой других.

– Ты великий правитель, дружище. – Старший мастер похлопал его по плечу. – Мы все в долгу перед тобой и все верим, что ты сможешь избавить мир от Потока.

Джозеф кивнул, стараясь держаться прямо, несмотря на тяжесть воспоминаний, нахлынувших на него после слов старого друга. Колтур говорил искренне и не хотел расстраивать его. А значит, и он не должен подавать виду.

– О чем вы тут шепчетесь? – скрипучий голос Грега прервал их затянувшееся молчание.

– Восхваляем нашего великого лорда. – Мастер-строитель встал и протянул руку мастеру-оружейнику. – Присоединяйся!

Насколько знал Джозеф, они никогда не были друзьями, но столько всего прошли вместе за последние два десятка лет, что питали друг к другу чувство глубочайшего уважения. Это было особенно необычно для старого и ворчливого Грега, считавшего большинство людей если не вредными паразитами, то как минимум бесполезными бездельниками. Грег пожал протянутую ему руку и презрительно фыркнул.

– Вот из-за таких вот медовых речей мы и оказались в жо… кхм, в общем, там, где мы есть. Кое-кто взвалил на себя больше, чем может утащить человек, каким бы сильным он ни был, и в итоге, глядя вдаль, не уследил за крысами, которые прогрызли половицы под его ногами.

Джозеф не удержался и расхохотался, настолько нелепой казалась метафора старого мастера в такой момент. Абсолютно нелепой – и настолько же точной. Грубоватый и прямолинейный оружейник славился такими высказываниями столько, сколько Джозеф его помнил, и это подчеркивало его истинную сущность мудрого и очень проницательного человека, скрытую за внешней простотой и ворчливостью.

– Ох, мастер Грег, ты, как всегда, бесконечно прав. – Джозеф встал и тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли и тягостные воспоминания. – Я допустил ошибку, и Йорес смог меня переиграть. Да и Берн тоже. Да вообще все, кто мог, на самом деле. Но я уверяю вас, дважды я на это не попадусь. – Он обнял двух своих старых друзей за плечи, привычно возвышаясь над ними. – Кстати, а где там уже наш ужин?

Постепенно солнце совсем скрылось за горизонтом, и день уступил место ночи. Их небольшой лагерь вскоре был обустроен, дозорные выставлены, а у большого костра начали раздавать миски с горячей походной похлебкой: густым варевом с кусочками мяса и овощей. Джозеф получил такую же порцию, как и остальные, зачерпнул почти кипящую массу деревянной ложкой и вдохнул ее аромат. Как же давно он не ел простой солдатской еды!

Ужин, как часто бывает после тяжелого перехода, прошел в тишине. Все были увлечены едой и думали только о том, как поскорее набить желудок и наконец отдохнуть. Изгнанный лорд уплетал свой ужин наравне со старыми дозорными и одним из первых направился ко второму котлу, чтобы наполнить грубую чашку травяным чаем.

– Кого нам сегодня благодарить за этот чудный сбор? – Джозеф сделал большой глоток, не обращая внимания на то, что кипяток обжигал язык.

– Это мой, милорд, – подал голос один из воинов, сидящих в некотором отдалении от огня, на большом плоском камне. – Завариваю его уже два десятка лет. Вы, кажется, уже пили его, когда мы вместе стояли на Стене, где-то в Германии, лет десять назад. Тогда еще нам не удалось сдержать Поток…

– Бюдинген… Тогда погибло много хороших солдат… – На мгновение взгляд Джозефа затуманился и он словно перенесся куда-то в прошлое, но быстро спохватился и улыбнулся ветерану. – То-то вкус мне показался знакомым! Благодарю тебя за угощение. И за верную службу Анклавам.

Польщенный такой похвалой, солдат зарделся и принялся бормотать что-то бессвязное, про то, что милорду не стоит, что ему не трудно и это его долг. Джозеф поискал взглядом Вэнса, главного конюшего Витне, и подсел к нему. Но едва он открыл рот, чтобы заговорить, подошел один из дозорных:

– Милорд, прибыл посланник, о котором вы говорили. Он ждет вас в вашем шатре.

Джозеф закатил глаза. В то время как остальным приходилось ютиться в крошечных солдатских палатках или вообще коротать холодные ночи под тентами, для него каждую ночь сооружали шатер, который, был, наверное, единственным ощутимым напоминанием о его статусе и потому ужасно раздражал его. Но новость оказалась действительно очень важной, и он тотчас же отправился к себе. Грег и Колтур проводили его недоуменными взглядами.

Добравшись до шатра, он увидел у входа двух солдат и одобрительно кивнул. Осторожность в их положении никогда не бывает лишней. Отдернув плотный двойной полог, призванный защищать от холода и сквозняков, он, сильно пригнувшись, зашел внутрь. Шатер, который почему-то все называли не иначе как лордским, на деле был тесным и скромным и отличался от солдатских палаток только тем, что в нем можно было стоять, хотя для Джозефа с его ростом и эта роскошь была недоступна, поэтому он сразу сел на расстеленные одеяла, напротив ожидающего его гостя.

– Я бы ни за что не поверил, что это действительно ты, если бы посланник не показал это письмо. – Калаган протянул Джозефу свернутое послание, которое тот уже видел. – Черт побери, да даже с ним я чуть не приказал прикончить его еще до того, как он договорил.

– Спасибо, что откликнулся несмотря ни на что. Я понимаю, как ты рисковал, лорд Калаган.

– Только давай без лордов всяких, Джозеф. Я прекрасно знаю, что ты это ненавидишь, да и я не особо жалую. А по поводу риска… я думаю, ты не до конца понимаешь, о чем идет речь.

– Тогда расскажи мне, для этого я здесь.

Калаган поерзал, усаживаясь поудобнее и, возможно, собираясь с мыслями. Это был немолодой уже мужчина, на несколько лет старше самого Джозефа, с заметной проседью в волосах и усталым лицом видавшего виды правителя. Он стал лордом анклава тогда, когда Джозеф еще носился по всей Германии, от Стены к Стене, от анклава к анклаву, пытаясь всеми силами остановить Поток и помочь людям уйти на восток.

– Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, начну с письма. Нас предали, Джозеф. В самом прямом смысле этого слова. Кто-то рассказал Йоресу о наших планах двухмесячной давности, и сделал это еще до того злополучного Совета. Это был один из нас. Кто-то, кто сидел рядом с нами за одним столом, когда мы до хрипоты и темноты спорили о том, что и как можно, а главное, нужно сделать.

– Я уже знаю об этом. Сразу перед моим… отъездом по моей просьбе ко мне заезжал Йорес. Он достаточно ясно дал мне понять, что знает обо всем. Ты в курсе, кто предатель?

Калаган выглядел немного озадаченным осведомленностью Джозефа, но быстро продолжил свой рассказ:

– К сожалению, нет. Как только я начал искать предателя, начались эти… волнения.

– Тогда откуда такая уверенность?

– Ко мне приходили люди, они не назвали себя, но рассказали мне то, что мог знать только один из нас. А потом пригрозили, что если я и дальше буду упорствовать в своих убеждениях, то о моей измене узнают в Совете. Сразу после этого я отправил тебе письмо через самого надежного из моих людей и занялся поисками.

– И тут на тебя было совершено нападение?

– Слушай, Джозеф, это становится даже немного подозрительным. – Калаган натянуто улыбнулся, пытаясь обратить свои слова в неловкую шутку. – Я, конечно, не делал из этого тайны, но как ты-то успел узнать об этом в своем Витне?

– Как ни странно, об этом мне тоже рассказал Йорес, причем в тот же день, когда я получил твое письмо. Думаю, все это изначально было частью его плана, который я пока не до конца понимаю. Кстати, а он мог как-то узнать о нападении на тебя, если не брать в расчет то, что он его и организовал?

– Да, мог, – Калаган ответил даже не задумываясь, и Джозеф понял, что он тоже размышлял на эту тему. – Когда мой потрепанный отряд вернулся в анклав, там был большой торговый караван, который готовился выступать, и следовал он как раз в Стагард, анклав Йореса. Каждому зеваке на улице было понятно, что что-то случилось, мы везли раненых, многие были перевязаны на скорую руку. Думаю, новости добрались к нему именно с этими торговцами – ну, или шпионами, следовавшими вместе с ними.

– Расскажи мне о нападении, Кэл. Что там случилось вообще? Что ты делал с вооруженным отрядом так далеко от анклава?

– Кто-то стал нападать на фермы вокруг города и поджигать их. Гвардейцы ничего не смогли найти, нападавшие были, по всей видимости, пешими или очень ловко маскировали следы. После того как сгорела третья ферма, я решил взять несколько разведчиков – ну, знаешь, тех, с кем мы прошли всю Германию когда-то, – и отыскать их сам. В первую же ночь, после того как мы обнаружили след, они напали на нас, перебили дозоры и чуть было не вырезали нас всех во сне. К счастью, один из воинов успел протрубить сигнал тревоги. Завязалась битва, и когда они поняли, что нас уже не одолеть, организованно отступили. Я потерял десять человек, включая командира моей гвардии, который и протрубил в рог перед тем, как его убили. Многие были ранены. Я готов поклясться, Джозеф, что они действовали как настоящие солдаты и вооружены не хуже, чем моя или твоя гвардия. Нам даже убить никого из них не удалось!

– Мои фермы тоже начали поджигать…

– Что?! – Калагана словно громом поразило.

– Это долгая история. Мы к ней еще вернемся. Теперь о главном. Что происходит за Стенами твоего анклава?

– Ох, Джозеф… ты не поверишь, но я в собственном анклаве как в осаде, и во всем виноваты эти фанат… последователи Культа Потока. Я даже не представлял, сколько в моем городе ненормальных! Они уже в открытую выступают против твоего Похода, некоторые кричат о том, чтобы собрать новый, который должен будет остановить безбожников из Витне. Но это не самое плохое. У них появились лидеры, люди из простых, которые пользуются огромной поддержкой, даже не принимая во внимание Культ! Они стали так сильны, что мне пришлось пойти на уступки, чтобы мой Венцеборг не утонул в крови. Теперь среди моих советников трое, защищающих интересы этих… людей.

Джозеф облегченно выдохнул и, наконец, смог немного расслабиться. Он даже не заметил, как сильно все это время был напряжен и боялся того, что может услышать.

– Ты сделал все абсолютно правильно. Не уверен, что я бы смог так же на твоем месте. Ты погасил пламя, которое должно было сжечь твой город и в огне которого Йорес планировал выковать себе новую армию.

– И что это должно значить, Джозеф?

– Я все тебе расскажу, но в свое время, поверь мне. Если я правильно понимаю, тебя могут хватиться, так?

– Да. – Калаган потупил взгляд, как пристыженный мальчишка. – До чего я докатился. Боюсь собственных советников…

– Когда я расскажу тебе, до чего докатился я, ты поймешь, почему ты как раз самый настоящий лорд. Но это, как я уже сказал, потом. Сейчас нужно провести меня и мою маленькую армию внутрь. Вместе мы вернем тебе твой город и отсюда начнем действовать.

– Это исключено, Джозеф. Как только они узнают, что сюда прибыл ты – тот, кто придумал всю эту затею с Походом, – они как минимум потребуют арестовать тебя, а может, просто разорвут на части вместе с твоей армией.

– Тогда нам нужно сделать это незаметно.

Калаган посмотрел на него недоверчиво, потом кивнул в сторону выхода из шатра.

– Темно, но я все равно смог прикинуть, что с тобой никак не меньше сотни людей. Как ты себе это представляешь?

– Пока ты рассказывал, у меня как раз появилась одна идея.

Глава 13

Солнце еще не успело полностью выползти из-за горизонта, а перед западными воротами Венцеборга уже выстроилась длинная вереница из людей, лошадей и повозок. Многие из ожидавших своей очереди въехать в анклав выглядели уставшими и изможденными, а кто-то просто грязными и пыльными после долгой дороги. Но, несмотря на это, верхом ехал только лорд Калаган и его охрана, все остальные скакуны были навьючены, причем некоторые так сильно, что виднелись только морды и копыта.

Джозеф прошел еще несколько шагов в слегка качнувшейся вперед толпе и снова поправил без конца сползающий капюшон. В этой ужасной мешковатой накидке, которую ему дал Калаган, он каким-то образом одновременно и потел, и замерзал, когда очередной порыв ветра легко проникал внутрь. Одежду, в которой он уехал из Витне, пришлось снять, и теперь под грубой толстой тканью, которую носили простые фермеры, все тело зудело так, что хотелось кататься по земле и выть волком. Он в очередной раз поймал себя на этой мысли, сжал зубы и огляделся в поисках чего-нибудь интересного, что могло бы отвлечь его от желания почесаться.

Мимо колонны беженцев проехал отряд Калагана. Лорд анклава беспокойно вглядывался во что-то за их спинами, как будто боялся увидеть там то, что заставило всех этих людей бросить свои дома и бежать за безопасные городские Стены. Иногда он приподнимался в стременах и недовольно смотрел в сторону ворот, словно боролся с желанием приказать пропустить всех безо всякой проверки.

Джозеф улыбнулся, предусмотрительно опустив голову. Калаган играл свою роль просто великолепно. Они придумали этот план той ночью, когда встретились в его палатке. Джозеф предложил воспользоваться ситуацией с нападениями на фермы и замаскировать их отряд под беженцев, которые решили пересидеть смутные времена в анклаве, тем самым скрыв от новых сомнительных советников Калагана факт их прибытия. Но умудренный опытом лорд решил пойти дальше. На следующее утро после их разговора он вместе с сильной вооруженной охраной выехал в окрестности Венцеборга и начал уводить людей с самых дальних ферм, используя в качестве повода произошедшие ранее нападения и поджоги. Угроза жизни оказалась достаточно весомым доводом, и многие люди потянулись в сторону города, а лорд, как и положено, сопровождал и охранял их.

Примерно в половине дня пути к ним присоединилась и маленькая армия Джозефа, хотя ее уже трудно было назвать таковой. Все оружие и доспехи они свалили в повозки, которые им прислал Калаган, прикрыв их горами различной утвари, которую люди обычно забирали с собой, покидая дома. Но только когда его проверенные в боях ветераны переоделись в одежду фермеров, Джозеф понял, насколько правильным был расчет Калагана и как сильно ошибался он сам. Даже одетые в лен и шерсть, бывалые солдаты все равно выглядели если не устрашающе со всеми своими шрамами, холодными глазами и суровым выражением лиц, то, по крайней мере, очень подозрительно. Но, смешавшись с толпой настоящих беженцев, стали просто одними из многих, кто надеялся найти защиту, оказавшись как можно ближе к дому своего лорда. Самое ценное – ружья – сложили в отдельную большую повозку, везти которую вызвался лично мастер Грег, не желающий слышать никаких возражений на эту тему. Джозеф, зная, что в случае спора дело может дойти и до угроз «взорвать все это к чертям собачьим», почти сразу согласился и, более того, сам попросил старого оружейника позаботиться об их главном козыре в предстоящей борьбе.

И вот теперь Джозеф просто ждал, пока, один за одним, его люди не оказывались в городе и, никем не узнанные, собирались группами в условленных местах вокруг повозок, скрывающих от посторонних глаз готовое к бою оружие. Сам он находился еще очень далеко от ворот, намеренно оказавшись в хвосте колонны, чтобы иметь возможность просто смотреть и наблюдать или действовать, если что-то пойдет не так. План, несмотря на его гениальную простоту, был рискованный и грозил им всем, и даже Калагану, темницей, а может, и смертью в случае провала. Конечно же, он боялся и смерти, и того, что опять допустил ошибку, как сделал это в Витне, но времени на сомнения не было, и другого выхода Джозеф не видел. Венцеборг был самой важной частью большого замысла, который он вынашивал в своей голове по дороге сюда. Этот анклав был основой всему, с одной стороны, и наиболее уязвимой частью планов Йореса – с другой. Они должны победить в этой битве, в противном случае могут проиграть всю войну.

К полудню солнце немного согрело тех продрогших людей, которые все еще оставались снаружи, и толпа оживилась. Даже стража на воротах начала делать свое дело немного быстрее. Джозеф прикинул, что ему осталось ждать часа два или три, но точно не больше. Большинство солдат уже были внутри, и он сам видел, как полчаса назад в ворота проехала повозка мастера Грега. Пока что все шло как надо. Калаган уже вернулся в анклав и сейчас должен осторожно собирать вокруг себя тех людей, в которых он полностью уверен. Когда они начнут действовать, им понадобится каждый верный человек, способный держать меч.

Волнение у ворот отвлекло Джозефа от размышлений. Рост позволял ему видеть поверх головы почти любого, и он принялся всматриваться и прислушиваться. Какой-то человек, сидя на повозке, что-то растолковывал начальнику стражи. Джозеф не мог с такого расстояния понять, кто возница и чья это повозка – на первый взгляд, они все были одинаковыми. Ситуация явно накалялась, возница гневно размахивал руками, а позади командира выросли сразу пять крепко сложенных стражников. Вдруг в кузове телеги что-то блеснуло, отразив лучи пробившегося среди облаков солнца. В груди у Джозефа похолодело. Если они обнаружат хотя бы одну телегу с оружием и доспехами, то примутся перепроверять всех, кто сегодня вошел и кто еще ждет снаружи. Этого нельзя было допустить!

Джозеф судорожно пытался найти какое-то решение, но ничего стоящего в голову не приходило. Вот стражники стащили скандалящего возницу с козел и повалили его на землю. Тот не прекращал кричать что-то неразборчивое. Толпа проявляла к происходящему все больше интереса, многие начали выходить из колонны, чтобы получше рассмотреть, что там творится. Люди попрозорливее тут же заняли их места, рассчитывая оказаться поближе к воротам, когда все это закончится. Джозефу все сложнее было сохранять спокойствие, люди то и дело закрывали обзор, заглушали любые доносящиеся звуки и вообще ужасно раздражали своим копошением. Вдруг он увидел, как один стражник обошел телегу и полез проверить, что внутри. Джозеф рванулся вперед. Он еще не знал, что будет делать, но что-то он сделать просто обязан. Это его люди. Это он привел их сюда, и это он будет виноват, если вдруг…

В этот момент по толпе со стороны ворот покатилась волна смеха. Сперва нестройная, разрозненная – смеялись отдельные люди или те, кто не понимал, в чем причина, но тоже смеялся, просто за компанию. Но по мере того, как все больше и больше людей понимали, что произошло, вал хохота нарастал, заглушая все вокруг. Джозеф остановился как вкопанный. Он успел пробежать шагов пятьдесят вдоль выстроившихся в очередь людей и теперь смог разглядеть намного больше, чем раньше. Любопытный стражник, разворошивший хлам, которым была завалена телега, запустил руку вглубь и вытащил нарядное женское платье, красиво поблескивающее на солнце множеством украшений. Вот только это оказалось не обычное платье, было в нем что-то странное. Слишком большое, странно скроенное, широкое в плечах и узкое в бедрах… в самый раз для мужчины. Люди при виде этой картины буквально валились с ног со смеху, несчастный возница, весь пунцовый от стыда, был почти сразу отпущен, тем более что стражники заливались наравне с остальными и просто не могли его больше держать. Угрюмый командир караула лишь слегка улыбнулся и приказал виновнику всеобщего веселья убираться поскорее и освободить проход.

Джозеф разжал кулаки и выдохнул, как ему показалось, впервые за несколько минут. Люди вокруг понемногу успокоились и начали бросать странные взгляды на высокого мужчину, почему-то со всех ног бросившегося к воротам. Он накинул слетевший опять капюшон и медленно поплелся в хвост колонны.

Как и предполагал Джозеф, в течение следующих двух часов в ворота прошли все желающие. Он в числе последних, согнувшись в три погибели в попытке скрыть свой выдающийся рост, шагнул на потрескавшиеся улицы Венцеборга и оглянулся вокруг в поисках знакомых зданий и улочек. Джозеф бывал во многих анклавах. Сперва в свою бытность командиром дозорных он выполнял поручения разных лордов и привозил им сведения об окружающих землях, мертвых городах, движениях Потока и много еще о чем. Иногда даже доставлял срочные послания. Потом уже были официальные и не очень визиты к другим лордам для обсуждения политики и торговли.

Венцеборг был большим анклавом, построенным, как и многие другие, вокруг заброшенного, хотя и очень скромного по меркам древних города. Но это тоже являлось скорее правилом, нежели чем-то из ряда вон выходящим. Что-то жутковатое было в тех огромных городах, которые Джозеф несколько раз видел своими глазами и о которых рассказывали многие ветераны дозоров. Никто не желал селиться рядом с ними и даже находиться там подолгу. Гигантские дома-башни заслоняли полнеба и каждую секунду могли рухнуть тебе на голову – ну или, по крайней мере, так казалось тем, кто оказывался в их тени. Джозеф, как и большинство потомков переживших Катаклизм людей, очень мало знал о Древних и о том, как они жили. Например, никто не понимал, как они отапливали такие огромные жилища, как защищали их от ветра и дождя. Если честно, он даже не понимал, как они забирались так высоко по этим бесконечным лестницам, вьющимся по кругу снова и снова. Хотя, если припомнить, мастер Грег однажды пытался ему объяснить, что такое лифт, который помогал поднимать и опускать людей между этажами этих высоток, но Джозеф ничего не понял: пусть даже лифт существовал, но кто же приводил платформу в движение?

Обнаружив несколько понятных ему ориентиров, Джозеф двинулся вглубь анклава. Он не собирался искать своих людей, по плану они должны встретиться позже, а сейчас ему нужно было найти проводника, который отведет его в личные покои Калагана. Район у западных ворот был застроен жильем попроще, лавками разных торговцев и мастеровых. Он неплохо знал этот район, но сейчас ему приходилось идти переулками или выбирать самые узкие и безлюдные улочки, вьющиеся бесконечным лабиринтом между старыми домами, построенными еще Древними, и крошечным домиками, облепляющими их, словно соты в улье. Такую картину можно увидеть почти в любом анклаве, если сойти с основных улиц и углубиться в жилые кварталы. Джозеф осторожничал, боясь натолкнуться на слишком подозрительных стражников или того, что кто-то из старых знакомых узнает его, обратив внимание на внушительный рост и достаточно примечательную внешность.

Немного поплутав по запутанным трущобам, он все-таки смог выйти на маленькую площадь с давно высохшим раскрошившимся фонтаном, который был украшен потемневшей от времени бронзовой фигурой девушки в легком одеянии, несущей кувшин с водой. Место было выбрано с умом, и людей вокруг оказалось немного. Джозеф присел на край парапета, окружающего бассейн, и решил немного передохнуть.

– Простите, но вам нельзя здесь сидеть. – Кто-то незаметно подкрался к нему и продолжил нравоучительным тоном: – Это предмет искусства эпохи Древних, а может, даже более ранней эпохи.

Джозеф устало встал, все-таки он шел пешком полночи и все утром простоял в толпе перед воротами, и обернулся на говорившего.

– Простите, я проделал долгий путь и просто искал тихий уголок, чтобы передохнуть… – Тут он узнал говорившего и оборвал себя на полуслове. – Так это же…

– О, я, конечно же, понимаю, – продолжил защитник фонтана, но уже скорее снисходительно. – Вы, должно быть, пришли вместе с теми несчастными, которые вынуждены были бежать, бросив свои дома. Пойдемте со мной, я знаю место, где вы сможете спокойно отдыхать.

Не теряя ни минуты, этот невысокий, седой – если не старик, то уж точно пожилой мужчина – с неожиданной для него прытью двинулся вверх по улице, карабкающейся на небольшой пригорок, у подножья которого и располагался фонтан с девушкой. Джозеф подобрал свой мешок, где были тщательно завернуты в несколько слоев старой крестьянской одежды вещи, подходящие для лорда и украшенные знаками отличия его анклава, и поспешил за проводником. Уже через десяток шагов он нагнал его и пошел рядом, приноравливаясь к странной, наполовину шаркающей, наполовину прыгающей походке.

– Хорошо, очень хорошо, что я нашел вас, – продолжал приговаривать старик. – Есть отличное место для таких бедняг, как вы. И совсем даже не нужно портить фонтан. Совсем не нужно.

Со стороны могло показаться, что старик немного не в себе – так странно он двигался и говорил, перескакивая с одного тона на другой, то рассуждая как настоящий мудрец, то тараторя что-то себе под нос так быстро, что многих слов было не разобрать. Они добрались до вершины и свернули налево, в небольшой узкий переулочек, в который, с одной стороны выходили небольшие, но опрятные двух– и трехэтажные дома, не имевшие на этой стороне ни единого окна, а с другой протянулась глухая стена, окружающая небольшой особняк. Джозеф знал это место.

– Двадцать шагов прямо вдоль стены – и справа ты увидишь особенно густой и колючий кустарник. Раздвинь ветви – и найдешь крошечную боковую калитку. Толкни ее трижды, и она откроется. Только быстро, я останусь здесь.

Джозеф молча кивнул и двинулся по переулку, мимо вдруг преобразившегося старика. Седина и морщины никуда не делись, но спина выпрямилась, плечи расправились, выдавая старую военную выправку, а голос стал как у заправского командира. Он отсчитал шаги и быстро нашел нужное место. Иголки, которыми был покрыт буквально каждый сантиметр веточек, безжалостно кололи руки, пробиваясь даже сквозь грубую накидку, но Джозеф смело нащупал спрятанную дверку, толкнул три раза и, зажмурившись, проскользнул внутрь.

Когда тайная калитка захлопнулась за ним, о существовании прохода в этом месте напоминали только царапины на лице. Джозеф не был уверен, что сможет сам найти его в следующий раз.

– Удобная штука, правда?

Джозеф от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. За его спиной стоял улыбающийся Калаган.

– Ты напугал меня до смерти!

– Пойдем, пока не появились те, кого тебе и правда стоит бояться. – Улыбка вмиг сошла с его лица, и он снова стал серьезным, как настоящий лорд. – Да и мне тоже…

Пока они обходили здания в поисках черного хода, Джозеф обратил внимание, что резиденция лорда Венцеборга находилась в куда более просторном и красивом доме, чем у него в Витне. Особняк явно сохранился с тех времен, когда Древние еще не умели строить эти жуткие башни до небес, и уже тогда принадлежал, насколько Джозеф знал, кому-то вроде нынешних лордов Анклавов.

– Твой Франц просто бесподобен. Я еле узнал его со всеми этими фокусами и закидонами. Чуть не прогнал его как сумасшедшего старика.

– В этом он мастер, хотя я понятия не имею, где он этому научился. Иногда я сомневаюсь, кто из нас более достоин занимать это кресло. – Калаган как раз провел его в свои покои и указал на большое резное кресло, стоящее у письменного стола. – Но все равно бесконечно доверяю ему. Если он вдруг предаст меня, я точно буду знать, что на то есть только одна причина – я это заслужил.

Джозеф обессиленно опустился в кресло, ничего в этот миг так не желая, как оказаться у себя в солярии, у камина, с бокалом вина. И чтобы последних нескольких месяцев никогда не было.

– У тебя есть что-нибудь выпить? Умираю от жажды. – Калаган указал на маленький шкафчик за спиной Джозефа, и тот тут же открыл его. – Будешь?

– Не хочется что-то. Лучше скажи мне, что дальше? Ты и твоя армия, как ты ее называешь, внутри, но какой следующий шаг?

– Сколько мечей тебе удалось собрать? – Джозеф нетерпеливо налил вина и сделал большой глоток. – И насколько ты в них уверен?

– Человек триста. Почти вся моя гвардия и…

– Почти?! – Джозеф удивленно перебил хозяина кресла, в котором он так хорошо устроился.

– Да… Я говорил тебе, что дело плохо. Даже в гвардии есть проблемы, но Франц сделает так, чтобы подозрительных людей не было сегодня в городе.

– А что насчет стражи? Она на нашей стороне? Ты сказал: «Триста».

– Нет, стража нас поддержит вряд ли. Очень многие из них члены Культа или хотя бы сочувствующие. – Калаган вдруг взял бокал, который Джозеф поставил на стол, и залпом выпил остатки вина. – Но капитан стражи – хороший и надежный человек. Он не допустит, чтобы его парней использовали в политических баталиях, да и беспорядок сдержит, если народ выйдет на улицы. Я лично отобрал еще сотню из солдат-дозорных, как бывших, так и нынешних, и просто мужчин, которым могу верить, и приказал вооружить их.

– Значит, три сотни. Я привел с собой чуть больше ста, хотя это не просто бойцы и даже не гвардейцы. – Калаган удивленно поднял бровь, но Джозеф лишь махнул рукой. – Чуть позже сам все увидишь. Насколько сильны наши враги?

Калаган ответил не сразу. Он прошелся быстрым шагом по комнате, задержался у камина и произнес, глядя куда-то в пустоту:

– Очень сильны. На нашу сторону встанут только трое из моих советников, включая Франца. Остальные или из числа культистов, или поддерживают их. Культ в моем анклаве создал что-то вроде собственной армии. Они называют это Ополчением Создателя, и я не знаю, сколько точно у них людей – но многие стражники и еще какие-то проходимцы вроде наемников. Думаю, наберется пять сотен мечей, если они бросят клич. Откуда они все взялись, Джозеф?

– Мы сами в этом виноваты, Кэл. Мы были ослеплены мечтой о прекращении этой войны. Слишком заняты нашими заботами о том, как защитить людей от Потока и не допустить повторения трагедии во Франции. Мы слишком мало уделяли внимания тому, что творится у нас дома. А теперь получается, что и дома-то у нас нет. Тогда что же мы защищаем?

– Прости меня, Джозеф. Я не смог сохранить то, что мне доверили. Эти фанатики…

– Не кори себя, ты сделал все именно так, как и положено настоящему лорду. И ты сделал намного больше, чем смог я. У нас есть время? Через сколько соберется Совет?

– Через два часа. Франц к этому времени должен созвать людей к моей резиденции. Ты по-прежнему намерен действовать?

– У нас нет другого выхода. Пусть твои люди найдут мастера Грега – это старый и ужасно ворчливый оружейник – и скажут ему отобрать двадцать лучших стрелков. Они нужны мне здесь, в зале заседаний. А я пока расскажу тебе, что случилось в Витне и в чем заключается мой план.

Через несколько часов, когда зал заседаний лорда Венцеборга заполнили люди, Джозеф, переодевшись обратно в свой наряд и накинув сверху крестьянский балахон с капюшоном, стоял слева от кресла Калагана и ловил на себе недоуменные взгляды собравшихся. В толпе явно выделялась группа людей, которые держались особняком, в окружении крепко сложенных мужчин, подпоясанных мечами. При виде такой картины Джозеф нахмурился. Из рассказов Калагана он, конечно, понимал, что все плохо, но то, что кто-то из советников осмелился притащить с собой охрану, было просто немыслимо. Советники от Культа, а это могли быть только они, были ему незнакомы. Все они выглядели по-разному. Кто-то походил на мастерового с мозолистыми руками и резкими, сухими чертами лица. Кто-то на торговца с хитрыми, но опасными глазами, зорко высматривающими, где можно поживиться. Были и бывшие солдаты, широкие в плечах и скованно чувствовавшие себя в хорошей и дорогой одежде советников. Джозеф обежал взглядом весь зал. Вдоль стен стояла стража пополам с гвардией лорда, по правую руку от Калагана замер Франц с совершенно непроницаемым лицом. Ничего подозрительного заметить не удалось, и опальный лорд облегченно выдохнул, приготовившись сделать то, что должен.

– Объявляю заседание Совета Анклавов открытым. – Объявление, как и положено, делал главный советник лорда, используя один из своих многочисленных голосов – на сей раз напыщенно-торжественный. – Есть ли у советников какие-то важные дела, требующие рассмотрения?

Вперед вышел тот самый советник-торгаш, которого Джозеф заприметил чуть раньше.

– Лорд Калаган, перед тем как мы приступим к обсуждению многочисленных вопросов, главным из которых будут беженцы, что наводнили улицы Венцеборга, мы бы хотели знать, кто тот человек, что стоит рядом с вами, и что он делает на Совете?

– Ох, простите, Оуэн, я не представил вам нашего гостя. Это мой старый друг и глава пограничного анклава Витне, лорд Джозеф.

Джозеф скинул балахон и шагнул вперед, вежливо склоняя голову перед собравшимися. Глаза советника Оуэна чуть не вылезли из орбит. В зале послышались сдавленные стоны.

– Что?! Этот мерзкий еретик здесь?! – Советника затрясло от какой-то жуткой смеси ужаса и гнева. – Стража! Немедленно арестуйте его!

– На каком основании? – Лед в тоне Калагана ощущался особенно остро на фоне почти истеричных выкриков советника. – И по какому праву вы отдаете приказы городской страже?

Фанатик гневно сощурился, глядя на своего лорда.

– Ты забываешься, Калаган. – Его голос стих, превратившись в презрительное шипение. Он обернулся к своим людям. – Эй вы, взять его!

Двое из вооруженной свиты обнажили мечи и направились в сторону Джозефа. Тот стоял, спокойно сложив руки на груди. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда грянул выстрел и ближайший наемник, потянувшийся было к нему свободной рукой, схватился за грудь и со стоном упал. Второй от неожиданности выронил меч и, оступившись, растянулся на полу. Гвардейцы как по команде перекрыли главный и боковой выходы из зала. Позади Джозефа из проходов вышли стрелки во главе с мастером Грегом, который сжимал что-то вроде короткого ружья. От ствола все еще поднималась тоненькая струйка дыма. В зале царила гробовая тишина.

– Капитан Тремон, арестуйте этого человека за покушение на лорда анклава. – Калаган указал на Оуэна. – И убейте всякого, кто еще раз посмеет обнажить меч в моем присутствии.

– Ты… ты не посмеешь! – Советник, теперь уже бывший, сделал шаг назад. – Этот человек – предатель и еретик, и если ты защищаешь его, то ты ничем не лучше!

Оуэн, медленно пятясь, оказался плечом к плечу со своими соратниками, которых по-прежнему окружали неуверенно оглядывающиеся охранники. Их мечи предусмотрительно остались в ножнах. Все оставшиеся в зале поспешно расступились, пропуская вперед стражу.

– Это измена, Калаган! – рядом с вооруженными наемниками к Оуэну вернулось мужество. Остальные советники вторили ему. – Совету, анклаву, всем. Ты за это поплатишься!

– Капитан Тремон, арестуйте этих людей за помеху в исполнении прямого приказа лорда и за укрывательство преступника.

– Оуэн, это ваш последний шанс. – Джозеф посмотрел прямо в глаза советнику. Тот был похож на загнанного зверя. – Сдавайтесь, и тогда вас и ваших людей никто не тронет.

– Заткнись, ты, грязный нечестивец! Мы разговариваем не с тобой!

– Калаган, если ты прекратишь этот балаган и поможешь нам задержать и… наказать этого предателя, мы сможем обсудить, как тебе сохранить свое место лорда.

– Капитан Тремон, – в тишине зала голос Калагана, казалось, способен был заморозить сам воздух. – Если эти люди через пять минут не сдадут оружие и не подчинятся, разрешаю применить силу.

Стражники сомкнули кольцо вокруг советников и опустили копья. Капитан Тремон молча обнажил меч.

– Оуэн, времени почти не осталось. Ты рискуешь потерять сегодня не только власть, но и жизнь. – Голос Джозефа был спокойным и тихим.

– Ты блефуешь, Калаган! Ты и твой этот… друг, – последнее слово Оуэн почти выплюнул. – Вы знаете, что за этими дверьми… – он нервно оглянулся на застывших у выхода гвардейцев, – …находятся пять сотен верных мне людей. А если и этого не хватит, то весь анклав встанет на мою сторону, когда узнает, что произошло…

– Время вышло! – сухой голос капитана стражи прервал сбивчивую речь советника. – Копья к бою!

Какой-то резкий шум и крики у бокового входа в зал на мгновение отвлекли всеобщее внимание от расправы над теперь уже бывшими советниками.

– Стойте! – Капитан мгновенно отреагировал на новый приказ лорда. Калаган раздраженно обратился к гвардейцам: – Что там еще?

– Донесение, милорд. От караульных на западных воротах.

– Впустите.

В зал вбежал запыхавшийся юноша, который тут же упал на одно колено перед Калаганом и склонил голову, нервно поглядывая на стражников, взявших в кольцо людей в одеждах советников.

– Милорд, к западу от анклава замечена армия. Десятки знамен с гербами анклава Витне. Мы закрыли ворота и вывели весь гарнизон башен на Стены. Ждем ваших приказаний.

– Спасибо за отличную службу, сынок. – Калаган медленно перевел взгляд обратно на непокорных советников и выглядел так, будто пытался вспомнить, на чем он остановился.

– Мы сдаемся… – Упавший голос Оуэна был едва различим.

– Что вы сказали? Вас не слышно.

– Мы сдаемся, черт бы тебя побрал! Тебя и твоего предателя! Вы с самого начала придумали все это, и даже привели армию, чтобы напугать верных Создателю жителей Венцеборга.

– Я прощу вам эти слова. В последний раз. Впредь советую думать перед тем, как что-либо говорить. Капитан, уведите их с глаз моих.

Джозеф смотрел, как одного за другим разоружают охранников и как всех вместе выводят через боковой выход, усиливая караул стоящими там гвардейцами.

– На сегодня прием окончен. Прошу вас, расходитесь, все вопросы подождут до завтра.

Калаган встал и направился в свои личные покои. Джозеф последовал за ним. Когда они остались одни, Калаган обернулся к нему.

– Ну, что скажешь?

– Скажу, что ты был просто великолепен, дружище!

– Твой план… почему ты не сказал мне про армию? Я чуть не приказал изрубить этих людей прямо посреди приемного зала!

– Не сказал, потому что не знал, успеют ли они, и хотел, чтобы ты был готов отдать приказ, если понадобится.

– Джозеф, я очень уважаю тебя, ты мне почти как брат, но это… – Лорд сделал глубокий вдох. – И откуда вдруг взялась армия? Ты же сказал, что твой советник лишил тебя власти.

Джозеф широко улыбнулся, едва сдерживая чувства, нахлынувшие от ощущения такой прекрасной, такой долгожданной и нужной победы.

– Пойдем к западным воротам, Кэл, тебе же нужно как лорду что-то сделать с этой армией под твоими Стенами. А по дороге я тебе расскажу, как тысячи фанатиков в ужасе пали ниц перед двумя сотнями гвардейцев, размахивающих слишком большим количеством знамен.

Глава 14

– Я знал! – Джозеф чуть не пустился в пляс, как только уставший разведчик вышел из покоев Калагана. – Я говорил Берну, что Димитрий не мог так глупо ошибиться, как рассказывал Деврод. А на деле оказалось, что это Димитрий устроил западню демонам и перебил всех.

– С большими потерями, Джозеф, не забывай.

– У них не было выхода, Кэл. – Высокий лорд лишь отмахнулся от этого замечания. – Теперь, когда они разобрались с этой проблемой, они продолжат путь, я уверен.

– А вот я – нет. – Глава разведчиков Венцеборга, старый солдат по имени Сенрик, подошел к столу Калагана и, опершись на него, склонился над слегка потрепанной и промокшей картой, которая прибыла вместе с посланниками Ричарда.

Джозеф до сих пор не мог до конца поверить в такую удачу. Мало того, что их абсолютно безумный план по восстановлению власти Калагана увенчался успехом, а при помощи маленькой хитрости Джозефа им удалось практически избежать кровопролития, так еще и его гвардейцы по пути от южных предместий Витне до Венцеборга натолкнулись на долгожданных посланников, доставивших им вести о Походе. Когда он отправлял самых умелых наездников по следам гвардии, покинувшей анклав, чтобы расследовать поджоги ферм, с приказами со всей поспешностью следовать за ними до Венцеборга и приготовить все знамена, которые удастся найти, разве он мог подумать о такой возможности? Конечно, Димитрий не был в курсе событий, произошедших в анклаве, и, если бы не Морек, капитан его гвардии, который лично знал одного из вернувшихся дозорных, эти сведения были бы доставлены в Витне и попали бы в руки Берна или, того хуже, Йореса.

– Что же заставляет тебя так думать, Сенрик? – Калаган тоже склонился над картой рядом со своим верным соратником еще со времен исхода из Франции.

– Смотрите сюда. – Сенрик указал на точку рядом с обширной горной цепью и надписью «Альпы». – Уходя от Потока, они и так отклонились далеко на юг, и путь их из-за этого увеличился примерно на две недели. Теперь, чтобы продолжить двигаться к первоначальной цели, им придется снова обогнуть горы, на сей раз с северо-запада, и потом ехать по прямой. Но я на их месте пошел бы сперва на север, чтобы оказаться как можно дальше от Альп, когда ударят зимние холода, и затем бы двигался на запад и на юг, по равнинной местности и вдоль рек. Путь получился бы еще длиннее, но зато заметно проще и теплее. В предгорьях особо не разгонишься.

– А что у них с провизией? Вы ведь снабдили их всем необходимым, Джозеф?

– Конечно! – Джозеф резко обернулся, когда Калаган назвал его имя. – Ричард сам руководил подготовкой.

– Тут тоже не все так просто, милорды… – Сенрик взял со стола бокал с чистой питьевой водой и сделал глоток. Джозеф знал, что предлагать вино этому странному человеку бесполезно. – Ричард об этом ничего не пишет, но я думаю, с едой у них тоже проблемы. Поток гнал их почти шесть дней, а я слишком хорошо знаю, что эти проклятые чудовища никогда не отдыхают, не спят и вообще не останавливаются, пока не упадут замертво. Выдержать такой темп верхом и не потерять большую часть запасных лошадей невозможно. А значит, вместе с ними пришлось бросить и провизию. В предгорьях в такое время года охоты практически нет. Хищники съедают все, что могут найти, и сами уходят все дальше и дальше в поисках еды. К тому же… – Джозеф попытался возразить, но Сенрик бросил на него предостерегающий взгляд и продолжил: – …у них раненые. Так что, если вы меня спрашиваете, я считаю, что им не дойти до цели. Более того, они теперь даже вернуться не смогут. Позже я попробую расспросить парней, которые доставили нам послание, о реальном положении дел в отряде.

В комнате воцарилось молчание. Джозеф смотрел на Сенрика, разрываясь между желанием наброситься на него в праведном гневе за то, что был испорчен такой радостный миг победы, и осознанием того, что он, скорее всего, прав. И дело даже не в картах и тех выводах, что разведчик сделал исходя из своего опыта, а в том, что было в доставленном послании.

– И именно поэтому они решили искать помощи у дикарей из Пустоши. – Джозеф хотел задать вопрос, но прозвучало это как утверждение. – Дело вовсе не в раненых, точнее не только в них. Это их единственный шанс выжить, несмотря на все, что им удалось преодолеть.

Калаган оторвался от карты и поднял на него вопросительный взгляд. Сенрик просто молча кивнул.

– Что мы вообще знаем о них? Я имею в виду этих дикарей.

– Если честно, ничего, милорд. – Сенрик посмотрел Джозефу прямо в глаза. – Вы и сами, наверное, помните, что, когда люди покидали Францию, а потом и Германию и бежали от Потока на восток, никто не думал, что там, на западе, могут остаться выжившие. Мы уводили с собой всех, кто пережил Катаклизм и о ком знал Совет Анклавов.

– Но, по-видимому, мы ошибались. – Лицо Джозефа застыло, словно маска, а глаза наполнились застарелой и глубоко личной болью. – Интересно, скольких жизней стоила эта ошибка?

– Джозеф, мы делали что могли… – Калаган положил руку ему на плечо. – И продолжаем делать, забывая о тех, кому уже не помочь, но заботясь о тех, кого мы спасли.

– Да я знаю, Кэл, я ведь тоже был там. – Он снова посмотрел на старого командира дозорных. – Предположим, что людям все-таки удалось как-то выжить, причем, судя по всему, они обитали в своих уединенных поселениях еще со времен Катаклизма и отдельно от Анклавов, поэтому мы ничего не могли о них знать. Как думаешь, сколько их может быть?

– Не слишком много, милорд. Мы так до конца и не понимаем, как Поток выбирает, куда ему двигаться, но есть множество подтверждений тому, что он каким-то образом реагирует на большие скопления людей.

– Это всем известно. Именно так действуют наши Стены. Мы заманиваем их туда, куда нам надо, и сражаемся насмерть, пока Поток не отвернет.

– Вот поэтому я думаю, что поселения дикарей, если они действительно существуют, должны быть небольшими. Иначе бы Поток давно затопил их…

– Либо есть какая-то другая причина. – Калаган задумчиво постучал пальцем по губам.

– Мы об этом все равно ничего не знаем, – вслух прервал размышления Калагана Джозеф. – И не узнаем, пока они не вернутся. Давайте тогда исходить из того, что есть. Если верить посланию, в живых осталось не больше двадцати человек, а некоторые еще и ранены.

– Пятьдесят вооруженных мужчин верхом – сильный отряд, способный выбраться почти из любой передряги. – Теперь настала очередь Сенрика размышлять вслух. – Но двадцать израненных, голодных людей, даже с мечами и копьями, могут стать легкой добычей для тех, кто захочет отнять у них то, что сочтет полезным для себя, даже если поселение там и небольшое.

– А значит, план Димитрия может как стать для них спасением, так и привести их к гибели. – Джозеф тяжело вздохнул. – В любом случае мы тут бессильны, будем ждать следующего послания.

– Которое, кстати, может прибыть очень не скоро. – Калаган посмотрел на своего главного разведчика в недоумении. Тот пожал плечами в ответ. – У них осталось слишком мало людей, чтобы разбрасываться ими. Думаю, следующего не будет до самого конца похода.

– Проклятье… – Джозеф почти прорычал это слово, откидываясь на спинку кресла. – Как же я ненавижу, когда все кругом правы, Кэл, и только я еще верю в чудеса и сказки со счастливым концом.

– Таков удел лорда, друг мой. Нам очень хочется верить, но, когда верные соратники говорят нам правду, мы должны найти в себе силы принять ее, как бы горька она ни была. Ради будущего тех, кто доверил нам власть.

– Отлично. – Джозеф притворно скривился. – Теперь еще и ты прав!

Калаган рассмеялся, глядя на гримасы своего старого друга.

– Вот поэтому мы выбрали тебя нашим лидером, Джозеф. Ты отличаешься от всех нас, ты… живой, что ли. А это дорогого стоит. – Калаган улыбнулся Джозефу. – Сенрик, ты не мог бы посмотреть, как разместились наши посланники? Я хочу, чтобы у них было все, чего бы им ни захотелось. Они заслужили это. И еще одно: мне нужен кто-нибудь, чтобы помочь Тремону с этими… заключенными. Я волнуюсь, что взвалил на его плечи слишком много забот.

– Хорошо, милорд. Сделаю что смогу. – Сенрик развернулся на пятках и быстро покинул комнату, двигаясь так, словно на его ногах были не тяжелые солдатские сапоги, а мягкие шелковые домашние туфли.

– Мне не хватает такого соратника, как твой Сенрик.

– Он – один из последних, кому я могу доверить не только свою жизнь, но жизни тех, за кого несу ответственность. Не знаю, удастся ли найти замену такому человеку, если это вдруг потребуется.

В комнате снова воцарилась тишина. Калаган погрузился в свои мысли, а Джозефа его последние слова натолкнули на размышления о Ричарде и Берне и о том, во что вылилась его попытка такой вот подмены. Первым молчание нарушил хозяин дома.

– Теперь, когда мы знаем, что планирует делать Димитрий, не пора ли нам обсудить и наши планы? Что будем делать мы для того, чтобы подвиг парней там, в Пустоши, не пропал зря и им было куда вернуться? Ты здорово помог мне здесь, в Венцеборге, но мы по-прежнему одни. Даже твой Витне нам не помощник.

– Витне пока не имеет значения. Когда мы выступим на Совете, любые притязания Берна на власть и правду рассыплются в прах. Ему нужно было прикончить меня прямо там, в моей спальне, но он этого не сделал и уже тогда проиграл.

– Хорошо, если ты так говоришь, но тогда кто поддержит нас на Совете? Если мы просто придем и расскажем лордам твою безусловно занимательную, но очень уж сомнительную историю с подковами, Йорес сожрет нас с потрохами.

– Нас поддержат те, кто уже однажды сделал это. Мы отправим им посланников сразу и от твоего, и от моего имени. Попробуем донести до них то, что мы знаем о планах Йореса по захвату власти.

Калаган на секунду задумался.

– Пожалуй, это может сработать. Лорд Дерринг, лорды Кормун и Ханим точно встанут на нашу сторону. Насколько я знаю, их анклавы сильнее всех страдают от этого разлада в Совете. Насчет остальных не так уверен. Некоторые из наших сторонников, как ты знаешь, даже присоединились к заговорщикам.

– Ходжеш и Даме, да? Возможно, это нам даже на руку.

– На руку?

– Если мы сможем убедить их поддержать нас, то перетянем на свою сторону всех. Не думаю, что они пойдут на раскол, особенно сейчас, когда их силы не так уж велики и нет шансов в одиночку выстоять против других коалиций.

– Звучит разумно, Джозеф, но кто же убедит их? Не думаю, что удастся обойтись парочкой посланий с заверениями в вечной любви.

– Ты, мой друг.

– Вот те на. – Калаган безрадостно усмехнулся. – Только вернул мне мой стул – и сразу отсылаешь туда, где я не смогу насидеться на нем всласть.

– Я не отсылаю тебя, Кэл. Просто прошу помочь, потому что знаю, что никто, кроме тебя, с этим не справится. – Джозеф поставил свой бокал на карту в том месте, где находился анклав Йореса. – А я должен буду ехать на Совет, как только он будет объявлен, чтобы прибыть туда раньше всех и понять, что еще припас для нас старина Йорес.

– А что же насчет Культа Потока?

– Не переживай, я позабочусь о твоем анклаве, пока тебя нет, Кэл.

– О-о-о-о, нет. Знаю я вас, лордов в изгнании. Только и ждете, когда место освободится, чтобы сесть на тепленькое. Вместо себя оставлю Франца, ему я могу верить, – Калаган подмигнул старому другу.

– Ну и слава богу, а то мой обширный зад при всем желании не уместится на твоем, как ты сказал, стуле. Застряну еще, а ты будешь говорить, что это я уходить не хочу, – закончил Джозеф, уже еле сдерживая смех.

Калаган расхохотался искренне и от всей души, а Джозеф поддержал его. Приятно было вот так просто посмеяться с другом, хотя бы пять минут не думая о том, что же еще можно и нужно сделать и что они могли упустить.

– Но вообще я спрашивал в целом, про всех фанатиков. Ты все еще думаешь, что они на стороне Йореса?

– Либо так, либо он как-то контролирует их. В любом случае, пока мы не будем знать наверняка, это останется угрозой, с которой нельзя не считаться. Когда разговоры закончатся и настанет время битвы, я уверен, они выступят против нас, если смогут.

– Битвы? Я думал, мы делаем все это, потому что хотим предотвратить ее!

– Хотим – да, но вот сможем ли… я не уверен, Кэл.

– Ты даже не представляешь, как сложно с тобой, Джозеф. Ты смотришь слишком далеко и видишь слишком многое, да еще и часто оказываешься прав. Просто невыносимо… – Калаган подошел и встал рядом с ним. – Ну что ж, значит, скоро нам снова в путь, да? И снова порознь?

– Такая уж у нас судьба. У каждого своя роль и слишком многое надо сделать, но я буду ждать тебя на Совете. Твоя поддержка понадобится мне независимо от того, приведешь ли ты с собой армию девяти анклавов или приедешь один.

Калаган протянул ему руку, и Джозеф крепко пожал ее.

– Пусть нам еще многое предстоит обсудить и сделать, но я хочу пожелать тебе удачи, Джозеф, здесь и сейчас. Что бы ни ждало нас в будущем, я возлагаю свои надежды на тебя и постараюсь сделать так, чтобы и другие поверили в это.

– Спасибо тебе, дружище. Но пока со мной такие верные друзья и соратники, я просто не могу проиграть.

Остаток утра и часть дня они провели, обсуждая, что и как нужно говорить лордам на Совете, составляя послания для тех, к кому отправятся гонцы, и решая, какое вино открыть, чтобы отпраздновать их первую большую победу и выпить за тех, кто отправился в Поход.

Когда Джозеф наконец покинул резиденцию лорда Венцеборга, день уже клонился к своему концу. Тусклое желтое солнце торопилось поскорее скрыться за горизонтом, как всегда бывает поздней осенью. Но, несмотря на стойкое ощущение приближающейся зимы, которую можно было почувствовать даже в воздухе, день выдался на редкость приятный. Небо было ясным, последние лучи солнца, падая на лицо, оставляли приятное ощущение тепла и покоя. Джозеф вздохнул свежий вечерний воздух полной грудью и широкими шагами направился вниз по главной улице, ведущей от центра анклава к южным воротам.

Уверенно проходя мимо великого множества мелких улочек, он невольно поежился, вспоминая, как еще вчера пробирался там, словно какой-то вор, укутанный с ног до головы в бесформенные одеяния, скрывающие его лицо. Джозефу даже захотелось снова почесаться, причем так сильно, как будто он все еще истекал потом в чужом наряде. Но вот темные закоулочки остались позади, и он, свернув пару раз, вышел к городским казармам. Теперь осталось только найти, где разместили его, теперь не такую уж и маленькую, с прибытием гвардейцев, армию.

Площадь со зданиями, где проживали солдаты во время сбора Объединенной Армии, сейчас почти пустовала. Плац, на котором одновременно могли муштровать и обучать почти десять тысяч солдат, был похож на пустыню, по которой праздно шатались неизвестно как забредшие сюда зеваки или по-деловому, быстрым шагом шли какие-то чиновники и мастеровые. Джозеф огляделся. Все казармы вокруг выглядели одинаково покинутыми, поэтому он просто наугад направился к ближайшей.

– Милорд! – Не успел он пройти и половину пути, как его окликнул один из тех, кого он заметил на площади. Это оказался Вэнс – бывший, а как Джозеф надеялся, вскоре и будущий главный конюший Витне. – Вы, наверное, ищете Морека? Я провожу вас, гвардию разместили вот там, рядом с нашими казармами. – Вэнс указал в сторону ничем не отличающихся от остальных зданий, в противоположном направлении от того, что выбрал Джозеф.

– Привет, Вэнс! На самом деле я искал не только Морека, но и всех вас. У меня новости о Походе.

– Да, мы все уже в курсе, милорд. – Вэнс всегда робел рядом с ним и другими лордами. Сам он был из семьи коневода, да и дед его, по слухам, тоже за лошадьми ухаживал. Он обожал этих животных и лучше всех мог позаботиться о захворавшей кобыле, да и при объездке ему не было равных. Джозеф всегда любил этого скромного, стеснительного человека и подозревал, что самим собой тот становится только в конюшне. Вот и сейчас он явно смутился, когда понял, что опередил новости, ради которых пришел Джозеф. – Простите, милорд, но гвардейцы, которые несколько дней ехали бок о бок с вернувшимися дозорными, болтают об этом на каждом углу.

Джозеф добродушно улыбнулся конюшему.

– Ну тогда я сэкономлю немного времени. Видит бог, у меня и так его катастрофически не хватает, – он хлопнул Вэнса по плечу. – Веди меня к остальным, а по дороге расскажи, что болтают эти мои гвардейцы, чтобы я мог дополнить их рассказ.

Пока они вновь пересекали тренировочный плац, на сей раз в другую сторону, Вэнс, все время смущаясь и запинаясь, рассказывал о том, как отряд бежал от Потока, как сражался с демонами, как пал могучий Бон, а вместе с ним и еще полтора десятка хороших парней. Практически все, что услышал Джозеф, он и так уже знал из подробного отчета Ричарда, хотя были и несколько нюансов, которые тот опустил.

– Ты сказал: «Девушка»? Они подобрали в Пустоши девушку из дикарей прямо перед тем, как на них напал Поток?

– Да, милорд, то есть нет, милорд, я ничего такого не говорил, это все гвардейцы говорили. И я не знаю точно, откуда она, потому что они этого не знают, но нашел ее вроде как сам Димитрий, когда ходил в дозор.

Джозеф задумался, что заставило Ричарда скрыть этот факт. Возможно, он счел его несущественным на фоне всех произошедших событий, хотя это было бы странно. Более вероятно, что между прошлым посланием и этим было, по крайней мере, еще одно, где он уже писал про девушку, но оно не дошло до Анклавов.

Пока Джозеф размышлял об этом и вполуха слушал окончание рассказа, они успели добраться до казарм, расположенных на юго-западной окраине района. Джозеф сразу понял, почему его людей поместили именно сюда. С этой стороны за казармами не было никаких городских построек, по сути, анклав тут заканчивался импровизированной стеной – правда, чтобы перебраться через нее, нужно было идти до ближайших ворот, которые находились достаточно далеко. Кроме того, невозможно было разместить кого-то одновременно и в городе, и как можно дальше от мест, где обитали его жители. Калаган, как всегда, был очень осторожен, даже с друзьями.

Выкинув ненужные мысли из головы, Джозеф вошел внутрь, следом за Вэнсом. К его удивлению, внутри царила самая обычная солдатская суета. Большинство мужчин сидели на своих койках и занимались мелким ремонтом снаряжения, штопали одежду, точили мечи и кинжалы. Вокруг нескольких столов собралась небольшая толпа, наблюдающая за игрой в кости. Обычно суровые гвардейцы с неподдельным азартом на лице метали нумерованные кубики и дружно галдели, подбадривая бросающего или, наоборот, желая ему поражения, если болели за его противника. Джозеф заметил Грега и Колтура, беседующих о чем-то вполголоса в дальнем конце помещения. Кто-то из солдат, оказавшихся ближе всех к двери, заметил лорда и тут же вскочил с кровати, вытянувшись по стройке смирно. Его друзья, сидевшие спиной к вошедшему Джозефу, недоуменно уставились на товарища, который дико вращал глазами, пытаясь подать им какой-то знак.

– Милорд! – Капитан гвардии, высокий и мускулистый мужчина одного с Джозефом возраста, обладал мощным и властным голосом и характером настоящего солдата. Джозеф когда-то сражался плечом к плечу с ним, стоя на одной из Стен, что они пытались возвести в Западной Германии, и был обязан ему жизнью, причем, скорее всего, не один раз.

Как по команде, все собравшиеся в казарме гвардейцы бросили свои занятия и замерли в нарочито подтянутом положении там, где стояли.

– Вольно, капитан. – Джозеф махнул подпрыгнувшим было гвардейцам и направился к столу, где сидели старый мастер и главный строитель. – Приветствую тебя, мастер Грег, и тебя, мастер Колтур. Устраиваете посиделки без своего старого друга?

– Просто коротаем время в более подходящем нам обществе, – Грег многозначительно обвел взглядом всех собравшихся в казарме. – И ждем, пока милорды наговорятся и напьются сладкого вина в своих дворцах.

– Опять ты за свое! – Джозеф притворно насупил брови. – Я же говорил, что вас никто не выгонял, просто Калаган не хочет, чтобы жители анклава подумали, будто их лорд превратился в марионетку в руках головорезов, вооруженных оружием Древних.

– Да-да, слышал эту байку, но только теплые слова не греют мои старые кости и не укрывают меня от здешних сквозняков. Попробовал бы ты, Джозеф, поспать под этим хилым одеялом. Ночи нынче уже совсем холодные.

Джозеф пропустил мимо ушей очередную порцию ворчания старого оружейника, но невольно задумался о наступающих холодах. Если здесь, в Польше, уже так холодно по ночам, то как же должно быть тяжко там, в предгорьях далеких Альп!

– Колтур, вы тоже уже все знаете про Поход? – Сзади тихо подошел Вэнс и сел на свободный стул. За спиной Джозефа, словно тень, возвышалась внушительная фигура Морека. Он встал к ним спиной, очевидно, желая убедиться, что им никто не помешает. Джозеф в очередной раз удивился тому, насколько хорошо его капитан умеет исполнять свой долг.

– Гвардейцы болтают… – Грег бесцеремонно перебил Колтура, который хотел что-то сказать. – Но никто из нас не видел послания, которое привезли эти измученные парни. Расскажешь нам, что там было?

Джозеф кратко пересказал собравшимся, что написал Ричард, но не стал упоминать о том, к каким выводам они пришли, обсуждая послание сегодня утром.

– Значит, дикари, да? Кто бы мог подумать, что столько лет спустя после Катаклизма все еще остались те, кто смогли выжить вне Анклавов! – Колтур почесал свою коротко стриженную бороду. – Никто из нас, конечно, не видел первые годы после того, как умерла наука, но я читал, что это было просто ужасно. Люди умирали сотнями тысяч, даже миллионами, замерзали насмерть и голодали. Никто не знал, что делать и куда идти. – Он пожал плечами. – По всей видимости, в какой-то момент выжившие и создали первые анклавы в попытке сообща найти способ уцелеть в изменившемся мире. Мы практически ничего об этом не знаем, но, когда появился Совет и люди начали снова общаться друг с другом, анклавы существовали уже не меньше поколения, а то и двух.

– К чему ты клонишь, Кол? – Джозеф с интересом следил за рассуждениями строителя.

– К тому, что я не могу понять, как именно они выживали еще до появления Потока, а уж когда пришли демоны… Их существование вообще больше похоже на миф, чем на правду.

– Но, несмотря на твои соображения, они живы, и это факт. – Грег крякнул и откинулся на спинку стула. – Или ты думаешь, Димитрий их выдумал?

– Нет, оснований не верить посланию у нас нет.

– А что, если это не дикари…?

– Что ты имеешь в виду, Вэнс? – Джозеф посмотрел на конюшего, и тот сразу смутился под взглядом своего лорда.

– Ну, мы же не знаем точно: а что, если это жители Анклавов? Только не этих, в которым мы живем сейчас, а тех, которые были… смыты Потоком?

– Поселения, которые образовали беженцы из разоренных городов? Это возможно… – Джозеф на мгновение задумался, пытаясь вспомнить события давно минувших лет. – Когда на нас вдруг обрушились демоны, самые западные анклавы пали еще до того, как мы поняли, что происходит. Я был в одном из таких, еще будучи дозорным, и то, что я там видел, не пожелаю увидеть и врагу.

– Да, люди бежали на восток, и мы принимали их в наших анклавах, но никто не мешал им бежать и на юг, в предгорья. Это объясняет, как им удалось выжить после Катаклизма. – Мастер-строитель сделал паузу. – Но как они все эти годы жили в Пустоши?

– Возможно, – слово опять взял старый оружейник, – Поток – это совсем не то, чем мы его всегда считали. А если это так, то как именно он действует – мы тоже не знаем. Вспомните, что написал Димитрий: несколько десятков тварей гнали их целую неделю. Почему? Зачем? И где остальная орда?

– Грег прав. Я тоже думал об этом. Мы слишком мало знаем о нем и тратим все силы, чтобы просто остаться в живых. У нас никогда не было времени остановиться и подумать, что же это и откуда взялось.

Все замолчали. Трудно придумать, что сказать, когда все, что ты знал, внезапно перестало быть таким уж очевидным. Мир под ногами как будто зашатался, словно табурет с тремя ножками.

– Джозеф, я тут вдруг подумал… Не знаю, как это сказать. Вдруг среди этих дикарей может быть кто-то, кого мы знаем?

– Кто, например? – Джозеф еще не успел задать свой вопрос, а его сердце уже стиснули ледяные тиски, а дыхание перехватило. Он понял, кого имеет в виду Колтур. – Проклятье, Кол, ну зачем ты?..

Вэнс и Грег переглянулись, когда Джозеф буквально прорычал последние слова.

– Прости, Джозеф, но что, если она там? Что если она спаслась, как и многие другие? Мари заслуживает того, чтобы жить, больше, чем многие из нас! Может быть, даже, чем все! – Джозеф бросил на него полный боли взгляд, но Колтур продолжил: – И ты, ты тоже заслуживаешь этого! Как никто заслуживаешь счастья за свою службу Анклавам – да что там Анклавам? Всем людям.

– И что ты мне предлагаешь?! – Джозеф прервал его резким, полным бессильной злобы движением. – Бросить все, прыгнуть в седло и нестись сломя голову неизвестно куда? Где я буду ее искать? Да и как я буду это делать?!

– Джозеф…

– Не надо, Кол. Если Мари жива, то этого не изменит того факта, что я тут, а она там. Так же как никакие мои подвиги теперь не отменят того, что я бросил ее, выбрав свой долг. А если она погибла… что ж, моя вина так же очевидна в любом случае.

Вэнс сидел с таким видом, как будто только что стал свидетелем страшного преступления и ничего не сделал, чтобы его предотвратить. Мастер Грег лишь тихо присвистнул и злобно зыркнул на Колтура. Сам же главный строитель выглядел не лучше привидения. Видно, он уже и сам не был рад, что озвучил пришедшую ему вдруг на ум мысль.

– Милорд! К вам посланник от лорда Калагана.

Джозеф устало поднялся. Ощущение было таким, будто в нем что-то сломалось, и этого уже не поправить.

– Слушаю.

– Милорд, лорд Калаган просит вас незамедлительно вернуться в его резиденцию. Прибыли послы от Совета Анклавов.

– Спасибо, передай лорду Калагану, что я скоро буду. – Он обернулся к своим друзьям и соратникам, все еще странно смотрящим на него. На лице самого лорда уже не было ни следа от пережитого им только что. – Знаете, что это значит, друзья? Это значит, что скоро мы снова отправляемся в путь. И будем надеяться, что этот путь ведет не на войну.

Глава 15

Вот уже несколько часов они снова двигались вперед, тесным строем окружив лошадей. Тем, кто мог хоть как-то держаться в седле, были выданы самые смирные лошадки, некоторых даже привязали к седлу для большей уверенности. Остальные были уложены в самодельные, наспех собранные волокуши, которые тащили вьючные животные. Таким образом они уже проделали довольно большой путь от кряжа, но теперь их сильно поредевший после битвы отряд окружало кольцо сильных мужчин с суровыми лицами настоящих воинов, правящих лошадьми безо всяких седел или уздечек. Мелони подозревала, что, скорее всего, они просто не умели их изготавливать и не знали, как ими пользоваться, даже если бы нашли парочку в Пустоши. Ей никак не удавалось избавиться от дрожи, которую она ощущала в ногах и руках при виде незнакомцев, так напоминавших ей тех, кто должен был отвезти ее в Пустошь и принести в жертву богам. Именно поэтому на протяжении всего пути, с тех пор как Димитрий вернулся в сопровождении дикарей, она до боли в руках сжимала поводья и старалась смотреть куда угодно, только не на них.

– С тобой все в порядке? – Уинстон подъехал совсем близко и слегка наклонился, чтобы она могла расслышать, даже если он будет говорить совсем тихо. – У тебя такой вид, как будто ты снова слышишь…

– Нет-нет, дело совсем не в этом, – Мелони поспешила развеять предположение Уинстона. – Просто эти люди…

– Выглядят знакомо, не так ли? – Мелони удивленно посмотрела на Уинстона. Она ничего не говорила ему о своих чувствах и страхах, но он каким-то образом легко угадал ход ее мыслей. – Не бойся, теперь ты не одна. С нами двадцать опытных воинов, они ничего не смогут тебе сделать, даже если захотят.

Мелони в ответ лишь кивнула и попыталась улыбнуться, чтобы поблагодарить Уинстона за поддержку, но даже улыбка вышла у нее какой-то напряженной. Молодой человек улыбнулся в ответ, сделав вид, что ничего не заметил, и украдкой нежно сжал ее ладошку, все еще стискивающую поводья так сильно, что побелели костяшки.

Насколько Мелони успела понять, Димитрию, который отправился вперед вместе с несколькими разведчиками и Ричардом, как только они после долгой подготовки и короткого тревожного сна покинули кряж, удалось довольно быстро найти тех, кого они видели у костра, и договориться с ними. Двигались они теперь все время на запад или северо-запад, медленно покидая предгорья и выезжая на более ровную и приветливую землю. Тут и там начинали встречаться рощицы деревьев, которые уже успели скинуть листву, но все равно выглядели более живыми, чем их низкорослые или хвойные собратья, растущие по склонам гор. Рощицы вдалеке все больше и больше сливались воедино, превращаясь в леса, такие обширные, что тянулись сколько хватало глаз. Для Мелони, выросшей на равнине, среди лугов и полей, такой пейзаж был в новинку, и она так увлеклась разглядыванием открывающихся перед ней природных красот, что даже ненадолго забыла об их пугающем конвое и о том, куда он их везет.

Она заметила, что Димитрий поравнялся с одним из дикарей, который казался таким же, как остальные, но, если приглядеться, становилось понятно, что одет он лучше и лошадь его смотрится как благородное животное – почти такое же, как скакуны, собранные для отряда по всем Анклавам. Мелони решила, что это или их старейшина, или кто-то из его старших жрецов. Дома у Мелони только такие люди могли похвастаться какой бы то ни было роскошью.

День давно перевалил за середину и солнце уже вовсю катилось к горизонту, когда они увидели место, которое эти люди считали своим домом. Это было небольшое поселение, очень похожее на то, в котором родилась и выросла Мелони. Оно состояло из сотни домишек, восстановленных после Катаклизма, и нескольких строений побольше, напоминающих старинные крепости из сказок, с высокими стенами и нелепо узкими окнами. Крыши больших зданий давно прохудились и были грубо залатаны досками, листами железа и тем, что попалось под руку. Мелони была уверена, что во время сильных дождей они все равно нещадно протекали, а внутри всегда пахло сыростью и плесенью. Поселение было окружено чем-то вроде самодельной стены, представляющей собой нагромождение всякого мусора и хлама, сваленного в кучу и скрепленного землей и глиной. В нескольких местах этот вал расширялся, образуя утоптанные площадки, по которым расхаживали дозорные. В целом, как показалось Мелони, все эти оборонительные укрепления выглядели довольно-таки нелепо, если учитывать, против кого их строили.

Предводитель дикарей что-то выкрикнул, и их отряд остановился, сбиваясь в еще более плотную кучу. Ричард, который до этого неизменно ехал вместе с ранеными, направил своего коня к Димитрию. Тот спокойно слушал, что говорит старейшина, иногда качая головой или отвечая коротко и односложно. Мелони была слишком далеко от них и не могла разобрать слов.

– Хотел бы я знать, о чем они говорят. – Уинстон снова оказался рядом. – Надеюсь, Димитрий не торгуется за то, скольких из нас принесут в жертву Потоку, чтобы остальных пустили внутрь. – Мелони резко развернулась и бросила на него полный гнева взгляд. – Прости-прости, очень неудачная шутка… Видимо, я просто слишком сильно волнуюсь.

Он попытался улыбнуться, но Мелони уже снова отвернулась, до рези в глазах всматриваясь в три фигуры в плащах, застывшие друг напротив друга, как будто пыталась читать по губам.

Слова Уинстона не слишком задели ее, скорее разозлили, причем злилась она только на саму себя и свой страх перед этими людьми и тем, что должно было дальше произойти. Она твердила себе, что пережила столько всего и бежала от чудищ в человеческом обличии не для того, чтобы дрожать при виде каких-то незнакомых мужчин, но уговоры были плохими помощниками в борьбе против засевшего глубоко в душе страха.

Сама не понимая, что творит, она вдруг сжала бока своей лошади и пустила ее вперед так быстро, что даже сидевший совсем рядом Уинстон не успел перехватить поводья.

– Вы старейшина? – Она постаралась придать голосу спокойное звучание и добавить в него холодности и железа. – Я хотела бы поговорить с ним.

– Мелони, что ты тут…. – Обескураженный Димитрий посмотрел на нее, не зная, что сказать. Ричард, напротив, молчал и глядел с любопытством.

– Кто ты такая? – Голос этого мужчины был под стать его внешности – немного хриплый, но твердый и уверенный. – Откуда ты знаешь про старейшину?

– Я родилась и выросла в таком же поселении, как ваше. – Мелони проглотила ком, подступивший к самому горлу, когда незнакомец вперился в нее своим холодным жестоким взглядом. – У нас был старейшина, который говорил с богами и передавал нам их волю. Я подумала, что вы – это он или кто-то из его приближенных.

– Послушайте, – начал Димитрий примирительным тоном. – Мы нашли эту девушку в Пустоши и…

– Пойдемте, я отведу вас к старейшине. О ваших раненых позаботятся, но при одном условии. – Он снова бросил взгляд на Мелони, хотя разговаривал с Димитрием. – Она поедет вместе с нами и тоже предстанет перед ним.

– Но…

– Мы вам будем очень признательны, – Ричард бесцеремонно перебил Димитрия, который явно собирался что-то возразить. – И с великим удовольствием примем ваше предложение и с почтением поклонимся вашему старейшине. А если он захочет, ответим на все интересующие его вопросы.

Предводитель дикарей насупил брови, но кивнул, молча направляя своего коня в сторону поселения. Его люди без каких-либо приказаний или возражений отправились следом.

– Ты что творишь? – Димитрий понизил голос до шепота и заговорил, только когда их проводник отъехал на некоторое расстояние. – Мы ничего не знаем об этих людях и об их традициях. Ты что, забыл, что рассказывала нам Мело… – он осекся на полуслове, будто только сейчас вспомнил, что она рядом и все слышит, – что рассказывали об этих людях?!

– Мы знаем о них главное – без их помощи нам конец. Даже не важно, выкарабкаются или нет раненые, они все равно умрут от голода или от холода вместе с остальными. – Ричард на мгновение снова стал тем властным и уверенным лидером, которого она видела тогда, на холме. – Мы ведь говорили об этом и не просто так решили, что другого выхода нет. Какое у нас есть право спорить или торговаться с ними?

Димитрий стиснул кулаки – как делал, видимо, всегда, когда хотел, но не знал, что возразить.

– Не надо было отправляться в этот поход. – Плечи Димитрия поникли, он признал поражение. – Все с самого начала было слишком рискованно.

– Ерунда, дружище. – Ричард, как у него водится, в мгновение ока переменился и снова стал тем пройдохой, о котором в отряде ходили всякие слухи – в основном неприличного характера. – Если бы мы не поехали, то не встретили бы нашего милого Волчонка. Правда ведь? – Он попытался ухватить ее за нос, но она увернулась и сверкнула на него глазами, правда, без какой-либо пользы.

Димитрий посмотрел на них как на ненормальных, развернул коня и поехал проведать раненых.

Тем временем весь отряд уже снова двинулся в путь. Им предстояло преодолеть еще примерно десять миль, при том что двигаться с волокушами быстро было просто невозможно. Мелони подозревала, что до поселения они доберутся только к ночи, и перспектива впервые оказаться среди этих людей в темноте ее не радовала.

Она никак не могла понять, что заставило ее тогда заговорить с этим человеком и сказать то, что она сказала. Ее размышления опять прервал подъехавший Уинстон.

– Ты в порядке? – Его взгляд, как обычно, был полон неподдельной тревоги и заботы. – Что на тебя вдруг нашло? Я думал, ты боишься этих дикарей, а этот главный, по-моему, самый жуткий из них. Что там, кстати, произошло?

– Я и сама не знаю, если честно. Что-то вдруг потянуло меня вперед, как будто я хотела заглянуть в глаза своему страху и преодолеть его. – Она пожала плечами в ответ на озадаченное выражение лица Уинстона. – И, по-моему, я как-то помогла договориться с нашими новыми друзьями.

– Ты удивительна – как, впрочем, и всегда. – Он улыбнулся ей так нежно, что у нее даже щеки вспыхнули.

– Что-то ты, по-моему, придумываешь. – Мелони хотелось бы сменить тему разговора, но, как назло, ничего не приходило в голову.

– А вот и нет. С тех пор, как мы встретились, ты с каждым днем все больше и больше поражаешь меня своей внутренней силой, своим упорством и своим характером. – Он ехал рядом с ней, но смотрел не вперед, а прямо на нее. – То, через что ты прошла за свою совсем еще короткую жизнь, ужасно, это сломило бы и самых сильных и стойких из людей. Но посмотри на себя: ты здесь с нами, продолжаешь путь, несмотря на все опасности. – Мелони чувствовала, как в его словах становится все больше и больше страсти. – В то время как все эти опытные воины и дозорные постепенно падают духом, прогибаются под тяжестью сложившейся ситуации, ты, наоборот, становишься все увереннее и готова постоять за себя всякий раз, как кто-нибудь рискнет проверить тебя на прочность. Я слышал твой недавний разговор с Ричардом! Никто не разговаривает так с Ричардом – не потому что боится его, просто не может.

Щеки Мелони пылали все сильнее и сильнее. Уинстон почти не сводил с нее глаз, а она не знала, куда ей деваться. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного.

– Я знаю, что тебе с детства внушали, что ты просто маленький никчемный человечек, и твоей единственной целью в жизни было стать жертвой каким-то там никому не ведомым богам. – Она не видела, как он протянул руку, и потому вздрогнула, когда он прикоснулся к ее волосам, но даже тогда прикосновение его оказалось нежным и приятным. – Но им не удалось сломить тебя. Даже после всех этих лет ты осталась такой, какой тебя создала природа. Сильной, независимой и прекрасной.

– Я…. – Мелони никак не могла собраться с мыслями, чтобы что-то ответить или хотя бы отвести свою лошадь подальше. – Спасибо те…

– Знаешь… – Голос Уинстона вдруг стал беззаботным, как будто он только что справился с очень тяжелой задачей и теперь просто был рад, что все позади. Руку он тоже убрал. – Давным-давно была такая девушка, ее звали Жанна, Жанна д’Арк, если быть точным. Считается что именно она вдохновила людей, живших во Франции, на борьбу против захватчиков, и они так свято верили в ее силу, что в конце концов изгнали их со своих земель и вернули себе былую славу и честь. Я думаю, вы с ней похожи.

– Эта история оттуда, откуда ты родом? – Она ухватилась за эту тему как за спасительную соломинку, чтобы как-то отвлечься от того, что он ей наговорил. – Из Англии?

– Да, можно сказать и так. – Он вдруг рассмеялся. – Ведь теми самыми захватчиками были мои предки, англичане. Но даже у нас Жанну д`Арк почитают как героиню. Вот насколько в действительности велика была сила ее духа.

– И что с ней стало?

– Это история с печальным концом.

– Как и многие истории в жизни. Расскажи до конца.

– Эх… вот об этом я и говорил. – Он снова посмотрел на нее так, что Мелони захотелось провалиться сквозь землю, а может быть, наоборот – остаться и обнять его. – Ее предали свои же, французская аристократия испугалась того влияния, которое она обрела. Ее обвинили в колдовстве и сожгли на костре как ведьму.

– И снова огонь…

– Что ты сказала, Мелони?

– Это я так, мысли вслух. Действительно грустная история, но красивая. Спасибо, что рассказал мне ее. И спасибо, что сравнил меня с этой Жанной. – Она улыбнулась ему, и теперь уже был его черед зардеться от смущения.

– Смотри, мы почти на месте, я даже уже вижу людей на стенах и оружие, которое они сжимают в руках. Как думаешь, от кого они защищаются?

– Разве не от Потока? – Мелони вспомнила, как сама подумала о чем-то подобном.

– Такими вот стенами и башнями, если их можно так назвать? Из того, что я слышал в анклаве, Стены, которыми останавливают Поток, строят больше десяти метров высотой, и тянутся они порой так долго, что от одного края до другого идти и идти. При этом на их защиту собирается огромная армия, объединенная мощь всех анклавов. Нет, я не думаю, что это защита от демонов.

– Может быть, тогда старейшина расскажет?

– Кто?

– Этот жуткий тип на коне сказал, что впустит нас, если Димитрий, Ричард и я предстанем перед старейшиной и ответим на его вопросы. У нас в деревне тоже был старейшина. Это он решал, кто и когда должен отправиться… в Пустошь.

– Ох, час от часу не легче. Сперва демоны гонятся за нами по пятам, затем молчаливый старый Берт оказывается сумасшедшим фанатиком, а теперь еще и целый город, наполненный теми, кто считает, что Потоку нужно приносить жертвы, причем человеческие. – Он сокрушенно покачал головой. – Надеюсь, Димитрий знает, что делает.

– Скорее, Ричард. Мне кажется, это его идея – попросить помощи у дикарей.

– Мне определенно нужно держаться к тебе поближе. Твоя осведомленность начинает пугать.

– Попроси Димитрия взять и тебя тоже. Твои истории про Англию могут показаться старейшине не менее интересными, чем моя.

Когда они наконец прошли через ворота и оказались внутри, как и предполагала Мелони, стояла почти полная темнота. Ранний зимний вечер опустился на землю и скрыл от глаз почти все, что не освещалось редкими факелами, прикрепленными там и тут к столбам и стенам домов. Девушка поежилась. Воображение живо рисовало картины того, как за каждым углом и в каждой тени притаились люди с холодными глазами и оружием в руках, только и ждущие того, чтобы наброситься на них со всех сторон. Уинстон ехал рядом, и она украдкой подъехала еще ближе к нему, едва не касаясь его ногой. К счастью, он был так увлечен разглядыванием поселения, что не заметил ее маленькой слабости.

Молчаливый конвой вел их по улице, уходящей от ворот вглубь городка, в конце которой виднелось строение побольше. Мелони заметила, что вокруг очень много пустых и заброшенных домов, обитаемые жилища встречались один раз из десяти. Даже у себя дома она не видела такого запустения. Эти люди жили очень бедно и скученно, возможно, только так они могли защититься от холода. Когда она попыталась представить, сколько детей каждый день мерзнет и голодает в этом городке и сколько из них не переживет эту зиму, у нее сердце сжалось от боли и жалости. Но она знала, что таков этот мир, в котором им всем выпало жить, и тут ничего не поделаешь.

На небольшой мощеной площади, многие плитки которой давно раскрошились и между ними успела прорасти трава, Димитрий подал сигнал остановиться и приказал помочь раненым выбраться из седел и отцепить носилки тех, кого пришлось тащить на волокушах.

– Они сейчас решат, где нас разместить, и отправят кого-нибудь разбудить женщин, которые помогут нам с ранеными. – Димитрий подъехал к ним, а Ричард и Герард пошли выполнять его приказы. – Скоро мы все сможем поесть и отдохнуть. Эти были непростые для нас дни.

– Могу я остаться с Мелони? – Димитрий от неожиданности только и смог, что уставиться на Уинстона. Мелони мгновенно вспыхнула от такой смелости. – Она боится этих людей, они и это место напоминают ей о том, что произошло с ней… дома.

– Боится? – Димитрий внимательно посмотрел на Мелони, которая в попытке скрыть свое смущение выпрямилась и дерзко уставилась на него. – Не похоже, если честно. Я уже не уверен, что есть хоть что-нибудь, что может ее напугать. – Он ласково улыбнулся в ответ на ее вызов и посмотрел так, как, должно быть, смотрит на свою младшую сестру любящий брат. – Мелони, если ты не против, то это можно устроить. Я, наоборот, хотел поселить тебя одну или с кем-то из местных женщин…

– Нет! – Мелони подскочила как от удара, но быстро взяла себя в руки. – Я бы не хотела оставаться сегодня одна. Может быть, я просто лягу вместе со всеми?

Димитрий почесал свою короткую и редкую бороду, которую обычно начисто брил, и покачал головой.

– Не думаю, что это хорошая идея. Нет, ты не подумай чего, ребята в отряде хорошие, но все же… – Он задумчиво посмотрел на Уинстона. – Возможно, ты снова прав, мой друг. Спасибо за твою внимательность. Я подумаю, что можно сделать. Смотрите, предводитель дикарей возвращается. Если что, здесь то ли вождь, то ли лорд в общем что-то вроде местного вельможи. Зовут его Реми, так что повежливее с ним, мы теперь у них в гостях. Это и тебя касается, Волчонок.

Мелони хотела было возмутиться, но Димитрий уже повернулся к ней спиной и зашагал навстречу их хозяину.

– Ну что ж, похоже, нам предстоит ночь в тепле и под крышей. – Уинстон встал чуть позади нее, и Мелони поняла, что он пытается укрыть ее от поднявшегося ветра. – Первая за последний месяц.

– Главное, чтобы она не стала последней. – От собственных мыслей Мелони пробрала дрожь, она поплотнее запахнулась в плащ, вновь остро ощутив его приятный запах, и позволила себе слегка облокотиться на грудь Уинстона.

Глава 16

Тони проверил, насколько легко его длинный охотничий нож выходит из ножен на бедре, и только после этого скользнул в комнату. Внутри было темно, но его глаза уже успели привыкнуть к полумраку, царившему в этих заброшенных подвалах, поэтому он отчетливо различил три серых силуэта, без движения привалившихся к стене в дальнем углу. Он выпустил рукоять ножа и расслабился. Все обитатели этого убогого убежища были мертвы. С тех пор как он стал водить собственные дозоры, он довольно быстро научился понимать такие штуки. Люди просто не способны сидеть совсем неподвижно и не могут принимать некоторые позы, которые, напротив, очень свойственны мертвецам. А мертвецов он повидал достаточно.

Таиться больше не было смысла, поэтому Тони выпрямился в полный рост, достал спички и разжег принесенный с собой самодельный факел. Запах почти не ощущался, а значит, жившие тут бедняги умерли довольно давно. Это было ему на руку, так как копаться в вещах умерших и так достаточно противно, а уж делать это в замкнутом помещении, наполненном трупным смрадом, вообще невыносимо. Он быстро осмотрелся, опытным взглядом подмечая все, что могло быть полезным и что стоило унести с собой, снял с плеча свой видавший виды рюкзак, который упорно чинил с самого детства, не обращая внимания на насмешки других дозорных и предложения отца найти что-то получше, и принялся быстро и без суеты запихивать в него все, что удалось найти. В карманах у мертвой женщины он нашел коробок спичек – настоящее сокровище, учитывая, как сложно стало достать хотя бы парочку. Остальные находки были не настолько ценными. Еду, конечно же, отыскать не удалось, да и откуда бы ей взяться у тех, кто явно умер с голоду.

Тони бросил еще один взгляд на пустой подвал, тяжело вздохнул и потушил факел. Он знал, что дорогу назад легко найдет и в темноте. Наверху его ждали остальные дозорные, его собственный отряд, который он собрал и обучил всему, что знал сам. Каждому из этих парней и одной девушке он доверял почти как себе, но вниз все равно решил отправиться один. Не важно, что придется делать – бежать или драться, в такой тесноте это куда как сподручнее делать одному.

– Что там, Тони? – Карла была самой порывистой из них четверых. – Есть кто дома?

– Они все давно мертвы. Голод. Нашел кое-что полезное, думаю, можем возвращаться.

– Мертвы? – Генри, как всегда, гнусавил. Но назвать его нытиком у Тони не повернулся бы язык. Он лично видел, как этот парень сражался с людоедом вдвое больше себя. – Но если там одни покойники, то откуда же следы, которые привели нас сюда?

– Может, старые? – Раффи всегда был немного легкомысленным. Самый простой вариант казался ему и самым правильным. – Сильно там, должно быть, воняет внутри…

– Вообще-то весь запах уже выветрился. Пахнет не хуже, чем в каком-нибудь склепе. Но насчет следов ты прав, Генри. Они не могли сохраниться так долго. Здесь кто-то был, и был недавно. Интересно, почему они не тронули ничего внутри, если тоже нашли это место?

– И что же мы будем со всем этим делать? – Карла опасливо оглянулась после его последних слов. – А если нас кто-то специально заманил сюда?

– Не говори ерунды, Карла. – Раффи махнул рукой. Все в отряде знали, что они раньше спали вместе, но потом почему-то разбежались. – Кому мы нужны, да и откуда им было знать, что мы найдем эти следы? Тут можно месяц просидеть и не встретить ни единой живой души на сто миль вокруг.

– Даже если Карла права, Раф, мы должны найти этих людей, если они еще живы. Ты ведь знаешь, что Анклавам всегда нужны люди.

Молодой парень с копной светлых волос притворно закатил глаза.

– Знаешь, Тони, иногда ты становишься невыносимо похож на своего старика. Эдакий мистер слишком важный, чтобы посрать под кустом.

Генри прыснул, но Карла влепила своему бывшему дружку ощутимую затрещину.

– Следи за своим языком, Раффи. Тони ведет наш отряд и будет отвечать перед лордом, если что-то случится.

– И что же наш лорд-отец ему сделает? – Парень потер ушибленное место. – Отшлепает?

Генри не выдержал и расхохотался. Тони примирительно поднял руку, чтобы Карла не пнула шутника и не скинула его вниз с парапета, на котором тот сидел.

– Ничего, пусть злословит, наш малыш Раффи. Все же знают, что ты бросила его из-за того, что, кроме шуточек, в постели он больше ни на что не способен.

Раф буквально подавился своей кривой ухмылкой, и настала очередь Карлы улыбаться во весь рот. Генри от смеха без сил начал сползать вниз по стене.

– Ну это ты лишнего хватанул, Тони. – Раффи обиженно уставился на него. – Не над всем же можно шутить!

– Ты абсолютно прав, дружище. Не над всем. А теперь покажи нам, на что ты действительно способен, и найди, куда эти следы уводят от подвала.

Раффи хитро улыбнулся и, как самый настоящий мальчишка, выпятил грудь.

– Так я их уже нашел, пока ты там на карачках ползал! Вон они, там, снова появляются и ведут куда-то в сторону от этой будки. – Он указал на небольшой холмик десятках в трех метров от них. Несмотря на свою странную внешность, этот парень и правда был настоящим гением-следопытом.

– Вы что, уже ходили по ним? – С Тони разом слетел весь налет шутливости.

– Мы вместе с Генри глянули, что там дальше, а Карла все время оставалась тут. Так что все тип-топ, не кипятись.

– Глянули, говоришь? Оставалась, значит? Одна, не так ли? Хотя мы даже не знаем, по чьим следам идем! Да вы, как я погляжу, и в самом деле идиоты. Забыли, почему мы ходим всегда вчетвером?!

– Чтобы приглядывать друг за другом… – еле слышно прогнусавил Генри где-то за спиной Тони, но тот не унимался.

– Ладно эти балбесы, но ты, Карла, почему их отпустила? Я всегда считал тебя самой разумной и ответственной. Даже подумывал рекомендовать отцу дать тебе свой отряд!

– Прости, Тони, что-то не подумала. Их не было от силы полчаса, не больше, да и ты был рядом, так что я особо не переживала…

– Чем бы я, интересно, помог тебе, сидя там внизу, в темноте? – Он выдохнул, понемногу успокаиваясь. – Что вы нашли там?

– Это женщина и ребенок.

– Ты уверен?

– Там, дальше за холмом, земля мягкая, и следы видно отчетливо. – Рафф наконец-то стал серьезным. – Это следы женщины, ведущей ребенка.

– Даже если ты так говоришь, я с трудом могу поверить, что женщина с ребенком могла выживать одна все эти годы.

– В первые годы после Катаклизма я видела такое, что, возможно, она и выжила лишь потому, что была одна… – Голос Карлы, обычно такой сильный и уверенный, дрогнул.

Тони посмотрел на нее с сочувствием и пониманием и направился туда, где, возможно, им удастся спасти еще две жизни. Если они, конечно, захотят оказаться спасенными.

* * *

Уинстон открыл глаза и лежал так, боясь пошевелиться и потревожить спящую рядом Мелони. Ночью она перевернулась на бок и прижалась к нему лицом, словно пыталась носом уткнуться в его руку и укрыться так от холода. Димитрий, как и обещал, нашел для них отдельный закуток в одном из заброшенных домов. Спать, как и всем остальным, пришлось на твердой земле, подстелив под себя собственные плащи, а под голову положив что-то из походных мешков. Уинстон про себя усмехнулся. Когда он говорил, что они наконец-то смогут заночевать под крышей, он представлял себе это несколько иначе, чем ночь в холодных, продуваемых всеми ветрами жилищах, которые даже обогреть не получалось, так как через остатки крыш можно было любоваться звездами. Слава богу, хоть дождя не было.

Но все же не холод и волнующая близость Мелони разбудили его. Этот… сон никак не выходил из головы. Уинстон был почти уверен, что это не первое такое видение, посетившее его с тех пор, как он попал в Анклавы. Он как будто знал всех этих людей и уже испытывал все эти эмоции. Это было скорее похоже не на сон, а на воспоминания, давно забытые и вдруг совершенно отчетливо всплывшие в памяти. Но, даже осознавая все это, он понятия не имел, что теперь делать.

Немного поразмыслив над тем, чтобы разбудить Мелони и рассказать ей про сон и про свои предположения, он выбросил это из головы и решил просто полюбоваться тем, как она спит рядом с ним. Глаза ее были закрыты, а на лице написано такое спокойствие и умиротворенность, что он невольно даже позавидовал тому, насколько трезво такая юная девушка воспринимает тот жуткий мир, в котором ей выпало родиться и жить. Сам Уинстон никак не мог привыкнуть к тому, что происходит вокруг, и тому, как к происходящему относятся другие. Возможно, дело было в том, что он в некоторой степени ощущал себя чужим в этом мире, не видел того, что видели люди, не прошел через все то, через что прошли такие, как Ричард и Димитрий. Но все равно он с трудом мог представить себе, что однажды сможет стать таким же и относиться к человеческим страданиям так же отстраненно, как они.

Он осторожно протянул руку и положил свою ладонь так, чтобы касаться пальцев Мелони. Они сильно сблизились с тех пор, как открыли друг другу свои тайны по пути на тот холм, где чуть не погибли от руки безумца. Уинстон с самого первого дня испытывал что-то к спасенной ими девушке, ему казалось естественным заботиться о ней, чтобы ни в коем случае не позволить вновь случиться чему-то столь же ужасному, как то, что ей уже пришлось пережить. Но эти чувства были больше похожи на чувства брата или, может, близкого друга: теплые, но без какой-то сокровенной нежности, когда каждое прикосновение кажется тебе чем-то невероятным. Теперь же он чувствовал совсем иное. Он все еще слишком живо помнил картину, которая предстала перед ними, когда они с холма заметили внизу Мелони и тех негодяев. Ему было неловко и даже стыдно за свои чувства, но он ничего не мог поделать с желанием прикасаться к ней, не отрываясь смотреть на нее и все время быть рядом.

Конечно, его забота о ней никуда не делась, но стала совсем другой, наполнилась лаской. Ему хотелось защищать ее и оберегать, прислушиваться к ее чувствам, чтобы поддержать, когда это нужно, или не мешать, когда она хотела побыть одна. А еще, как бы ни противно ему было в этом признаваться, он хотел удержать ее, чтобы она была рядом с ним. Все это смешалось у него в груди гремучим коктейлем противоречивых чувств, которые одновременно и мучили его, и делали счастливым, и заставляли испытывать чувство вины.

Пока он, погрузившись в свои размышления, легонько гладил пальцы Мелони, девушка открыла глаза. Уинстон не успел отодвинуться и замер, их лица оказались настолько близко, что он чувствовал ее дыхание. Он начал медленно убирать руку, но она не позволила, мягко, но настойчиво сжав его пальцы. От такого неожиданного прикосновения у него перехватило дыхание, но она продолжала внимательно смотреть ему в глаза, как бы спрашивая: «Ну и что же дальше?»

Уинстон прикоснулся другой рукой к ее щеке и нежно провел по ней тыльной стороной ладони. Мелони улыбнулась и положила руку ему на спину, слегка привлекая к себе. Он обхватил ее за талию и притянул поближе, крепко, но очень бережно заключая ее в объятия. Ее руки погрузились в его волосы, а губы прижались к его губам. Уинстон даже слегка застонал от неожиданности и наслаждения. Ее прикосновения были такими ласковыми, но в то же время сильными, а губы мягкими и горячими. Он крепко прижал ее к себе, его руки спустились вниз по спине, и он ощутил гладкую кожу под своими пальцами там, где одежда немного задралась, обнажая ее стройное и гибкое тело.

Уинстон зашипел, когда она вдруг укусила его за губу, и открыл глаза, которые даже не заметил, как закрыл во время поцелуя.

– А если я скажу Димитрию, что ты решил воспользоваться его добротой и моими страхами ради удовлетворения своих желаний? – Мелони все еще смотрела на него в упор, но теперь хитро улыбалась. Она дотронулась до того места, где от ее укуса на губе выступила капелька крови. – Что ты тогда будешь делать?

Уинстон, не моргая, смотрел в ее глаза, в которых мерцали искорки, и на ее губы, которые были слегка приоткрыты, – на них расцвела немного пугающая, но и манящая улыбка.

– Думаю, что скажу ему правду. – Он облизнул кровь на губе и поцеловал пальцы, которые касались его губ. – Что ты набросилась на меня среди ночи и взяла меня силой.

Мелони хихикнула, схватила его за рубашку и, слегка перекатившись, уселась сверху.

– Как-то так?

– Что-то вроде. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Но потом тебе придется жениться на мне, чтобы уберечь от позора.

Мелони расслабилась и положила голову ему на грудь.

– Мне с тобой так спокойно. – Он ласково гладил ее по спине и волосам, пока она говорила. – Как будто ты никак не связан со всеми этими Анклавами, Потоками, сражениями и ужасами. Может, ты и правда из другого мира, Тони?

Уинстона как током ударило, он даже вздрогнул, да так сильно, что Мелони приподнялась, чтобы посмотреть на него.

– Что случилось?

– Как ты сейчас назвала меня?

– Тони? Ты шептал это имя во сне. Я подумала, что тебя когда-то звали так, может, в детстве.

– Может, в детстве…

– Что-то не так?

– Не знаю, Мелони. – Он увидел, что одеяло, которым она укрывалась, сползло, открыв взору ее длинные ноги до самых бедер, и поспешил поправить его. – Но, если честно, мне не хочется думать об этом сейчас. Мне почему-то кажется, что время еще не настало.

Мелони задумчиво посмотрела на него, а потом пожала плечами.

– Ты ведь знаешь, я привыкла прислушиваться к своим ощущениям, так что могу тебя понять. Но не пропусти момент, когда твой внутренний голос заговорит снова.

– Постараюсь. – Уинстон улыбнулся удобно устроившейся на нем девушке и постарался не думать, о том, как же приятно ощущать близость ее тела. Вместо этого он решил порадоваться тому, как хорошо ей удалось понять его состояние и настроение. – Как спалось?

– Холодно… – Она сморщила свой милый носик и снова прижалась щекой к его груди. – Непонятно, как эти… люди живут здесь. Надеюсь, мы не задержимся тут надолго.

– Я не уверен насчет этого.

– Почему?

– Мы пришли к ним за помощью, которая нам действительно очень нужна, но теперь, когда мы увидели все изнутри, я не уверен, что мы найдем ее здесь.

– Еда и помощь с ранеными… – Голос Мелони звучал немного глухо оттого, что она говорила, не поднимая головы. – Да, ты, наверно, прав. Не похоже, что у них есть чем с нами поделиться. Тогда почему они согласились и привели нас в свое поселение? Могли бы отказаться и просто вернуться домой.

– Возможно, им что-то очень нужно от нас, и ради этого они готовы рискнуть и пойти на обман.

– Если бы это были наши запасы, лошади и оружие, то мы бы уже были мертвы. – Мелони фыркнула, выражая свое мнение по этому поводу. – Несмотря на всю браваду Димитрия и остальных разведчиков, этой ночью мы были уязвимы так, как никогда уже не будем. Они могли перебить нас практически без всякого риска.

– А вот теперь уже я вынужден согласиться с тобой… – Уинстон скосил глаза на лежащую девушку и в очередной раз убедился, сколько силы и мудрости в ней скрыто. Новая волна нежности разлилась у него в груди, и он ласково погладил ее прекрасные волосы. – Мне эта мысль в голову не приходила.

– Возможно, после встречи со старейшиной что-то станет понятно.

– Старейшина, да… У вас тоже был старейшина? Расскажи мне о нем, я совсем мало знаю о том месте, откуда ты родом. Если ты, конечно, не против…

– Да нет, все нормально. – Она едва заметно повела головой из стороны в сторону, и Уинстон понял, что все не так просто, как она говорит. – Да, нашей общиной тоже управлял старейшина и те, кого он приблизил к себе. Нам рассказывали, что именно он когда-то основал это поселение и дал приют первым из тех, кто теперь живет в нем, – Мелони пожала плечами. – Я никогда всерьез не задумывалась об этом, старейшина и его власть были чем-то самим собой разумеющимся. Мама рассказывала, что он всю жизнь тщательно отбирал тех, кого приближал к себе и позволял говорить от своего имени, но, если честно, я не уверена, что ему реально была нужна их помощь. Большинство детей, с кем я росла, воспринимают старейшину не как правителя, а скорее как отца, строгого, но абсолютно справедливого. Что же касается взрослых, то и среди них много тех, кто видит в нем спасителя, оплот надежды посреди Пустоши, которая наполнена только смертью. Остальные просто смирились.

– Звучит как-то… обреченно, что ли, – Уинстон наморщил лоб, пытаясь осознать только что услышанное. – Ты как-то говорила, что старейшина, кроме всего прочего, еще и каким-то образом передает вам слова… кажется, богов, да?

– Да… Мы верим, – она поморщилась, произнося эти слова, – в общем, жители верят, что Поток – это слуги Создателя, боги, которые были посланы когда-то, чтобы наказать тех, кто погряз в гордыне и честолюбии. Теперь, когда их миссия почти завершена, они остаются, чтобы следить за праведниками и карать тех, кто сойдет с этого пути.

– Обреченно и как-то слишком уж просто, – Уинстон невольно сжал девушку в объятиях, ощутив острое желание защитить ее, спрятать от неприглядной действительности. – Такое ощущение, что кто-то придумал все это с одной целью – не оставить людям выбора. Прости, если мои резкие слова обижают тебя.

– Нет, ничего, не извиняйся. Я не испытываю слишком уж теплых чувств к тем, кто… отправил меня на смерть. Но я могу понять тех, кто идет за старейшиной. Каждый из них видел, как люди голодают и замерзают в одиночестве, а тех, кому удается чудом пережить очередную зиму, рвут на части чудовища, которых никто и ничто не может остановить. Оказавшись в такой ситуации, очень хочется поверить тому, кто обещает защиту и спасение.

– Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Мне кажется, я тоже пережил что-то подобное, только не могу вспомнить, что именно… – Уинстон на минуту задумался, но почти сразу продолжил: – А как насчет тебя? И другие Слышащих? Вы не заслуживаете спасения, даже если ведете этот их праведный образ жизни?

Девушка подняла на него глаза, в которых промелькнуло что-то вроде обиды, быстро сменившейся грустью. Она помолчала немного, слезла с него и села, вытянув длинные ноги.

– Они говорят, что, если мы слышим наших богов, значит, они зовут нас и мы не можем перечить их воле. Праведность тут ни при чем, просто мы те, кого призвали.

– Человеческий разум – очень странная штука… – Уинстон сокрушенно покачал головой и обнял Мелони за плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась. – По-моему, он способен найти оправдание или объяснение чему угодно. Иногда оно так прекрасно, что хочется поверить в сказки и забыть о том, что живешь в реальном мире, а иногда настолько ужасно, что дрожь берет от осознания того, что такой кошмар мог быть порожден людьми.

Когда Димитрий зашел в их комнатку, они так и сидели на плаще, прижавшись друг к другу и болтая о всякой ерунде. Увидев их, он смутился и отвел взгляд.

– Пришел человек от старейшины. Он хочет видеть Мелони. Мы с Ричардом тоже пойдем, так что, думаю…

– Я тоже пойду, – Уинстон быстро встал и посмотрел на рослого командира в упор. – Мы не знаем, чего от нас хотят эти люди, возможно, их заинтересуют рассказы про Портал и Англию.

Димитрий задумчиво посмотрел на Уинстона, бросил быстрый взгляд на девушку, которая продолжала сидеть, и кивнул.

– Хорошо, скажу им, что ты тоже один из командиров отряда, но при одном условии: ты не будешь говорить ничего, пока они не спросят или пока я тебе не скажу.

– Хорошо, Димитрий. Спасибо.

– Тогда через полчаса встречаемся во дворе, вам надо поесть. – Не дожидаясь ответа, он развернулся и исчез за углом, громко стуча ногами.

– По-моему, он ждал, что ты попросишь его взять тебя с собой.

– А по-моему, он догадался, что это была твоя идея насчет Портала и остального.

Мелони пожала плечами и принялась натягивать теплую одежду.

– Возможно, он думает, что я лучше понимаю этих людей. Надеюсь, мы не попадем из-за этого в беду.

Когда одежда была собрана, а вещи уложены обратно в дорожные мешки, они наспех позавтракали холодным вяленым мясом и сыром из оставшихся запасов и вместе с Ричардом вышли на улицу, где их уже ждал Димитрий. Командир отряда был вооружен и успел переодеться. Поверх яркой туники с гербом Джозефа были доспехи, которые лично для него сделал мастер Грег и, на первый взгляд, скорее походившие на обычную походную кожаную куртку, которую надевали многие всадники для защиты от ветра и холода. Но Уинстон знал, что впечатление обманчиво и Чешуя Дракона – так свое творение называл старый оружейник, – способна преподнести множество неприятных сюрпризов тому, кто решит навредить ее хозяину.

– Да ты словно на войну собрался, дружище. – Ричард усмехнулся, глядя на Димитрия. – Эта штука защитит тебя, если на нас спустят псов?

– Этот доспех несколько раз спас мою жизнь там, на кряже. Теперь я доверяю ему побольше, чем некоторым своим боевым товарищам, – Димитрий многозначительно глянул на Ричарда. – Кроме того, должен же старейшина как-то понять, кто командует в нашем отряде.

– Ему будет еще понятнее, если я понесу твой стяг, – Ричард закатил глаза, но, как показалось Уинстону, притворно. Скорее всего, он был согласен с Димитрием и одобрял его действия.

Через несколько минут к ним подошел уже знакомый по вчерашнему дню предводитель в сопровождении нескольких воинов.

– Вы готовы? Старейшина не любит ждать, – его голос, как всегда, звучал сурово и даже жестко, брови были сдвинуты, челюсть напряжена.

– Тогда не будем заставлять его ждать, – Димитрий поправил меч на поясе. – Ведите нас к нему.

Провожатый с сомнением оглядел каждого из них по отдельности, его взгляд задержался на оружии Димитрия, отчего его нахмуренные брови, казалось, сошлись еще ближе.

– Пойдемте, нам сюда. – Он махнул рукой в сторону большого здания в центре поселения, которое Уинстон и Мелони заметили еще накануне вечером.

Суровый мужчина пошел впереди, их маленький отряд двинулся следом, а замыкал шествие вооруженный конвой. Уинстон почувствовал, что кто-то осторожно коснулся его руки, оглянулся и увидел адресованную ему украдкой улыбку Мелони. Он улыбнулся ей в ответ и незаметно сжал ее тоненькие пальчики.

В свете дня поселение, в котором они оказались, выглядело еще меньше и еще беднее, если не сказать – хуже. Сооруженная вокруг сбитых в кучу обитаемых жилищ стенка из нагромождения земли и мусора как бы сдавливала все, что оказалось внутри, и Уинстону на секунду даже показалось, что ему не хватает воздуха. За стеной виднелись крыши и развалины каких-то давно заброшенных зданий, что придавало окружающему пейзажу еще более угнетающий вид. Ощущение было такое, будто они попали на крошечный островок – последний умирающий оплот жизни и порядка в океане хаоса. Уинстону трудно было отрицать, что, учитывая то, где они и почему здесь оказались, в каком-то смысле так оно и было.

Практически не встречалось прохожих, только изредка им попадался какой-нибудь местный житель, торопливо несущий корзину или мешок и не обращающий на них никакого внимания. Уинстон заметил, что Димитрий тоже понял, в каком состоянии находится поселение, и когда тот провожал взглядом очередного мужчину с серым изможденным лицом, его собственное лицо становилось все темнее и темнее.

Перед входом в старый храм – а здание, в котором их ждал старейшина, в прошлом было не чем иным, как большой городской церковью, – стояли четверо стражников. Предводитель подал им какой-то знак, и они без всяких проверок оказались внутри темного сырого здания. На стенах там и тут висели грубо скрученные факелы, которые больше чадили, чем давали света, и просторный, заставленный полусгнившими, полуразвалившимися скамьями зал тонул в зловещем густом сумраке. Уинстон вдруг понял, почему дети так боятся темноты, и пожалел, что у него, в отличие от Димитрия, нет с собой оружия. Хорошо освещена была только та часть храма, где за большим столом в чудом сохранившемся резном кресле восседал дряхлый седой мужчина.

Суровый вожак дикарей, как про себя называла его Мелони, быстрым шагом прошел по проходу между скамьями и резким порывистым движением опустился на одно колено перед стариком.

– Я привел чужаков, старейшина, как вы и приказывали. – Он склонил голову, как будто не решаясь посмотреть в глаза своему собеседнику. – Они ответят на все ваши вопросы.

– Встань, Реми. – Старик сделал жест, напоминающий Уинстону тот, которым подзывают собаку. – Пусть они подойдут, а то мои слабые глаза уже не позволяют мне видеть в такой темноте.

Реми медленно распрямился, и на его лицо в тот же миг вернулось суровое и рассерженное выражение.

– Подойдите, чтобы старейшина мог поговорить с вами, не напрягая глаз и голоса.

– Мы тоже слышим, что говорит старейшина. Не нужно приказывать… – Димитрий даже поднял руку в каком-то то ли примирительном, то ли предупреждающем жесте.

– Молчать. Делайте что вам говорят.

Уинстону показалось, что он услышал, как скрипнули зубы Димитрия перед тем, как тот сделал решительный шаг вперед, но Ричард шагнул первым и рукой жестко удержал их импульсивного командира на месте.

– Мы к вашим услугам, старейшина, и готовы рассказать все, что вам интересно будет узнать. – Ричард не обратил внимания на гневный взгляд Димитрия, который тот, к счастью, не подкрепил словами.

Где-то рядом с Уинстоном облегченно выдохнула Мелони. Он и сам только сейчас заметил, что задержал дыхание после слов Реми. Ричард шагнул вперед, и после секундного колебания за ним последовал Димитрий. Они с Мелони двинулись следом.

– Приветствую вас, странники. – Голос старейшины был сухим и очень слабым. Уинстон с трудом мог представить, сколько тому лет. – Откуда вы и что привело вас в наши края?

– Мы жители Анклавов, старейшина. – Ричард окончательно взял инициативу в свои руки. – Если быть точным, следуем из анклава Витне, которым правит лорд Джозеф. Мы отправились на поиски выживших, чтобы предложить им помощь и защиту за Стенами Анклавов. – Он сделал многозначительную паузу, смысл которой сразу дошел до Уинстона. – Но по пути сами попали в беду и теперь вынуждены просить вашей помощи.

– Реми уже передал мне ваши просьбы. – Старик наклонился на своем деревянном троне, опершись о стол. – Но что за беда произошла с вами? Вы не похожи на новичков в Пустоши.

– Нас преследовали демоны Потока. – Уинстон краем глаза заметил, как лицо Реми приняло недоверчивое выражение. – Нам пришлось сразиться с ними, и мы победили, но цена оказалась слишком высока.

– Вот значит, как… – старейшина медленно покивал головой, как бы соглашаясь с каким-то своим внутренним диалогом. – Бросить вызов демонам – смелый поступок. Мы обязательно поможем вам чем сможем. Реми… – Мужчина тут же снова опустился на колено, лицом к своему повелителю. – Я хочу, чтобы ты сам этим занялся. Проследи, чтобы никто из пришедших с этими людьми не остался без ухода и получил все, что необходимо.

– Но, старейшина, как же… – Рене был так поражен приказом, что даже поднял голову и недоверчиво посмотрел на старика.

– Все, что необходимо. – В голосе старейшины появились стальные нотки, и Рене тут же сник.

– Будет исполнено.

– И забери с собой воинов, которые стерегут храм, пусть они помогут тебе. А я еще побеседую с нашими гостями.

Похоже, Рене был поражен услышанным еще больше, чем минуту назад, но не решился снова возразить, а молча встал, сделал знак остальным, и они быстро покинули церковный холл. Димитрий проводил их взглядом и недоуменно посмотрел на Уинстона.

– Могу я посмотреть на этот меч, молодой человек?

Старик глядел прямо на высокого командира, а тот, похоже, даже не понял, что обратились именно к нему – такой неожиданной была перемена разговора.

– Мой меч? – Вопрос прозвучал так, будто задавший его не понял смысла последних слов. – Если вы хотите…

Он быстрым движением извлек клинок, подошел к столу и положил его рукоятью к старейшине.

– Настоящая закаленная сталь, кожаная рукоять, и даже баланс, должно быть, выдержан как нужно. – Старейшина провел рукой по клинку и крестовине меча так трепетно, будто ласкал кожу прекрасной женщины. – Это и правда меч, сделанный в Анклавах. А значит, и вы тоже там были.

– Вы знаете про Анклавы? – Ричард тоже подошел к столу. – Кто вы?

– Я был одним из тех, кто создавал многие из них, ну или, по крайней мере, присутствовал при этом, – морщины вокруг глаз старика стали глубже, а голос наполнился горечью. – Это прекрасные города, дающие тепло и еду всем тем, кто готов трудиться для общего блага. Надежная опора для тысяч и тысяч людей, нашедших в них жизнь, которая казалось потерянной навсегда.

– Значит, вы, должно быть, родом из тех Анклавов, которые были еще до Исхода? – Ричард выглядел заинтересованным рассказом старика. – Я бы очень хо…

– Да, я родился там много лет назад, – перебил старик собеседника, взгляд его вдруг стал твердым, и он вперил его сразу в каждого из собравшихся. – А еще я жил там, когда пришел Поток! Видел, как он уничтожает Анклавы, один за другим! Чувствовал тот страх, который испытывали бегущие в Пустошь люди, в один миг лишившиеся всего и думающие лишь о том, как бы сохранить свои жизни. – Он замолк на полуслове, голос его упал до шепота. – Хотя многие было и не суждено… И поэтому я прекрасно знаю, что Анклавов больше нет! Я десятки раз возвращался на их руины и бродил там, среди пустых улиц и разрушенных домов. Так что отвечайте, где вы украли это, или я прикажу схватить вас и выбить все, что мне нужно, силой!

Глава 17

На какое-то мгновение в зале повисла гнетущая тишина. Казалось, все были ошеломлены нелепостью обвинений, которые старейшина бросил им в лицо. Даже обычно спокойный и невозмутимый Ричард выглядел сбитым с толку. Димитрий первым пришел в себя.

– Подождите, что значит «нет»? – Димитрий вдруг почувствовал себя голым без верного меча, всегда висевшего у него на поясе. – Поток разрушил все то, что мы создавали во Франции, Италии и даже в Германии, но люди выжили, лорды увели их на восток и создали там новые города. Я родился в одном из таких и всю свою жизнь сражаюсь, чтобы защитить их.

– Не неси чепухи! Никто бы не смог устоять перед Потоком, как бы далеко он ни сбежал! – Старейшина махнул рукой, выражая свое недоверие. – Мы пробовали дать чудовищам бой, но им нет конца.

– Люди научились строить Стены, чтобы противостоять Потоку.

– Что? Какие еще Стены?

– Поток действительно нельзя победить, но им можно управлять. Мы выяснили, что чудовища движутся по им одним известному плану, но по какой-то причине, если преградить им путь и дать достаточно мощный отпор, Поток развернется и пойдет в другую сторону. Мы называем это Стенами, или Дамбами. Так Анклавы выживают последние тридцать лет, с тех пор как были вынуждены бежать на восток.

– Мальчишка, если ты думаешь, что я поверю в эти сказки…

– У нас есть карты, старейшина, – в разговор вмешался пришедший в себя Ричард. – Нам незачем обманывать вас.

Ричард достал из небольшой сумки, которую постоянно носил через плечо, свернутую карту и положил ее рядом с мечом Димитрия. Старейшина, недоверчиво глядя на них, развернул свиток и принялся разглядывать, беззвучно шевеля губами. Ричард медленно обошел стол и склонился над картой совсем рядом со стариком. Тот был так поглощен картой, что не обратил на его дерзость никакого внимания.

– Вот, смотрите, это Витне – анклав, из которого мы начали свой путь. Это на самой западной границе Анклавов. Дальше только Пустошь.

– И там же, недалеко на юго-западе, должно быть отмечено место, где мы последний раз сражались с Потоком и победили, – Димитрию показалось, что это может быть важно. – Кажется, городок называется Лейбус.

Старейшина выглядел ошарашенным. Возможно, прямо сейчас весь мир, в который он верил и который создавал вокруг себя тридцать лет, рухнул в один миг. Димитрий испытывал что-то подобное, когда впервые встретил Уинстона и услышал его рассказы про Портал.

– Это значит… – Казалось, что старик разом постарел лет на десять, хотя в это трудно было поверить. – …Все эти годы, полные боли и страдания… – голос его превратился в едва различимый шепот. Он говорил скорее сам с собой, чем с кем-то из них, – …все было зря?

– Нет, старейшина, не зря, – Уинстон, как показалось Димитрию, искренне сочувствовал этому человеку несмотря на то, что он только что угрожал им. – Эти люди – они живы благодаря вам и вашим трудам, они…

– Вы знаете, как сложно было создать это поселение? – Старейшина продолжал говорить, не замечая никого вокруг: – Все, кто живут тут, – это потомки тех несчастных, кто бежал от Потока. Они с самого детства мерзли и голодали в Пустоши, а я находил их по одному, прячущихся и скитающихся, обещал им безопасность, говорил, что мы построим новый анклав, где будет всегда тепло и вдоволь еды, – он покачал головой. – Но их всегда было слишком мало, а зимы каждый раз уносили слишком много детей. Это место… – он обвел рукой своды храма. – Я боялся, что демоны придут за нами, поэтому выбрал предгорья, укромный городок, спрятавшийся в междуречье. Я думал, он станет для всех надежным убежищем… а он обернулся склепом. Тут никогда не бывает по-настоящему тепло, урожай не вызревает, дожди и ветры размывают и уносят то, что удается вырастить.

– Вы многое сделали, старейшина, – Ричард посмотрел на старика почти в упор, и тот был вынужден отвести взгляд от его холодных серых глаз. – Анклавы смогут позаботиться и о вас, и о ваших людях.

– Путь слишком далек, – слова старейшины все еще были полны горечи, но во взгляде появился какой-то огонек надежды. – А впереди зима, нам не дойти.

– Значит, вы перезимуете здесь, как делали десятки раз, соберете столько припасов, сколько сможете, и как только холода отступят, отправитесь в путь. – Димитрий подумал, что чем бы ни кончился их поход, теперь они точно не погибнут зря. Эти люди смогут спастись и обрести новую жизнь. – Мы оставим вам копию карты, на которой отмечен наш путь сюда, с источниками воды и местами для ночевок. Думаю, вы без проблем сможете вернуться обратно.

– Мы? Разве вы не пойдете с нами? – старик снова подозрительно прищурился.

– Нет, наша миссия еще не завершена, но мы будем рады встретиться с вами, когда вернемся домой.

– Да, ваша миссия, – старейшина кивнул, как будто вдруг вспомнил, кто они и что здесь делают. – Вы ведь отправились в путь, чтобы найти таких, как мы? Но вы нашли нас, разве этого недостаточно?

– Мы должны идти дальше, – с нажимом повторил Димитрий. – Мы хотели добраться до моря на западе и только потом двинуться в обратный путь.

– Далекая дорога вам предстоит… Но, возможно, вы вернетесь до настоящих холодов и перезимуете у нас. Все лучше, чем идти по снегам. А весной мы отправимся в Анклавы вместе.

– Мы еще не думали о том, как возвращаться, старейшина, но благодарю вас за ваше предложение, мы обязательно обсудим его.

– Подумайте об этом… – Старик снова склонился над картой с блестящими от восхищения глазами. – Вы не могли бы забрать этот меч и показать мне, где здесь находятся новые анклавы, а еще рассказать, кто там правит? Возможно, я знал кого-то, когда они были еще молоды…

Димитрий убрал меч в ножны, а Ричард начал водить пальцем по разложенной на столе карте и что-то негромко рассказывать про каждое место, на которое указывал. Димитрий решил не мешать им, спустился по ступеням и подошел к Уинстону и Мелони, так и стоящим в проходе между церковными скамьями.

– А почему наша храбрая принцесса ни проронила ни слова с тех пор, как мы пришли сюда? На нее это не похоже. – Он улыбнулся, глядя на Уинстона. Тот обернулся, чтобы посмотреть на девушку, и замер, словно громом пораженный.

– Мелони, ты в порядке? – Девушка стояла с широко открытыми глазами и смотрела куда-то в темноту, в которой терялась дальняя стена здания. – Вот черт! Неужели снова?..

– Они здесь, – ее голос звучал совсем не так, как обычно, словно из него вдруг пропала вся жизнь.

– Что? Кто? Что с ней, Уинстон?

– Я не знаю, но я уже видел ее такой, – он подошел к Мелони и хотел развернуть, но она была словно каменная, – тогда в лагере, прямо перед тем, как дозорные заметили Поток.

– Что?!

– Она знала, что они идут. Она говорит, что слышит их, – Уинстон пожал плечами.

– И вы говорите мне об этом только сейчас?! – Димитрий резко повысил голос, и его замечание достигло Ричарда, поднявшего голову от карты.

– Что у вас там случилось?

Никто ему не ответил, а Уинстон продолжал трясти Мелони.

– Мелони, очнись! Что ты слышишь? Расскажи нам!

После того как он окликнул ее в десятый раз, она медленно моргнула, сжала голову руками и помотала ею, как будто хотела вытрясти из нее что-то.

– Давай выведем ее отсюда.

Димитрий взял девушку под локоть с одной стороны, а Уинстон с другой. Они быстро пересекли темный холл и вышли через те же двери, что и заходили. Девушка понемногу пришла в себя, посмотрела на Уинстона полным боли взглядом и рухнула к нему в объятия, едва они оказались на улице. Он подхватил ее, не дав упасть.

– О боже, опять… – Ее била крупная дрожь, и слова из-за этого звучали неразборчиво. – Они снова идут за нами или, может быть, просто проходят где-то неподалеку.

– Откуда ты знаешь, Мелони? Что именно ты слышишь?

– Скорее чувствую, а не слышу… – Девушка скривилась как от боли. – Я не знаю, как это описать словами или объяснить. Просто знаю, когда они рядом, и все – как будто кто-то залезает ко мне в голову и пытается свести меня с ума, рассказывая об этом.

– И как далеко они сейчас? Куда движутся и придут ли к нам?

– Я не знаю. Не могу сказать ничего определенного. Это просто… очень неприятные ощущения. Как чудовищный зуд, который никак не унять, или как жуткий голос в голове, говорящий на незнакомом языке, но все равно пугающий тебя до ужаса.

– Ты уверена? – Лицо Димитрия было похоже на ледяную маску. Он прекрасно понимал, что еще одного сражения им не пережить. – Можешь сказать хотя бы, откуда они придут?

– Я правда не знаю, Димитрий, никогда не пробовала прислушиваться к этому… ужасному звуку.

– А если попробовать? Может, у тебя получится…

– Я не хочу. Это… это ужасно.

– Мелони, мне нужно знать.

Девушка попятилась, но он нависал над ней, словно утес.

– Димитрий, оставь ее, – Уинстон вклинился между ними, загораживая Мелони собой. – Разве ты не видишь, что ей больно?

– Да поймите вы, что если сюда идут демоны, то мы, да и все эти несчастные люди обречены! – лицо Димитрия выражало мрачную решимость. – Дайте мне хоть какие-нибудь сведения, чтобы я мог придумать, как выбраться из этой западни!

– Димитрий, если ты продолжишь давить на нее, это ничего не…

– Хорошо, я попытаюсь, – голос девушки прозвучал тихо и спокойно, но под внешним спокойствием чувствовалась сталь.

– Мелони…

– Все нормально, Уинстон. Димитрий прав – если эти демоны пришли за нами, я должна хотя бы попробовать сделать все, что в моих силах.

Мелони, не дожидаясь ответа, закрыла глаза, опустила руки вдоль тела и как будто сосредоточилась на чем-то, что могла уловить лишь она одна. Несколько секунд ничего не происходило, как вдруг по ее телу прошла судорога, она сжала кулаки и зубы, изо всех сил пытаясь не застонать. На скулах выступили белые пятна, вернулась дрожь, которая била ее в зале старейшины, но она упрямо стояла, прижав руки к бедрам и не открывая глаз.

Уинстон сделал шаг в ее сторону, но Димитрий загородил ему дорогу и покачал головой. Он был уверен, что ни он, ни Уинстон не смогут сейчас ничем помочь и лучшее, что можно сделать, – это не мешать девушке бороться. Мелони трясло все сильнее, ногти с такой силой впились в ладони, что вот-вот могла выступить кровь. Неожиданно она открыла глаза, в которых опять была пустота. Дрожь мгновенно прекратилась, она обмякла и осела на землю.

Уинстон оказался рядом так быстро, что Димитрий даже удивился, когда тот успел обойти его. Он положил голову Мелони к себе на колени и гладил растрепавшиеся от падения волосы. Эта картина заставила Димитрия вспомнить, что он застал их утром практически в объятиях друг друга.

– Как она?

– Откуда ж мне знать?! – огрызнулся Уинстон во внезапной вспышке гнева. Но тут же сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. – Дышит, наверное, просто упала в обморок.

– Со мной все нормально… – голос девушки звучал очень слабо, а глаза оставались закрытыми. – Просто нужно отдохнуть.

– Ты сможешь идти? – Она едва заметно покачала головой. – Ну ничего, я отнесу тебя.

Девушка из последних сил подняла руку и указала куда-то на северо-запад.

– Они там. Трудно сказать, насколько далеко, но мне кажется, время еще есть. – Уинстон подхватил ее на руки, и она, окончательно обессилев, замолчала.

– Спасибо тебе большое, Мелони. – Потом Димитрий обратился к Уинстону: – Я хочу, чтобы вы сидели внутри и не выходили. Никому не говорите о том, что произошло. Ричарду я скажу сам.

Уинстон кивнул и понес девушку в сторону домов, в которых они все провели ночь. Димитрий запустил руки в волосы и огляделся. Нужно было срочно что-то делать, и он своим широким стремительным шагом направился туда, где рассчитывал найти одного из последних офицеров отряда – Герарда.

Старый худой разведчик, как всегда, чистил оружие и проверял ремешки упряжи. Димитрий невольно задумался, если ли в жизни этого выдающегося человека что-нибудь, кроме долга разведчика и скитаний по Пустоши. Насколько он знал, семьи у него нет и никогда не было. Хотя не ему судить главного дозорного. Он и сам всегда избегал привязанностей. Трудно быть солдатом на Стене, когда тебя дома кто-то ждет.

– Димитрий, – Герард, как всегда, был немногословен.

– Мне нужна твоя помощь. Но ты можешь отказаться, если мои слова покажутся тебе бредом. – Разведчик молча кивнул. – У меня есть чувство, что сюда идут демоны. Они где-то на северо-западе. Я бы хотел, чтобы ты поехал в ту сторону и проверил, правда ли это.

На лице Герарда не дрогнул ни один мускул, он лишь слегка прищурился, бросил на Димитрия долгий испытующий взгляд, после чего встал и убрал меч в ножны, прикрепленные к седлу.

– Я снова перед тобой в долгу, дружище.

Димитрий хлопнул разведчика по плечу и направился дальше. Нужно было проведать раненых и поговорить с Ричардом.

Все первую половину дня он провел, пытаясь не думать о демонах и уехавшем в Пустошь Герарде. Ему пришлось применить все свои навыки дипломата, чтобы подозрительный Реми пропустил одинокого разведчика сквозь ворота, ведущие на север. К счастью, цель их путешествия находилась в той же стороне, что указала Мелони, и Димитрий смог на ходу придумать историю, что они хотят проверить путь, которым им предстоит отправиться, когда раненые пойдут на поправку и смогут сесть в седло.

Разговор с Ричардом тоже вышел непростым. Он не видел того, что видел Димитрий, и очень скептически отнесся к способности девушки «слышать» Поток. Димитрий видел, что ему не удалось убедить Ричарда, но тот хотя бы согласился, что отправить Герарда в разведку было разумным решением. Он боялся, что Ричард направится прямиком к Мелони, чтобы самому расспросить ее, поэтому специально попросил его не делать этого и дать девушке отдохнуть. Если их разведчик вернется и скажет, что все это бред, то и спрашивать будет не о чем, а вот если к ним правда идут демоны… ну что ж, у них будет о чем поговорить с этой необычной девушкой, которую они встретили в Пустоши. Если, конечно, останется хоть кто-то, кто сможет расспрашивать.

Когда Димитрий зашел к Мелони и Уинстону, девушка все еще лежала, укрытая парой теплых плащей, а Уинстон сидел, привалившись спиной к стене.

– Как она? – Он говорил очень тихо, боясь разбудить спящую.

– Говорит, что нормально, – Уинстон пожал плечами. – Но не встает. То спит, то просыпается, как будто ее что-то смертельно напугало и вытянуло все силы. В прошлый раз она вообще была словно в трансе несколько дней, пока мы бежали от Потока.

– Будем надеяться, что она ошиблась или что они пройдут мимо.

– Они приближаются. – Голос девушки звучал тихо, но уверенно. – Я слышу их зов все громче и громче.

Девушка даже не открыла глаз и говорила как будто во сне. Уинстон опустился на пол рядом с ней и погладил ее по волосам.

– Я даже не пойму, здесь она или витает где-то. И не уверен, что она слышит меня, а если слышит – то понимает ли…

Димитрий долго молча смотрел на эту странную пару: молодого человека, который прибыл из ниоткуда и рассказал про Поток то, чего не мог знать, и девушку, найденную в Пустоши, приговоренную к смерти и чудом спасенную, которая уверена, что может слышать демонов. Ему всегда было интересно, как люди, облеченные властью, принимают решения в таких ситуациях. Как можно взять и поверить тому, что не можешь ни понять, ни проверить? Но, с другой стороны, как можно просто отбросить все это, забыть и не принимать в расчет? Он покачал головой, не зная, что ответить на собственный вопрос, после чего развернулся и вышел, оставив Уинстона и Мелони одних.

Он уверенным шагом направился к Реми, отчетливо понимая, что если и придется сражаться, то без его воинов им не выстоять. Реми он нашел идущим от старейшины практически под ручку с Ричардом и, как всегда, удивился прыти советника Джозефа. Казалось, еще утром этот суровый, мрачный и явно жестокий человек смотрел в их сторону только потому, что ими интересовался старейшина, которого он, похоже, боготворил. А теперь спокойно идет куда-то вместе с одним из них и разговаривает, явно заинтересованный. Димитрий решил, что ему это только на руку, и уверенно направился в их сторону.

– Ричард, Реми, я как раз искал вас обоих, – он приветственно поднял руку.

– Мы сейчас обсуждали со старейшиной, что и как стоит сделать, чтобы весной можно было отправиться в путь. Если я правильно понял Реми, год был неплохим, и они рассчитывают, что запасов хватит на всю зиму и на дорогу до Анклавов. – Реми сдержанно кивнул, подтверждая слова Ричарда.

– Как старейшина?

– Все еще не может до конца поверить в то, что вы ему рассказали. – Голос Реми был таким же сухим и скрипучим, но даже в нем появились какие-то новые нотки. – Сидит над картами Ричарда и предается воспоминаниям.

– Но все же мы успели обсудить с ним помощь, на которую мы можем рассчитывать, когда отправимся в путь, и как раз вместе с Реми шли к складам.

Димитрий едва сдержал улыбку. Ричард оставался самим собой в любой ситуации.

– Какой бы скромной не оказалась ваша помощь, мы будем бесконечно благодарны вам за нее. – Димитрий посмотрел прямо в глаза Реми. – Но пока вы не ушли, у меня есть еще одна просьба.

Реми нахмурился, без слов поняв, что Димитрий имеет в виду что-то серьезное.

– Пойдемте ко мне. Лучше не обсуждать это на улице.

Они двинулись следом за хозяином к его дому, который находился немного на отшибе, ближе всех к импровизированной стене, окружающей поселение. Обстановка внутри была достаточно скромной, но уютной, чувствовалась женская рука. Деревянная мебель – грубая и старая, похоже, ею пользовались уже не один десяток лет. Очаг был потушен и аккуратно прибран, но уличного холода не чувствовалось – небольшое жилище хорошо сохраняло тепло.

– Присаживайтесь. – Реми указал на стулья вокруг обеденного стола. Они расселись, и помощник старейшины снова посмотрел на Димитрия. – Что случилось?

– У нас с Ричардом, – Димитрий намеренно использовал такой оборот, рассчитывая сыграть на том, чего успел добиться Ричард, – есть основания полагать, что сюда движутся демоны.

– Что? – Реми мгновенно напрягся, на скулах заиграли желваки. В глазах не было страха, только решимость.

– Пока это только предположение, мы не знаем, ни сколько их, ни как они далеко или куда направляются, но… – Димитрий выдержал паузу, соображая, что сказать, – Анклавы научились понимать, когда Поток рядом. Наши разведчики очень опытны и полжизни проводят в Пустоши, наблюдая за его передвижениями.

– Значит, тот всадник… Герард, кажется… – Глаза вожака угрожающе сузились.

– Да, он отправился проверить это предположение. Герард – самый опытный из моих разведчиков и самый искусный наездник. Он вернется так быстро, как сможет.

– Но в любом случае вы обманули меня, – он медленно перевел взгляд с Димитрия на Ричарда. – И что же вы теперь хотите?

– Чтобы вы сражались вместе с нами, если Герард привезет плохие новости, – Димитрий решил сказать все прямо и посмотрел на Реми в упор.

– Как будто у нас будет выбор, если эти твари заявятся… – Он встал, прошелся по комнате и, не оборачиваясь, продолжил: – Какой у вас план?

Димитрий посмотрел на Ричарда, тот незаметно кивнул, соглашаясь с ним в их немом диалоге.

– Если монстров не очень много, мы встретим их на вашей стене, так, как делаем это, когда сражаемся с Потоком. Я видел в руках твоих воинов оружие, когда мы ехали сюда. Сколько людей ты сможешь выставить?

– Если собрать всех, кто может сражаться, под моим началом окажется двести более-менее вооруженных мужчин. Но никто из них раньше не сталкивался с чудовищами Потока.

– Ваша стена задержит их, а мы постараемся убить как можно больше до того, как они заберутся наверх. Я со своими воинами буду ждать их на стене, в том месте, где они прорвутся. Вам останется только забрасывать их копьями, стрелами и камнями, не давая подняться.

– А если их будет слишком много? – Реми не подавал никаких признаков страха, и Димитрий еще больше зауважал этого человека.

– Тогда мы дадим женщинам и детям уйти, а сами постараемся задержать этих тварей подольше.

Реми кивнул, и Димитрию показалось, что он заметил на его губах что-то вроде мрачной улыбки.

– Откуда ждать нападения?

– Они должны прийти с северо-запада.

– Хорошо, в том месте стена выше на добрых два фута. Пойду прикажу, чтобы туда начали стаскивать камни и все остальное, что понадобится в бою.

– У вас на складе есть масло? – Ричард подал голос, как будто возвращаясь к своей любимой теме.

Реми скрипнул зубами:

– Мы вернемся к этой теме, если выживем.

– Демоны ненавидят огонь. Если бы мы могли пропитать стену маслом и поджечь, когда они полезут, это бы остановило их.

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. – Реми вышел, оставив их в собственном доме.

– Ну и что ты думаешь по этому поводу? – Ричард кивнул в сторону входной двери.

– Думаю, что ты здорово помог мне, причем я даже не понимаю, как ты узнал и когда успел.

Ричард пожал плечами.

– Ты рассказал мне о Мелони и запретил ходить к ней, – на его губах, как всегда, играла невинная, но хитрая улыбка. – Мне же надо было чем-то себя занять.

Остаток вечера и вся ночь прошли в сборах и подготовке. Люди перетаскивали связки стрел и простых деревянных жердей к одной из башен северо-западной стены. Уже на месте мужчины с длинными ножами острили жерди, превращая их в грубые копья. Кто-то перекатывал камни, найденные неподалеку в развалинах городка. Димитрий вместе с Реми прошелся вдоль стен, прикидывая, где и как можно было быстро сделать их более отвесными и неудобными для подъема. Ричард вызвался разузнать, кто из раненых готов сражаться на стене, а кто нет.

Когда они как раз решили все-таки поспать пару часов до рассвета, вернулся Герард, измученный и весь в пыли. Они дали ему передохнуть и вновь собрались у Реми. Женщины, которая ухаживала за этим домом, опять нигде не было видно, но сам Реми, похоже, даже не сомкнул глаз.

– Они будут у стен завтра к полудню, – Герард говорил мало, но если говорил, то по делу. – Я чуть не наткнулся на них, пока поднимался на одну из возвышенностей. Пришлось гнать во весь опор, чтобы обеспечить хоть какой-то запас времени.

Реми шумно выдохнул, а Ричард задумчиво посмотрел на Димитрия, и в его взгляде можно было прочитать вопрос: «Как она узнала?».

– Сколько их, Герард?

– Где-то пятьдесят.

Теперь уже Димитрий не сдержал вздох облегчения. С таким количеством они должны справиться.

– Думаю, нам всем лучше поспать немного. Завтра предстоит тяжелая битва.

Все согласно закивали и начали расходиться. Димитрий подошел к Реми и протянул ему руку.

– Если твои воины выстоят, мы сможем победить и спасти множество жизней.

Реми испытующе посмотрел на Димитрия и пожал ему руку.

– Они выстоят.

До полудня оставался примерно час, когда Димитрий и оставшиеся в строю шестнадцать человек поднялись на стену. Вооруженные и в доспехах, они выглядели устрашающе, и жители поселения расступались, освобождая им дорогу. Димитрий направился к Реми, который стоял у края башни и всматривался в даль.

– У тебя все готово?

– Мы сделали все, что могли, это все-таки наш дом.

– Скажи своим воинам, чтобы целились в глаза, рты и все, что им покажется наиболее уязвимым. Этих тварей убить сложно, но все-таки можно. Они не бессмертны.

– Хотелось бы верить.

– Верь в своих людей и в свои силы. Все остальное приложится.

Реми снова кивнул, а Димитрий забрался на небольшой парапет у края стены.

– Храбрецы! – он повысил голос так, чтобы его слышали все вокруг. – Я называю вас так, потому что собравшиеся тут уже проявили смелость и отвагу. – Сотни глаз уставились на него. – Некоторые из вас знают, с чем нам придется столкнуться, – он обвел каждого из воинов взглядом. – Многим только предстоит узнать. Но все вы уже здесь, а значит, не боитесь, а если и боитесь, то смогли побороть свой страх. О большем не может просить ни один командир, поэтому я скажу вам только одно: не пытайтесь быть героями и сделать все сами. Мы – стражи границы, разделяющей жизнь и смерть. Наш самый главный долг – отстоять эту границу. Поэтому смерть каждого из нас, какая бы героическая и славная она не была, сделает наш строй слабее и позволит Потоку прорваться дальше. – Димитрий почувствовал, как все затаили дыхание. – Живите и держитесь как можно ближе друг к другу, не оставляйте открытым бок своего соседа, что бы не происходило вокруг. И когда все закончится, каждый из вас станет истинным героем. Тем, кто сдержал Поток.

Он спрыгнул вниз под дружный одобрительный гул и почувствовал, что снова на своем месте. Это было то, для чего он был создан, то, что умел делать лучше всего. Реми тронул его за плечо и указал куда-то вдаль. Димитрий проследил за его жестом и заметил едва различимые очертания. Похоже, их ожиданию пришел конец.

– Когда демоны подойдут ближе, многие будут напуганы их видом. Не дай им поддаться панике – пока мы наверху, а они внизу, какими бы страшными они не были, они бессильны.

Не дожидаясь ответа, Димитрий спустился вниз, чтобы проверить, как обстоят дела со стрелами и копьями, и чуть не столкнулся с Уинстоном.

– Димитрий! – Молодой человек надел доспехи и нацепил на пояс меч. – Я тоже хочу сражаться. У тебя слишком мало людей, чтобы позволять себе разбрасываться теми, кто может держать оружие.

– А как же Мелони? – Димитрий нахмурился. Не то, чтобы он сомневался в храбрости Уинстона, но он боялся потерять его, а вместе с ним и весь смысл их похода. – Она слышит этих тварей, и наверняка ей сейчас очень страшно.

– Как раз из-за нее я и хочу подняться на стену. Если стена падет, я уже ничем не смогу ей помочь.

Димитрий мгновение колебался, но понимал, что не сможет придумать вескую причину, чтобы оставить его внизу.

– Держись рядом с Реми и слушай его приказы. Просто не дайте им забраться.

– Пусть только попробуют! – Молодой человек с мрачной решимостью на лице умчался вверх по лестнице, оставив Димитрия одного.

– Молодость… – У нижней ступеньки, прислонившись к стене, стоял Герард, облаченный, как и все разведчики, в боевые доспехи и вооруженный мечом и луком. – Ну что, командир, готов вести нас в последний бой?

– Он не будет для нас последним, дружище.

– Для некоторых, может, и нет, но для большинства…

Димитрий вздрогнул, настолько слова командира дозорных совпадали с его тяжелыми мыслями.

– Скоро узнаем.

Словно в ответ на его слова наверху послышались стоны и гул десятков встревоженных голосов.

– Ну тогда пойдем, чего откладывать?

Они вместе поднялись наверх и мгновенно ощутили, как сильно за эти минуты возросло напряжение, царящее на стене. Монстры, теперь хорошо видимые под лучами полуденного солнца, шаг за шагом приближались к поселению, и глаза каждого мужчины были прикованы к ним. Димитрий по себе знал, что к их виду невозможно привыкнуть сколько ни смотри, поэтому почти сразу отвернулся и пошел собирать своих разведчиков. Остальные продолжали пялиться, нервно переговариваясь.

Его отряд занял место на ближайшей башне – если ее так можно было назвать, – и стал ждать с луками наготове. Время тянулось мучительно долго, от напряжения начали ныть ноги и дрожать пальцы. Димитрий попытался прикинуть, какое расстояние осталось пройти их противникам, но мысли прыгали туда-сюда, не давая сосредоточиться. Неожиданно Герард, который стрелял из лука лучше всех в отряде и намного лучше самого Димитрия, выступил вперед и отдал сигнал. Все наложили стрелы на тетивы. Еще мгновения – и наконечники устремились к небу, а сильные руки разом натянули несколько десятков тугих охотничьих и боевых луков. Герард выстрелил первым, но остальные отстали от него не больше чем на мгновение. Облако стрел взмыло в воздух и накрыло идущих демонов смертоносным ливнем.

Все замерли, пораженные тем, что монстры даже не сбавили шаг. Они продолжали идти вперед монотонно и неутомимо, словно застрявшие в их телах там и тут стрелы их совсем не беспокоили.

– Перезаряжай! – Голос Реми, когда он того хотел, мог быть весьма звучным.

Все, кто был вооружен луками, наложили вторую стрелу и выстрелили – а потом еще и еще раз. Четвертый залп свалил сразу трех демонов, и по стене прокатился победный клич, который быстро стих, когда упавшие противники, хоть и с трудом, но поднялись на ноги.

– Да их не убить… – прошептал кто-то справа от Димитрия, в голосе чувствовался даже не страх, а ужас.

– Продолжайте стрелять! – Реми старался занять людей, не оставляя им времени для паники.

Димитрий выпустил очередную стрелу и достал из стоящего перед ним колчана следующую. Целиться становилось все проще, монстрам осталось преодолеть шагов пятьдесят, чтобы добраться до стены.

– Цельтесь в тех, кто вырвался вперед! – Димитрий надеялся, что ему удалось перекричать шум битвы. – Раненые и хромающие все равно не смогут подняться!

Чудовища начали падать одно за другим, но расстояние тем не менее быстро сокращалось. Лучники на мгновение перестали стрелять, пропуская вперед воинов с копьями. Волна демонов докатилась до стены, и почти одновременно воздух наполнился свистом и рычанием. Брошенные грубо заостренные копья впивались в уродливые тела, застревали во множестве суставов или отскакивали от панцирей и прочных шкур. Димитрий мельком увидел Уинстона, бросившего два копья и скрывшегося в толпе. Но, несмотря на все старания, первый демон запрыгнул на стену и проворно пополз вверх. За ним: еще и еще один…

– Герард, – Димитрий дернул разведчика за плечо как раз, когда тот прицелился в кого-то, и указал на стену. – Нужно сбить этих.

Тот, не медля ни секунды, заново прицелился и выстрелил, угодив ползущему наверх монстру прямо в голову. Демон на мгновение застыл, как будто размышляя над чем-то, после чего обмяк и свалился вниз. Его место сразу заняли еще два.

– Проклятье, их слишком много, нам нужен огонь! – Димитрий подал знак, и Реми на другой стороне стены кивнул, давая знать, что понял его. Откуда-то снизу появился зажженный факел, и мужчина, несущий его, проворно вскочил на парапет, но потерял равновесие и замешкался на секунду. В это мгновение над стеной появилась уродливая морда. Демон схватил смельчака за ногу не то лапой, не то клешней и дернул с невероятной силой. Суставы не выдержали, послышался ужасный хруст, и бедняга с криками рухнул вниз. Факел упал обратно на стену.

– Черт бы тебя побрал! – Димитрий практически зарычал и, натянув лук, всадил в чудище еще одну стрелу. – Сдохни ты, тварь!

Монстр тем временем практически перебрался через парапет и угрожающе размахивал лапами. Никто не решался приблизиться к нему.

– Пора нам браться за дело. – Димитрий бросил лук и взялся за меч, хотя и знал, что не успеет добраться до чудовища достаточно быстро.

Вдруг из толпы выскочил Уинстон с обнаженным мечом. Он бросился на землю, уклоняясь от острого, как бритва, хвоста, перекатился и снова вскочил на ноги уже с горящим факелом в руке, который каким-то образом смог вытащить практически из-под самых лап твари. Сразу несколько стрел поразили забравшегося наверх демона и дали Уинстону возможность проскочить мимо и кинуть факел за стену.

Пламя, словно ураган, пронеслось вдоль всей стены. Пропитанные маслом деревяшки занялись мгновенно, создавая настоящую огненную волну. Вопли объятых пламенем монстров вызвали целую бурю эмоций среди защитников, но Димитрий знал, что радоваться рано. Он взглянул вниз и закашлялся. Дым ел глаза и пахло просто омерзительно, но он успел разглядеть, что чудовища продолжают карабкаться вверх по спинам своим мертвых и умирающих собратьев.

– К оружию! – Он обнажил свой клинок и поднял его, это был условный знак для разведчиков, которые тут же бросили луки и присоединились к нему.

Едва они успели перебраться с башни на стену, как новая тварь забралась наверх и тут же принялась убивать и калечить всех, кто попадался на пути. Жители поселения в ужасе расступались перед грозным противником. Разведчики набросились на него все разом. Они рубили и кололи, не давая ему орудовать своими жуткими когтистыми лапами. Когда демон все-таки ухитрился поймать одного из воинов, Димитрий, ухватившись за меч двумя руками, мощным ударом сверху отрубил ему правую лапу, после чего тот обессиленно упал и позволил добить себя. Ошарашенный разведчик, чудом избежавший смерти, с благодарностью посмотрел на своего командира.

Пока они разделывались с первым, наверх забрались еще несколько жутких монстров, и началась настоящая бойня. Испуганные и плохо вооруженные воины Реми не могли сражаться против такого врага и погибали один за другим или бежали, толкая друг друга и сбрасывая со стены. Димитрий пытался поспеть везде, но это было невозможно. Он видел, как одному из разведчиков подрубили ноги и он погиб, оказавшись придавленным тушей какого-то демона. Другой выронил меч, пытаясь из последних сил зажать рваную рану на животе, из которой хлестала кровь. Он не знал, сколько их осталось, просто продолжал идти вперед и убивать каждого монстра, что встречался им на пути.

Когда он устало огляделся в поисках следующего врага, то краем глаза заметил какое-то движение внизу и обернулся. Через внутренний двор полубежал-полуковылял на четырех ногах раненый, но все еще опасный демон, и направлялся он прямо к домам, где лежали раненые и…

– Мелони! – Страшная догадка вдруг поразила его, и все кусочки головоломки разом сложились воедино.

Он хотел крикнуть что-то еще, но отвлекся от идущей вокруг битвы и не заметил, как над стеной появился очередной противник. В последний момент Димитрий отпрянул от тянувшегося к нему мерзкого щупальца, но было уже слишком поздно. Монстр обхватил его вокруг талии, легко поднял в воздух и перекинул через стену. Все погрузилось во тьму.

Глава 18

Стагард был самым старым из анклавов, созданных на востоке, и одним из самых больших. Когда Йорес, который впервые стал лордом еще до появления Потока, увел большую часть своих людей и, по сути, возглавил весь исход из Германии, он пообещал первым найти для всех новый дом. Таким домом для несчастных измученных беглецов как раз и стал городок Стагард недалеко от границы с Германией. Большинство тех, кто вел беженцев вместе с Йоресом, боялись Потока и были против того, чтобы останавливаться так рано, но Йорес настоял и сделал все, что в его силах, чтобы построить новый анклав. Так появился первый вновь заселенный людьми город, ставший впоследствии началом границы, отделяющей новый мир от Пустоши, разоренной Потоком.

Всю дорогу от Венцеборга до Стагарда Джозеф прокручивал в голове то, что он знал про Йореса и его свершения как лорда и лидера. Он всегда уважал этого пусть и холодного, но сильного и умного человека. За плечали Йореса были годы, даже десятилетия управления анклавом, и он не потерял самообладания даже тогда, когда пришлось принять сложное решение и покинуть свой дом. То, что они в итоге стали политическими соперниками, никогда не входило в планы Джозефа, но, похоже, было неизбежно. Он понимал, что их взгляды на будущее Анклавов были слишком уж разными.

Глядя, как перед ним вырастают массивные восточные ворота Стагарда, через которые в город поступало все необходимое из глубины принадлежащих Анклавам земель, он невольно вспомнил, как точно так же смотрел на другие ворота, куда пытался попасть и не знал, чем это все обернется. Он одернул себя и обругал в душе за свою слабость. Тогда он был один, скрывал, кто он, и был окружен врагами, но сейчас все было не так. Он вновь ехал, как подобает настоящему лорду анклава, во главе отряда гвардейцев, и не собирался скрывать, зачем прибыл. Кроме преданной гвардии его сопровождал и отряд мастера Грега, который уже не один раз доказал, насколько может быть полезен. Конечно, все ружья были снова завернуты в ткань и спрятаны на дно телег, в которых везли все необходимое для такой многочисленной свиты. Джозеф не знал, какие новости успели дойти до Йореса из Венцеборга или даже Витне, но решил не рисковать и до поры до времени прятать этот козырь в рукаве.

Стражники у ворот преградили им дорогу, и Джозеф высокомерно глянул на подошедшего с какими-то бумагами в руках начальника караула.

– Кто вы и зачем прибыли в Стагард? – Воин с опаской глянул на несколько сотен вооруженных солдат за спиной Джозефа.

– Лорд Джозеф, правитель Витне. Прибыл на Совет Анклавов по приглашению лорда Йореса. – Он протянул стражнику бумагу с приглашением, адресованную Калагану.

– Милорд, но это приглашение на другое имя, – суровый командир охраны нахмурился, просматривая бумагу. – Где же сам лорд Калаган?

– Я прибыл также и от его имени. Он явится завтра, вместе с другими лордами с восточной окраины, как раз к началу Совета. – Джозеф вынул еще один свиток и небрежно бросил его в руки проверяющего. – Тут все написано и скреплено печатью Венцеборга.

Начальник караула долго изучал письмо от Калагана, передающее Джозефу полномочия представлять его на Совете, с каждой секундой хмурясь все больше.

– Ладно, проезжайте, милорд. Совет разберется с вашими бумагами. Но ваши люди должны остаться снаружи, мы организовали для них лагерь за пределами города, они могут разместиться там.

– Лорд, чьи полномочия подтверждены, имеет право явиться на Совет в сопровождении сотни людей по своему выбору. – Джозеф вперил грозный взгляд в солдата. – А так как я намерен представлять сразу двух, то возьму с собой две сотни.

– Но я не вижу в вашем отряде людей из Венцеборга, только ливреи с гербом Витне.

– Они едут вместе с обозом чуть позади. – Джозеф, не обращая внимания на дальнейшие возражения стражи, обернулся к Мореку, своему капитану гвардии. – Отбери сто гвардейцев и пошли за Грегом и его людьми. Я хочу, чтобы они сперва провели повозки.

– Да, милорд! – Морек направил своего коня в конец колонны и быстро вернулся с мастером Грегом, который, как и весь его отряд, уже успел вырядиться в цвета Венцеборга.

– Будь по-вашему, милорд, – начальник стражи восточных ворот с неохотой вернул ему бумаги. – Проезжайте, но когда прибудет лорд Калаган, я скажу, что его люди уже ждут внутри.

– Поговорите об этом с ним самим, – холодно бросил Джозеф и почти обрадовался кислой физиономии командира, который явно успел решить, что смог отстоять хоть что-то.

Он тронул поводья и проехал под сводами ворот. Следом за ним в город въехали два десятка гвардейцев во главе с Мореком, а за ними двинулись телеги, ведомые людьми мастера Грега.

Стагард производил впечатление. Джозеф бывал тут и раньше, город Главы Совета нередко использовался для проведения заседаний, да и многие торговые пути проходили через него, но все равно каждый раз, оказываясь тут, он приходил в восторг от его величия. Лорду Йоресу удалось восстановить почти все, что осталось в городе от Древних. Он переделал старинную церковь на центральной площади в свою резиденцию, шпиль которой теперь возвышался над крышами домов и был виден из любой точки города. Все жилые дома, даже те, в которых было несколько этажей, были приведены в порядок и заселены, а на свободных участках – как внутри небольшой Стены, опоясывающей город, так и за ее пределами, – со временем выросло еще больше жилья, в котором так нуждался живой и растущий анклав. И это были не просто поставленные наспех лачуги, в которых можно было укрыться от холода и непогоды. Местные жители старательно заботились о красоте архитектуры и всеми силами придерживались единого стиля, сохраняя облик города гармоничным и целостным.

Джозеф залюбовался открывшимися красотами, сожалея, что вряд ли когда-нибудь сможет сделать так, чтобы и его анклав был столь же красивым и уютным, и не обратил внимания, что к нему подошел богато одетый мужчина с гербом Стагарда на груди и в сопровождении нескольких стражников. Зато Морек заметил его первым и загородил дорогу, остановив своего коня между ним и Джозефом.

– Милорд, – голос мужчины звучал нарочито официально, выдавая в нем одного из глашатаев. – Вы прибыли сюда на заседание Совета?

– Именно так, – Джозеф снова напустил на себя высокомерный вид и отвечал собеседнику, высоко задрав подбородок. – Покажите мне, где я могу остановиться.

– Я провожу вас в резиденцию, которую лорд Йорес отвел для почетных гостей, а ваши люди могут разместиться в городских казармах, – он сделал знак рукой, – стражники покажут им дорогу.

– Милорд… – Морек попытался что-то возразить, но Джозеф не обратил на него внимания.

– Разместите ваших людей, капитан, и возвращайтесь ко мне. Со мной поедут ваши гвардейцы. – Он небрежно указал на тех солдат, которые стояли за спиной Морека. – И проследите, чтобы люди Калагана тоже были размещены как подобает.

– Да, милорд. – Капитан коротко поклонился, услышав условный сигнал, и молча поехал назад, чтобы встретить тех, кто только прошел через ворота.

– Следуйте за мной, милорд.

Провожатый пошел вперед по длинной мощеной улице, ведущей куда-то в сторону центра города, и Джозеф направил своего коня следом, приноравливаясь к его шагу.

– Кто из лордов уже прибыл?

– Не знаю, милорд. Вы первый член Совета, которого я встречаю, а ранее эту обязанность выполняли другие.

– Лорд Йорес проводит аудиенции для прибывших?

– Простите, милорд, этого я тоже не знаю. Если хотите, я могу спросить для вас.

Джозеф ничего не ответил, понимая, что интересоваться дальше бесполезно. Он сейчас находился на чужой территории и должен был действовать очень осторожно, играя по правилам Йореса – или хотя бы делая такой вид. Тем временем их небольшая процессия миновала район мастеровых, до боли похожий на тот, что ему пришлось оставить, когда он бежал из Витне, и множество жилых кварталов, плотно застроенных аккуратными кирпичными домиками. Они свернули с широкой улицы, ведущей прямо от восточных ворот, и двинулись куда-то севернее, оставляя приметный шпиль главной резиденции по левую руку. На оживленных улицах сновало множество людей, среди которых попадались крестьяне в простых, видавших виды рубашках, возможно, приехавшие в город продать поздний урожай; кузнецы и плотники в грязной рабочей одежде; горожане, одетые хорошо, но без особых изысков; и вооруженные люди с гербами анклава, которые, как показалось Джозефу, встречались даже слишком часто.

На одном из перекрестков им навстречу неожиданно выехала небольшая группа всадников, которую возглавлял сам Йорес. Джозефу потребовалась вся его выдержка, чтобы сохранить спокойствие и хладнокровие. Встреча с Йоресом вот так, без хорошей охраны, на улице его города, походила на встречу с разбуженным медведем в его собственной берлоге, пусть даже этот медведь был удивлен не меньше. В первые секунды Йорес явно не мог поверить, что видит Джозефа живым, да еще тут, прямо посреди своего анклава. Он бросил взгляд на своих спутников, среди которых Джозеф узнал еще двух лордов из числа сторонников Главы Совета, и явно оценивал ситуацию – возможно, подсчитывая, сколько мечей находится за спиной Джозефа и сколько есть у него под рукой. После затянувшейся паузы он направил своего коня в сторону гостей.

– Лорд Джозеф, какой сюрприз. Я слышал, у вас в анклаве… – Йорес выдержал многозначительную паузу, – …сложности, и не думал, что вы сможете присутствовать на Совете… лично. – Он коротко кивнул в знак приветствия.

– Я здесь по просьбе моего давнего друга, лорда Калагана. – Джозеф с удовлетворением заметил, как на лице Йореса снова промелькнули удивление и гнев. – Он был вынужден отправиться по неотложным делам на восточную окраину и просил меня представлять его на Совете на случай, если он не успеет вернуться.

– Вот оно что, – старый лорд смерил Джозефа ледяным взглядом. – Значит, лорду Калагану очень повезло, что вы оказались рядом. В такой момент, – последние слова он произнес подчеркнуто четко.

– О, это не совсем везение, милорд, я как раз следовал в Венцеборг по его приглашению, когда пришло известие о заседании Совета, – Джозеф смотрел на своего противника немигающим взглядом.

– Ну что ж, – Йорес явно хотел поскорее закончить этот разговор, чтобы обдумать сказанное Джозефом. – Рад буду видеть вас на Совете, и лорда Калагана тоже. Надеюсь, он благополучно доберется до Стагарда.

– Не думаю, что что-то сможет помешать ему в этом, лорд Йорес.

– Милорд. – Йорес коротко кивнул и, не дожидаясь, когда Джозеф ответит, сжал бока своей лошади, направляя ее вниз по улице.

Джозеф проводил старого лорда взглядом, не обратив никакого внимания на выражения лиц его прихвостней. Он знал, что пока дело не дошло до мечей, от них не будет никакого вреда. Они словно марионетки в руках Йореса – двигаются только, пока рука кукловода способна дергать за ниточки.

– Милорд, – голос глашатая вывел его из раздумий. Джозеф только сейчас заметил, что все это время тот стоял, склонившись в поклоне перед своим лордом. – Следуйте за мной.

– Я думаю, что сам смогу найти нужное место. Я хорошо знаю город. – Теперь, когда Йорес знал, что он жив, Джозеф больше не мог доверять этому человеку.

– Лорд Йорес…

– Можешь донести своему лорду, что я сам отказался от сопровождения, – Джозеф вперил в глашатая угрожающий взгляд, не допускающий любых возражений. – Итак, где я могу остановиться?

Ближе к вечеру, когда с делами было покончено, все прибывшие с ним люди были размещены или в городе, или за его Стенами, в надежном и хорошо устроенном лагере, Джозеф наконец смог позволить себе отдохнуть и с наслаждением расположился в резном кресле с высокой спинкой, которое он предусмотрительно подвинул поближе к камину. Отведенные ему покои были весьма просторны и вполне соответствовали его положению. Для прибывших в Стагард членов Совета Йорес выделил целый квартал, застроенный аккуратными небольшими особняками, очевидно, служившими жильем богатых горожан еще во времена Древних. Широкий жест Главы Совета был, конечно же, тщательно продуманным способом еще раз показать свое превосходство и свою власть, наверняка ему стоило немалых сил освободить эти дома и снабдить прибывших лордов всем необходимым. Джозеф лишь надеялся, что жители этих особняков не стали очередными жертвами на пути к власти, которой так жаждал Йорес.

В дверь постучали, и Джозеф невольно улыбнулся, когда в комнату вошел Морек, а с ним еще трое хорошо одетых мужчин, скрывавших лица под капюшонами толстых плащей. Несмотря на все приготовления, сделанные еще в Венцеборге, он боялся, что его капитан вернется один.

– Милорды, – Джозеф встал навстречу вошедшим. – Я очень рад, что вы согласились присоединиться ко мне этим вечером. Вина? У лорда Йореса оказались весьма неплохие запасы в винном погребе.

– Лорд Джозеф, – первым к нему подошел Ханим, невысокий мужчина, чуть старше Джозефа, но заметно лысеющий и не обладающий внушительным ростом и телосложением. Насколько знал Джозеф, Ханим никогда не воевал и никогда не бывал в Пустоши, но все равно ценил того за преданность и дальновидность. – Я рад, что слухи о твоей смерти оказались ложью.

– Не совсем ложью, мой друг, скорее просто ошибочным предположением, – Джозеф многозначительно поднял брови, давая понять, о чем идет речь.

– А то, что мы получили в письмах, тоже ошибочное предположение? – Толстый, широкоплечий, похожий на быка лорд Дерринг был обладателем скверного и даже жестокого нрава. Он бросил на стол послание со сломанной печатью Калагана. – Или просто ложь?

Джозеф не любил Дерринга, тот был слишком вспыльчив, высокомерен и никогда не ограничивал себя в методах достижения цели. Но он разделял его взгляды на то, что хорошо и что плохо для Анклавов, и Джозеф с сожалением должен был признать, что в борьбе с таким противником, как Йорес, иногда действительно не помешает жестокость.

– Мы вместе с Калаганом решили, что вы должны знать правду, какой бы невероятной она ни казалась, чтобы иметь возможность принять правильное решение, когда настанет время.

– Калаган здесь? Я хочу услышать это от него.

– Нет, он прибудет позднее, – Джозеф пропустил мимо ушей явное оскорбление и грубость Дерринга. – Но на Совете я буду выступать и от его имени.

Он протянул свиток толстому лорду. Тот быстро пробежал его глазами и, не сказав более ни слова, уселся в одно из кресел, подальше от Джозефа.

– Дерринг, дружище, не кипятись, – вкрадчивый голос последнего из пришедших очень подходил его спокойному и рассудительному характеру. – Я уверен, что Джозеф объяснит нам сейчас то, что нельзя было сделать в послании, – он приветствовал Джозефа кивком головы и расположился между ним и Деррингом. – Например, то, почему в Стагард прибыл его советник Берн, чтобы от его имени представлять Витне.

Джозеф не был удивлен, что именно Кормун – наверное, самый осведомленный и проницательный из его сторонников в Совете – задал такой вопрос. Предательство Берна и устроенный им переворот хоть и помогли Джозефу разгадать планы Йореса и предотвратить катастрофу в Венцеборге, но все равно делали его положение очень уязвимым.

– Я удивлен его появлением не меньше вашего, милорды. – Эти люди были ему нужны, но он не доверял им настолько, чтобы раскрыть правду. – Когда прибыло послание Йореса о заседании, я был в Венцеборге, откуда и отправил Берну сообщение, что поеду прямо на Совет. Возможно, с посланником что-то случилось и Берн решил отправиться сам, на случай если я не получу известие вовремя и не успею.

Кормун бросил задумчивый взгляд на Морека, которого знал лично и чье присутствие могло быть вполне веским доказательством того, кто на самом деле является правителем Витне, и продолжил уже более дружелюбно:

– Тогда вам обязательно нужно встретиться до заседания и уладить все разногласия.

– Я планировал заняться этим завтра. – Джозеф поставил перед каждым бокал и немного расслабился, когда все, даже Дерринг, с благодарностью приняли вино. Похоже, ему только что удалось одержать пусть маленькую, но очень важную победу.

– Так, значит, лорд Йорес планирует захват власти? – Кормун сделал небольшой глоток и улыбнулся Джозефу в знак благодарности за отличный напиток.

– Боюсь, что так, милорды.

– Это вздор! Совет не позволит ему собрать армию и направить ее против Анклавов.

– Думаю, Йорес планирует поступить иначе, лорд Дерринг. Ему просто нужен повод, чтобы лишить нас поддержки и обвинить в тех бедах, что обрушились на Анклавы. Если Совет примет его сторону, то виноватых вынудят сложить с себя полномочия лордов, а их место займут люди, поддерживающие Йореса. Я уверен, что в наших с вами анклавах уже есть такие кандидаты.

– Куль-тис-ты, – Ханим практически процедил это слово.

– И что же, по-твоему, станет поводом?

– Поход Димитрия, – Джозеф наклонился вперед, облокотившись на стол. – Йорес скажет, что эта была глупая и опасная затея, которая не только закончилась ничем, но и вызвала смуту и религиозные волнения.

– Рискованное дело – обвинять людей, которых потом сам же и используешь. А если они, получив власть, предадут его? – Ханим недоверчиво посмотрел на Джозефа.

– О, я уверен, что они так и сделают. Думаю, и Йорес на это рассчитывает. Он сменит лордов Анклавов, которые выступали против него…

– А потом разгромит их Объединенной Армией, когда фанатики захватят власть. – Дерринг ударил кулаком по раскрытой ладони.

В комнате воцарилось молчание. Все, кроме Морека, как всегда, сохраняющего невозмутимое спокойствие, погрузились в напряженную задумчивость. Джозеф откинулся на спинку кресла и не мешал им, наблюдая, как меняется выражение лица каждого. Сам он не был уверен в том, как планирует действовать Йорес, да и связь того с Культом Потока до сих пор вызывала у него сомнения, но был вынужден пойти на риск, чтобы сохранить хоть какой-то шанс помешать Йоресу перетянуть Совет на свою сторону.

– Кто-то еще поддержит нас? – после долгого молчания осторожно начал Ханим.

– Думаю, что все мелкие лорды южных анклавов и многие из срединных земель вокруг анклава Кормуна встанут на нашу сторону, если мы предъявим доказательства.

– Я согласен с Деррингом, – голос Кормуна, как всегда, был тихим и вкрадчивым.

Мысли и чувства этого скрытного и осторожного человека всегда оставались для Джозефа загадкой. Он долго смотрел ему в глаза, но по его лицу и голосу совершенно невозможно было понять, что на самом деле у него на уме. Вот если бы рядом был Ричард, он бы точно понял, как нужно поступить.

– Если вы правы, милорды, то этого хватит, чтобы не дать Йоресу взять верх при голосовании. – Он коротко кивнул в подтверждение собственных слов и выжидающе посмотрел на собравшихся.

– До Совета еще два дня. Йорес скоро узнает, что ты здесь, Джозеф, и тогда…

– Он уже знает, – губы Джозефа сжались в тонкую линию. – Мы случайно встретились в городе.

– Тогда нам всем нужно быть очень осторожными, потому что он наверняка попробует помешать нам присутствовать на заседании.

– Что он, арестует нас, что ли? – голос Дерринга был полон негодования и прозвучал особенно громко.

– Или убьет, – с ледяным спокойствием Кормун посмотрел на громогласного лорда.

– Ну это мы еще посмотрим!

– Не думаю, что он осмелится совершить открытое нападение. У каждого из нас достаточно бойцов, чтобы превратить улицы его города в поле битвы. Но вот вечером, в темном переулке… – Джозеф поднялся, давая понять, что их встреча окончена. – Думаю, Ханим прав, так что будьте осторожны, друзья мои.

Остальные лорды поднялись вслед за ним и, коротко попрощавшись, покинули его покои с выражением глубокой задумчивости на лицах.

– Морек, проследи, пожалуйста, чтобы мои гости благополучно добрались до своих покоев, и пригласи ко мне мастера Грега.

Капитан коротко поклонился и тут же скрылся за дверью.

– Ну что ж, – Джозеф иногда любил говорить сам с собой, когда оставался один. – Теперь надо придумать, как выбраться из города после того, как Совет закончится не в пользу Йореса.

Глава 19

Зал Совета в Стагарде был поистине огромным. Именно в нем проходили первые заседания после бегства людей на восток, когда уцелевшие лорды начали создавать новые анклавы и вновь собрали Совет. Это величественное помещение располагалось внутри тщательно восстановленного храма, украшенного множеством колонн и арок, покрытых причудливой лепниной и мозаикой. Конечно, не все из наследия Древних удалось сохранить так же хорошо, как мощные стены, способные, казалось, выдержать что угодно. Расписной потолок практически полностью обвалился в годы Катаклизма, и строители из Анклавов заменили его на новый, добротный, но скорее практичный, чем красивый. Вся мебель, о местоположении которой можно было судить по темным и светлым пятнам на полу, также была уничтожена или пропала. Вместе нее посреди зала, прямо у ступеней, ведущих к возвышению у дальней от входа стены храма, находился большой дубовый стол, вокруг которого могли рассесться все лорды Анклавов, и еще оставалось место. Стол был размещен таким образом, чтобы кресло Главы Совета стояло на первой ступеньке, возвышаясь ровно настолько, чтобы подчеркнуть его превосходство над собравшимися, но не настолько, чтобы оскорбить остальных членов Совета.

Джозеф прислонился к стене недалеко от входа и наблюдал, сложив руки на груди, за тем, как зал медленно наполнялся людьми. Некоторые из вновь прибывших выражали свое почтение вежливыми кивками, кто-то подходил и жал ему руку, но большинство проходили мимо, даже не заметив его или, по крайней мере, сделав такой вид. Два последних дня дались ему тяжелее, чем он мог предположить. Бесконечные тайные встречи, интриги, уговоры и неудачи… от всего этого у него болела голова, и он все острее ощущал, как сильно ему не хватает Ричарда. Уж он бы точно мог в этом разобраться! А для Джозефа происходящее было чуждо и противно. Джозеф стал лордом, потому что хотел помочь людям построить новый мир, хотел, чтобы Анклавы могли процветать без страха быть уничтоженными и смело смотрели в свое будущее, не прячась за Стенами и медленно дожидаясь конца. Но вот он вместо этого вынужден смотреть в глаза всем этим лордам, которые должны решать судьбы простых людей, но на деле ничем от них не отличаются, хотят и боятся того же самого. Снова и снова он возвращался мысленно к вопросу, а так ли отличается от них он сам, упорно сражающийся за то, во что верит, и поглощенный страстью добиться своего.

Он тяжело вздохнул и бросил взгляд на пустующее место Главы Совета. Джозеф знал, что Йорес всегда приходит на собрания последним – возможно, тоже пытаясь продемонстрировать уверенность в своей власти, а возможно, просто по привычке. По правую руку от Йореса уже собралось множество лордов, самые влиятельные из которых расположились в креслах с высокой спинкой, а те, что управляли анклавами поменьше или победнее, встали у них за спиной. Иногда по тому, с какой стороны лорд выбрал себе место или где решил встать, можно было понять, кого он поддерживает. Так было на прошлом собрании Совета, когда Джозеф открыто противостоял Йоресу и его сторонникам и стол в зале заседаний в Витне превратился в границу, разделившую противоборствующие стороны, и чуть было не стал линией фронта, не появись тогда Уинстон.

В этот раз все будет иначе. Джозеф заранее договорился с Деррингом, Ханимом, Кормуном и остальными, в поддержке которых был почти уверен, что они расположатся в разных частях зала, и теперь с тщательно скрываемым удовольствием наблюдал, насколько сбитыми с толку выглядят собравшиеся, особенно те, кто выступал на стороне Йореса.

– Лорд Джозеф, – один из лордов, гораздо моложе Джозефа, протянул ему руку. – Я подумал над вашими вчерашними словами и счел, что они не лишены смысла, а то, что вы предлагаете, пойдет на благо людям, живущим в моем анклаве.

– Рад это слышать, мой друг. – Джозеф сдержанно улыбнулся говорившему. – Мы все должны в первую очередь заботиться о тех людях, которые доверили нам власть.

Молодой лорд кивнул и прошел глубже в зал, а за его спиной Джозеф увидел того, кого ждал все это время. Он быстрым шагом двинулся навстречу еще одному молодому мужчине, внешне выгодно выделяющемуся на фоне собравшихся, хотя и уступающему многим в росте.

– Здравствуй, Берн, – голос Джозефа стал похож на обернутую в шелк сталь. В словах звучала неприкрытая угроза. – Ты все-таки решил прийти на Совет.

– Лорд Джозеф, – Берн остановился, глядя прямо в глаза Джозефу, но по его лицу было видно, что он рассчитывал избежать этого разговора. – Я был приглашен на Совет лордом Йоресом.

– Он пригласил лично тебя или приглашение пришло на другое имя? – глаза Джозефа впились в его бывшего советника.

– Я приехал… от имени Витне, – уклончиво ответил Берн.

– Как странно… – Джозеф изобразил задумчивость. – Но я тоже приехал от имени моего анклава.

Берн промолчал, то ли не найдя, что ответить, то ли желая поскорее закончить этот разговор.

– Я присылал к тебе Морека, но ты отказался его принять.

– Я был занят, и я не обязан слушать… каждого.

– Берн, зачем ты здесь? Чтобы плясать под дудочку Йореса?

– Чтобы сказать правду! – Слова Джозефа явно разозлили его. – Я не позволю, чтобы Анклавы пострадали из-за чьей-то слабости.

– Ты напрасно пришел, Берн. Ты так ничего и не понял, и в итоге Йорес просто использует тебя против меня, а ты этого даже не замечаешь.

– Совет будет решать, кто прав, а кто нет. А не ты, и не лорд Йорес, – он с презрением посмотрел на Джозефа. – Как по мне, вы оба слишком много о себе возомнили.

Молодой советник развернулся на пятках и зашагал в другой конец зала, на ходу выбирая место как можно дальше от Джозефа.

– Эх… я еще припомню Ричарду, кого он мне присоветовал вместе себя.

– Вот мне интересно, это случится до того, как вы расцелуете его, или после? – Джозеф обернулся, расстроенный тем, что дал себя подслушать, но еще до того, как увидел говорившего, узнал голос. – А ведь мы оба знаем, что случится именно это, если наш Ричард вернется, не так ли, милорд?

– Мастер Грег, иногда мне кажется, что польза, которую ты приносишь анклаву, несопоставима с той наглостью, которую ты себе позволяешь, – голос Джозефа сразу потеплел, он был благодарен старому мастеру, чья простота и прямота были в этой обстановке как глоток свежего воздуха в душный день.

– Если вы пытаетесь меня напугать, то у вас ничего не вышло, а вот если оскорбить, принижая мои способности, то находитесь на верном пути.

Джозеф улыбнулся привычной гордости и ворчливости оружейника, заслуженно ставшего ему другом и советником. Он невольно бросил еще один хмурый взгляд в сторону Берна и отвел Грега в сторону, чтобы не загораживать проход в зал.

– Кстати, что ты здесь делаешь? Решил посмотреть, как проходят сборища тех, кто, по твоему мнению, даже зад себе сам подтереть не может?

– Хотел сообщить, что все приготовления сделаны. Морек отправил весточку за Стены, так что мы полностью готовы. Я только не пойму, когда нам нужно начинать?

– Этого я и сам еще не знаю, мастер Грег. Я даже не уверен, что все наши предосторожности будут в итоге полезны, – Джозеф задумчиво осмотрел практически заполненный зал. – Если Совет встанет на сторону Йореса, то меня, скорее всего, просто арестуют на вполне законных основаниях, а если мне удастся склонить их на свою сторону, то Йорес наверняка потеряет место Главы Совета, а вместе с ним и власть, а значит, бояться будет нечего.

– И тогда какого черта мы все это затеяли?

– Интуиция. – Джозеф пожал плечами и улыбнулся старому оружейнику.

– Ох уж эта молодость… – Грег неодобрительно покачал головой.

– Возвращайся к своим людям, мастер Грег, сейчас начнется Совет. – Джозеф кивнул в сторону входящего в зал Йореса, тот заметил своего противника и едва кивнул в знак приветствия. Джозеф ответил ему тем же.

Грег насупился еще больше, но, не говоря ни слова, быстро покинул Зал Совета. Едва он прошел сквозь толстые деревянные двери, покрытые, как и большая часть убранства, изящной резьбой, стража с усилием закрыла тяжелые створки. По традиции заседание Совета Анклавов проходило за закрытыми дверьми и никому не разрешалось входить в зал после его начала и покидать его, пока Глава Совета не объявит о его завершении. Джозеф в последний раз быстро оглядел зал, убедившись, что здесь собрались все те, на кого он рассчитывал, и что Калаган все-таки не успел, он занял ближайшее свободное место за столом.

– Приветствую вас, милорды, и благодарю всех, кто присутствует на нашем Совете, – лорд Йорес как Глава Совета открывал каждое заседание. – Сегодня вы собрались тут по моей просьбе, и несмотря на тревожный повод, по которому я был вынужден созвать Совет, я рад принимать вас всех в моем анклаве и надеюсь, что вы погостите в нем после того, как все дела будут улажены.

Церемониальная и напыщенная речь Йореса резала Джозефу слух. Это тоже было традицией – приветствовать таким образом собравшихся, выражая свое уважение ко всем и каждому и изображая радушного хозяина. Джозеф много раз слышал все это и сам говорил нечто подобное, принимая у себя Совет, но никогда еще эти слова не звучали так фальшиво и так неуместно, как сейчас, когда Анклавы оказались разобщены, некоторые из лордов уже открыто враждовали, да и сам Совет был созван для того, чтобы обвинить его, Джозефа, в предательстве.

Когда с церемониями было покончено, Йорес перешел к сути.

– Милорды, как вы все знаете, больше трех месяцев назад Анклавы отправили в Пустошь экспедицию, больше известную как Великий Поход, целью которой было найти и исследовать место, откуда, возможно, берет свое начало Поток. Идея Похода принадлежала Джозефу, лорду Витне, и была поддержана большинством на собрании Совета. Хотя лично я был против этой затеи, считая слишком опасным посылать людей в такое дальнее путешествие практически вслепую, опираясь лишь на непроверенные слухи, но закон есть закон и Совет принял свое решение.

Слова Йореса были встречены гробовой тишиной. Каждый из собравшихся знал, о чем пойдет разговор, и ждал продолжения.

– Примерно два месяца назад от Похода перестали приходить вести, и мы не знаем, как далеко им удалось продвинуться, живы ли они или, может, пропали, так и не покинув земли, которые раньше были Германией. Кроме того, что это известие печально само по себе, так как в Поход отправились жители наших с вами анклавов – хорошие люди, не заслужившие участи сгинуть в Пустоши, оно еще и вызвало раскол среди лордов, которые, замечу, никогда за последние три десятка лет не враждовали так открыто.

Йорес сделал паузу и оглядел собравшихся. Лорды явно были недовольны из-за того, что напряженное ожидание затягивалось.

– Некоторые анклавы решили, что Совет утаивает от них известия о Походе, не желая признавать свои ошибки. Они открыто заявляют, что не будут участвовать в Совете и признавать его власть, пока мы не поделимся всей имеющейся у нас информацией.

– Мы уже отвечали им, что все сообщения, приходившие от Похода, зачитывались перед Советом. Нам нечего больше рассказывать, – слово взял невысокий пожилой мужчина, сидевший слева от Йореса и отличавшийся нетерпеливым нравом.

– Вы совершенно правы, лорд Карвин. Действительно, все сообщения, которые нам передавал лорд Джозеф, были прочитаны. Но все ли сообщения передал нам лорд Джозеф? – Старый лорд не сводил глаз с Джозефа, но тот сохранял невозмутимость.

Слова Йореса вызвали шумные перешептывания. Никто, похоже, не ожидал, что обвинения будут высказаны так прямо.

– Что вы имеете в виду, лорд Йорес? – В голосе Дерринга звучала угроза. Иногда Джозефу казалось, что Дерринг с ним заодно только из-за своей ненависти к Йоресу.

– Лишь то, что все послания от Похода должны были прибывать в Витне, а значит, один только лорд Джозеф мог решать, о чем сообщать Совету, а о чем – нет.

– Интересно, и зачем бы ему так поступать? – продолжал напирать Дерринг.

– Кто знает, лорд Дерринг, какие цели он преследовал… – Йорес театрально развел руками. – После того как он отправил столько людей на верную смерть в Пустошь только ради того, чтобы усилить свое влияние в Совете, я уже ничему не удивлюсь.

Перешептывания превратились в настоящий гул. Такое пренебрежение к решениям, принятым на Совете, никому не пришлось по вкусу.

– Йорес, – Дерринг готов был взорваться, – даже то, что вы Глава Совета, не дает вам право…

– Лорд Дерринг, – голос Джозефа звучал спокойно и уверенно. Гул в зале стих, и все взгляды обратились на него. – Я уверен, что у лорда Йореса есть веские основания, чтобы выдвигать такие обвинения на Совете. Давайте выслушаем его.

Йорес бросил на него презрительный взгляд и продолжил, снова обращаясь ко всем:

– Действительно, я созвал Совет не для того, чтобы устраивать на нем перепалки. По моему личному приглашению на Совете присутствует молодой человек по имени Берн. – Бывший советник Джозефа вышел вперед, когда назвали его имя. – Думаю, кое-кто из вас знает его. Берн, что ты хотел сообщить Совету?

Джозеф сжал подлокотники своего кресла так, что хрустнули суставы, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Милорды, меня зовут Берн, и я советник лорда в Витне. – Джозеф заметил, что молодой человек намеренно опустил его имя. – Около месяца назад в Витне прибыл всадник, звали его Деврод, и он был одним из офицеров, командующих разведчиками в Походе.

В зале вновь поднялся гул, теперь с удвоенной силой.

– Никаких посланий при нем не оказалось, но он поведал историю о том, что в шестнадцати днях пути от границы Анклавов отряд неожиданно наткнулся на Поток и был разбит. Девроду удалось спастись, но о судьбе остальных членов отряда он ничего не знал.

– Все это правда, лорд Джозеф? – нетерпеливый лорд Карвин первым нарушил повисшую на Совете тишину.

– Да, милорд, все было точно так, как поведал Берн.

Зал Совета буквально взорвался от криков и восклицаний. Йорес безуспешно пытался призвать собравшихся к порядку, но никто его не слышал, а некоторые стали локтями пробивать себе путь к Джозефу.

– Что было дальше, Берн? Почему это важное сообщение не было передано Совету? – Какой-то громогласный лорд, стоявший за спиной Йореса, смог перекрыть шум, и это несколько успокоило кричащих. Все с интересом уставились на Берна.

– Лорд Джозеф не поверил тому, что рассказал Деврод, и приказал скрыть факт его прибытия от остальных. Он спрятал его в одном из загородных поместий и держал там до тех пор, пока однажды ночью тот вдруг не пропал вместе со всей своей гвардией. На следующее утро поместье нашли сожженным, а всех, кто там был, убитыми.

Джозеф смотрел на своего бывшего советника, который всегда делал вид, что сражается за правду, и видел теперь в нем лишь еще одного обычного человека, для которого правда обретает такой вид, какой нужно ему.

– Лорд Джозеф, против вас выдвинуты очень серьезные обвинения. Вы подтверждаете то, что говорит этот молодой человек? – Брови лорда Хемфри, старейшего из лордов, прошедшего исход из Франции и Германии, практически сошлись на переносице.

– Нет, лорд Хемфри. Я действительно принял решение скрыть от Совета факт прибытия Деврода, но лишь потому, что счел его лжецом. Я пытался разобраться в этой истории, но был вынужден срочно отправиться в Венцеборг по приглашению лорда Калагана. Вот бумага с его личной подписью и печатью, в которой он просит представлять его на Совете в том случае, если он не сможет присутствовать. Она доказывает, что я прибыл в Стагард прямо от него. – Он протянул свиток, лорд Хемфри принял его и тут же развернул. – Никакого отношения к нападению на собственное поместье я, конечно же, не имею.

– Лорд Йорес, – лорд Хемфри быстро просмотрел документ и обернулся к Главе Совета, стараясь не замечать шума в зале. – Все это звучит очень тревожно, но я пока не вижу никаких доказательств, только лишь разговоры. Слова Берна против слов лорда Джозефа.

– Вы совершенно правы, милорд, – Йорес смерил старика долгим взглядом. – И, хотя не вижу ни единой причины, зачем Берну лгать перед Советом…

– Я не лгу, милорд! – с горячностью воскликнул Берн. – Я прибыл сюда только для того, чтобы Совет услышал правду…

– И, несмотря на его плохие манеры, – старый лорд не дал ему договорить и скривился, – я уверен, этот молодой человек всецело предан Анклавам. Но все же я не стал бы собирать Совет, основываясь на одних лишь словах, пусть даже заслуживающих доверия. Так уж вышло, что у меня есть доказательство того, о чем говорит Берн.

Йорес замолчал, наслаждаясь эффектом, который произвели его слова. Зал Совета окончательно превратился в растревоженный муравейник, все собравшиеся или кричали на Джозефа, требуя немедленно что-то предпринять по отношению к нему, или ожесточенно спорили с теми, кто стоял рядом. Джозефу потребовались все силы, чтобы сохранять спокойствие, хотя внутри него бушевал пожар, состоявший наполовину из клокочущего гнева, наполовину из ледяного страха. Он посмотрел на все еще стоявшего на месте Берна и прочел на его лице неуверенность. Он явно не знал, что Йорес собирается предъявить доказательства, и теперь лихорадочно соображал, откуда они у него взялись, если никто, кроме него, не знал про сожженное поместье.

– Милорды!!! – Дерринг со всей силы грохнул по столу своим могучим кулаком. – Мне порядком надоел этот балаган! Лорд Йорес, ваша история все больше и больше начинает походить на какой-то спектакль, который вы разыгрываете перед нами. Но я уверен, что у собравшихся здесь нет времени на игры! Предъявите свои доказательства или объявите о голосовании.

Собравшиеся одобрительно зашумели, некоторые кивали, соглашаясь с прямотой Дерринга. Йорес стиснул зубы с такой силой, что Джозеф даже удивился, как они все еще не раскрошились.

– Деврод – разведчик, вернувшийся из Похода, – жив! Он смог выбраться из поместья во время нападения и добраться до Стагарда.

– И что же он поведал вам по поводу нападения? – Лорд Хемфри, казалось, нахмурился еще больше.

– Он рассказал, что под покровом ночи на них напал отряд всадников в темных плащах, которые без предупреждения начали убивать всех, кто был в поместье, и подожгли дом, в котором еще оставались люди. По его словам, действовали они слаженно, как настоящие солдаты, а под одеждой у них блестели доспехи. Девроду удалось выбраться через окно и затаиться в густой растительности позади главного здания. Руководил нападавшими высокий широкоплечий человек, восседавший на мощном гнедом скакуне. Когда все было кончено, этот всадник опустил капюшон, скрывающий лицо, и Деврод издалека смог без труда узнать в нем лорда Джозефа, с которым много беседовал в последние дни перед нападением.

Джозеф медленно поднялся со своего места и молча оглядел собравшихся, не обращая внимания на взгляды, которые они бросали на него – убийцу и изменника. Некоторые лорды безуспешно пытались нащупать на поясе рукояти своих мечей, в гневе позабыв, что перед Советом все оружие оставлялось за порогом. Йорес не сводил с него холодных серых глаз, в которых светилось торжество. Джозеф внутренне улыбнулся и наконец позволил себе расслабиться – наверное, впервые с тех пор, как пересек ворота Стагарда. Йорес сам еще не знает, что загнал себя в ловушку, из которой не сможет выбраться, несмотря на всю свою власть.

Джозеф медленно вытащил из внутреннего кармана своего богато украшенного камзола еще один свиток, изрядно помятый и потрепанный, и кинул его на середину стола.

– Что это еще такое? – в голосе Йореса слышалось презрение. – Еще одна бумажка от очередного лорда-изменника.

– Это сообщение от Димитрия, полученное мной две недели назад. Оно не только ставит крест на слухах о гибели Похода, но и полностью опровергает рассказ Деврода, который, как я уже говорил, лжет. И теперь я могу это доказать.

Йорес посмотрел на свернутое послание так, словно перед ним была ядовитая гадюка. Он нерешительно потянулся к свитку, но лорд Карвин опередил его и погрузился в чтение. За его спиной сразу собралась целая толпа.

– Это подделка, – Йорес постарался вернуть себе самообладание. – Поход потерпел неудачу, как мы и боялись.

– Не похоже, лорд Йорес. – Карвин задумчиво посмотрел на Джозефа. – Откуда это у вас?

– Мои гвардейцы столкнулись с людьми Димитрия, которые везли послания. Они прибыли со мной, так что Совет, если захочет, может сам поговорить с ними позже.

– Но тогда я не понимаю, почему этот Деврод сказал, что все погибли? – Даже лорд Хемфри выглядел сбитым с толку. – Йорес, что все это значит?

– Я могу объяснить и это, милорд, – Джозеф указал пальцем на сидевшего во главе стола Йореса. – Этот человек скрывает от Совета правду. Когда Деврод прибыл в Витне, мой главный конюший случайно заметил, что подковы у его лошади совсем новые и не такие, как ставят в Витне, хотя сама лошадка была из числа тех, что отправились с Походом на запад. Ему это показалось странным, но он не придавал этому значения до того, пока не обнаружил точно такие же подковы на другой лошади. Всадник, который приехал на ней, прибыл из Стагарда.

– Это значит, что он, перед тем как вернулся в Витне, заезжал сюда, в анклав лорда Йореса?

– Да, и скрыл этот факт, так же, как его скрывает лорд Йорес. – Джозеф бросил взгляд на Главу Совета. Лицо его побледнело, а торжествующий блеск в глазах погас. – И еще: в той истории, который нам поведал лорд Йорес, как мне кажется, есть одна странность. Почему человек, чудом спасшийся от смерти во время нападения, решает отправиться в Стагард, хотя его родным анклавом является Моронг?

– Лорд Йорес, что вы можете сказать по этому поводу? – Лорд Хемфри протянул Йоресу свиток, но тот отказался его принять:

– Я ничего об этом не знаю, потому что все это ложь. И перестаньте тыкать в меня этой подделкой, Хемфри!

– Хорошо, тогда у меня не остается другого выбора, – лорд Хемфри тяжело поднялся. – Так как против действующего Главы Совета выдвинуты серьезные обвинения и он не признает своей вины, я от лица Совета объявляю это собрание закрытым, голосование будет назначено после того, как члены Совета смогут внимательнее ознакомиться с предъявленными документами и лично встретиться с теми, о ком сегодня шла речь. Лорд Йорес, лорд Джозеф, у нас пока нет достаточно веских оснований чтобы взять вас под стражу, но настойчиво просим вас не покидать Стагард до того момента, как Совет вынесет решение.

– Да, милорд, я пришлю к вам моего главного конюшего и дозорных, доставивших сообщение.

Джозеф поклонился лорду Хемфри, и тот поклонился ему в ответ. Йорес молча встал и быстрым шагом покинул Зал Совета. Стражники едва успели распахнуть перед ним двери. Джозеф проводил его взглядом и тяжело опустился на свое место. Он с трудом верил, что самая трудная часть позади и все, что ему теперь остается, – это ждать.

– Йорес так просто не смирится с поражением, – Джозеф не заметил, как к нему подошел Кормун. – Трудно предугадать, что он предпримет, но я бы на твоем месте позаботился о безопасности тех, чьи слова помогут тебе склонить Совет на свою сторону.

Джозеф растерянно кивнул, все еще пытаясь прийти в себя.

– Да, я оставил их в лагере, под охраной гвардии, и хочу лично съездить за ними.

– Разумное решение, – Кормун одобрительно кивнул, хотя по его лицу, как всегда, трудно было понять, о чем он на самом деле думает.

– Что дальше, Джозеф? – Дерринг навис над ним, скрестив руки на груди. – Мы сделали все, как и договаривались, и, думаю, заслужили твое доверие. Может, пора посвятить нас в свой план? Где, черт возьми, на самом деле пропадает Калаган?

Джозеф ответил не сразу, удивленный неожиданной настойчивостью Дерринга. Зал Совета тем временем опустел, внутри остались лишь несколько лордов, которые шепотом обсуждали что-то между собой, подозрительно поглядывая на остальных.

– Пойдемте, здесь не место для таких разговоров.

Джозеф, не задерживаясь более, направился к выходу, забрал свой меч у одного из слуг, дождался, пока его спутники сделают то же самое, и они вчетвером, окруженные небольшим конвоем, двинулись в сторону отведенных им апартаментов. Через несколько минут Джозеф заговорил:

– Он отправился на восточную окраину с копиями сообщения, которое прислал Димитрий, – Джозеф посмотрел в глаза Деррингу. – Он доставит их тем, кто присоединился к отступникам, и сделает все, чтобы восстановить их доверие к Совету и покончить с этим расколом.

– Это… – Дерринг выглядел пораженным, – …очень смело! Поддержка Калагана могла сильно помочь тебе на Совете.

– И мудро, – Ханим задумчиво посмотрел куда-то вперед.

– Мы с Калаганом решили, что, если затея с Советом провалится, лучше иметь запасной план. Пусть даже придется рискнуть головой.

Дальше они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Джозеф размышлял о том, какое решение примет Совет после того, как услышит истории, рассказанные из первых уст, и может ли он что-то еще сделать, чтобы укрепить свои позиции. И ему было очень интересно, что предпримет Йорес, чтобы спасти положение. Кормун был прав: такие, как Йорес, никогда не сдаются.

У входа в покои его дожидался Морек.

– Как все прошло, милорд?

– Так, как я и рассчитывал, теперь решение за Советом. – Вдруг ему в голову пришла одна мысль. – Мне нужно, чтобы ты нашел Грега. Мы должны увезти ружья из города и сделать это сегодня. Слишком опасно держать их здесь. Отбери пятьдесят гвардейцев, вы будете сопровождать нас в лагерь за Стенами, а потом – меня обратно в город.

– Да, милорд.

Морек, как всегда, быстро исчез, и Джозеф вновь остался один. Он растерянно оглянулся, не зная, чем занять себя до того, как Грег с Мореком подготовят все, что необходимо. Комнаты, которые он временно занимал, были неплохо обставлены, в кабинете даже имелся небольшой шкаф с разномастными книгами. Было заметно, что прежний хозяин не просто собирал книги и расставлял по полкам для красоты, а читал их и оставлял себе только то, что его заинтересовало. Джозеф наугад взял первый попавшийся том с изрядно потрепанной обложкой, удобно устроился за письменным столом и с удовольствием погрузился в чтение. Когда в дверях появился его капитан гвардии, за окном уже начал опускаться вечер, а он успел одолеть добрую четверть выбранной им книжки.

– Все готово, милорд. Грег вместе с обозом и гвардейцами ждет неподалеку. Мы можем отправляться.

– Спасибо, капитан. – Джозеф с трудом разогнул затекшую спину, вернул книгу на место, надел пояс с мечом, накинул плащ и следом за Мореком вышел наружу.

С наступлением вечера улицы города заметно притихли и поднялся холодный пронизывающий ветер, который с завываниями проносился между домами и гнал перед собой мусор и опавшую осеннюю листву. Джозеф невольно поежился. Было в этом звуке что-то пугающее. Вдвоем с Мореком они быстро прошли две или три сотни шагов, кутаясь в плащи, и оказались на пересечении с одной из главных улиц анклава. Там их ждал мастер Грег, восседавший на одной из телег, в которые опять сложили ружья, укрыв их различной утварью. Обоз был окружен конными гвардейцами, которые внимательно следили за каждым, кто проходил мимо.

– И что все это значит, милорд? Мы уезжаем?

– Пока нет, но тебе и твоим… людям лучше перебраться в лагерь гвардейцев за Стенами.

– Собрание прошло не так хорошо, как вы рассчитывали?

– Нет, но так мне будет спокойнее, мастер Грег.

Грег хмыкнул в присущей ему манере, неопределенно пожал плечами – мол, ох уж эти лорды – и отвернулся. Джозеф быстро забрался в седло, пока Морек придерживал поводья его лошади, подождал, когда капитан и сам окажется верхом, и отдал команду отправляться.

Они ехали почти в полном молчании, слышно было только цоканье копыт по мощеным улицам, позвякивание оружия и конской сбруи и скрип плохо смазанных колес. Ветер продолжал свою заунывную песню, и каждый новый порыв его пробирал до мозга костей, даже несмотря на теплые плащи. Джозеф ощутил мрачное предчувствие и прогнал эти мысли, убедив себя, что это просто ветер и холод, которые всегда лишают людей присутствия духа и гонят их обратно, в тепло и уют домашнего очага. Редкие прохожие осмотрительно уступали им дорогу, заметив столько вооруженных людей в одном месте, но никто не обращал на них особого внимания. За прошедшие дни все жители Стагарда привыкли к тому, что город наполнен высокородными гостями и их свитой. После очередного поворота показалась башня, и Джозеф прибавил шагу своей лошади, чтобы догнать Морека, который ехал впереди вместе с дюжиной гвардейцев.

– Что-то не так, капитан? – Едва Джозеф поравнялся с ним, то понял, что тот чем-то встревожен.

– Ворота, милорд, они закрыты.

Джозеф и сам теперь видел, что подъемная решетка опущена и нет привычного столпотворения, которое всегда собирается у въезда в город.

– Может, они закрыли их на ночь?

– Тогда они сделали это слишком рано.

Джозеф согласно кивнул и направил коня к стражникам, которые стояли у входа в башню.

– Что у вас случилось? Почему ворота закрыты? – Джозеф постарался придать своему голосу как можно больше властности. Солдаты нервно переглянулись.

– Добрый вечер, милорд. Прошу прощения, но мы не знаем.

– Позовите начальника караула.

– Да, милорд.

Один из солдат, самый проворный, скрылся в башне. Остальные двое остались стоять, поглядывая то на Джозефа, то на гвардейцев у него за спиной.

Через несколько минут появился уже знакомый Джозефу командир стражи. Лорд мысленно выругался. Этот человек наверняка запомнил его в лицо.

– Лорд Джозеф, не так ли? – Стражник как-то странно улыбнулся ему. – У меня есть приказ доставить вас к лорду Йоресу.

– Лорд Йорес не может отдавать такие приказы, – в груди Джозефа волнами разливалось что-то липкое и неприятное. – Но я с удовольствием отвечу на его приглашение после того, как закончу со своими делами. Откройте ворота!

– Простите, милорд, но у меня приказ, – начальник стражи положил руку на рукоять меча.

– Капитан, вы угрожаете лорду анклава?

– Ни в коем случае, просто прошу вас пойти с нами. Ваши люди могут остаться здесь, если никто из них не обнажит оружие; я обещаю, что они не пострадают.

– Капитан, вы забываетесь!

– Простите, но у меня приказ. – Воин обнажил клинок, и за его спиной то же самое сделали еще десять человек. – В нем также сказано, что, если вы не подчинитесь, я могу задержать вас силой.

– Морек! – Джозеф заметил стрелу, нацеленную на капитана гвардии, за секунду до того, как лучник, прятавшийся в башне, спустил тетиву.

Наконечник высек яркую искру на шлеме гвардейца, тот успел пригнуться, защищая лицо.

– Взять их! – Стражник свирепо посмотрел на Джозефа. – Всех, кто будет сопротивляться, – убить.

Джозеф едва успел обнажить меч и отбить в сторону наконечник копья, которое продырявило бы его или выбило из седла. Еще несколько стрел просвистели откуда-то сверху. Вся улица вдруг наполнилась шумом и криками. Из окрестных домов выскочили вооруженные солдаты и бросились на сбившихся около повозок людей.

– Это засада! В атаку! – голос Морека прорезал вечерний воздух, словно нож. – Защищайте лорда Джозефа!

Гвардейцы, издав боевой клич, бросились на нападавших, которые были пешими и не могли противостоять одетым в доспехи всадникам. Джозеф смял одного стражника копытами и обернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с начальником караула, но его места уже заняли солдаты, которые один за другим выходили из башни и вступали в битву. Их было слишком много, и они начали теснить гвардейцев. Джозеф видел, как одного из них стащили с лошади и закололи, когда он оказался на земле, второй оказался придавлен убитой копьем лошадью, третий продолжал сражаться, несмотря на торчавшую из груди стрелу, пока чей-то меткий удар не отсек его кисть и он с криком не скрылся среди нападавших.

– Целься! – каркающий голос мастера Грега нельзя было спутать ни с каким другим. – Осторожно, не попадите в своих, огонь!

Раздался оглушительный грохот, когда сразу множество ружей выстрелило, разом уменьшив число нападавших вполовину.

– Морек! – Джозеф пытался перекричать звуки битвы. – Отходите, чтобы Грег мог расстрелять их!

Капитан гвардии оглянулся на стрелков, спешно вытаскивающих оружие из телег и занимающих круговую оборону, и кивнул.

– Отходим! – Джозеф расправился еще с одним солдатом Йореса и развернул свою лошадь. Люди Грега уже выстроились в два ряда, оставив небольшой просвет для уцелевших всадников. Сзади их прикрывали телеги, за которыми тоже кипела битва. Он направил скакуна в просвет, объехал импровизированные баррикады и набросился на ближайшего противника, только что выскочившего из засады.

– Целься, огонь! – раздался второй залп, и послышались крики раненых и умирающих. – Целься, огонь!

Все больше гвардейцев присоединялись к сражению на улице, и, несмотря на потери, они постепенно оттесняли противника от ворот. Джозеф был в самой гуще сражения, когда его вдруг дернули за плечо.

– Милорд, они стреляют по нам из башен, – раздался очередной залп ружей, на мгновение заглушив слова Морека. – Нам нужно захватить их и поднять ворота, иначе рано или поздно нас всех перебьют.

– Отводи людей за телеги! – Джозеф быстро вернулся назад и увидел, что все пространство перед воротами усеяно убитыми стражниками, в очередной раз убедившись в том, какое ужасное оружие они создали.

– Мастер Грег! Пусть твои стрелки займут оборону и не подпускают к воротам никого. Перекройте также две другие улицы, ведущие к ним. Мы с Мореком пойдем в башню и попытаемся открыть ворота. Как только увидишь, что решетка поднимается, уводи всех из города.

– Сделаем в лучшем виде, Джозеф! – Грег тут же принялся отдавать приказы.

– Милорд, я возьму пять человек, чтобы добраться до подъемного механизма. – Доспехи Морека были забрызганы кровью, но похоже, что чужой. – Остальные останутся здесь и помогут продержаться Грегу. Они явно недооценили силу нашего отряда, но скоро осознают свою ошибку и приведут столько людей, что мы не сможем их сдержать, даже при помощи ружей.

– Я согласен, поэтому иду с вами. Нужно открыть ворота как можно быстрее.

– Милорд, вам лучше остаться здесь…

– Нет. – Джозеф убедился, что стрелки заняли все подступы к башне, и первым нырнул внутрь. Морек цветисто выругался и кинулся следом.

После шума битвы, царившей снаружи, тишина башни показалась оглушающей. У входа лежало несколько убитых солдат, видимо, пули настигли их еще до того, как они покинули караульное помещение. Внутри было пусто, только один чадящий факел освещал тесную комнату, похожую на каменный мешок. Винтовая лестница, тянущаяся вдоль стены, поднималась до самого люка в потолке.

Морек мечом указал на нее, Джозеф кивнул, и два гвардейца быстро преодолели несколько десятков каменных ступенек и исчезли на втором этаже. Шума драки не последовало, и они поднялись следом. Второй этаж тоже оказался пуст, не считая одного мертвого лучника у окна, тоже убитого пулей.

– Подъемный механизм должен быть за той дверью, – Джозеф в свое время с большим интересом изучал сохранившиеся еще со времен Древних укрепления и механизмы, пережившие Катаклизм.

Один из гвардейцев осторожно открыл дверь и тут же рухнул замертво, пораженный несколькими стрелами, выпушенными почти в упор. Вслед за стрелами в комнату с криками ворвались уже не таившиеся стражники во главе со своим командиром, который был ранен в плечо и истекал кровью. Завязалась драка, людей Йореса было больше, но гвардейцы оказались лучше вооружены и подготовлены. Морек ловко орудовал мечом, заставляя своего противника отступать шаг за шагом до тех пор, пока тот не споткнулся и не был почти мгновенно убит быстрым и точным выпадом. Джозефу достался ловкий и сильный боец, и он чувствовал, как его руки начинают наливаться тяжестью, а с каждым разом меч взлетает и падает все медленнее. На лице солдата появилась злорадная усмешка, он тоже почувствовал, что вот-вот победит. Из последних сил Джозеф сделал обманное движение, заманивая противника, резко бросился вперед, перехватил его руку, держащую меч, и вогнал собственный клинок тому в живот почти по самую рукоять. Здоровяк посмотрел на него выпученными глазами, выронил меч и со стоном повалился на пол.

Остальные стражники к этому времени были или убиты, или тяжело ранены. Морек загнал в угол раненого начальника караула, и тот с ненавистью смотрел на них, выставив перед собой меч.

– Лорд Йорес все равно прикончит вас всех, даже несмотря на эти ваши огненные палки!

– Кто приказал тебе напасть на нас? – Голос Джозефа был спокоен, но внутри все дрожало от гнева. Он старался не думать о том, сколько погибших осталось там, внизу. – Откуда ты знал, что мы захотим проехать сегодня вечером через эти ворота?

– Ха! Дошло наконец, милорд? – Воин снова улыбнулся, и на губах у него выступила кровавая пена. – Даже если вы прикончите меня, вам отсюда не выбраться.

– В одном ты прав, – Джозеф сильным ударом выбил меч из ослабшей руки раненого и тут же проткнул его сердце, глядя ему прямо в глаза. – Это тебе за всех, кто погиб сегодня. – Он смотрел, как лицо врага исказилось гримасой боли и как жизнь покинула его тело.

– Милорд? – Снаружи опять послышались ружейные залпы, крики и лязг стали. – Нам пора уходить.

– Да, – Джозеф рассеянно кивнул, голос Морека вывел его из какого-то оцепенения.

Пока они поднимали решетку, очередная волна нападавших была отброшена назад ужасающим ружейным огнем. Джозеф вышел из башни и увидел, что все подступы к воротам усеяны убитыми солдатами Йореса, а Грег торжествующе восседает на телеге, наслаждаясь пусть и кровавым, но триумфом своего детища. Раненых, которым еще можно было помочь, спешно погрузили в телеги, кто мог держаться в седле – ехал верхом. Морек вместе с выжившими гвардейцами, которых уцелело не больше дюжины, прикрывал их сзади.

– И куда же мы теперь, Джозеф? – Старый оружейник, как всегда, занял свое место в первой телеге и правил запряженными лошадьми. – В лагерь?

– На войну, мастер Грег, – голос Джозефа звучал устало. – Кровавую и беспощадную.

Глава 20

Тони одолел очередной подъем и устало опустился на крышу самого высокого здания, которое он смог найти недалеко от Ричмонд-парка. Внизу, прямо у него под ногами, во все стороны раскинулся огромный, кажущийся бескрайним город. Маленькие улочки с одноэтажными домиками плотно жались друг к другу и уходили вдаль, постепенно преображаясь и превращаясь в массивные каменные строения, перемежающиеся редкими парками и скверами, шпилями церквей, разделенные между собой потрескавшимися от времени и непогоды автомобильными дорогами. Вдалеке, там, где несла свои воды Темза, сейчас невидимая за всеми этими постройками, возвышались здания-великаны делового центра, среди которых можно было легко найти башню с часами – Биг-Бен и колесо обозрения, установленное прямо на набережной, а точнее то, что от него осталось.

Глядя на все это, Тони невольно поежился и по привычке поправил свой потрепанный детский рюкзак – единственное, что напоминало ему о давно умершей матери. Последний раз он был в Лондоне еще совсем ребенком и покинул его вместе с родителями почти сразу после Катаклизма. Мало кто из жителей Анклавов отваживался отправляться в большие города, а тем более в столицу – уж слишком много опасностей таилось в их необъятных развалинах и слишком много людей погибло, так и не решившись покинуть их обманчивую безопасность, обернувшуюся на самом деле смертельной тюрьмой. Но его самого всегда необъяснимым образом тянуло сюда. Лондон манил не только воспоминаниями о детстве, но и своими тайнами, своими загадками. Ему даже снилось, как он, вместе с другими дозорными, отправляется в это опасное путешествие, чтобы найти что-то очень важное, хотя спроси его, что именно он рассчитывает там найти, он бы не смог ответить ничего определенного. Это было лишь чувство, что-то вроде интуиции.

Существовало и еще кое-что, что никак не давало выбросить эту идею из головы на протяжении многих лет, пока он рос и взрослел в относительной безопасности анклава. Люди, собравшиеся в этих новых поселениях, происходили из самых разных мест по всей Англии: каждый со своей историей, своими трагедиями и утратами. Тони всегда очень любил слушать их рассказы, особенно о тех местах, где никогда не был, и, узнавая что-то новое, он неизменно говорил себе, что обязательно должен однажды побывать там. Но чем больше времени он проводил в компании таких странников, тем сильнее становилось чувство, что рассказы жителей Шотландии, Уэльса или еще каких-то удаленных от Лондона уголков страны отличаются от его собственных детских воспоминаний о том, что и как произошло в день Катаклизма. Более того, с каждым годом внутри него все больше и больше крепла уверенность в том, что Лондон был эпицентром того, что случилось, вероятно, со всем миром.

Он много раз пытался завести разговор с отцом, пересказывая ему то, что узнал от других, и убеждая, что это очень важно и может помочь разобраться в том, что же произошло, но тот всегда был занят более насущными вопросами, которые день и ночь беспокоили его как правителя анклава. Да и в целом все те, кто пережил Катаклизм и как-то сумел приспособиться к новому, изменившемуся миру, очень мало интересовались причинами случившегося. Чтобы выжить, им пришлось научиться каждый день смотреть в будущее, думать об урожае, запасах, теплом жилье и наступающей зиме. Ни у кого не было сил, да и желания копаться в прошлом, в котором каждый вынужден был похоронить воспоминания о чем-то ценном, что потерял и никогда уже не сможет вернуть.

Тони тоже не один раз обещал отцу постараться забыть о прошлом и о том, что старый мир и прежнюю жизнь в нем можно вернуть. Но он честно признавался себе, что его надежды на самом деле были пустыми. Не проходило и дня, чтобы он не думал, почему вдруг однажды, ни с того ни с сего, электричество перестало существовать. Его школьных знаний о том, как работают электромагнитные поля и почему образуется электрический ток, хватало, чтобы понять – электричество не могло просто исчезнуть, иначе вместе с ним перестал бы существовать и весь мир. Скорее всего, изменились только законы, по которому оно работало, но и этого хватило, чтобы весь мир разом остановился, а человечество оказалось на грани вымирания. Но разве работа всех электрических приборов не основывалась на законах физики, на изучение которых человечество потратило столько веков? А сама физика как наука разве не описывала законы природы, по которым жил весь мир? Рассуждая об этом, Тони вновь и вновь приходил к выводу, что изменения должны были произойти где-то очень глубоко, в самой сути мироздания.

Конечно, все это казалось совершенно невероятным, но что, если он прав? Что, если все эти странности и нестыковки в воспоминаниях людей, которых Катаклизм застал в разных местах, указывают на то, что нарушение устоявшихся законов природы произошло не само по себе? И что, если ответы на эти и многие другие вопросы и правда скрыты где-то посреди руин Лондона?

Тони беззвучно рассмеялся своим собственным мыслям. К двадцати четырем годам, проведя полжизни в скитаниях и борьбе с голодом и холодом, наблюдая за тем, как на его глазах рухнуло и вновь возродилось человечество, он не потерял юношеского авантюризма, который вновь заставил его отправиться неизвестно куда, на поиски того, что, вероятнее всего, даже не существует. В какой-то степени ему даже захотелось поскорее вернуться домой с пустыми руками и вместе с отцом от души посмеяться над собственной глупостью и мечтательностью, но сейчас, раз уж он наконец добрался до Лондона, будет нелишним провести тут несколько дней и попытаться что-то найти. Тони обвел взглядом раскинувшиеся перед ним руины, не имея ни малейшего понятия, с чего начать.

Внезапно пришедшая на ум идея вновь заставила его улыбнуться. Он встал, быстро собрал свои вещи, подхватил рюкзак и направился к полуразвалившейся лестнице, по которой с таким трудом попал на крышу. Через несколько минут он уже уверенно шагал по улицам покинутого Лондона, целеустремленно глядя куда-то вдаль.

День успел перевалить за полдень, прежде чем Тони начали попадаться знакомые места. Вот в этом дворике они с друзьями частенько оккупировали одну из лавочек и болтали о всякой ерунде. Сидеть, конечно же, нужно было на спинке, поставив ноги на деревянные рейки. Делать это «по-обычному» было как-то постыдно, видимо, как раз потому, что при этом задницей приходилось вытирать то, что натоптали другие. Впрочем, сейчас на лавочках никак нельзя было сидеть – из земли торчали только ржавые и покореженные железные основания.

А вот тот домик на углу, с провалившейся, видимо, от пожара, крышей и выбитыми окнами, был его любимым магазином конфет, в который он заходил всякий раз, когда оказывался рядом. Денег на карманные расходы ему давали не особо много, поэтому чаще он просто стоял и глазел. Тони не смог удержаться и заглянул внутрь. Его взору предстала привычная уже унылая картина хаоса и запустения. Прилавки и полки были разбиты или покорежены, проходы завалены мусором, а в дальнем углу магазина из-за сломанного холодильника выглядывало что-то похожее на человеческую ногу. Тони нервно сглотнул и поспешил дальше, прогоняя из головы непрошеные мысли о том, как звали доброго толстого хозяина магазина, угощавшего его время от времени сладостями.

И вот, наконец, впереди показался поворот на Честертон-роуд, где среди похожих друг на друга как две капли воды старых кирпичных домов находилось место, где он вырос. В нескольких шагах от заветной цели он замер, вспоминая дом, в котором провел лучшие годы своей жизни и где, по стечению обстоятельств, его детство резко закончилось, оборванное погубившим столько людей Катаклизмом. Он помнил эту уютную узкую улочку, обсаженную с двух сторон молодыми тоненькими яблонями, расцветавшими каждую осень прекрасными белыми цветами. Между деревьями были припаркованы маленькие машинки местных жителей, понимавших, что Лондон с его скученностью и теснотой плохо подходит для чего-то большого и мощного. Сами домики были всегда выкрашены в белый цвет, который обновляли почти ежегодно, поэтому улица выглядела опрятно и ухоженно. Но краска никогда не поднималась выше первого этажа, оставляя открытым благородный красный кирпич, создававший атмосферу старого Лондона. Железные кованые ограды, которые тянулись вдоль всего тротуара, довершали общую картину и гордо целились своими острыми миниатюрными копьями вверх, словно какие-нибудь высоченные дворцовые ограждения.

Тони сделал глубокий вдох, смело двинулся вперед, но снова замер, не пройдя и десяти шагов. И хотя при столкновении с прошлым на его лице не отразилось никаких эмоций, в глазах легко угадывалось разочарование. Его родная Честертон-роуд выглядела почти точно так же, как и многие другие улицы, виденные им за те годы, что он провел в дозорах. Дома с выбитыми окнами и сорванными с петель дверьми казались скорее мертвыми, чем просто брошенными. То тут, то там виднелись следы пожаров, частично или полностью разрушивших верхние этажи и превративших дома гордых лондонцев в обгорелые окурки, покрытые потрескавшейся и пожелтевшей от времени краской. Большинство деревьев погибли, не выдержав жара или срубленные руками тех же людей, кто когда-то любовался их красотой и наслаждался ощущением жизни, которое они привносили в городской пейзаж. Замерзающим некогда думать о красоте.

Автомобили, которые вместе с другими сложными электрическими устройствами стали бесполезными всего за одну ночь, так и остались стоять на своих местах, сперва припаркованные хозяевами, а потом и брошенные после того, как из них вытащили все, что могло оказаться полезным.

Тоска и уныние, накатившие на Тони при виде такого преображения, заставили его почти сразу пожалеть о своем решении отправиться домой – и не просто домой, а вообще в Лондон. Разве можно найти что-то важное на этом кладбище воспоминаний? Старый мир, вместе с его наукой и достижениями цивилизации, мертв, и отрицать это, ковыряясь в руинах городов, все равно что раскапывать давнюю могилу и верить, что человек там, внизу, все еще может быть жив.

Вдруг внимание Тони привлекло какое-то движение или, скорее, просто яркий всполох на самом краю бокового зрения, который вырвал его из пучины мрачных мыслей. Даже не задумываясь, он пригнулся, умудренный горьким опытом исследования старых развалин, и быстро скрылся за ближайшей полуразобранной машиной. Трудно было поверить в то, что это мог оказаться человек. Другие дозоры Анклавов никогда не отправлялись в Лондон, а одинокие бродяги, которые нередко встречались в первые годы после Катаклизма, давно погибли в неравной борьбе с голодом и холодом. Скорее всего, это было какое-то любопытное животное, решившее посмотреть, кто же осмелился забраться на его территорию. Но разве бывают животные такого яркого красного цвета?

Тони примерно представлял, где он заметил движение, и, ведомый любопытством и отчасти наработанной годами привычкой дозорного, медленно и осторожно стал пробираться в ту сторону. Найти место, откуда можно было осмотреться, при этом оставаясь в безопасности, не составило труда, но то, что он увидел, превосходило все его самые смелые ожидания и фантазии, которые он воображал себе, мечтая найти тайны, сокрытые в Лондоне. Вниз по Лэдброк-Гроув, ничуть не таясь и выпрямившись в полный рост, широким шагом шел мужчина, облаченный в длинный красный балахон с капюшоном. Этот чистый ярко-красный цвет, еще и украшенный какими-то замысловатыми цветными вензелями, выглядел настолько нелепо на фоне всеобщего запустения, что Тони сперва не поверил своим глазам. Но мужчина казался вполне реальным, он привычно обходил ямы и кучи мусора на пути и двигался такой уверенной походкой, будто знал этот путь как свои пять пальцев. К счастью для Тони, эта его нарочитая уверенность позволяла без каких-либо проблем следовать за ним по пятам, оставаясь незамеченнным.

Волнение от этой неожиданной встречи и импровизированной погони на некоторые время вытеснило из головы Тони все, кроме нескольких новых вопросов, требовавших немедленного ответа. Кто этот странный человек и что он делает в Лондоне? С одной стороны, он не мог быть одним из жителей Анклавов – насколько знал Тони, никто там не умел производить ткань, из которой был сделан наряд незнакомца, до нелепости походивший на облачения волшебников и колдунов из детских книжек. Но, с другой стороны, и бродягой-дикарем он тоже не мог быть – уж больно хорошо сидит на нем одежда и слишком новой и крепкой выглядит обувь. Неужели его отец и другие лорды все эти годы ошибались и Катаклизм уничтожил не все?

Размышляя над тем, что же все это значит и как ему лучше поступить, Тони тем временем добрался до Кенсингтонского дворца, расположенного у входа в Гайд-парк. Странный незнакомец, не оглядываясь, прошел в приоткрытые ворота парка, миновал фасад главного здания и скрылся из виду за его вытянувшимся далеко в сторону восточным крылом. Тони выждал несколько минут, не решаясь выйти на открытое пространство, лишенное каких-либо укрытий, но когда он все-таки бегом пересек его и, прижавшись спиной к шершавой поверхности стены, начал медленно осматривать пространство парка, скрывавшееся за дворцом, яркого костюма незнакомца нигде не было видно. Неожиданное исчезновение того, кого он преследовал, немало удивило, так как на взгляд Тони, спрятаться ему было абсолютно негде. Обратная сторона дворца тянулась сплошной стеной, окна находились на высоте почти двух с половиной метров, до ближайших дверей, которые хорошо было видно благодаря массивной мраморной лестнице крыльца, он никак не мог так быстро добраться, а деревья стояли слишком редко, чтобы стать надежным укрытием. Он даже успел подумать, что, возможно, его заманили сюда специально и где-то здесь есть подготовленное неприметное укрытие, когда заметил небольшую калитку и ступеньки за ней, ведущие куда-то вниз. Калитка оказалась не заперта, а стены уходящего в темноту подземного хода были вымощены камнем. Едва слышимый стук удаляющихся шагов, эхом разносящийся по каменным ступеням, подтвердил догадку Тони о том, куда же пропал его странный лондонский бродяга. Он быстро отыскал в рюкзаке самодельный факел, которым не раз пользовался, исследуя подземные убежища дикарей, зажег его и осторожно ступил на первую ступень, стараясь не шуметь.

* * *

…Уинстон стоял на краю заброшенного поселения, которое они выбрали, чтобы передохнуть, и никак не мог выбросить из головы то, что привиделось ему накануне ночью. Эти видения с каждым разом становились все ярче, и, проснувшись утром, он помнил их все лучше. У него уже практически не осталось сомнений, что все это не просто какие-то жутко реалистичные сны, а части его утерянных воспоминаний. К сожалению, в памяти по-прежнему всплывали только некоторые фрагменты, из которых сложно было собрать целостную картину того, кем он был до того, как очнулся у Портала, и как он туда попал, но некоторые образы всерьез тревожили его.

Погруженный в свои раздумья, он провожал взглядом уходящих вдаль людей. Даже с большого расстояния они выглядели такими жалкими и потрепанными в своей изношенной одежде и плохо сшитой обуви, что при мысли о том, какой путь им предстоит, у него сжималось сердце. За спиной почти каждого болтался грубый самодельный мешок, набитый одеялами, теплой одеждой и, конечно же, едой. Слава богу, хоть с провизией у них не должно быть проблем. Нападение чудовищ унесло столько жизней, что скудных запасов на зиму, которые поселенцам удалось скопить, теперь с лихвой хватало, чтобы выжившие смогли добраться до Анклавов. Но сколько из них в действительности смогут преодолеть весь этот путь? Скольких добьют неотвратимо надвигающаяся зима и тяготы дороги? Никто этого не знал. Как ни отговаривали они Реми вместе с Ричардом, тот не хотел оставлять людей посреди разоренного поселения, считая, что это обречет их на медленную и мучительную смерть без каких-либо шансов на выживание. Если бы старейшина не погиб в одном из пожаров, начавшихся после того, как Поток прорвался через стену, возможно, им и удалось бы вразумить его, но сейчас Реми был непреклонен.

Ричард, который все это время стоял рядом, молча повернулся и пошел в сторону полуразрушенной деревни. Они случайно наткнулись на нее сегодня утром и решили остановиться и перевести дух впервые после того, как закончилось то ужасное сражение. Уинстон не хотел уходить, пока Реми и его люди не скроются из виду, но он понимал, что Ричард торопится не потому, что ему нет дела до них, а потому, что и у него есть другие обязанности и долг перед остатками их собственного отряда. Он тяжело вздохнул, бросил последний взгляд на восток, пытаясь среди быстро темнеющих силуэтов разглядеть широкую спину Реми, и пошел следом за Ричардом.

Сложно было поверить, что еще совсем недавно они после тяжелой дороги, нагруженные раненными, встретили в Пустоши людей, о существовании которых и не подозревали, и убедили приютить их в своем поселении. Тогда еще никто и не думал, что тем самым они нашли не чудесное спасение, в котором так нуждались, а навлекли на несчастных жителей еще большую беду, следовавшую за ними по пятам.

Уинстону не хотелось вспоминать, чем обернулась их героическая оборона простеньких укреплений, которыми было окружено поселение. Один из демонов вдруг сбросил Димитрия со стены. Уцелевшие разведчики дрогнули, оставшись без командира и видя, что, несмотря на все их усилия, монстры проникли во внутренний двор. Казалось, что шансов уже нет. В тот момент Уинстон был практически за спиной у Димитрия и видел, что отвлекло его внимание и позволило врагу подобраться слишком близко. Он тоже посмотрел вниз и понял, какая опасность угрожала тем, кто остался за стенами. Все, что произошло после этого, было словно подернуто пеленой тумана. Он как-то спустился или спрыгнул вниз и бросился преследовать ковыляющую тварь, даже не зная до конца, что и как будет делать, когда догонит ее. В его руке все еще было зажато одно из копий, которые они всю ночь изготавливали, чтобы бросать в напирающий Поток. Демон успел вломиться в дом, в котором была Мелони, и практически протиснулся внутрь через узкий для него дверной проем, когда Уинстон изо всех сил бросил свое нехитрое оружие и каким-то чудесным образом пригвоздил монстра к стене. Сознание его к этому времени настолько помутнело от страха и волнения, что он выхватил висящий на поясе меч и бросился на разъяренную и тяжело раненную тварь, выкрикивая что-то нечленораздельное.

Пока он, словно во сне, рубил и кромсал своего противника, из глубины дома, забившись в угол, на него, не мигая, смотрела Мелони, бледная от смертельного ужаса. Ее перепуганные глаза словно подстегнули то безумие, что овладело им, и он, словно зачарованный, уклонялся от любых попыток монстра схватить или отбросить его, а сам продолжал снова и снова наносить удары, пока вдруг не понял, что его окровавленный и изрубленный противник больше не шевелится. Только тогда Тони, весь сотрясаясь от крупной дрожи, охватившей его тело, протиснулся мимо перегородившей проход туши, опустился на колени рядом с перепуганной Мелони и обнял ее что было сил.

Дальше сражение превратилось в бойню. Сразу несколько чудовищ ворвались в город и начали крушить дома и постройки, убивая всех на своем пути. Солдаты не могли помочь гибнущим людям, потому что продолжали сдерживать тех противников, что все еще лезли через стены. Перепуганные жители бежали или пытались спрятаться от жутких монстров, но это было бесполезно. Демоны легко разносили в щепки хлипкие двери или влезали через окна. Тем, кому повезло, удалось спрятаться в здании большого склада, у которого были прочные и толстые стены. Твари рычали и скалились, но так и не смогли забраться внутрь. Уинстону с огромным трудом удалось поставить перепуганную девушку на ноги, отвести ее в безопасное место и присоединиться к тем, кто продолжал сражаться с монстрами на улицах. Что-то странное, беспорядочное было в том, как они мечутся от дома к дому, набрасываясь на людей. У него тогда мелькнула мысль, что на самом деле Потока больше нет, они все-таки сломали ему хребет, стоя там, на стене, а эти жалкие его остатки словно не знают, куда податься, и просто продолжают биться в агонии.

Схватки с обезумевшими монстрами продолжались почти до конца дня, когда вместе с несколькими выжившими разведчиками, ведомыми Ричардом, им удалось загнать и прикончить последнего из них. К этому моменту поселение оказалось полностью разрушенным, а церковь была объята пожаром, начавшимся то ли от упавшего факела, то ли от очага, который не успели погасить. В этом пожаре и погиб старейшина, а с ним – множество жителей, пытавшихся спастись за ее древними, но все еще надежными стенами.

– О чем думаешь, дружище? – даже голос Ричарда, который всегда звучал спокойно и даже как-то самоуверенно, сейчас выдавал подавленное состояние и бесконечную усталость, свалившиеся на каждого из них. – У тебя такое лицо, как будто тебя сейчас стошнит.

– Вспоминал нашу битву с Потоком и то, как мы чудом спаслись…

Ричард в ответ просто промолчал. Уинстон не удивился. Что тут можно было сказать? Он и сам никак не мог забыть, как после сражения, измученные и израненные, они переходили от одного тела к другому и пытались понять, кто же выжил, а кто погиб. Участок стены, на котором развернулась битва, был завален телами людей и тушами поверженных демонов, что еще больше осложняло их работу. Уинстон так до конца и не поверил, что они победили. Даже глубокой ночью, когда он позволил себе смыть запекшуюся кровь и грязь, чтобы немного отдохнуть, и к нему пришла Мелони, живая и невредимая, он все еще не верил в то, что это правда. Она что-то шептала ему тогда, но он не слышал слов, а просто крепко прижимал ее к себе и пытался унять дрожь, которая никак не желала уходить.

– Не переживай, парень, – Ричард похлопал его по плечу. – С ним все будет в порядке, вот увидишь. В Анклавах его хоронили, наверное, раз десять на моей памяти. Почти после каждого столкновения с Потоком. Но он всегда возвращался живой и здоровый, еще и удивлялся, откуда взялись такие нелепые слухи. – Уинстон даже не удивился перемене разговора. Ричард всегда очень хорошо угадывал мысли и чувства других людей. – Мне иногда кажется, что он просто упрямо не хочет умирать, пока жив хоть один из этих демонов.

– Я, конечно, никогда не видел настоящего сражения с Потоком, но если ваши битвы похожи на то, что было в поселении, то я не удивлен тому, что его столько раз считали погибшим.

– Надеюсь, что никогда и не увидишь, дружище…

Тем временем они пересекли несколько заброшенных полей, до края которых решили проводить Реми и его людей, и оказались среди небольших домиков. Деревня впервые за много лет вновь наполнилась жизнью. То тут, то там были видны привязанные лошади, из тех немногих, что у них остались. В отдельных домах горел свет разожженных очагов. Несколько разведчиков, которым удалось уцелеть или чьи раны позволяли нести дозор, упрямо вглядывались в сгущающиеся сумерки, сжимая в руках оружие. Ричард поприветствовал одного из них и остановился, чтобы послушать последние донесения. Уинстон не стал дожидаться его и прошел мимо стражи, собираясь было толкнуть дверь одного из домов, когда его вдруг окликнул женский голос.

– Мелони? – Он обернулся и увидел едва заметный в темноте тоненький силуэт девушки. – Ты чего тут делаешь так поздно?

– Я искала тебя, обошла всю деревню, но тебя нигде не было.

– Мы ходили провожать Реми. Он все-таки решил уйти сегодня, не дожидаясь рассвета. До чего же упрямый человек!

– Не суди его слишком строго. На него вдруг свалилась большая ответственность, и не думаю, что он до конца понимает, как лучше справляться с новыми обязанностями, – она едва заметным жестом прикоснулась к его руке. – А что касается его поспешного ухода… мне кажется, он просто боится, что они снова явятся за нами.

– Ты, как всегда, мудра и проницательна. – Он нежно улыбнулся ей, пытаясь хоть как-то выразить те чувства, что переполняли его всякий раз, как он видел ее. – Я вот об этом даже не подумал.

– Реми не дурак, – она пожала плечами. – Они столько лет жили в этих местах, в страхе перед рассказами старейшины, но никогда сами с Потоком не сталкивались. И вдруг появляемся мы, а следом и эти монстры. Не так-то сложно сделать выводы. – Она вдруг переменила тему: – Ты придешь сегодня ко мне?

– Конечно, милая, – он нежно сжал ее пальчики. – Я приду чуть попозже. Сперва мне нужно навестить Димитрия.

– Как он там? – в ее глазах читалась неподдельная тревога.

– Так и не пришел в себя, – Уинстон нахмурился. – Ричард говорит, что волноваться не о чем и что ему все нипочем, но я сомневаюсь.

– Не стоит отчаиваться раньше времени. – Она улыбнулась своей милой и теплой улыбкой. – Доверься опыту Ричарда, они с Димитрием знают друг друга много лет.

– Постараюсь, – он кивнул, как бы подтверждая, что сделает как она просит. – Иди лучше в дом, становится холодно и темно. Я приду, как только загляну к Димитрию и переговорю с Ричардом.

Она встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы.

– Приходи поскорее.

Уинстон смотрел, как она уходит, и в открытую любовался, пока еще можно было что-то разглядеть в свете разведенного кем-то костра. Он задумался на мгновение, как же так вышло, что они теперь вместе и, похоже, одинаково сильно увлечены друг другом? Удивительно, как трудности и лишения могут сближать даже таких странных и непохожих людей! Есть в этом что-то древнее, пришедшее из глубин эволюции, заставляющее все живое образовывать пары и сбиваться в стаи ради взаимной поддержки, помощи и, конечно, выживания.

Дом, в который он вошел после разговора с Мелони, специально отвели для раненых, потому что он единственный мог похвастаться сухостью и теплом благодаря отлично сохранившейся кровле. Внутри было светло, в камине горел уютный огонек, который, по всей видимости, поддерживал тот, кто сегодня присматривал за ранеными, а в углу на самодельной постели, сооруженной из толстых плащей и вьючных сумок, лежал Димитрий.

Уинстон подошел к нему и по привычке протянул руку, чтобы потрогать его лоб. Командир отряда выглядел невредимым, не считая порванной одежды и множества царапин и ссадин, но больше всего Уинстон боялся, что у Димитрия есть внутренние повреждения – начавшийся жар стал бы верным признаком вызванного ими воспаления. После того, как в последнем сражении погиб Трули, лекарь отряда, у них не осталось никого, кто мог бы осмотреть его и сказать что-то более определенное, и все, что оставалось, это мерить температуру и надеяться. Когда он прикоснулся к лежащему без сознания командиру, тот вдруг улыбнулся, не открывая глаз.

– Милая, можно я еще посплю? – Уинстон даже подпрыгнул от неожиданности, а Димитрий хрипло рассмеялся. – Не часто же ты навещаешь умирающего друга! Я пролежал тут битый час, дожидаясь тебя.

– Тебе лишь бы шутки шутить! Ты хоть знаешь, сколько ты без сознания провалялся?

– Да ладно тебе, я просто решил немного передохнуть. – Он улыбнулся, но улыбка тут же сменилась гримасой боли, когда он попытался приподняться. Уинстон покачал головой.

– Хорошо, – Димитрий прекратил попытки и со вздохом откинулся назад. – Расскажи, где мы и что произошло после того, как меня скинули со стены.

Уинстон принялся рассказывать, чем закончилось сражение и что было после него. Рассказ получился долгий и очень подробный, Димитрий то и дело останавливал его и расспрашивал обо всем, что имело хоть какое-то значение. С каждой минутой лицо Димитрия становилось все напряженнее, и Уинстон почти слышал, как скрипят его зубы. Где-то на середине повествования появился Ричард, который лишь кивнул, увидев, что Димитрий пришел в себя, и молча встал рядом. Когда Уинстон не мог ответить на вопросы Димитрия, к рассказу подключался Ричард, который, как выяснилось, помнил многие детали, на которые тот бы даже не обратил внимания. Когда они наконец закончили, Димитрий спросил:

– Сколько?

Уинстон недоуменно посмотрел на Ричарда, но тот ответил даже не задумываясь:

– Семеро, включая нас троих, – это было сказано таким тоном, будто речь шла о пересчете кур, а не о живых людях.

– Что с Герардом и Хоросом?

– Герард погиб на стене, трудно сказать, в какой момент, там все было завалено этими мертвыми тварями. Но ты будешь рад услышать, что Хорос жив, хотя, по-моему, немного не в себе. Я, конечно, понимаю, что он так и не оправился после смерти Бона, но та ярость, с которой он кромсал демонов, пока последний из них не испустил дух, немного пугает даже меня.

Димитрий кивнул, очевидно, соглашаясь с какими-то своими мыслями.

– Я так думаю, Реми ушел и увел с собой всех, кто выжил в поселении. – Уинстону не удалось скрыть своего удивления, ведь он ничего не успел рассказать о решении Реми. – Об этом нетрудно было догадаться, зная, как закончилось сражение. Он вполне обоснованно подозревает, что это мы привели к ним Поток.

– Забавно, прямо перед тем, как я пришел сюда, мне то же самое сказала Мелони. – Уинстон заметил странный блеск, который на мгновение мелькнул в глазах Димитрия. – Что-то не так?

– Просто в очередной раз удивился проницательности этой девушки, – он по-заговорщицки улыбнулся. – Слышал, Ричард? Если мы вернемся в Анклавы, она вполне может занять твое место советника. У нее для этого есть все способности, да еще и смелости не занимать.

– А учитывая, что все наши лорды еще и мужчины, то у нее явно будет огромное преимущество перед любым из нас. Как бы мудры и опытны мы ни были, – фирменная кривая полуулыбка на мгновение вернулась на усталое лицо Ричарда.

– Ну, значит, вам наконец-то придется оторвать свои старые пыльные задницы от кресел и заняться делом, чтобы сохранить свое тепленькое местечко. – Димитрий откровенно забавлялся этой дружеской пикировкой и едва сдерживал широкую искреннюю улыбку.

– О нет, дружище, мы тогда лучше запишемся в солдаты, ведь там по-прежнему можно будет просиживать штаны и ничего не делать. – Ричард хитро подмигнул Уинстону, а Димитрий не выдержал и расхохотался, правда, его тут же скрутило от боли.

Уинстон был благодарен им за эту возможность хоть на несколько минут забыть про то, где они находятся, через что прошли и какая опасность им всем угрожает, и просто вот так вот поболтать и посмеяться. Пока Ричард рассказывал какие-то смешные и, безусловно, сальные истории из своей таинственной жизни в Анклавах, он сходил и принес им всем мех со свежей родниковой водой и немного еды из тех запасов, которые оставил Реми. Димитрий выглядел сильно истощенным после нескольких дней без сознания, и ему не мешало бы поесть. Но, к сожалению, он смог проглотить всего несколько маленьких кусочков хлеба и твердого сыра, запил их водой и сказал, что не голоден.

– А ты знаешь, что когда мы наконец нашли тебя, то сперва решили, что ты мертв? – Уинстон тоже подумал, что неплохо бы поесть, и поэтому говорить приходилось с набитым ртом. – Ты был придавлен несколькими тушами, сползшими со стены, и весь покрыт кровью, с головы до пят. Видок был, я тебе скажу, не самый приятный. Ты вполне мог так и остаться лежать там, если бы мы не решили, несмотря на все сложности и усталость, найти погибших и похоронить их как положено.

– А когда мы все-таки раскопали и отмыли тебя, – Ричард многозначительно закатил глаза, – оказалось, что ты, как всегда, легко отделался и у тебя, считай, царапины. Так, помялся немного.

– Посмотрел бы я на тебя после такого «немного», – Димитрий снова попытался как-то повернуться, чтобы устроиться на своем лежаке без боли, но по его лицу было видно, что шансов на это кот наплакал. – Кстати, о Реми, – Димитрий вдруг переменил тему и, не мигая, уставился на Уинстона. – Я думаю, что он прав насчет Потока и того, что он следует именно за нами.

От удивления и неожиданности Уинстон даже перестал жевать.

– Что ты имеешь в виду? – Теперь не только Димитрий, но и Ричард смотрел на него, стоя опершись спиной о стену и сложив руки на груди.

– Я имею в виду, что наши столкновения с этими маленькими группами демонов не случайны. – Димитрий сделал небольшую паузу, как будто собираясь с силами. – Я считаю, что они преследуют Мелони.

Уинстон уставился на Димитрия как на сумасшедшего. Он обернулся к Ричарду в надежде найти у него поддержку, но тот так пристально смотрел на него, как будто это он, а не Димитрий только что ляпнул такую несуразицу.

– Димитрий, по-моему, мы недооценили то, как сильно ты ударился головой при падении. Откуда вообще такой вывод?

– Причин так думать на самом деле очень много. Они копились и копились на протяжении всего нашего пути с тех пор, как мы встретили ее. Подумай сам, первый раз монстры напали на нас сразу, как только она появилась в отряде. И мы не просто случайно наткнулись на них посреди Пустоши, они упорно преследовали нас день за днем, пока мы не выбились из сил.

– Ну это не значит, что…

– Да, ты прав, это ничего не значит. Но потом они явились снова. А это уже не похоже на совпадение.

– Допустим, они преследуют нас, но почему Мелони?

– Ты помнишь, что она говорила? Что она слышит их, или чувствует, или еще что-то. Так почему точно так же они не могут слышать и ее? Возможно, она, сама того не зная, зовет их, и они приходят на этот зов.

– Все равно ерунда какая-то! – Уинстон с досады ударил кулаком по стене. – Она слышала их еще раньше, когда жила в своем поселении…

– Вот именно, она начала слышать, и ее сразу же отправили в Пустошь. Ты не думал, что эти жертвоприношения не случайны? Возможно, тамошний старейшина откуда-то знал, что такие, как она, представляют угрозу для всего поселения. Поэтому от них просто избавлялись.

– Но почему ты только сейчас это говоришь?

– Если честно, мне эта мысль пришла в голову случайно. Я стоял на стене, прямо перед тем, как меня скинули, и смотрел, как один из демонов слез со стены и двинулся через двор, – Димитрий нахмурил лоб, как будто силясь вспомнить что-то. – Я видел, как он прошел мимо ближайших домов, в которых тоже кто-то прятался, мимо бегущих в ужасе людей. Кто-то из воинов выпустил стрелу ему в спину, но он даже не обратил на это внимание – просто шел прямо туда, к дому, где ты оставил Мелони. Ты ведь и сам все это видел, правда?

Уинстон слушал его и не верил своим ушам.

– Ну а как же тот бой на кряже? Мы с Мелони ушли далеко вперед, пока вы готовились к сражению. Почему же тогда они напали на вас, а не пошли за ней?

– Они и пошли, просто мы заняли единственную тропу, которая вела наверх в предгорья, и оказались у них на пути, – Димитрий продолжал смотреть на Уинстона, и в его взгляде читалось спокойствие и уверенность в своих словах. – Я еще тогда заметил в их действиях какую-то растерянность, как будто они не ожидали встретить нас. Но как такое могло быть правдой после того, как они двигались за нами след в след на протяжении шести дней?

– И все сходится, если предположить, что они шли за Мелони… – Уинстон чувствовал себя потерянным, ему трудно было согласиться с тем, что говорил Димитрий, но и доводы звучали убедительно.

– Ты хочешь отослать ее. – Слова Ричарда прозвучали скорее как утверждение, а не как вопрос.

– Что?!

– Быстро же ты догадался, Рич, – Димитрий как будто не заметил восклицания Уинстона и ужаса, отразившегося в его глазах. – Да, я думаю отправить ее в Анклавы.

– Ты ведь шутишь, да? – Уинстон чувствовал, как нечто холодное и липкое разливается в груди и душит его.

– Нет, Уинстон, я говорю серьезно. – Лицо Димитрия снова стало суровым, как бывало всякий раз, когда ему приходилось отдавать приказы. – Если я прав, и Поток следует за Мелони, мы не сможем дойти до Портала, пока она с нами.

– Ты, ты… да ты же делаешь то же самое, что и проклятые фанатики в ее деревне! – голос Уинстона сорвался на крик. – Просто приносишь ее в жертву!

Лицо Димитрия словно превратилось в железную маску.

– Во-первых, она поедет не одна, – голос Димитрия был сух и жесток, слова Уинстона явно задели его. – С ней отправится Ричард и еще кто-то из разведчиков, они смогут доставить ее в целости и сохранности, а нам все равно нужно отправить Джозефу карты и последние сведения о том, где мы и чего достигли. Дальше нас ждет Портал, и это наша последняя возможность. Во-вторых, посуди сам, если она поедет с нами, ей грозит смертельная опасность в любом случае. Или монстры снова придут за ней, и мы не сможем больше защищать ее, или мы сами приведем ее к ним, добравшись до места, через которое они попадают в наш мир. Ты действительно хочешь так рисковать? – Он пристально посмотрел прямо в глаза Уинстону.

– Я… – Уинстон понимал, что Димитрий ловко загнал его в ловушку. – Позволь мне хотя бы поехать с ней. Ей может понадобиться моя помощь…

– Я не хочу обижать тебя, дружище, но ты действительно веришь, что ты сможешь быть полезней в Пустоши, чем парочка опытных разведчиков? – Ричард усмехнулся, подкрепляя тем самым свои и без того едкие слова. Уинстон скрипнул зубами, но промолчал. – Или, быть может, ты считаешь, что сможешь прорубить для нее дорогу через толпу монстров, если они вновь явятся за ней?

– Как будто ты сможешь! – огрызнулся Уинстон.

– Нет, и никто не сможет, – Димитрий, с трудом превозмогая боль, сел на своей грубой кровати и положил ему руку на плечо. – Я понимаю, что ты чувствуешь и как тяжело тебе справиться с этим, но поверь мне, это лучшее, что нам остается. Без тебя мы никогда не сможем найти этот Портал, а значит, все, через что мы прошли, окажется напрасным. А у маленького отряда, да еще двигающегося в другую от Портала сторону, будет реальный шанс добраться до Анклавов и уйти от любых преследователей.

– Будь уверен, парень, я о ней позабочусь. Но, командир, в твоем плане есть один серьезный изъян. Волчонок ни за что не согласится на это.

– Согласится, если Уинстон поможет нам уговорить ее. – Молодой человек затравленно посмотрел на Димитрия. – Ну что скажешь, Уинст?

Когда Уинстон наконец снова оказался на улице, было уже совсем темно. Воздух сильно посвежел, и с гор задул холодный пронизывающий ветер. Погода как нельзя кстати соответствовала его настроению, и он, не обращая внимания на раскрывшийся плащ, с удовольствием подставил лицо очередному ледяному порыву, чувствуя, как тот вытягивает из него тепло, и сожалея, что нельзя вот так же просто избавиться от всех волнений и тревог. Где-то там, среди тусклых огоньков, едва различимых в темноте, его ждала Мелони, и он никак не мог решить, что же сильнее: желание вновь оказаться в ее объятиях или страх перед тем, что нужно сказать ей.

Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, что у стены, прямо возле двери кто-то стоит. Он пригляделся и, пораженный, замер на мгновение. Похоже, Мелони все это время ждала его здесь и наверняка слышала весь разговор с Димитрием и Ричардом. Девушка, как бы подтверждая его догадку, быстро приблизилась и обожгла его сердитым и полным обиды взглядом.

– Так, значит, ты собираешься отослать меня?! – ее руки сжались в кулаки, а на лице появилось то самое решительное выражение, которое, как казалось Уинстону, могло свернуть горы. – Интересно, что заставило тебя думать, что ты можешь мне приказывать? Парочка поцелуев?

– Милая, это не приказ. Мы почти добрались до этого Портала, и никто не знает, что ждет нас там. Возможно, орда демонов… а если их там даже и нет, то наверняка они следуют за нами по пятам и скоро снова нападут. Мы просто хотим…

– Мы?! – она почти зарычала на него и сверкнула глазами.

– Я, я хочу, чтобы ты была в безопасности, – он примирительно сжал ее пальчики, но она выдернула их и вызывающе скрестила руки на груди. – Ты прекрасно знаешь, как сильно я хочу остаться с тобой и как тяжело мне тебя отпускать. Но думать о том, что с тобой что-то может случиться, еще тяжелее. Я просто не переживу, если это произойдет, Мелони. Что я буду делать, если мне придется возвращаться без тебя?

– А ты не подумал, что буду делать я, если ты не вернешься?! – из ее глаз брызнули слезы. – Думаешь, спасешь мир ценой своей жизни, чтобы я смогла спокойно жить в Анклавах, завести семью и нарожать детишек, так, что ли?! Да кто ты такой вообще…

Он притянул девушку к себе, заключил в объятия и поцеловал. Ее кулачки ударили ему в грудь – раз, другой, а потом она обхватила его за шею и запустила руку в волосы, как всегда делала, когда они оставались одни. Он почувствовал, что она открыла губы навстречу его поцелую, полностью отдаваясь его власти. Они застыли в объятиях друг друга посреди залитого тьмой небольшого дворика, и им было все равно, увидит ли их кто-то или нет. Когда долгий нежный поцелуй закончился, Уинстон ласково поправил прядку волос, упавшую на лицо Мелони, и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.

– Пообещай мне, что ты вернешься. – Она посмотрела на него с такой заботой и беспокойством, что его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. – Тони, пообещай мне это.

– Я вернусь за тобой, любимая. Обещаю тебе. – Он нежно, едва касаясь кожи губами, поцеловал ее в нос. – Ты ведь знаешь, что я не из тех, кто, как герой, рискует своей жизнью понапрасну.

– Для меня ты самый смелый и отважный герой на свете. – Она потянула его за руку в сторону чудом сохранившегося маленького сельского домика, который они еще днем присмотрели для ночевки. Он позволил ей увести себя, не представляя, как бы мог помешать этому.

Когда они оказались внутри, Мелони закрыла дверь, медленно подошла к нему, как-то глупо стоящему посреди комнаты, и положила руки на грудь.

– Помнишь, что ты сказал мне, когда впервые поцеловал меня?

– Что тебе придется жениться на мне?

– Почти… – Она неожиданно толкнула его, и он, не удержавшись, повалился на грубый соломенный тюфяк.

Уинстон даже всплеснул в воздухе руками и успел по-настоящему испугаться за мгновение до того, как она оказалась у него на коленях, обвила руками его шею и накрыла его губы своими. Он попытался приподняться, но она легко прижала его коленями, усевшись ему на живот. Ее дорожное платье при этом задралось так, что Уинстон ощутил мягкость ее ягодиц даже сквозь бриджи. Мелони, улыбнулась, и он сразу понял, что она что-то задумала.

– Мне кажется, нечестно, что я уже наполовину раздета, а ты еще нет, – она ухватилась за подол его рубашки и дернула ее вверх. – Так намного лучше.

Девушка провела рукой по его обнаженной груди и коснулась нескольких шрамов, о происхождении которых Уинстон ничего не помнил. В голове у него помутилось от того, насколько близки они были в этот момент. Он нежно гладил ее спину, спускаясь все ниже, туда, где даже тонкая ткань не скрывала ее гладкую кожу, но никак не решаясь прикоснуться к ней по-настоящему. Мелони слегка приподнялась, чтобы снова поцеловать его, и его рука случайно соскользнула с ее талии, а пальцы вдруг ощутили бархат ее кожи. Девушка даже слегка застонала, когда он крепко сжал ее бедра, больше не в силах сдерживать себя. Он с такой страстью впился в ее губы, что на миг испугался, что сделал ей больно, но она подалась ему навстречу с неменьшим пылом, позволяя ему делать все что угодно.

С трудом оторвавшись от мягких и горячих губ девушки, он начал спускаться ниже, покрывая поцелуями ее подбородок, шею, плечи, гладкую кожу в вырезе ее платья… Мелони продолжала прижиматься к нему, крепко обхватив коленями его поясницу, пропуская его волосы между пальцев и откинув голову. Глаза ее были закрыты, дыхание становилось все более учащенным, а на губах играла полная наслаждения улыбка. Уинстон дотронулся губами до нежного холмика, все еще укрытого в складках одежды, и почувствовал, как девушка тихонько застонала от этого прикосновения, склонилась и зарылась лицом в его волосы. Он улыбнулся собственным мыслям и вновь прикоснулся к ее груди, слегка сжав губами маленький бугорок, который проступал сквозь ткань. Мелони то ли от удовольствия, то ли от боли впилась ногтями ему в спину, прижимая его к себе так сильно, словно хотела стать с ним единым целым. Уинстон запустил руки ей под платье, провел пальцами по ее телу: от низа мягкого живота – вверх, до самой груди. Девушка затрепетала в его объятиях. Он потянул платье наверх, и она подняла руки, чтобы помочь ему раздеть себя.

– Боже мой… – выдохнул Уинстон, когда Мелони оказалась перед ним совершенно обнаженной. – Какая же ты красивая, любовь моя. Смотреть на тебя еще приятнее, чем прикасаться к тебе.

– Это чтобы ты знал, что потеряешь, если как последний дурак погибнешь в этом безумном походе, – она притворно сморщила носик.

Он поцеловал ее. Ему не хотелось сейчас думать ни о походе, ни о предстоящем расставании. Ему вообще не хотелось ни о чем думать, кроме того, как она прекрасна и как сильно он хочет, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Уинстон подхватил Мелони на руки так легко, будто бы, лишившись платья, она разом утратила всю свою внутреннюю силу и превратилась в самую обычную юную девушку, из тех, что только и делают, что тают в объятиях возлюбленного. Он ногой кое-как поправил толстый плащ для верховой езды, которым они накрыли колючий тюфяк, и аккуратно уложил девушку сверху.

– Ты не против, если я поцелую тебя?

– Разве ты не делал этого только что? – девушка озадаченно посмотрела на него.

– Я имею в виду немного другой поцелуй… – он трепетно прикоснулся к ее губам. – Более нежный… – поцеловал ее шею. – Такой, какой ты не забудешь… – покрыл поцелуями ее грудь и живот. – А я уж тем более… – опустился на колени у ее ног и провел рукой вверх по ее мягкому бедру.

– Что ты задума… О-о-о-ох, – девушка задохнулась на полуслове, когда он со всей нежностью и страстью, с которой целовал ее губы, прижался к ней там, где таилось так манящее его тепло. – О боже, милый… – Не выдержав, она вцепилась ему в волосы, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать.

Он ласкал ее, не замечая ничего, кроме ее сбивчивого дыхания, движения бедер и живота. Его руки гладили ее длинные стройные ноги и касались груди, то ласково проводя по ней кончиками пальцев, то осторожно сжимая. Мягкость ее кожи сводила его с ума, и он проникал своим языком все глубже и глубже, ощущая только ее сладостный вкус и пьянящий аромат ее тела.

Трудно сказать, сколько длился этот поцелуй – может, минуту, а может, и целую вечность, Уинстон не взялся бы судить, но, когда Мелони вдруг откинулась на спину и задрожала всем телом, к нему вернулось ощущение реальности. Он еще раз ласково прикоснулся губами к ее нежному месту, поднялся с пола и осторожно устроился рядом с девушкой, которая все еще пыталась восстановить дыхание, лежа с закрытыми глазами и улыбаясь.

– Это чтобы ты думала только обо мне, пока я не вернусь.

Мелони открыла глаза и посмотрела на него взглядом, полным любви и нежности.

– Ты грязно играешь, скажу я тебе, – она перевернулась на бок и заключила его в объятия. – Но не забывай, что в эту игру могут играть двое.

Он гладил ее волосы, ощущая, как они, словно шелк, скользят между пальцами, пока она раздевала его, причем делала это нарочито медленно, так, словно хотела помучить его подольше. Они вновь прижались друг к другу, укрывшись пахнувшим лошадьми плащом, и Уинстон ощутил, как каждый сантиметр его тела касается ее мягкой кожи. Они целовались и ласкали друг друга, наслаждаясь мгновениями, проведенными вместе, и с каждым движением он чувствовал, как она все больше и больше притягивает его, как раскрывается навстречу ему. Он аккуратно уложил ее на спину, посмотрел ей в глаза, прикасаясь пальцами к ее мягким и таким прекрасным губам, и в момент, когда медленно вошел в нее, страстным и долгим поцелуем заглушил сорвавшийся с ее губ стон.

Глава 21

Джозеф сидел на маленьком неудобном табурете в своем походном шатре и перебирал разложенные перед ним карты, списки, отчеты – и еще множество того, без чего просто невозможно представить себе управление большой армией. Он провел в этом полускрюченном положении почти всю ночь, не сомкнув глаз, но не нашел в ворохе бумаг и половины того, что хотел бы знать и понимать перед тем, как принять решение. Больше всего на свете сейчас ему хотелось послать войну ко всем чертям и завалиться на свою хоть и жесткую, но такую желанную походную койку и как следует выспаться. Он уже почти решился на это, в очередной раз глядя усталыми и слипающимися глазами на просмотренные до дыр карты, как вдруг полог шатра качнулся в сторону, и он усилием воли прогнал усталость и сонливость, готовый внимательно выслушать очередное донесение дальних дозоров, жадно впитывая крупицы новой информации. К его удивлению, на пороге стоял вовсе не разведчик.

– Калаган? – на какой-то миг все заботы и дела вылетели у Джозефа из головы. – Если честно, я уже не чаял тебя увидеть. Как ты здесь оказался?

– Вот те на! – лорд Венцеборга без всяких церемоний, не дожидаясь приглашения, сбросил свой изрядно потрепанный дорожный плащ, покрытый в нескольких местах темными пятнами, напоминавшими кровь, и уселся напротив Джозефа. – Так ты приветствуешь друга, которого сам же отправил черт знает куда, а теперь удивляешься, что он все-таки смог вернуться!

– Просто я так устал, что уже не верю своим глазам. – Джозеф улыбнулся развязным манерам Калагана. – Куда же ты пропал? Я думал, ты успеешь вернуться ко дню Совета, а когда ты не появился, я упорно ждал тебя в условленном месте сбора армии столько, сколько мог себе позволить, но и там тебя не оказалось. Да и судя по твоему виду, я не слишком сильно ошибся, похоронив тебя. Такое ощущение, что это не я тут веду войну уже пару месяцев, а ты.

– Ты про это? – Калаган взмахом руки указал на свой перепачканный плащ. – Это ерунда. Какие-то глупцы из свиты Йореса попытались преградить нам дорогу, и пришлось пробиваться к твоему лагерю силой. Кстати, ты знаешь, что окружен? – Джозеф кивнул с мрачным выражением, и Калаган закатил глаза. – По-моему, на такой случай мы с тобой договаривались, что ты соберешь наших с тобой сторонников и будешь маневрировать, избегая прямого столкновения с Йоресом до тех пор, пока я не приведу подкрепление с востока.

– Вот в следующий раз сам этим и займешься! – огрызнулся Джозеф. – Все пошло немного не так, как мы планировали.

Джозеф кратко пересказал Калагану, что произошло на Совете и после него, а также о том, как им чудом удалось вырваться из Стагарда.

– Йорес собрал в своем анклаве достаточно людей, чтобы надежно перекрыть все входы и выходы. Те лорды, которые оказали сопротивление, были или схвачены и брошены в темницу, либо погибли, сражаясь вместе со своими гвардейцами. Все остальные стали его «почетными гостями». Мне удалось объединить под своим началом те отряды, что не вошли в свиту прибывших на Совет лордов и остались стоять за городом, но нам ни за что не хватило бы сил штурмовать Стагард. Поэтому мы отступили.

– Звучит так, как будто ты сделал все правильно. – Калаган хлебнул из кубка, который сам же наполнил минуту назад. – И что же случилось потом? Я успел мельком глянуть на лагерь, пока меня сопровождали к твоему шатру. Тебе удалось собрать изрядное количество солдат.

– Да, я отправился собирать армию, чтобы дать Йоресу бой, но он и тут меня обошел. Каким-то образом ему далось собрать свою намного быстрее, чем я рассчитывал, и уже через каких-то три недели после Совета он начал преследовать меня, снова и снова пытаясь загнать в ловушку и навязать сражение. Мне приходилось постоянно сталкиваться с его передовыми разъездами и с боями отступать быстрым маршем, чтобы не попасть в окружение и позволить отрядам из Венцеборга и людям Дерринга и Ханима присоединиться ко мне. Йорес сделал все, чтобы помешать мне собрать большую армию, с которой я смогу бросить ему вызов в решающем сражении. Постоянные стычки обескровили нас, в то время как силы Йореса продолжали расти день ото дня. Он медленно, но уверенно теснил нас все дальше и дальше на восток, а мне не осталось ничего, кроме как отходить и искать возможности без риска для армии наносить ему ощутимые удары. Его войско, несмотря на многочисленность, оказалось сильно растянуто, так как он пытался одновременно и угнаться за мной, и окружить. Раз или два нам удалось использовать эту слабость и здорово потрепать его авангард до того, как подоспели основные силы.

– Подозреваю, что все эти старания оказались напрасны? – Калаган внимательно посмотрел на Джозефа, как будто пытаясь понять, к чему он клонит.

– Да, это был лишь вопрос времени, когда я допущу ошибку и Йорес воспользуется этим, – Джозеф устало отодвинул осточертевшие ему карты и повел плечами, пытаясь размять затекшую спину. – Пару недель назад разведчики доложили, что в нашу сторону двигается большой отряд под знаменами Витне.

– Витне? Неужели ты попался на такую простую уловку? – Калаган недоверчиво выгнул бровь.

– Нет, но я отправил Морека с отрядом гвардейцев выяснить, что это за люди. И представь себе мое удивление, когда он вернулся в сопровождении Берна.

– О, я надеюсь, ты тут же заковал этого предателя в железо.

– Это было первым, что мне хотелось сделать, но он прибыл один, без какого-либо шанса вернуться назад, и все ради того, чтобы встретиться со мной, – Джозеф нахмурился. – Его слова оказались совсем не тем, что я рассчитывал услышать. Он по-прежнему не доверял мне и не готов был поддержать тот путь, что мы избрали, даже если сделано это было ради благой цели. Но та бойня, которую Йорес учинил в Стагарде, и его не прикрытая ничем попытка узурпировать власть Совета поразила его так сильно, что он решил сражаться против него, даже если это означало присоединиться ко мне. Мы договорились медленно отходить дальше на восток с тем, чтобы постепенно соединить наши силы, но при этом не терять слишком много времени и не давать Йоресу взять нас в клещи. План казался весьма удачным, если бы не одно «но».

– У Йореса оказалась еще одна армия, пришедшая с севера?

– Именно. До сих пор ума не приложу, откуда она там взялась, но задержка, на которую мы пошли, чтобы соединиться с Берном, оказалась достаточной, чтобы армия окончательно застряла здесь, – Джозеф нервно провел рукой по волосам. – Все, что я успел, – это кое-как укрепить лагерь и выбрать более-менее надежную позицию для обороны.

– Это были солдаты Кормуна. – Джозеф поднял на него непонимающий взгляд – Та армия на севере, ее привел Кормун. Именно через его отряды мне пришлось пробиваться, чтобы оказаться здесь. Я видел знамена.

– Значит, он все-таки жив и предал нас, – при внешне спокойном выражении лица глаза Джозефа, как всегда, метали молнии. – Об этом я не подумал.

– Как говорится, бог одной рукой дает, другой – забирает, – Калаган пожал плечами. – Итак, под твоим началом силы четырех анклавов.

– Чуть больше, если учесть тех, кого я смог увести из Стагарда, – Джозеф быстро перебрал бумаги, лежащие на столе, и протянул Калагану лист, сверху донизу покрытый какими-то списками и цифрами. – Людей у меня хватает, все неплохо вооружены и подготовлены, но вот маловато всадников. Без кавалерии мы не сможем маневрировать во время сражения и не сумеем защищать наши фланги, когда возникнет угроза окружения.

– Объединенная Армия никогда не нуждалась в кавалерии, она была создана чтобы подниматься на Стены, – Калаган опытным взглядом пробежал глазами отчет о состоянии армии. – Да ты и сам это знаешь, ты ведь был одним из ее создателей. Думаю, у Йореса всадников не больше, а может, и меньше. Судя по всему, к тебе присоединились все дозорные Анклавов.

– Это не имеет значение. У него достаточно солдат, чтобы ударить по нам сразу с нескольких сторон и просто смять нашу оборону числом, – Джозеф мрачно посмотрел на своего старого друга и соратника.

– Ну вот мы и добрались до самого главного, – Калаган напряженно выпрямился. – Какими же силами располагают Йорес и его подхалимы?

– Безумие, которое он сотворил в Стагарде, хоть и стоило жизни многим лояльным нам лордам, но сыграло и против него тоже. От него отвернулись не только сомневающиеся, но и некоторые из его собственных сторонников. Остались только самые верные, которые были с ним с самого начала и участвовали в этом заговоре, и те, кто выбрал его из страха и желания поставить на победителя, – лицо Джозефа приняло задумчивое выражение. – Думаю, что отсутствие знамен его союзников с южного пограничья можно приписать поспешности, с которой он собрал свою армию. Они просто не успели добраться до места сбора. – Джозеф кивнул, соглашаясь с собственными мыслями. – Из последних донесений следует, что разведчики насчитали знамена девяти анклавов, если считать силы самого Йореса, плюс, как я понял, Кормун и его армия на севере.

Калаган шумно выдохнул и заметно расслабился, услышав последние слова Джозефа. Он молча поднялся, тремя шагами пересек шатер, резко развернулся на пятках, одним махом допил оставшееся в бокале вино, налил себе еще и криво улыбнулся Джозефу.

– Старина Йорес совершил глупость, не прикончив тебя еще в Витне, когда у него был шанс, – Калаган поднял бокал, салютуя им Джозефу. – Ты переиграл его, Джозеф.

Глаза Джозефа, еще минуту назад такие усталые и практически потухшие, вдруг вспыхнули жарким пламенем надежды и решимости.

– Калаган, ты так и не ответил, где же ты пропадал все это время?

– Лучше я скажу тебе, сколько людей я привел с собой, и тогда ты сам сделаешь вывод, почему я так сильно опоздал. – Джозеф медленно кивнул, не сводя с него горящего взгляда. – Менее чем в дневном переходе отсюда стоят силы всех мятежных анклавов востока, – Калаган самодовольно скрестил руки на груди. – Ну что, справился я со своей задачей?

– Шесть анклавов согласились присоединиться к нам? – Даже в самых своих смелых мечтах Джозеф не мог и подумать о таком.

– Как оказалось, твой план был гениален, – Калаган развел руками, как бы признавая свою неправоту. – Как только я добрался до Ходжеша и изложил собравшимся там лордам положение дел, объяснив, что они на грани того, чтобы оказаться меж двух огней, всю их решительность как ветром сдуло. Они быстро смекнули, что если сейчас останутся в стороне, то не важно, кто одержит победу – мы или Йорес, они в любом случае будут в итоге раздавлены победителем, который не простит им этого. – Калаган усмехнулся. – Если бы они как-то узнали, насколько мало сил вам с Йоресом реально удалось собрать, то наверняка бы просто оставили меня гнить в подземелье, дожидаясь, пока вы вцепитесь друг другу в глотку.

– Но они не могли этого знать, ты прибыл к ним еще до того, как Йорес напал на Совет.

– Именно! Не знаю, как тебе удалось это предвидеть, но если бы мы сделали, как предлагал я, и отправились на Совет вместе, то, вероятно, сейчас бы раздумывали над тем, как подороже продать свои жизни в предстоящем безнадежном сражении. Ну, это уже не важно – после того, как они поняли сложность своего положения, мне не составило особого труда убедить их, что Йорес с его королевскими замашками ни за что не станет мириться с существованием сильной коалиции, которая в любой момент может повернуть свои мечи против него. К тому же последнее сообщение от Димитрия сильно помогло.

– Но если все прошло настолько гладко, что же могло так задержать тебя?

На лице Калагана появилось кислое выражение.

– Эти проклятые трусы оказались так перепуганы, что ни за что не хотели отпускать меня, пока под Стенами Ходжеша не собрались все, кто хотел таким образом выразить свою лояльность тебе. Сколько я не кричал на них, сколько не взывал к их благоразумию, напоминая, что, сколько бы солдат мы ни собрали, от них не будет толку, если мы прибудем слишком поздно, это не имело никакого значения. Похоже, картина того, как ты верхом на коне и с обнаженным мечом в руке въезжаешь к ним в спальню, чтобы покарать за предательство, так крепко засела в их головах и их ночных кошмарах, что все остальное уже не имело значения.

Джозеф рассмеялся описанной Калаганом картине.

– И откуда только берутся такие глупые стереотипы? – в глазах Джозефа сверкнул опасный огонек. – Все знают, что я никогда бы не стал делать ничего подобного. Просто отправил бы к ним Димитрия с топором.

Теперь была очередь Калагана улыбаться, хотя он слишком хорошо знал характер Джозефа, поэтому улыбка вышла натянутой.

– И какой же у нас план? – Лицо Джозефа снова приняло серьезное и сосредоточенное выражение.

– Перво-наперво тебе нужно поспать. Если честно, выглядишь ты так, будто вот-вот свалишься без сил. Ну а потом… – Лорд Венцеборга выдержал долгую паузу и зловеще улыбнулся. – Мы размажем их, словно ударом молота по наковальне, – Калаган с силой опустил кулак на маленький столик, от чего тот жалобно застонал.

Как бы сильно Джозефу не хотелось поскорее последовать совету друга и отправиться спать, им так много нужно было обсудить касательно плана предстоящего сражения, что они засиделись до позднего утра. Слуги, из числа тех немногих, что Джозеф согласился взять с собой в поход, успели подать прямо в шатер скудный завтрак, прежде чем Калаган, вполне удовлетворенный, отбыл вместе со своими всадниками в расположение приведенной им армии.

Джозеф на подкашивающихся от усталости ногах, преодолевая боль в спине, кое-как добрался до своего лежака и, едва его голова коснулась грубой соломенной подушки, забылся тревожным сном, наполненным картами, схемами, планами и криками раненых и умирающих.

Проснулся он, когда день уже давно перевалил за полдень, и в первые минуты никак не мог понять, где же он находится и почему, черт побери, у него все болит. В шатре было тихо и темно. Пока он спал, кто-то загасил свечи, что он зажигал прошлой ночью, или, быть может, они просто прогорели или потухли сами. Джозеф не помнил, было ли светло или темно, когда он наконец позволил себе уснуть. Какой бы жесткой ни была его постель, вставать не хотелось совершенно, тем более что снаружи ему придется вновь стать лордом, да еще и командующим армией – а значит, снова ни минуты покоя, пока все не закончится, так или иначе. Он улыбнулся собственным мыслям, когда всерьез задумался о том, проснулся бы он, если бы Йорес нагрянул этим утром вместе со всеми своими силами.

Так и не придя к какому-то более-менее окончательному решению, Джозеф заставил себя встать с кровати и на слегка ватных со сна ногах вышел из шатра. В лицо ему сразу ударил холодный порывистый ветер, в котором почти не осталось приятной осенней свежести, а воздух вокруг наполнился так хорошо знакомым гулом оживленного и многолюдного лагеря. Он поприветствовал солдат, несущих стражу у входа в его шатер, отмахнулся от предложения сопровождать его и отправился вдоль почти идеально ровной линии солдатских палаток и хозяйственных шатров на поиски чего-нибудь съестного. Завтрак, который они разделили с Калаганом, не полез в горло от усталости, поэтому сейчас он ощущал просто зверский голод. Быстрым шагом следуя в сторону походных костров и оборудованной там кухни, он не задумываясь отвечал на приветствия, которыми его осыпали те, кого он давно знал, и те, кого, как ему казалось, он видел впервые. Иногда с ним даже пытались заговорить, загораживая дорогу, но он молча проходил мимо, мельком замечая недоумение на лицах людей, которых он так бесцеремонно оставлял позади.

– Ты похож на голодного волка, который рыщет на ферме в поисках одинокого ягненка, – этот скрипучий голос, как будто созданный, чтобы его обладатель мог ворчать и жаловаться, нельзя было ни с чем спутать. – Милорд.

– Тогда ты достаточно опытен и мудр, мастер Грег, чтобы понимать, что лучше не стоять на пути у такого опасного хищника. – Джозеф изобразил звериный оскал, а старый оружейник только фыркнул в ответ.

– Поверь мне, Джозеф, в былые годы я приручал зверей и пострашнее. И среди них были не только волчицы. Помню, как однажды парочка львиц мяукала и ела у меня с рук, после того как я занялся их… укрощением, – теперь уже Грег глядел на Джозефа, хищно скалясь своими желтыми, но все еще крепкими зубами.

– Вот те на! – Джозеф от души рассмеялся такому неожиданному искреннему признанию. – Сколько бы времени не прошло с нашего знакомства, ты не перестаешь удивлять меня. Ричард будет просто в восторге от рассказов о твоей бурной молодости.

– Еще чего, – мастер Грег постарался изобразить безразличие, но от Джозефа не ускользнула нотка зависти в его голосе, такая редкая для этого гордого человека. – Буду я еще ублажать любопытство этого хвастуна. Давай я лучше покормлю тебя, а ты тем временем расскажешь последние новости. – Джозеф постарался изобразить удивление. – Не смотри на меня этим взглядом невинной девицы. Я видел, как через весь лагерь промчался отряд всадников без знамен, гербов и прочих опознавательных знаков. Бьюсь об заклад, это прибыл долгожданный лорд Калаган собственной персоной.

– Меня всегда удивляло, мастер Грег, как это ты умудряешься, безвылазно сидя в своей кузнице, первым узнавать все последние новости, слухи и сплетни? – Джозеф в который уже раз восхитился проницательностью этого человека. – Так и быть! Если к сытной трапезе ты добавишь еще бокал вина, то я обещаю как на духу выложить тебе все свои секреты.

Грег в свойственной ему манере развернулся, не сказав ни слова, и пошел вперед. Джозефу ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Уже через несколько минут они сидели в его мастерской, сооруженной из нескольких тентов, кое-как соединенных друг с другом и натянутых между массивными угловыми креплениями на подобии купола. Прямо над тем местом, где размещалась небольшая походная жаровня, в куполе был проделан дымоход. Сейчас внутри было тихо и пусто, хотя Джозеф прекрасно знал, что в обычное время звон молота старого оружейника не смолкает до поздней ночи.

– Где же все твои подмастерья, мастер Грег? – Джозеф с огромным удовольствием устроился в одном из больших складных кресел, неизвестно как оказавшихся в лагере, и вытянул ноги. – Я думал, ты каждый день гоняешь их до седьмого пота, даже если и делать-то особо нечего.

– Я отправил их к обозу: проверить все снаряжение, залатать каждую дырку и выпрямить каждую вмятину, что они смогут найти. Конечно, эти лентяи проболтают половину времени, оказавшись без строгого надзора, но так хотя бы нашим воинам не придется идти в бой в дырявых кольчугах.

– А как же Чешуи Дракона? Ты говорил, что ими нужно вооружить каждого стрелка в твоем отряде.

Грег поставил перед ним большой поднос с нарезанным сыром, хлебом и даже несколькими кусками копченого мяса. Джозеф с жадностью набросился на еду.

– Это давно сделано. Все мои парни теперь щеголяют в новеньких, с иголочки, доспехах, и поверь мне, они не подведут в битве. Ты можешь смело выставить их на передовую, и они будут стоять под градом вражеских стрел так, словно это не острая сталь льется с небес, а теплый летний дождик. – Оружейник с немного самодовольным видом разлил вино по кубкам и протянул один из них Джозефу.

– Ну что ж, мой друг. – Джозеф сделал глоток вина и слегка скривился, когда слишком большой кусок с трудом пролез ему в горло. – Очень скоро у нас выпадет шанс проверить то, что ты говоришь.

– Значит, будет сражение? – Глаза оружейника загорелись, но не огнем молодости, как у юнца, жаждущего в битве доказать свою храбрость, а мрачной решимостью того, кто слишком хорошо знает, что им предстоит. Джозеф кивнул. – Калаган принес хорошие новости?

– Еще лучше. Он привел к нам на помощь большую армию с востока. Теперь мы можем наконец-то дать Йоресу бой и уповать лишь на удачу.

– Удачу? Совсем на тебя не похоже, милорд. Я уверен, что в твоей голове уже созрел план, как раздавить этого надоедливого старика раз и навсегда.

– Что-то вроде. – Джозеф снова хищно улыбнулся. – И раз уж ты так хорошо меня знаешь, то наверняка уже успел догадаться, что твоим ребятам здесь отведена самая важная роль.

– Не скажу, что мне нравится, как вы, лорды, продолжаете грызться друг с другом, словно дикие псы за кусок мяса. Но, если честно, мне до ужаса надоела эта игра в догонялки, и я буду рад наконец покончить со всем этим и вернуться домой.

– Или не вернуться. – Джозеф закинул последний кусок сыра в рот и подмигнул старому мастеру, тот в ответ закатил глаза. – Так или иначе, все это скоро кончится.

– А что, если Йорес предпочтет выжидать? Он наверняка уже знает о прибытии Калагана.

– О, поверь мне, даже если не знает, то мой старый приятель сделает все, чтобы в скором времени он об этом узнал.

– Ты рассчитываешь выманить его и навязать сражение на своих условиях?

Джозеф пожал плечами.

– Йорес тоже понимает, что может с легкостью разгромить нас поодиночке, но, если мы соединимся, силы окажутся равны.

– Тогда я не понимаю, зачем нам спешить.

– Затем, что недостаточно просто победить его в битве. Он может отступить, собрать новые силы, укрепиться в Стагарде или другом анклаве, и война затянется еще на год. Что мы действительно должны сделать, так это разгромить его и положить конец этой войне здесь и сейчас, иначе у Анклавов будет мало шансов выжить, кто бы не победил в конце концов.

– И ты готов пойти ради этого на такой риск?

– Я готов на все ради будущего Анклавов.

– Ну что ж… – Мастер Грег пристально посмотрел на Джозефа, как будто оценивая, чего он на самом деле стоит. – Я всегда считал, что все вы, лорды, немного безумны, но теперь начинаю понимать, почему люди, несмотря ни на что, идут именно за тобой. Ты совершенно и абсолютно безумен! – Оружейник тяжело поднялся из-за стола, и Джозеф, наверное, впервые осознал, насколько тот стар. – А значит, и мне придется стать частью этого безумия. – Он болезненно крякнул и схватился за натруженную спину. – Ох… надеюсь, в последний раз.

Глава 22

Солнце едва тронуло своими лучами деревья на вершине большого пологого холма, склоны которого сейчас были покрыты небольшими насыпными валами и перекопаны ямами. Словно шрамы, они тянулись то здесь, то там, пересекая открытую полосу земли, широко раскинувшуюся между густым, хвойным и почти непролазным лесом, покрывающим южную сторону, и отвесными скалами на северо-востоке. Солдаты работали день и ночь, пытаясь всеми силами превратить легкий и приятный подъем по поросшему невысокой горной травой холму в тяжелый и извилистый путь, изобилующий узкими проходами, тупиками и другими ловушками, которые заставят отряды противника замедлять свой ход, нарушать строй и разделяться, уменьшая их силу и лишая численного преимущества.

Джозеф придирчиво осмотрел результаты двух дней титанических усилий, потребовавших полной отдачи почти от каждого человека в его армии, и остался не слишком доволен. Он с самого начала знал, что им не удастся как следует перекопать такой большой участок за это время, но надеялся, что они все же успеют сделать намного больше. Он провел рукой по своим длинным волосам, как делал почти каждый раз, когда его охватывало волнение, и дернул поводья лошади, направляя ее в сторону вершины, где, отражая лучи поднимающегося солнца, поблескивали передовые отряды его войска. Сопровождающие его командиры и лорды скакали следом, явно изнывая от нетерпения, но не решаясь первыми нарушить то молчание, с которым он уже почти целый час объезжал позиции, выбранные для сражения.

Когда кавалькада всадников достигла первых рядов закованных в сталь воинов, стоявших, опершись на свои длинные копья и большие прямоугольные щиты, взору Джозефа открылся вид на поле предстоящей битвы. Сразу за гребнем холм резко проседал вниз, образуя что-то вроде небольшой чашевидной долины, где было решено укрыть обозы и организовать полевой госпиталь и где до поры до времени будут находиться отряды, еще не вступившие в бой. Долина упиралась в противоположный, тоже достаточно высокий подъем, но все же уступавший в своей верхней точке гребню и быстро переходивший в более крутой восточный склон, с одной стороны, и длинный и пологий северный спуск – с другой. Северная сторона холма, то понижаясь, то повышаясь, постепенно соединяла его с соседним холмом, потом еще с одним, и еще, и так далее до самого горизонта. Если присмотреться, то вдалеке, примерно в том же направлении, можно было увидеть еще один лагерь, очень похожий на его собственный, так же кишащий людьми и походными палатками и частично скрытый холмами. Джозеф задержался на несколько мгновений, всматриваясь в дым, поднимающийся сразу от множества походных костров, на которых, очевидно, в этот самый момент готовили завтрак для таких же простых жителей Анклавов, как и те, что ожидали его приказов в долине. Он невольно в очередной раз задумался о том, какой смысл в сражениях за жизнь и будущее людей, если ценой становятся эти самые жизни.

Но потряс головой и усилием воли прогнал непрошеные мысли. Сейчас было не время думать о том, чего нельзя изменить, особенно, когда существовало еще так много всего, что требовало его внимания и от чего зависел исход предстоящего дела.

– Лорд Дерринг. – Едва услышав свое имя, к нему подъехал массивный всадник в богато украшенном плаще и до блеска начищенных доспехах. – Как командующий авангардом нашей армии что ты скажешь по поводу увиденного этим утром?

Дерринг почесал заметно отросшую и неухоженную бороду, которую он обычно поддерживал в идеальном состоянии.

– Скажу, что это будет знатная мясорубка, лорд Джозеф. Никогда еще за всю историю Анклавов в одном месте не собирались такие многочисленные армии для того, чтобы сражаться не с Потоком, а друг с другом. – Он усмехнулся с серьезным выражением на лице. – Думаю, мы сделали что могли, но, сказать по правде, отряды Йореса пройдут наши укрепления без особого труда, даже если мы обрушим на них все стрелы, что есть у нас в запасе, и когда они доберутся до верха, нам придется туго.

Ричард всегда говорил Джозефу, что настоящий правитель всегда должен дать высказаться своим соратникам, даже если сам он давно решил, что и как будет делать. При всем своем неоднозначном отношении к грубой и вспыльчивой натуре Дерринга Джозеф знал, что, когда доходит до дела, он становится надежен, как крепостная стена, и был рад видеть его среди своих командиров. Если кто-то из собравшихся и мог заменить Димитрия на поле боя, то это был Дерринг. Джозеф тяжело вздохнул, на мгновение мысленно вернувшись к Димитрию и полной неизвестности относительно судьбы Похода, после чего снова обратился к тучному лорду:

– Что же ты посоветуешь?

– Как я уже и говорил, нам нужны эти твои ружья. Я мельком видел, что вы учинили с их помощью в Стагарде, и уверен, что сотня ружей, размещенная на передовой, обратит солдат Йореса в бегство еще до того, как они доберутся до нас.

– К сожалению, стрелки будут нужны мне в другом месте, и я не смогу отдать их под твое командование. Может, есть еще что-то, что мы можем сделать?

– Ох… Эта твоя скрытность, даже в такой ситуации… Она выведет из себя и камень! – Дерринг с досады натянул поводья, и его лошадь недовольно вскинула голову, странным образом перенимая настроение всадника. – Что ж, если ружей не будет, думаю, мы сможем усилить наше преимущество, если будем активнее в обороне. Я планирую не просто ждать, пока Йорес поднимется на вершину, а буду делать вылазку и атаковать его всякий раз, как очередной отряд застрянет в наших ловушках или замешкается, оказавшись под огнем. Мы будем драться за каждый метр этого подъема и так густо оросим его кровью наших противников, что они дважды подумают, прежде чем идти в очередную атаку. – Дерринг в подтверждение своих слов хлопнул закованной в сталь рукой по пластинчатой юбке, прикрывавшей его правое бедро, чем вызвал очередное недовольство своей кобылы, которая и так казалась слишком маленькой и хрупкой для такого грузного наездника.

– Хорошо, – Джозеф кивнул, одобряя план Дерринга. – Действуй по обстоятельствам и постарайся заставить Йореса увязнуть там как можно глубже. У него достаточно сил, чтобы посылать солдат в атаку сразу с нескольких сторон, и чем больше из них ты перетянешь на себя, тем легче будет остальным.

– Сделаю что смогу, Джозеф. – Он уже развернул было лошадь, чтобы вернуться на передовую, но вдруг обернулся в седле. – Кстати, ты был прав. – Джозеф недоуменно поднял брови. – Насчет того, что Йорес попытается узурпировать власть. Я никогда не любил нашего старика, но всегда уважал его и считал благородным противником. Пусть он не разделял наши взгляды, но я всегда верил, что он так же заботится о будущем Анклавов, как и мы.

– Я тоже всегда верил в это… – Джозеф ненадолго задумался, глядя куда-то вдаль. – И даже сейчас я иногда сомневаюсь, что, быть может, это мы совершаем ошибку и на самом деле просто мешаем ему сделать Анклавы сильнее?

Дерринг улыбнулся, понимающе и даже немного сочувственно глядя на Джозефа.

– Ну, тогда в скором времени у бога, вселенной, мирового духа – или кто там еще есть – будет прекрасный шанс рассудить нас. – Он коротко хохотнул и уехал прочь.

Джозеф, провожая его взглядом, так глубоко задумался, что не сразу заметил другого всадника, уже какое-то время молчаливо ожидающего, когда на него обратят внимание. Капитан его личной гвардии не щеголял, как обычно, яркими красками и гербами Витне, а был облачен в прочный, но невзрачный доспех, предназначенный явно для битвы, а не парадов.

– Милорд, ваши приказания выполнены, – Морек, как всегда, был скуп на слова и очень сдержан в формулировках. – Два отряда кавалерии выехали из лагеря около часа назад и скоро должны столкнуться с вражеской армией. Как только противника удастся вынудить перейти в наступление, я выдвинусь вместе с основной частью конницы, и мы будем атаковать любой отряд, который Йорес отправит за нами в погоню.

– Не забывай, что ваша задача – не разгромить их, а заставить действовать поспешно и по возможности растягивать их силы по всей долине у подножья холма. Не вступайте в открытое столкновение с отрядами Йореса, иначе вы можете увязнуть в битве и оказаться в окружении.

– Хорошо, милорд, сделаю что смогу.

– И еще одно, – Джозеф посмотрел в глаза этому бывалому и опытному воину, который прошел с ним такой длинный путь и остался верен, несмотря ни на что. – Я поеду с вами и сам поведу всадников.

– Но, милорд… – на лице гвардейца сквозь носимую годами маску невозмутимости на мгновение проступило удивление, быстро сменившееся обидой.

– Ты поедешь рядом со мной и понесешь мое знамя.

Морек какое-то время молча сверлил Джозефа взглядом, после чего склонил голову в уважительном поклоне.

– Да, милорд, я пришлю за вами одного из гвардейцев, когда мы готовы будем выступать.

Джозеф кивнул, давая знак, что он свободен, и обернулся к еще одному своему спутнику.

– Лорд Руффорд, как проходит подготовка оборонительной линии у кромки леса? Боюсь, я уже не успею осмотреть все позиции до того, как начнется битва.

– Все в порядке, лорд Джозеф. – Лорд Руффорд правил одним из мелких анклавов на юге и был, наверное, самым молодым лордом из тех, что помнил Джозеф. С его губ редко сходила улыбка, очень подходящая его живому уму и веселому нраву. – Мы готовы встретить неприятеля хоть сейчас.

– Хорошо, думаю, вам лучше тоже отправиться к своим солдатам, на случай, если наши враги решат удовлетворить ваше горячее желание раньше, чем мы предполагали. – Джозеф сделал небольшую паузу, дожидаясь, пока Руффорд подберет поводья. – И, кстати, передайте от меня привет мастеру Грегу.

– С удовольствием! – На щеках молодого лорда выступил румянец, видимо, от смущения, вызванного оказанной неожиданно ему честью. Он слишком порывисто дернул поводья лошади, от чего она заржала и встала на дыбы, но он не растерялся, ловко осадил ее и помчался вниз, где на другой стороне долины серо-зеленой стеной возвышался лес, так надежно прикрывающий их и в то же время так опасно позволяющий врагам незаметно подобраться к ним.

Джозеф бросил еще один взгляд на север и про себя отметил, что костров в лагере Кормуна, судя по всему, стало заметно меньше. Значит ли это что-то? Джозеф про себя решил, что гадать нет смысла, придет время – они и так все узнают. Вместе этого он натянул поводья и развернул лошадь так, чтобы оказаться лицом к лицу со своими спутниками, все еще сохраняющими молчание или тихо переговаривающимися между собой.

– Милорды! – Не все из присутствующих были правителями собственных анклавов, но Джозеф решил, что сейчас это не имеет особого значения. – Каждый из вас прекрасно знает свою роль в предстоящей битве, и я специально взял вас с собой сегодня утром, чтобы, вне зависимости от того, куда вас забросит в гуще сражения, вы были готовы, так как увидели и запомнили все поле битвы. – Он выдержал паузу и постарался заглянуть в глаза каждому из них. Каким бы замечательным ни был план, исход битвы будет зависеть от действий тех, кто сейчас перед ним. – Солнце уже практически встало, а это значит, что нам с вами в скором времени предстоит нелегкая работа. Мы проделали долгий путь к этому холму и потеряли по дороге много друзей и просто хороших людей. Я никогда не хотел, чтобы все закончилось вот так, сталью и кровью, но хотя и не мы начали эту войну, нам с вами выпало закончить ее, причем сделать это здесь и сейчас! Помните, за что мы сражаемся, но не забывайте, что всем нам нужно вернуться домой живыми и невредимыми!

Командиры встретили его слова негромким, но одобрительным гулом. Кто-то просто кивал, соглашаясь с тем, что он говорит, кто-то улыбался, видимо, воодушевленный тем, как он закончил свою речь. Большинство же были бывалыми вояками и смотрели на него с мрачной решимостью.

– Думаю, настало время нам всем вернуться к нашим солдатам и воспользоваться последним шансом, чтобы еще немного отдохнуть и подумать о том, как мы прожили наши жизни. Удачи каждому из вас! Да здравствуют Анклавы!

– Да здравствуют Анклавы! – Лорды и командиры в один голос вторили ему и начали не спеша разъезжаться кто куда, но Джозеф уже и думать забыл о них, снова мысленно погрузившись в свои планы.

Очень скоро он остался на гребне холма один, если не считать четырех высоких и широкоплечих гвардейцев, под стать ему самому, которые составляли его личную охрану и которых Морек ни под каким предлогом не согласился отзывать. Что же еще он мог забыть? Где мог просчитаться? Чего не учесть? Мысли роились в его голове, сменяя одна другую. Он придирчиво осматривал каждую, крутил ее и так и эдак и, не найдя изъянов, отбрасывал в сторону для того, чтобы взяться за следующую. Его, казалось бы, невидящий взгляд скользил по округе, на самом деле подмечая каждую мелочь, которая тут же тщательно разбиралась на предмет готовности к сражению.

Джозеф даже не заметил, как направил своего скакуна вниз по склону, по пути продолжая проверять и перепроверять себя во всем, что касалось предстоящей битвы. Размеренно покачиваясь в седле, он не спеша спускался туда, где уже раскинулся временный лагерь, в котором над палатками, телегами и коновязью возвышались десятки больших шатров, чьи купола из парусины, сейчас такие белые и чистые, в скором времени должны будут покрыться грязью и кровью, когда под их своды нескончаемым потоком потекут раненые и умирающие. Вокруг шатров сновало множество людей, нагруженных ящиками и мешками. Они без конца переносили и перекладывали что-то, раздавали лучникам стрелы, разливали по мискам оставшуюся после завтрака похлебку. Кто-то штопал одежду, опершись о кучу ящиков, кто-то нетерпеливо ожидал, пока оружейник наведет остроту, прижимая к вращающемуся точильному камню кромку его длинного меча. С каждой минутой шум лагеря все больше и больше поглощал Джозефа – такой же многообразный и многоликий, как и заполненная людьми оживленная улица любого анклава, и такой же знакомый и уютный для него и любого, кто вырос на этих улицах. Джозеф едва заметно улыбнулся приятным ассоциациям, которые вызывала у него эта гудящая, словно пчелиный рой, толпа. Он всегда считал, что монотонное, нескончаемое, деловитое гудение анклава – это самая лучшая награда для любого лорда. Так может звучать только город, наполненный жизнью, пусть и не самой легкой, состоящей из тяжелого ежедневного труда, нескончаемой борьбы с холодом и голодом, но все же настоящей жизнью со своими радостями и горестями, свершениями и неудачами; жизнью, которая на самом деле состоит из тысяч и тысяч людей, плетущих этот узор и наполняющих его смыслом.

Неожиданно вся эта какофония разом затихла и лагерь как будто замер, напряженно прислушиваясь. Джозеф тоже услышал то, что заставило всех насторожиться. Это был отдаленный сигнальный рог разведчиков, который мог означать лишь одно – передовые отряды Морека вступили в битву. Он глубоко вдохнул, стараясь очистить разум от всех посторонних мыслей.

– Не будем заставлять вашего капитана ждать, – обратился Джозеф к охраняющим его гвардейцам. – Думаю, вы рады, что благодаря моим капризам все-таки окажетесь в самой гуще сражения, а не будете просто стеречь мою особу в безопасности лагеря, пока ваши друзья сражаются и проливают кровь.

– Да, милорд! То есть нет, милорд! – Гвардеец, на которого смотрел Джозеф, явно не ожидал такого вопроса. – Наш долг – охранять вас, и для нас это честь уже сама по себе.

– Ха! Славно сказано, парень, жаль только, что это все чушь и к тому же откровенная ложь, – Джозеф подмигнул воину, у которого от изумления отвисла челюсть. – А вот и наш провожатый. – Джозеф кивнул в сторону еще одного гвардейца, направляющегося прямо к ним сквозь шум и суету вновь ожившего лагеря, который теперь больше не на улей, а на муравейник, организованный, слаженный и занятый последними приготовлениями. Время волнений и тревожного ожидания прошло, настала пора действовать.

– Милорд… – начал было необычайно молодой всадник, каким-то чудесным образом затесавшийся в стан ветеранов и матерых рубак, которые обычно составляли личную гвардию любого лорда. – Капитан Морек просит вас…

– Сколько тебе лет, мальчик? – Джозеф перебил беднягу, которого, похоже, и так трясло от волнения, вызванного то ли битвой, то ли необходимостью лично общаться с лордом анклава.

– Двадцать один, милорд! – отчеканил юноша.

– Выглядишь ты еще моложе… Видимо, у тебя настоящий талант в обращении с оружием, раз ты смог пройти суровый отбор капитана Морека.

– Благодарю, милорд! – молодого гвардейца еще больше смутила неожиданная похвала. – Для меня честь служить в вашей гвардии, и я обещаю, что не подведу вас ни сегодня, ни когда бы то ни было.

– Уж не знаю, как с мечом, но со словами ты точно обращаешься мастерски! – Он широко улыбнулся, чтобы показать юноше, что пошутил. – Хочу, чтобы в предстоящем бою ты держался поближе ко мне и проследил, чтобы мое знамя, которое повезет твой капитан, никогда не опускалось.

На лице юноши теперь отразился совершенно искренний ужас, но пугали его явно не опасности боя или мысли о полчищах врагов, изо всех сил прорывающихся к знамени, а перспектива встречи с командиром, которому он должен будет передать слова Джозефа о том, какую роль тот ему отвел.

– Не бойся, наш старый добрый Морек не такой уж страшный, каким пытается казаться. По крайней мере, когда не голодный! – Джозеф рассмеялся собственной шутке, гвардейцы за его спиной заулыбались, давно уже привыкшие к суровой натуре своего командира. – Поехали, мне не терпится поскорее закончить все это.

Отряд Морека, составлявший основную часть конницы в армии Джозефа, находился чуть севернее лагеря, в том месте, где между двумя холмами образовалась небольшая впадина, густо заросшая низенькими деревцами с редким подлеском, которые давали хорошее укрытие, но почти не мешали продвижению всадников. Когда Джозеф вместе с сопровождающими его гвардейцами прибыл на место, Морек уже был готов выступать, и его конь нетерпеливо рыл копытом землю.

– Милорд, враг быстро движется в нашу сторону, – капитан нахмурил брови, когда увидел бледное лицо посыльного, которого он отправил за Джозефом. – Северный отряд попал в засаду и, судя по всему, понес серьезные потери, прежде чем смог вырваться из окружения. Но это в итоге сыграло нам на руку, Йорес, видимо, решил добить их и отправил в погоню сильный отряд кавалерии, который мы можем перехватить и уничтожить без особого риска. Южный отряд продолжает осыпать передовые линии врага стрелами и при этом успешно избегает прямого столкновения. Авангард основной армии движется вперед, медленно заполняя всю долину и вынуждая наших всадников отступать к холму.

– Отличная работа, капитан. Отдавай приказ к выступлению, мы должны встретиться с их авангардом до того, как они не оставят нам простора для маневра. Держи мое знамя наготове, я скажу, когда его нужно будет поднять.

– Да, милорд!

Морек пустил своего коня рысью вдоль строя всадников, отдавая короткие приказания младшим офицерам и опытным взглядом еще раз оценивая готовность солдат к бою. Когда он вернулся, его лицо уже было скрыто под глухим шлемом без забрала, с т-образной прорезью для глаз и рта. Джозеф тоже надел свой шлем, украшенный несколькими начищенными медными полосками на куполе и вдоль края забрала. Глаза капитана, смотревшие на него из-под шлема, казались еще более холодными и опасными, чем обычно.

– Вперед, – Джозеф опустил забрало и закрепил его замком, после чего поудобнее перехватил боевое копье и поднял наконечником вверх. То же самое сделали Морек и вся первая линия всадников.

– Впере-е-е-ед!!! – сильный, как и подобает командиру, голос Морека прогремел над лесом, и линия одетых в доспехи воинов разом качнулась, срываясь с места в легком галопе.

Джозеф никогда раньше не видел такого многочисленного отряда конницы, действующего слаженно, словно один исполинский бронированный кулак. Всадники скакали бок о бок, сохраняя широкое построение и не сбивая общего темпа, до тех пор, пока не покинули свое укрытие в низине, после чего прозвучало еще несколько команд, и их отряд быстро перестроился, превратившись во что-то вроде наконечника стрелы. Острие ее, сверкая в лучах все еще карабкающегося по небу солнца, было нацелено на юго-запад, туда, где, как говорил Морек, их ждала короткая, но кровавая схватка с кавалерией Йореса.

Джозеф никак не мог перестать оглядываться, восхищенно осматривая силу, которая сейчас шла в бой под его началом. Трудно было поверить, что впереди их может ждать еще более могучая и многочисленная армия противника, для которой вся эта прекрасная и устрашающая мощь – не более чем досадная помеха по пути к вершине холма. Они успели пересечь многочисленные холмы и овраги, которыми изобиловала северная часть долины, и спуститься к самому подножию холма, прежде чем увидели впереди облако пыли, поднятое скачущими во весь опор всадниками. Позади них, едва различимые с такого расстояния, на ветру покачивались малые и большие знамена, которые везли с собой преследователи, явно воодушевленные первой победой в большом сражении и жаждущие как можно скорее развить свой успех.

Морек отдал очередной приказ, и весь отряд замедлил ход и остановился так, чтобы первые ряды всадников были хорошо видны как их отступающим соратникам, так и следующим за ними по пятам противникам, а остальная его часть до поры до времени скрывалась посреди изгибов и складок местности.

Джозеф с тихим скрипом поднял забрало и с огромным удовольствием ощутил на лице покалывание холодного зимнего ветра. Он чувствовал, как, несмотря на мороз, пробирающий даже сквозь толстый стеганый поддоспешник, его кровь медленно закипает при виде приближающихся к ним всадников. Насчитав в отрядах неприятеля четыре больших знамени и около десятка малых, он понял, что Морек явно преуменьшил в своих оценках опасность предстоящего им боя. Насколько Джозеф мог судить, к ним приближалось больше половины кавалерии, которой должен располагать Йорес, а если донесения разведчиков не врали, то, может, и две трети. Но хотя он и не рассчитывал увидеть среди знамен герб Стагарда, все равно испытал легкое разочарование, когда понял, что самого Йореса среди всадников нет.

Морек практически без движения сидел в седле, и только напряженная прямая спина выдала волнение, которое он, как и все, испытывал в эти минуты, как назло, тянущиеся бесконечно долго.

Над долиной прозвучал короткий сигнал, и приближающийся отряд армии Йореса начал быстро перестраиваться, ускоряя темп и сбиваясь плотной кучей. Видимо, их командир собирался решить дело одним мощным ударом в центр, который бы рассек видимое ему снизу широкое построение противника надвое. Но именно этого и ждали Джозеф с Мореком – их одинаковые приказы прозвучали почти одновременно.

Кавалерия Джозефа сорвалась с места и потекла, словно стальная лава, навстречу точно такой же сверкающей реке, быстро набирающей разбег в низине.

– Капитан! Знамя! – Джозеф что есть мочи проорал свой приказ, пытаясь перекричать шум сотен и сотен копыт, одновременно вгрызающихся в землю и нещадно вытаптывающих луговую траву.

Морек дернул шнурок, удерживающий скрученную вокруг древка ткань, и сильным, уверенным движением взметнул его вверх. Знамя мгновенно раскрылось, раздуваемое порывами ветра, свистящего у них в ушах. Солдаты, скачущие вокруг, одобрительно загудели, признавая смелость своего лорда и командира, так открыто заявляющего о себе перед лицом грозного врага. Одновременно с этим центр отряда, во главе которого ехали Морек и Джозеф, следуя заранее подготовленному плану, сбавил темп и начал проседать, а левый и правый его фланги, наоборот, отделились и, ускоряясь, двинулись по большому радиусу, окружая скачущих прямо на них врагов сразу с двух сторон.

Заметившие личное знамя Джозефа солдаты Йореса, видимо, окончательно уверовали в правильность выбранной ими тактики и теперь надеялись одним мощным ударом не просто разгромить кавалерию Джозефа, но и закончить сражение, убив его или захватив в плен. Они на полном скаку понеслись навстречу уготованной им ловушке, без остановки трубя и громко выкрикивая боевые кличи, демонстрируя свою решимость и не замечая, как с каждой секундой все больше и больше солдат Джозефа появляются на гребне и присоединяются к движущимся вниз товарищам.

Отступающие солдаты из северного передового отряда уже достигли центра построения Джозефа и быстро развернули своих взмыленных коней, желая присоединиться к схватке, которая вот-вот должна была начаться. Джозеф поднял закованную в сталь руку, сдерживая своих готовых ринуться в бой солдат, выждал несколько секунд, пока строй полностью восстановится, и дал финальный сигнал к атаке.

– За Анклавы! – сотни голосов разом слились в громогласном боевом кличе, с которым люди вот уже несколько десятилетий снова и снова сходились в смертельной схватке с Потоком, но никогда раньше не шли убивать друг друга.

Все солдаты разом пришпорили скакунов, и те, повинуясь приказу своих хозяев, рванулись вперед, навстречу славе и смерти. Фланги отряда Джозефа почти одновременно развернулись широкой дугой, которая должна была поглотить вражеский отряд целиком, и, выставив перед собой копья, также устремились в атаку.

Когда передовые линии конницы сшиблись в центре, Джозефу показалось, что сама земля раскололась, чтобы поглотить их. Треск ломающихся о щиты копий и скрежет разрываемого от удара металла резанул по ушам, заглушая предсмертные крики и вопли тех, кому не повезло погибнуть мгновенно. Ряды кавалерии перемешались, все глубже и глубже увязая друг в друге и превращая зеленый луг в мешанину из крови, грязи, человеческих тел и лошадиных туш.

В мгновение ока мир Джозефа сузился до небольшой полоски травы впереди и несущегося по ней всадника, крепко держащего в руках копье, нацеленное ему прямо в сердце. В последний момент он успел чуть отклониться в сторону и выставить щит под острым углом. Левая рука, держащая его, онемела от удара, несмотря на то, что тот пришелся вскользь, а правую едва не вырвало из плеча, когда крепкое боевое копье переломилось, а его противник вылетел из седла с торчащим из груди наконечником. Джозеф успел лишь нащупать рукоять меча, прикрепленного к седлу, как его атаковал следующий всадник, размахивающий топором на длинной рукояти. Он с трудом выдернул клинок из ножен – пальцы все еще дрожали после копейной схватки, отразил первый удар щитом и ударил в ответ, но промахнулся. Его враг ловко правил своим конем, заставляя Джозефа кружить и постоянно обходя его сзади, чтобы нанести удар по не защищенным доспехами частям тела. Джозеф краем глаза успевал замечать, как то тут, то там падают люди, но был слишком поглощен попытками выжить, чтобы понять, как продвигается сражение и куда подевался Морек вместе со знаменем. Противник, явно превосходящий его и умением, и силой, уверенно осыпал его ударами, оставляя отметины то на щите, то на шлеме и наручах. Когда Джозеф понял, что силы его на исходе и любой удар этого жуткого топора может стать для него последним, его противник, тоже чувствующий, как он слабеет, вдруг вскрикнул, неуклюже дернул рукой и повалился на землю, обильно заливая собственные доспехи кровью, сочащейся из раны, скрытой где-то под латным воротником.

Джозеф, почти ослепший от пота, стекающего ему прямо на глаза, отчаянно рванул забрало, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Прямо позади поверженного противника в седле возвышался уже знакомый ему молодой гвардеец, с окровавленным мечом в правой руке и знаменем Джозефа в левой.

– Спасибо, парень! Похоже, ты только что впервые спас мне жизнь! – Вокруг бушевала битва, и им приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

– Мой долг – защищать вас, милорд!

– Почему ты несешь мое знамя и где твой капитан?

– Его ранили копьем в левую руку, милорд, и он отдал его мне, чтобы продолжить сражаться!

Джозеф кивнул и, пользуясь короткой передышкой, быстро осмотрелся. Его личная гвардия, которую Морек предусмотрительно собрал в самом центре, успела перестроиться и расчистить небольшой участок вокруг него, а теперь противостояла тем, кто еще пытался прорваться к знамени. Основная часть сражения, судя по крикам и лязгу стали о сталь, сместилась куда-то вправо, как раз в тот момент, когда два крыла его конницы почти одновременно на полном скаку врезались в изрядно смешавшиеся ряды противника. Треск, больше похожий на гром, вновь пронесся над полем боя, и Джозеф понял, что, хотя схватка еще и не окончена, этот бой они уже выиграли.

* * *

– Морек! – Джозеф резко развернул коня и подвел его вплотную к скакуну капитана гвардии. – Ты уже еле в седле держишься! – Он подхватил под руку заваливающегося на бок гвардейца и помог ему выпрямиться. – Возьми пару гвардейцев и возвращайся в лагерь!

– Я буду рядом, милорд, пока вы находитесь на поле боя. – Дыхание Морека было тяжелым, а голос тихим и сиплым. Но, несмотря на это, Джозеф заметил, что капитан продолжает крепко сжимать в правой руке меч.

– Упрямый глупец! – Джозеф приподнялся в стременах, чтобы быстро оценить обстановку. – Ладно, трубите отход. Мы сделали достаточно. Еще чуть-чуть, и они прижмут нас к собственным укреплениям. – Джозеф махнул своему юному знаменосцу, который где-то потерял шлем и щеголял теперь с растрепанными волосами и в изрядно порубленных доспехах. – Помоги капитану добраться до лагеря, я поеду следом за вами.

– Да, милорд! – Юноша перехватил поводья Морека и повел свою лошадь бог о бок с его, чтобы раненый гвардеец мог опереться на него в случае необходимости.

Вот уже два часа они кружили у подножья холма, снова и снова внося смятение в оставшиеся без прикрытия фланги армии Йореса. Разгром вражеской кавалерии развязал им руки, давая возможность свободно перемещаться по равнине и атаковать медленно движущийся вперед авангард сразу с нескольких сторон, мешая его продвижению и заставляя совершать вылазки. Близость личного знамени Джозефа доводила солдат и командиров Йореса до исступления, но лорд был опытным командующим и не давал своей армии распылять силы на бесплодные попытки угнаться за маневренными отрядами всадников. Не раз и не два рискованные атаки Джозефа едва не загнали противников в смертельную ловушку, из которой им приходилось прорубать себе дорогу мечами, сражаясь за собственные жизни. Конь, на котором Джозеф выехал из лагеря, был смертельно ранен еще час назад, когда какой-то излишне ловкий копейщик смело выставил свое оружие за мгновение до того, как он затоптал его копытами. Бедному животному пришлось перерезать горло, после чего отправиться на поиски нового скакуна.

И вот теперь они наконец возвращаются в лагерь: уставшие, даже измотанные, но все-таки живые. Джозеф оглянулся, осматривая оставшееся позади первое, но далеко не последнее на сегодня поля боя, и оказался доволен тем, что увидел. Кажущиеся бесконечными отряды Йореса, даже не пытающиеся преследовать отступающую кавалерию, выглядели изрядно потрепанными, тогда как сам Джозеф потерял убитыми и ранеными едва ли половину от тех, кто выехал вместе с ним этим утром. Вражеская армия продолжала двигаться вперед, но теперь за ней тянулся кровавый след, устланный погибшими в стычках с конницей солдатами, а шаг выживших уже не казался таким уверенным и сильным, как пару часов назад. Впереди их ждал нелегкий подъем – Джозеф надеялся, что решимость солдат достаточно подорвана и они дрогнут, оказавшись там.

– Прикажите всем отправляться в лагерь и отдыхать. Раненых доставить в полевой госпиталь. Если через час увижу в седле хотя бы одного с неперевязанной раной, отправлю его таскать стрелы из обоза до конца сражения.

– Да, милорд! – Один из полевых командиров, к которому обращался Джозеф, тут же уехал вперед, торопясь передать приказ лорда.

Тем временем навстречу им с вершины холма выехал небольшой отряд всадников, среди которых Джозеф без труда узнал массивную фигуру Дерринга. Он помахал ему рукой и поспешил навстречу.

– Это было нечто, Джозеф! – Дерринга с его громогласным басом было слышно издалека. – Одно удовольствие было сверху наблюдать, как вы топчете этих мерзавцев. Ох, как бы я хотел в это утро быть вместе с вами там, внизу.

– Не переживай, дружище, скоро и тебе выпадет шанс пролить немного крови, – Джозеф устало улыбнулся могучему лорду. – Лучше побереги свои силы, они вот-вот начнут карабкаться наверх, и тогда тебе будет чем заняться. Кстати, найди моего знаменоносца, и пусть мой герб развевается рядом с твоим на самом видном месте. Это штука здорово бесит их.

– Ха! Я сам встану рядом с топором и буду надеяться, что эта твоя тряпка обеспечит мне пару-тройку противников покрупнее!

– Наслаждайся. – Джозеф махнул рукой, прощаясь с Деррингом, и пришпорил коня, чтобы поскорее оказаться на вершине.

День тем временем приближался к полудню, солнце уже прошло свою верхнюю точку и начало медленно спускаться к горизонту. Лагерь, который Джозеф оставил всего несколько часов назад, промелькнувших для него практически как одно мгновение, изменился до неузнаваемости. Вместе деловой суеты он теперь состоял из боли и страданий и пропитался тяжелыми запахами крови и смерти. Джозеф вдруг понял, что не сможет сейчас вынести вида израненных и искалеченных людей, которых сам же и обрек на эти мучения, поэтому круто развернул коня и направил его по краю чашевидной долины на юг, в сторону леса, рассчитывая как-то отвлечься в компании старого ворчливого оружейника.

Но не успел он проделать и половины пути, как его внимание привлекло странное движение у кромки леса. Там усилиями солдат был наспех сооружен небольшой земляной вал с проходами через него примерно каждую сотню метров, к которому сейчас быстро стекались люди. Стрелки поднимались наверх, занимая позиции на самом валу, раскладывая стрелы и проверяя луки, пехотинцы и копейщики заполняли просветы между валами, образуя плотную линию обороны, прикрывшись щитами и выставив копья. Встревоженный Джозеф перевел взгляд, сперва даже не заметив ничего, что могло вызвать такую суету, но потом понял, что лес, который и так казался дремучим и непролазным, стал еще чернее от тысяч солдат, неторопливо идущих среди деревьев.

– Проклятье! – Он почти зарычал от злости и погнал своего коня вперед что есть силы.

Йорес обхитрил их! Джозеф рассчитывал, что он атакует через лес после того, как обломает зубы на западном склоне, но вместо этого, пока они играли в кошки-мышки в долине, Йорес провел большой отряд через лес и хочет прорваться с юга, пока они готовятся отражать его атаку с запада!

Когда он на взмыленной лошади подъехал к земляным укреплениям, лучники уже начали обмениваться первыми залпами. Солдаты Руффорда уверенно стреляли в сторону леса, но плотно стоящие деревья давали противнику хорошую защиту, а ответный огонь заставлял их снова и снова укрываться за валом, мешая нормально прицелиться и рискуя быть убитыми или ранеными.

– Лорд Руффорд! – Джозеф заметил молодого лорда в окружении его командиров. – Вам нужно подкрепление, силы Йореса слишком велики, чтобы вы могли сами удержать эти позиции.

– Милорд! – Руффорд явно был удивлен, но, как всегда, приветливо улыбался. – Рад, что вы с нами, сейчас тут начнется самое интересное, – его всегда добродушная и мягкая улыбка вдруг приобрела опасный вид. – Я кое-что придумал, надеюсь, вам понравится.

Джозеф недоуменно посмотрел на своего союзника и поднялся следом за ним на вал.

– Трубите в рог! – небрежно отдал приказ Руффорд, и один из командиров поднял рог, такой же, каким всегда пользовались разведчики в Пустоши, и выдул два длинных и один короткий сигнал.

Прошло несколько тягостных минут, лучники противника продолжали осыпать их стрелами, не давая подняться, и как будто ничего не происходило.

– Руффорд, что, в конце концов, твор…

– Одну минуту, лорд Джозеф, уже недолго.

Едва он произнес эти слова, как стрельба из леса прекратилась и оттуда донесся чей-то крик, потом еще один, потом еще и еще. Джозеф никак не мог понять, что там происходит, и напряженно всматривался в чащу. Люди продолжали кричать, было заметно какое-то движение, но четко разобрать было невозможно. Прозвучал еще один сигнал, на сей раз в чаще, и солдаты Йореса медленно и неуверенно начали выходить на открытую местность между лесом и валом. Строй их был неровным, они выглядели ошеломленными и постоянно оглядывались.

– Огонь!!! – Приказ Руффорда вывел Джозефа из оцепенения. Все лучники разом поднялись из-за укрытия, наложили стрелы на тетивы и дали залп по не успевшему прийти в себя противнику. – Еще раз! Стреляйте, пока они не поняли, что происходит!

Стрелы падали снова и снова, убивая врагов сотнями. Строй противника окончательно рассыпался, они оказались на открытой местности, где стали живыми мишенями для стрелков. Кто-то пробовал закрыться щитом, кто-то в ужасе бежал обратно в лес. В нескольких местах офицеры пытались собрать уцелевших и навести порядок, но стрелы раз за разом собирали кровавую жатву, превращая поле боя в хаос.

– Что, черт возьми, происходит? Почему они покинули такое надежное убежище, да еще в подобном беспорядке?

– Я приказал трем сотням самых опытных разведчиков и лучших стрелков из моих отрядов укрыться на деревьях в лесу и не выдавать себя до тех пор, пока я не отдам сигнал. Когда солдаты Йореса заполонили весь лес, то стали легкой добычей для сидящих среди ветвей лучников. Сейчас их командиры в смятении и не могут понять, почему их воины гибнут один за другим.

– Отличный план! – Джозеф восхищенно посмотрел на Руффорда. Мало кто смог бы так ловко распорядиться теми малыми силами, что ему удалось выделить для обороны леса. – И что же дальше?

– Они не знают, сколько наших солдат засело в лесу, поэтому им придется атаковать наши позиции как можно быстрее, чтобы выйти из этой смертельной ловушки, – он указал мечом в сторону леса. – А вот, кстати, и они.

Как раз в этот момент из тени деревьев показались первые ряды солдат с большими щитами, надежно прикрывающими их от стрел, и, сохраняя более-менее приличную видимость порядка, быстрым шагом двинулись в сторону вала. За ними следовали лучники, копейщики и другие пехотинцы. Сотни солдат мощным потоком выливались из леса, подгоняемые криками товарищей, продолжающих гибнуть от стрел невидимых убийц. Джозеф опытным взглядом прикинул их численность, быстро понял, что они никак не смогут сдержать такую мощь своими силами, и уже хотел было сказать об этом Руффорду, как вдруг тот снова поднял руку, отдавая очередной приказ.

– Самое время захлопнуть ловушку, парни! – Два коротких сигнала пронеслись над полем боя, и лучники на валах, стрелы которых уже не так часто достигали цели, вдруг расступились, пропуская вперед людей в странных доспехах.

– Стрелки мастера Грега! – выдохнул Джозеф, пока вооруженные чудным оружием воины, презрительно глядя на падающие и отскакивающие от их Чешуи Дракона стрелы, во весь рост встали на вершине трех центральных валов и изготовились к стрельбе.

Вражеские солдаты, видя, что лучники Руффорда практически прекратили стрельбу, торжествующе взревели и бросились в атаку.

Грохот первого залпа оглушил Джозефа, даже несмотря на то, что он предусмотрительно зажал уши. Звук был настолько жутким, что в ужасе пригнулись даже те, кто оборонял земляные укрепления. Сам Руффорд, явно пораженный до глубины души, посмотрел сперва на линию стрелков, деловито перезаряжающих свои ружья, а потом на те чудовищные разрушения, которые смертоносные пули причинили бегущему противнику. Вся наступающая линия оказалась буквально разорванной в клочья, причем убило или хотя бы покалечило не только тех, кто шел впереди, – их прошило насквозь, вместе со щитами и тяжелыми доспехами, – но и тех, кто рассчитывал укрыться за их надежной броней.

Атака захлебнулась в одно мгновение. Чудом выжившие солдаты оглядывались на кричащих и истекающих кровью соратников и никак не могли понять, что же произошло. Командиры выкрикивали приказания, пытаясь восстановить строй, а сзади на первые ряды напирали все новые и новые отряды, бегущие из леса и спасающиеся от летящих с деревьев стрел. Когда сумятица и хаос среди наступающих достигли своего апогея, раздался второй громоподобный залп – и люди Йореса просто побежали, сломленные чудовищными потерями.

– Добьем их! – Руффорд выхватил меч и первым спрыгнул с вала. Следом за ним с воем и криками последовали его гвардейцы, командиры и все те, кто ждал приказа внизу.

К людям Грега, стреляющим каждый раз, как удавалось перезарядить ружья, вновь присоединились лучники, пытающиеся нанести побольше урона, пока их товарищи еще не добежали до противника.

Джозеф видел, как Руффорд первым ворвался в расстроенные ряды врагов и принялся рубить направо и налево, ловко орудуя двуручным мечом с удлиненной рукоятью. Его личная гвардия и многие другие воины отстали от него не более чем на пару шагов.

– Эй, солдат! – окликнул Джозеф сигнальщика, который трубил в рог по приказу Руффорда. – Через полчаса труби отход и передай своему командиру, что я приказываю ему любой ценой удерживать эти позиции и беречь солдат. Я отправлюсь в лагерь и приведу подмогу.

– Слушаюсь, милорд! За Анклавы!

Джозеф кивнул ему в ответ, ловко запрыгнул в седло поданной ему лошади, забрал поводья и понесся во весь опор в лагерь.

* * *

Западный склон холма густо окрасился кровью еще до того, как отряды из армии Йореса успели добраться до его середины. Лучники знали свое дело и не пускали стрелы зря, пока солдаты осторожно, шаг за шагом, поднимались, укрываясь за щитами и ожидая обстрела в любую минуту. Воины Джозефа внимательно следили за продвижением противника и выжидали момента, пока один из отрядов не будет вынужден растянуться узкой колонной, обходя очередную вырытую яму с шипами, или пока командир не развернет его спинами к обороняющимся, опасаясь двигаться дальше по усыпанному ловушками склону. Тогда-то они и давали волю своим стрелам, осыпая раскрывшегося противника сразу со всех сторон, до тех пор, пока выжившие не ударятся в панику и не побегут, бросая оружие.

Те же, кому удавалось выстоять и, сохраняя строй, продолжить подъем, очень быстро оказывались атакованными безумными гвардейцами Дерринга, который лично вел их в бой, размахивая огромным топором, способным крушить щиты и рубить доспехи, какими бы крепкими они ни были. Вылазки Дерринга всегда были неожиданными, яростными и очень стремительными. Казалось, что он и его бойцы вырастают буквально из земли и поспевают повсюду, не зная пощады и так же быстро отступая под прикрытием стрелков, которые без промаха бьют любого, кто рискнет увлечься преследованием их отчаянного командира.

Но, несмотря на все старания и усилия обороняющихся, не считаясь с потерями, армия Йореса медленно, но верно карабкалась наверх, с каждой минутой то тут, то там отвоевывая себе еще один кусочек и оказываясь на шаг ближе к вершине.

Джозеф наткнулся на Дерринга как раз в тот момент, когда тот сорвал с головы помятый шлем с устрашающими рогами на куполе и яростно швырнул его о землю.

– Проклятье!

– Тише, Дерринг, тише, что стряслось?

– А, Джозеф… Я тебя не заметил. Эти упрямые ублюдки никак не желают останавливаться, – он цедил слова сквозь зубы, переполненный яростью. – Я потерял много хороших парней, а убил в десять раз больше, но они продолжают напирать. Боюсь, Джозеф, они скоро будут здесь.

Джозеф кивнул, он тоже пришел к такому выводу сразу, как увидел битву за западный склон.

– Что случилось там, у леса? – Ярость Дерринга потихоньку начала проходить, и к нему вернулась способность размышлять здраво. – Я слышал грохот выстрелов и крики.

– Йорес хотел обхитрить нас, послав свои отряды в лес еще до того, как началась битва внизу. Думаю, он рассчитывал занять нас тут, пока его бойцы прорвались бы на юге и ударили нам в тыл.

– И что же помешало им это сделать? – Дерринг нахмурился, зная, какие малые силы обороняли кромку леса. – Мастер Грег?

– Скорее лорд Руффорд, – Джозеф зловеще улыбнулся. – У этого парня настоящий талант, он смог устроить знатную резню бойцам Йореса, которые сунулись в лес. Думаю, он удержит позиции, по крайней мере какое-то время.

– Если эти вояки доберутся до нас со всей своей силой, – Дерринг указал топором на множество отрядов, продолжающих подниматься по склону или ожидающих своей очереди у подножия, – мы не то что помочь ему не сможем, мы сами будем молить всех богов разом о помощи. Есть идеи?

– Ничего, что может пригодиться нам прямо сейчас, – Джозеф посмотрел вниз, там, где отдыхали остатки его конницы и последние резервы, оставленные в лагере на крайний случай. – Нужно держаться, Дерринг. Столько, сколько сможешь.

– Держаться! Легко сказать, проклятье! – Дерринг почесал свою покрытую кровью бороду. – Что там, на севере?

– Пока тихо, но костры все погасли.

– Почему они тянут? Сейчас мы практически беспомощны, и они могли бы добить нас одним ударом.

– Возможно, они не понимают этого и не решаются использовать свой главный козырь.

– Ох, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Дерринг подобрал свой шлем, скривился, увидев, что один из рогов при ударе о землю отломился, и пошел прочь, что-то ворча себе под нос.

Джозеф задумчиво проводил его взглядом. Не часто увидишь такого, как Дерринг, в скверном расположении духа в преддверии доброй схватки. Джозеф даже задумался, а не ошибается ли он и не упускает ли истинной сложности их положения и грозящей им опасности.

– Джозеф! – Пока он размышлял над тем, что сказал или, быть может, скорее не сказал Дерринг, к нему подъехал еще один из командиров. – Возможно, нам пора вводить резервы?

– Лорд Ханим, – Джозеф был рад компании этого хоть и немолодого, но очень мудрого, опытного и осторожного человека, – думаю, Дерринг пока что прекрасно справляется и без нас. Твои солдаты могут еще понадобиться нам в другом месте.

– Ты думаешь, прорыв начнется у леса? Даже после того, что там случилось? – Они одновременно повернули головы в сторону юго-восточного края вершины, но с того места, где они стояли, мало что было видно, кроме поднимающегося от ружейных выстрелов дыма.

– Если честно, я не знаю. Нам точно не хватит сил бесконечно сдерживать Йореса что там, что тут. Но то, чего я на самом деле боюсь, находится на севере.

– Армия Кормуна. – В словах Ханима не было вопроса. Они все знали, что является главной слабостью их плана сражения, просто никто, кроме него, не решался произнести это вслух. – Даже если я выставлю все свои резервы, чтобы противостоять им на севере, этого все равно не хватит. Они сметут нас, практически не замедлив движения. И ты тоже это знаешь, не так ли? – Джозеф молча кивнул в ответ. – Тогда чего же ты ждешь, Джозеф? Можно бросить кавалерию и все оставшиеся свежие силы на запад или на юг и попробовать добиться полной победы хотя бы в одном месте, чтобы появилась возможность дальнейших маневров. Сейчас мы сидим как крысы в заколоченной бочке, которые только и ждут, когда сверху польется вода и утопит нас всех.

– У меня нет уверенности, что нам хватит сил разгромить Йореса на западе или на юге. И мы можем впустую погубить остатки армии.

Ханим пристально посмотрел ему прямо в глаза, уверенный в том, что за его кажущейся медлительностью и нерешительностью скрывается какой-то план.

– Но уверенности, что своим ожиданием ты не погубишь нас прямо тут, у тебя тоже нет?

Джозеф не ответил, а Ханиму хватило опыта понять, какой груз ответственности он сейчас ощущает, и не настаивать. Джозеф был бесконечно благодарен ему за это.

– И каков план?

– Я думаю, что дождусь, пока Йорес доберется вон до того места, – Джозеф указал на открытую зеленую поляну в верхней части склона, куда выводило сразу множество дорожек того импровизированного лабиринта, которые они успели соорудить по пути на вершину. – И там ударю по ним конницей.

– У тебя зоркий глаз, как всегда. Будут какие-то приказания для меня?

– Морек, скорее всего, не сможет сесть в седло, так что я сам поведу всадников. Мне нужно, чтобы кто-то наблюдал за лесом и отправил туда наши резервы, если дела будут плохи. Поможешь Руффорду?

– Конечно.

– Только не пытайся найти меня, я могу к этому времени быть где угодно, даже убитым. Решай, когда и куда отправлять резерв, сам.

– Хорошо, Джозеф, – Ханим поудобнее перехватил поводья. – Береги себя. Нам всем нужно вернуться домой, так ведь?

– Так, – Джозеф успел улыбнуться своему старому если не другу, то по крайней мере верному соратнику по политической борьбе внутри Совета, прежде чем он развернул лошадь и поехал в сторону лагеря.

Джозеф хотел было что-то еще крикнуть ему вслед, но вдруг заметил, что войска Йореса начали новое наступление по всему склону, и все мысли сразу вылетели у него из головы. Что-то изменилось в том, как проходило сражение, и он понял, что именно. Лучники Дерринга больше не превращали любую попытку подняться повыше в кровавый ад, а это могло означать только одно – у них закончились стрелы.

– Принесите мое знамя! – Джозеф не оглядываясь бросил приказ кому-то из гвардейцев, который неотступно следовали за ним с самого утра. – И соберите кавалерию. Мы снова идем в атаку.

Он направил коня туда, где виднелась однорогая фигура Дерринга.

– Ну что, настало время меча и топора?

– Уже заметил, да? – Огромный лорд развел руками, отчего его доспехи натужно скрипнули. – Мы сделали что могли, как я тебе и обещал.

– Ты уж прости, но мне придется попросить тебя сделать еще кое-что, – Джозеф снова указал на поляну. – Мне нужно, чтобы ты задержал их там.

Дерринг проследил взглядом, куда указывает Джозеф, слегка прищурился, видно, оценивая расстояние и позицию, и расплылся в жутковатой улыбке.

– Вообще я рассчитывал подождать их тут, на самой вершине, и дать им возможно изрядно вымотаться, затаскивая свои железки на такую высоту, но твой план мне по душе. Мы их там словно цепями скуем!

– Рассчитываю на тебя!

Дерринг хлопнул его по руке, расхохотался и ушел. Джозеф махнул рукой, подзывая своих гвардейцев, к которым успел присоединиться тот самый юноша, что так храбро сражался этим утром. Он снова сжимал в руке личное знамя Джозефа с гербом Витне.

– Сегодня ты преследуешь меня почище солдат Йореса, как я посмотрю. – Юноша как будто смутился двусмысленности шутки Джозефа. – Скажи хотя бы, как тебя зовут?

– Я Теорн, милорд.

– Прекрасное имя. Откуда ты? Не похоже, что ты родился в Витне. Там таких имен не дают.

– Вы правы, милорд, я с юга. Из Шекува, если вы слышали такое название.

– Да, я даже бывал там как-то, еще будучи молодым. Как же тебя занесло в Витне?

– Если честно, милорд, – молодой человек запнулся и с трудом продолжил после паузы, – я прибыл к вам в анклав, чтобы отправиться в Великий Поход, но не прошел отбор добровольцев. Вместо этого я записался в городскую стражу, где на меня наткнулся капитан Морек незадолго до того, как гвардия… отбыла в Венцеборг.

От Джозефа не ускользнула пауза, с которой он закончил свой рассказ, и он теперь смотрел на этого юношу уже совсем иначе.

– Интересная история, Теорн, и, так как сегодня я уже видел тебя в деле, то скажу, что хоть твой меч и пригодился бы Димитрию в Пустоши, но я рад, что он остался со мной, так как мне он сейчас нужен не меньше. Судя по всему, наш отряд почти в сборе, – он указал на приближающуюся группу всадников, сильно уменьшившуюся в сравнении с увиденной им впервые в лесу этим утром, но все еще достаточно грозную, чтобы производить впечатление как на друзей, так и на врагов. – Ты готов вновь нести мое знамя?

– Да, милорд!

– Тогда вперед! Покажем еще раз нашему другу Деррингу, что такое конница Анклавов!

* * *

Джозеф устало прижался спиной к огромному валуну, который служил ему укрытием, и без всякого зазрения совести воткнул свой меч в землю. Сейчас его меньше всего волновало, что случится с его старым добрым мечом после битвы. Рядом стояло несколько воинов из его отряда – тоже, как и он, пешие. Кавалерия Джозефа перестала существовать после той атаки, что они предприняли три, а может, и четыре часа назад, и теперь они просто продолжали сражаться с напирающими солдатами Йореса, используя все силы, что у них остались. Стрелы с глухим стуком ударялись о каменную твердь и отскакивали, высекая в ней искры. Джозеф настолько привык к ним, что уже даже не замечал. Йорес смог укрепиться сразу в нескольких ключевых местах на западном склоне и создал там защищенные позиции, откуда его стрелки могли без всяких помех стрелять по обороняющимся и тем, кто продолжал совершать вылазки. Одну из таких наспех возведенных башен Дерринг смог захватить после яростного, но очень кровавого штурма. Он своими глазами следил, как пламя объяло нелепое сооружение, и оно рухнуло. Самого Дерринга он после этого больше не видел.

Сражение продолжалось, хотя трудно было сказать, одерживает ли в нем кто-то верх. Оборона гребня на самой вершине уже несколько раз была прорвана и вновь восстановлена ценой немалых потерь. Отдельные стычки шли по всему склону, и отряды сражающихся друг с другом настолько перепутались, что уже непонятно было, где заканчиваются позиции одних и начинаются других.

Джозеф битый час пытался собрать вокруг себя достаточно человек, чтобы с боем прорваться наверх, но у него ничего не вышло. Врагов было слишком много, и все, на что у него хватило сил, – это продолжать сражаться и не дать им окружить и перебить всех, кто остался на склоне.

– Что же нам делать, милорд? Мы должны доставить вас в лагерь.

– Вы уже десять раз сделали все, что должны были, Теорн. Теперь все мы просто делаем то, что можно, и я как раз пытаюсь придумать какой-то новый план.

– Кажется, к нам кто-то скачет? – Они почти одновременно заметили потрепанного, но, похоже, не раненого всадника, который каким-то образом пробился через отряды Йореса. – Похож на посыльного.

– О нет, Теорн, это не посыльный, – Джозеф прищурился, прикрывая глаза латной перчаткой, чтобы защитить их от солнца, которое начинало приближаться к горизонту и ослепляло любого, кто пытался смотреть против его косых лучей. – Это лорд Руффорд – командир, о котором такой храбрец, как ты, мог бы только мечтать. Лорд Руффорд! – Джозеф резко выпрямился и принялся махать руками, чтобы привлечь внимание прибывшего, позабыв на секунду о том, где они находятся. Несколько просвистевших совсем рядом стрел быстро напомнили ему об этом, и он поспешил снова укрыться за своим камнем.

Но всадник успел заметить кричащего, спрыгнул с лошади и, ведя ее в поводу и прикрываясь щитом, быстро добрался до того места, где они с Теорном остановились.

– Лорд Джозеф! Я наконец-то нашел вас. Наверху мне сказали, что никто не знает, где вы, вот уже больше часа. Многие считают вас погибшим.

Джозеф усмехнулся, вдруг вспомнив рассказы Димитрия о том, как его хоронят каждое сражение.

– Слухи о моей смерти слегка преувеличены, но не лишены истины, – он показал Руффорду свои пробитые в дюжине мест доспехи и перевязанную голову. – Что вынудило тебя покинуть своих людей и привело сюда?

– С севера к лагерю двигается армия, милорд. – Джозеф побледнел от этих слов и только сейчас заметил, что на лице молодого лорда больше не играет его обычная улыбка, а глаза пылают огнем, который бывает только у тех, кто стоит лицом к лицу со своей смертью. – Я решил, что вы захотите знать, и сам отправился на ваши поиски.

– Пусть лорд Ханим выводит свои резервы…

– Лорд Ханим погиб, милорд. Он пришел ко мне на помощь в самый критический момент, и благодаря этому мы смогли выстоять. Его люди сражались как настоящие демоны, погибая, но убивая. Лорд Ханим и сам дрался вместе с ними наравне, пока враг не смял центр его отряда. Когда мы ружейным огнем смогли вновь отбить атаку, я нашел его тело, буквально изрубленное на куски.

Джозеф тяжело сглотнул, мысленно прощаясь с еще одним хорошим человеком.

– Ты сможешь доставить меня наверх?

– Нет, милорд, но, если вы возьмете мою лошадь, думаю, вы сможете пробиться так же, как это сделал я. Враг измотан и сильно ослаблен, у него практически не осталось желания сражаться.

– Как и у нас… Если я заберу твою лошадь, то ты окажешься здесь в ловушке.

– Ну, я что-нибудь придумаю, и вместе с этими бравыми парнями мы вернемся домой, – Руффорд натянуто улыбнулся, пытаясь вновь придать лицу беззаботное выражение, но вышло у него это скверно. – Вы должны ехать.

У Джозефа не осталось сил уже даже чтобы спорить или почувствовать боль от того, что в очередной раз он обрекает верных ему солдат на смерть. Он просто принял протянутые ему поводья, быстрым движением запрыгнул в седло и пришпорил кобылу, надеясь, что лучники Йореса устали настолько, что не успеют натянуть тетивы до того, как он наберет скорость.

Лошадь неслась вперед настолько быстро, насколько позволяли лежащие по всему склону тела. Что-то с силой ткнулось ему в спину, и он понял, что это была стрела, по счастливой случайности пущенная так, что ей не хватило скорости, чтобы пробить защитную пластину. Как и сказал Руффорд, солдаты Йореса даже не пытались преградить дорогу вооруженному всаднику, просто смотрели вслед пустыми, озлобленными глазами, выставив перед собой оружие. Это уже не было похоже на битву, скорее, на побоище, где выжившие ничего так не хотели, кроме как уйти отсюда, но страх заставлял их сбиваться в кучи и скалиться друг на друга, не решаясь напасть.

Джозеф перевалил через гребень, где его встретили редкими и усталыми приветствиями те немногие, кто смог пережить последние часы, и устремился вниз, на ходу разглядывая приближающуюся с севера армию, такую ослепительно блестящую и яркую, что сложно было поверить, что его войско когда-то выглядело так же.

– Кто здесь командует?

Из палатки ему навстречу вышел незнакомый раненый офицер.

– Я, милорд. Остальных увел лорд Кормун.

– Мне нужны все ваши люди, командир, все, кто может держать оружие, – он посмотрел на покалеченную и перевязанную руку офицера, – хотя бы одной рукой. И пошлите кого-нибудь на юг, к лесу, пусть отходят к лагерю и тоже отправляются к нам.

– Да, милорд. – Командир, не мешкая ни секунды, подозвал к себе каких-то солдат из лагерной охраны и начал раздавать приказы.

Чуть больше, чем через полчаса, Джозеф, все еще верхом на лошади Руффорда, выехал из лагеря во главе последних резервов, которые можно было собрать, состоявших наполовину из тех, кого успели подлатать в госпитале, наполовину из тех, кто держал оборону у леса. Впрочем, среди последних тоже многие были ранены, а некоторые – не один раз. Потрепанный отряд выглядел жалко, но лица людей были полны решимости идти за ним до конца, что одновременно и вселяло в сердце Джозефа гордость, и ранило его сильнее всего.

Они добрались до небольшого перевала, через который вела самая короткая и ровная дорога с соседнего холма – по ней уже двигался авангард северной армии. Это место было единственным, пригодным для обороны, и он с самого начала планировал использовать его, если дойдет до такого.

Джозеф смотрел, как стройные шеренги пехотинцев и ровные колонны облаченных в кольчуги всадников шаг за шагом приближаются к ним, и, несмотря на смертельную усталость от этого бесконечного и кровавого дня, у него от волнения перехватило дыхание, когда от первых рядов отделились три человека и легким галопом поскакали вперед.

Джозеф сделал знак, чтобы никто не пытался следовать за ним, и поехал навстречу. Всадники ехали бок о бок, причем так близко, что казалось, будто двое тех, кто ехал сбоку, поддерживают третьего, причем его руки при этом как будто заведены за спину.

– Лорд Джозеф, – знакомый голос всадника, ехавшего с опущенным забралом слева, будто бы вырвал его из объятий страшного сна, – лорд Кормун решил лично поприветствовать вас. – Он дернул веревку, которую держал в руке и которой были связаны руки среднего, да так сильно, что тот едва не вывалился из седла. Когда всадник злобно зашипел и поднял опушенную голову, то Джозеф узнал в этом разбитом и испуганном человеке предавшего его лорда Кормуна.

– Милорд, я думал, вы будете вместе со своим новым хозяином, – Джозеф пронзил его ледяным взглядом и с удовольствием заметил, как тот заметно содрогнулся.

– Ты не должен был втягивать нас в эту самоубийственную войну, Джозеф! Йорес все равно победит, он сплетал свой план слишком давно, и теперь его уже не остановить.

– Это не я втянул нас всех в войну, а такие, как ты, кто пытается всегда выбрать сторону победителя вместо того, чтобы следовать своим убеждениям. Но в этот раз, как видишь, это тебе не помогло.

– Ты можешь убить меня, но что толку? Вас слишком мало.

– Мы уже победили, Кормун, ты просто этого еще не понял. – Калаган, который все еще держал бывшего союзника за веревку, усмехнулся и продолжил: – Ты думаешь, я просто от скуки ночью пробрался в твой лагерь и сделал так, чтобы захватить тебя без лишнего кровопролития?

– Ты подло перебил всех моих…

– Большинство из них даже не стали сражаться за тебя, когда мы по всему лагерю подняли знамена Джозефа и Витне. Ты сам обратил против себя собственных солдат, когда переметнулся. Даже твои гвардейцы не стали умирать, защищая тебя, когда мы предложили им альтернативу.

– Значит, твой безумный план все-таки удался?

– Ну он был скорее твой, Джозеф, я лишь сделал все в лучшем виде. – Калаган снова усмехнулся. – Ну и, если быть совсем честным, это все заслуга Сенрика и его разведчиков. – Всадник справа, сохранявший молчание все это время, поднял забрало. Это оказался тот, о ком говорил Калаган, в очень непривычном для разведчика тяжелом вооружении. – Ночью, в темной одежде и с парой луков в руках они могут творить настоящие чудеса. Мы смогли перебить дозоры этого предателя, захватить всех его лошадей и его самого еще до того, как кто-то что-то понял. Погибли всего пара десятков особо преданных или, может, глупых солдат и несколько наших ребят. – Он вновь обратился к связанному бывшему лорду, предварительно еще раз как следует дернув за веревку: – Так что твоя армия – это теперь наша армия, вместе со всем оружием, припасами и… – он выдержал многозначительную паузу, – знаменами.

Глаза Кормуна широко раскрылись, когда до него наконец дошел смысл их плана.

– Вы собираетесь обмануть Йореса!

– Посмотрим, как ему понравится, когда на него нападет собственный союзник, да еще и с заметно увеличившейся в численности армией.

– Сейчас, когда все его силы связаны битвой… Да вы просто сокрушите его.

– Нет, – Джозеф стиснул зубы в попытке как-то справиться с гневом, который он так долго сдерживал, не позволяя себе поверить в успех их слишком сложного и чересчур рискованного плана. – Мы убьем его.

– Я возьму конницу и поеду на юго-восток, обогну лес и буду преследовать и громить любые силы Йореса, которые еще остались там, после чего мы ударим по нему с востока.

– А мы тем временем спустимся по западному склону, прикрываясь знаменами Кормуна, до тех пор, пока не станет слишком поздно. – Он посмотрел прямо в глаза Калагану и протянул ему руку. – Главное, не упусти Йореса.

– Никуда он теперь не уйдет.

* * *

Солнце практически полностью скрылось за горизонтом, оставляя после себя только алое зарево, неприятно напоминающее Джозефу о всей той крови, что была пролита на этом холме всего за один короткий зимний день. Его потрепанные, помятые и грязные доспехи, давно потерявшие свой блеск, очень странно смотрелись рядом со сверкающими латами сотен и сотен солдат, с которыми он вновь шел в бой в этот бесконечный день, и он очень надеялся, что этот раз – уж точно последний.

Проходя через лагерь, они изрядно перепугали всех тех, кто не сразу узнал среди солдат под чужими стягами своих союзников. Многие даже успели удариться в бегство, рассчитывая укрыться в соседнем лесу, а кто-то хватался за оружие, намереваясь стоять до последнего. К счастью, ненужных жертв удалось избежать, и они, следуя плану, подожгли шатры с ранеными после того, как всех удалось увести оттуда в безопасное место. Теперь армия стояла на самом гребне, на фоне столбов черного жирного дыма, поднимающегося со дна чашевидной долины.

Вид союзных знамен Кормуна, взметнувшихся над горящим лагерем противника, привел солдат Йореса, уцелевших в битве, в состояние радостного неистовства. Весь лагерь, широко раскинувшийся у подножья холма, ликовал и кричал, приветствуя победителей, явившихся в тот самый момент, когда битва уже, казалось, потеряла смысл.

Джозеф молча наблюдал за тем, как отдельные отряды – то ли из числа людей Дерринга, то ли остатки его конницы – выходят из своих укрытий по всему склону и, мрачно глядя наверх, бросают оружие под ноги тех, кто еще минуту назад и сам не верил, что победа возможна. Он отдал приказ, и армия начала неторопливый спуск навстречу собирающимся у лагеря последним резервам армии Йореса, в центре которых гордо реял поднятый только что стяг с гербом Стагарда.

Они проходили мимо солдат Йореса, которые радостно приветствовали их, хотя быстро замолкали, озадаченно глядя на странные гербы и накидки солдат, прибывших с Калаганом с востока. Точно такими же взглядами провожали самого Джозефа его собственные сдавшиеся воины, которые не верили своим глазам и никак не могли понять, что же тут происходит.

Джозеф старался ничем не выдавать своего присутствия и смотрел только прямо, туда, где среди остатков своей армии, верхом на высоком гнедом скакуне с мошной шеей и черной как ночь гривой восседал тот, кто был настоящим виновником всех сегодняшних смертей. Даже с такого расстояния Йорес выглядел победителем. Всем своим видом: посадкой в седле, плотным, нетронутым в битве плащом, прямой и гордой осанкой он излучал торжество того, кто в тяжелой битве смог одолеть своего противника и теперь готовится наслаждаться плодами своего триумфа. Джозеф, впервые заметив Йореса, больше не спускал с него глаз, неотрывно глядя, как тот принимает поздравления от своих лордов и командиров, как небрежным движением руки приказывает своим сигнальщикам трубить победу, как гарцует на коне среди рядов гвардейцев, предусмотрительно не подпускающих к нему никого, кроме тех, кого знали лично. Джозеф шел вперед, снова и снова мысленно приказывая Йоресу повернуться к нему, заметить его среди спускающихся отрядов, посмотреть на него. Он хотел заглянуть ему прямо в глаза, хотел увидеть весь тот ужас, которым они наполнятся, едва Йорес поймет, насколько сильно ошибся и насколько безнадежно проиграл.

Откуда-то с востока послышался стук множества копыт, и Йорес даже беспокойно привстал в стременах, разглядывая большое облако пыли, которое быстро приближалось и росло вместе с всадниками, ведомых Калаганом. Он видел раскачивающиеся на ходу знамена Кормуна, но с его лица не сходило задумчивое и обеспокоенное выражение. Он явно над чем-то размышлял в этот момент, но никак не мог понять, что же именно его тревожит. Всадники Калагана вместо того, чтобы остановиться неподалеку от лагеря, начали медленно набирать скорость, двигаясь все быстрее и направляясь прямо к тому месту, где Йорес решил отпраздновать свою победу. Это еще сильнее смутило бывшего Главу Совета Анклавов, он даже начал поднимать руку, чтобы подозвать кого-то из подручных, но в этот самый момент скользнул взглядом по рядам спускающихся воинов и заметил среди них странно знакомую высокую и широкоплечую фигуру.

Когда их взгляды встретились, Джозеф расплылся в такой зловещей, полной ненависти улыбке, что даже всегда холодные и бездушные глаза Йореса на мгновение подернула пелена страха. Осознание того, что на самом деле произошло, мгновенно озарило разум бывшего лорда Стагарда, он хотел было закричать, но слова застряли у него в горле.

– Вперед!!! – В общей радостной победной суете приказ Джозефа резанул словно ножом. Тысячи солдат, заполонивших весь склон, ответили ему могучим яростным воплем, обнажили спрятанное было оружие и набросились на людей Йореса. То же самое сделали всадники Кормуна, бросая чужие знамена, трубя и выкрикивая боевые кличи.

Джозеф находился в сотне метров от Йореса. Он высоко поднял меч и ринулся вперед, расталкивая ошеломленных солдат, которые еще не поняли, что произошло. Он преодолел первые линии отряда Йореса, никем не задержанный, огрел рукояткой какого-то пехотинца, схватившего было его за плечо, сбил с ног еще двоих или троих и оказался лицом к лицу с последним гвардейцем, стоявшим между ним и его злейшим врагом.

– Убейте, убейте их всех! Это все предатели!!! – Йорес наконец-то разразился почти истеричным приказом, тыкая пальцем в Джозефа и одновременно пытаясь развернуть лошадь. Его гвардия тоже не понимала, что происходит, но смогла прийти в себя первой и загородить Джозефу путь.

– Уйдите с дороги, иначе вам всем конец!

Джозеф хотел было взреветь словно зверь, такая ярость переполняла его измученные за этот день душу и тело, но вместо этого слова, сорвавшиеся с его языка, были похожи на шипение ядовитой и смертельно опасной змеи. Он был с ног до головы перепачкан кровью, перевязан сразу в трех местах грязными бинтами, а за его спиной стояла грозная, вопящая и кричащая армия. Такое зрелище оказалось слишком даже для проверенных временем гвардейцев, и они дрогнули, не решаясь остановить его. Тем более что со всех сторон с каждой секундой все яростнее разворачивалась непонятно когда завязавшаяся битва, звенели клинки, кричали люди и ржали кони. Джозеф, не сводя глаз с Йореса, все еще сражающегося со своим обезумевшим от шума конем, прошел мимо замерших в нерешительности гвардейцев, не обращая на них ни малейшего внимания, подошел к тому, кого он так долго хотел найти, схватил за руку и одним сильным движением сбросил на землю. Освободившийся от ноши скакун сразу же бросил своего струсившего хозяина. Джозеф смотрел на Йореса, который стонал и катался в пыли на земле, прижимая к себе вывернутую под неестественным углом руку, и вдруг понял, что вся его ненависть и злость, которые он так долго копил, ожидая этого часа, быстро тают. И очень скоро, как бы сильно он этого ни хотел, он просто не сможет сделать то, что должен, глядя на этого несчастного, страдающего старика… Прижав Йореса ногой к земле, он занес над ним свой меч.

– За Анклавы. – Клинок, сверкнув в последних лучах заходящего солнца, опустился, и стоны и проклятья мгновенно оборвались, превратившись в неразборчивое бульканье.

* * *

– Как это произошло? – Джозеф накрыл ставшее вдруг таким старым, но и одновременно таким спокойным лицо лучшего оружейника Анклавов.

Лорд Руффорд виновато потупил взор, сжимая под мышкой свой шлем с красивым оперением, от которого сейчас почти ничего не осталось.

– Мы держались, как вы и приказали, милорд. Мастер Грег снова и снова отбивал атаки противника, хотя я приказывал ему отходить и уводить своих стрелков до того, как враги захватят вал, но он меня не слушал. Они бы никогда не добрались до него, если бы в ружьях не закончились пули…

– Вот старый упрямый дурак… – Джозеф устало поднялся с колен. – Проследите, чтобы его тело доставили в Витне в целости и сохранности, каких бы усилий это не потребовало. Я сам решу, как почтить его память, когда мы окажемся дома.

– Да, милорд!

– Никогда бы не подумал, что столкнусь с чем-то более страшным, чем то сражение, что нам пришлось вести вчера. – Джозеф посмотрел на Калагана, который сочувственно наблюдал за ним, стоя рядом. – Но, оказывается, какой бы ужасной не была битва, еще ужаснее – это искать среди убитых друзей и близких.

Калаган просто покачал головой, видимо, не зная, что еще тут можно сказать.

– Когда мы сможем точно подсчитать, сколько людей мы потеряли и сколько осталось?

– Точно? Думаю, что никогда, Джозеф. – Калаган многозначительно посмотрел на раскинувшееся перед ними поле боя, усыпанное телами. – Но приблизительные цифры мы получим через пару дней, когда закончим хоронить погибших и составлять списки выживших.

– Неужели ради этого мы сражались? – Джозеф, уже в который раз с тех пор как закончилась битва, сокрушенно покачал головой. – Это все неправильно, Кэл.

– О-о-о, да ты совсем расклеился! Последний раз ты называл меня так, когда мы еще были безусыми мальчишками. Ну по крайней мере ты так точно. Мы сделали то, что должны были, и сделали это так, как смогли. Лучшего варианта у нас не было.

Джозеф вздохнул и мрачно указал на приближающегося всадника.

– Если этот малый сейчас привезет мне еще одну новость о погибшем друге, клянусь всеми Анклавами, я откажусь от титула лорда и уйду в Пустошь искать Димитрия.

– И оставишь меня одного разгребать то, что ты тут наворотил? Размечтался!

Всадник, которого Джозеф заметил пару минут назад, подъехал к ним вплотную и склонил голову в уважительном поклоне.

– Милорд, я…

– Просто скажи, чего тебе, без долгих предисловий. Я смертельно устал от всех этих расшаркиваний. – Джозеф понимал, что вымешает свою злость на ни в чем не повинном парне, но ничего не мог с собой поделать. – Кстати, ты не похож на армейского посыльного. Кто ты?

– Я разведчик, милорд, прямо из Пустоши, пришлось изрядно повозиться, чтобы найти вас. – Воин спешился и преклонил колено. – Милорд, пришло сообщение от дальних дозоров. Поток развернулся и сейчас движется прямо на земли Анклавов.

Глава 23

Мелони несколько раз сжала и разжала кулаки, чтобы унять дрожь в руках, и медленно открыла глаза. С каждым разом «прислушиваться» удавалось все легче и легче. Не сказать, чтобы Зов Потока как-нибудь сильно изменился или стал менее ужасным, скорее, дело было в ней самой. Она уже не та напуганная и суеверная девочка, которой была, когда старейшина отдал ее Потоку за ее непонятный и пугающий дар. И даже не та смирившаяся и принявшая свою судьбу девушка во власти мучителей, решивших воспользоваться своим положением и жестоко поплатившихся за это.

Она выросла, пусть речь идет и не о том взрослении, которое приходит с годами и всегда ассоциируется у людей с мудростью и опытом, но о внутренней мудрости и силе, которые она приобрела за свою короткую, но очень непростую жизнь. В этом странном, неожиданном и необычном походе, в компании оживших героев страшных сказок из ее детства, сражающихся с силами, которые им никогда не одолеть, она раскрылась по-новому. По крайней мере, так снова и снова говорил Уинстон, пытаясь убедить Мелони в ее же исключительности, с которой она, пожалуй, и сама уже готова согласиться. При воспоминании о Тони на ее щеках вспыхнул слабый румянец, даже несмотря на усталость, которая неизменно приходила следом за попытками «прислушаться».

– Ну как наши дела? – Ричард сидел напротив и не сводил с нее глаз все время, пока она «слушала» Поток. Он наверняка заметил ее румянец, но не подал виду и, как всегда, был очень терпелив, молча наблюдая, сколько бы времени ей не потребовалось.

– Они все еще далеко и двигаются куда-то на север или северо-восток. Похоже, мы по-прежнему в безопасности. – Мелони скривилась при этих словах. Она не любила говорить что-то подобное вслух, как будто боялась сглазить.

– И все благодаря тебе, Волчонок! – Отеческая улыбка, которой Ричард одаривал ее каждый раз, когда она успешно справлялась со своей задачей, была такой теплой и искренней, что она даже пропустила мимо ушей свое прозвище, которое он же и дал ей и которое потом подхватил и начал повторять весь отряд. Кроме разве что Уинстона.

– Я ничего такого не сделала… – Мелони начала было свои обычные препирательства на эту тему, но Ричард только рассмеялся.

– Мне вот только одно интересно… – он подмигнул ей со своей фирменной то ли улыбкой, то ли ухмылкой. – И где только в таком маленьком и худеньком Волчонке умещается столько скромности и, самое главное, столько гордости?

– Даже маленький волчонок остается в душе волком и может укусить, если его раздразнить, – она картинно сложила руки на груди и вызывающе уставилась на Ричарда.

– Все-все, сдаюсь, – мужчина примирительно развел руками. – Но я и правда считаю твою скромность излишней. Мы бы никогда не продержались так долго, если бы не ты и твой дар. Ну или проклятье, если хочешь, сути это не меняет. То, что ты делаешь на протяжении всего пути домой, – настоящий подвиг.

От этих слов Мелони даже слегка передернуло. Она знала, что Ричард имеет в виду не только слежку за демонами с помощью ее способностей. Несколько недель назад, когда стало очевидно, что Димитрий не ошибся и Поток действительно следовал именно за ней, они оказались на волосок от гибели. Монстры неустанно, день за днем шли за ними по пятам, не зная ни сна, ни отдыха, в то время как они, измученные и уставшие, даже со сменными лошадьми, которых им практически силой всучил Димитрий, не имели ни единого шанса оторваться от этой страшной погони. Тот факт, что они обречены, отрицать было глупо, и Ричард вместе с Хоукрумом – разведчиком, который отправился вместе с ними, нашли место для очередного привала и, спешившись, отошли в сторону, чтобы обсудить что-то, но так, чтобы Мелони не могла услышать.

Сказать по правде, у нее тогда и желания-то не было что-либо подслушивать, настолько сильно она устала и от этой бесконечной погони, и от того, что приходилось ехать, есть и даже спать, находясь в постоянном страхе, что из-за горизонта вот-вот покажутся жуткие монстры и разорвут их на части. В довершение всего, неизменная близость Потока сама по себе мучила ее этим жутким Зовом, который никак нельзя было прогнать или хотя бы заглушить. День за днем эта внутренняя борьба истощала ее и без того сильно подорванные силы, и лишь мысли о том, что их отъезд все-таки отвел угрозу от остатков отряда, направляющегося к Порталу, позволяла не сойти с ума. Хоть она и старалась лишний раз не думать об Уинстоне и о том, что было между ними, но именно осознание того, что он теперь в безопасности и, по крайней мере на некоторое время, ему ничего не угрожает, помогало ей держаться и заставлять себя снова и снова садиться в седло – если и не для того, чтобы выжить самой, так хотя бы чтобы увести Поток подальше от Портала.

Когда Ричард на той стоянке, которую она про себя успела окрестить последней, подошел к ней, она сидела с закрытыми глазами, привалившись спиной к какому-то камню, и вспоминала их с Тони последнюю ночь перед расставанием: его ласковые пальцы, которыми он всегда так аккуратно касался ее; его мягкие и непослушные волосы, которые она так любила расчесывать руками; его странно гладкий подбородок, на котором, казалось, никогда не росли волосы; и его карие глаза, всегда печальные, но при этом способные смотреть на нее с такой нежностью, что захватывало дух…

– Похоже, ты рада, что мы наконец можем передохнуть. – Она даже вздрогнула от неожиданности, но сразу поняла, что выражение лица выдало ее с головой. – Если бы я раньше узнал, что простой привал способен доставить тебе столько удовольствия, то объявлял бы их почаще, – Ричард снова хитро подмигнул ей.

– Просто я очень устала и хочу, чтобы уже все поскорее кончилось, так или иначе.

– Но, думаю, «иначе» все-таки предпочтительнее, правда?

– Вы придумали какой-то новый план? – Мелони тяжело вздохнула и напрягла все силы, чтобы подняться на ноги и снова ехать туда, куда прикажут.

– Нет-нет, можешь не вставать, Волчонок. – С его лица вдруг пропала улыбка, и он вновь стал серьезен. – План действительно есть, правда, ответственность за него несу я один, а исполнить его можешь только ты, Мелони.

– Я? – девушка почувствовала себя дважды сбитой с толку сразу и внезапной переменой в Ричарде и тем, что он назвал ее по имени. – Но что я могу сделать? – она сморщила лоб. – Разве что поехать в одну сторону, чтобы вы поехали в другую, и выиграть вам время.

– Надеюсь, ты это не серьезно, – лицо Ричарда вроде бы не изменилось, но в глазах теперь сквозил такой холод, что Мелони даже стало немного страшно. – Девочка, ты забываешься. Я пообещал Уинстону, что довезу тебя до Анклавов в целости и сохранности и буду оберегать тебя там, пока он не вернется. И я исполню обещание, даже если оберегать тебя придется от самой себя. Это понятно?

– Да, вполне… – Мелони готова была затрепетать под взором этих страшных глаз, но, к счастью, услышав ее ответ, Ричард сразу смягчился.

– Вот и славно, с этим, надеюсь, разобрались. А теперь о плане. Помнишь, как ты «прислушивалась» к Потоку там, в поселении? – Девушка кивнула, хотя не понимала, к чему все это. – А как думаешь, ты могла бы повторить что-то подобное? – В этот раз она на мгновение задумалась, но тоже кивнула, уже увереннее. – Сил-то хватит? В тот раз ты была чуть живая. – Мелони пожала плечами. Что еще она могла ответить? – Ну хорошо, с этим разберемся позднее. Но мне вот что пришло в голову: что, если демоны следуют за тобой потому, что не только ты «слышишь» их, но и они тебя? Ты не думала об этом?

– Если честно, нет. – Мелони задумалась на мгновение, одновременно пытаясь как-то задвинуть подальше этот назойливый, свербящий Зов и вернуть себе возможность здраво мыслить. – Может, ты прав, а может, и нет. В любом случае очевидно, что они как-то меня чуют.

– Чуют, слышат – не суть важно. Ты и сама говорила, что это и не звук вовсе, а некое ощущение. Главное тут то, что если они это делают, то, возможно, ты можешь не только находить их, когда прислушиваешься, но и общаться с ними или даже приказывать им.

Мелони рассмеялась, но смех вышел какой-то истеричный и дерганый, настолько нелепым ей показалось предположение Ричарда. Чтобы она – и управляла ордой демонов!

– Ты ведь это несерьезно, да?

– А почему нет? Что мы на самом деле знаем о Потоке? Практически ничего. Кое-как научились направлять его движение и знаем, как лучше убивать этих тварей мечом или копьем.

– Но как я могу что-то им приказывать? – девушка чувствовала, как у нее в груди постепенно разрастается сгусток липкого страха.

– Точно так же, как ты можешь их слышать или чувствовать на большом расстоянии, – теперь пришла очередь Ричарда пожать плечами. – Откуда я вообще знаю, на что ты способна? Мне никогда не понять, что с тобой происходит, но вот что по этому поводу думаешь ты – это совсем другое дело.

– Я… я не знаю. Не представляю, как это делается.

– Тут я тебе не помощник, – Ричард развел руками и развернулся, чтобы уходить. – Но выбор у нас небогатый. Хоукрум говорит, что они нагонят нас часов через шесть. Может, десять, если мы продолжим двигаться. Так что ты можешь или попробовать – и, если у тебя даже ничего не получится, мы будем уверены, что сделали все, что могли, – или сразу сдаться.

И она попробовала. Тогда, в первый раз, даже не представляя, что и как нужно делать, собрала всю волю в кулак, сконцентрировалась на том месте в своем усталом сознании, где пульсировал, словно незаживающая рана, этот проклятый Зов, и приказала – или, по крайней мере, ей так показалось – преследующим их демонам двигаться совсем в другую сторону. Первое время как будто ничего не происходило, и Мелони тогда даже подумала, что ничего не вышло, как вдруг Зов изменился, наполнился злобой, обидой, но и покорностью тоже. И девушка с удивлением поняла, что ей удалось сделать это. Поток услышал ее приказ и нехотя, сопротивляясь и сражаясь за каждый шаг, развернулся и направился прочь. Правда, при этом она и сама чуть не умерла, свалившись без чувств и не приходя в сознание до следующего вечера. Когда она все-таки очнулась, первым, что она увидела, было лицо Ричарда, хлопотавшего над ней, словно любящая мамаша, и смотревшего одновременно встревоженным и заботливым теплым взглядом, а первым, что она услышала, был удаляющийся Зов Потока в ее голове.

С тех пор их путь домой полностью изменился. Они больше не неслись в неизвестность сломя голову, день за днем загоняя почти до полусмерти и себя, и лошадей – теперь Ричард тщательно выбирал маршрут, сверяясь с картами, которые, как успела понять Мелони, они с Димитрием составили по пути к Порталу, еще до того, как встретили ее, и командовал привал каждый раз, как замечал, что она устала, ее спина больше не держится прямо, а голова клонится к лошадиной гриве. Утром и вечером она всегда концентрировалась, чтобы «прислушаться» и понять, где сейчас находится Поток и куда движется, после чего рассказывала все Ричарду, и тот снова с головой погружался в свои карты, чтобы найти в них ответ, как и куда же им ехать весь день, до следующего вечера.

Даже сейчас с трудом верилось, что все эти усилия не пропали даром и им на протяжении уже нескольких недель удается быстро двигаться в сторону анклава, который Ричард называет Витне, и при этом держаться на расстоянии одного или даже двух дней пути от преследующих их тварей. Благодаря стараниям Ричарда и опыту Хоукрума за все это время ей только дважды приходилось снова собираться с силами и прогонять Поток, отдавая демонам мысленный приказ, да и то Ричард настаивал, чтобы она не рисковала собой, поэтому они прибегали к этому трюку только тогда, когда шансов оторваться уже не оставалось.

– Это наша общая заслуга, Ричард, – девушка с трудом подавила тошноту, вызванную этими нахлынувшими вдруг бурными и неоднозначными воспоминаниями. – Если бы не ты, я никогда бы не смогла сделать этого, а если бы не Хоукрум, мы не смогли бы правильно распорядиться тем временем, которое выиграли благодаря моему… – она запнулась на мгновение, так до конца и не решив, как правильно относиться к своим способностям, – …дару.

– Может, ты и права, Мелони, – взгляд Ричарда стал задумчивым, и он посмотрел куда-то вдаль, как будто пытался разглядеть там тот самый мифический анклав, который она вслед за ними уже начала потихоньку называть домом. – Но ты могла бы научиться тому, что делаем мы, а вот заменить тебя в нашей маленькой, но дружной команде просто невозможно.

– Не боишься меня перехвалить? – девушка улыбнулась тому, что Ричард назвал ее по имени, и его теплым словам. – Зазнаюсь еще и решу, что все должны мне прислуживать.

– Ну для этого у тебя уже есть Уинстон. – Хитрая ухмылка в один миг вернулась на лицо Ричарда, и Мелони мгновенно вспыхнула, поняв, что он, как всегда, читает ее словно открытую книгу. – Не смущайся, Волчонок, а то с такими щечками ты окончательно становишься похожа на маленькую девочку. – Он снова улыбнулся ей, но как-то немного грустно. – Вы хорошо подходите друг другу. Оба странные, оба словно бы не из этого мира. Иногда мне кажется, что весь наш Великий Поход, как его кличут в Анклавах, был придуман только ради того, чтобы вы с ним встретились.

– И расстались… – Слова вырвались сами собой и прозвучали очень тихо, поэтому Ричард опять сделал вид, что не заметил, за что Мелони была ему очень благодарна. Непрошеные мысли о Тони снова наполнили ее грустью.

– Смотри, – Ричард указал вдаль, где поднималось небольшое пылевое облако, которое всегда оставлял за собой всадник, скачущий во весь опор в сухую погоду. – Это, должно быть, Хоукрум возвращается. Если я нигде не ошибся в чтении карт и он подтвердит мою догадку насчет вон тех руин на востоке, то прямо сейчас ты сидишь на камне, который находится всего в трех или четырех днях пути от Витне. – Он поднял руку, чтобы закрыть глаза от лучей заходящего солнца, и его губы сжались в плотную линию. – Похоже, что-то не так, уж больно он торопится. Тебе лучше забраться в седло, Волчонок. Возможно, мы в опасности.

Ричард забрался на другой камень, повыше того, что заняла Мелони, и быстро осмотрел горизонт в той стороне, откуда к ним быстро приближался Хоукрум, после чего спрыгнул на землю, проверил, насколько легко меч выходит из ножен, и принялся быстро упаковывать вещи, которые они вытащили из седельных сумок, чтобы устроить привал.

Мелони проворно забралась в седло, захватив только длинный плащ, подаренный ей Уинстоном целую вечность назад, и теперь с тревогой смотрела то на суетящегося Ричарда, то на всадника, приближающегося с востока.

– Там всадники! – Хоукрум скорее выдохнул, чем произнес эти слова, как только ураганом ворвался на место их стоянки. – Я заметил их слишком поздно, поэтому не смог уйти незамеченным. Пришлось отрываться с помощью скорости. Благо наши лошадки самые лучшие в Анклавах!

– Кто они? Разглядел что-нибудь? – Ричард закончил сборы и уже застегивал последние ремешки на сумках.

– Нет, гербовых накидок не было, поэтому, скорее всего, не солдаты. Больше похожи на разведчиков, но я не стал рисковать.

– Разумно, учитывая, что в Анклавах вполне может бушевать война, и мы не знаем, кто в ней на чьей стороне. Сколько у нас времени?

– Не больше часа, но наверняка меньше. Они легко найдут нас по моим следам.

– Выезжаем. Придумаем, что делать, на ходу! – Ричард последним вскочил в седло, как раз в тот момент, когда из-за дальних камней показались сразу несколько всадников с мечами наголо.

– Проклятье! – Ричард цветисто выругался и круто развернул коня, чтобы оказаться к ним спиной. – Мелони, вперед!

Хоукрум снял с плеча лук и вытащил из колчана стрелу.

– Они, должно быть, обманули меня и каким-то образом опередили, – он наложил стрелу на тетиву. – Я задержу их, скачите!

– Нет! – голос Ричарда был холодным, как сталь на морозе. – Будем прорываться все вместе! – Мелони уже была впереди, но услышала, как клинок зашуршал в ножнах.

– Остановитесь, именем Совета Анклавов! – Еще несколько всадников появились прямо перед ними, и девушка дернула поводья, чтобы остановить свою скачущую прямо на них лошадь.

– Пропустите нас! – Ричард, не замедляя хода и угрожающе подняв меч, пронесся мимо нее. – Я главный советник лорда Джозефа из Витне, и у нас к нему срочное дело!

– Ричард? – Лицо одного из незнакомцев вытянулось от удивления. – Этого не может быть!

Ричард замедлил бег лошади и остановился в двух шагах от говорившего. Мелони оглянулась и поняла, что они практически окружены двенадцатью сильными, вооруженными мужчинами с усталыми, но суровыми лицами жителей Анклавов. Хоукрум все еще держал лук, но предусмотрительно опустил его к седлу, видя, что преследователи решительно смотрят на него с оружием на изготовку.

– Кто ты? Откуда знаешь мое имя? – Ричард быстро натянул на себя маску командира – роль, с которой он так мастерски справлялся весь поход.

– Мы разведчики из Витне, – воин оглянулся на своих спутников. – Хотя теперь уже и не только. Меня зовут Руперт, ты меня не знаешь, но я много раз видел тебя рядом с Джозефом. Разве вы не должны быть на востоке в Походе?

– Мы вернулись, – Ричард смерил собеседника пронизывающим взглядом и кивнул какой-то своей мысли. – Хорошо! Рад встрече, Руперт. Мы в пути уже много дней, но нам срочно нужно найти Джозефа. Вы проводите нас в Витне?

– Домой-то мы проводим вас без проблем… – Он как-то странно посмотрел на Ричарда, словно на несмышленого ребенка. – Только лорда Джозефа там нет уже очень давно. Сейчас он собирает Объединенную Армию где-то на юго-востоке.

– Зачем нам новая Объединенная Армия?

– Чтобы сражаться. Разведчики с дальних рубежей принесли весть, что на Анклавы всей своей мощью идет Поток. Никто не знает, почему он вдруг изменил направление своего движения.

Мелони подняла глаза на Ричарда, и они, не сговариваясь, переглянулись.

– Да, Руперт, твои новости оказались поважнее наших… – Ричард на мгновение как будто задумался и, глядя прямо в глаза девушке, продолжил: – Тогда мне от тебя нужно будет даже две услуги.

Глава 24

– Кэл, это просто безумие! – Джозеф запустил руки в свои изрядно отросшие за последнее время волосы. – У нас нет ни единого шанса за такое короткое время найти подходящее место и соорудить Стену, достаточно надежную, чтобы сдержать Поток! Ты посмотри на карты! Если демоны покинут Германию, дальше у них на пути будут только поля, луга и просторы. Идеальные условия, чтобы они спокойно могли набрать разбег и смести нас всех с лица земли!

– Джозеф, возьми себя в руки, – лорд Калаган сурово посмотрел на него и незаметно кивнул в сторону собравшихся в его шатре людей, о которых Джозеф успел напрочь позабыть.

В целом, если разобраться, в этом не было ничего удивительного. Вот уже больше двух недель они самым быстрым маршем двигались обратно на запад, к границе земель Анклавов, чтобы успеть перебросить остатки их потрепанной после сражения армии как можно дальше в Пустошь, где их ждала почти безнадежная битва со всей мощью Потока. Все свободное от этого бешеного марша время Джозеф, вместе с Калаганом и другими уцелевшими лордами и командирами, проводил, изучая имеющиеся у них карты Германии, Польши и других земель, что пока еще отделяли их от орд монстров, с каждым днем все ближе и ближе подбирающихся к заселенным городам-анклавам. И каждый вечер, когда армия останавливалась на ночь, к нему в шатер приходили все новые и новые люди: лорды, советники, командиры гвардейцев, разведчиков и просто стражников, влиятельные горожане и фермеры. Чем дальше они двигались на запад, тем больше анклавов узнавало о том, чем закончилось сражение между Йоресом и Джозефом, и, что еще важнее, о том, что объявлен сбор новой Объединенной Армии. Каждый житель прекрасно знал, что Армия созывается только в одном случае – надвигается Поток, но никто никогда не сталкивался с тем, чтобы сбор объявлял пусть очень могущественный и влиятельный, но один-единственный лорд. Обстоятельства были настолько сложными и запутанными, что абсолютно все, чей голос и мнение имели хоть какое-то значение в Анклавах, большинство из которых оказались обезглавлены из-за разразившейся войны, не сговариваясь, сошлись на том, что, с одной стороны, игнорировать призыв Джозефа никак нельзя, но и принимать решение, не разобравшись в происходящем, слишком опасно.

И поэтому они ехали сами, посылали официальные письма с гонцами, отправляли целые делегации и посольства, общая цель у которых была одна – уверить Джозефа в их поддержке, доподлинно узнать, что произошло на востоке, и выяснить, почему на самом деле объявлен сбор Объединенной Армии и куда лорд Витне движется со своим войском, которое все еще представляло серьезную угрозу для любого из анклавов.

– Прошу прощения, милорды. – Он оглядел собравшихся сегодня и быстро понял, что среди них вряд ли есть хоть один назначенный лорд анклава, но давно привык так называть людей, облеченных властью, чтобы польстить им и тем самым расположить к себе. – Мы все очень устали, и у нас очень мало свободного времени. Что вы хотели?

– Лорд Джозеф, – вперед вышел мужчина средних лет, с густой, но полностью седой бородой, одетый как торговец. – Я и мои спутники представляем правящий Совет анклава Пила, вы наверняка слышали про такой.

Джозеф нахмурился, пытаясь припомнить это название, но его выручил стоявший рядом Калаган, который подвинулся поближе, чтобы шепот мог расслышать только он:

– Довольно большой анклав южнее Венцеборга. Пилийцы известны своим вероломством и всегда оспаривали право Венцеборга считаться самым влиятельным анклавом центральной части. Насколько я знаю, их лорд, мерзкий и уродливый толстяк, не спешил принимать решение и выбрал сторону в войне, только когда Йорес собрал армию больше твоей. Я думаю, ты и сам догадался, к кому он примкнул.

– Конечно я знаю, Пила, – Джозеф выслушал Калагана и не моргнув глазом продолжил, как будто собравшаяся делегация могла видеть только его одного: – И рад знакомству с вами. Я не вижу среди вас вашего лорда. Кто и по какой причине говорит от его имени?

Бородач в длинной мантии замялся, услышав такой прямой вопрос, и ему на помощь поспешил другой, с мощными узловатыми руками кузнеца.

– Простите, милорд, но лорд Борроу… в отъезде, и нам приходится самим принимать решения в такие сложные времена…

Джозеф смерил здоровяка своим холодным властным взглядом.

– Надеюсь, вы знаете, что бывает с теми, кто пытается управлять анклавом без назначения от лорда? – Он посмотрел на собравшихся и дождался, пока каждый из них не сдастся и не опустит взгляд. – Хорошо, какое у вас ко мне дело?

– До нас доходили слухи о войне на востоке… и о большой битве…

– Война окончена, – Джозеф снова перебил торговца, который, похоже, был у них старшим. – Что-то еще?

– К нам в анклав прибыл гонец и принес призыв на сбор Объединенной Армии. Нас насторожило, что документ подписан рукой всего нескольких лордов и на нем нет печати Совета…

– Совет Анклавов сейчас находится в Стагарде и не может вовремя подписать и разослать все призывы. Со временем каждый анклав получит документ, оформленный по всем правилам. – Он выдержал небольшую паузу, ожидая каких-то возражений, и когда они не последовали, продолжил: – Если, конечно, у нас будет время, чтобы их подготовить.

Торговец, стоявший ближе всего к Джозефу, сделал два шага назад и побледнел, как и многие стоящие за его спиной. Но кузнец, похоже, был сделан из другого теста.

– Значит, правда Поток, милорд? – Он сглотнул, но голос его не дрогнул. – Так скоро после победы под Лейбусом?

– Никто не знает, кто или что направляет Поток, – Калаган говорил нарочито официальным голосом. – Мы можем только сражаться и защищать наши дома.

– Да, милорд, вы, конечно, правы… – Здоровяк оглянулся на своих спутников в поисках поддержки и, не найдя ее, мужественно продолжил: – Мы постараемся убедить Совет Анклавов ответить на призыв. Конечно, лучшие воины ушли с лордом Борроу на… – У него округлились глаза, когда он понял, что сказал слишком много, и он замолчал на полуслове.

– Вы, наверное, хотели сказать, что они сопровождают его в его важном и, видимо, опасном и неотложном отъезде, да? – голос Калагана был словно смазан медом, но Джозеф прекрасно понимал, что и он, и эти несчастные члены «совета» знают, что, возможно, в палатке сейчас находится тот, кто собственной рукой проткнул их распрекрасного жирного лорда насквозь.

– Да, да! Именно так! – мужчина ухватился за брошенный ему шанс на спасение. – Но у нас есть воины, которые смогут помочь в вашем нелегком сражении.

– Благодарю, мы будем рады любой помощи в этот сложный для всех анклавов час. – Джозеф поднялся, давая им понять, что аудиенция закончена. – Мои помощники помогут вам разместиться в лагере, если вы решитесь остаться на ночь. – Слова звучали дружелюбно, но глаза Джозефа говорили, что им лучше убраться отсюда как можно скорее.

– Благодарю, милорд! – Бородач, к которому вновь вернулось самообладание, еще не успел закончить свой поклон, а другие члены «совета» уже спешили покинуть шатер, толкаясь и спотыкаясь друг о друга.

– Ну что за ничтожества… – Калаган презрительно посмотрел в сторону опустившегося полога походного командирского шатра.

– Прекрати, Кэл. Это просто напуганные люди, которые до ужаса боятся за свои жизни и не знают, что делать. – Джозеф пересек шатер и достал бутылку вина из сундука. – Будешь?

– С меня на сегодня хватит, – Калаган показал ему полупустой кубок, который все это время держал в руке.

– Они все достаточно стары, чтобы хорошо помнить прошлый Исход и тот ужас, которым он был окружен. Мы с тобой были слишком заняты тогда, чтобы бояться, и у нас было слишком много неотложных дел сегодня, чтобы задумываться о том, что нас ждет завтра. А такие вот простые люди месяцами шли, ели и даже спали, охваченные ужасом неизвестности.

– Может, ты и прав. – Его друг пожал плечами и отпил еще вина. – Как, впрочем, и всегда. Но что это был за приступ паники, когда эти бедняги только вошли? Я думаю, они сейчас идут через лагерь и говорят, что в войне победил одержимый и полубезумный тиран, в руках которого скоро окажется вся мощь Анклавов.

– Просто я тщательно изучил карты, которые удалось найти, и понял, что для Анклавов не осталось никакой надежды. – Джозеф быстро наполнил кубок и сделал большой глоток, разом опустошив его наполовину. – А значит, все, что мы сделали за последние месяцы, было зря.

– Во-первых, наверняка ты от усталости что-нибудь да упустил. – Калаган подошел к столу с картами и принялся быстро перебирать их одну за другой. – А во-вторых, надежда есть всегда, нам просто нужно выиграть время. Как насчет Щецина? Место выглядит очень удобным и надежным.

– Да, я тоже первым делом обратил на него внимание, – Джозеф почти упал в свое походное кресло и вяло махнул свободной рукой. – Но мы не успеем добраться туда раньше Потока, как бы сильно не подгоняли наших воинов. И не забывай, что в любой момент может выпасть первый снег, тогда мы вообще будем ползти как черепахи. А нам еще нужно как-то укрепиться, какое бы место мы для этого не выбрали. – Джозеф вздохнул и устало закрыл глаза. – И это еще если Поток вдруг не отвернет и не обойдет эту природную крепость стороной.

– А что у нас с людьми? – Калаган продолжал задавать вопросы, не отрываясь от карт.

– Меньше половины от того количества, что нам нужно, чтобы нас не смели, словно листочек во время осеннего шквала.

– Но каждый день нас становится все больше, так ведь?

– Да, некоторые анклавы сразу присылают своих воинов. Большинство же обещают отправить их на место сбора, которое мы указали в призывах. Но мы даже сами еще не знаем, где будет наша Стена, поэтому толку от этой помощи ждать не приходится.

– Тебе нужно научиться как-то оборачивать свою жестокую правду в красивую упаковку. Хотя бы немного!

– Разве лошадиное дерьмо будет лучше на вкус, если подать его на серебряной тарелке?

Калаган от удивления даже оторвался от карт и посмотрел на Джозефа.

– Ты сейчас говоришь как мастер Грег. Это у тебя такой странный способ почтить его память?

– Или, скорее, я просто наконец-то повидал достаточно, чтобы понять, почему старик был таким, каким был.

– Милорд! – Гвардеец, который дежурил сегодня у входа в шатер лорда, отодвинул толстую складчатую ткань, защищающую от вечернего холода, в сторону. – Здесь посетитель. Говорит, что прибыл из Пустоши.

– Пусть заходит, – Джозеф с усилием выпрямил спину и развернулся навстречу входящему. – Все лучше, чем очередная компания лизоблюдов из какого-нибудь захудалого анклава.

Едва ночной гость оказался внутри, Джозеф замер, словно пораженный громом.

– Да уж, надеюсь, что буду получше, чем твои эти лизоблюды, – такая загадочная и такая знакомая ухмылка сияла на слегка похудевшем и обветренном, но все еще узнаваемом лице его главного советника. – Доброй ночи, милорд.

– Ричард! – Джозеф вскочил с кресла и выплеснул оставшуюся половину вина себе на дублет и бриджи. – Этого не может быть!

– Вообще я рассчитывал, что ты будешь тут один, и хотел разыграть карту с неупокоенным призраком. Но наш друг Калаган все испортил, – Ричард слегка кивнул, приветствуя второго лорда, и тот ответил ему тем же. – Впрочем, как и всегда.

Не слушая пустую болтовню Ричарда, Джозеф обхватил его и так крепко сжал в объятиях, что тот закряхтел от неожиданности.

– С нашей последней встречи ты стал гораздо любвеобильнее, – Ричард похлопал его по спине. – Ну все, все, прекращай уже, а то Калаган будет ревновать. Вот как смотрит на меня, словно я демон какой-то.

Джозеф нехотя отпустил Ричарда и оглянулся на Калагана. Глупая улыбка от неожиданной встречи с другом, которого он, если быть совсем откровенным, уже успел похоронить, не сходила у него с лица.

– Кэл, ты в порядке? – Калаган стоял там же, где был, когда вошел Ричард, скрестив руки на груди и задумчиво глядя на них обоих. – Ты что, язык проглотил?

– Ричард, – начал лорд Венцеборга, не обращая внимания на Джозефа. – Если ты тут, значит ли это…

– Нет, – лицо Ричарда стало серьезным. – Я знаю про Поток и, к сожалению, не могу порадовать вас тем, что мы добрались до Портала и уничтожили его.

Джозеф растерянно посмотрел сперва на одного своего друга, потом на второго, не понимая, почему эти двое так странно ведут тебя.

– Значит, вы вернулись ни с чем? – в словах Калагана чувствовался нажим, причину которого ускользала от Джозефа.

– Не совсем, – Ричард скинул грязный, пыльный и порванный в нескольких местах дорожный плащ. – Кое-что интересное мы все-таки узнали.

– Кое-что? – Калаган пренебрежительно выгнул бровь. – Ты нашел это «кое-что» и радостно бросил Димитрия и остальных, чтобы рассказать об этом, вместо того, чтобы привезти нам спасение?

– Да что тут происходит?! – Джозефу надоела эта перепалка двух обиженных мальчишек, слишком гордых, чтобы уступить. – Не забывайте, вы в моем шатре и посреди моей армии. Ну? Кто мне расскажет, что между вами произошло, а главное, когда – учитывая, что один из вас провел последние три месяца в Пустоши, а второй на войне?

Ричард бросил короткий взгляд на худощавого лорда, тот коротко кивнул.

– Лорд Калаган хотел сам возглавить Великий Поход.

Джозеф пораженно уставился на Ричарда, потом посмотрел на того, о ком шла речь. Калаган снова кивнул, подтверждая слова Ричарда.

– Он пришел с этим предложением к тебе, когда сборы были в самом разгаре.

– Кэл, но ты ни разу не говорил со мной об этом!

– Потому что он мне не позволил, – Калаган махнул рукой в сторону Ричарда, отвернулся и отпил вина из бокала, который, в отличие от Джозефа, так и не выпустил.

– Потому что знал, что Джозеф сразу согласится, а ты нужен был ему тут, в Анклавах, для борьбы с Йоресом, еще больше, чем я, – Ричард вперил взгляд своих холодных голубых глаз в Калагана. – Скажи мне, что я был не прав.

Калаган скрипнул зубами. Он явно не ожидал, что его так быстро и резко осадят, – а может, вообще не привык, чтобы с ним так говорили.

– Прав, – Джозеф примирительно положил руку на плечо Ричарду. – Как и всегда, Рич. Но мне не нравится, что вы что-то замышляете за моей спиной, ведь это касается меня или дел, имеющих отношение к будущему Анклавов, – в голосе Джозефа звучала сталь. – Так же, как не нравится, что мои ближайшие соратники устраивают между собой склоки.

– Ты говоришь сейчас совсем как Димитрий, – Ричард улыбнулся такой редкой для него искренней улыбкой. – Он тоже отчитывал меня примерно в такой же манере.

– И правильно делал! – Калаган допил вино, поставил бокал на один из походных сундуков и подошел к ним, протянув руку Ричарду. – Прошлое в прошлом. Так или иначе, я смог сослужить достойную службу Анклавам, а уж каким способом, не так важно.

– Спасибо, что приглядел за этим сорвиголовой, – Ричард пожал руку лорда Венцеборга и кивнул в сторону Джозефа. – Расскажешь потом, что он успел натворить, пока меня не было.

– Вы в курсе, что я еще здесь? – Джозеф воспользовался своим преимуществом в росте и грозно навис над друзьями, которые так нагло его обсуждали.

– И правда, – Калаган подмигнул, подыгрывая Ричарду. – Давай потом, когда он займется своими лордскими делами.

Ричард первым не смог сдержаться и прыснул, глядя на Джозефа. Он попытался придать себе грозный вид, но тоже рассмеялся. Очень скоро они все втроем покатывались со смеху, наперебой подтрунивая друг над другом и ударившись в общие воспоминания. Джозеф видел, как в палатку несколько раз заглядывал удивленный гвардеец, пытаясь понять причину такого веселья в столь сложное время и такой поздний час.

Когда все старые шутки и байки были рассказаны и выпита еще одна бутылка красного вина из сильно прохудившихся личных запасов Джозефа, Ричард первым вернулся к разговору о Потоке.

– Джозеф, что вы намерены делать? – он заметил разложенные карты. – Нашли хорошее место для Стены?

– Я смотрю, ты уже в курсе всех событий. Впрочем, чему я удивляюсь. Такое ощущение, что и не уезжал.

– На обратном пути на нас наткнулись разведчики из Витне и рассказали кое-что. Они же и доставили меня сюда так быстро, как было возможно.

– Хорошо, тогда расскажу то, что ты, скорее всего, не знаешь. – Джозеф задумался, размышляя, с чего бы начать. – Йорес развязал войну после того, как не смог склонить на свою сторону Совет, используя Культ Потока и кучу других уловок. Кстати, зачем вы отпустили Деврода?

– Деврода? Молодого разведчика? Он пропал где-то в Пустоши еще до первой стычки с Потоком.

– Интересно. Это многое объясняет, но это сейчас не так важно. В общем, нам пришлось сражаться с другими анклавами, вставшими под знамена Йореса, и в итоге мы разбили его, вот тут, – Джозеф ткнул пальцем в точку, расположенную почти на самом восточном краю карты. – Я лично прикончил старика, но цена победы оказалась такой чудовищной, что до сих пор не уверен в том, кто чье сердце проткнул.

– Джозеф… – Калаган хотел было снова начать свои успокаивающие и ободряющие речи, но тот остановил его.

– Не надо, Кэл. У нас нет на это времени. – И он снова обратился к Ричарду: – После битвы мы получили весть о Потоке, и стало понятно, что кроме всего прочего мы еще и опоздали с этой нашей победой. Случилось то, чего мы и боялись. Поток пришел, когда мы слишком слабы, чтобы защищаться.

– Ты, как всегда, оптимистичен, Джозеф, – Ричард постучал пальцем по карте. – Сколько у нас времени? Что насчет укреплений в Щецине?

– Уже думали об этом. Не успеем, да и сил слишком мало. Нам нужно место с готовой Стеной, способной остановить Поток.

– Значит, я не зря так спешил, – Ричард занял кресло Джозефа и с наслаждением вытянул ноги. Джозеф и Калаган переглянулись.

– У тебя есть план или в Пустоши все-таки что-то случилось?

– И то и другое, – Ричард вытащил сложенный листок бумаги и протянул его Джозефу. – Последнее сообщение от Димитрия.

Джозеф торопливо развернул послание и пробежал его глазами. Донесение было не очень длинным и сообщало только то, где они находятся, кратко про сражение с Потоком в поселении дикарей и то, что они намерены продолжить путь к Порталу, а Ричард отправляется обратно в Анклавы.

– Вы дважды сражались с Потоком в Пустоши и выжили? – Ричард кивнул. – Это немыслимо. А что же случилось с дикарями? Откуда они там взялись и есть ли выжившие?

– Они оказались потомками беженцев, живших в Анклавах еще до Исхода. Вероятно, те самые, которых вы тогда не смогли спасти. – Джозеф кивнул, его лицо приобрело суровое выражение. Он и сам пришел к таким же выводам.

– Очевидно, Поток не охотится за каждым живым человеком в мире, и эти люди спокойно жили так много лет. Уверен, что это поселение далеко не единственное и искать их нужно в стороне от путей, которыми когда-то шел Исход.

– Это разумно, – нетерпеливо перебил Ричарда Калаган. – Но почему ты вернулся? В письме нет ничего ценного, чтобы ради этого двигаться в обратную сторону. И что за идея, о которой ты говорил?

– Главная ценность, которую я привез, находится не в письме, а в Витне, куда я ее и послал с разведчиками перед тем, как отправился на ваши поиски.

– Витне? Ее? – Джозеф чувствовал себя сбитым с толку. – Погоди, разведчики, доставившие от вас прошлое послание, говорили о какой-то девушке, подобранной в Пустоши.

– Именно, – Ричард хлопнул себя по бедрам, явно возбужденный чем-то больше обычного.

– Это здорово, что вам удалось спасти бедняжку, – Калаган задумчиво потер рукой подбородок. – Но что в ней такого ценного для нас?

– А ты, оказывается, бездушный тип, Калаган. – Ричард хитро улыбнулся. – Я всегда думал, что ты хорошо относишься к простым людям.

– Ты же знаешь, что я не это имел в виду, – Калаган слегка нахмурился, зная, что Ричард просто подтрунивает над ним, но все равно немного задетый его словами.

– Ричард, что не так с этой девушкой? Не томи уже, – Джозеф вдруг понял, насколько уже поздно и как сильно он устал.

– Да ничего, милая юная девушка с непростой судьбой, выросшая, кстати, в Пустоши…

– Тогда при чем тут…

– …и умеющая управлять Потоком.

Глава 25

Мелони задрала голову, чтобы уже в который раз осмотреть сплошную линию мощных укреплений, окружающих Витне и придающих ему грозный, даже несколько устрашающий вид. Когда девушка впервые увидела анклав со стороны, это было первым, о чем она подумала. Давящая, воинственная мощь города, словно в любой момент готового к войне, произвела впечатление даже большее, чем его невероятные, с точки зрения человека, выросшего в Пустоши, размеры. Мелони даже поинтересовалась у своих спутников, все ли анклавы выглядят как Витне, и была очень рада услышать, что это не так. Ей совсем не хотелось представлять себе свой новый дом как мир, наполненный оружием, злобой, насилием и жестокостью. К тому же, окажись это правдой, эти образы стали бы пугающе близкими к тем, которые она вынесла из детства вместе со страшными сказками об Анклавах и их жителях.

Но, несмотря на все это, она не могла не признать, что Стены, возведенные всего за несколько месяцев по приказу лорда Джозефа – так звали правителя этого анклава, – поражают своими размерами, высотой и надежностью. Она почти каждый день выходила из комнаты, которую ей отвели по прибытии прямо в резиденции лорда, и почти всегда во время прогулки ноги в конце концов приносили ее к Стене или на ее вершину, где она стояла, отдавшись во власть ветра, смотрела на запад и думала о том, что где-то там, далеко-далеко, находятся сразу две главные части ее жизни: первая – ненавистная, а вторая – желанная и дорогая.

Вот и сегодня она, как и всегда, вышла на прогулку, поплутала немного по большим и маленьким улочкам Витне и с удовольствием позаглядывала в окошки разных лавок, мастерских и гостиниц, которые одинаково изумляли и умиляли ее своей продуманностью, многообразием товаров, а главное, ощущением уюта и спокойствия, которое возникло у нее в душе, едва она миновала городские ворота. Это место было создано людьми, потерявшими все и больше всего на свете желающими обрести новый дом. Наверное, именно поэтому они сделали так, чтобы Витне действительно хотелось называть домом.

Во время прогулок она много размышляла о своем детстве и вообще обо всей жизни, которую она провела в Пустоши, посреди дикарей, даже не зная о том, что они дикари. Она думала о том, как изменилась ее жизнь за последнее время, как много всего произошло и как мало она могла повлиять на происходящее. А еще о том, что же будет с ней дальше и как сильно ей не нравится состояние томительного или даже бессильного ожидания, в котором ей приходится пребывать после того, как Ричард буквально сослал ее в Витне, ничего не объяснив, но сказав, что она должна просто довериться ему.

И все-таки что-то сегодня было не так, как обычно. С самого утра она чувствовала себя взволнованной и возбужденной, и ей никак не удавалось успокоиться. Впрочем, она прекрасно понимала, что у этого состояния были свои причины, ведь именно сегодня ожидалось прибытие того самого лорда Джозефа, который много лет поддерживал порядок в Витне, организовал и снарядил спасший ее Великий Поход и о котором так много рассказывал Уинстон, когда они целыми днями ехали бок о бок. Мелони не знала, боится она предстоящей встречи или, наоборот, хочет поскорее уже познакомиться с этим явно неординарным человеком, заслужившим доверие и поддержку таких людей, как Ричард, Димитрий и, конечно же, Уинстон.

– Ох, Тони… – она сама не заметила, что произнесла это вслух. – Интересно, как ты там? – Девушка грустно вздохнула, невольно бросив еще один рассеянный взгляд куда-то на запад, и медленно, все еще пребывая в задумчивости, пошла обратно к центру города.

На полпути ее внимание привлек какой-то странный шум, который резко выбивался из того повседневного делового гама большого города, который сопровождал любого, кто решил бы прогуляться по его улицам до наступления темноты. Мелони озадаченно покрутила головой, пытаясь понять, откуда исходят непонятные звуки, развернулась и пошла в сторону северо-восточных ворот. Несколько раз свернув в узкие переулки, петляющие между домами в жилых кварталах Витне и окончательно потерявшись в этом лабиринте переходов, поворотов и арочек, она вдруг поняла, что за шум привлек ее внимание. Всадники! Много, много всадников в одном месте, за которыми всегда, словно тень, следует звон колец сбруй, ржание и фырканье недовольных бесконечными понуканиями лошадей, скрип седел, звяканье мечей в деревянных ножнах, притороченных к седлу… И этот звук, ставший таким знакомым за то время, пока она ехала с Уинстоном и остальными, идет от ворот! Сердце Мелони забилось быстрее, когда она поняла, что это могли быть только Ричард и этот лорд Джозеф.

Она огляделась в поисках каких-либо знаков или указателей, которые бы могли подсказать ей, куда она забралась, но так и не найдя ничего подходящего, развернулась и пошла обратно, решив встретить прибывших в резиденции.

Примерно через полчаса, когда она наконец смогла выбраться из трущоб, никаких признаков прибывшей кавалькады уже не было слышно. Она быстро пересекла главную улицу, лавируя между прохожими и редкими повозками, перевозящими туда-сюда всякую всячину, и быстрым шагом поднялась на небольшой холмик, где и было выстроено красивое здание, отведенное для правящего лорда. Прямо перед ним стояли те самые люди, прибытие которых она услышала чуть раньше. Большинство из них успели спешиться и теперь разминали уставшие после долгой дороги ноги или тихо переговаривались с теми, кто встретил их в городе. Повсюду можно было увидеть лошадей, наспех привязанных к вбитым в землю колышкам. Мелони быстро оглядела собравшихся, не найдя среди них Ричарда, кивнула стражникам, дежурившим у входа в резиденцию, и смело вошла.

В главном приемном зале, самом большом помещении, собралась целая толпа людей, в основном мужчин, облаченных хоть и в пыльные, но явно богатые одежды. У многих под плащами поблескивал металл доспехов, а на поясах висели мечи и топоры. Мелони с ее небольшим ростом не могла видеть, что происходит в дальнем конце зала, потому что перед ней толпилось множество высоких и широкоплечих воинов, а то, что это были именно они, она поняла с первого взгляда, и ей пришлось буквально проталкиваться сквозь толпу, нередко пуская в ход локти. Мужчины ворчали, но, завидев ее, сразу замолкали и провожали долгими оценивающими взглядами.

Когда девушка нагло и бестактно пробилась почти до середины зала, она услышала сильный мужской голос, который был ей явно незнаком, но почему-то показался каким-то странно близким и понятным:

– Лорд Дерринг, сколько людей вам удалось собрать?

Сквозь толпу Мелони еще не видела говорившего, но заметила того, к кому был обращен вопрос, – высокого широкоплечего мужчину, который пусть и уступал Димитрию в росте, но явно превосходил его силой и шириной груди. Он слегка сутулился, как будто ему было больно стоять прямо, туго перевязанная правая рука висела на полоске ткани, перекинутой через плечо. Лица оттуда, откуда смотрела девушка, видно не было, но голову тоже обвивала повязка с темным пятном на затылке.

– Примерно семь тысяч воинов, милорд. Мы еще не закончили подсчет и формирование отрядов. Они все прибыли из центральных областей, с востока и юго-востока, как раз оттуда, где пролегал наш путь по пути в Витне.

– Хорошие новости! Нам понадобится каждый, кто может держать меч или копье. Разместите их в казармах для сбора. Армию мы оставим за Стенами в лагере.

– Да, милорд. – Здоровяк слегка склонил голову и отступил обратно в толпу.

– Милорды, я очень устал с дороги, мы ехали почти без остановки с тех самых пор, как закончилось сражение на востоке. – Мелони предприняла еще одно усилие, но в первых рядах люди стояли так плотно, что у нее никак не получалось найти просвет. – Прощу прощения, но готов буду принять вас всех в этом зале завтра утром.

Собравшиеся загудели и, бормоча ответные слова благодарности и извинений, направились к выходу, и Мелони, оказавшуюся в этой круговерти людей с суровыми лицами и в пахнущих лошадьми плащах, вдруг вытолкнули в центр пустого пространства перед высоким креслом лорда. Прямо перед собой она увидела Ричарда, все в той же потертой, немного рваной и покрытой пятнами крови одежде, в которой он проделал весь обратный путь. Он стоял к ней лицом и негромко переговаривался с высоким, отмеченным некой суровой красотой мужчиной с длинными темными волосами, которые он время от времени расчесывал пальцами. Третьим в их компании был худой, если не тощий, человек чуть старше остальных с живыми глазами, в которых светился незаурядный ум и мудрость.

Мелони замерла в нерешительности, не зная, может ли она прервать их разговор и поздороваться хотя бы с Ричардом, но, к счастью, он сам заметил ее, тепло улыбнулся и бесцеремонно толкнул собеседника.

– А вот и наше с вами сокровище, которое я с таким трудом стащил буквально из-под носа у демонов и вывез из Пустоши. – Девушка привыкла к подобным выходкам Ричарда и только улыбнулась его словам. – Джозеф, это та, про кого я тебе рассказывал.

Длинноволосый мужчина, который оказался, как и подозревала Мелони, тем самым Джозефом, обернулся одновременно со своим другом, пока еще безымянным, и замер, словно пораженный громом. В его глазах застыл такой ужас и одновременно такая надежда, что у Мелони все внутри похолодело, а на коже мгновенно выступили мурашки.

– Джозеф? Ты в порядке? – похоже, Ричард был озадачен не меньше. – Ты словно призрак увидел…

– Этого не может быть… – слова третьего из оставшихся в зале звучали будто бы из другого мира.

– Чего не может быть? – Ричард слегка раздраженно смотрел то на одного, то на второго. – Калаган, ты что, девушек никогда не ви… – Он осекся на полуслове, потому что Джозеф двинулся к ней, словно во сне. Мелони сделала шаг назад и задрожала уже по-настоящему.

– Мари… как это может быть? Ведь прошло столько лет…

– Мари?! – теперь пришла очередь Ричарда в ужасе посмотреть на Мелони, и по его лицу было понятно, что его осенила какая-то жуткая догадка.

Мелони не понимала, что происходит, и была совершенно сбита с толку, но имя, которое произнес Джозеф, разбудило в ее памяти воспоминания, которые она так долго и так старательно прятала. На глаза навернулись непрошеные слезы, но они же и придали ей мужества. Она собрала остатки решимости, выпрямилась, уставилась этому лорду прямо в глаза и даже немного выпятила грудь.

– Откуда вы знаете, как звали мою мать? И почему вы так на меня смотрите? – Джозеф, казалось, не слыша ее слов, продолжал идти вперед, но, сделав еще два шага, вдруг остановился, моргнул и побледнел.

– Твою мать? – за спиной Джозефа застонал тот, кого Ричард назвал Калаганом. Джозеф сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание, – А тебя как зовут, девочка?

– Мелони, – она по привычке уперла руки в бока. – И я не девочка!

– Прости… – Он вдруг запнулся. – Мелони, скажи, а где сейчас твоя мама?

– Она умерла несколько лет назад, когда пришла очередная, особенно холодная зима, – Мелони стало грустно от этих воспоминаний, но она постаралась не подать виду перед незнакомыми людьми.

– Это очень печально, Волчонок, ты не говорила, – в разговор вмешался Ричард, который теперь смотрел на нее как-то иначе.

– А ты и не спрашивал, – она почти фыркнула, но потом спохватилась и подумала, что, возможно, перегибает в своем притворном спокойствии. На самом деле внутри у нее все сжималось от страха.

– А ты хорошо помнишь, как она выглядела? – Джозеф даже не заметил, как Ричард влез в их разговор.

– Конечно! Я ведь очень похожа на нее. Все так говорили.

Калаган издал еще какой-то звук и опустился на один из стульев, поставленных справа и слева от кресла лорда. Джозеф вдруг закрыл глаза и отвернулся.

– Ричард, что тут происходит? Может, кто-то объяснит мне?

– Если честно, Волчонок, я даже не знаю, как это объяснить…

Совершенно сбитая с толку Мелони смотрела на этого ставшего ей почти родным человека с холодными глазами, но доброй улыбкой, и на двух мужчин у него за спиной: один из них, как будто без сил, сидел и смотрел куда-то в стену, иногда бросая взгляд в ее сторону, а другой стоял, закрыв лицо руками и беззвучно плакал.

– Зато я могу объяснить, Рич, – голос Джозефа немного дрожал от слез, но был сильным и уверенным, как тогда, когда он говорил с собравшимися лордами, только с ноткой отчаяния.

– Джозеф, может, не надо? – Ричард бросил на друга мучительный взгляд.

– Надо, дружище. Я слишком давно несу в себе эту ношу, возможно, как раз ради этого момента.

Девушка растерянно наблюдала за их диалогом, не понимая, к чему они клонят.

– Мелони, я знал твою маму, Мари, много лет назад. – Он на секунду остановился, как будто размышляя над чем-то. – Мы жили вместе в одном из анклавов еще до того, как пришел Поток и случился Исход. Я очень любил ее, хотя и не знаю, имею ли право так говорить после того, как будучи слишком занятым своей службой разведчика, не смог спасти ее, когда демоны пришли в наш анклав. Мы все считали ее погибшей, но, видимо, ошиблись, и ей как-то удалось спастись и… спасти тебя. А я, получается, просто бросил вас в Пустоши и сбежал на восток.

Джозеф закончил и поник, да так, словно разом стал ниже ростом и уже в плечах и груди. В его последних словах было столько горечи и старой, бесконечно глубокой печали, что сердце Мелони, которая еще не до конца осознала смысл сказанного, наполнилось жалостью к этому сильному, но такому несчастному человеку.

– Волчонок, да? Я должен был раньше догадаться… – Ричард сокрушенно покачал головой.

– Тебя там не было, Ричард. Ты не мог знать, – Калаган пришел в себя и теперь смотрел прямо на Мелони, в его взгляде тоже читалось неподдельное сочувствие и сожаление.

Девушка пыталась собраться с мыслями и сложить кусочки той головоломки, которые вдруг просыпались на нее этим утром. Эти люди раньше жили на западе, в других анклавах, и бежали оттуда, спасаясь от Потока. Что-то такое рассказывал Ричард, когда их путь через Пустошь пролегал мимо руин и развалин. А теперь этот Джозеф утверждает, что ее мама тоже была из Анклавов! Но почему она никогда не говорила об этом? Почему так сильно ругалась каждый раз, когда она пыталась узнать, кто же ее отец? Она много раз слышала, как в поселении говорили, что ее мать нашли охотники в Пустоши, но это было все, что она знала о ее и своем происхождении. А что, если все это правда…

– Почему же вы бросили ее, если так любили?! – в груди Мелони вдруг вспыхнула такая жуткая злоба и ненависть, что они напугали даже ее саму и затмили все остальное.

– Так вышло, Мелони, я просто опоздал…

– А почему не вернулись, если были не уверены в ее смерти?! – она сама не заметила, как перешла на крик.

– Я не смог… – голос Джозефа стал совсем бесцветным, но он не опустил глаз и смотрел прямо на нее.

– Моя мать голодала, мерзла и годами наблюдала, как вокруг умирают маленькие дети, оказавшиеся слишком слабыми, чтобы выжить. Все, о чем она могла думать, – это то, что следующей, кого будут хоронить за стенами нашего крошечного поселения, буду я. – Лицо Джозефа словно окаменело от боли, но он молча стоял и слушал то, что она с ненавистью и злобой, направленной на весь мир, безжалостно вываливает на него. – Она никогда не говорила и не хотела говорить ни о вас, ни об Анклавах, ни о своем прошлом. Жила тем, что ей осталось, и я никогда не могла проникнуть к ней в душу и понять, что же за человек моя мать. И вот сейчас, столько лет спустя, после всего, что мне пришлось пережить, оказывается, что причина всему этому не кто-то или что-то там, а ты – мой родной отец?

Из глаз Мелони хлынули слезы, которые она больше не в силах была сдерживать, а горло сдавили такие сильные рыдания, что все остальные слова просто потонули во всхлипах и стонах. Последним, что она почувствовала, были нежные объятия Ричарда, который подхватил ее за мгновение до того, как она без чувств рухнула бы на твердый холодный пол главного приемного зала.

* * *

Когда Мелони пришла в себя, то поняла, что кто-то перенес ее в ее комнату, находящуюся на втором этаже резиденции лорда, буквально через две или три двери от личных покоев Джозефа. При этом ее не просто уложили в постель, а еще и раздели, прямо как тогда, когда она впервые оказалась в отряде Димитрия, и она была почти уверена, что здесь поработал этот старый извращенец Ричард. Конечно, она так не думала на самом деле, но ей очень хотелось накричать на кого-нибудь, уперев руки в бока. Однако рядом никого не было, поэтому она просто цветисто выругалась, подоткнула под мышками одеяло и отправилась на поиски своей одежды.

Дорожное платье Мелони так износилось во время похода, что как только разведчики передали ее на попечение старшему герольду Джозефа, высокому и худому старику по имени Норман, тот сразу же распорядился подобрать ей что-то в местных лавках. Когда Мелони увидела принесенную слугами одежду, у нее глаза разбежались от многообразия цветов, украшений и фасонов. Она никогда в своей жизни не видела столько платьев, да еще таких необычных и интересных разом. Она носила практичную одежду, которая была или удобной, или теплой, но никогда не задумывалась о том, что она может быть еще и красивой! Тогда она с огромным трудом смогла выбрать платье, которое показалось ей не таким вычурным, как остальные, и при этом достаточно изящным и удобным, но, одевшись и посмотрев на себя в зеркало, она сама не поверила, что может быть такой красивой и женственной. Ей сразу захотелось, чтобы Уинстон был рядом и смог полюбоваться ею.

Она улыбнулась приятным мыслям о Тони и, придерживая одеяло, которое так и норовило соскользнуть, открыла шкаф, в который убрали ее платья. Они висели, чистые и красивые, на удобных деревянных вешалках с плечиками и так и манили начать примерять их одно за другим. Мелони вдруг подумала, что бы сказала ее мама, если бы увидела ее сейчас: практически обнаженную, в собственных комнатах в огромном и уютном дворце, рассматривающую богато украшенные платья, словно какая-то сказочная принцесса. Мысли о матери вдруг вернули ее к реальности, и воспоминания о событиях этого утра, словно ураган, ворвались в ее сознание. Одеяло мгновенно оказалось у ее ног, а сама она схватилась за голову так, словно пыталась не дать ей расколоться надвое.

Кто бы мог подумать, что ее мать родилась в Анклавах, которые она так ненавидела, и оказалась в Пустоши после того, как люди бежали от Потока! Более того, если она правильно поняла слова Джозефа и взгляды Ричарда, то лорд Джозеф был ни кем иным, как возлюбленным ее матери и ее отцом. Безумие! Все, что происходило с ней с тех пор, как ее увезли из поселения, чтобы принести в жертву Потоку, смахивало на какой-то бредовый сон, от которого она никак не могла очнуться. Она попыталась усилием воли взять себя в руки и навести порядок в бурно скачущих мыслях. Мелони вспомнила, что наговорила Джозефу и как на нее смотрели Ричард и тот третий – Калаган, кажется, – и ей стало чуть-чуть стыдно за себя и свое поведение. Она ведь на самом деле не знает ничего о том, что происходило, когда впервые появился Поток. Она своими глазами видела, как ужасны эти монстры, и ощущала, какое бессилие и страх они вызывают. Если бы не Уинстон и его то ли храбрость, то ли какая-то вспышка безумия, она бы так и погибла в том домике, парализованная ужасом настолько, что не было сил даже кричать. Скорее всего, большинство людей, столкнувшись с этой новой напастью, могли думать только о том, как спасти свои жизни, и нет ничего удивительного, если в этом безумии Джозеф потерял ее маму и потом все эти годы считал ее погибшей. Оправдывает ли это его? Она понимала, что ей трудно быть объективной после того, как она своими руками похоронила Мари, когда сама была еще подростком.

Стук в дверь прервал ход ее мыслей, и она осознала, что так и стоит посреди комнаты полностью голая. Мелони второпях схватила первое попавшееся на глаза платье и вместе с ним спряталась за небольшой ширмой, которая, как она поняла, как раз и служила для переодеваний.

– Я еще не одета, но вы можете войти, – она не сообразила, что вполне может приказать гостю подождать снаружи.

– Здравствуй, Волчонок, – Мелони услышала, как открылась и закрылась дверь, и узнала голос Ричарда. – Ты как тут? Мы все здорово перепугались, когда ты вдруг упала. Я даже подумал, что дело в твоем этом… Зове.

– Все хорошо, спасибо, Ричард, – она упорно пыталась справиться со всеми застежками и завязками на платье, хотя они и не поддавались. – Просто немного устала и переволновалась.

– И не удивительно! Этот Джозеф… – Девушка хоть и не видела, но прямо почувствовала, как Ричард нахмурился при этих словах. – Его солдатская прямолинейность меня иногда просто убивает. Ума не приложу, как он, будучи лордом, с такими привычками до сих пор сохранил голову на плечах.

– Так все это правда? – Мелони задала этот вопрос как-то рассеянно, все еще занятая своим платьем, и слишком поздно поняла, что совсем не уверена, что хочет знать ответ.

– Боюсь, что так, девочка. История Джозефа, она очень… очень сложная и грустная.

– Значит, тот самый великий и ужасный лорд Джозеф, о котором я так много слышала и встречи с которым так боялась, – мой отец?

Она наконец-то сладила с последней завязкой на боку, быстро осмотрела себя и вышла к Ричарду, который успел расположиться в кресле и смотрел в окно.

– Трудно сказать, прошло столько лет, но и это вполне может оказаться правдой. – Он посмотрел на нее и тепло улыбнулся. – Ты прелестно выглядишь, Мелони.

От такой неожиданной похвалы, тем более исходящей из уст Ричарда, на щеках вспыхнул легкий румянец, и она, не найдясь, что ответить, просто кивнула.

– Ты ведь на самом деле пришел сюда не комплиментами меня осыпать, да?

– Не перестаю восхищаться тобой, Волчонок! – Ричард легко и непринужденно рассмеялся. – Ты здорово успела меня изучить, и скажу тебе, это мало кому удается. Я действительно пришел сюда не просто так. – Он встал и виновато развел руками. – Я знаю, что ты и так сделала больше, чем должна была, но, по всей видимости, я буду вынужден просить твоей помощи еще раз.

– И что же я должна сделать на этот раз? – Мелони по привычке уперла руки в бока, хотя и понимала, что в этом платье в такой позе выглядит скорее комично, чем грозно. – Сварить супа на весь город?

– Нет, просто спасти жителей всех анклавов на Земле.

* * *

– Даже если безумный рассказ Ричарда правдив, это слишком опасно! – Мелони услышала сильный, властный голос Джозефа еще до того, как вместе с Ричардом вошла в его личные покои, где он расхаживал взад-вперед по комнате, безжалостно вытаптывая красивый ковер своими тяжелыми сапогами. – Что, если наш план не сработает и Поток пройдет мимо? Кто, а главное, где тогда его остановит? У нас не хватит времени увести жителей даже из приграничья, а что делать со всеми, кто живет дальше на востоке? Да и куда, в принципе, мы можем пойти? На востоке уже выпал снег, и с каждым днем морозы становятся все сильнее.

– Джозеф, – спокойный голос Калагана, а это был именно он, как поняла Мелони, на контрасте с голосом Джозефа звучал еще тише и миролюбивее, но при этом и увереннее. – Не думаю, что Ричард стал бы выдумывать такую историю. Он же сам уговорил нас отправить Объединенную Армию в Витне и самим двигаться сюда же. Что, по-твоему, он самоубийца и хочет саботировать нашу попытку дать битву Потоку? Всем прекрасно известно, что, если мы не сдержим Поток здесь, это означает конец для всех анклавов без исключения. Сбежать удастся вряд ли, – Калаган положил руку Джозефу на плечо. – Думаю, он полностью уверен в том, что предлагает.

– Кэл, ты совсем плохо знаешь нашего Джозефа, – Ричард, как всегда, без лишних предисловий вмешался в разговор двух лордов, как только они оказались внутри. – Конечно же, он не считает меня сумасшедшим, да и сам наверняка уже просчитал предложенный мной план от начала до конца, с учетом всех рисков, заключающихся в его необычности, – Ричард сделал жест, пропуская Мелони вперед, и она неуверенно сделала несколько шагов, оказавшись в центре комнаты, залитой светом от камина. – Наш Джозеф переживает совсем не из-за этого.

– А из-за чего же тогда? – Калаган недоуменно посмотрел на Джозефа, а тот в свою очередь уставился на Мелони так, будто снова увидел привидение, но быстро взял себя в руки и отвернулся к книжному шкафу, сделав вид, что читает корешки на одной из полок.

– Из-за того, что наша милая спасительница должна будет остаться внутри города, осажденного невиданными ранее полчищами монстров, без какой-либо возможности выбраться из него. – Мелони, как только поняла, к чему клонит Ричард, в ужасе глянула сперва на него, потом на широкую спину Джозефа, которая после этих слов как будто бы стала меньше в размерах и какой-то по-старчески сгорбленной. – Не так ли, Джозеф?

– Похоже, я ошибался, когда думал, что сильно скучаю без тебя, – голос высокого лорда был больше похож на бурчание, чем на тот сильный и властный бас, который Мелони слышала несколько минут назад из коридора. – Все-таки приятно, когда вокруг тебя не крутится хитрый пройдоха, который к тому же способен читать мысли.

– Переведу для тех, кто еще не научился разбирать ворчание лорда Джозефа себе под нос, – Ричард хитро подмигнул стоящей рядом Мелони, чем вызвал у нее невольную улыбку. – Джозеф считает, что тебя, Мелони, нужно как можно скорее отослать вместе с сильным отрядом гвардейцев так далеко на восток, как только возможно, и выдать командиру отряда приказ, что, если с запада начнут приходить тревожные новости о падении Объединенной Армии, увезти тебя еще дальше, найти безопасное место и беречь тебя, пока не станет понятно, чем все закончилось.

Слова Ричарда, да еще сказанные таким нарочито деловым и спокойным голосом, вызвали в душе девушки настоящую бурю эмоций, и главными были возмущение и негодование.

– Я не побегу от Потока, словно какая-то глупая девица, падающая в обморок при виде паука! – она даже слегка топнула ногой, так сильно ее переполняли эмоции. – Кто дал кому-либо из вас право распоряжаться мной или решать что-либо за меня? Может, ваши драгоценные жители Анклавов и привыкли пресмыкаться перед своими лордами, но я не из Анклавов и не собираюсь подчиняться никаким приказам, кроме тех, что мне самой покажутся разумными!

Калаган посмотрел на нее удивленно, после чего загадочно улыбнулся и закатил глаза. Джозеф обернулся, и на его таком мужественном и сильном лице читалась странная смесь стыда и восхищения.

– Волчонок, Волчонок, не кипятись, никто вовсе не хотел тебя обидеть…

– Это мне самой лучше знать, обидели меня или нет. Расскажите, о каком плане идет речь, и я сама решу, как мне поступить.

Ричард открыл было рот, чтобы, видимо, пуститься в пространные описания того, что и как они хотят сделать, но Джозеф опередил его еще до того, как тот успел произнести хоть слово:

– Рич, позволь мне, раз уж я командую армией и несу ответственность за всех жителей Витне.

Ричард со стуком захлопнул рот, смерил друга долгим взглядом и кивнул, уступая, чем немало удивил Мелони. Она видела такое лишь однажды, когда Ричард так же позволил Димитрию одержать верх.

– Благодарю, – он повернулся к девушке и посмотрел ей прямо в глаза, честно и открыто. – Мелони, как ты уже знаешь, я являюсь лордом Витне, того самого анклава, в котором мы сейчас находимся, и еще временно командую Объединенной Армией Анклавов, по крайней мере, той ее частью, которую удалось собрать за такой короткий срок. Армия эта собирается только тогда, когда Анклавам грозит опасность, исходящая от Потока. Обычно об этой угрозе становится известно заранее, и у нас есть время выбрать удобное место для строительства Стены – системы укреплений, расположившись на которых, наша армия может дать Потоку такой отпор, что он разбивается, словно вода, о барьер из камней и копий и меняет направление своего движения. – Мелони слушала рассказ Джозефа как завороженная, хотя и так знала большую часть от Уинстона и Димитрия с Ричардом, но голос этого сильного человека был таким глубоким и уверенным, что желания перебить или прервать его даже не возникало. – Так мы жили последние двадцать лет с тех пор, как произошел Исход и мы вынуждены были бежать на восток, чтобы обрести тут новый дом. Все эти годы Поток снова и снова возвращался к нашим границам, но каждый раз мы разворачивали его обратно и делали это двенадцать раз подряд. Мы никак не ожидали, что монстры вернутся так скоро после нашей последней победы, и оказались совершенно не готовы к этому. Сейчас они движутся прямо сюда и преодолели уже большую часть пути и почти все места, где можно было построить новую Стену, или Дамбу, на что у нас все равно уже нет времени. Армию тоже собрать не удалось… по множеству причин. Если честно, когда Ричард прибыл в наш лагерь, мы практически уже смирились с тем, что Анклавы обречены, но потом он рассказал нам о твоих… твоем даре. О том, что ты можешь говорить с Потоком. Это действительно правда?

– Я бы не сказала, что говорю с ними, но по какой-то причине я слышу этих монстров, а они слышат, а может, чуют меня, – Мелони отвечала тихим спокойным голосом, как бы подражая самому Джозефу.

– Ричард, ты рассказал, что Мелони удавалось безошибочно находить Поток, даже на большом расстоянии.

– Да, она делала это очень много раз, пока мы пытались выбраться из Франции, а потом из Германии живыми.

– Мелони, а сейчас ты слышишь что-нибудь?

– Нет, сейчас Зов в моей голове молчит. Скорее всего, монстры пока еще очень далеко отсюда.

– А ты могла бы найти их, если понадобится?

– Да, могла бы, я уже делала что-то подобное.

– Покажешь? – Мелони угрожающе выгнула бровь, и Джозеф поспешил пояснить: – Мы с Калаганом не сомневаемся в тебе, просто для того, чтобы составить план, нам нужно лучше понимать, как работает твой необычный дар.

Миролюбивый и спокойный тон Джозефа успокоил Мелони, и она решила, что его просьба справедлива. На самом деле ей совсем не хотелось «прислушиваться» сейчас. С тех пор как они вырвались из Пустоши и добрались до Витне, Зов молчал – и это было так приятно, особенно после многих недель непрекращающегося мучительного зуда где-то на задворках сознания, что не хотелось вновь погружаться в это ужасное состояние. Но она понимала, что другого выхода нет и то, что надо сделать, может сделать только она.

Мелони закрыла глаза. Не то, чтобы это было необходимо, но ей всегда было проще сосредоточиться на ощущениях, когда ничего не отвлекало. Она попыталась направить свое сознание туда, где мог находиться Поток, далеко на запад, и там сперва на юг, а потом и на север. Километр за километром она прощупывала Пустошь, пытаясь найти тех, с кем была связана непостижимыми для нее узами, и когда она уже была готова сдаться и с досадой признать, что не может найти Поток, Зов вдруг возник в ее голове, тихий, но настойчивый. Она задержала дыхание, боясь спугнуть это ощущение до того, как поймет, откуда оно исходит. Выждав, пока сердце гулко стукнет у нее в ушах три раза, она медленно подняла вытянутую руку и открыла глаза. Ее длинные тонкие пальчики указывали на Стену позади Джозефа, который смотрел на нее задумчиво и немного восхищенно.

– Они там, но пока еще очень далеко. Больше недели пути, может, даже десять дней, – Мелони сжала кулачки, чтобы унять дрожь от ставших такими привычными напряжения и усталости. – Точнее сказать не могу.

Ричард и Калаган переглянулись и одновременно посмотрели на Джозефа.

– Ну что скажешь?

– Скажу, что это удивительно, – Джозеф запустил руку в свои длинные волосы. – Даже если бы я знал, откуда должен прийти Поток, я бы вряд смог так точно указать направление, находясь в своем солярии. Мелони же сделала это с закрытыми глазами и безошибочно.

– Она проделывала этот трюк много раз, где бы ни находилась, – Ричард кивнул, соглашаясь со словами Джозефа.

– И что же мы с этим будем делать? – Калаган тоже смотрел на Мелони, хотя вопрос задал явно Джозефу.

– Мелони, план, о котором мы говорили, заключается в том, чтобы попытаться заманить Поток в удобное для нас место вместо того, чтобы пытаться перехватить его по пути, – Джозеф подошел к окну, находящемуся за большим письменным столом с резными деревянными ножками, и открыл его. – Ты наверняка уже видела Стены, которые мы возвели в Витне, – он сделал знак рукой, подзывая ее посмотреть наружу. Мелони подошла к Джозефу и выглянула в окно. Из личных покоев Джозефа, расположенных на втором этаже, открывался отличный вид на мощный массив крепостной Стены, которая, как Мелони уже успела убедиться сама, окружала большую часть анклава по кругу. – Мы хотим использовать их, чтобы сдержать Поток и попытаться переломить ему хребет до того, как он хлынет по землям Анклавов. И чтобы сделать это, нам нужно, чтобы Поток отклонился от выбранного им пути и пришел прямо к нашим воротам.

– Вы хотите, чтобы я снова приказала демонам, – в груди девушки опять начал расползаться затрудняющий дыхание липкий комок страха. – Но только на сей раз не для того, чтобы прогнать их, а чтобы позвать все эти несметные полчища, о которых вы говорите, прийти и растерзать меня и всех, кто окажется рядом…

– Я бы не стал говорить об этом так… – Лорд Калаган попытался как-то смягчить сказанные Мелони слова, но Джозеф поднял руку, и он замолчал.

– Да, все именно так. Ты должна позвать их, и не просто позвать, а сделать все, чтобы распалить их голод, их жажду крови – или что там ведет их вперед – и убедиться, что весь Поток, все демоны без остатка откликнутся на твой призыв и твой посыл и будут упорно лезть на Стены до тех пор, пока не разорвут тебя на части или не погибнут. Что ты нам скажешь на это?

Мелони услышала, как шумно выдохнул Джозеф, и от его щек отхлынула краска. Она с усилием проглотила комок, вдруг вставший в горле.

– Я сделаю это, – слова ее прозвучали как-то слабо, будто бы ее горло сдавила чья-то сильная рука. – Я вызову их сюда.

– Мелони, подумай, это очень опасно, у нас не так много солдат, и Стены города не такие протяженные, как мы строим обычно, мы все можем…

– Я сделаю как считаю нужным, – она сверкнула глазами, надеясь, что в них можно прочесть так необходимую ей сейчас решимость, а не те страхи и неуверенность, что одолевали ее душу. – И ты не сможешь ни помешать мне, ни отговорить меня… отец. – Глаза Джозефа округлились, а щеки стали белыми как снег. – Однажды уже ты не смог спасти мою мать от Потока, который пусть и не убил ее тогда, но все равно доконал с годами теми страхами и ненавистью, что взрастил в ее душе. Я делаю это не ради тебя или себя, я делаю это ради всех тех девочек и мальчиков, что живут в Анклавах и за их пределами и каждую ночь боятся гасить свет, потому что в темноте им чудятся жуткие монстры, которые хотят сожрать их и их родных и близких. Я вызову Поток, потому что никто, кроме меня, не может это сделать, а ты должен сделать остальное, потому что никто, кроме тебя, не сможет.

– Я сделаю все, что в моих силах, и даже больше, – Джозеф неожиданно опустился перед ней на колено и склонил голову в знак величайшего почтения и уважения, хотя Мелони успела мельком заметить, что на его щеках блеснули слезы. – Клянусь тебе.

Глава 26

Димитрий прижался спиной к остаткам стены, которая когда-то была углом дома, осторожно, стараясь даже не дышать, выглянул наружу – и сразу понял, что задерживать дыхание не было никакой необходимости. Зрелище, представшее его глазам, было настолько жутким, что он бы не смог вдохнуть, даже если бы очень захотел. Посреди обширной центральной площади города, который, судя по картам Ричарда, назывался Кале, возвышалась одинокая, но все равно мощная сторожевая башня, которую, скорее всего, построили задолго до Катаклизма. Низ башни представлял собой несколько квадратных прямых опор, сложенных из грубо обтесанного камня, которые, словно тиски, сжимали основную твердыню, поддерживая ее. И вот все пространство от этих самых колонн и до того места, которое служило укрытием для рослого воина, буквально кишело демонами и монстрами Потока.

Димитрий, как и любой, кто провел в сражениях с Потоком так много лет, давно привык лицезреть этих жутких тварей, по крайней мере, настолько, насколько это вообще было возможно, но такого он – да, скорее всего, и никто вообще в мире – еще не видел. Причем самым жутким было даже не то, что в одном месте собралось так много демонов разом – на Стенах Димитрию доводилось видеть тысячи этих чудовищ одновременно, – а то, что они не двигались, как обычно, в едином ритме, словно слаженный механизм, бесцельно бродили туда-сюда, постоянно натыкаясь друг на друга, останавливались, словно в растерянности, вертели своими мордами, как будто искали что-то и никак не находили. Как бороться с организованным и понятным Потоком, Димитрий знал и понимал, но что делать с этой ордой монстров – не имел ни малейшего представления.

Когда через несколько бесконечно долгих мгновений к Димитрию вернулось самообладание и способность видеть хоть что-то, кроме этой жуткой, беспорядочно шевелящейся массы лап, клешней, когтей и щупалец, он наконец-то смог как следует рассмотреть саму сторожевую башню и увидел то, ради чего они проделали весь этот путь. Сияя и переливаясь странными нереальными цветами, название которым никак не удавалось подобрать, прямо в середине огромной арки, прорезавшей башню почти до половины высоты, висел тот самый Портал, о котором они впервые услышали несколько месяцев назад и к которому так стремились все это время. Сияющий овал Портала, да еще заключенный внутрь башенной арки, словно гигантский глаз, наблюдал за ним, а в его клубящихся и постоянно меняющихся глубинах мелькали какие-то образы, которые напоминали что-то знакомое, но что именно – сказать было невозможно, сколько ни вглядывайся.

Внимательно осмотрев всю площадь, выходящие на нее улицы, какие-то плохо сохранившиеся скульптуры и еще много-много всего, что подмечал его опытный глаз, Димитрий так же осторожно отступил обратно, под надежное укрытие нависающих над узкой боковой улицей стен, и только тогда позволил себе перевести дух.

Случилось примерно то, чего он боялся с самого первого дня похода и о чем так старался не думать последние недели, пока они еле-еле тащились через всю Францию, нагруженные ранеными, одним из которых был и он сам. Ему понадобилось шесть дней, чтобы отважиться забраться в седло без риска вывалиться из него на ходу. Остальным пережившим побоище в поселении дикарей повезло еще меньше. Двоим вдруг стало хуже в той деревушке, где они пытались прийти в себя и где расстались с Ричардом и Мелони, их раны, которые казались уже неопасными, воспалились, да так серьезно, что их даже пришлось привязать к седлам и поочередно поддерживать на ходу тем, кто был в лучшем состоянии. В итоге после трех дней такого мучительного пути Тревор, один из этих бедняг, все-таки вывалился из седла, потеряв сознание, и умер, так больше и не очнувшись. Димитрий сам порой ощущал себя скорее мертвым, чем живым, но он понимал, что чем дольше они ждут, надеясь на то, что раны затянутся, тем безнадежнее на самом деле становится их положение. Такой маленький и потрепанный отряд, как у них, посреди Пустоши практически обречен, и их единственный шанс – это двигаться вперед и надеяться, что мистическая цель их путешествия каким-то образом поможет разрешить совершенно нерешаемый вопрос возвращения назад в Анклавы.

И они двигались, несмотря на все сложности и тяготы, медленно, но верно ползли туда, где много месяцев назад странный молодой человек, появившийся неизвестно откуда у Стен Витне, видел место рождения Потока. Ну или по крайней мере он так говорил, а они, по причинам, которые до сих пор для Димитрия оставались непонятными, верили ему. Сейчас, спустя столько времени, пройдя через столько всего бок о бок с Уинстоном, Димитрий уже не сомневался ни в его словах, ни в мотивах. Пыл, с которым он старался помогать людям, даже тем, кого едва знал, и тем, кто, если разобраться, этой помощи и не заслуживал, был неподдельным и искренним. То, что он проделал путь через половину мира, чтобы найти людей и рассказать им о своем открытии (ценности которого он, по мнению Димитрия, так и не понял до конца), говорило само за себя. Но это все было сейчас, однако почему же Джозеф и Ричард поверили ему тогда? Димитрий не первый раз мысленно возвращался к этому вопросу, и, если отбросить все досужие размышления, у него был только один ответ. Они не верили Уинстону, но они хотели, чтобы то, что он говорил, было правдой, и уцепились за этот шанс, потому что были готовы на что угодно, лишь бы изменить Анклавы и сделать их такими, какие они, по их мнению, должны быть. Много ли в их мотивах было благородства? И было ли оно вообще? Даже если честолюбие служит людям, оно все равно остается честолюбием. И главный вопрос в том, как далеко Джозеф и его сторонники готовы зайти, чтобы достичь своих целей.

Димитрий бросил взгляд на крошечный лагерь, который как раз показался по ту сторону арки, ведущей с улицы в глухой, закрытый со всех сторон двор, так удачно найденный ими неподалеку от Портала. В лагере устало занимались своими нехитрыми делами потрепанные и уставшие разведчики из числа тех, кто добрался до Кале. При виде их Димитрий усмехнулся своим же недавним мыслям. Их было пятьдесят человек, все сильные и здоровые мужчины, у многих из которых за плечами имелись годы и годы, проведенные в Пустоши. И сколько же от них осталось? Четверо, один из которых наполовину обезумел от того, что потерял друга, двое изранены до полусмерти, и еще Уинстон, который никак не мог решить, что для него было бы хуже: отпустить Мелони или привести ее сюда, на край света, заполоненного жуткими монстрами. Судьба их отряда была достаточно красноречивым ответом на вопрос о том, на что Джозеф готов пойти ради своей мечты.

Димитрий молча кивнул Хоросу, который, как обычно, смотрел в одну точку, без остановки сжимая и разжимая пальцы на рукоятке своего топора, в то время как по его лицу волнами пробегали самые разные эмоции: от гнева до страха и от растерянности до сосредоточенного спокойствия. Димитрий не ждал, что плечистый офицер его отряда, последний из тех, кто выехал с ним из Витне, ответит на его приветствие, и просто покачал головой, жалея о том, что еще один хороший человек, по сути, пал в этом походе. Он обвел взглядом дворик в поисках Уинстона и, заметив его сидящим на ступеньках какого-то крыльца, направился в ту сторону.

– Ну, что скажешь? – Уинстон, видимо, услышал его шаги, потому что задал вопрос даже не поднимая глаз. – Он именно там, где я говорил?

– Да, – Димитрий уселся рядом с ним, но на ступеньку ниже, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне. – Даже не верится, что мы все-таки нашли его и что он оказался таким…

– Завораживающим?

– Скорее чуждым.

Уинстон даже поднял голову и задумчиво посмотрел на Димитрия.

– Да, ты прав. Чужой, как будто его не должно быть здесь.

– В Кале?

– В этом мире.

Димитрий молча кивнул, поражаясь тому, как точно Уинстон описал его собственные ощущения от столкновения с этим странным Порталом.

– Как думаешь, она в порядке? – голос Уинстона слегка дрогнул, а на лицо вернулось ставшее уже привычным мучительно-усталое выражение, вызванное бесконечной внутренней борьбой.

– Я искренне удивлен, что мы-то в порядке! – Они вели этот разговор уже сотню раз. – Но, думаю, у Ричарда с Мелони дела получше. Обратный путь они знают хорошо, у них есть карты и провизия. Возможно, прямо сейчас Джозеф угощает Мелони в своем солярии, а она вертит головой и от удивления раскрывает рот при виде всей цивилизованной роскоши Анклавов. Я бы на твоем месте больше переживал не о том, что она может сгинуть в Пустоши, а о том, что ее девичье сердце не устоит перед нашим суровым, но высоким и красивым лордом. Который, кстати, уже много-много лет совершенно свободен. – Димитрий слегка натянуто, но как мог широко улыбнулся и хлопнул друга по плечу. Тот пошатнулся от такого грубого проявления заботы, но улыбка все равно скользнула по его губам. – Шучу, конечно. Уж не знаю, как, но ты умудрился основательно поселиться в голове этой необычной девушки.

– Кстати, а что за отношения у Джозефа с женщинами? Я слышал кучу всего про Ричарда и других разведчиков, даже про тебя кое-что, хотя и не уверен, что в этих россказнях много правды. Но вот про лорда Джозефа, которого многие так любят и все уважают, – ничего и ни разу.

– О-о-о, это не просто история, а целая легенда, Уинст, – лицо Димитрия приняло очень необычное для него загадочное и даже чуть-чуть мечтательное выражение. – Уверен, что хочешь ее услышать? Предупреждаю сразу, после этого в твоей душе навсегда поселится грусть и тоска, вызванная несправедливостью этого мира.

– Ну теперь уж точно ни за что не смогу отказаться… – Он тяжело вздохнул, но выпрямился и приготовился слушать. – Да и терять мне особо нечего.

– В общем, Джозеф был женат много-много лет назад, еще когда был простым разведчиком, а потом и командиром тех, кто обыскивал руины и города Древних в поисках чего-то, что могло помочь жителям тогдашних Анклавов. – Уинстон неожиданно для Димитрия насупил брови и уставился невидящим взором куда-то сквозь него. – Что-то не так?

– Нет-нет. – Долгая пауза перед ответом говорила о том, что за этим «нет» что-то скрывается. – Просто я как будто вдруг вспомнил кое-что давно забытое. Продолжай.

Димитрий нахмурился, но решил, что это сейчас не так важно, и продолжил:

– Он был молод и встретил ее в одном из анклавов, в которых служил разведчиком. Все говорят, что она была настоящей красавицей и к тому же приходилась одному из тогдашних лордов то ли дочерью, то ли племянницей, что, конечно же, делало ее почти недосягаемой мечтой для такого, как Джозеф. Но его это не смущало. Он выслеживал ее, как настоящий охотник, и добивался так же упорно, как речная вода прокладывает себе путь сквозь горную твердь. Они каким-то образом снова и снова находили возможности тайно встречаться и видеться, несмотря на все меры, которые предпринимал тот самый лорд.

В какой-то момент он просто смирился и позволил им быть вместе – и не ошибся в Джозефе. Тот быстро поднимался, становясь все более и более известным разведчиком, благодаря своим немалым талантам, но его звездным часом оказался самый темный час, наступивший для всех Анклавов тогда, когда вдруг из ниоткуда появился Поток.

Именно Джозеф был тем, кто отправился на свой страх и риск на запад, сюда, во Францию, чтобы узнать, почему вдруг перестали приходить торговые караваны из здешних анклавов. Тогда в разные стороны отправились сразу десятки отрядов, состоящих из самых опытных разведчиков, но только отряду Джозефа суждено было вернуться и рассказать людям о новой страшной угрозе. Он потерял почти всех своих людей, столкнувшись с демонами, но смог вывести выживших и добрался до ближайшего анклава раньше, чем это сделал Поток.

К тому моменту они с Мари, так звали ту девушку, уже поженились, и у них все было хорошо. Ужасающий рок, который навис над выжившим в Катаклизме человечеством, лишил сил и воли к жизни очень многих, но только не Джозефа. Мари и его чувства к ней придавали смысл любой борьбе, какой бы безнадежной она ни казалась, и он готов был изменить весь мир, лишь бы появился шанс, что она выживет и сможет обрести новый дом.

Так родилась идея Исхода, в которой Джозеф был если и не главным участником, но точно ключевым организатором и вдохновителем. Он был на том Совете, где приняли окончательное решение, что нужно уйти на восток, а потом в качестве официального посланника донес это решение до десятков лордов и многих из них лично убедил, что необходимо как можно скорее уходить, не дожидаясь, пока Поток подберется к самым Стенам их городов.

Я тогда был всего лишь подростком и вместе с родителями жил в Германии, поэтому не видел того ужаса, с которым столкнулись Анклавы на западе и юге. Но даже просто вести, приходившие оттуда, были настолько пугающими, что все каждый день ждали, что вот-вот на горизонте появится Поток и смоет наш родной дом за одну ночь.

После того как Исход стал массовым и почти все анклавы или уже двинулись в путь, или готовились к этому, Джозеф продолжал носиться от одного города к другому, помогая правителям уводить людей. Хуже всего пришлось тем, кто жил в анклавах на юге Франции. Поток тогда двигался так, что очень быстро отрезал их от остальной части мира, разорив всю Северо-Западную и Центральную Францию. Дойдя до самых Альп, Джозеф не бросил оказавшихся в ловушке людей и постоянно выезжал во главе конных разведчиков, чтобы найти для них проходы на восток через земли, заполненные полчищами монстров, рискуя при этом своей жизнью – впрочем, как и многие другие.

Благодаря их усилиям часть людей все-таки удалось увести, хотя очень многие погибли, не добравшись до своего нового дома в Польше. Когда лорды и воины начали готовиться ко второй части большого плана, в котором Исход был лишь возможностью найти более выгодные позиции для строительства первых Стен, которые должны были остановить продвижение Потока, случилась ужасная трагедия. Поток, который продолжал разорять Францию и Германию, двигаясь по одному ему известному плану, вдруг резко изменил направление, и под удар попали несколько анклавов, который еще не были до конца покинуты, так как все считали, что у них в запасе есть время. Одним из таких анклавов стал Дизье, в котором жили Джозеф и Мари. Джозеф в это время был где-то в другом месте и не мог сам организовать срочную эвакуацию, а лорд не справился с паникой, поднявшейся среди жителей, и начались беспорядки и хаос. В этой неразберихе никто не знал, что и как надо делать, и когда Джозеф нагнал караваны с беженцами из Дизье, Мари среди них не оказалось. Сколько он не искал и не расспрашивал, никто не знал, где она и когда пропала. И хотя Поток еще не достиг Стен Дизье, Джозеф оказался перед выбором: или что есть сил мчаться назад в надежде найти ее, потерявшуюся или отставшую, и бросить этих людей, которые и так уже почти отчаялись выжить, – или возглавить перепуганных беженцев и постараться вывести их на основные пути Исхода, подальше от преследующих их демонов.

– И он выбрал второе, поставив долг превыше чувства? – Уинстон не отрываясь смотрел в глаза Димитрию, и в его взгляде снова было что-то от мальчишки, которым он, по сути, и являлся.

– Меня, конечно, там не было, да и быть не могло, но, слушая рассказы мастера Колтура – ты, наверное, помнишь его, он главный строитель в Витне и знает Джозефа еще со времен Исхода, – мне всегда казалось, что именно в тот день родился наш лорд Джозеф. – Димитрий на несколько мгновений замолчал, вспоминая суровое лицо Джозефа, которого он всегда считал своим лордом и никогда бы не решился назвать другом, как бы сильно не хотел пробиться за эту его маску серьезной сосредоточенности и ответственности. – Он очень любил Мари и ценил ее больше собственной жизни, я в этом уверен. Джозеф из тех, кто все делает по-настоящему и не терпит полумер. Если он когда-то выбрал эту девушку, значит, был на все сто уверен в своем выборе. Я с трудом могу представить, чего ему стоило тогда остаться лордом, пусть еще и не по имени, но уже по факту, но это изменило его навсегда и сделало таким, каким мы все его знаем. Именно поэтому никто не поднимает эту тему, редко вспоминает о том, что произошло в Дизье, и никогда не шутит про Джозефа и его несуществующих возлюбленных.

Уинстон еле заметно кивнул и погрузился в сосредоточенное раздумье. Димитрий просто молча сидел рядом, не желая мешать другу, и думал о том, увидит ли он когда-нибудь еще раз Витне и Джозефа. Сможет ли решиться на то, чтобы спросить его о Мари? Или хотя бы просто подойти к нему, пожать ему руку и назвать Джозефом так же просто и непринужденно, как это сотню раз при нем делал Ричард? Непрошеные мысли о цене, честолюбии и личных мотивах, которые посещали его этим утром, вдруг проникли к нему в голову и, перемешиваясь с воспоминаниями о доме, исказили их, окрасив в серые и неприглядные цвета. Димитрий даже потряс головой, желая поскорее прогнать эту гремучую смесь эмоций и чувств.

– Поток оставил нас в покое, ведь так? – слова Уинстона, произнесенные как будто откуда-то издалека, вернули Димитрия к суровой реальности.

– Судя по всему, так и есть, – Димитрий насторожился, чувствуя в его словах какой-то подвох. – Почти месяц мы не видели ни демонов, ни каких-либо следов погони.

– Значит, ты был прав, да? – голос Уинстона звучал глухо, ему словно не хватало сил даже на то, чтобы вытолкнуть их изо рта.

– Прав в чем?

– Все это время они следовали не за нами…

– Дружище, мы не можем этого зна…

– Скажи мне правду!

Настолько неожиданный всплеск злости даже немного испугал Димитрия.

– Я всегда говорю тебе правду, и тогда, в деревне, тоже говорил только правду. – Он сжал челюсти, как делал каждый раз, когда хотел отдать трудновыполнимый, но необходимый приказ. Димитрий знал, что его друг страдает, но понимал, что Уинстону сейчас больше поможет твердость и уверенность в своем командире, чем простая дружеская поддержка. – Мы ничего не знаем о тех монстрах, что преследуют нас. Кроме догадок у нас нет ничего определенного, а значит, с равным успехом они могли как преследовать Мелони, так и любого из нас или вообще случайно выбрать наш отряд в качестве объекта для своих нападений и потерять к нему интерес, дважды обломав свои когти, или что у них там.

– Но если все-таки ты был прав? Она ведь слышала их, мы сами видели, как она точно указывала туда, откуда придут эти монстры.

– Если я был прав и Поток так упорно следовал за нами из-за Мелони, то мы все равно сделали самый правильный выбор. Вспомни, как медленно мы ползли все эти недели. Да они бы десять раз догнали и разорвали нас в клочья, и Мелони тоже. Но у их маленького, не так сильно потрепанного отряда во главе с Ричардом есть реальный шанс добраться до Анклавов, даже если за ними по пятам будут следовать все демоны Потока, – Димитрий поймал потухший взгляд Уинстона. – И эта та правда, в которой я уверен, Уинст. Уж не знаю, как тебе удалось уговорить этого Волчонка, но ты сделал для нее все, что мог.

В глазах Уинстона блеснула какая-то искра, а на щеках даже выступил румянец, второй раз за этот день сделавший его похожим на мальчишку.

– Скорее уж это она позволила мне… уговорить себя, – Уинстон улыбнулся, на этот раз по-настоящему, так, как раньше, и Димитрий с облегчением понял, что попал в точку. – Если честно, я совсем не уверен, что у меня на самом деле есть хоть какое-то влияние на нее.

– Ты либо очень скромный, либо круглый дурак, дружище, – Димитрий подмигнул Уинстону и встал, чтобы размять затекшие ноги. – Поверь мне, когда девушка с таким характером, как у Мелони, делает то, что ты считаешь для нее правильным, это означает, что твое влияние на нее просто необъятно.

– Ох, не знаю, Димитрий. Я с трудом могу понять себя, а уж про нее и говорить-то нечего.

– Вот вернешься в Витне и сам у нее спросишь, а я буду стоять рядом с видом: «Я же говорил».

Они вдруг оба расхохотались – слишком глупой и нелепой казалась эта шутка здесь, на краю Пустоши, посреди разрушенного города, в каких-то сотнях метров от Портала, способного в одно мгновение породить полчища чудовищ, жаждущих уничтожить все человечество.

– И каков твой план? – Уинстон смахнул выступившие то ли от смеха, то ли от переполнявших его эмоций слезы и вроде как снова стал самим собой – по крайней мере на какое-то время. – Я-то свою часть задачи выполнил, привел тебя, куда и обещал.

– Честно? Никакого, – Димитрий посмотрел в сторону площади, где над крышами домов виднелась верхушка сторожевой башни. – Вчетвером нам никак не пробиться к Порталу силой, а так как он стоит практически на открытом пространстве, то и пробраться втихую нет никакой возможности. Да и даже если мы доберемся до башни, что дальше?

– Может, стоит ее просто обрушить?

– Я думал об этом, но она сложена из сплошного камня, а как ты знаешь, у нас нет с собой парочки метательных машин.

– Мы могли бы попробовать забраться внутрь и поджечь ее. Я где-то читал, что даже каменные замки Древних выгорали в пожарах дотла.

– Выгорать-то наверняка выгорали, но вот рушились ли при этом каменные стены? – Димитрий задумчиво почесал бороду, которая густо покрывала его подбородок и щеки почти с самого начала похода. – Но идея неплохая или как минимум хоть какая-то. Осталось только придумать, как туда попасть.

– Командир! – через двор к ним бежал запыхавшийся разведчик, которого звали Рэмом. – Поток! Он движется!

– Что? – Димитрий мгновенно осмотрелся и нашел глазами Хороса, который смотрел на них с противоположного конца лагеря с топором на изготовку. – Что ты видел?

– После того, как вы вернулись, я отправился сменить вас и наблюдать за тем, что происходит на площади, – Димитрий нахмурился, потому что не отдавал такого приказа, но Рэм только пожал плечами, одно из которых было перевязано. – Хотелось хоть чем-то заняться, а то мысли всякие начинают лезть в голову и места себе не находишь. Так вот, я нашел хороший домик с маленьким окошком, выходящим прямо на эту башню, обошел несколько кварталов в поисках входа в него со двора, забрался наверх по остаткам давно рухнувших перекрытий и устроился там тише воды ниже травы. Просидел так почти час, как вдруг смотрю – а твари эти сперва все разом остановились, потом посмотрели куда-то на восток, словно бы их кто-то позвал, но так, что я не услышал, и как по команде потекли с площади на широкую улицу, ведущую прочь из города в том же направлении.

– Мы можем безопасно добраться до этого окошка?

– Да, командир, вполне.

– Веди.

– Уинст, останься с Хоросом, – Димитрий опередил друга, который хотел было возразить. – Я переживаю, что он наделает глупостей. Если вдруг что, попытайся остановить его, но не рискуй понапрасну. Он… опасен.

– Хорошо. Вы тоже там не рискуйте.

– Вот еще! Не для этого я проделал весь путь, чтобы утонуть в каком-то жалком ручейке Потока.

Рэм быстро повел Димитрия дворами и переулками, избегая улиц и держась на приличном расстоянии от площади, на которой действительно что-то происходило. Очень скоро они оказались внутри трехэтажного дома с обвалившейся крышей и прогнившими до самого основания деревянными балками, когда-то служившими опорами для перекрытий второго и третьего этажа. Рэм, ловкий, словно кошка, вскарабкался наверх и скинул Димитрию веревку, которую уже успел привязать к чему-то, что должно было выдержать его вес.

Когда Димитрий, весь извалявшийся в пыли и исцарапавшийся об острые торчащие камни и гвозди, за которые пришлось хвататься, чтобы перетащить себя через уцелевший край пола, добрался до окошка, у него вновь, как и утром, перехватило дыхание – но на сей раз не от ужаса, а от внезапно ожившей глубоко в душе надежды.

Монстры, еще несколько часов назад заполонявшие площадь от края до края, широкой организованной рекой спешно покидали ее, уходя куда-то на восток. Димитрий ликующе перевел взгляд на башню, которую с этого места было видно только сбоку, и понял, что обрадовался слишком рано. Из зияющей пасти Портала один за другим выходили десятки и десятки новых демонов, которых тут же присоединялись к вытекающей массе, превращая ее в настоящий и ужасающий Поток.

Глава 27

Джозеф преодолел несколько последних ступенек, ведущих на вершину самого западного участка Стены Витне, и оперся руками о парапет, стараясь не замечать холодного пронизывающего ветра, треплющего его теплый плащ и упорно пытающегося проморозить его до костей. Он каждый день поднимался сюда с тех самых пор, как Мелони сделала то, что все они считали невозможным, – изменила направление движения всего Потока. Хотя Джозеф прекрасно знал, что, сколько не всматривайся, все равно ничего увидеть будет нельзя даже со Стены как минимум до завтрашнего утра, но почему-то все равно приходил сюда, взглянуть за горизонт. Оттуда медленно, но верно, шаг за шагом к ним движется самый опасный и самый кровожадный враг, у которого есть только одна цель – уничтожение человечества. Он сражался с этим врагом практически всю жизнь и в этой борьбе уже не один раз терял все, что у него было: дом, семью, любовь, надежду на будущее. Он и сам до конца не понимал, зачем и почему продолжает бороться, как не знал и почему тогда, после Дизье, не бросился назад, на поиски верной смерти и успокоения. Но факт оставался фактом: день за днем он продолжал это сражение, у которого даже не было какой-то понятной и определенной цели, но которое придавало хоть какой-то смысл его жизни.

День выдался ясным, и с той высоты, на которую забрался Джозеф, было видно далеко окрест. Горизонт по-прежнему оставался чист, и не читай он каждый день донесения разведчиков, наблюдающих за Потоком на всем протяжении его пути через Германию, он бы ни за что не поверил, что буквально завтра все эти поля, луга и просторы, что сейчас расстилаются у него под ногами, будут заполнены невообразимо жуткими монстрами и тварями, которые станут терзать их своими мерзкими лапами, копытами, клешнями и еще бог знает чем, а потом зальют черной, вонючей жижей, которая течет по их жилам, а воздух будет пропитан не только вонью, исходящей от демонов, но и неутолимой жаждой крови и ненавистью, с которой они будут лезть на Стены Витне, желая добраться до каждого из них, растерзать, искалечить и прикончить.

Джозеф вздохнул, сожалея о том, что у них, как всегда, не хватило времени, чтобы приготовиться к этой битве лучше. Он и без всяких подсказок Ричарда и Колтура понимал, что мощные, на первый взгляд, Стены Витне позволят им лишь выиграть какое-то время, когда Поток хлынет через равнину, но у них не хватит ни людей, ни высоты и протяженности укреплений, чтобы сдержать его. Рано или поздно он перехлестнет через них, и тогда его анклав утонет в крови, и никто ничего не сможет поделать. Их единственным призрачным шансом была попытка сломить волю Потока до того, как это произойдет, нанести демонам такой сокрушительный удар, что они изменят направление движения и уйдут обратно на запад или на юг, в необитаемую Пустошь. Но как этого на самом деле добиться, Джозеф не знал.

Он бросил еще один взгляд вдаль, потом развернулся и стал осматривать то, что происходило внутри городских Стен, где с раннего утра и до позднего вечера сотни и тысячи людей делали все, что было в их силах, и даже сверх этого, чтобы облечь их призрачную надежду хоть в какую-то плоть. В кварталах мастеровых днем и ночью не смолкал звон молотов о наковальни и из труб каждой кузницы и дубильни валил дым. Все большие и маленькие площади города были завалены ящиками и мешками, которые без конца то подносили, то разносили в разные стороны. В них лежали наконечники для стрел и копий, оперение и всякие кожаные ремешки, заклепки, гвозди – и еще куча всего, что необходимо для изготовления оружия и доспехов. Готовое снаряжение немедленно доставлялось в огромные казармы для сбора, которые имелись в каждом крупном анклаве на тот случай, если именно в нем придется собирать, снаряжать и обучать Объединенную Армию, и Витне был в этом плане не исключением. Несмотря на все усилия Калагана и других присоединившихся к ним лордов, казармы и сейчас были заполнены едва ли наполовину, даже с учетом той армии, во главе которой Джозеф вернулся с востока после победы над Йоресом. Еще ни разу за всю историю с момента строительства первой Стены людям не приходилось отражать нападение Потока в таком малом количестве. Тогда, сразу после Исхода, несмотря на то, что силы бросивших свои дома людей были крайне подорваны, им и то удалось сколотить армию почти в полтора раза больше той, что сейчас есть в распоряжении Джозефа.

Но делать было нечего. Он вместе с Ричардом и Калаганом, конечно, все еще ждал подкреплений с востока, юга и севера, из тех анклавов, что до сих пор не откликнулись на призыв или прислали заверения в верности Совету, но так и не подкрепили свои слова делом и хотя бы одним солдатом, но понимал, что справляться им, скорее всего, придется собственными силами. Сейчас Джозеф больше всего на свете хотел бы, чтобы той битвы, в которой им чудом удалось разгромить Йореса и одним ударом закончить эту затянувшуюся междоусобицу внутри Анклавов, никогда не было. Чтобы их силы не были так ощутимо подорваны подобным бессмысленным кровопролитием, в котором, кроме всего прочего, Анклавы разом потеряли почти всю свою конницу, не считая малочисленных отрядов разведчиков, которые и так прямо сейчас рисковали жизнью где-то там в Пустоши. Мощный удар конницы, направленный в нужный момент в нужное место, мог бы стать тем самым аргументом, способным склонить чашу весов предстоящей битвы в их сторону.

Но Джозеф не видел никакого смысла в мечтах, если их не было никакой возможности осуществить, поэтому резко выпрямился, размял затекшие от долгого стояния ноги и решительно направился вниз, по той же самой лестнице, по которой поднимался. Впереди его ждало еще очень много работы, десятки буквально расписанных по минутам дел и забот, но он знал, что все равно не сможет отвлечься от мыслей о том, как именно может закончиться завтрашний день и что случится после.

* * *

Мелони в очередной раз попыталась открыть глаза, но комната тут же поплыла куда-то вправо, и она поспешила снова закрыть их, ощущая, как мучительная тошнота подступает к самому горлу. Интересно, сколько дней прошло с тех пор, как она находится в таком состоянии? Трудно было следить за временем, целыми днями пребывая между сном и явью: то погружаясь в какие-то бредовые видения, наполненные ненавистью, злостью, запахами крови и страха, то выныривая обратно в жестокие объятия реальности, которая встречала ее разрывающими голову болями, горько-металлическим привкусом во рту и слабостью, мешающей даже приподнять голову с подушки. Мысли вяло текли где-то на задворках сознания, но Мелони все-таки смогла сделать вывод, что, судя по тому, как менялся поднос с едой на ее прикроватном столике, прошло никак не меньше нескольких дней. Кто-то снова и снова, несколько раз в день заходил к ней, менял прохладный компресс у нее на лбу, приносил свежую еду и даже, хотя она и не до конца была в этом уверена, обтирал ее тело влажными полотенцами и стелил сухое одеяло. Мелони очень надеялась на то, что Ричард был слишком занят, чтобы делать это лично.

Единственной мыслью, которая помогала ей хоть как-то справляться с этими ужасными ощущениями, было то, что она все-таки смогла сделать задуманное. Подробности произошедшего в тот вечер, когда она, полностью сосредоточившись на далеком-далеком Зове, решила попытаться призвать весь Поток, как бы растворялись в ее помутневшем сознании, но даже не «прислушиваясь» к Потоку и ничего не зная о донесениях дозорных, одно она знала точно: эти проклятые твари услышали ее и идут сюда. Причем идут все и отовсюду, сколько их ни есть в мире, они откликнулись на ее Зов, и теперь хотят добраться до нее, чтобы сожрать или разорвать на части. Она и сейчас каким-то внутренним чутьем ощущала их злость на того, кто отправил приказ, которому они, по непонятной для Мелони причине, не могли сопротивляться, но который ненавидели всем своим естеством. От мысли о том, что случится, когда они доберутся до Витне, ее пробирало холодом даже сквозь тошноту и головокружение. Но она старалась не думать об этом и верить в Джозефа, который дал ей ту неожиданную и такую искреннюю клятву, и в Ричарда, и во всех остальных, которые сейчас, должно быть, готовились к битве, ставкой в которой послужит будущее Анклавов, а ценой победы станут их жизни. Мелони с трудом сглотнула подступивший к горлу комок и предприняла еще одну попытку медленно открыть глаза. Перспектива проваляться в полубессознательном состоянии еще пару дней, которые, кстати, вполне могут стать для нее последними, не радовала, поэтому она собрала всю волю в кулак и приготовилась выдержать любую тошноту, которая набросится на нее, едва она сделает это.

В этот раз кружение стульев и шкафа с платьями показалось ей не таким интенсивным, как в прошлый раз, и она, стараясь не менять направление взгляда, стоически выждала до того момента, когда оно прекратится и все встанет на свои места. В животе все равно бурлило, а горло буквально разрывало от рвотных позывов, но она, сжав зубы, смотрела в одну точку и про себя повторяла, что она сильная и может это выдержать, а значит, нужно просто потерпеть.

Трудно сказать, сколько прошло времени – может, минуты, а может, и часы, она вполне могла провалиться в беспамятство и даже не заметить этого, но в конце концов Мелони почувствовала, что ощущения, бушевавшие внутри нее, понемногу улеглись, и можно было даже сказать, что самочувствие стало сносным. Она осторожно осмотрелась, стараясь не слишком резко перемещать взгляд, чтобы не усугублять свое состояние, и поняла, что не ошиблась в своих выводах. На улице был вечер, и в окно лился мягкий, тусклый свет масляного фонаря, закрепленного на высоком столбе прямо напротив. Это никак не мог быть тот же вечер, когда она чуть не убила себя, призывая Поток, а значит, как минимум с тех пор прошли одни полные сутки. Но какое-то внутреннее чутье подсказывало Мелони, что этих дней было намного больше. Ее уложили в кровать, но кто-то позаботился о том, чтобы принести новые одеяла, оказавшиеся теплее, мягче и легче, чем все, что Мелони когда-либо видела. Даже в ее состоянии хотелось завернуться в них с головой, закрыть глаза и забыть обо всех тревогах и страхах, поджидающих снаружи.

Вместо этого Мелони решительно откинула одеяла и с удовольствием ощутила на коже покалывание холодного воздуха, проникающего в комнату с улицы через множество щелей, с которыми не смогли справиться даже в Анклавах. Освежающая прохлада начинающейся зимы помогла ей почувствовать себя еще лучше, и она, дождавшись, пока все ее тело не покроется гусиной кожей, медленно и осторожно села в постели. Голова была тяжелой, в горле стоял привкус желчи, а руки и ноги не желали слушаться, но в целом ей довольно быстро удалось справиться с этим и наконец-то взглянуть на мир прямо. Оставалось только дождаться, когда закончится новый приступ головокружения, и можно будет подумать о возвращении к нормальной жизни.

Несколько часов спустя, после того как Мелони как будто заново научилась сидеть, ходить, одеваться и еще многому тому, что обычно известно с самого детства, она открыла дверь и выглянула в коридор, который вел к лестнице на первый этаж и приемному залу. Еще он проходил мимо нескольких дверей, за которыми были жилые комнаты служащих в резиденции лорда, в том числе и личные покои Джозефа. Девушка на секунду задумалась и поняла, что прямо сейчас совсем не хочет встречаться со своим… в общем, с могучим лордом Витне, и пошла направо, к лестнице.

Не успела она пройти и двадцати шагов, постоянно оглядываясь и боясь, что ее окликнет Джозеф или Ричард, как едва не наткнулась на выходящего из своей комнаты мастера Колтура – главного строителя Витне.

– Мелони, милая, – немолодой уже строитель выставил перед собой руки, чтобы не дать ей врезаться в него на полном ходу. – Я очень рад видеть тебя на ногах и в добром здравии, но будь осторожна, ты, должно быть, очень устала после всего этого.

– Ой, – пискнула она, практически оказавшись в объятиях мастера Колтура. Девушка успела познакомиться с ним в тот день, когда потрепанная армия Джозефа грязной, помятой, но все еще грозной стальной рекой вливалась в восточные ворота анклава, а во главе нее ехали выжившие в сражении лорды и мастер Колтур, чей авторитет, как поняла Мелони, позволял ему держаться с ними на равных. – Простите меня, мастер Колтур, я вас не заметила. Мне уже намного лучше, спасибо вам.

– Ты куда-то спешила? Могу я проводить тебя и предложить свою руку в качестве опоры?

– Я просто хотела прогуляться… – Мелони почему-то смутила искренняя галантность этого мужчины. Она к такому не привыкла и чувствовала себя неуютно. – Я бы не хотела тратить ваше время…

– Ричард рассказывал о твоей необычайной скромности. – Старший строитель легко рассмеялся и посмотрел на нее с улыбкой. – Не переживай, Мелони, все, что мог, для этого города я уже сделал, и теперь очередь наших храбрых воинов показать, достойны мы дальше жить в этом суровом мире или нет.

– Сколько я была без сознания? – Слова Колтура снова вернули ее к тревожной мысли о потерянном времени.

– Больше недели. Мы все очень боялись, что ты уже не сможешь… вернуться.

Мелони сделала глубокий вдох и постаралась быстро подавить очередной рвотный позыв.

– Это значит, что Поток вот-вот будет здесь, да? – Чтобы сдержать рвущуюся наружу панику, она так сильно сжала кулаки, что ногти до боли впились в ладони.

– Мы ожидаем его прибытия завтра утром, – Колтур с тревогой смотрел на нее, все еще слегка придерживая за плечи. – С тобой точно все хорошо? Ты вся дрожишь.

– Просто не думала, что пробыла там так долго, – она как-то неопределенно кивнула головой в сторону, где, как ей казалось, находилась ее комната. – Мне точно нужно на воздух. Вы… проводите меня?

– Конечно, милая, давай я только захвачу для нас пару теплых плащей.

Через несколько минут они оставили позади притихшую на ночь резиденцию Джозефа и оказались на небольшой мощеной площади, на которую фасадом выходило само здание. Улицы были необычайно многолюдны для такого времени, очевидно, причиной была необходимость завершить последние приготовления до наступления рассвета. Мелони невольно поежилась при мысли о близости Потока и с благодарностью закуталась в плащ, который ей отдал мастер Колтур. Конечно, он и близко не мог сравниться с тем плащом, что она провезла через всю Пустошь туда и обратно, который так приятно пах лошадьми и который подарил ей Тони, но зато он был мягче, красивее и очень хорошо подходил к платью, с таким трудом надетое ею слабыми и непослушными пальцами.

– Мелони, ты очень похожа на свою мать. – Девушка вздрогнула, когда главный строитель первым нарушил молчание, в котором они шли вниз по холму, вершину которого венчала резиденция лорда Витне. – В молодости она была такой же красивой, как ты сейчас.

– Вы знали мою маму? – девушку очень удивили его слова, хотя она быстро сообразила, что они с Джозефом примерно одного возраста и вполне могли быть знакомы с молодости.

– Да, я познакомился с ней тогда, когда они и Джозеф только-только поженились и в мир пришел Поток. Именно Джозеф тогда оказался тем, кто готов был вести за собой Анклавы, хотя никто его еще и не знал, а я был одним из первых и немногих, кто поддержал его. Уже тогда в нем ощущалась такая сила и такая уверенность, что ему хотелось верить и за ним хотелось идти. – Он бросил на нее пристальный взгляд, после чего улыбнулся и продолжил: – Думаю, часть этой силы есть и в тебе.

– Вы тоже считаете, что он мой отец?

– Практически в этом не сомневаюсь, особенно после того, что ты сделала ради Анклавов неделю назад. Не так много людей в этом мире готовы рискнуть всем ради совершенно посторонних людей. И Джозеф как раз один из них.

– Он бросил мою мать… – Мелони ощутила, как гнев снова поднимается в ней.

– Джозеф не знал, что она жива, и никто не знал этого. Он сделал все, чтобы спасти тех, кого еще можно было спасти, а для Мари сделал бы даже невозможное, если бы знал, что есть хоть какой-то шанс. Поверь мне, милая.

– Вы не представляете, через что нам пришлось пройти там, в Пустоши.

– Представляю. Я шел вместе со всеми через полмира во время Исхода и видел, как голод, холод и смерть добивали тысячи и тысячи людей, как они умирали на глазах у близких, как дети замерзали на руках у матерей. Мне очень жаль, что вам с матерью пришлось пройти через все это, а тебе через все то… что было после.

– У Ричарда слишком длинный язык. – Мелони притворно фыркнула, зная, что на самом деле не может злиться на этого человека, даже когда тот нагло переодевает ее, пока она валяется в обмороке.

– Это чистая правда. – Мастер Колтур снова рассмеялся. – И еще самые большие уши в Анклавах. Иногда мне кажется, что он знает все, что происходит в каждом доме и на каждой улице, причем зачастую еще до того, как это что-то произошло.

– Во время похода было то же самое, – Мелони согласно кивнула. – Даже в закрытой палатке спать было неуютно. Все время чудилась его ухмылка, с которой он стоит и наблюдает за тобой из темного угла.

На этот раз мастер-строитель рассмеялся по-настоящему и от души, запрокинув голову.

– Как же я рад нашему знакомству, Мелони! Похоже, у меня наконец-то появился единомышленник в моем многолетнем противостоянии с Ричардом.

– Тогда нам не стоит говорить о нашем тайном союзе вслух, а то он сразу же об этом узнает. – Мелони улыбнулась в ответ. Ей нравился этот простой и добрый человек, который так много повидал и так тепло говорил о ее матери.

– Расскажите мне еще о том, какой была моя мать и каким был мой… отец до того, как потерял ее.

– А ты быстро соображаешь, милая, – он снова посмотрел на девушку, но уже с каким-то другим выражением. – Каким-то образом догадалась, что Джозеф не всегда был таким… лордом. Твоя мама тоже была умной женщиной и смогла разглядеть в нем будущее величие тогда, когда еще никто даже и представить ничего подобного не мог.

– Он потерял любимого человека, – девушка пожала плечами и поправила сползающий плащ, который был ей слишком велик. – Мало кто может после такого остаться прежним.

– Тут ты права, – взгляд старого строителя стал очень печальным. – Мало кто понял это, но события в Дизье сломили его, однако каким-то образом ему удалось после этого не распасться на части, а сделать себя еще тверже, превратить свое сердце в камень и стать настоящим правителем, так необходимым людям в те тяжелые времена.

– А каким же он был до этого? Слабым? Чувствительным?

– Нет, конечно нет. Внутри него всегда ощущалась сила и твердость, но, когда он познакомился с твоей мамой, он был настоящим мечтателем, который верил, что люди могут вернуть времена до Катаклизма и что разгадка все еще прячется где-то в руинах городов Древних. Поэтому он и стал разведчиком и поэтому же колесил по всему миру, переходил из анклава в анклав и отправлялся в самые отдаленные уголки, чтобы посетить все руины, до которых сможет добраться. Таким же он и остался, когда пришел Поток, только теперь его мечтой было спасение людей и поиски для них нового, безопасного дома. Потеря Мари убила в нем эту юношескую наивность и окончательно вернула в суровую действительность.

– Но ведь именно он убедил Совет отправить Димитрия к Порталу, о котором рассказал Уинстон, – девушка остановилась на углу, где пересекались две улицы: одна пошире и вымощенная плоскими камнями, а вторая совсем узкая и разбитая колесами повозок. – Разве не было это поступком мечтателя? Призрачный шанс найти источник Потока и остановить его раз и навсегда.

Мастер Колтур успел сделать пару шагов, прежде чем заметил, что Мелони остановилась, обернулся и снова посмотрел на нее, только теперь уже с неприкрытым уважением.

– Ты не перестаешь меня удивлять, милая, – он задумался на мгновение. – Возможно, ты права, потому что было в этом Походе и в той страсти, с которой Джозеф ухватился за рассказ Уинстона, что-то нелогичное, что-то как будто бы даже глупое и отчаянное, то, что на Джозефа, которого все мы знали много лет, было совсем не похоже. И более того, хоть он и использовал этот шанс, чтобы усилить свою власть, но даже Ричард всегда сетовал, что такая опора, как Великий Поход, со всеми его рисками и неоднозначным восприятием в Анклавах, слишком ненадежна и скорее погубит его, чем прославит. И, кстати, оказался практически прав.

– Или мы просто не понимаем всего того, что творится у него в душе, – Мелони пожала плечами и пошла дальше по мощеной улице, выбирая, куда ставить ногу, чтобы не наступить в лужи, скопившиеся между давно выщербленных булыжников. – Мастер Колтур, вы думаете, Витне выстоит завтра?

– Как ты неожиданно меняешь тему… – Старший строитель ненадолго замолчал, как будто пытался решить, хочет он продолжать разговор или нет. – Буду с тобой откровенен, Мелони. Никакая Стена не способна сдержать Поток. Даже те, что мы строим в Пустоши, и которыми столько раз преграждаем ему путь, раз за разом оказываются взяты штурмом, взломаны или вообще разрушены.

– Но как же тогда Анклавы выживают все эти годы? – Мелони была поражена. Никто и никогда не говорил ей такого!

– Благодаря странному поведению Потока, – настала очередь Колтура пожать плечами. – Мы до конца не знаем, почему это происходит, но Поток ведет себя подобно реке, которая хоть и способна прокладывать себе путь даже сквозь горы, но чаще всего течет туда, где ничто не мешает ее водам, и многие фермеры в древности даже строили плотины и запруды, чтобы изменять русло реки так, как им нужно.

– Я не понимаю.

– Смотри, милая, – Колтур опустился на колени прямо у обочины дороги, не обращая внимание на то, что его чистые и красивые бриджи и дорогой шитый плащ окажутся перепачканы в придорожной грязи. – Это русло Потока, монстры всегда движутся огромной толпой, но не беспорядочно, а подчиняясь каким-то одним им ведомым законам и в определенном расположении, – строитель Витне палочкой изобразил на земле немного неровный, но вполне сносный и будто бы извивающийся из стороны в сторону вытянутый прямоугольник, обрывающийся с одной стороны и будто бы не имеющий начала с другой. – А вот здесь, на его пути, мы обычно строим Стену или, как ее называли сразу после Исхода – Дамбу, – в том месте, где нарисованный Поток обрывался, Колтур изобразил жирную линию, тянущуюся далеко вправо и влево от границ, которые он чуть раньше назвал руслом. – Когда орда демонов достигает нашей непроницаемой Дамбы, она словно бы расплескивается, и Поток начинает расширяться, создавая что-то вроде озера перед Стеной, только заполненного не водой, а жуткими мордами, клешнями и зубищами. – Он, как мог, изобразил, как Поток растекается перед Дамбой. – В это время Объединенная Армия сражается с монстрами, которые изо всех сил пытаются перебраться через Стену или пробить в ней брешь, чтобы продолжить свой путь. Но сколько бы солдат мы ни собирали и сколько бы демонов ни убивали, Поток по какой-то причине не иссякает.

– Портал Уинстона, да? – Мелони с легким трепетом рассматривала схему, которую вывел мастер Колтур. Очень странно было слушать такие спокойные и взвешенные рассуждения о том, что она всю жизнь считала волей Божьей.

– Ты, как всегда, сообразительна, Мелони. Если это правда и Портал существует, то он объяснил бы кое-что из того, что мы не понимаем о Потоке.

– Но я все равно не понимаю, как вам удается победить Поток с помощью Стен…

– Если Стена оказывается достаточно прочной, а солдаты стойкими и сильными, нам удается нанести Потоку достаточный урон, и в какой-то момент его русло вдруг меняется – демоны все разом устремляются в другую сторону, обходя ту преграду, что мы возвели, – Колтур прерывистыми линиями изобразил, как прямоугольник на схеме изгибается и вытягивается вдоль Стены, уходя куда-то вдаль. – Так мы и управляем движением Потока на протяжении последних двадцати лет, снова и снова отводя угрозу от земель, в которых мы заново отстроили свои анклавы.

– Но что же тогда не так со Стенами Витне?

– Ах да, я совсем забыл о самом главном, – старый строитель с легким кряхтением поднялся на ноги. – Сейчас Поток идет сюда потому, что его позвали, – Колутр многозначительно посмотрел на Мелони, и та отвернулась, не выдержав его пытливого взгляда. – То есть он не проходит через Витне, как это бывало раньше, а идет именно сюда. Боюсь, что ты и Джозеф в своем отчаянном стремлении спасти Анклавы лишь ненадолго отсрочили их уничтожение на тот короткий период, пока не падут мощные укрепления Витне. А это неизбежно случится рано или поздно.

Слова мастера Колтура прозвучали скорее не как приговор или зловещее предзнаменование, а как утверждение очевидного и общеизвестного факта. Именно вот эта холодная уверенность в его голосе больше всего напугала и почему-то разозлила Мелони. Да как он может так обесценивать все то, что жители Анклавов делают ради выживания, и все то, что им пришлось пережить за последние годы? Она хотела было уже наброситься на строителя, обозвать его бессердечным и бездушным стариком, у которого вместо сердца так любимый им камень, как вдруг пустые ночные улицы заполнил долгий и пронзительный звук, который могли издавать только сигнальные рога разведчиков.

– Что это? – вся злость и негодование разом покинули Мелони.

– Они здесь, – Колтур странно нахмурился, как будто все то, в чем он был уверен всю свою жизнь, вдруг показалось ему не таким уж надежным. – Похоже, они пришли раньше, чем мы думали.

* * *

– Отправьте еще тысячу человек дальше по северо-восточной Стене, – Джозеф прикрыл глаза от лучей восходящего солнца, едва-едва показавшихся из-за горизонта, чтобы оценить ширину русла, по которому медленно приближался Поток. – Как только они достигнут Стен, то сразу же начнут двигаться по кругу, выискивая слабые места. Нам нужно быть готовыми дать им отпор где угодно.

– Да, милорд. – Один из младших командиров, лицо которого было Джозефу незнакомым, поклонился и поспешил выполнить приказание.

– Лорд Джозеф, – Руффорд хоть и сам был лордом анклава, но продолжал обращаться к Джозефу именно так, а не как к равному, – позвольте мне управлять отрядами, который должен будет растягивать линию обороны от северных и южных ворот до восточных, когда Поток возьмет нас в кольцо.

– Лорд Руффорд, – Джозеф отвечал ему тем же из уважения к этому еще такому молодому, но уже успевшему проявить свои таланты мужчине, – у нас не так много сил, чтобы растягивать их на всем протяжении Стены. Я все еще тешу себя надеждами, что разлив Потока будет не так велик, чтобы взять нас в кольцо. – Молодой лорд хотел было возразить, но Джозеф опередил его: – Но, если это вдруг случится, я доверяю тебе командование отрядами на северо-восточной и юго-восточной Стенах. Уверен, ты сделаешь все возможное с теми немногочисленными силами, которые мы сможем тебе выделить.

– Благодарю, лорд Джозеф, я вас не подведу. – Молодой человек, как всегда, порывисто поклонился и, звеня доспехами, быстрым шагом направился к ближайшей башне, по ступеням которой можно было спуститься в город.

– Что думаешь, дружище? – Джозеф задал свой вопрос не оборачиваясь, но был уверен, что тот, кому он адресован, понял, что обращаются именно к нему.

– Скажу, что зря когда-то считал тебя слюнтяем, Джозеф, – могучий бас и последовавший за ним грубый смешок могли принадлежать только одному-единственному лорду во всех Анклавах. – Уже второй раз я стою рядом с тобой и смотрю в лицо верной смерти, и в то время, как внутри меня все бурлит и шевелится от возбуждения, смешанного со страхом смерти, ты смотришь на все это с таким бесстрастным лицом, как будто мы говорим не о смертельной битве, а о приятном пикнике на лужайке позади твоей резиденции субботним утром.

– После такой похвалы, прозвучавшей из твоих уст, Дерринг, можно умереть спокойно. – Он слегка улыбнулся, все так же глядя только в сторону приближающегося Потока. – Но я спрашивал про это, – он кивнул в сторону отвратительно шевелящейся массы демонов.

– Мерзкие твари, – Дерринг плюнул со Стены. – Век бы мои глаза их не видели, но думаю, если дойдет до драки, мы справимся. По крайней мере могу гарантировать, что мои западные ворота им точно не пробить, пока я в силах держать в руках топор, – он похлопал по небольшой боевой секире, которая висела у него на бедре. Левая рука могучего лорда так и не оправилась до конца после ранения, полученного в прошлом сражении, и, хоть и с неохотой, ему пришлось оставить свой огромный топор внизу и подыскать себе оружие, которое можно держать одной рукой.

– Вечно ты бахвалишься и обещаешься, но в последний раз, когда ты так говорил, мне и моим всадникам пришлось выручать твою изрядно потрепанную задницу из самого пекла! – Джозеф обернулся и хитро подмигнул своему вспыльчивому товарищу, чье лицо мгновенно побелело от гнева. – Ну, все-все, не кипятись, я пошутил. Сам же знаешь, что лучшего командира авангарда не сыщешь во всех Анклавах. Просто сделай так, чтобы мне опять не пришлось два дня искать твое остывшее тело среди погибших.

– Я просто прилег отдохнуть, – на щеки Дерринга снова вернулся румянец, и он улыбнулся в ответ на похвалу, которую так любил. – Но, если что, ищи там, где будет самая большая куча порубленных на куски демонов.

– Неплохо сказано, дружище! Рассчитываю на тебя.

Дерринг разразился раскатистым басовитым смехом и, слегка прихрамывая, поковылял к импровизированной башне, состоящей из переделанного «жилого столба» Древних, охраняющего западные ворота. Джозеф проводил лорда взглядом, стараясь не думать о том, увидит ли его снова. К счастью, его мысли были так сильно заняты шевелящейся массой, медленно заполняющей все пространство от Стен до самого горизонта, что он почти сразу забыл обо всем, кроме этой жуткой, но завораживающей картины.

– Если ты пытаешься их загипнотизировать, то лучше поручить это Мелони, – Ричард, как всегда, незаметно, появился из ниоткуда и встал рядом с Джозефом. – Она умеет обращаться с этими милахами лучше всех.

– Интересно, есть хоть одна тема, над которой ты не ерничаешь? – Джозеф кивнул в сторону Потока. – Может, хоть демоны будут смеяться над твоими шутками, а?

– В Пустоши я успел познакомиться с ними достаточно близко. У этих ребят чувство юмора еще хуже, чем у тебя.

– Значит, я все-таки не безнадежен?

– Как лорд может быть, но как друг – точно без шансов. Видел, как ты отправил нашего хромого и косого великана в самое пекло. Неужели ты так сильно его не любишь?

– Не думаю, что у меня был выбор. Не назначь я его командовать обороной ворот, он бы собрал вокруг себя таких же сорвиголов и начал бы делать вылазки прямо за Стены, – Джозеф провел пальцами по волосам. – Да и ты не особо торопился отговаривать меня, а значит, и сам знал, что это лучший вариант.

– А может, я просто был занят и мне было не до тебя? – Ричард притворно выгнул бровь и упер руки в бока, явно копируя Мелони.

– Не может, Рич.

– Пора менять место службы. Поищу себе нового лорда, а то ты слишком хорошо успел меня изучить. Черт побери, похоже, я наконец-то старею! Второй раз за неделю приходится говорить такое.

– И кто же еще, кроме меня, знает тебя как облупленного?

– Ты не поверишь… – уже не первый раз с тех пор, как Ричард вернулся из Пустоши, Джозеф видел, как в глазах этого загадочного человека появляется теплота, которой раньше не было.

– Мелони, да?

– Волчонок явно унаследовала от тебя несколько мерзких качеств. Например, эту твою фирменную неотразимость и проницательность. – Ричард закатил глаза и замолчал.

– Ты ведь позаботишься о ней, правда? – Джозеф снова смотрел вдаль, и в голосе, против его воли, звучали усталость и даже отчаяние.

– Я уже дал обещание Уинстону и намерен его исполнить, так что прости, но я сделаю это ради него, а не ради тебя.

– Мне опять начала сниться Мари… Я не видел ее двадцать лет и с трудом смогу описать, как она выглядела, если ты меня спросишь; но во сне ее образ всегда ослепительно яркий и четкий, – Джозеф с усилием потер уставшие глаза, стараясь прогнать сонливость. – Если все это закончится…

– Когда все это закончится! – голос Ричарда был тверже стали.

– Ну хорошо, когда это закончится, я попробую наверстать упущенные годы и сделать новую жизнь Мелони такой, как она заслуживает. – Джозеф посмотрел своему другу прямо в глаза. Ричард спокойно встретил его взгляд и снисходительно улыбнулся.

– Ох, Джозеф, ты даже не представляешь, с чем тебе предстоит столкнуться, если посчастливится выжить в этой передряге. Йорес, Поток и прочая лордовская ерунда покажется тебе сушей мелочью по сравнению с воспитанием такого Волчонка.

Джозеф посмотрел на Ричарда, не до конца уверенный, что тот шутит, но, подумав немного, просто молча кивнул.

– Ты останешься тут, наверху?

– Нет, я хотел помочь Колтуру. Бьюсь об заклад, что как только начнется битва, все сразу забудут, где лежат стрелы для лучников и камни для метательных машин. К тому же мне надо убедиться, что игрушки, которые Грег оставил нам на прощание, не разнесут этот город в клочья.

Джозеф хотел было что-то ответить, но краем глаза заметил, как сигнальщики на Стенах начали зажигать первые факелы, служащие знаком для тех, кто во дворе наводил самые мощные и дальнобойные машины. Стена, на которой они стояли, разом пришла в движение.

– Ну вот и началось. – Мимо пробежало несколько стрелков, сжимающих в правой руке луки с еще не натянутой тетивой, а в левой пучки стрел. За ними бежали носильщики с большими плотными мешками, из которых тоже торчали белые оперения. – До встречи на той стороне, Рич?

– До встречи, Джозеф.

* * *

Тяжелый рычаг, сдерживающий механизм огромной метательной машины, опустился, и тут же массивный каменный снаряд с протяжным гулом, похожим на стон умирающего живого существа, взмыл в воздух и скрылся за Стеной. Десять человек, не медля ни секунды, бросились спешно перезаряжать катапульту. В соседнем дворике выстрелила еще одна, пока Мелони, с опаской глядя на чудовищное, с ее точки зрения, устройство, пыталась пробиться сквозь плотную толпу, заполонившую ближайшие к Стенам улицы.

– Я ищу мастера Колтура, вы случайно, не видели его? – Ее голос буквально растворялся в общем гаме, даже если она пыталась говорить кому-нибудь прямо на ухо. Послышался резкий вой, мерзкие хрипы и рычание – один из камней как раз достиг цели, и девушка, побледнев от таких противных звуков, с трудом проглотила подступивший к горлу комок. – Простите! – крикнула она что есть сил, привлекая к себе внимание высокого мужчины в доспехах и с копьем, охраняющего катапульту.

– Что тебе, девочка? – Он удостоил ее одним беглым взглядом и снова принялся напряженно всматриваться в протекающую мимо толпу. – Проходи, я занят.

Волна праведного гнева мгновенно затопила Мелони, без остатка смыв все сомнения и страх перед тем, что творится сейчас прямо за Стенами города.

– Девочка?! – она гордо выпрямила спину, приподнялась на цыпочках и схватила парня за торчащий из-под кольчуги воротник. – Да как ты смеешь! Ты хоть знаешь, кто я?! – Парень на мгновение даже опешил, явно не ожидая такой реакции на свои слова. Мелони понимала, что он почти вдвое больше нее, да еще и вооружен, но она пришла в такое негодование, что ей было все равно. – Меня зовут Мелони! И я дочь лорда Джозефа! Слышал про такого?! А ну, быстро отведи меня к главному строителю, или я вернусь сюда с отцом!

Солдат потерял дар речи и тупо смотрел на нее пустым взглядом, разрываясь между своим долгом и желанием выполнить отданный с такой уверенностью приказ.

– Я… я… мне приказали охранять…

Девушка пропустила мимо ушей бормотание несчастного парня, продолжая сверлить его взглядом.

– Угомонись, Волчонок. – От этого знакомого вкрадчивого голоса у Мелони мигом душа ушла в пятки. – Твоим талантам можно найти более полезное применение, чем запугивание наших людей.

Девушка обернулась и увидела Ричарда, смотрящего на нее с хитрой улыбкой и теплотой во взгляде. Опешивший стражник недоуменно переводил взгляд с Мелони на Ричарда и обратно.

– Все хорошо, я провожу нашу принцессу, а ты оставайся на посту.

– Да, милорд. – В голосе бедняги звучало облегчение. Из-за Стен опять послышался громкий тошнотворный хруст и вой, наполненный злобой и ненавистью.

– Что там происходит? – Мелони невольно поежилась и не стала возражать, когда Ричард обнял ее за плечи, уводя от метательной машины вглубь паутины переулков.

– То же, что и всегда, – Ричард пожал плечами, – ожесточенная битва не на жизнь, а на смерть. Поток уже достиг Стен и сейчас ищет в них слабое место.

– А почему этот грубиян не стоит наверху, вместе со всеми, а торчит здесь, где от него нет никакой пользы?

– Он… – Ричард замолчал и посмотрел на Мелони, словно бы оценивая, можно ли ей доверять, – охраняет катапульты. Мы с Джозефом боимся, что могут быть диверсии.

– Ты, должно быть, шутишь? – Мелони решила сделать вид, что не заметила его обидной заминки – по крайней мере пока не закончится это безумие. – Город окружен жуткими тварями, а вы боитесь, что у вас есть внутренние враги?

– Думаешь, мы сумасшедшие, да? – Девушка уверенно кивнула, и Ричард улыбнулся в ответ. – У нас есть на то причины, Волчонок. Анклавы все еще переполнены теми, кто поклоняется Культу Потока, и среди них полно фанатиков. Мы не знаем, кто они и где прячутся. После того как стало известно о новом Потоке, идущем на Анклавы, культисты предпочли залечь на дно – видимо, удовлетворенные тем, что люди снова пройдут посланное им божественное испытание. Но кто знает, что они решат выкинуть, если в битве наступит переломный момент?

Мелони содрогнулась. Рассказ Ричарда навел ее на мысли о доме и тех ужасах, что ей пришлось пережить стараниями старейшины и его фанатиков.

– Кстати, зачем ты искала Колтура?

– Зачем? – Девушка отвлеклась, прислушиваясь к звукам, доносящимся оттуда, где шло сражение. – Не знаю… если честно, мне просто стало страшно и захотелось найти кого-то знакомого.

– Хочешь, я отведу тебя в покои Джозефа? Оттуда не должно быть слышно этих жутких воплей и не видно битв…

– Нет! – Мелони прервала его на полуслове. – То есть… нет, я не хочу сидеть там и ждать… Это еще хуже. Я бы лучше поднялась на Стену к отц… к Джозефу.

– Не думаю, что это хорошая идея, Волчонок. Там сейчас настоящий ад, а я обещал Уинстону.

– Что обещал?

Ричард открыл было рот, чтобы ответить, но его остановил резкий окрик:

– Берегись!

Что-то резко засвистело, разрывая воздух, все задрали головы, не понимая, что происходит, но Ричард и тут оказался самым расторопным. Он успел оттолкнуть Мелони в стороны за мгновение до того, как огромный камень врезался в мощеную мостовую.

* * *

– Проклятье! – Джозеф с ужасом смотрел, как огромный демон, никак не менее шести метров ростом, оторвал от земли увесистый валун и швырнул его с такой силой, что тот ударился о парапет Стены, буквально расшвыряв защитников и, отскочив, исчез где-то между домами. Лучники с ближайшей Стены испуганно посмотрели на оставленные им разрушения и с удвоенной решимостью принялись поливать демона дождем из стрел, хотя Джозеф сильно сомневался, что они могут причинить хоть какой-нибудь вред такому гиганту.

– Димитрий рассказывал о таком, но я думал, что все это солдатские байки… – Он поискал взглядом сигнальщика, который наводил катапульты за Стенами. – Эй, ты! Не стой столбом! Мне нужно, чтобы этого урода прикончили, пока он не швырнул такой булыжник по воротам!

– Да, милорд! – Невысокий и коренастый сигнальщик поклонился и тут же принялся орудовать двумя факелами, изображая понятные только посвященным знаки. Джозеф оглянулся и увидел, как несколько метательных машин прекратили огонь и начали медленно поворачиваться по мере того, как наводчики крутили многочисленные рычаги и колеса.

Джозеф удовлетворенно кивнул, глядя, как то тут, то там в толпу монстров падают камни, оставляя в их рядах кровавые проплешины, которые, правда, тут же затягиваются. Лучники и солдаты, метающие короткие копья со Стен, тоже собирали обильную жатву с тех монстров, что толпились прямо под Стеной и были легкой мишенью. Боковым зрением он заметил, что к нему спешит посыльный – судя по всему, от Руффорда.

– Докладывай, какие новости на востоке.

– Милорд, Поток сильно растянулся и около получаса назад взял нас в кольцо. Основная масса монстров пока что находится с вашей стороны, но их число все прибывает и прибывает, и скоро весь город окажется в самом центре разлива.

– Есть ли какие-то проблемы? Удалось ли кому-то из этих тварей забраться на Стены?

– Нет, пока не удалось. Мы надежно удерживаем ворота и Стены. Лорд Руффорд приказал беречь стрелы и копья и бить только наверняка.

– Разумное решение! – Джозеф подал сигнал собственному посыльному. – Передай лорду Деррингу приказ не тратить зря стрелы и кидать в эту шевелящуюся массу копья. Пусть стреляют только тогда, когда уверены, что смогут прикончить одного из этих, – он небрежно махнул рукой в сторону Потока.

Посыльный молча поклонился и побежал в сторону надвратной башни.

– Что-нибудь еще? – он снова обратил внимание на прибывшего от Руффорда парня.

– Да, милорд, лорд Руффорд просит узнать, сможете ли вы прислать еще людей…

Три катапульты, расположенные во дворах, сразу за западными воротами, выстрелили почти одновременно. Выпущенные ими снаряды сделали высокую дугу, на мгновение словно зависнув в высшей точке, и с огромной скоростью рухнули на уродливого колосса, возвышающегося посреди целого озера демонов поменьше. Первый камень упал в каком-то метре от его ноги толщиной с дерево и, раскидав в разные стороны десяток монстров, покатился дальше, круша и калеча все на своем пути. Два других выстрела оказались более точными. Один ударил монстру в плечо с такой силой, что ему едва не оторвало руку и швырнуло на землю, как раз в тот момент, когда цели достиг третий камень, глубоко погрузившись в тело твари и буквально пригвоздив ее к земле.

– Отличный выстрел! – Джозеф поднял руку, чтобы стрелки, обслуживающие метательные машины внизу, увидели его. – Так держать! – Ошарашенный посыльный смотрел, как поверженный монстр бьется в предсмертных судорогах, раскидывая при этом кишащих вокруг демонов. – Так что ты там говорил?

– Что? А, да! Простите, милорд, но лорд Руффорд просит прислать ему больше людей.

– Больше людей, да? – Джозеф на мгновение задумался. – Видимо, у него там не все так хорошо, как ты описываешь… Ладно, Руффорд не стал бы просить понапрасну, сейчас найду пару командиров и отправлю их…

Треск ломающегося сухого дерева был таким громким, что на мгновение перекрыл даже шум битвы, а последовавший за ним торжествующий вой говорил сам за себя.

Джозеф быстро перепрыгнул через парапет, не обращая внимания на тяжесть доспехов и болтающееся на поясе оружие, рывком открыл дверь башни, взбежал по ступеням, протиснулся в узкий люк верхней площадки и увидел, как десяток лучников смотрит куда-то на юг, встревоженно переговариваясь.

– Что там? – Он возвышался над большинством людей почти на голову и мог спокойно смотреть поверх них.

– Ворота, милорд, – перепуганный лучник с бледным, испачканным лицом обернулся к нему. – Они каким-то образом пробили южные ворота.

* * *

Тони, казалось, уже целую вечность спускался по темным ступенькам с факелом в руке, и лестница под его ногами, словно гигантская змея, извивалась то в одну, то в другую сторону, петляя и поворачивая, но продолжая ввинчиваться в эту кромешную тьму. Шаги незнакомца, за которыми он следовал все это время, давно стихли где-то в глубине, и Тони думал лишь о том, чтобы впереди вдруг не появились развилки, которые окончательно запутают его и не дадут выяснить тайну бродяги в красном балахоне.

К счастью, как только мысль о том, чтобы повернуть назад, стала почти невыносимой, лестница вдруг закончилась и вывела его в тускло освещенный коридор с низкими полукруглыми сводами, выложенными кирпичом, словно в каком-нибудь средневековом подземелье. Только сейчас до него дошло, что он не видел в руках того, кого преследовал, никаких приспособлений, чтобы освещать себе дорогу, а значит, странный незнакомец преодолел этот спуск в полной темноте. Это казалось почти невозможным. Он сам только что проделал это с факелом, при этом изрядно вспотев в попытке не сломать себе шею на скользких и стертых ступеньках. Еще одна загадка, решение которой таится где-то в конце этого коридора? Тони затушил факел, решив, что лучше не выдавать своего присутствия раньше времени и попробовать обойтись тем, что есть, и медленно двинулся вперед.

Коридор, в котором он оказался, чем-то походил на лестницу, которая осталась позади – такой же узкий, выложен тем же кирпичом, и даже извивался похожим образом, как будто был частью единого живого организма, закопанного под землю и служащего тому странному красному колдуну, как он уже успел прозвать найденного им бродягу. Мысль о том, что он, сам того не ведая, оказался-таки в желудке огромной каменной змеи, не радовала, и он постарался загнать ее поглубже и сосредоточиться на том, что ждало его впереди.

Тем временем, свернув пару раз и преодолев, должно быть, не меньше километра подземного пути, он оказался в большой просторной комнате, заставленной старыми и потрепанными книгами, которые занимали все полки, столы, стеллажи и даже часть пола и в конце которой виднелся проход в еще одну комнату. Анклавы тщательно и с большим упорством собирали книги, записи, рисунки и все, что могло содержать в себе знания, накопленные человечеством до Катаклизма. В анклаве его отца была собрана целая библиотека, отчасти и его, Тони, усилиями, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что предстало перед ним в этом подземелье.

Тони осторожно подошел к ближайшей полке, вытащил первую попавшуюся книгу и раскрыл на середине. Книжка хрустнула, кончик страницы, за который он по неосторожности схватился, отломился и рассыпался в прах, словно ему было несколько сотен лет. Страницы были исписаны текстом на непонятном языке, больше похожем на руническую вязь, перемежающемся с замысловатыми картинками и схемами. Все это выглядело странно и почему-то пугало Тони, хотя он ни капельки не понимал, о чем говорится в тексте. Он поспешил закрыть таинственный том и аккуратно поставить его на место так, чтобы не повредить еще больше. Оглядевшись еще раз и убедившись, что никаких следов красного колдуна в комнате нет, он усилием воли заставил себя медленно двинуться к следующему дверному проему, с самого начала привлекшему его внимание странным свечением, которое испускало что-то, скрытое за углом. Чтобы пересечь комнату с книгами – по всей видимости, библиотеку, – ему нужно было сделать не более двенадцати шагов, но каждый шаг, приближающий его к источнику света, давался с таким трудом, что этот короткий путь показался ему целой вечностью. У него внутри по непонятной причине развернулась борьба невероятной силы между любопытством и желанием разгадать загадки Лондона, о которых он там много мечтал и которые вдруг оказались вполне реальными, и инстинктом самосохранения, буквально кричавшим об опасности, при этом никак не объясняя ее природу.

С огромным трудом ему удалось преодолеть свои непонятные страхи и добраться до входа в большое просторное помещение с высокими потолками и множеством дверей, ведущих в разные стороны. Но все это, так же, как и вычурную мебель, ритуальные круги, начертанные чем-то похожим на кровь прямо на полу и уставленные свечами в тяжелых кованых подсвечниках, он едва заметил, потому как его внимание мгновенно приковал источник того самого света. В центре прикрученной к полу резной деревянной рамы высотой никак не меньше двух метров прямо в воздухе висел, переливаясь и сияя не существующими в природе цветами, овал, больше похожий на окно, ведущее в другой мир. Тони, как завороженный, смотрел на него, борясь одновременно и с желанием подойти и потрогать его, и с побуждением бежать из этого подземелья не оглядываясь и навсегда забыть о том, что он видел.

– Кто ты такой и что здесь делаешь? – голос незнакомца прозвучал так резко и неожиданно, что Тони, не успев опомниться, чисто инстинктивно развернулся на пятках в сторону говорившего и выхватил нож. – Еще один сумасшедший дикарь-людоед, да? Так одичал, что даже говорить разучился?

Мужчина – тоже облаченный в красный балахон, но не похожий на того, за которым Тони следовал по улицам Лондона, – не проявлял никаких признаков беспокойства при виде обнаженной стали, направленной в его сторону.

– Я никакой не дикарь, а житель анклава, и мы не едим людей.

– Анклава, да? Ты про те убогие поселения, где собрались упрямые людишки, не желающие покориться судьбе? Что же занесло тебя так далеко от твоего дома и как ты нашел это место?

– Я дозорный, исследую руины в поисках чего-нибудь, что может пригодиться анклаву. – Тони решил быть откровенным настолько, насколько возможно. – И как дозорный я знаю, что в Лондоне, как и в других городах, давно уже никто не живет. Катаклизм убил большинство, а тех, кто выжил, доконал голод и холод.

– Катаклизм, говоришь? – Мужчина громко рассмеялся, и Тони сжал зубы, чтобы не броситься на него с ножом и не заткнуть его. – Вы слышите, как они это называют?

Едва Тони успел мысленно задать себе вопрос, к кому обращены слова незнакомца, как из двери у него за спиной вышли еще двое мужчин и одна женщина, облаченные в точно такие же красные балахоны колдунов. Тони невольно попятился, не опуская нож.

– Мальчик, убери свое оружие. Оно все равно бесполезно против нас, и я обещаю, что мы не причиним тебе вреда. – Женщина говорила спокойным, глубоким и очень красивым голосом. Ее балахон немного отличался от тех, что носили мужчины, и вырез щедро открывал взору пышную грудь. – У нас давно не было гостей, и мы будем рады поговорить.

– Кто вы? – Тони старался следить сразу за всеми, а сам прикидывал в уме план побега.

– Мы? Просто жители Лондона, которые смогли пережить… – женщина сделала паузу, – Катаклизм. Нам удалось найти это убежище, расположенное достаточно глубоко под землей, чтобы холод не смог до нас добраться, и укрыться в нем.

– Это наглая ложь, – Тони сделал еще шаг назад, но слишком поздно понял, что пятится не в сторону прохода, ведущего в библиотеку, а в сторону этого жуткого Портала. – Я бывал в десятках подобных «убежищ», где дикари пытались укрыться от холода. И все они были заполнены мертвецами, которые не смогли прокормить себя.

– Но тут была еда, когда мы нашли это место, – вслед за женщиной заговорил тот самый красный колдун, который привел Тони в это подземелье. Он узнал его по широким плечам и темным волосам. Незнакомцы начали расходиться влево и вправо, окружая Тони и отрезая ему путь к бегству.

– Запас еды на десять лет? Хотел бы я на это посмотреть… – Тони усмехнулся, но усмешка вышла какая-то кривая и вымученная, а вовсе не наглая. – А это тогда что? Тоже тут было? – Он махнул кинжалом в сторону Портала у себя за спиной и сделал еще шаг к нему.

– Мальчик, брось нож и позволь нам все тебе объяснить, – в голосе женщины появились нотки нетерпения.

– Черта с два! – Тони угрожающе взмахнул ножом. – Знаю я, как вы выживали в этом месте все эти годы. Видал я таких вот спрятавшихся! – Он бросился к ближайшей двери, рассчитывая, что за ней как-нибудь найдет еще один выход, но четвертый колдун, с густой рыжей бородой, преградил ему дорогу, а когда Тони замахнулся на него кинжалом, сделал какой-то небрежный жест – и невидимая сила вырвала оружие у него из рук и швырнула его в угол.

– Ты все неправильно понял, – рыжебородый раздраженно развел перед собой руки. – Угомонись, тебе некуда бежать.

Тони, словно затравленный зверь, огляделся и понял, что вариантов у него и правда не осталось, только если…

– Это мы еще посмотрим. – Он неожиданно развернулся, вспоминая все книги и истории, что читал о порталах, и прыгнул прямо в висящий над полом сияющий овал.

* * *

Уинстон проснулся, как от удара, и рывком сел, сбросив с себя плащ, которым пытался худо-бедно укрыться от ночного холода. Вот уже неделю их потрепанный отряд ночевал в одном из сохранившихся домов Кале. Но даже толстые каменные стены и крыша над головой не защищали полностью от стремительно приближающейся зимы. Рядом зашевелился Димитрий.

– Что случилось? Ты чего вдруг вскочил как ужаленный? – Голос его казался сонным, но глаза даже в темноте горели сосредоточенностью и тревогой.

– Я знаю, Димитрий! Знаю, что мы должны сделать с Порталом! Знаю, как остановить Поток!

* * *

– Держать строй! – Джозеф высоко поднял щит и покрепче перехватил длинное боевое копье, так непривычно оттягивающее руку своей тяжестью.

Сквозь покореженные остатки разбитых ворот, которые кое-как висели на покосившихся петлях, хлынула новая волна демонов, завывая, рыча, чавкая и издавая другие мерзкие звуки. Едва первые уродливые морды показались во внутреннем дворе, десятки стрел, со свистом рассекая воздух, вонзились в плоть, застревая в незащищенных глазах и пастях монстров. Рычанье сменилось отчаянным воем и бульканьем, когда израненные твари падали на землю, чтобы быть тут же затоптанными напирающими сзади сородичами. Не обращая внимания на происходящее, лучники продолжали стрелять без остановки, практически в упор, но все равно не могли сдержать ярость Потока.

Раздался короткий приказ, и вторая шеренга копейщиков быстро опустила щиты, воткнула свои шестифутовые копья в землю, чтобы взять метательные, и изготовилась для броска. Джозеф предусмотрительно выстроил солдат, обороняющих пробитые южные ворота, широким полукругом, так, чтобы прорвавшиеся внутрь демоны оказались в своеобразном огневом мешке, где их будут атаковать сразу со всех сторон. Поэтому, когда раздалась еще одна команда и брошенные копья замелькали в воздухе, они нанесли такой урон, что на какое-то время даже отбросили демонов обратно к воротам, где на них градом посыпались камни, сбрасываемые защитниками со Стен и башен.

– Сейчас начнется… – Джозеф обернулся, пытаясь понять, кто же не выдержал, и высказал вслух мысль, которая, должно быть, была у всех на уме.

Раненые и покалеченные монстры вновь оказались растоптаны и отброшены в сторону, но вперед, быстро пересекая свободное пространство за воротами, бросались все прибывающие и прибывающие твари. Защитники встретили их стеной щитов и целым лесом копий. Демоны выли и падали, когда длинные острые наконечники пробивали их тела сразу в нескольких местах, но на месте каждого убитого возникал новый. Клыки, когти и острые, как бритва, зубы без остановки били по щитам, пытаясь пробить прочное дерево или вырвать его из рук, чтобы создать брешь в линии обороны и добраться до незащищенной человеческой плоти.

Джозеф с трудом оттолкнул щитом очередного противника и ударил копьем ему в грудь, надеясь попасть туда, где у него должно было быть сердце. Удар скользнул по прочному панцирю и не достиг цели. Монстр зарычал и бросился на Джозефа с удвоенной силой. К счастью, сразу несколько человек, стоявших справа и слева от него, заметили опасного врага и быстро расправились с ним, ловко орудуя мечами и атакуя одновременно со всех сторон. Джозеф коротко кивнул им в знак благодарности и вернулся к битве.

– Долго мы так не продержимся! – крикнул кто-то ему прямо в ухо, и Джозеф, не оборачиваясь, узнал по голосу лорда Хемли, который прибыл вместе с ним в Витне несколько недель назад. Джозеф не ответил, молча согласившись со сказанным, и проткнул копьем какого-то зазевавшегося демона за секунду до того, как он откусил бы голову одному из бойцов в первой линии.

– Ты сможешь найти Ричарда и Колтура и передать им мое сообщение? Они должны быть где-то у метательных машин.

– У тебя есть идея? – Хемли ловко отсек клешню, которая зацепилась за щит Джозефа.

– Есть парочка, но нужно поторопиться.

* * *

– Идея неплохая, может, и сработает. Что думаешь, мастер Колтур?

– Как будто у нас есть выбор… – главный строитель потер ушибленный бок и посмотрел на Ричарда. – Ты сам-то как?

– Жить буду. – Мелони бросила на него сердитый взгляд и потуже затянула повязку, удерживающую поврежденную руку. – Ай! Волчонок, можно полегче?

– А вот нечего рисковать жизнью, пытаясь спасти меня, и прыгать под камни, падающие с неба.

– И что ты мне прикажешь делать? Стоять и смотреть, как тебя раздавит в лепешку? – Ричард упер оставшуюся руку в бок, но Мелони была не в настроении терпеть его шуточки.

– Я сама разберусь, как мне быть, а ты о себе лучше позаботься.

Ричард закатил глаза, но не стал больше спорить и снова обернулся к стоящему рядом низенькому, но широкому в плечах лорду, который с любопытством наблюдал за их перепалкой.

– Лорд Хемли, сколько у нас есть времени, как вы считаете?

– Трудно сказать, демоны так и прут через ворота. Мы делаем что можем, но нам еще нужно удерживать башни и не дать демонам перебраться через Стену где-нибудь в другом месте. Боюсь, даже если лорд Джозеф сможет сдерживать Поток у южных ворот, цена будет такой большой, что в конце концов мы потеряем весь город.

– Хорошо, мы постараемся сделать все побыстрее.

– Как я могу помочь? Один мой меч ничего не изменит там, у ворот, а тут, может, я буду полезней… – Мелони успела заметить, как взгляд Хемли при этих словах скользнул куда-то в сторону.

– Я думаю, вы можете попробовать найти лорда Дерринга у западных ворот и рассказать ему, в какую передрягу угодил лорд Джозеф. Возможно, он сможет помочь.

– Спасибо! Немедленно отправлюсь к нему!

Ричард задумчиво посмотрел вслед слишком уж поспешно удаляющемуся лорду.

– Как ты считаешь, Волчонок, постыдно ли быть трусом, столкнувшись лицом к лицу с таким врагом, как Поток?

Девушка не удивилась, что Ричард заметил то же, что и она:

– Главное не то, боимся мы или нет, а то, можем ли мы выполнить свой долг, несмотря на страх.

– Ты, как всегда, мудра, милая. – Губы Колтура тронула едва заметная улыбка, тут же сменившаяся серьезным и сосредоточенным выражением. – Ну что? За дело? – Он махнул рукой в сторону сваленных в кучу бревен, которые когда-то служили для перекатки по ним осадных машин. – У нас куча работы.

* * *

– Где ты, черт возьми, пропадал? – Джозеф дрожащими руками стащил с головы изрядно помятый шлем и с досады кинул его в стену в караульном помещении башни. – Ты видел, какой ад там творится?! Я уж думал, этот Хемли сбежал или не смог найти тебя, потому что тебя пришибло каким-нибудь камнем. Если бы Дерринг вдруг не появился со своими парнями и не помог нам, сейчас бы весь город уже был бы затоплен Потоком!

– Ты закончил? – Спокойное и сосредоточенное лицо Ричарда помогло Джозефу взять себя в руки. Он запустил руку в волосы и постарался успокоиться.

– Да, просто… просто это было ужасно. Прямо на моих глазах погибло столько хороших людей…

– Подумаем об этом позже. Колтур внизу, заканчивает последние приготовления, чтобы закрыть ворота, а нам нужно как-то задержать Поток, пока он это делает. Если все так плохо, как ты говоришь, то не стоит терять ни минуты.

– Легко сказать: «Задержать»… – Джозеф в последний раз глубоко вздохнул и удовлетворенно заметил, что дрожь в руках понемногу унялась. – Ты принес все, что я просил?

– Да. Игрушки Грега уже наверху, на Стенах и на башне.

– Хорошо, я тогда возглавлю вылазку к воротам, чтобы перебить тех, кто останется.

– А как же Дерринг? Мне кажется, это его работа.

– Он слишком горяч и к тому же опять ранен. Не хочу рисковать.

– Джозеф…

– Ричард, это мое решение.

– Если мы залатаем ворота, а тебя при этом прикончат, то…

– …ничего не случится, и ты вместе с Деррингом и Руффордом возглавишь оборону, – Джозеф постарался напустить на себя решительный и непроницаемый вид, но не выдержал и слегка улыбнулся. Ричард только скривился в ответ:

– Какие же вы упрямые…

– Мы?

– Ты и твоя… и Мелони, – Ричард вдруг потупил взгляд, так, будто ему впервые в жизни было стыдно. – Она сейчас наверху, на Стене.

– Что?! – Джозеф уставился на советника, до конца не понимая, что его больше поразило: что Ричарду было стыдно или что Мелони сейчас рискует собственной жизнью. – Что она там делает?

– Она сказала, что хочет помочь… – Ричард тяжело вздохнул. – Хочет попробовать сдержать демонов, когда все начнется. И не желает слышать никаких возражений. Не силой же ее тащить?

– Упрямая девчонка… – Джозеф осекся на полуслове, почувствовав, что Ричард смотрит на него с ухмылкой.

– А я что говорю?

– Ладно… я пойду и прослежу, чтобы с ней ничего не случилось. Ты займись метателями. Дерринг возглавит атаку.

Ричард отрывисто кивнул и скрылся в арке, ведущей на винтовую лестницу. Джозеф проводил его взглядом, медленно наклонился, стараясь не напрягать ушибленную ударами клешней спину, поднял и осмотрел свой валяющийся в пыли шлем… Он представлял собой довольно жалкое зрелище и больше походил на помятый кусок железа, чем на часть сияющей на солнце брони, которой когда-то и был. Джозеф скривился и бросил его обратно на пол.

– Обойдусь как-нибудь.

* * *

Мелони в ужасе взирала на широко разлившийся перед ней Поток. Эта шевелящаяся, блестящая, пульсирующая масса чудовищных монстров предстала перед ней впервые, да еще так близко, что единственным желанием было поскорее развернуться и бежать не оглядываясь, пока этот кошмар не останется далеко позади. Но девушка знала, что на самом деле бежать ей некуда, Витне давно уже полностью окружен и все они живы до сих пор только благодаря толстым Стенам и храбрости защитников. Кроме того, она поднялась сюда не просто так.

Собравшись с духом, она что есть сил обхватила камни, из которых были сложены зубцы крепостной стены, и заставила себя еще раз выглянуть наружу. Картина не стала менее отвратительной и пугающей, но, по крайней мере, желудок перестало крутить при виде всех этих демонов.

– Что ты делаешь? Отойди от края, это очень опасно. – Голос Джозефа был наполнен неподдельной тревогой, но все равно почему-то разозлил Мелони.

– Я в порядке, и мне нужен хороший обзор, чтобы сделать то, что требуется.

– Мелони, тебе лучше…

– Если это Ричард прислал тебя, чтобы переубедить меня, то хочу тебя разочаровать. Это не сработает.

– Нет, никто меня не присылал. Я пришел сюда, чтобы…

– Чтобы что? – Девушка круто развернулась на пятках и посмотрела на Джозефа в упор. Высокий лорд возвышался над ней на добрых полторы головы, но это нисколько не смущало ее, и даже наоборот – почему-то придавало сил. Джозеф даже попятился от того, сколько вызова было в ее взгляде. – Ну так зачем ты тут?

– …чтобы помочь. – Мелони ожидала совсем другого ответа. – Ты позволишь?

– Только не мешайся, когда начнется заваруха. – Девушка поспешила отвернуться, чтобы он не заметил, как от неожиданности и смущения покраснели ее щеки. – Ричард мне рассказал про твой план. Я думаю, он весьма… разумен.

– Спасибо, Мелони, – в голосе Джозефа чувствовались нотки облегчения. – Тебе лучше приготовиться, потому что мы скоро начинаем.

– Я готова.

Девушка закрыла глаза и постаралась хотя бы на несколько минут выкинуть из головы все мысли о Джозефе, Ричарде, Уинстоне и вытеснить жуткие завывания и тошнотворный шелест Потока.

Краем сознания она слышала, как Джозеф подозвал к себе кого-то и приказал сосредоточить огонь всех стрелков и всех метательных машин на пространстве за воротами, потом передал какое-то приказание для Ричарда наверх, на башню, и отправил посыльного вниз, туда, где Дерринг отчаянно сражался за каждый метр, пытаясь не дать рвущемуся через ворота Потоку затопить улицы города. Но все это для Мелони уже не имело значения, она погрузилась глубоко в свое сознание, туда, где ее всегда ждал Голос Потока, неотступно следующий за ней всю ее жизнь, то затихающий, то вновь набирающий силу в зависимости от того, насколько далеко она находилась от демонов. Сейчас, когда она оказалась в окружении тысяч и тысяч этих тварей, Голос был скорее похож на рокот падающих с гор камней, он буквально оглушил Мелони, когда она попыталась на нем сосредоточиться, и набросился, словно дикий зверь, пытаясь подмять ее и подчинить. Девушка до предела напрягла свои силы и с трудом оттолкнула то, что пыталось проникнуть к ней в голову и завладеть ее разумом, и тут же почувствовала уже знакомую бессильную злобу и ненависть чего-то, что ничем не могло ей навредить.

Как раз в этот момент за воротами в плотной, сбившейся толпе демонов, пытающихся протиснуться внутрь, раздался первый взрыв – Ричард и его подручные начали бросать вниз металлические сферы с сожженными шнурами, торчащими наружу. Грохот был такой, что поглотил даже шум битвы во дворе, а раздавшиеся сразу после него вопли монстров через мгновение потонули в новых оглушительных взрывах. Игрушки мастера Грега, как их называл Ричард, буквально разрывали демонов Потока на куски, поджигая все вокруг, и раскидывали, калеча, тех, кому не посчастливилось умереть сразу. Сброшенные вниз бомбы за считанные минуты создали пустоту, покрытую лишь останками убитых чудовищ и огнем, а плотный огонь стрелков не давал Потоку быстро залечить нанесенную ему рану.

– Огонь! Огонь! Стреляйте! Держите их как можно дальше от ворот! – властный и сильный голос Джозефа пробивался даже сквозь состояние глубокого транса, в который погрузилась Мелони. – Где метательные машины?

Мелони, словно во сне, задрала голову как раз в тот момент, когда высоко над Стеной, словно уродливые птицы, взвились выпущенные снаряды, вновь на мгновение замерли в верхней точке – и рухнули вниз, будто ужасающий каменный дождь, несущий только смерть и разрушения. Самых быстрых, а может, самых глупых демонов, которые, не обращая внимания на догорающее пламя и раскаленный пепел, в который превратилась земля перед пробитыми воротами, уже успели вырваться вперед, буквально вбило в землю, а тех, что немного отстали от них, разбросало в разные стороны, словно поломанные игрушки. Стрелки на Стенах быстро превратили немногих выживших монстров в некие подобия стонущих и умирающих ежей.

Боль и злоба мощным потоком захлестнули сознание Мелони, которая все так же пребывала меж двух миров и чувства которой странным образом переплелись с чувствами чудовищ, осаждающих город. Она почувствовала, как против воли ее лицо исказила гримаса ненависти, направленной на всех людей, собравшихся внутри и упорно не желающих принять свою участь и пасть ниц перед мощью Потока. С огромным трудом ей удалось освободиться от чужого влияния, при этом не разорвав связи с чудовищами, и как только к ней вернулась способность думать, она сразу осознала главное: у защитников города не получится! Несмотря на все усилия и старания, на все жертвы и смерти, они не смогут сдержать Поток!

Страх и отчаяние мгновенно наполнили ее сердце, ледяными пальцами сдавливая грудь так, что трудно было даже дышать и говорить. И Мелони зарычала, словно загнанный дикий зверь, которого заманили в ловушку, но который не желает сдаваться и мириться с неизбежным. Зверь, который до последнего сражается, даже когда его уже рвут на части, и думает лишь о том, чтобы отомстить своим убийцам, не дать им сполна насладиться победой. И всю свою злобу и жажду убийства, замешанные на желании жить, девушка вложила в один безмолвный приказ.

То, что произошло дальше, она скорее почувствовала, чем увидела. Трудно было сказать, открыты у нее вообще глаза или нет, настолько глубоко она ушла в себя, но то, что демоны, лезущие к воротам, вдруг остановились, она поняла сразу. Все как один они в недоумении подняли свои морды вверх, туда, где возле башни стояла Мелони, и, не замечая ни камней, ни стрел, замерли, словно в ожидании чего-то. Девушка растерялась, почувствовав на себе взгляды сотен отвратительных глаз или того, что заменило монстрам глаза. Вдруг одна из тварей, из тех, что, как и раньше, напирали сзади на застывших товарищей, с визгом вцепилась в одного из них и оторвала ему лапу. Замерший было монстр взвыл и ударил в ответ, глубоко впившись когтями в морду своему обидчику. Тот отпрянул, но лишь на мгновение, после чего вновь бросился на раненого противника. К нему тут же присоединился еще один демон, а потом еще и еще. Они быстро расправились с одноруким, но и ему на помощь пришли собратья, которые один за другим выходили из транса и начинали рвать на части тех, кого не коснулся Зов Мелони. Буквально через несколько секунд толпа демонов превратилась в кровавую мешанину из костей, клыков и смертельно опасных щупалец, без остановки рвущих плоть друг друга. Девушка ощутила ликование, осознав, что ворота на какое-то время оказались в безопасности.

– Да что там у них происходит?! – Джозеф явно был в недоумении. – Похоже, они решили сожрать друг друга… Не то чтобы я был против, – он легонько тронул ее за плечо. – Мелони, это твоя работа?

Девушка не ответила, да и вряд ли смогла бы, полностью уйдя в сражение между «ее демонами» и теми, что не подчинились. Каждый убитый противник наполнял ее чувством ликования, а каждый павший в бою отзывался горечью и болью утраты. Когда она видела, что с одной стороны ее монстров начинают теснить, она тут же бросала туда свежие силы и быстро расправлялась с окруженными и отрезанными от остального Потока врагами.

– Отлично! – голос Джозефа теперь звенел радостью. – Дерринг перебил всех, кто успел прорваться за ворота и выжил после бомбежки. Мастер Колтур уже закладывает створки ворот деревянными балками! Мелони, задержи их еще немного.

И хотя голос стоящего совсем близко Джозефа был прекрасно слышен, девушка практически не понимала смысла сказанного. Все, что интересовало ее, – это враги, безжалостно рвущие на части верных ей демонов, и ее тающие на глазах силы. Вновь зарычав, на сей раз скорее от бессильной злобы, чем от отчаяния, она постаралась еще глубже проникнуть в сознание Потока, как вдруг поняла, что больше не стоит на Стене, а находится там, внизу, посреди битвы, и смотрит на все глазами одного из чудовищ. Она с удивлением оглядела свои огромные когтистые лапы, покрытые какой-то серо-синей, крепкой, как сталь, кожей, почувствовала, как под ней переливаются мощные мускулы и как пасть наполняется вязкой слюной, а затем бросила взгляд вперед, туда, где ее братья и сестры убивают и умирают, выполняя приказание своей госпожи, и зловеще улыбнулась. Теперь и она может убивать, выполняя ее волю!

Мелони или, точнее, то, чем она стала, бросилась вперед, расшвыривая попавшихся на пути раненых и умирающих, и набросилась на какого-то урода, с ног до головы покрытого чешуей и орудующего несколькими мощными щупальцами, заменяющими ему передние лапы. Она вцепилась в одно из них и, напрягая все силы своего могучего тела, вырвала его с корнем, наслаждаясь ощущением того, как брызжущая фонтаном кровь покрывает ее морду и даже капает ей в открытую пасть. Противник взвыл, отвратительно булькая, и попытался обхватить ее оставшимися конечностями и отбросить, но быстрая и ловкая, как кошка, Мелони извернулась и распорола острыми когтями задних лап его бок, спину, вцепилась в оставшиеся без защиты глаза…

Когда бульканье прекратилось, она разжала зубы, и обмякшая туша поверженного противника бесформенной кучей сползла на землю, а Мелони, не задумываясь, набросилась на следующего монстра.

Превосходящие числом демоны Потока постепенно оттеснили ее и собратьев к самым воротам, но с каждым погибшим товарищем или полученной раной ее жажда крови и ярость только возрастали, поэтому она продолжала рвать и кромсать любого, кто оказывался достаточно близко, до тех пор, пока с башни не посыпалась смерть в виде круглых металлических шаров.

– Не-е-е-т!!! – Раскаленное пламя, затопившее в мгновение ока все вокруг, исторгло из пасти монстра дикий вой, в унисон которому на башне вскрикнула девушка перед тем, как весь ее мир окутала тьма.

* * *

Уже почти час они практически в полном молчании наблюдали за происходящим на площади вокруг башни. По лицам было видно, что каждый из немногих добравшихся до этой финальной точки их путешествия сейчас напряженно думает примерно об одном и том же. Димитрий и сам не до конца был уверен в том, готов ли он к тому, что им предстоит. Сияние Портала – как и раньше чуждое, но все равно какое-то притягательное – помогало немного отвлечься и не обращать внимания на то, как из его недр один за другим без остановки выходят все новые и новые демоны, очень разные на вид, но одинаково отталкивающие, отвратительные и пугающие. Новоприбывшие сразу присоединялись к общему потоку, который сейчас представлял собой скорее широкий ручей, чем реку, заполнявшую улицы города в первый день, после того, как демоны двинулись на восток.

Это и был их шанс, как считал Димитрий. Все, что им нужно, – это незаметно подобраться как можно ближе к башне и потом с боем пробиться к самому Порталу, путь к которому им должны преградить всего несколько монстров в самом хвосте этой бесконечной колонны. По крайней мере, Димитрий надеялся, что остальные демоны не вернутся на зов товарищей и не набросятся на них сзади. Но если эта часть плана была хоть и крайне опасна, но хотя бы проста, то, что они будут делать дальше, он решительным образом не понимал. С той самой ночи, как Уинстон очнулся от своего очередного не то кошмара, не то видения, он беспрестанно уверял, что все, что нужно сделать, – это добраться до Портала и помочь ему прикоснуться к этому сияющему кругу. Что при этом произойдет, он ответить затруднялся, и Димитрий, который прекрасно понимал, что у них есть всего одна попытка на то, чтобы добраться до этой башни, наверняка бы отмел эту идею как совершенно безумную, если бы не горящие мрачной решимостью глаза Уинстона.

Если честно, его не покидало ощущение, что в ту ночь Уинстон проснулся совсем другим человеком. Она никогда не видел его таким целеустремленным и уверенным в чем-то и никогда не замечал за ним склонности к фатализму, какой бы сложной ни казалась ситуация. Но то, что и как он говорил теперь, было наполнено такой силой и решимостью, что Димитрий просто не мог отмахнуться от друга, когда тот выложил ему свой план.

И вот теперь они вчетвером прятались в развалинах на краю площади, и каждый думал о том, готов ли рискнуть жизнью – ну, или тем ее подобием, которое у них осталось, – ради призрачного шанса придать их безумному путешествию хоть какой-то смысл.

– Димитрий, насколько я могу судить, демоны появляются примерно через равные промежутки времени и движутся примерно с одинаковой скоростью, – взгляд Уинстона был сосредоточен и направлен в сторону Портала, а выглядел он так, словно не проделал весь этот путь вместе с ними: полным сил и готовым на все. – Думаю, особого смысла ждать самого удобного момента нет.

– Да, я тоже пришел к такому выводу пару минут назад, – Димитрий обернулся, в сторону последнего из выживших разведчиков отряда. – А ты что скажешь, Рэм?

– Я тоже не вижу никакой разницы, когда погибать – сейчас или через пару часов, если вы об этом спрашиваете.

– Мы не собираемся там погибнуть, – Димитрий, как мог, сурово сдвинул брови, но он и сам чувствовал, что получилось не очень. Сказывалась усталость.

– Я думаю, нам удастся выжить, если я доберусь до Портала, – эту мантру Уинстон твердил постоянно.

– Хорос, ты единственный из нас способен своим топором быстро убивать этих тварей. Справишься?

Мускулистый воин посмотрел на Димитрия пустым взглядом, как будто плохо понимал, где он находится, сжал древко своего оружия и зарычал.

Димитрий покачал головой:

– Может, нам стоит вернуться и все еще раз обдумать?

Уинстон устремил на него горящий взор, как будто хотел просверлить его насквозь:

– У тебя есть другие предложения? Если хочешь вернуться назад, то иди, возможно, я и сам смогу сделать то, что должен.

– Опять ты за свое… Ты ведь прекрасно знаешь, что я не могу вернуться без тебя. Да твой Волчонок сожрет меня с потрохами еще до того, как Ричард успеет остановить мое сердце своим ледяным взглядом. – Димитрий хотел было улыбнуться, но бесконечная тоска, промелькнувшая в глазах Уинстона, заставила его передумать. – Что-то не так?

– Нет, все в порядке. Если ты остаешься, то, думаю, нам пора начинать.

– Перед смертью не надышишься, да?

– Да. – Голос Уинстона прозвучал как-то гулко и глухо, но Димитрий решил, не обращать внимания.

– Ну что ж, если все готовы, тогда вперед.

* * *

Джозеф аккуратно положил ставшую такой маленькой и беззащитной девушку на грубый соломенный тюфяк, который кто-то притащил в башню и аккуратно расстелил в углу. Одеяла рядом не оказалось, поэтому он сорвал с себя потрепанный и запачканный кровью плащ и нежно укутал в него едва теплую Мелони с головы до самых пят, после чего устало привалился к стене и тяжело вздохнул, с отвращением глядя на свои руки, показавшиеся вдруг такими огромными и грубыми.

– Милорд, – молодой парень в рваной кольчуге и с перевязанной рукой поднялся по лестнице, ведущей в башню с первого этажа. – Мастер Колтур просил передать, что ворота восстановлены и укреплены. Теперь Потоку не удастся так легко пробиться внутрь.

– Отлично, передай лорду Деррингу и мастеру Колтуру мою искреннюю благодарность, – Джозеф взмахнул рукой, отпуская посыльного. – Ты слышала, Мелони? Мы сделали это, и все благодаря тебе, – он убрал прядь волос, упавшую на ее бледное лицо. – Уверен, ты была бы очень рада…

– Была бы? Что с ней? – голос Ричарда, который, как всегда, возник из ниоткуда, звенел, словно сталь. – Я думал, ты должен был проследить, чтобы с ней ничего не случилось.

– Если честно, когда я взял ее на руки, я думал, что она умерла, но пока нес сюда со Стены, почувствовал, как бьется ее сердце. Медленно и едва слышно, но бьется.

– И что же произошло? – Ричард после этих слов заметно расслабился и опустился на колени с другой стороны от девушки.

– Она вдруг вскрикнула и осела на землю, – на лицо Джозефа вернулось выражение муки. – Никаких ран мне найти не удалось, но почему-то меня не покидает мысль, что мы каким-то образом убили ее этими бомбами.

– Как это? – Ричард резко выпрямился и посмотрел на друга глазами, из которых как будто разом ушла вся жизнь.

– Не знаю, как это объяснить, Рич… Она была в этом странном состоянии, ну ты знаешь, когда разговаривает с Потоком. Ты же видел, как демоны начали сражаться друг с другом? – Ричард кивнул, напряженно вглядываясь в лицо девушки. – Похоже, это Мелони как-то натравила их друг на друга, управляя отдельной стаей. А потом, когда упали последние игрушки Грега, они убили и тех и других, и, возможно, она как-то почувствовала их гибель и…

– Понятно, – лицо Ричарда окончательно превратилось в бесчувственную маску, а губы вытянулись в плотно сжатую линию.

– Мне очень жаль, Рич. Возможно, я ошибаюсь и дело совсем в другом. – Советник просто кивнул, но Джозеф заметил, что он убрал руки и больше не касается девушки. – Расскажи, что происходит снаружи.

– Ворота закрыты, как ты, очевидно, уже знаешь, Дерринг перебил всех, кто был во дворе. Его отряд обходит внутренний двор и добивает раненых демонов. Потери очень серьезные, и сразу в нескольких местах Поток начинает брать верх в битве за Стены, потому что у нас не хватает людей, чтобы отражать их атаки снова и снова. Думаю, скоро где-то произойдет новый прорыв, а может, и не один. И мы не сможем ничего с этим поделать.

– То есть все это было зря? – Джозеф сжал холодные пальцы Мелони на слове «это».

– Нет, не зря. Мы нанесли Потоку такой урон, на который даже не рассчитывали. Тысячи тварей полегли у ворот, и мы все еще можем продолжать сражение.

– Зачем? Какой в этом смысл?

– А какой в этом смысл был с самого начала?

– Я… не знаю, Рич. Я сражаюсь всю свою жизнь, и мне никогда не нужна была причина, чтобы продолжать эту бессмысленную битву.

– Так что же изменилось?

– Много всего, может, даже всё… За последние месяцы произошло столько, что я даже уже не помню, какой была наша жизнь до появления Уинстона. А ты?

– Мы просто пытались не умереть от голода и холода зимой и старались не думать, что можем не пережить следующее нашествие Потока.

– Борьба ради борьбы…

– История нашей с тобой жизни, – Ричард пожал плечами. – А может, и история всего этого мира.

– Тебя послушать, так Культ Потока оказался прав.

– Все может быть, Джозеф, даже я многого не знаю, хотя и стараюсь всегда казаться всезнающим. Но есть кое-что, в чем я все же уверен.

– Что же это?

– Волчонок хотела бы, чтобы мы продолжили сражаться, что бы ни произошло. И услышь она сейчас нас с тобой, отругала бы уже и придумала нам какие-нибудь новые прозвища.

– Старые трусливые слизняки?

– Трусливые бессердечные ничтожества.

– Или даже тупоголовые пустозвоны и жалкие лордишки.

– Очень на нее похоже… – Ричард натянуто улыбнулся и поднялся на ноги. Джозеф последовал его примеру. Как раз в этот момент из люка показалась голова того же самого молодого посыльного в дырявых доспехах.

– Милорды, – голос парня предательски дрожал, – прибыл гонец от лорда Руффорда с западных ворот. Он сообщает, что милорд погиб, а демонам удалось захватить Стену.

– Черт побери, – устало выругался Джозеф. – Я совсем забыл про беднягу Руффорда. Ну что ж, похоже, у нас и правда еще остались неоконченные дела. Да, Рич?

– Я, как всегда, прямо за тобой, Джозеф.

* * *

Уинстон прополз еще немного и замер, безуспешно пытаясь укрыться за очередным осколком камня, который когда-то был основанием какой-то скульптуры. Стараясь не дышать, он медленно и аккуратно поднял голову. Движения Потока как будто не изменились. Твари все так же размеренно и монотонно появлялись из недр Портала и уверенно, словно действуя по какому-то, давно составленному и отлаженному алгоритму, присоединялись к уходящим на восток собратьям.

Он выждал еще немного, чтобы убедиться, что ему и правда удалось до сих пор остаться незамеченным, после чего позволил себе немного перевести дух. На самом деле самая сложная часть ожидала их впереди. С этого места и до самой башни с Порталом не было ни одного, даже крошечного укрытия, только раскрошившиеся от времени камни площади и громадная тень, отбрасываемая башней под лучами опускающегося к горизонту солнца. Кто-то даже предлагал выждать до темноты, проскользнуть к башне под покровом ночи, но Димитрий сразу отмел эту идею. Ночью они точно будут слепы и еще более беззащитны, а вот помешает ли темнота демонам, никто точно не знал.

Уинстон вздохнул, пытаясь немного унять бешено колотящееся сердце, и оглянулся в поисках Димитрия и остальных. Они должны были идти прямо за ним и прятаться каждый в своем заранее выбранном месте, чтобы не подвергать риску других в случае, если заметят кого-то одного. Даже зная, где они прячутся, он совсем не был уверен, что на самом деле видит там что-то, кроме серых каменных развалин. Сумерки и тени надежно укрывали его спутников. Впрочем, это было не так важно.

Не желая напрягать и без того уставшие глаза, он принялся разглядывать внутренность башни, которая сейчас хорошо просматривалась из его укрытия. Снаружи башня всегда казалась им неприступной, без каких-либо признаков входа, и с окнами-бойницами, прорезанными так высоко, что можно было бы и не думать добраться до одного из них по отвесным стенам. Но теперь Уинстон с облегчением заметил именно то, что и хотел найти, – мощную деревянную дверь, прикрывающую винтовую лестницу, которая ведет внутрь башни. А чуть выше нее – еще одну бойницу, вроде тех, что были на внешних стенах, но расположенную на достаточной высоте от земли и ровно напротив висящего в воздухе сияющего ока.

Ну что ж, теперь, по крайней мере, Уинстону было понятно, что нужно сделать. Осталось дождаться сигнала…

– Вперед! – Он аж вздрогнул от неожиданности, услышав приказ, отданный сильным голосом Димитрия, но полностью доверяя этому смелому и опытному человеку, не задумываясь вскочил и бросился к башне, уже на ходу пытаясь разобраться, что же произошло.

Одновременно с ним сразу несколько теней отделились от земли и помчались в сторону башни. Высокий и широкоплечий силуэт выдавал Димитрия, а тот, кто пробежал несколько метров и ловко вскарабкался на груду каких-то камней, мог быть только Рэмом. Но где же Хорос? Внезапная догадка вспыхнула в голове Уинстона еще до того, как он заметил мощную коренастую фигуру бывшего командира разведчиков, бегущего впереди и успевшего пересечь больше половины расстояния, отделявшего их от башни. Димитрий опасался этого с самого начала!

Хорос бежал вперед, неистово размахивая своим топором, так, словно уже рубил стоящих на его пути врагов, и при этом не издавая ни звука, словно какой-то ангел мщения из страшных рассказов. Наверное, именно поэтому Димитрий так поздно заметил его.

Уинстон бежал изо всех сил, понимая, что как только монстры набросятся на Хороса, у них будут считанные секунды до того, как шанс добраться до Портала исчезнет, но чувствовал, что не успевает. Когда до башни оставалось не больше четырех десятков шагов и его догнал Димитрий, облаченный, в отличие от него, в тяжелые доспехи и все равно двигающийся вперед широко и уверенно, они услышали что-то вроде звериного рыка, не похожего ни на один из звуков, издаваемый демонами Потока. В этот же миг обезумевший от жажды крови Хорос, все еще продолжая рычать, с разбегу всадил свой топор в голову ближайшей к нему твари и, несмотря на толстую шкуру и костяные пластины, одним ударом раскроил уродливую морду.

– Проклятье! – Димитрий что-то еще процедил сквозь зубы, но слов было не разобрать. – Уинст, нам надо добраться до него раньше, чем его окружат и разорвут на куски.

Он просто кивнул, стараясь не сбить дыхание и не отстать от длинноногого командира. Мимо просвистела стрела, выпущенная Рэмом, и впилась точно в глаз какому-то монстру за спиной Хороса. Демоны тем временем словно пытались выйти из оцепенения, замедляли свой шаг, натыкаясь друг на друга и как-то тупо глядя на мускулистого воина, который как одержимый рубил их одного за другим. К тому моменту, как первый из них успел прийти в себя, Хорос зарубил четверых и как раз готовился прикончить пятого. Тварь завизжала, но сильный удар, завершившийся отвратительным чавканьем, оборвал ее крик.

Когда Уинстон вместе с Димитрием добрались до места, под сводами башни уже кипела настоящая битва. Хорос крутился как сумасшедший, сея вокруг себя смерть и не давая никому из противников подойти достаточно близко. Некоторые монстры уже успели лишиться лап, хвостов или щупалец и поэтому не спешили нападать. Всего к сражению присоединились шесть демонов, не считая тех, кого Хорос успел убить. Остальные так же невозмутимо продолжили свой путь. Это была еще одна случайная, но так необходимая им удача. Уинстон успел улыбнуться своей мысли перед тем, как полностью сосредоточился на том, что происходило прямо перед ним.

Димитрий, не теряя ни секунды, напал на противника, больше других угрожавшему их безумному спутнику, нанес ему сильный удар мечом, уклонился от потянувшейся к нему когтистой лапы, быстро отсек ее и снова ударил, не давая монстру времени на новую атаку. Уинстон занял место возле Хороса и решил, что лучшее, что сможет сделать, – это прикрыть его спину. Он рубил и колол каждый раз, когда кто-то пытался зацепить его длинным шипастым хвостом или схватить мерзким щупальцем, и при этом старался не оказаться с демоном один на один, прекрасно зная, что ему не хватит ни силы, ни умения для такого поединка. Рэм, словно древний бог охоты, без промаха посылал одну стрелу за другой, калеча и отвлекая тех монстров, которые еще не стали жертвами тяжелого топора Хороса или острого меча Димитрия.

Несмотря на выходку Хороса, им каким-то чудом все же удалось расправиться с большинством врагов, оставшихся у подножья башни, но радоваться было еще рано. Уинстон знал, что в любой момент из Портала могут показаться новые демоны, и они будут прибывать снова и снова, намного быстрее, чем их маленький отряд сможет их убивать, и до тех пор, пока они, обессилев, не будут поглощены Потоком. Поэтому, когда Димитрий и Хорос яростно набросились на двух оставшихся противников, он прекратил бой и не оглядываясь направился в сторону двери, ведущей в башню. Пока он бежал, стараясь не замечать стука собственного сердца, гулко отдающегося у него в ушах, все его мысли были сосредоточены на том, чтобы дверь оказалась не заперта. Уже подбегая к своей цели, он скорее почувствовал, чем заметил, как в глубинах Портала зарождается нечто ужасное и на землю спускается новая волна демонов.

– Уинстон! – Предостерегающий крик Димитрия, достигший его ушей, словно ножом резанул что-то глубоко у него в груди, и, едва сдерживая слезы, он плечом ударился в тяжелую дубовую дверь, которая, натужно скрипнув, распахнулась, позволив ему ввалиться внутрь.

Не обращая внимания ни на притихшие вдруг звуки, ни на вековую пыль, буквально висящую в воздухе, он вскочил на ноги и бросился вверх по той самой винтовой лестнице, которую он и рассчитывал найти. Один оборот, потом еще один… Откуда-то снаружи доносился звон стали, проклятья и вой, в котором Уинстону почудились нотки торжества. Он до боли стиснул зубы, преодолел еще один подъем и, почти не останавливаясь, вскочил на каменное основание окна. Прямо перед ним, буквально на расстоянии нескольких шагов в воздухе сиял и переливался тот самый Портал из его сна.

Против воли он бросил взгляд вниз, туда, где посреди усеянной телами демонов площади Димитрий и Хорос, окруженные несколькими новыми монстрами, из последних сил старались не дать им убить себя. Левая рука Хороса, покрытая кровью, бессильно висела вдоль тела. Димитрий при каждом ударе продолжал поднимать меч высоко над головой, но сильно хромал на правую ногу. Рэма нигде не было видно, да и времени, чтобы искать его среди этого кровавого хаоса, уже просто не осталось.

– Будьте вы все прокляты! – Уинстон оттолкнулся от каменной стены и прыгнул прямо в центр открывшегося многоцветного ока.

* * *

Смутно знакомая приторно-сладкая вонь ударила в нос еще до того, как перед глазами перестали плясать яркие кусочки Портала. Впрочем, Уинстон не удивился. Он знал, что увидит по ту сторону, с тех пор, как очнулся от того, последнего, видения. Или правильнее называть его воспоминанием?

Память почти вернулась к нему, и с каждым вдохом мерзкой субстанции, что заменяла в этом мире воздух, он все отчетливее осознавал, зачем проделал весь этот путь из Лондона через портал до Витне и обратно. И еще более ясно видел, что еще предстоит сделать.

Уинстон огляделся. Вокруг, сколько хватало глаз, простирался унылый однобразный серо-зеленый пустынный пейзаж, на котором не было ни деревьев, ни хоть какой-то хилой растительности. Лишь тошнотворно пологие спуски и подъемы, образующие лысые холмы и пригорки, склоны которых были покрыты чем-то вроде липкой серой пыли. Он уже видел всё это и знал, что как только он сделает первый шаг, почва под ногами начнет неприятно пружинить, вызывая легкое головокружение, а желудок будет мутить на протяжении всего пути. В прошлый раз, когда он попал сюда из Лондона, то провел в этом жутком месте трудно даже сказать сколько времени. День тут не сменялся ночью, никаких признаков солнца и луны вообще не было, усталость и голод тоже не терзали его, пока он преодолевал одну вершину за другой в поисках выхода. Такое ощущение, что время здесь, по ту сторону Портала, застыло или вообще никогда не существовало, а само место было чем-то вроде пустыни, полностью мертвой и чуждой всему живому.

Ну или почти всему. Уинстон обернулся, заметив краем глаза какое-то движение. Вдалеке, в небольшой долине, образованной несколькими безжизненными холмами, шевелилось нечто, ярко выделяющееся на фоне пустоши. И хотя с такого расстояния невозможно было ничего разглядеть, Уинстону этого и не требовалось. Это был Поток или, если можно так сказать, один из ручейков, стекающихся к Порталу и образующих его на той стороне. В прошлый раз эти монстры напугали его до ужаса, и он часами тщетно искал укрытие, боясь, что они вот-вот набросятся.

Сколько же воды с тех пор утекло? Теперь он видел Поток десятки раз, сражался с ним, даже убивал некоторых монстров и конце концов вообще полез в самое логово. Пугали ли они его после всего этого? Безусловно. Побежит ли он, словно напуганный мальчик? Вряд ли.

Уинстон прикинул расстояние до Потока и направление его движения. Путь предстоял неблизкий, и он решил, что в этот раз лучше сразу пойти напрямик и преследовать не хвост этого ручейка, а голову. Даже если он будет петлять по пути к Порталу, это всё равно проще и быстрее, чем плутать вслепую в этих землях без какого-либо ориентира, в надежде наткнуться на него случайно.

Уинстон глубоко вздохнул и сделал первый шаг. Он даже улыбнулся легкому головокружению и тошноте, которая тут же поселилась у него в животе. Оставалось лишь надеяться, что и дальше всё пойдет по плану.

* * *

Неожиданно возникший из ниоткуда каменный пол ударил его по лицу и груди, да так, что вышиб дух. Несколько мгновений он неподвижно лежал, борясь с приступами тошноты и головокружением, пытаясь понять, зачем он так сильно разбежался перед тем как прыгнуть в этот чертов Портал.

– Что… что ты наделал, безумец?! – голос звучал знакомо, но так, будто он не слышал его очень-очень долго. – Ты не должен был прикасаться к нему!

Кто-то еще, кто был в комнате вместе с говорившим, упал на пол и завыл, словно раненый зверь. Тони наконец-то отважился открыть глаза и взглянуть, что происходит вокруг. Перед ним стояли люди в красных балахонах, которых он уже видел много месяцев назад, только теперь один из них корчился, содрогаясь не то от рыданий, не то от какого-то болезненного припадка, а на лицах остальных застыли ужас и смятение. Трудно было поверить в то, какими уверенными и спокойными они были, когда он случайно нашел их убежище и был вынужден спасаться бегством в Портал.

– Ты, ты, ты… – голос женщины утратил всякий намек на нежность. – Ты, безмозглый дикарь! Ты едва не уничтожил все, ради чего мы трудились долгие годы!

Тони осторожно поднялся на ноги. По мере того, как осознание того, что случилось, где он и почему, медленно приходило к нему, гнев все сильнее разгорался у него в груди, придавая сил. Он оказался прав, и теперь настал момент исполнить то, зачем он сюда пришел.

– Если честно, – он презрительно посмотрел на колдуна, скулящего и скребущего пальцами по твердым плитам на полу, – мне наплевать, над чем вы там трудились. Но зато теперь прекрасно понимаю, что именно вы натворили.

В его словах было столько злости и ненависти, что женщина и тот, кто заговорил с ним первым, невольно попятились. Только рыжебородый сохранил самообладание.

– Наглый, никчемный щенок! – Он выставил перед собой руки, сложив их в замысловатом жесте, и за спиной Тони какой-то стеллаж, уставленный пыльными баночками, вдруг взорвался фонтаном щепок, а вся утварь с грохотом повалилась на пол.

– Погоди, Реймунд, – женщина выставила руку в сторону, как будто хотела придержать своего спутника. – Он изменился. Посмотри на его одежду и на эти шрамы и ссадины, которыми он покрыт. Он уже не тот, кем был, когда мгновение назад вошел в Портал. Боюсь, что и наша сила не подействует на того, кто побывал там и вернулся.

– Я не понимаю, о чем вы там бормочете, – Тони медленно вытащил клинок, который дал ему Джозеф и который он пронес от самого Витне. – Да мне и наплевать, если честно, – он бросил быстрый взгляд за спину, где сияло многоцветное око Портала. – Эта штука у меня за спиной… это вы ее открыли, ведь так?

Высокий колдун гордо выступил чуть вперед.

– Да, мы! И мы показали этому миру технологий, чего стоит вся наука в сравнении с нашей древней силой!

– Это случилось не так давно, не так ли? – Тони сощурился, глядя прямо в глаза своему оппоненту и угрожающе покачивая мечом. – Примерно тогда же, когда произошел Катаклизм?

– Эта штука, как ты ее назвал, открыла проход в другой мир, соприкосновение с которым вызвало изменение в законах природы нашего мира. – За презрением, которым женщина пыталась наполнить свои слова, все равно ощущался страх. Она то и дело поглядывала на острие направленного на нее клинка.

– И электричество, каким мы его знали, перестало работать… – в голове Тони промелькнули воспоминания о погасшем в одночасье Лондоне. – Вы хоть представляете, сколько страданий принесли?

– Люди заслужили эти страдания! – рыжебородый, похоже, опомнился после своего неудачного фокуса. – Слишком долго они отрицали существование силы, находящейся за гранью их понимания, и слишком долго упивались своей властью над природой. Мы лишили их этой власти, чтобы показать, какими жалкими они на самом деле являются.

– Миллионы – нет, даже миллиарды – людей умерли за эти годы, – Тони не обратил внимания на тираду. – От голода, от холода. Многие убили друг друга ради теплого одеяла или старой консервной банки с собачьей едой, а иногда даже ради того, чтобы съесть свою жертву. И хуже того – это продолжается по сей день.

Облаченные в красное незнакомцы нервно переглянулись, но промолчали.

– Но и этого вам оказалось мало, да? Вы уже заглядывали туда? Видели, что внутри этого Портала? Чего молчите?! Отвечайте! – Тони рубанул мечом воздух.

– Там…

– Полчища монстров, не так ли? Ужасных, отвратительных тварей, словно вышедших из самых жутких ночных кошмаров.

– Откуда ты?..

– И вы ищете способ впустить их в наш мир, не так ли? Но зачем? Ради власти? Хотите, чтобы они стали вашей армией? Хотите с их помощью править миром «жалких людишек», которые и так чудом смогли пережить все тяготы Катаклизма?

– Этого не может быть… – все трое выглядели еще более пораженными, чем когда он вдруг вывалился из Портала на пол. – Что ты видел там, внутри?

– Будущее. И теперь, как у вестника грядущего, у меня для вас две новости. Плохая и хорошая, – Тони сделал еще один шаг и увидел, как на лицах неудавшихся колдунов отразился страх перед тем огнем, что горел в его глазах.

– Плохая заключается в том, что вам не удалось сделать задуманное. Может быть, лет через сто ваши последователи и поймут, как открыть дырку пошире, чтобы в нее пролезли все те чудовища, что так приглянулись вам, но ваши жизни пройдут в этой вонючей дыре в пустых попытках найти способ сделать подобное.

– Это вздор… – женщина попыталась возразить, но он легко заткнул ее одним взглядом.

– Но есть и хорошая новость. Я сделаю так, чтобы вам не пришлось так долго мучиться ожиданием.

Эпилог

Джозеф наблюдал за тем, что происходит внизу, устало облокотившись на один из зубцов, венчающих возведенные им вокруг Витне Стены. Тысячи и тысячи демонов, монстров, тварей и еще бог знает кого, названные когда-то Потоком и ставшие для человечества бедствием настолько ужасным, что Катаклизм казался милой шуткой в сравнении с ним, корчились в адских муках, терзаемые невидимым недугом, и умирали, умирали, умирали…

Лорд Витне не один следил за происходящим, каждый выживший защитник города сейчас молча наблюдал эту жуткую картинку, развернувшуюся повсюду: вокруг крепостных укреплений и на улицах города, в тех местах, где Поток успел прорваться внутрь, через захваченные Стены и башни. Не было слышно ни радостных возгласов, ни победных криков. Все чувствовали себя настолько усталыми и опустошенными, что просто не могли до конца поверить в то, что этот ужас вдруг закончился и они все-таки смогли выстоять.

Джозеф подумал, что, возможно, у их настроения, кроме невероятности такого чудесного спасения, есть и еще одна причина. Он вспомнил всех, кто погиб в этой и многих других битвах до этого, и понял, что давно потерял счет лицам и именам, которые когда-то заполняли его жизнь, а теперь стерлись даже из памяти. Как оказывается, трудно радоваться тому, что жив, когда этой радостью не с кем поделиться! Да, Рич?..

Усталый лорд разоренного анклава почувствовал, как с неба упали первые капли дождя, давно копившегося в сгущающихся серых тучах над головой, и с наслаждением подставил лицо под холодные струи, сожалея только о том, что вода, смывавшая пыль, пепел и кровь, не могла с той же легкостью очистить его сердце и душу.

Вокруг потихоньку начали шевелиться люди, кто-то торопился укрыться от ненастья, кто-то хоть и вполголоса, но осмелился заговорить с товарищами по оружию и недоверчиво спрашивал, все ли демоны умерли и не будет ли нового нападения. Джозеф и сам невольно подумал: «Откуда нам знать, что это победа, а не очередная уловка Потока? Может, пройдет время, и монстры снова вернутся, как всегда, переполненные жаждой крови и ненавистью?» Он бросил еще один взгляд на поверженных противников, чьи тела, казалось, тянулись до самого горизонта, и понял: на самом деле он не сомневается в том, что Поток в этот раз исчез навсегда. И дело было даже не в том, что он видел, как отчаянно и бесстрашно они сражались и тем самым заслужили эту победу… Он не зря верил в Димитрия и Уинстона – они справились с непосильной миссией, что он и все остальные жители Анклавов возложили на них.

Не обращая внимания на холод и хлещущий все сильнее дождь, Джозеф опустился на колени – наверное, впервые с тех пор, как стоял так перед своей Мари бесчисленное количество даже не лет, а жизней назад, и просил ее стать его женой. Мысли о том, какой ценой, должно быть, далась эта победа тем, кто отправился по его приказу в Пустошь, путались с мыслями о друзьях и близких, которых он потерял или которых ему еще предстоит потерять, а по лицу катились капли – слишком соленые, чтобы быть дождевыми.

* * *

Придавивший его монстр как-то неуклюже булькнул и затих. Димитрий попытался отпихнуть его, но тот, казалось, весил целую тонну и даже не пошевелился. Тогда он с огромным трудом вытащил свои измятые и изодранные ноги из-под мерзкой туши и без сил распластался на земле, глядя в то место, где сводчатые арки древней сторожевой башни сходились воедино, образуя основание самой твердыни.

Медленно, очень медленно способность мыслить возвращалась к нему. Видимо, она вместе с душой успела покинуть его обреченное тело, когда очередной демон навалился на него до того, как он успел поднять ставший вдруг таким тяжелым меч. Вокруг было неестественно тихо, словно он в один миг лишился слуха. Но не хватало не только шума сражения и омерзительных звуков, которые всегда сопровождали Поток. Что-то неуловимое, но очень важное изменилось вокруг.

Портал! Только сейчас он понял, что смотрит в то место, где совсем недавно висело, мерцая и переливаясь, это мерзкое око, словно ведущее в другой мир! Его больше нет! Оно пропало! Неожиданное открытие вытеснило из головы Димитрия все остальные мысли. Неужели им удалось? Но как?

Он вспомнил, как Уинстон бежал к входу в башню, стараясь перегнать лезущих из Портала тварей, и как минуту или две спустя появился в окне прямо над Порталом. Неужели он прыгнул туда?

– Ах ты, сукин сын… – Димитрий даже не проговорил, а скорее простонал эти слова. Легкие жгло словно огнем. – Так вот в чем был твой план, да? Забраться в самое логово Потока и закрыть проход? – Он то ли рассмеялся, то ли расплакался, осознав вдруг, что Уинстон, единственный из всех, шел сюда, точно зная, чем это для него закончится. – Мог хотя бы рассказать мне… Или взять с собой…

Вокруг него тут и там лежали неподвижные тела демонов. Некоторые были убиты в схватке, это можно было понять по отсеченным конечностям и лужам бурой жижи, вытекшей из нанесенных ран. Другие просто дергались на земле, сотрясаясь в судорогах и медленно затихая. Димитрий понимал, что, скорее всего, то же самое происходит со всем Потоком по всему миру, а значит, Уинстон сделал то, что не удавалось никому, и Анклавы – если они, конечно, еще стоят, – спасены.

Он повернул голову направо, чтобы посмотреть туда, где погиб обезумевший Хорос. Димитрий видел, как твари добрались до него и начали буквально заживо рвать на части, а он все рубил и рубил их топором. С другой стороны, недалеко от башни, на большом плоском камне виднелись несколько умирающих монстров, которые прикончили Рэма до того, как закрылся Портал. Тела его нигде не было видно, и Димитрий надеялся, что он хотя бы умер быстро.

Он снова посмотрел наверх, жалея, что из-за башни не видно неба. После всего, через что они прошли, после всех потерь и лишений они все-таки остановили Поток, и, по какой-то злой иронии, из всего отряда остался лишь он один: уставший, разбитый и, скорее всего, голодный, просто еще не осознавший этого, – но живой.

– Это ведь изначально был поход в один конец, не так ли? – Грустная улыбка тронула его губы. – Но если, отрицая очевидное, мы смогли дойти сюда, авось и на обратный путь хватит сил.

* * *

Она словно плыла в океане, состоящем из белых облаков, которые мягко, даже нежно укутывали ее невесомое тело и несли куда-то в бесконечность, наполненную спокойствием и блаженством.

«Если это смерть, то зачем тогда терпеть годы ужасных страданий? – явилась непрошеная мысль. – Чего ради голодать, замерзать и жить в страхе перед теми, кто сильнее, если можно в любой момент отдаться такому сладкому забытью?»

Девушка невольно попыталась наморщить свой призрачный лоб, так, словно силилась вспомнить что-то, но никак не могла. Однообразие и неизменность окружающего мира затягивали, словно самые прекрасные и мирные на свете болота, и мешали сосредоточиться на чем-то надолго.

– Что в жизни есть такого, что может стоить боли, которую приходится терпеть каждый день? – Она даже немного усмехнулась собственному вопросу. – Все это просто обман. Нас пугают ужасами смерти, конечности, безысходности, а на самом деле жизнь не несет никакой надежды. Одно лишь только… – ее мысли словно споткнулись на полуслове, когда перед ней предстал образ молодого человека с мечом в руке. – Тони! О боже! Как я могла забыть?

Белые облака вокруг потемнели и уплотнились, словно перед грозой, и образ стал четче, увеличиваясь до тех пор, пока не заслонил все вокруг.

Теперь она видела, как Уинстон – а это был именно он – выдернул меч из тела какой-то незнакомой женщины в красном балахоне и, глядя холодным, усталым взглядом себе под ноги, принялся вытирать лезвие о плащ кого-то, кто лежал лицом вниз рядом с убитой. Когда дело было сделано, он уверенным движением загнал клинок в ножны и придирчиво осмотрел свои перепачканные в крови ботинки.

– Тони! Тони! Это я, Мелони! – У девушки разрывалось сердце при виде ненависти, что поселилась в душе человека, который всегда был добр даже к незнакомым людям.

Молодой человек повернул голову, как будто услышал ее голос, и посмотрел на странный мерцающий объект в резной деревянной раме у дальней стены. А потом тяжело вздохнул и, осторожно переступая через распростертые тела, скрылся из виду.

– Нет! Тони, не уходи! – Мелони что есть сил потянулась к исчезающему видению, но вместо того, чтобы последовать за молодым человеком, она почувствовала, что падает все быстрее и быстрее, словно все мягкие облака разом отвергли ее и сбросили в бездну. За мгновение до того, как ее сердце разорвалось бы от страха, она открыла глаза и увидела над собой уже знакомый ей потолок в покоях лорда Витне.

Content

Терёхин Сергей Поток [litres]

Сергей Терехин Поток

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог