Анастасия Смит

Два цвета страсти

Посвящается

Владиславу Блинцову,

Юлии Дедус,

Яне Александровой,

Виктории Ставенко,

Наталье Фоминой,

Ксении Рюминой,

Софии Щербаковой,

Марии Мирошниченко,

Виктору Попову.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Пишу я его, в самом конце. Когда книга уже почти завершена.

Эта книга учит не только добру, как в русских народных сказках. А учит понимаю, любви, помощи в трудную минуту…  Ошибок лучше не совершать, потому что расплата за них слишком дорога! Вы можете не только потерять любимого человека, но, в конце-концов получиться так, что вы останетесь совсем одни, из-за совершённых глупостей когда-то.

Очень трудно, но в тот же самый момент, очень важно научиться и уметь признавать свои ошибки! Делать выводы, учиться на них. Ведь все мы, почему-то предпочитаем не учиться на ошибках других, а на своих, когда мы испытали это на собственной шкуре.

Никогда не делай больно другому…  Ведь рано или поздно, всё это вернётся бумерангом…

Жизнь такая вещь, что ты никогда не сможешь предугадать, что будет дальше. Только она может всё изменить. И даже заставить тебя задуматься…  Она не любит романтические хеппи-енды.

Каждый сам себе строит жизнь и судьбу…

Эта книга учит всему тому, что я перечислила. Конечно, она немного напоминает книгу Э. Джеймс «Пятьдесят оттенков серого». Но, я писала её не с той целью, как выше указанный автор, а с целью, научить людей любить, уважать, ценить, пока оно есть. Не совершать ошибок, не ставить себя выше других, не быть заносчивым, ведь всё ещё может поменяться. Даже так, что ты никогда не мог подумать, что оно будет именно так. Ты бы лишь посмеялся, подумав, что это жалкий розыгрыш.

Трудней всего простить себя…  За всё ту боль, которую ты причинил остальным…  Простить…

Я посвящаю эту книгу всем-всем людям на земле. Виктору Попову в особенности. Я думаю, многие, кто знакомы со мной лично, поймут, почему.

Я посвящаю её всем любимым и любящим. А в особенности тем, кто страдает от невзаимной любви, и надеться на лучшее. И не только тем, кто указан в посвящении.

Ведь нужно учиться понимать и не совершать ошибки ещё с юношества, а не тогда, когда будет поздно. И я хочу, чтобы вы учились на ошибках главной героини этой книги.

Помните! Не нужно загадывать что же ждёт тебя завтра. Живи сегодняшним днём, но прежде, задумайся о последствиях, прежде чем совершать поступок.

P.S. Вить, конечно же, это не первое моё произведение, которое я посвятила тебе! Но всё же, посвящаю и это. Ведь я писала эту книгу под вдохновением своих чувств к тебе. И, очень благодарна тебе за это. Ведь именно из-за любви, многие авторы написали свои превосходительные шедевры! Благодарю. Благодарю за всё. Ведь в этом произведении есть часть и твоей заслуги.

Глава 1

Мои проблемы

В классе было громче обычного. Вот уже несколько минут назад прозвенел второй звонок, а нашей химички Елены Васильевны до сих пор не было.

По классу летали самолётики, записки, кто-то в спешке пытался списать у соседа не сделанную домашку, кто-то же просто смеялся или громко обсуждал события вчерашнего дня.

Через пару минут в класс на всех парах влетели Андреев и Усольцев с громким криком на весь класс:

— Шухер!

Все сразу замерли, стихли. Стала мёртвая тишина. Разговоры и ржание прекратились, шуршание записок и самолётиков стихло.

В класс впорхнула химичка. В классе сразу запахло персиками. Накрученная, в элегантном чёрном платье на лодочках. Её густые и волнистые локоны цвета чёрного шоколада рассыпались по плечам. Платье блестело, впрочем, как и глаза самой химички. Леночка сделала пару элегантных движений, села за учительский стол, забросив ногу на ногу.

— Небось у Леночки появился новый ухажёр? — шепнула мне на ухо Славка.

У Химички? Ухажёр? Вы издеваетесь?

В свои двадцать лет Леночка продолжала мечтать о принцах на белом коне. В свободное время она зачитывалась французскими романами о несчастной любви, а также очень любила смотреть различные мелодрамы по телику.

Безусловно, все над ней смеялись. Ну, или почти все.

Каждое своё движение, каждый вздох и взгляд — всё до мелочей продумывала наша Леночка. И двигалась она плавно, нежно, женственно, таинственно и загадочно словно лебедь. По её словам только так можно показать себя как девушку-загадку, или интересную личность. В общем, строила из себя Леди-кошку, или Леди-загадку. За глаза же все хихикали.

Ещё всем ужасно не нравились её духи. Со вкусом персика. Ну это ещё ничего. Но если уж она себя с ног до головы ним обрызгает, тогда уж точно в классе можно задохнутся.

Как бы там ни было, но химичка сегодня была в прекрасном расположении духа. Она не стала спрашивать домашку, которую, наверняка никто даже не потрудился сделать. Особенно не придиралась, и в конце урока всем поставила «четыре» и «пять».

* * *

Домой я возвращалась одна. Без Славки. Не смотря на то, что на химии я получила «четыре» настроение от этого не улучшилось.

На улице была холодная осень. Я шла по мокрой осенней листве, пиная каштаны.

Я прекрасно знала, что дома меня ждёт скандал. Нет, не потому что у меня родители тираны, которые ругают и бьют меня за «четвёрки». Нет…  Но лучше бы это было так!

Всё началось с того, как ещё пару месяцев назад мы затеяли ремонт. Наняли рабочих, купили краску, обои, багеты и прочее. Но и тут не обошлось без ссоры:

— Говорю тебе, пусть обои в гостиной будут золотистые! — наставил папа.

— С чего это? — огрызнулась в ответ мама. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я ненавижу этот цвет! Пускай будут розовые!

— Розовые? Ты в своём уме? Мы ведь даже уже шторы купили в тон золотистым обоям!

— А я не хочу золотистые! — продолжала гнуть своё мама. — Розовые хочу, и всё тут! А бог с теми золотистыми…  Новые купим! Тогда и диван надо будет менять…

— А можно оставить старые обои, и ничего менять не придётся! — гаркнул папа.

У мамы задрожала нижняя губа. Покраснел нос. Она ушла к себе, нарочито громко хлопнув дверью, и оставив нас с папой в полном недоумении. Папа, тоже в свою очередь хлопнул дверью, пошёл в след за мамой. Через пару минут в родительской комнате послышался мамин крик:

— Всё! С меня хватит! Подаю на развод! Завтра же!

С тех самых пор всё и началось. Мама с папой только искали повод чтобы на кричать друг на друга и показать свою правоту.

Каким только чудом семья до сих пор цела — загадка! Наверное, из-за меня! Ведь я в семье единственный ребёнок, и потому они не хотят меня делить между собой…

Тётя Поля — мамина лучшая подруга, посоветовала им однажды обратится к семейному психологу. Походили они на несколько сеансов, после чего же у папы сдали нервы:

— Не пойду я больше к нему! Деньги только зря тратим! А всё по старому! Вон у нас дочь взрослая растёт! Скоро школу кончать, а вы…

— Да это ты специально говоришь, старый дурак! — прикрикнула тогда на него мама. — Просто ты не хочешь находить со мной общий язык, так ведь?

— Ну знаешь…

В общем, ни к чему хорошему это не привело. К психологу они больше не ходили, но и денег на меня особо не тратили.

Со своими ссорами и руганью они вовсе обо мне забыли…  Я ощущала себя забытой, брошенной…  Как будто они меня и вовсе не замечают…  Не интересуются, как у меня дела, всё ли хорошо, как отношения в коллективе…  Забыли как будто…  Выкинули из жизни…

Остался только один человек в этом мире, кто всегда меня спасал! Дневник!

Все-все-все свои чувства я выкладывала на страницах своего старого и уже потёртым временем блокнота. Он всегда меня выслушивал, никогда не перебивал, иногда даже помогал…  Лучшего собеседника не найти!

Ещё был мой друг — Михей. Белый мишка, с красным сердечком в руках…

Мне как-то подарили его крёстные три года назад. В то время, он не уставал повторять: «Я люблю тебя!». Но, время заставило его умолкнуть навсегда — сели батарейки. Все-все-все свои старые игрушки я отдала маленькой трёхлетней племяннице Настеньке, а этого медвежонка, не смотря на долгие протесты мамы, оставила…

Но как бы там не было, мне хотелось заботливых и нежных родителей! Которые бы могли меня в любой момент утешить, помочь советом, поинтересоваться моей личной жизнью…  А не таких, которые ничего не замечают и не видят, кроме своих, собственных желаний и амбиций, забывая про своих детей…  Которые только и делают, что ищут повод придраться друг к другу, и подать на развод. Злость и ненависть друг к другу заслонили их глаза белой пеленою…

Я залезла в Интернет. Даже уроки решила не делать. Не до того сейчас…

«В контакте» обновлений практически не было. Вообще.

Вдруг что-то клацнуло, и в меню слева на кнопке «Сообщения» появился значок +1.

Нажав, я увидела сообщение от Ромы.

Нет, Рома не был моим парнем. Далеко не был.

Рома Вишневецкий был самым первым красавчиком в нашем классе! Каждая вторая из нашего класса по нему сохла…  За исключением меня. Я же этого урода просто ненавидела!

Он не крутил никаких романов с девчонками. Они его вообще не интересовали. Его лишь интересовал секс да самые красивые и пышногрудые в нашем классе, и за его пределами.

Он делал вид, будто заинтересован девчонкой, и она ему нравится. Позже, в наглую предлагал заняться сексом. Глупая, боясь, что потеряет его, соглашалась и на это. Ну, дальше сами знаете.

Несколько раз я пыталась его набить. Но нас разнимали либо учителя, либо Славка и одноклассники. Я его ненавидела за всё! За его обманчивую и идеальную, на первый взгляд внешность, на ужасный характер и безответственность к тому, что он совершает.

Ведь он девчонок лишал девственности, в прямом смысле этого слова. А он интересно не задумывался, какие после этого могут быть последствия? Ранняя беременность, ссоры с родителями, аборт. Конечно, ведь всё сваливали на влюблённую дурочку, а не на него…  Но это не значит, что в тот момент его там не было!

…  И вот от него мне пришло сообщение!

Рома Вишневецкий: «Я люблю тебя!»

Ну идиот! И на что он интересно надеется?

Мария Ахметова: «Я рада за тебя!»

Рома Вишневецкий: «Думаю, секс нас ещё больше сблизит!»

Во как заговорили! Сексом со мной заняться решил! А гопака ему не сплясать?

Мария Ахметова: «Пошёл на хрен!»

Рома Вишневецкий: «Ты пожалеешь об этом!»

Мария Ахметова: «Напугал…»

Далее я просто добавила его в «чёрный список». Общаться с этим конченым человеком мне совершенно не хотелось…

* * *

На следующий день в школе я еле себя сдержала, чтобы не набить ему морду. Мне не хотелось иметь проблем ни с его дружками, ни с администрацией школы. Мне хотелось лишь высказать ему пару «ласковых» слов. Но сегодня в школу он не явился, и потому сегодня такой возможности мне не представилось.

Я узнала от кого-то что он на соревнованиях по футболу в другом городе. Ничего, он рано или поздно он вернётся, и мы сведём с ним счёты!

Дома я зашла первым делом в Интернет. Два сообщения от него:

Рома Вишневецкий: «Детка, я скучаю!»

Всё ясно, сейчас он писал мне с фейка. У него понятное дело, было две страницы.

Мне ужасно захотелось и в этот раз отправить его в бан, но в последний момент я передумала.

Мария Ахметова: «Я тоже, зайка!

Конечно же, всё это было не серьёзно. Мне лишь просто хотелось над ним слегка по прикалываться.

«Я завтра буду в школе. После уроков жду тебя в туалете, моя сладкая! Я постараюсь быть нежным!»

Я вздохнула. Кретин! Что с кретина возьмёшь?

Я в ответ послала ему смайлик. И вышла.

На тот момент мне было всё равно. Конечно же, если Вишневецкий начнёт ко мне лезть, то я смогу дать ему хороший отпор. А если нет…  Тем лучше!

Я нашла мобильник, и позвонила Игорю. Но он не брал трубку. Я повторила попытку, но всё было тщетно.

Куда же запропастился Игорь? Ведь мы последний раз я видела его больше месяца назад, пока он не уехал в Питер…  Это долгая история…

…  В тот день у меня было прекрасное расположение духа. Ничто не предвещало мне плохой новости…

Я сидела и играла на фортепиано. Вдруг раздалась знакомая мелодия. Игорь!

Я тогда была счастлива! Тогда мы вместе гуляли по парку, валялись (на то ещё время) тёплой листве, ходили вместе в кино, часто засиживались друг у друга в гостях, вместе мечтали…  И в друг…

Он позвонил. Радостная, я подняла трубку. И в тот же момент моя улыба медленно сползла с лица от услышанного…

Тогда я весь вечер плакала. Я не представляла себе, как я буду жить без Игоря…  Да к тому же неизвестно, сколько дней продлится эта долгая и ужасная разлука…

Игорь обещал, что будет хранить мне верность все эти дни…  В ответ, я конечно же поклялась ему тем же…  Но ведь всё в жизни бывает…  В Питере он вполне может найти себе другую…  От этой мысли меня кидало в дрожь. Я её тут же отбрасывала, но назойливая мысль продолжала лезть в голову…  Чтобы как-то отвлечь себя я решила заняться музыкой, а именно игре на фортепиано. Как прекрасно и божественно звучит этот инструмент!

Каждый звук, каждая нота…  Как будто музыка этого инструмента сопровождала мои грустные мысли, все которые я посвящала лишь Игорю…

Это помогало мне какое-то время, но вскоре игра на фортепиано стало для меня обычной повседневной привычкой, и мне вновь стало грустно…

Каждую свободную минуту, каждую секунду…  я думала о Игоре!

Тогда мне Славка сказала:

— Займись ещё чем-то, помимо игры на фортепиано. Прилежно учись, выполняй качественно уроки! Танцами ещё займись, например! Столько интересных занятий и вещей вокруг! А ты!

Я с ней соглашалась. Славка была права. У меня просто не должно быть не одной свободной минуты! И тогда, возможно, я потеряю счёт времени, и разлука рано или поздно закончится!

Так пролетел месяц. Помимо фортепиано я записалась ещё и на хип-хоп. Свободного времени поубавилось в два раза! Из-за танцев у меня почти что не осталось свободного времени. Даже посидеть в Интернете. И, хочу сказать, мне это здорово помогало!

С Игорем меня познакомила Славка. Игорь приходился ей троюродным братом по маминой линии. Однажды, она пригласила его к нам на встречу. Тот охотно согласился, и с того самого момента всё началось.

Скорее всего это была любовь с первого взгляда. До этого момента я вовсе не верила в подобное, но, сами знаете…  Мы стали гулять лишь вдвоём, ходить в кино, в кафе…  Проводили вместе время…  И никто из нас не мог даже лишь прикинуть, что нам придётся расстаться!

Он обещал звонить…  И писать…  Но в сети у него был последний визит десять дней назад, и не звонил он мне уже больше двух недель. Наверняка разлюбил! Ведь разлука делает с человеком необъяснимые вещи! Ведь, расстояние — главная и сильная преграда для влюблённых! Ведь очень трудно хранить верность друг другу, когда мы долго друг друга не видим…

Я продолжала вести записи в своём дневнике. Лишь с ним я могла советоваться. Мама и папа продолжали ругаться чуть ли не каждый день, а я чувствовала себя разбитой и никому не нужной.

Даже со Славкой я не могла обсудить то, что с лёгкостью писала в своём дневнике. Дневник стал для меня спасением, лучшим другом, готовым выслушать меня, помочь, согреть…  Пусть это лишь молчаливая тетрадка, но она очень много значила для меня! Очень!

… Из родительской послышался громкий голос мамы:

— Ты когда-нибудь уберёшь свои дурацкие носки? — кричала она папе. — Или, мало того, что их стираю я, должна их убирать?

— Во-первых, их стирает стиральная машина, купленная за мои деньги, между прочим, а не ты! — крикнул в ответ папа.

— Да? — подлила масла в огонь мама. — А кто бельё туда загружает? Она сама загружается, что ли?

— Если ты их не уберёшь сейчас же, то я их выкину!

— Тогда я выкину все твои новые кофточки! — ответил папа, и из комнаты послышался скрип шкафной дверцы. Видно, папа достал все мамины вещи.

— Не смей их трогать! — верещала мама. — Это мои любимые! Они денег стоят!

Дальше слов было не разобрать. Слышались лишь крики. Опять поругались!

— … Всё, развод! Завтра же! — поверх всего шума крикнула мама.

Глава 2

Как игрушка…

Шла в школу я понурая. Наверняка сегодня ко мне на самом деле прицепится Вишневецкий! Только не это!

Вчера я плохо спала, и сегодня была вялая и уставшая. Наверняка у меня не получится дать ему сдачи! Будем надеяться, что сегодня он опять не явится в школу!

Но я мечта не сбылась. Только войдя в стены родной школы, я увидела Вишневецкого собственной персоной. Он стоял у раздевалки и болтал с другом. Увидев меня, он подмигнул. Чёрт!

Я прошла мимо него, делая вид, будто мне нет до него никакого дела. Я чувствовала, как он прожигал меня взглядом. Быстро свернув за угол, я припустилась бегом в кабинет математики. Пронесло!

Все перемены я ходила со Славкой. Даже в туалет. Я боялась сегодня ходить по школе одна. Мало ли что может быть на уме у Вишневецкого!

На физкультуре я отлучилась в раздевалку. Нужно было сделать «свои женские дела».

Копошившись в портфеле в поисках прокладки, я увидела как вошёл Вишневецкий.

— Приветик, детка. Ты скучала по мне? — он состроил ехидную улыбку.

Сволочь! Блин, только не это!

Что делать? Кричать нет смысла. Дверь в спортзал закрыта, к тому же там мальчики играют в футбол, и меня всё равно никто не услышит! К тому же Вишневецкий может зажать мне рот рукой, и…

Мой мозг пылал. Как выйти из сложившийся ситуации? Может, подыграть ему?

Он стал ко мне приближаться. По инерции я начала отступать назад. Он всё приближался и приближался. Я прижалась к стенке.

Он поднял руки.

— Убери от меня руки, придурок! — истерически завизжала я.

— Не кричи, глупенькая, тебя никто не услышит! — ласково сказал он, и потрепал меня по волосам.

— Отстань! Отпусти! — я пыталась выдраться, но он оказался сильнее меня.

Он схватил меня за руку. После чего приблизился к моему лицу ещё больше. Поцеловал в щёку.

— Сволочь! — я извивалась как змея в его объятьях, но его хватка оказалась настолько сильной, что вскоре я выбилась из сил.

Он обнял меня, заломив мне левую руку. Я завизжала. После чего приблизился к моим губам. Одной рукой он держал мою голову, чтобы я не могла выдраться, а другой же обнял.

Поцелуй был не долгим. После чего он стал присасывать мою нижнюю губу.

— Пусти! — в крике я заехала ему правой рукой в челюсть.

Тот отшатнулся. Но не надолго.

— Какая капризная девчонка! — усмехнулся он, заломив мне обе руки. — Я люблю плохих девочек! Особенно я люблю их наказывать!

После чего он приблизился к моей шее. Стал страстно её целовать.

Я не могла пошевелится. Это было так омерзительно! Если бы я могла, то бы ударила его со всей силы под коленку, а после перекинула через плечо. Но, к сожалению, такого случая мне не представилось.

Он начал расстегивать мою блузку. Я заверещала ещё сильнее, пыталась брыкаться. Тот лишь хитро улыбнулся.

Он спустился ниже шеи. Одарил мою грудную клетку поцелуями. После спустился ещё ниже. Поцеловал мою грудь.

А дальше я уж совсем ничего не поняла. Всё ещё придерживая меня к стене одной рукой, второй он залез к себе в карман, и достал… мобильный телефон!

— Всего пару снимков! — клятвенно пообещал он.

Он стал меня снимать. Снимать видео, а затем уже и фото. Он снимал меня извивающуюся в его объятьях. Снимал мою расстегнутую блузку. Снимал мою грудь.

После чего он вновь спрятал телефон в карман. Всё ещё придерживая меня одной рукой, он стал шарить у меня под блузкой. После чего он отодвинул чашечки бюстгальтера, и начал лапать и мять мою грудь.

— О боже, какая у тебя нежная кожа!

Он присосался к моей груди, погладив при этом другую.

Это было настолько мерзко и гадко…  Хотелось сквозь землю провалится, или даже умереть…

— Помогите! — закричала я.

Тот, улыбнувшись, закрыл второй рукой мне рот.

— Ты ведь тоже этого хочешь? — нежно прошептал он мне в ухо.

Я отрицательно замотала головой. Но тот, лишь улыбнулся.

— А я хочу!

Он приспустил чашечки ещё ниже, и прижал губами сосок левой груди.

И моего горла вырвался истошный крик. Но из-под его сильной руки послышался лишь слабый писк.

— Я хочу тебя! — простонал он. — Я вижу, ты меня тоже!

Он проделал тоже самое и с правым соском.

— Ты будешь моей!

— Нет! — заверещала я, вырвавшись из его объятий, и ударив его под коленку, выбежала из раздевалки я.

На бегу я поправила лифчик и блузку. Он меня чуть не изнасиловал!

Бегу, бегу…  Подальше от этого всего! Подальше от этого маньяка! Я бежала к кабинету завуча. Пускай поднимает скандал! Но в последний момент я передумала, и забежала в туалет.

Там я села на подоконник. Заплакала. Горячие слёзы падали мне на руку.

Я чувствовала себя тряпкой, бездыханной игрушкой, с которой можно проделать всё что угодно…

Я заплакала ещё сильнее. Как он мог?

Похоже я здорово недооценивала Вишневецкого! Он зверь, маньяк! Ему не место в приличном обществе! Для него лишь существуют лишь его прихоти, желания…  Он считает себя при выше других, что ему всё дозволено в этой жизни! Я не его рабыня, и он не будет делать со мной, то, что ему хочется!

Нужно обращаться в милицию, к завучу! Пускай его переведут из нашей школы!

Нет, к завучу идти нельзя! Ни за что! Ведь тогда об этой истории узнает вся школа! Нет, об этом никто не должен знать! Даже мама с папой.

Вспомнив их вчерашнюю ругань, мне стало ещё хуже. Они наверняка не придадут этому никакого внимания, у них и свои проблемы есть, зачем им ещё и проблемы своей дочери?

Всё равно рассказывать об этом нет никакого смысла. Вишневецкий всё перекрутит, мол, что я сама к нему полезла, а сейчас его просто шантажирую…  Нет уж! А то по его словам я ещё шлюхой окажусь! Нет уж, увольте!

Надо просто об этом умолчать…  Вишневецкий тоже наверняка об этом умолчит. Не такой уж он идиот, чтобы на лево и направо распространять сегодняшние события на физкультуре!

А что если…  умереть?

Вот просто сейчас прибежать домой, включить воду в ванной, и вскрыть себе вены? Я ведь всё равно никому не нужна! Рома чуть не изнасиловал, как бездыханную и ненужную игрушку, родители не понимают, да и никогда не поймут! Слишком уж они заняты своими проблемами…  А до моих им нет никакого дела!

Смысл жить? Смысл? Я никому не нужна в этом мире…  Никому! Совершенно!

Наверняка сегодня Вишневецкий дал отчётливо понять, что я в этом мире ничего не стою, и мой долг исполнять все его прихоти! Ну уж нет! Я не позволю ему так обращаться со мной! Ни за что!

Глава 3

Сто раз дура, или родители меняются

Я бежала домой со всех ног. Оставаться в школе больше нет никакого смысла.

Прибежав домой, я тут же стала судорожно набирать номер Игоря. Там по прежнему никто не брал трубку.

— Какого чёрта! — гаркнула я, бросая мобильник об стену.

Тот с грохотом развалился. Акаммулятор залетел под батарею. Корпус — под кровать. Остальные мелкие части разлетелись просто по полу. Я расплакалась.

Я сидела на полу и плакала. Горячие слёзы падали на паркет.

Я попыталась встать, но, поскользнувшись, больно ударила коленку. От этого мне стало ещё хуже.

Что за жизнь такая?! Что за день тапкой?!

Я никому не нужна…  Даже Игорю! Почему вот уже целый месяц он мне не звонит? Почему?! Разлюбил? Бросил? Забыл?

Хотя нет, я не права…  Я нужна! Нужна Вишневецкому чтобы заняться со мной сексом. И всё. Для большего я уже в этом жизни не гожусь.

Игорь, Игорь…  Почему ты не берёшь трубку? Почему? Почему именно в тот самый момент, когда это мне нужно?

Люблю, люблю…  Люблю Игоря! Только он мне нужен! Только он! Только он может утешить, выслушать, понять…  помочь…  А теперь…

Знал бы Игорь, что сейчас со мной сотворил этот маньяк! Он бы вмиг примчался первым поездом, и набил ему как следует морду! Если бы…  Если бы он только узнал об этом!

Сердце бешено колотится…  Не могу! Не могу так больше жить! Не могу…

Сердце болит. Душа разрывается на части…  Плохо…  Больно…  Нетерпимо…

Решительной рукой я взяла нож на кухне. Затем вошла в ванную. Закрылась. Пустила воду.

Тут я решила подумать. Как я прожила эту жизнь? Никак. Совсем никак…  Любимый и единственный парень бросил, родители отворачиваются от меня, не желая решать мои проблемы…  Теперь я вообще, можно сказать, потеряла женский статус после того случая в раздевалке…

Всё! Пора положить конец этому всему! И поставить точку в этой ужасной и плачевной истории…

Вода в ванной набиралась. Она нежно шуршала. Не могу…

Решительным движением я провела ножом по запястью. И тут же вскрикнула. Показалась кровь. Ещё и ещё. Она медленно вытекала, обретая при этом скорость…  Быстрее и быстрее.

Мне уже было всё равно. Я отложила ножик в другой конец туалета, опустила руку в ванну.

Вода стала обретать нежно-розовый цвет. Затем алый. Затем красноватый. Затем уже просто красный…

Вскоре вода стала обретать ярко-кроваво-красный цвет. Я запомнила лишь звуки в прихожей. После чего я отключилась.

* * *

Очнулась я уже в больнице. Надо мной склонилась мама.

— Маша, доченька…  Как ты могла такое с собой сделать? — я увидела слёзы в её глазах. Впервые, за эти полгода…  — У тебя ведь ещё вся жизнь впереди!

Она расплакалась. Я хотела отвернутся, но только сейчас почувствовала, что лежу под капельницей. Час от часу не легче!

Зачем? Зачем вы меня спасли? Эта фраза намеревалась вырваться из моего горла, но говорить у меня не было сил.

— Зачем, дочь, зачем? — тут папа впервые поддержал маму. Не спорил с ней, не ругался…  Я улыбнулась. Быть может, впервые за все эти полгода ссор, ругани, криков и брани, они, наконец, помирятся…

Быть может, всё идёт к лучшему. Уж как-никак, но думаю, что скоро в доме у нас бесконечная ругань и споры прекратятся. И, быть может, тогда родители, наконец обратят внимание, на свою, почти уже повзрослевшую дочь…

— Это мы виноваты, — протянула мама. — Из-за бесконечных ссор мы позабыли о тебе. Мы были не правы. И из-за нашего безразличия и равнодушия, вот что ты с собой сделала…

Она вновь расплакалась. Мне ужасно хотелось сейчас её обнять, утешить. И поклясться больше никогда их, маму и папу, не заставлять волноваться, плакать…

Игорь…  Мысль о нём вновь не заставила себя ждать…  Игорь! А как быть с ним? Что делать? Просто забыть? И жить своей обычной жизнью, как раньше? Ведь за мою жизнь будет ещё сотня таких Игорей! Да что там сотни! Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы!

Ведь я достойна этого…  Я красива, стройна, остроумна…  Мои голубые глаза…  Мои смешные веснушки на носу…  Мои чёрные, как пепел, волосы…  Мой красивый и аккуратный носик…  Моя кожа…

Вспомнив, как ещё сегодня Вишневецкий хвалил мою нежную кожу, и мне вновь стало не по себе…  А что делать с ним? Рассказать всё родителям? Ведь они поняли, осознали свою неправоту, и наверняка мне помогут…  Или всё же не стоит?

Мысли крутились у меня в голове. Вишневецкий, Вишневецкий…  Чёрт, возьми! Какого, спрашивается, я вообще попёрлась сегодня в школу? Могла ведь прогулять один денёк, ничего бы не случилось со мной! К тому же можно было сослаться на «женское». Никто бы мне даже слова не сказал…  А так…

Дура, дура, сто раз дура! Он ведь писал мне тогда! Писал! Как я могла не обратить тогда на это внимания? Как?! Или я всё же думала, что он мне ничего не сделает? Значит, не боялась?..

Не боялась…  Или мне самой этого хотелось? Там, далеко, в подсознании…

Чёрт, нет! Ни за что! Я отгоняла от себя все эти дурацкие мысли. Я ведь ненавижу его…  Ненавижу…

* * *

Врачи разрешили забрать меня из больницы лишь спустя день.

Понятное дело, провалявшись целый день в больнице, в школу я на следующий день не пошла…

Вернувшись домой, мама меня сразу же оповестила:

— Я поговорила с докторами, — начала как обычно из далека она. — Так вот, ты сейчас дома только лишь из-за того, что мне удалось поговорить с глав. врачом Сидоровым.

Это долго будет продолжатся. Я слушала в пол уха.

— Мария, ты слышишь меня? — отвлёк меня от мыслей недовольный оклик мамы. — Мария, я с кем разговариваю?

— Со мной.

— Ну тогда слушай. Ты понимаешь, что ты наделала? Тебя могли упечь в дурдом за суицид! Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— Я рада, что ты хоть это поняла. Так вот, теперь, каждый день ты будешь ходить к психологу, которого порекомендовала мне Поля.

— К семейному? — съязвила я.

— Ты зря ухмыляешься, — строго и серьёзно оборвала меня мама. От той вчерашней, обеспокоенной и несчастной мамы не осталось и следа. — Это очень хороший подростковый психолог.

— И сколько я должна буду к нему ходить? — беспечно уточнила я.

— Месяц.

— А не многовато ли?

— В самый раз.

— А по-моему…

— Не смей мне перечить! — взвилась мама. — Пока ты моя дочь…

Она хотела что-то добавить, но я её уже не слушала. Просто ушла в свою комнату, нарочито громко хлопнув дверью, как всегда делала мама, когда ссорилась с папой.

— И не смей мне дверью хлопать! — крикнула в след мама. — Не доросла ещё…

— Вся в мать, — ехидно вздохнул папа.

— А ты на меня стрелки не переводи! — взвивалась мама. — Вон до чего докатился! Дочь распустил! Баловать в детстве меньше надо было…

— Будто это я с ней до восьмого класса сюсюкался, — съязвил папа.

— Ну знаешь ли! — крикнула мама.

Дальше слов было не разобрать…  Опять ссора!

Очевидно я вчера поспешила с выводами. Родители никогда не изменятся!

Глава 4

Подростковый психолог

В школу я брела хмурая. Что за день сегодня такой? Мало того, что наверняка сегодня встречу Вишневецкого, так ещё и после школы к психологу придётся бежать…  С Матерью спорить бесполезно!

От нечего делать, я по дороге пинала каштаны. Те бесшумно отлетали, катясь кувырком.

… Славку я увидела возле школы. Увидев меня, она сразу же двинулась в мою сторону:

— Машка, привет.

Мне хотелось ей рассказать про тот случай в раздевалке, но решила, что даже ей я не могу всё рассказать. И пусть она моя лучшая подруга, но я всё равно не могу…  Пусть это будет тайной, тайной покрытой мраком, которую я унесу с собой в могилу…  Навсегда…  И никто и никогда об этом не узнает…  Разве что Вишневецкий похвастается перед своими дружбанами, что «такую тёлку отдрочил».

— …  А правда, что ты хотела наложить на себя руки?

Я встрепенулась. Неужели уже все об этом знают?

— Просто твоя мама вчера моей звонила, — пояснила Славка. — А я случайно подслушала. Маш, ты чего?

— Ничего, — промямлила я.

— Как ничего? Маш, ну ты что? Из-за Игоря что ли?

— Нет. Не из-за Игоря, — чуть не плакала я.

— А из-за чего тогда? Из постоянных ссор в вашей семье?

— Не только.

Она опешила.

— Ты хоть родителям это сказала?

— Конечно нет.

— Ну так сказать же надо! — воскликнула Славка. — Ведь это может продолжатся бесконечно! Пусть они к семейному психологу обратятся!

— Уже обращались. — буркнула я. — Только новый повод для ругани появился.

Она замолчала. Я тоже.

Мы медленно побрели к школе.

— Об этом все уже знают? — одними губами прошептала я.

— Нет. Только я. Я никому не говорила.

— Спасибо.

Как же хорошо иметь такую лучшую подругу, как Славка! Всегда поможет, выслушает…  Не то что некоторые!

Наша дружба со Славкой началась давно. Когда я только-только перешла в их класс. До этого же, наша, на тот ещё момент дружная семья, обитала в другом спальном районе. После, папа сменил работу, и мы были вынуждены переехать. Это было в классе, этаком в третьем или четвёртым. Войдя в новый класс, я села по скромности за последнюю парту. На ней сидела как раз Мирослава Быкова — моя теперешняя подружка. Не знаю, как мы продержались вместе все девять лет. Учителя разводили руками. «Как они могут дружить, и вообще общаться?» — много раз повторяли они. — «Одна буйная и весёлая, а другая тихая скромница с толстыми косами». Конечно же, «тихой скромницей с толстыми косами» считали Славку, а не меня. Я же косы носила только в первом классе. Потом же просто носила конский хвост. Без бантов.

… Войдя в класс, я первым делом увидела Леночку. Она была в прекрасном расположении духа. Нарядная, накрученная, в парадном платье, на лодочках. И снова запах персика! Интересно, как ей в таком виде разрешает преподавать администрация? Или им по барабану?

— Принесёшь завтра записку, ладно? — ласково попросила она.

— Ладно.

Выйдя из класса, и направившись к нужному кабинету, я увидела Вишневецкого. Увидев меня, он улыбнулся, и подошёл.

Кулаки сжались сами собой. Ногти больно впились в ладонь.

— Приветик, зайка! — он нежно потрепал меня по волосам.

Я скинула его руку.

— Руки убрал!

— Как прикажите, мадам! — лукаво усмехнулся.

Урод!

— Сегодня продолжим? — улыбнулся он.

Это было то ли предложением, то ли угрозой. Я так и не поняла, что именно.

— Обойдёшься!

Ушла. Убежала. Каблуки долго цокали, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Отсидев два главных сегодняшних урока: Алгебру и физику, я поспешила смыться.

— После уроков зайду к тебе. — предупредила я Славку. — Дашь переписать конспекты по остальным урокам?

— Дам, дам. — заверила она меня. — Иди уже! Если будут спрашивать — прикрою!

— Спасибо. — поблагодарила я. — Ты мой самый лучший друг!

— Ты мой тоже.

И ушла. Я.

* * *

Я шла и шла по холодной и сырой улице. Моросил дождик.

Ноябрьский листопад давно прекратился. Сейчас нашему взору представлялись лишь голые ветки деревьев, одиноко качаясь в такт сильному ветру.

Когда же я нашла нужный дом, который был указан в листике, который дала мне мама.

— И только попробуй мне сказать, что потеряла листок, и не попала к психологу! — напутствовала мама. — Только попробуй! Месяц никакого Интернета, телевизора и телефона!

— Да пошла ты, — подумала про себя я, но в слух этого не сказала.

Передо мной стоял обычный дом. Из красного кирпича. В середине которого висела большая вывеска «Центр Психологии».

Я вошла. И сразу же увидела секретаршу на проходной.

В глаза бросились белые обои, новые пластиковые окна. Красивая деревянная мебель с приятного цвета отделкой.

Секретарша, увидев меня, оторвала взгляд от компьютера.

— Вы к кому? К Подростковому психологу?

— К нему самому.

— Проходите. Анна Валерьевна ждёт вас, — махнула рукой в сторону секретарша. — Направо по коридору. Девятый кабинет.

Я поблагодарила и направилась в сторону указанного кабинета. Постучалась.

— Можно?

За столом сидела девушка около двадцати лет. Она перебирала бумаги. На её месте я ожидала увидеть сорокалетнюю жирную тётку в очках. Но оказалось всё нет плохо.

Чёрные волосы, зелёные глаза…  Нежно-розовый сарафан…

— Ты Маша? Маша Ахметова?

— Она самая. — малоразговорчиво ответила я.

— Проходи, садись. Чай, кофе?

— Кофе.

— Сейчас.

Девушка встала. Подошла к журнальному столику, вскипятила чайник.

— Одна моя клиентка Полина рассказывала мне о вас, как о дочке её лучшей знакомой, которая наложила на себя руки. Это правда?

Я взглянула в зелёные как изумруд глаза. Девушка беспечно улыбалась. Разложила руки на столе.

— Правда.

— Из-за чего? Ссора с парнем?

— Нет.

В носу закололо. Вспомнив Игоря, мне захотелось расплакаться.

— Мне-то ты можешь всё рассказать, — заверила она. — На то я и подростковый психолог.

Слёзы скатились по щекам на блузку.

— Нет, не из-за парня. Но он тоже в этом замешан.

— Расскажи мне. И я попытаюсь тебе помочь.

— Вы мне ничем не поможете! — отрезала я. — Я даже сама себе не могу помочь!

— А хочешь, я сделаю так, чтобы ты сама себе помогла? — спросила она. — Чтобы ты сама решила свои проблемы без чьей-то помощи? За столом сидела девушка около двадцати лет. Она перебирала бумаги. На её месте я ожидала увидеть сорокалетнюю жирную тётку в очках. Но оказалось всё нет плохо.

— Хочу.

— Тогда рассказывай.

— О чём?

— Обо всём. Например, о своём парне, о своих подругах…  — она посмотрела на меня. — О своей жизни, о своих проблемах…

И в этот момент мне захотелось ей всё рассказать! Всё-всё-всё! И про постоянные ссоры с родителями, и про Славку, и про Вишневецкого…  И про Игоря…

— Хорошо, я расскажу…  — начала я.

— Я ничего не собираюсь говорить твоим родителям, — заверила она меня. — Так что говори всё, ничего не утаив.

— Хорошо, — пообещала я. — Понимаете…

И я поведала ей всю свою историю…  Историю об Игоре, которого я так неожиданно потеряла, про ссоры и амбиции родителей, которые ничего больше в этой жизни не замечают, про тот случай в раздевалке, про суицид…  Про всё! Мне казалось, что эта молодая и хрупкая девушка сможет мне помочь! Помочь всё изменить, принять, жить с этим…  смирится…  забыть…

Она слушала меня не перебивая. Лишь иногда переспрашивала и уточняла некоторые детали. Мне показалось, что это первый человек за последние полгода, который смог меня выслушать, понять, помочь… или хотя бы попытаться…  Сделать то, чего не удосужились сделать родители, то, чего мне не смогла донести Славка…  То, что не мог сделать мой дневник…  то, что не смог сделать Михей…

— Знаешь, — проговорила она, выслушав мой долгий рассказ. — Я поговорю с твоими родителями. — и, поняв по моему взгляду, что я не хочу этого, предупредила: — Не бойся, я ничего им не скажу! Ни про Игоря, ни про изнасилование! Не переживай! Я лишь скажу им, чтобы они больше стали обращать на тебя внимания! Общались с тобой, расспрашивали про школу…  Чтобы ты не чувствовала себя одинокой! Тебе ведь этого хочется?

— Хочется, — согласилась я.

Чайник закипел. Аня (она разрешила обращаться к ней на ты), встала и стала заваривать кофе.

— Ну вот. А на счёт изнасилования…  Не пытайся его унижать, быть грубой и дерзкой с ним. Давай понять, что он тебя раздражает, что он тебе противен, и ты его ненавидишь! Поверь, это ещё больше его будет толкать на то, чтобы подламываться и клеится к тебе. Судя по его характеру, ему нравятся девочки со стервозным характером! Вскоре он поймёт, что покорил тебя, и просто оставит тебя в покое!.. И ещё…  — она помедлила, посмотрела мне в глаза. — Не делай больше так! Не пытайся наложить на себя руки! Это ничего не изменит, к тому же это самый лёгкий выход из этой жизни! А нужно пытаться всё так разрешить, понимаешь? Живя и существуя в этом мире! Жизнь прекрасна! Не обращай внимания на обидчиков, завистников…  Всё будет хорошо!

А Игорь…  Не переживай ты так! Всё в жизни могло случится! Он мог потерять телефон, или его компьютер сломался…  Да мало ли что могло с ним случится! Ведь он любит тебя, и это главное! Раз любит, и обещал, то обязательно вернётся!

У меня в твоём возрасте была та же самая проблема. Только я была немного постарше тебя. Моего любимого призвали в армию. Это было шоком для нас обоих, и мы боялись расставаться на такое долгое время…  Но время быстро пролетело, и он вернулся. А сейчас мы вместе. И скоро поженимся!

Возвращалась домой я радостная и счастливая. Разговор с Аней мне ужасно помог. Она права: Жизнь прекрасна! Надо радоваться каждому моменту в этой жизни, каждому пустяку…  А Игорь…  Аня права. Он вернётся! Надо только верить!.. Ведь мы любили друг друга по настоящему…  И любим до сих пор, хоть между нами большое расстояние!

Глава 5

Непростительная ошибка

— Ты была у психолога? — почти с порога крикнула мама.

Стянув с себя пальто и разувшись, я беспечно ответила:

— Слушай, отстань, а? — впервые за всё это время я позволила себе грубость.

Мать опешила.

— Что? Что ты сказала?

Я вздохнула.

Глаза налились краской. Нижняя губа задрожала.

— Да кто ты такая, чтобы родной матери перечить? — закричала она. — Вон до чего дочь распустили! Никакого Интернета! Никаких мобильных…  — кричала она мне в спину.

Я беспечно прошла в зал. Достала из сумочки мобильник и протянула маме.

— Что это?

— Мой мобильник. Ты ведь только что обещала его отнять?

Видимо, мама не ожидала такого поворота событий. От неожиданности она опешила, а после накинулась вновь.

— Да, обещала. — она выхватила у меня из рук телефон. — И телевизора я тоже тебя лишаю!

— Надеюсь, карманных денег ты меня не лишишь? — съязвила я.

— Лишу! Ещё как лишу! — взвилась та. — Теперь каждый день ты будешь получать только деньги на обед в школе! И не рубля больше!

— Отлично. — пробурчала я, входя в свою комнату.

— И не бурчи там! — напутствовала она.

Я тихонько закрылась в комнате на шпингалет. Легла на кровать, зарывшись носом в подушку.

Рядом с подушкой тихонько дремал Михей. Доставши медведя, я потрепала его за ушком. Обняла. Мой любимый, мой хороший Михей!

В ответ он смотрел на меня своими золотыми глазами. Я, по старой привычке, нажала ему на животик, по привычке готовясь слушать его постоянную одну и ту же фразу: «Я люблю тебя!». Но в ответ лишь получила тишину.

Время проходит. Всё меняется!

* * *

Как бы там ни было, но в школу сегодня мне однозначно пришлось пойти!

С самого утра мама устроила мне бойкот, объявив тем самым, что она на меня обижена. Я лишь пожала плечами. Мне было как-то всё равно. Что так они меня не замечали, игнорировали, и делали вид, будто бы им всё равно, что эдак…  Разницы особенно ней было.

Оставалась одна последняя надежда. Аня! Только ей удастся их убедить!

* * *

В школе было всё по старому. Единственное, что, к своему удивлению, войдя в школу, я сразу Вишневецкого не обнаружила. После узнала, что он не придёт на первый урок, по каким-то там личным делам.

Но моё счастье длилось недолго. Ко второму уроку он заявился с беспечным видом. Увидев меня, подошёл:

— Ты сегодня просто прекрасна, — протянул он. — Эта новая кофточка тебе очень идёт!

— Она старая, — процедила сквозь зубы я, остудив его пыл.

Тот лишь пожал печами. Но за то протянул шоколадку.

— Шоколадку будешь?

И после всего того, что он со мной вытворял в раздевалке, он будет меня ещё угощать?!

Мне ужасно захотелось размазать по его наглой роже протянутую им шоколадку, или же просто швырнуть в лицо. Но, вспомнив Анины слова, я сделала нечто иное.

— Спасибо. Буду, — взяла. Открыла. Надломила. Положила в рот.

Видно, он не ожидал ничего такого от меня. И потому сильно удивился. Но, поняв, что всё идёт как нельзя лучше, улыбнулся. И ушёл.

Шоколад я взяла с собой. Он оказался на редкость вкусным. Молочным с лесным цельным орехом. Выбрасывать жалко!

Славка сегодня в школу не пришла. Я хотела набрать её номер, чтобы поинтересоваться что с ней, но вспомнила про свой мобильник. Мой беленький «Samsung Gelaxy», остался мирно дремать в маминой комнате. Она наверняка начнёт читает мои смс-ки, смотреть последние вызовы…  Пускай! У меня ничего такого там не было, чего стыдно было бы показать маме, так что…

Достала шоколадку. Взяла ещё кусочек.

К концу школьного дня я умяла её до конца. Выбрасывая обёртку, я увидела Рому. Увидев, что я всё доела, он спросил:

— Понравилась? Завтра ещё принесу.

Он улыбался. Ясен пень — втюрился.

Я была так сегодня добра, что даже разрешила ему меня провести. Тот с вызовом согласился.

* * *

На следующий день я вновь встала не с той ноги. С самого утра поругалась с мамой, и умудрилась опрокинуть кофе на свою любимую блузку.

Шла в школу в ужасном настроении. Хотелось удушить каждого, который попадался на моём пути.

У школы меня поджидал Вишневецкий. С шоколадкой в руках.

— Привет. Вот, — он протянул шоколад.

Я в бешенстве схватила её, и швырнула ему в лицо.

— Да подавись ты ней!

Убежала. Тот остался стоять в полном недоумении.

— Истеричка неадекватная! — бросил он мне в след.

Шла, шла. Бежала. Подальше от всего этого, подальше от знакомых лиц.

Меня догнала Валька Смирнова.

— Круто ты Ромчика отшила! — восхитилась она. — Так ему!

— Отвянь.

Та, надув губки, ушла.

Влетаю на всех парах в кабинет английского. Звонок. Фух…

* * *

У Ани я вновь выложила свою душу.

— Ох, зря ты это сделала! — покачала головой та. — Он тебе не простит этого!

— Ну и пусть. — гаркнула я. — Пусть. Что он мне сделает?

— Изнасилует, например. — хмыкнула та. — Давно ощущения прошли?

Аня права. Я дура. Не надо было так делать…  Он мне никогда этого не простит…  И будет мстить всякими способами.

Ладно, что было то прошло! Всё равно его уже не изменишь…  Какой смысл изводить себя?

Уходя от Ани, я вспомнила про Славку. Блин, со всеми этими последними событиями она совершенно вылетела у меня из головы…

Вошла в знакомый двор. Поднялась на нужны этаж. Позвонила.

Открыла дверь Славкина мама. Арина Борисовна.

— Заболела Мирослава. — сказала она. — Грипп. Я тебя к ней пущу, слишком она плохо себя чувствует, да и ты заразится можешь. Но спасибо, что зашла. Приходи дней через пять.

— Спасибо.

Ладно, зайду в понедельник. Главное, что я хоть знаю, почему уже не первый день нет в школе.

Бреду домой. Пинаю каштаны.

Может, не пойти завтра в школу? Прогулять? Как бы мне Вишневецкий не решил отомстить…

Но что я матери скажу? Леночка может всё прочухать, и позвонить предкам…  Только этого ещё не хватало! Что будет после этого? Домашний арест? Или что-то покруче? Лучше не нарываться.

Стоп, мой мобильник…  А что если?..

Я влетела в квартиру. Родители были ещё на работе. Я залезла в сервант. Облазила мамин шкаф. Все тумбочки.

— Да где ж этот чёртов мобильник? — пыхтела я. — Куда она могла его засунуть?

Обшарила и папину рабочую комнату. Там тоже ничего.

А вдруг за это время мне пытался дозвонится Игорь? А мама подняла трубку, нагрубила, просила чтобы тот забыл мой номер…

Блин, блин, блин! Ну почему всё случается тогда, когда это вовсе не нужно?

Обшарила квартире всё до последнего уголка. Ничего, однако, не нашла.

* * *

Вот блин! И что теперь делать? Может, подойти к маме, и извиниться? Это, конечно, не самая лучшая идея, но…  Других пока что нет!

Ладно, подождём до завтра. Вдруг, собираясь в школу, или что-то ища я вдруг а него напорюсь?

Глава 6

Шантаж

В школе я все перемены ходила по школе одна. Отсутствие Славки навевало на меня грусть и тоску. Из всего класса я дружила и общалась только с ней. С остальными же мне было просто скучно, неинтересно, или же мы просто не сходились характерами.

Вишневецкий поджидал меня у столовой. Сегодня он не был милым, улыбающимся…  Его лицо было хмурым и надутым, серьёзным, решительным…  В серых глаза играла недобрая искорка. Что-то меня в нём настораживало.

Пальцем он поманил меня. Затем повёл в старое здание школы, где на перемене почти не блуждал школьный народ.

— Значит, так, — откашлявшись, начал он. — Или ты соглашаешься со мной заняться сексом, или…

— Или что? — недослушавши, перебила его. — Или что?

Он скользнул по мне укоризненным взглядом. Видно, то, что я его перебила, ему ужасно не понравилось.

— Или…

Он достал из кармана телефон. Несколько секунд клавиши клацали, видно, он что-то искал. После, клацанье прекратилось, и он повернул экран ко мне.

— … или об этих фотках узнает вся школа!

Последние слова он почти выкрикнул. Я опешила.

На экране его чёрного мобильного были те самые фотки. Те самые, которые он тогда снимал…  Там была моя голая грудь, слишком расстегнутая белая блузка…  Его «лапы», охотящиеся за ней…  Я сглотнула.

— Я даю тебе подумать до завтра, Маша. Вечером, в «ВКонтакте» жду твоего ответа. Эти фотки также появится на твоей странице, и в Интернете…  И учти, я ещё скажу, будто это ты сама пыталась раздеться…

И ушёл. Вдалеке по коридору замаячила его фигура.

Что? Он хочет выставить меня шлюхой? На всеобщее обозрение? Нет, нет, прошу, только не это!

Я была в шоке от всего происходящего. После вновь забежала в туалет, как в тот день, после того случая в раздевалке.

К счастью, в туалете никого не было. Уже прозвенел звонок, и все разошлись по кабинетам и кафедрам.

Сволочь! Скотина!

Ну конечно же! Зачем же ему выставлять просто так это на всеобщее обозрение? Зачем? Понятное дело, что он сам себя «спалит»! Ведь в это дело могут замешать завуча, и даже прокуратуру! Ведь изнасилование это дело нешуточное…  Да и тем более в школе…

А что дальше будет? Родители снова от меня откажутся, да ещё и начнут ругать и придираться…  Назовут меня позором всей семьи. Да что там семьи? Назовут позором всего рода Ахметовых!

А что скажут одноклассники? Учителя? А тем более он это хочет выложить в Интернет!

Пойти в милицию? А толку? Он всё равно отвертеться…  Да и потом, все эти фото вряд ли убедят милицию о том, что меня действительно изнасиловали… А не то, что это всё происходило по обоюдному согласию…  Мало того, меня ещё могут сделать виноватой! Что я отвлекаю милицию от особо важных дел, заставляя их заниматься чепухой, а именно моим «мнимым изнасилованием».

Конечно же, Вишневецкий наплетёт, что он белый и пушистый, что, мол, за свою жизнь он даже муху не обидел! А что это я сама его попросила, а теперь тем самым шантажирую, вымогая денег…

И родители, идя в школу на родительские собрания, будут слышать перешёптывание за своими спинами.

— Смотрите, это идут родители той малолетней шлюхи!

— И куда только они смотрят?

— Совсем дочь распустили!

— А, быть может, какова дочь, таковы и родители?

Представивши всё это я расплакалась. Нет! Пусть лучше я соглашусь…  Ведь я не желаю неприятностей родителям! К тому же, это может повлиять на их карьеру и работу…  А если ещё и милицию сюда привлекут…

Нет, нет! Сейчас же приду домой, и напишу ему, что я согласна! Пускай, пускай, пускай! Надо хоть в жизни подумать в первую очередь о ком-то, а не о себе…  К тому же речь идёт о моих родителях!

С этой мыслью я выбежала из туалета. К счастью, возле раздевалки дежурных, на моё удивление не было. Схвативши куртку, я выбежала из школы…

Дождь, дождь…  Капли капали мне на волосы, на блузку. Одевать куртку уже не было сил, и я бежала по улице, разбрызгивая лужи во все стороны.

— Ну куда же ты летишь? — поморщился мужчина.

Обернувшись, я поняла, что забрызгала его парадные брюки. Грязные капли с ходу окатили дорогую ткань.

— Ладно уж, беги. — поймав мой взгляд сжалился мужчина. — Свидание, небось?

Я едва заметно кивнула, взглядом поблагодарив его. И припустилась дальше.

И тут я вспомнила…  Аня! Анечка! Как же я могла забыть?

Надо бежать к ней, к ней…  Она поможет, она точно мне поможет!

Повернувшись в совершенно противоположную сторону, и побежала к знакомому зданию.

— Анна Валерьевна у себя? — влетела я в коридор. В этот раз секретарша делала себе маникюр. Увидев меня, она вновь принялась за своё дело, бросив:

— Анны Валерьевны нет на месте. Ей что-то передать?

— Вместо того, чтобы заниматься неизвестно чем на работе, скажите лучше, когда она вернётся? — закричала я.

Секретарша откашлялась. Налилась краской. Видно, такой наглости она от меня точно не ожидала! Но, видимо из вежливости, ответила:

— Она в отпуске.

— Какой, к чёртовой матери, отпуск? — заорала пуще прежнего я. — Ноябрь месяц! Зима на носу!

— Девушка, успокойтесь, пожалуйста. — ответила мне та, делая воздушные движения ладонью, чтобы лак поскорей высох. — Водички попейте!

Или она мне врёт, или…

Я подбежала к девятому кабинету. Со всей силы дёрнула ручку двери на себя. Но та не поддалась. Я проделала то же самое дважды. Заперто.

* * *

Всё, это конец! Конец…

Этого и следовало было ожидать! Права была Аня: Зря я так поступила, швырнувши ему тогда в лицо шоколад…  Видно, он и так и так собирался это сделать, пытаясь меня шантажировать…  Но, видно, откладывал это до лучшего времени…  И вот это время настало. Как видно, последним толчком была именно та шоколадка…

Теперь никто мне не поможет! Никто! Аня в отпуске (похоже, что секретарша мне тогда сказала правду), родители…  А что если им это всё рассказать? Нет, они либо не поверят, либо…  будут снова заняты своими делами и проблемами, и им будет просто не до меня…  Похоже, что выход один. Согласится…

* * *

Отправитель: Мария Ахметова

Получатель: Рома Вишневецкий

Текст письма:

Я согласна…

Закрыть| Удалить| Это спам

26.11.13. 19:36

Глава 7

Без презервативов…

Шла к эту заурядному чудовищу я хмуро. Как обычно, в общем. Только в этот раз ко всему прочему прибавилась злость и ненависть. К нему.

В письме в «ВКонтакте» он дал мне свой подробный адрес. Сегодня была суббота. Так что, к счастью, сегодня школу прогуливать мне пришлось.

Вот этот дом…  Обычный, неприметный кирпичный девятиэтажный дом…  Но, кто бы мог подумать, что именно здесь…

На счёт секса, а уж тем более потери девственности я никогда не задумывалась. Просто не доходило дело до этого…  Мне всегда, конечно, казалось, что всё это более чем серьёзно. И я поклялась, что ни за что в жизни не буду терять девственность с кем попало…  Что до этого всё нужно обдумать, взвесить…  Но чтоб так сразу… .

В глубине души я надеялась потерять девственность с Игорем. И только с ним. Я всегда считала, что секс должен быть по любви…  К тому же, Игорь серьёзный и ответственный человек…  К тому же, тоже в первый раз…  А этот…  У него наверняка это уже десятый по счёту…

Не смотря на это всё, терять девственность я не боялась. Я понимала, что рано или поздно время наступит, и мне придётся…  К тому же с любимым и близким мне человеком! Но не с этим…  Но когда ты стоишь перед фактом, понимая, что вот, сегодня, сейчас, через пару минут…  Холодок по коже!

Помню, как ещё несколько месяцев назад, мы с Игорем перерыли на эту тему весь Интернет. Нет, мы не такие уж извращенцы, чтоб смотреть порнографию…  Просто мы искали факты, советы об этом…  когда уже можно начинать…  как там всё происходит…

Собравшись с духом, я поднялась на нужный этаж и позвонила в квартиру Вишневецких. Дверь сразу же отворилась, и на пороге появился Рома. Сегодня он не был таким хмурым…  Увидев, кто перед ним, он едва заметно улыбнулся.

— Я так и знал, что ты примешь правильное решение! Проходи.

Он был в джинсах и белой рубашке.

Он помог мне снять куртку. Разувшись, я прошла по квартире.

В гостиной всё было в пастельных тонах. Нежный диван цвета облака…  Белая отделка на стенах, обои нежно-сиреневого цвета…

В родительской же всё было в ярких тонах…  Красный диван, золотистые обои…  Даже потолок был золотистым, зеркально отражая паркет.

В комнате Ромы все стены были в плакатах с рок — группой «Nirvana». Чуть дальше стоял стол с компьютером. Спал он на обычном чёрно-серебряном диване. Обои были похожих оттенков.

— Начнём?

Я кивнула, сжав кулаки.

Он подошёл и нежно потрепал меня по волосам. Одним движением снял с меня тёплую кофту. Затем медленно расстегнул блузку.

Стянул себя футболку. Бросил вслед за кофтой. Стянул блузку.

Он смотрел на меня полными страстью глазами. Его взгляд… такой сексуальный и пылкий…

Он повалил меня на кровать…  Приподнял чашечки лифчика. Он долго гладил, мял и ласкал мою грудь…

— Боже, как я хочу тебя! — страстно протянул он.

Я терпела это всё сжав кулаки и зубы. Так и хотелось вмазать ему в морду…  Но я понимала, что мне нельзя сейчас сорваться…

Он расстегнул окончательно лифчик. Сам же остался в джинсах.

— Какая у тебя нежная кожа! — простонал он. — Твоё тело очень красиво…

От его слов мне было не легче. Лишь сильней нервы заиграли.

Он одарил мою шею, мою грудь поцелуями…  Затем спустился ниже…

— Какая же ты сексуальная, Маш! — выдохнул он. — Если честно, то не ожидал от тебя такого!

Он медленно, снял с меня трусики. После круговыми движениями стал ласкать мой клитор. Окончательно запихнув туда палец, вскоре, вытянув его назад, он положил его себе в рот, сексуально и страстно причмокивая.

Он приблизился в область паха. Носом провёл по нему.

— У Тигрицы такая нежная шёрстка, — он так говорил, будто каждое слово, что вылетало из его уст, давалось ему с трудом.

Он говорил, изнывая от страсти…  Будто хотел возбудить мой женский оргазм…  Чтобы я искренне, отдалась ему…  Чтобы тоже наслаждалась. Ну уж нет!

Он стянул с себя джинсы. Затем трусы. Оттуда выпер огромного размера член. Я так и выдохнула.

— Что, нравится? — сказал он, заметив мою реакцию. — Готовься, Ахметова! Сейчас, я как строгий учитель, накажу тебя, за все твоё плохое поведение!

Он, приблизился ко мне. Я отпрянула.

— Не п; Я помедлила. Я не знала, что ответить.

— Не бойся, о, покорительница моего сердца Мария! Тебе понравится! Я обещаю! Ты после будешь меня умолять на коленях продолжить…

Его слова были убедительны. Но это было низко и мерзко для меня!

— Нет! — крикнула я. — Нет! Я не хочу!

Тот опешил. Не ожидал. Видно, понял, что я оробела при виде его такого прекрасного члена, и уже полностью отдалась ему. Но не тут-то было!

— Жаль, — протянул он. — Я думал, ты умная девушка! Ну что ж…  Тогда мне точно придётся тебя наказать!

Что?

Он приблизился ко мне.

— Ты всё равно будешь моей! — сказал он. Видно, его оргазм и желание трахаться со мной ещё не отступили. — Будешь!

Я попыталась встать с кровати. Но он, словно ожидая этого, схватил и повалил меня на кровать.

Я в ужасе завизжала. Тот лишь ехидно усмехнулся, проводя рукой по моим волосам.

— Боже, какая же ты хорошенькая! Но извини, дорогая, я всё равно буду краток, чёрств и жесток!

Он обхватил мою талию. Притянул её к себе.

— Нет! — закричала я, пытаясь лягнуть его ногой. — Не смей даже трогать меня!

Тот опешил. Но лишь на секунду. После усмехнулся. Видимо моё поведение ещё больше возбуждало в нём оргазм и страсть.

В его глазах загорелся недобрый огонёк.

— О Боже…

Он навалился на меня всем телом.

— Иди сюда, крошка!

Сволочь! Гад! Тварь!..

— Помогите! — ещё пуще начинаю орать я, предполагая, что на мой крик соседи начнут звонить в квартиру. Но этого так и не произошло!

Держа одной рукой мне обе руки, он медленно вошёл в меня.

Я затихла. Меня будто током поразило. Тот лишь по прежнему улыбался.

— Тебе понравиться, Маш, я обещаю! — он страстно причмокнул. Его глаза продолжали гореть. Но говорил он сейчас, так нежно, ласково…  Не как какой-то жестокий человек, любящий лишь себя и свои интересы…  А как…  — Ты даже представить себе не можешь, от чего отказываешься!

Он смотрел в мои глаза. Его чёрно-угольные волосы сжала моя ладонь.

— Зачем тебе нужна именно я?

Он умолк. Но продолжал не сводить с меня глаз.

— Ты…  ты какая-то особенная…  Не такая, как все, что ли…  Ты другая, Маш! Понимаешь? Другая! Все эти жалкие шлюхи, которые соглашались со мной потрахаться…  Они не такие! Они не понимают, что такое женская самооценка и гордость! Понимаешь? В них нет той харизмы…  которая есть в тебе! Ты — не такая как все! Сколько раз у меня уже был секс, я не встречал такую как ты! Ты — особенная! Хоть я самый красивый в классе, и любой тёлке, какой бы только я не предложил переспать, все соглашались! Да, признаться, с некоторыми это было даже в школе…  В мужском туалете на перемене…  Но это всё было не то! Когда я увидел тебя, и, тогда в раздевалке…  И за те дурацкие фотки, и за шантаж…  Прости меня, Маш! Слышишь? Я не хотел, честное слово…  Просто я думал, что ты поменяешь своё решение, и на следующий день приползёшь ко мне на коленках, предлагая мне первой…  Но это вовсе не так! Ты — гордая и смелая, как огонь, на который летят такие мотыльки как я! Понимаешь? Поэтому…  Если ты согласна, то давай начнём…  А если же нет…  То, прошу, уйди! Прямо сейчас, слышишь? Я не буду тебя принуждать!

Он был краток. Я вновь посмотрела в его изумрудные глаза.

Его больших размеров член всё прибывал во мне…  Все эти секунды, которые переходили в минуты…  Всё это время, которые он говорил все эти фразы, слова, предложения…  Как будто я очень долго ждала этих слов…  Где-то там, далеко, внутри себя, внутри своей души…  И вот, эти слова сказаны!

— Нет. — ответила я. — Давай продолжим…

— Ты точно этого хочешь?

— Да…  — тихо проговорила я. Но собравшись с духом, и набравшись смелости, я вдруг закричала: — Да, я хочу этого! Слышишь? Ром, я хочу тебя!

Он посмотрел на меня. Мои руки ещё больше вцепились в его цвета угля волосы…

Он ещё немного помедлил. А после сказал:

— Я люблю тебя…

Его изумрудные глаза продолжали изжигать меня изнутри…  О, его взгляд…  Его голос…  Его волосы…  Его тело…  Его очаровательный запах тела! О боже…

Голова кружилась…  Зрачки сужались…  Боже, неужели это всё сейчас происходит со мной?! Со мной, Машей Ахметовой, из одиннадцатого «В»?! С той, которая ещё пару мгновений назад ненавидела, и терпеть не могла, этого урода и козла Вишневецкого!

Но сейчас…  Сейчас, я готова была отдать ему всё…  Отдать ему своё тело…  Отдаться полностью…  Каждым пальчиком на руке и ноге, каждым волосом на своём теле…  Я готова была отдать ему душу!.. Сердце…  Он мой!

Он стал постепенно двигаться…  Его член то входил в меня, то выходил…  Из моего горла вырвался стон…  Затем ещё один, и ещё…  А он всё набирал скорость, набирал ритм…

Я ни чуточки не жалела о том, что согласилась…  Что прокричала пару минут назад, то, что раньше бы ни за что ни сказала, даже под дулом пистолета!

Из горла рвётся крик…

Рома начал покачивать в такт рёбрами…  Кровать на каждый его «трах» отзывалась тихим скрипом…

— О боже…

Он вновь усмехнулся…  Посмотрел на меня. Второй рукой, давно уже освободив мои руки, обнял за лопатки…  После провёл руку чуть вверх…  Задержался на моих волосах…

— Тебе нравиться? — спросил он, замедляя скорость.

— Да! — выдохнула я.

Было очень больно. Рома понимал это, и потому всё больше и больше прижимал меня рукой…  Заставляя смотреть ему в глаза…

— До конца! — страстно выдохнул он.

Его член резко полностью вошёл в меня. Из горла вырвался протяжный крик. Сдерживать эмоции не было больше сил…

Он медленно вышел из меня. Повернулся на бок.

Из влагалища вперемешку со спермой начала течь кровь. Вскоре она образовалась на пол кровати. Поймав мой озабоченный взгляд, и вновь повернувшись ко мне, он сказал:

— Не переживай! — его глаза вновь устремились на меня. — И не стесняйся! И стыдиться не смей! Слышишь? Это в порядке вещей! До прихода родителей просто сменю постель…

Мне так хотелось верить ему…  Довериться полностью…

— Я не сделал тебе больно?

Я вновь подняла глаза на него.

— Что?

Он усмехнулся.

— Не сделал ли я тебе больно?

Я улыбнулась.

— Что?! И после всего этого ты говоришь, не сделал ли ты мне больно?!

Он улыбнулся. Чмокнул меня в лоб.

И тут, неожиданно для себя самой, я выдала:

— Иди ко мне!

По моему тону, это звучало как приказ. Он медленно подался в мои объятия.

— Ты мой!

Он засмеялся.

— А я смотрю, Мария, ты быстро вошла в ритм! Молодец! Признаться, не ожидал!

Теперь ещё с большей охотой он поддался ко мне.

Я села на край кровати, приказывая ему стать рядом со мной, только на полу. Приняв довольно эротичную позу, я легла набок. Обхватывая руками его член.

Я стала то поднимать, то отпускать руку, не ослабевая хватки. После набрала хороший ритм. Я возила рукой, обхватив его при этом…  Рома стал стонать, закрыв при этом глаза, для пущего наслаждения и удовольствия…

— И где ты только так научилась дрочить, Маш?

Я, в ответ на такой комплимент, посмотрела на него с благодарностью…

… Страстно поцеловав его головку, я просунула его в рот. Долго и медленно я ворочала языком, облизывая головку…  О, боже мой…

По гортани медленно полилась кисло-сладкая жидкость…  Я ещё пуще стала ворочать языком, стараясь, чтобы как можно больше её попало в рот…

Тот стал страстно стонать. Мне было очень приятно…  И доставлять ему удовольствие, от которого тот изнывал от страсти, и, самой…

После я принялась слегка его покусывать. Бережно, ласково и нежно…  После я спустилась немного в низ, и перешла к яичкам. Каждый я одарила страстным поцелуем. После чего прижала их зубами, полизывая при этом языком. После я стала присасывать каждый. Признаться честно, мне это очень понравилось!

Он смотрел на меня с восхищением. Я едва заметно улыбнулась.

После вновь вернулась к члену. Засунув большую часть в рот, я стала его сжимать. Он оказался прочным и твёрдым…  Не таким, каким я его себе представляла…

Обхватив его руками, я, приподнявши его вверх, стала подлизывать под низом.

— На сколько дальше ты можешь?

Я просунула его член полностью, столкнувшись при этом губами с яичками. Член перекрыл путь дыханию, и я принялась носом судорожно глотать воздух.

— Умничка! — смотря на меня сверху в низ, он погладил меня по голове. — Не ожидал от тебя такого! А ты, Маш, оказывается умеешь доносить удовольствие…

Я, как будто нехотя ослабила хватку, возвращая член его хозяину.

Поймав мой, как будто обиженный взгляд, он вновь вернул его мне, просовывая прямо в рот.

— Ну что ж, раз тебе понравилось…  — недоверчиво глянул он на меня. Я согласно закивала, и он продолжил…  — Тогда прямо сейчас, я трахну тебя в рот, Мария!

Его слова доставляли мне невообразимое блаженство.

Теперь, как ранее, он стал вставлять свой член мне в рот, говоря при этом, что мне не следует слишком уж приникать к нему губами, а то, иначе ничего не получится…

Он набирал ритм. То входил, то выходил из меня, и по прежнему смотрел мне в глаза. Одной рукой он придерживал член, работая в основном только бёдрами, а другой же обхватил мою голову, придерживая за волосы.

— Кончай, детка! — сладостно прошептал он.

Я продолжала непонимающе смотреть на него, после чего он сделал резкое движения бёдрами, позволяя тем самым проникнуть своему члену мне в самую глотку.

— О боже…

Отпуская его член, я спустилась на пол, смотря ему в самые глаза. Он делал тоже самое, обхватив меня за талию.

— Ты хочешь ещё? — ехидно спросил он, догадываясь, что я отвечу.

— О, да…  — прошептала я.

— А я что говорил? — победоносно вскинул голову он. — Я говорил, что ты будешь умолять меня на коленях, чтобы я продолжил! Так ведь?

Я кивнула. После чего провела пальцем по своему клитору, и улыбаясь ему, жадно облизнула, как бы соблазняя его. Он улыбнулся мне в ответ.

— О, да, детка, — обнимая меня за талию, и беря в рот мой сосок сказал он. — Ты попала чётко в точку!

Он увлёк меня опять на кровать. После чего велел встать в позу рака.

Я послушно стала в указанную выше позу, из-за спины оглядываясь на него. Тот, жадно пройдясь языком по моему клитору, эротично шлёпнул меня по заднице. Я ойкнула. Тот жадно улыбнулся.

В этот раз больно уже не было. Он отчаянно набирал ритм и скорость. Я же стонала, как только могла, смотря на него влюблёнными глазами.

— Тебе нравиться? — сквозь этого занятия спросил он.

— Да, ещё! — стонала в ответ я, не оборачиваясь.

— Ух, моя сладкая! — он вновь шлёпнул меня по мягкому месту. И снова я ойкнула.

Он то входил, то выходил из меня. Я настолько увлеклась этим, что забыла про всё существовавшее в этом мире. Я отчаянно и страстно стонала, что ещё больше и больше придавало азарту Роме. Время от времени он повторял своё манёвр шлёпать меня по заду, приводя тем самым в чувства, и заставляя живее двигаться.

Завершивши процесс, мы в изнеможении рухнули на кровать.

— Ты такая секси, Маш! — протянул он, протягивая руку к моему клитору, лаская и лапая его. — Давай повторим сегодняшний вечер? Умоляю, Маш!

Я повернула голову в его сторону. Одной рукой он продолжал шарить где-то в области паха, а другой же нежно трепал меня по волосам. О боже, Рома! Какой он…  Красивый! Да-да, именно красивый! А ещё страстный, пылкий, сексуальный…  О боже!

Подползя к нему, я села на него верхом. Тот, наверно ожидая, что я сейчас сделаю, во время подставил под меня член. Я села на него, да так, что член чётко вошёл в мой клитор. Я ещё сексуальней застонала, что вызвало ещё бурю эмоций у Ромы… Я почувствовала эту жидкость…

Я наклонилась к нему, чтобы поцеловать. Он поддался. Поцелуй был долгим. Рома стал подсасывать меня, проводя своим языком по зубам. После чего он стал то опускать, то приподнимать свои бёдра на кровати. Я почувствовала боль, и начала было стонать, но тот ещё пуще захватил своими губами мои губы, прижимая рукой меня за голову, не переставая трахать.

Я отчаянно стонала. Но мой стон терялся где-то в огромной бездне…

Рома ещё жёстче и упористей продолжал меня трахать, засасывая мои губы…  Признаться, мне это жутко понравилось! Второй же рукой он принялся вновь меня пошлёпывать время от времени, оживляя тем самым, чтобы я не была бревном, а извивалась под трахом его огромного и офигительного члена…  О боже мой!

Стон становился всё громче и громче, всё отчётливей…  Теперь мне хотелось всё больше и больше его! Хотелось…  сделать его счастливым!

На прощание, я, проведя пальцем по соску, запихнула его ему в рот. Тот стал сосать, с упоением смотря на меня. Какой же он сексуальный!

Я нехотя встала. Его член вновь встал. Мой клитор предательски покраснел, и сейчас болел.

— Ты хочешь ещё?

— Конечно!

Он устроился поудобней на спине. Покусывая его член, я уселась на него чётко верхом.

И я стала приседать. Приседать на офигеном члене офигеного Ромы! Он время от времени придерживал меня за лодыжки, помогая тем самым. Вскоре я вовсе выбилась из сил, но настойчивая и нетерпеливая рука Ромы продолжала меня шлёпать.

Так прошло минут двадцать.

…  Я лежала на одном краю кровати. Рома — на другом.

— Приходи завтра! — умоляюще протянул Вишневецкий. — Прошу тебя! Умоляю!

Я хотела сказать «С удовольствием!», но тут же клитор предательски заныл. Боюсь, это мне надолго запомнится. Должна хотя бы неделя пройти…

— Так придёшь? — переспросил он.

— Приду!

* * *

Домой я возвращалась уставшая. Сил не было даже нормально дойти до дома…

Дома же, сняв пальто, я заметила, что в спешке одела блузку наизнанку.

Клитор всё продолжал болеть. Сперма продолжала вытекать. За ранее, ещё у Ромы я положила в трусы прокладку. На всякий случай.

Сексом мы с Ромой сегодня занимались без презервативов. Ну и что с того? Это ведь не значит, что я вот так вот сразу вдруг залечу от него…  Хотя, с другой стороны, для меня это была честь вынашивать ребёнка от самого Ромы…

В мыслях в вновь увидела его…  Его, жгучего зелёноглазого брюнета, с очень пылким характером, сексуальным взглядом…  офигительным членом…

Он будет мой! Обязательно будет!

Глава 8

Не девственница…

Сегодня Рома мне предложил трахаться на кухне. Прямо на столе! Я, конечно согласилась. Сегодня настолько больно не было, как вчера, но всё же прежние ощущения не улетучились…

Славка наконец вышла в школу. Сначала я решила, что никому это никогда не скажу! Даже Славке…  Но потом я вскоре поняла, что ей можно доверить всё! Даже это…

Я всё ей вкратце рассказала, не вдаваясь в подробности…

— Что?! — опешила та. — Маша, ты в своём уме? Ты вчера занималась сексом с Вишневецким?!

— Ну, и не только вчера…

— Что?! По твоему это нормально, да? Трахаться с кем ни попадя!

— Но, я…  — попыталась оправдаться я. — Я ведь его люблю!

Та недоумённо посмотрела на меня.

— Что?! Любишь?! Ты ведь его ненавидела всё это время! Ждала момента, когда можно будет уничтожить этого мерзавца и негодяя! Ты ведь сама ненавидела его за то, как он обращается с девушками…  И тут вдруг сама повелась на его предложения!

Славка оказалась как всегда права! Ведь ещё совсем недавно я его на дух не переносила, терпеть не могла!.. И вдруг сама же очутилась на том самом месте, где ранее были «эти жалкие шлюхи» — как тогда выразился Рома.

— Чем…  Ну вот скажи, чем он тебя так очаровал?! Да и всего-то за один вечер!

— Не знаю, — честно призналась я. — Я люблю его и всё!

Та умолкла. Видно, раздумывала, что ответить. Но после лишь махнула рукой.

— Как знаешь! Но учти, если он вдруг попользуется тобой, а после кинет как поломанную куклу ко мне не обращайся!

— Нет! — крикнула ей вслед я. — Нет! Слышишь? Нет! Рома не такой! Он никогда так со мной не поступит! Он любит меня! А ты…  Тебя всего лишь завидки берут! Вот признай: Так ведь?

Славка, продолжающая идти вперёд, не обращая внимания на мои бессмысленные реплики, вдруг круто развернулась.

— Что?

Я сама была в шоке от того, что выпалила.

— Ничего! Забудь…

— Нет, подожди…  — видимо Славка была настроена решительно. — Ты сказала, что меня берут завидки?

— Тебе послышалось, — заверила её я.

— Нет, мне не послышалось! — отрезала та. Её щёки запылали. Она налилась краской. — Так вот, знай, Ахметова, что меня завидки не берут! Мне лично всё равно, с кем ты встречаешься!.. Хоть с Вишневецким, хоть в первоклассником…

— Да ну? — уже вовсю голосила я, забыв обо всём на свете, и ничего не соображая. — Тогда что ж у тебя до сих пор нет парня?!

Слёзы подступили к её глазам. Но я была непреклонна.

— Что, я, как понимаю, попала в точку? — ехидно, точь-в-точь как Рома, спросила я. — Раз ты у нас вся такая гиперсексуальная, тогда, вон, причаруй кого-нибудь! Например, вон того парня из одиннадцатого «Б».

Я махнула рукой в сторону проходившего мимо нас парня. Он был довольно симпотный.

— Да без проблем! — вскипела Славка. — С радостью! Спорим?

— Идёт! На что спорим?

Та задумалась.

— А ни на что! Просто, на интерес! Только, если мне удастся его очаровать, то тогда ты поменяешь своё мнение обо мне!

— Хорошо!

* * *

Домой меня провёл Вишневецкий. Он предложил сегодня просто заняться любовью, но я отказалась. Он, пожав плечами, ушёл, сказав на прощанье, что отпишется «Вконтакте».

К Ане сегодня я не пошла. Не до того было. К тому же, она наверняка всё ещё продолжала быть в отпуске.

Дома меня поджидал вновь родительский скандал. После долгой очередной ругани без повода, мать, в конец стала искать свои документы.

— Всё, развод! — кричала она. — Сил моих больше нет терпеть твой вечно всем недовольный характер!

— А я устал терпеть твои постоянные выходки! — кричал из кухни папа.

— Что?! — взвилась мама. — Кто закатывает скандал каждый вечер?

— Ну не я же!

— То есть, — начала вдруг мама. — Ты намекаешь, что это я во всём виновата? По-твоему, это я прихожу домой обычно в одиннадцать часов?! А?!

— А кто семью кормит? — не остался в долгу папа. — Кто платит за твои тряпки и постоянные походы в парикмахерскую? Кто дочь обеспечивает? Благодаря кому, мы имеем трёхкомнатную квартиру в центре Москвы, а не живём в какой-то задрипанной общаге, где даже туалета собственного нет?! А?! Благодаря кому наша дочь живёт в достатке, ни в чём себе не отказывая? А что ты в это время делаешь? Ходишь по магазинам и салонам, постоянно звонишь своей подруге, которая живёт в Америке, между прочим на мои собственные деньги, постоянно где-то пропадаешь в компании подруг!.. Ты даже мне ни разу не удручилась нормальный ужин приготовить! Всё на фастфудах, да на вредной пище живём! Дочь вон как исхудала! То и дело постоянно пиццы заказываем, да в «Макдональдс» ходим! Ты даже за все одиннадцать дет учёбы своей дочери ни разу не была на родительских собраниях! Всё на меня одного повесила! И работу, и дом, и дочь родную! И после этого ты ещё говоришь, что я плохой отец?! Плохой, не заботливый черствый сухарь, которому наплевать на свою семью? Так, по-твоему? То есть, ты считаешь, что все те часы, которые я вкалываю на работе, я лишь распиваю кофе в кабинете, да флиртую с секретаршей Светочкой?! Нет, дорогуша! Деньги не так делаются! Почти весь сегодняшний мир стоит на бизнесе!

У мамы задрожала нижняя губа. Расплакавшись, она убежала в ванную, нарочитее отчётливо хлопнув дверью. Папа же, в ярости махнув рукой, удалился в свой кабинет.

Конечно же, папа не хотел обидеть маму. Как-никак они прожили вместе вот уже почти двадцать лет! Просто папа всё это сказал в ярости, злости, и обиде на мамину безответственность!

На этом сегодняшняя ссора окончилась. Но неизвестно ещё, надолго ли?

Махнув на них рукой, я ушла в свою комнату, задвинув шпингалет. Чтобы меня никто не сегодня не доставал.

На уроки махнула рукой, забросив сумку в дальни угол. Змейка расстегнулась, и оттуда высыпались тетрадки и учебники. Не подбирая их, я пнула всю эту кучу. Она полетела под кровать.

Делать было нечего. В Интернете было слишком скучно. О Быковой я даже думать не хотела. Я была просто уверена, что ей ничего не удастся. Быкова — типичная тихушница, серая мышка и зубрилка. Всё своё свободное время посвящает литературе, дополнительным урокам, и прочей чепухе. В нашем классе все её обходят стороной, никто даже речь заводить с ней не хочет! Кому приятно чувствовать себя в компании типичной ботанички тупым оленем? Да к тому же и нужна только она, чтоб списать контрольную или проверочную. Сразу же к ней очередь выстраивается! Конечно, некоторые умные, к примеру, как Ирка Рыбина, пытаются заводить с ней дружбу или общение. Каждый в нашей параллели знает Ирку Рыбину. Модница чикса, строит из себя светскую львицу. Меняет парней как перчатки. Ходит даже в модельную школу, мечтая после стать фотомоделью, и иметь себе мужа-олигарха на чёрном «Мерседесе». Одевается по последним трендам моды. Её мать имеет какую-то крутую компанию в Москве, где производят духи. И одевается Рыбина, из крутого «Версаче», а не из какого-то там задрипанного «Секонд-Хенда», как наша Быкова. За Рыбиной бегало половина класса, даже и Рома когда-то с ней заигрывал. Помню, Рыбина очень злилась, узнав, что я, встречаюсь с крутым Вишневецким, с которым, по её мнению, могла встречаться лишь она. Ясен пень, что Ирка лишь играла, будто бы очень хочет дружить с Быковой. Та же, понятное дело, не возражала. Любая девица в нашем классе хотела бы быть правой рукой Рыбиной. Но до сей поры её подпевалой была Даша Рогатина. Вечно бегала за ней хвостиком, и поддакивала как китайский болванчик каждому слову Рыбиной, в глубине души надеясь, что когда-нибудь, ей, Рогатиной, перепадёт честь отбить себе кого-нибудь из Иркиных бывших. Она лишь горько вздыхала, видя Рыбину с новым ухажёром, держась в стороне, желая тем самым, не мешать влюблённым. Но, встретив однажды, свою «королеву» под ручку с Вишневецким, чуть было не упала в обморок. Ирка же, обернувшись, лишь улыбнулась недоуменно взиравшую на неё Рогатину. Сейчас же, Рогатина, заметив Рыбину с новой подружкой, страшно разозлилась. Но, узнав о коварном плане своей подруги, успокоилась. Ирка использовала Быкову с целью, чтобы та на контрольной по алгебре, решила её вариант. Ещё недавно, математик сказал, чтобы мы не смели списывать. Ведь на контрольной за первый семестр будет целых десять вариантов, и, что у Рыбиной и Быковой будет один вариант, очень мала. Рыбина же, как всегда спохватилась за ранее, не оставляя всё на последнюю секунду.

Ещё пару дней назад, я злилась на Быкову, что та теперь ходит под ручку с Рыбиной. Я прекрасно понимала, что Ирка использует Славку в корыстных целях, но, сказать это не решалась, и даже не из-за того, что боялась Рыбину. Нет, просто неудобно как-то было, да к тому же Славка могла подумать, будто я это специально говорю, из зависти, что моя подруга, тихая серая мышка, вдруг стала общаться с первой красавицей в классе. Сейчас же, я была этому только рада. Рыбина вскоре, после семестровой контрольной бросит Быкову, ясно понимая, что её миссия выполнена. Думая обо всём этом, я сладко улыбнулась. Теперь Быкова поплатиться!

* * *

На следующий день, подходя в школе, я увидела Быкову под ручку с Рыбиной. Они что-то бурно обсуждали, кажется, будущую дискотеку, которая будет перед каникулами. Я так и прыснула, увидев их. Как же это смешно выглядело!

Подул холодный ветер, стянул с моего горла шарфик. Уже давно был конец ноября, и синоптики давно обещали первый снег. Я нервно поправила шарфик, и вошла в школу.

У входа я увидела Рому. Подойдя, он поцеловал меня, и мы пошли в класс.

При виде нас двоих, все расступались в разные стороны, видя, как быстро и решительно идёт первый красавец параллели со своей избранницей. Я же, шла, гордо задрав нос, улыбаясь всем девушкам, что попадались нам на пути. Некоторые просто вздыхали, а некоторые, же, наливались краской от зависти.

Ещё год назад, Рому и Рыбину называли «королевской парочкой», или же «Принцем и Принцессой». И у некоторых просто сжималось сердце, когда они видели их вместе, идущих под ручку.

В нашем классе вот уже несколько дней знали, что я встречаюсь с красавчиком Вишневецким. Да что там весь класс, вся параллель! Все только обсуждали! К тому же «Вконтакте» на страничке у Ромы было:

Семейное положение: встречается с Марией Ахметовой.

А если ещё учесть то, что под каждым Ромином обновлении его полконницы сразу ставили по несколько «Мне нравиться», то, эту запись видели многие.

Так пролетела неделя. Наступил декабрь.

Из командировки вернулась Аня.

— Я…  Я встречаюсь с Вишневецким. — призналась я, сидя однажды у неё в кабинете.

— С кем? С Вишневецким? — переспросила она, держа в руке чашку кофе. — С тем, самым, который тебя тогда в раздевалке изнасиловал?

— Да. — призналась я. Мне было очень стыдно это говорить. Не знаю почему.

И я ей всё рассказала. Совсем всё. И про шантаж, и про то, что уже несколько раз лежала с ним в одной постели…  И даже про ссору с Славкой рассказала.

— А вот зря ты так со своей подружкой! — покачала головой та. — Очень даже зря. Она лишь хотела как лучше. Лично я тоже сейчас нахожусь в полном недоумении. Встречаетесь, говоришь?

— Да. И я люблю его, — пылко заверила её я.

— Любишь? — переспросила она. — А уверенна ли ты, что он любит тебя?

Я недоумённо взирала на неё. Ну конечно, конечно же любит! Я у него одна-единственная и любимая! Он даже от этой дуры Рыбиной отказался, ради меня! (он встречался с ней до меня). Он столько всего мне наговорил, тогда, перед первым моим сексом. И она ещё сомневается?

— Конечно. Конечно же любит! Он даже от Ирки отказался — первой красавицей в нашем классе. А ещё он говорил, что ему нравиться моя харизма, моя гордость, мой характер…  Что во мне есть то, что нет в других! И что я первая, кого он действительно полюбил!

— То есть, по-твоему он не любил других?! Да? Он тебе так прямо и сказал?

— Нет, ну не то, чтобы…

— А какой дурак прямо так скажет? Значит, от других девушек ему нужен был лишь секс, так, по-твоему?

Я сидела в ударе. Где-то в глубине души, я прекрасно понимала, что Аня совершенно права. Но моё сердце не желало в это верить.

— Нет, он не такой! — уже в сердцах кричала я. — Понимаешь, не такой! Он добрый, искренний, понимающий…

— Маша, да открой ты наконец, глаза! — не удержалась Аня, чтобы не повысить тон. — Какой понимающий? Ты вообще веришь, в то, что говоришь?!

Я верила. Я верила Аниным словам. Она права. Кого я обманываю?

— …  Если бы он был таким, как ты его описала, он не опустился бы до такого, чтобы посягнуть на честь девушки, да уж тем более той, которую он любит! Пойми это наконец! И то, что он говорил те слова с постели, это ещё ни о чём не говорит! Он мог это сказать, чтобы ты доверилась ему, переменила своё мнение о нём! Он уже получил всё то, что хотел получить! Твою девственность!

Нет! Этого не может быть! Аня не права! Он не такой! Он любит меня…

— Он любит меня! — сквозь слёзы крикнула я. — Любит! Если бы не любил, то бросил бы давно!

В кабинете повисло молчание. Долгое, напряжённое. Похоже, у нас уже исчерпались аргументы для продолжения это дискуссии.

— Он до сих пор тебя не бросил…  — начала Аня, говоря тихим и спокойным голосом, но ещё более настойчивее. — Потому что хочет продолжения! Ему мало пару раз, понимаешь?

Нет. Рома не такой! Я ему нужна…  Те слова в тот вечер, были так убедительны…

Моё сердце, моё дыхание…  Я не слышала своё сердце…  Где-то там далеко, в огромной бездне, слышались тихие удары…  Боже, за что мне это? Слышишь, за что? В чём я так провинилась, перед тобой?

Мне хотелось умереть…  Как тогда, в ту ночь, мне хотелось умереть…  Покинуть этот мир…  Но, если бы я сделала это тогда…  То не познакомилась бы с Аней…  Не поссорилась бы со Славкой…  Не переспала с Ромой…  Не влюбилась бы тогда в него по уши!

Душа…  Моя душа…  Её больше нет. Нет, и не будет больше никогда! Она умерла…  Давно умерла, в ту ночь, когда меня обнаружили родители на холодном полу в ванной…  Она умерла!.. Осталось лишь бездыханное тело, с которым так жестоко обошлась жизнь…

— Нет. — прошептала я. — Слышишь? Нет! — кричала я. — Он не может так поступить со мной, слышишь?! Не может…  Он любит меня!

— Мы часто выдаём желаемое за действительное…  — тихо ответила Аня, глядя в окно.

— Да что ты вообще в этом понимаешь? — уже орала на весь центр я. Меня наверное было уже даже в коридоре слышно. — Что ты в этом понимаешь? У тебя никогда не было такой ситуации в жизни, когда родители постоянно ссорятся, доводят дело чуть ли не до развода! Когда тебе наплевать на жизнь, и хочется поскорей умереть! Когда с тобой обошлись как с игрушкой, не нужной вещью…  Когда от тебя отреклись единственные родители! Отреклись! Отреклись от родной, и единственной дочери! Да что ты вообще в этом знаешь?! Что?! Ты сидишь здесь, и даёшь свои глупые и никому ненужные советы! А в жизни всё не так! Далеко не так…  Понимаешь? Жизнь это самая ужасная вещь на земле!..

Аня отвела взгляд от окна. Сейчас она смотрела мне в глаза.

— Я тоже когда-то переживала такое, — начала она.

— Да что, что ты могла пережить?! Что?! Ты меня никогда не поймёшь!

С этими словами я выбежала из кабинета, хлопнув дверьми.

Я бежала. Бежала, бежала.

…  Я не помнила, как очутилась в этом месте. Но я отчётливо и хорошо помнила, с какой целью я пришла в это место…

Это был мост Москвы-реки. Огромный, большой мост. Днём через него проходят сотни людей, проезжает сотни машин…  Но сейчас было никого…  Одна я.

Я посмотрела на небо. Звёзды тихо мерцали в нём. Небо…  Как же ты прекрасно! Но ты так далеко, так недосягаемо! О небо! О мой дом родной! За что, скажи, молю, заклинаю, за что…  За что мне это всё? За что?

— За что? — крикнула я. Звук моего голоса тихо тонул в вышине.

Я решительно переступаю через оградку. Расставляю руки.

Холодный ветер с речки бьёт мне в лицо. Я невольно улыбаюсь.

— О небо…

Звонок. Какого хрена? Почему именно в этот момент?! Кого ещё там принесло…

Залезаю рукой в карман. Звонок. Рома.

— Алло!

— Маш?

— Да.

— Ты сейчас не занята?

— Да нет. — говорю я, смотря в низ.

— Прийти можешь?

— Могу!

Сильный порыв ветра толкает меня в сторону. С криком я одной рукой успела хватиться за ограду, а сама повисла над пропастью…

Мой телефон полетел вниз. Из него было тихо слышно Ромино настойчивое «Алло!».

Кое-как оказавшись на дороге, я перевела дух. В бессилье припала к ограде.

А что было бы, если бы на месте телефона оказалась я? Чёрт, даже умереть нормально не дают!

Рома, Ромочка…  Любимый…  Единственный! Ты мне так сейчас нужен!

Я бегом припустилась к остановке. Там села на ближайший автобус, и доехала к нужной остановке…

Бегом поднялась на Ромин этаж…

— Привет!

Он открыл дверь в одном халате.

— Привет. Проходи.

Он помог мне снять пальто, и, когда я прошла в гостиную, сказал:

— Как на счёт секса?

Так вот, зачем я ему понадобилась на ночь глядя!

— Я не против.

Он улыбнулся.

Он любит меня, точно любит! Я нужна ему…

— А что у тебя с телефоном? — как бы невзначай, проходя в спальню, спросил он.

— Да нет, ничего, — промямлила я, на ходу сочиняя чего бы ответить. — В автобусе вытянули!

— А что с причёской?

Я глянула на себя в зеркало. Вид и вправду был устрашающий. Волосы, окончательно выбившиеся из хвоста, рассыпались по плечам. Хвост был перекошен. Резинка прочно застряла в копне волос.

— Ветер…

— Понятно.

Я молча разделась. После начала раздевать и его.

В этот раз было совсем не больно. Даже довольно приятно. В принципе, всё повторилось, если не учесть того, что он начал трахать меня, облокотившись вместе со мной на стену. По-моему на стене даже как-то необычно…  Но, довольно удобно.

В этот раз я страстно стонала, что вызвало улыбку у него. Тот входил в меня всё жёстче и жёстче.

— Сегодня будет жёсткий, — пояснил он.

Я не отказалась. Мне тоже было довольно интересно, каково в жёстком режиме. С каждым его «трахом», как он выражается, я всё больше и больше заверяла саму себя, что он меня любит. Даже, когда мы уже одевались, спросила:

— Ты меня любишь?

Он посмотрел на меня. Прямо в глаза.

— Конечно, люблю. — сказал он, застёгивая мне лифчик. — Ты моя самая любимая! Я же говорил, что в тебе есть то, чего нет в остальных!

Я просияла. Ну конечно, конечно же Аня была не права. Просто ошиблась, и всё. Даже профессионалы иногда совершают ошибки…

Глава 9.

«Ну что, съела, Ахметова?», или наш коварный план с Рыбиной

На следующий день я шла в школу полностью в себе уверена. Особенно, когда меня сбоку придерживает Рома! Рома, самый красивый и самый лучший! На моём месте мечтает оказаться любая девчонка!

Все девушки, при виде нас с Ромой, наливались краской, другие же, обиженно поджимали губы, третьи же молча взирали на происходящее, показывая всем своим видом, что им абсолютно параллельно на нас.

Конечно же, у меня было много завистниц — не спорю! Но мне это даже нравилась! Но я прекрасно понимала, что он любит только меня! Меня одну!

На третьем этаже мы расстались. Он пошёл в класс, я же стала дожидаться Быкову, чтобы напомнить ей о нашем споре.

Завернув за угол, и, оказавшись в старом здании школы, я обомлела. Впереди меня гордо вышагивала Славка, держа под руку того самого парня, из одиннадцатого «Б». Увидев меня, она гордо задрала нос, после чего что-то шепнула ему. Тот, кивнув, ушёл.

— Ну что, съела, Ахметова? — довольно, победным тоном сказала Славка.

У меня задрожала нижняя губа, точь-в-точь, как у мамы, когда папа открывает ей глаза на то, что он вовсе не плохой отец, а даже наоборот, хороший и заботливый, ну уж по крайней мере лучше чем она, мама. Я залилась краской.

— Да пошла ты! — сквозь зубы процедила я. — Наверняка такой же жалкий ботаник, как и ты! Как говорится: Рыбак рыбака, видит из далека! Тебе до моего Ромы как до Нью-Йорка раком!

— А мне и не нужен твой Рома, — ответила та. — Мне и с Сашей неплохо.

— Неплохо? — усмехнулась я. — Вы что ль, уже встречаетесь?

Она покраснела.

— Ясненько-ясненько, — пропела я смешным голосом. — Наша зубрилка Быкова втюрилась в мальчика-красавчика! Ух ты, вот это новость!

— Не смей, — процедила ты. — Слышишь? Не смей!

— А я посмею, ещё как посмею! — ухватилась за ниточку я.

Её глаза начали заполняться слезами.

— Не смей! — сквозь слёзы крикнула она.

— Ой, нужна ты мне больно! — зевнула я. — Этот наверняка жалкий отбросок Рыбиной! Я угадала?

Та потупилась.

— Да, — протянула я. — Время делает с людьми странные вещи! Я смотрю, Быкова, ты уже в Иркины подпевалы записалась? Будешь как Рогатина, томно вздыхать по каждому её кавалеру?

Теперь, в свою очередь, и Славка залилась краской.

— Нет! Не буду.

— Ну-ну, удачи!

И, не дожидаясь ответа, я круто развернулась, и зашагала в сторону нужного кабинета.

* * *

Я была ужасно на неё злая! Совсем что-то, в последнее время она обнаглела! И что же сделало её такой бесстрашной? Когда мы ещё дружили, она, бывало, очень боялась нарваться на конфликт или скандал. Особенно боялась опозорить родителей, и их замешать. Но в последнее время она что-то переменилась. Быть может, этот парень и есть всему вина?

На большой перемене я подошла к одной своей давней знакомой, можно сказать, приятельнице Марине Пономарёвой. Она как раз училась в одиннадцатом «Б».

— Марин, а ты не знаешь, в вашем классе учиться некий Саша? — сразу перешла к делу я.

Та недоумённо вскинула густые чёрные брови.

— Саша? — переспросила она.

— Ну да. Шатен такой, что ещё с чёрном кожаной сумкой ходит, — припомнила его я.

— А, этот! — махнула рукой та, делая вид, будто он ей вовсе неинтересен. — Сашка Евдокимов? Он тебе нужен?

— Не знаю ещё, — проворчала я. — У вас в классе всего один Саша?

— У нас двое Саш. Но только один подходит под твоё описание. Шатен, с чёрной кожаной сумкой. Который, сегодня в чёрном пуловере?

— Он самый! — кивнула я, вспоминая в чём он был одет. — Ладно, спасибо.

— А тебе он на кой? — поинтересовалась та.

Я задумалась. Рассказать ей? Думаю, стоит. Ведь Пономарёва — первая сплетница.

— Да так, — загадочно ответила я. — Просто в него одна моя знакомая втрескалась.

Та заинтересовано вскинула носик.

— Знакомая говоришь?

— Ага. Быкова из нашего.

— Славка? Так ты же с ней вроде как дружила?

— Дружила, — ответила я. — В том-то и дело, что ключевое слово «Дружила».

— А уже не дружишь?

— Не-а.

— А чего так?

— Да ничего, просто, — мне уже порядком надоели эти дурацкие расспросы Пономарёвой.

Я, наспех распрощавшись, поспешила удалится, пока та вновь не стала меня о чём-нибудь расспрашивать. Ясное дело, что его зовут Саша Евдокимов! И он бывший парень Рыбиной! Кстати, надо будет как-то с ней заговорить на эту тему…

И тут в моей голове созрел отличный план…

* * *

Как только у нас окончились уроки, и мы все высыпали в раздевалку, я заметила Рыбину. Мне нужно было как-то с ней поговорить. Но повод я пока что не придумала.

Помогая мне одеть пальто, Рома вдруг вызвался меня проводить, но я, знаком остановила его. Мол, не сегодня.

Тот лишь пожал плечами и отошёл. А я решительно направилась в сторону компании Рыбиной.

За Рыбиной, как за королевой, порхали фрейлины, то есть, обычные неприметные девицы, теряясь в прекрасных лучах Ирки. Они то и дело бегали за ней, образуя так называемую стайку. Подойдя ближе, я знаком поманила Рыбину. Та кивнула, показав знаком «фрейлинам», чтобы те не шли за ней.

— Чего тебе, Ахметова?

— Да ничего, так. — начала было я.

— Ну раз ничего, тогда шуруй отсюда!

— Да тише ты, не кипятись! — быстро заговорила я, понимая, что могу потерять волшебную минуту. — Я хотела с тобой на счёт Евдокимова поговорить!

У той заблестели глаза.

— Слушаю.

— Давай по дороге?

— Хорошо. Эй, — окликнула она стайку. — Сегодня я с ней иду!

Те, вздохнули, и сходу расползлись.

Мы вышли на школьное крыльцо.

— Говори.

— В общем, — начала я. — Тут такое дело…

— Какое?

— В общем…  В него втюрилась Быкова!

Та задумалась.

— Быкова?

— Она самая!

— Откуда познания?

— Да так, — отмахнулась я. — По старой дружбе.

— А, понимаю, — одобряюще посмотрела она на меня. — Тоже достала?

— Ага, — согласилась я, понимая, что нашла нужный повод. — Своими глупыми домыслами…  Да о чём вообще можно с ней поговорить? О формулах, теоремах, да о Моцарте? Тоже мне, Всезнайка нашлась!

— Ну и дура! — ответила она. — Быкова дура! Ей с Евдокимовым ничего не светит!

— Как раз ошибаешься, — поднажала я. — Я их сегодня вдвоём видела. Под ручку шли. Позже расспросила, оказалось, не встречаются. Но, судя по её поведению, ясно и понятно, что она к нему не ровно дышит!

— А ты что ж, — посмотрела на меня Ирка. — Отбить парня хочешь?

Я усмехнулась.

— У меня Рома есть.

Та вспыхнула.

— Ладно, всё, забей, — поспешила её успокоить я. — Просто не чета таким маркизам быть на ровне с полоумными Золушками!

— Правильно, — поддержала она меня. — Правильно мыслишь! Молодец!

— Не могла бы ты описать его характер? — просила я. — Что слушает, например, чем увлекается, как учиться.

— Ну…  Что тут рассказывать? — развела руками она. — Слушает рок, а точнее «Nirvana», увлекается настольным теннисом. Учиться нормально.

— Понятно, — ответила я. — Но он хоть нормальный? Может вдруг неожиданно клюнуть на Быкову?

— Не, это вряд ли. — поспешила заверить меня Рыбина. — Я вообще удивляюсь, как он вдруг решил с ней вместе идти! Ты точно уверена, что они под ручку шли?

— Ну, не то чтобы…  Просто вместе шли.

— Понятно.

Уже походя к своему дому, я попрощалась, и поднялась в свою квартиру. План созрел у меня моментально!

* * *

Садясь за компьютер, я решила найти Евдокимова. Это не составило мне большого труда, так как он был подписан под своим именем.

Он писал на своей странице: «Люблю Рок!», чуть ли не каждые пять минут. И остальные же положительно комментировали. На его СП было написано: «В активном поиске», так что шансы у меня были максимальные!

План был довольно прост. Мне нужно было всего лишь влюбить его в себя, и отомстить тем самым Быковой. Думаю, мне это ничего не стоит, так как ещё с начальной школы за мной бегали мальчишки! Так что недостатком мужского внимания я явно не страдала.

А вот Славка, напротив. Она мне никогда не рассказывала, что у неё есть парень. Ну и тем же лучше!

Евдокимов был на сайте. Мне этого только и надо было:

Мария: Привет красавчик! Поболтаем?

Санёк: Привет, красотка! А чего бы и нет? Что слушаешь?

Мария: Рок!

Санёк: Прикол, я тож)))))

Мария: Я «Nirvana», а ты?

«И я!»

«Крутяк))))))»

«Мне кажется, или я тебя где-то видел?»

«В школе.»

«Точняк! Вспомнил!»

Ясное дело, я брала быка за рога. Пыталась подобраться к нему поближе, общаясь на общие темы.

Мария: Знаешь эту дуру, Быкову?

Санёк: Ага! Достала уже!

Мария: И меня!

Санёк: Ты её знаешь?

Мария: Да. Полоумная.

Санёк: И я о том же. Бесит.

Мария: Я вас сегодня в школе вместе видела.

Санёк: Та, ерунда. Вместе доклад Глобусу несли!

Мария: Хах, понятно))))))

Глобус — наш учитель географии. Прозвали его так, потому что на уроках он постоянно заглядывал в своё любимый глобус (а он был просто огромный), и долго искал нужную страну. Причина — плохое зрение! Он постоянно терял свои очки, и было довольно смешно, когда на глобусе, он пытался найти нужное практически на ощупь.

Ну, мы разболтались. Даже общение с Евдокимовым доставляло мне куда больше удовольствия чем общение с Ромой.

Мы болтали довольно долго. После чего я написала: «Увидимся в школе», и пошла спать.

Утром мы встретились в школе. Вся параллель так и гудела новостью о том, что Быкова влюблена в Сашу. Видно, Пономарёва постаралась на славу!

Встретив однажды меня в школьном коридоре с Евдокимовым, Быкова набросилась на меня:

— Ты ведь обещала, обещала! Обещала никому не рассказывать!

Я посмотрела на неё как на дурочку. Саша сделал большие глаза, мол, ужас просто.

— Остынь, детка. Во-первых, я даже не знаю о чём ты, а во-вторых, я тебе ничего не обещала!

Быкова билась в слезах. Даже в какой-то момент мне стало её жалко. Но я была решительна.

— Это всё ты! Ты! Ты всем это растрепала!

— Да уж, — протянула я. Саша на меня понимающе посмотрел.

Мы еле от неё отбились. Она продолжала ко мне приставать, что было не просто глупо, а смешно. Все проходящие мимо крутили пальцами у виска, кто-то тихонько посмеивался, кто-то таращился во все глаза, не желая проходить дальше. Я лишь стояла с грустным видом. Все проходящие мне сочувствующе кивали. Мол, понимаем.

— Это точно ты! Это ты всё нарочно подстроила!

— Слушай, ты, — я уже просто устала слушать и наблюдать за этим идиотизмом. — Иди подобру-поздорову. А то я за себя не ручаюсь!

— Всё, прекрати! — Евдокимов попытался оттащить взбесившуюся Славку от меня. — Успокойся!

— Это она! Это всё она! — показывала пальцем на меня Быкова. — Это она всем рассказала, что я люблю тебя!

Тот снова сделал большие глаза, от чего я хихикнула. Но это ещё больше взбесило Славку. Она с кулаками набросилась на меня.

— Получай! Получай за всё! Шкура продажная!

Она верещала, как резанная мышь. Пытаясь одарить меня хорошими тумаками, но я ловко отклонялась, и все её старания влетели в никуда.

Кое-как Евдокимов с подошедшими ребятами нас растащили. Быкова всё ещё продолжала биться в истерике.

— Охладись, истеричка! — гаркнула я вслед удаляющимся ребятам, которые поддерживали Славку.

Тут прозвенел звонок. Мы распрощались до первой перемены. Я побежала на урок.

По дороге я встретила Рому. Тот сердито на меня глянул:

— Я тебя с Евдокимовым видел. Чего это он возле тебя крутился?

Я улыбнулась. После чего нежно потрепала его по волосам, как он меня когда-то.

— Не переживай, просто мы нашли с ним общие интересы, — поспешила его заверить я, проводя рукой по его лицу, и нежно поднося свои губы к его губам. — Просто он тоже слушает рок, как и я.

— Да? — удивился он. — Ты по-моему раньше реп слушала, я прав?

— Прав, — на ходу сочиняла я, пытаясь выпутаться из собственного вранья. — Просто меня что-то в последнее время потянуло к року. Мне Саша посоветовал его послушать. А он племянник моей троюродной тёти.

— Тогда ладно, — успокоился Рома, и поцеловал меня. — Пошли на урок.

В конце дня я встретилась с Сашей. Он подошёл было ко мне, чтобы что-то сказать, но, увидев со мной Рому, опешил. Тогда я сама подошла к нему.

— Ты что-то хотел?

— Да нет, — лишь отмахнулся он. — Просто провести хотел. Ну раз ты с парнем, тогда ладно.

Я кивнула и отошла.

Дома я не могла нарадоваться своей удаче. Вот так повезло! Ну что ж, Евдокимов сделал первый шаг! Завтра немного пофлиртую с ним. Пусть поймёт, что у него есть все шансы! Тогда и до любви недалеко…

Я представила себе обиженный и плаксивый взгляд Быковой на происходящее, когда Евдокимов будет скакать передо мной на задних лапках. В предвкушении этого я сладко улыбнулась. Ладно, недалеко до этого осталось! Как говориться, флирт, заинтересованность и симпатия — первые шаги к любви.

Глава 10

«На одного идиота меньше…»

На следующий день Ромы в школе не было. Он вчера загулял с друзьями и пил фанту на морозе. Ну и ладно, мне же лучше! Не будет лишнего свидетеля!

На большой перемене я встретила Евдокимова в столовой. Он пил апельсиновый сок.

— Могу ли я угостить симпатичную девушку коктейлем?

Ух, как расхрабрился! Ясное дело, ведь Ромы сегодня нет, а, значит, некого бояться!

— Можно колой, — распорядилась я.

Вскоре он вернулся с большим стаканом для коктейля, в котором была моя кола.

— Благодарю, — томно, словно принцесса красивому, и заинтересовавшему её принцу, кивнула я.

Я жадно отпила глоток. Он смотрел на меня с улыбкой. В его глазах терялась моя…

— Чего сегодня парня твоего не видно? — поинтересовался он.

— Болеет, — вздохнула я. — Вчера фанту с дружками на морозе пил.

— Ясненько.

Я осушила стакан.

— Ещё? — поинтересовался он.

— Не стоит, — робко отрезала я. — Мерси, за колу.

— Всегда пожалуйста!

Томно и загадочно вильнув хвостом, я покинула столовую.

Конечно же, я на дух не переносила все эти нежности, да слюни. Но ради такого дела я была готова на всё!

После школы Евдокимов вызвался меня проводить. А позже, уже в сети, написал.

«Ты мне нравишься. Когда вижу тебя, я просто теряю голову, от любви. Я опьянён твоим волшебным взором, твоими прекрасными кудрями, твоей кожей. Ты — ты самая настоящая принцесса! Я буду любить тебя всегда, ведь вместе мы не сможем быть никогда!.. У тебя есть парень, и вы любите друг друга. Он красив, мужественен, а я лишь жалкий раб твоего сердца…  Я тебя не достоин…»

Боже, как красиво! Ещё никто мне так никогда не писал…  Так романтично, нежно, любяще…  Ясно, что это всё исходит от его сердца…

И вдруг я поняла. Я всё поняла. Я поняла, что я делаю. Что я, вот этого вот человека, Евдокимова Александра…  человека, который пишет мне такие вещи, которые влюбился в меня без памяти…  А я же, просто-напросто его использую. Нет, так нельзя! Даже ради Быковой! Не нужно ему разбивать сердце…  Оно и так наверняка не зажило после Рыбиной…  Да уж, история!..

Всё, хватит! Я не имею право его использовать! Не могу и не хочу! Он не моя вещь…

И в тот же вечер я всё ему так и написала. Всё написала. Не сказав лишь о нашем с Рыбиной плане на счёт Быковой, да и о ней самой.

В школе, как я и ожидала, он бегал за мной попятам. Предлагал угостить чем-нибудь, провести после школы, даже предлагал понести мою сумку. Но я отказалась.

— Саш, пойми же ты, наконец, — постоянно повторяла ему я. — Мы не можем быть вместе. Я — не твой идеал. Ты ещё обретёшь ту единственную, с которой проведёшь всю свою жизнь.

Тот лишь молчал. Явно понимал это, но сердце не слушалось.

— Прости, — прошептала я, и убежала. Чтобы он наконец, не ранил себе сердце. Тем более, что оно того не стоит. Евдокимов очень хороший человек, но…  Он меня не достоин! Меня, лживую и продажную, которая готова насолить своей бывшей лучшей подруге, используя других людей!

К Ане больше я не ходила. Не было повода. Да к тому же и сеансы уже давно кончились.

В моей семье всё происходило по старому. Ясно и понятно, что наша семья трещала по швам, но дело не доходило до развода лишь из-за меня. Как-никак, но родители понимали, что это тоже может отразиться на мне. К тому же, я не кусок мяса, чтобы делить меня в зале суда. Я — их единственная дочь, и потому они ещё долго будут препираться на тему, у кого я должна остаться. Мама же будет кричать, что у неё, потому что она меня сколько вынашивала, и родила. Папа же, будет кричать, что с ним, потому что он кормит семью, а мама лишь всё тратит. К тому же у мамы нет специальности. Она лишь домохозяйка. Конечно же, если бы я осталась с ней, то папа был бы просто обязан помогать нам финансово, но всё же…  Конечно же, маме бы пришлось срочно искать работу…  Но много ли заработаешь на работе, если ты даже институт не кончил? Ведь мама, несмотря на все уговоры моей бабушки, выскочивши в двадцать лет замуж за папу, бросила институт. Тот был старше её на три года, и уже имел довольно хорошую работу, к тому же, его отец оставил ему бизнес. И мне всегда повторял папа: «Учись, дочка, учись! Надо же будет кому-нибудь потом оставлять свой бизнес, как когда-то мой отец мне».

Родители бы долго препирались, у кого я должна остаться. Но, в конце-концов, выбившись из сил, они бы спросили, у кого я хочу остаться. Но я не знаю. Я их обоих люблю…

И я очень боюсь, что моя пророчество, когда-нибудь сбудется.

Так пролетела неделя. В школе уже стали обговаривать зимнюю погоду. Но первый снег всё никак не хотел идти. Синоптики разводили руками. Позже стало ясно, что такая погода по всей стране. Похоже, эта зима будет тёплой.

Евдокимов всё продолжал за мной бегать. Но когда в школу вновь вернулся Рома — смирился, что ему ничего не светит. Рома смотрел на него подозрительно. Похоже, он любил ревновать своих девушек. Хотел, чтобы лишь с ним они были, и терпеть не мог предательство и измену…  Конечно, ведь он такой…  классный!

Быкова ходила молчаливая и замкнутая. Из всего класса с ней общалась только Ирка, и то, через пень колоду.

Однажды, когда я шла вместе с Евдокимовым, на нас наткнулась Быкова. Она посмотрела на меня явно не дружелюбно. Я сделала вид, будто ничего не замечаю, а Евдокимов всё продолжал твердить одно и тоже:

— Ну Маш, ну пожалуйста! — повторял он в сотый раз. — Я прошу, дай мне хоть шанс! Пожалуйста! Ты поймёшь, что я лучше Ромы…

Славка вспыхнула. И тут же налилась слезами. А после чего сказала, кажется, впервые за всё это время:

— Молодец, Ахметова! Поздравляю! Тебе удалось прибрать к рукам того, кого я люблю!

Она выбежала из холла. Мы проводили её не понимающим взглядом. Но в глубине души я ликовала. Всё отлично! Теперь Быкова знает, что Евдокимов на меня запал!

Однажды, зайдя в сеть, я вдруг увидела позорную надпись на своей стене. Там была моя изуродованная в фотошопе фотография, а снизу было приписано: «Ахметова — шлюха!». Это было дело рук какого-то странного пользователя, которого явно не было у меня в друзьях. Тогда я точно поняла, что это Славкин фейк. Только она могла после всего случившегося это написать. Тогда же я и на её стене написала: «Быкова — жалкая проститутка!». Позже эта запись была удалена, видимо, она ей не понравилась. Я хотела было написать этому пользователю, что я прекрасно знаю, что это Славка, и что завтра в школе ей точно не поздоровиться. Особенно от Ромы. Но вдруг пользователь добавил меня в бан-лист, видимо, остерегался проблем. Тогда я лишь махнула рукой на это, готовясь к завтрашней драке с Быковой.

Но, это было слишком рискованно. Тогда я позвонила своему старому поклоннику — Паше. Он учился в другой школе, но я с ним познакомилась, когда ещё ходила в Художественную школу. Он тогда сердечно клялся, что за меня порвёт любого, и т. д. Вот, пришло время пустить в ход его мужество.

Я вкратце описала ему Славку. Русые волосы, неприметные глаза. Позже описала скинуть её фотографию, что и сделала. Он обещал, что ещё позовёт своих друзей. Я же, изъяснила ему всю историю, мол, меня оскорбили, причём довольно жестоко и нагло, причём на виду у всех, однако немного приукрасив.

— А ты уверенна, что это именно она? — поспешил уточнить он.

— А кто же ещё? — воскликнула я. — Это могла сделать только она, особенно, если учесть сегодняшние школьные события.

И я вкратце объяснила ему, что она могла вполне сделать это из зависти, или же из-за обиды. Тот согласился. Я посвятила его в рабочее расписание Быковой, что она как раз завтра засиживается в школе допоздна в библиотеке — пишет рефераты.

Вот так Быкова! Вот так тихоня! Недаром в народе говорят: В тихом болоте черти водятся! Ведь ясно и понятно, что всё это неспроста. Видно, поняла, что своей неприметной внешностью мало чего в жизни добьётся, и решила действовать подло, из подтяжка. Ну ничего, завтра Паша ей устроит!

Через два дня в школу прибежала зареванная Славка. Она стала истерически бить меня своими худощавыми кулачками.

Над правым глазом у неё был синяк. На щеке виднелся рубец. Была разбита губа. На костяшках пальцев и на локтях была содрана кожа.

— Это всё ты! Ты! — продолжала она, пока на мою защиту не встал Рома. Не обращая внимания ни на что, она продолжала наносить удары теперь уже и Роме.

— А ну, заткнись! — гаркнул он на неё. — И успокойся! Расскажи всё по порядку!

— Это всё она! Она! — ткнула она мне в плечо, смотря на меня глазами сумасшедшей, не обращая внимания на Ромины крики. — Это из-за неё меня вчера избили! Из-за неё!

Вишневецкий развёл руками, мол, совсем с катушки слетела. Быкова же продолжала вырываться из его объятий.

Ни про то, что Быкова писала на моей стене гадости, ни про мой коварный план никто не знал. Даже Рома. И Рыбина с Евдокимовым. Вообще никто не знал, кроме нас с Пашей.

Я очень боялась, как бы это не узнал Рома. Что же мне тогда будет?

— Это она! Она! — истерически верещала она. — Ничего, и на тебя управа найдётся!

Думаю, этот цирк продолжался бы ещё очень долго, если бы мимо нас не прошла завуч.

— Что здесь происходит?

— Это всё она! Она! Она меня избила! — продолжала верещать и выдираться она.

Мы с Ромой сделали вид, будто сами ничего не понимаем.

На эту драму стала собираться вся школа. После чего, по приказу завуча, нас растащили, и Быкову повели к медсестре.

— А позже она к психологу пойдёт, — ввела нас в курс дела завуч. — Пройдёмте в кабинет.

Мы поднялись на второй этаж, после чего она нас провела в учительскую.

Посреди комнаты стоял большой шкаф, где хранились все журналы, и прочие документы. По середине кабинета стоял большой круглый стол со стульями, видимо, для совещаний. У окна стоял один столик с компьютером.

— Ну, рассказывайте, — приказала она, садясь за этот столик. Нам же, махнула рукой в сторону круглого стола.

Мы сели. Когда она стала копаться в бумагах, мы переметнулись взглядами.

— Ну, что это за цирк с утра пораньше устроила Быкова?

Я хотела было взять дело в свои руки, пока Рома чего не ляпнул, и всё не испортил. Ведь он сам толком ничего не знает. Но он меня опередил:

— Эта Быкова совсем с ума сошла! Утверждает, будто Маша её вчера избила!

— Избила?

— То-то и оно. Но ведь как это может быть правдой, если мы вчера весь вечер вместе были?

Вот Ромка! Вот голова! Вот, как он меня любит, что даже ради меня готов завучу наврать прямо в лицо! Хоть, он терпеть не может вранья…

— А где вы были? — продолжала допытываться она.

— В кино.

— Понятно. А вы уверены, что она не врёт? Что её правда избили?

— Всё возможно, — развёл руками Рома. — Но ещё неизвестно. Но судя по её виду, это правда. Вид у неё не самый лучший. Всё синяки да ссадины.

— Ладно. Разберёмся, — сказала она. — Марш на урок!

Когда мы вышли из кабинета, я сказала:

— Вот так стерва! Как сразу понадобились, так всё! А как не нужны, вдруг стали, сразу на урок отправила! Я-то надеялась, что мы хоть урок прогуляем. Кстати, спасибо, что помог.

— Не за что. — а после вдруг, проверив, нет ли кого рядом, прижал меня к стенке. — Это правда?

— Что «правда»!? — закричала я. — Пусти! Мне больно!

Он немного ослабил хватку. Но я всё равно не могла вырваться.

— Ты замешана в этом?! — он смотрел мне прямо в глаза. Его глаза впились в мои мёртвой хваткой. — Отвечай!

После чего он меня хорошенько встряхнул.

— Отвечай!

— Нет! — крикнула я.

Он отпустил меня.

— Тогда чего это вдруг она на тебя накинулась?

— Из зависти. Её просто бесит то, что за мной Евдокимов ухлыстывает.

— Ухлыстывает?

— Ну и что здесь такого? — улыбнулась я, обнимая его за шею, после чего он сразу же потеплел. — Разве плохо, когда твоя девушка ещё нравиться кому-нибудь? Люблю ведь я всё равно тебя!

Он поцеловал меня. Нежно и трепетно. Он любит меня, я это точно знаю! А накинулся, потому что боится, как бы меня в ментовку не упекли! Заботиться, чтобы я не связывалась с кем попало, и не совершала глупостей, за которые мне придётся потом расплачиваться.

* * *

На следующей неделе я вдруг заметила Славкино отсутствие. Позже, мне сказала Рыбина, что та перевелась в другую школу, кажется, из-за переезда. Но я-то понимала, что дело вовсе не в этом! Испугалась, бедная, и наверняка поняла, что ей здесь ничего не светит, раз уж чуть ли не каждый в этой школе тыкает на неё пальцем. А ещё если учесть то, что я успела прибрать к рукам её предмет воздыхания…  И потому, можно даже сказать, с позором, она покинула нашу школу.

Не знаю уж, что там она наплела своей мамочке, что та вдруг решила её перевести, да и тем более наврать всем, что они якобы переезжают.

Ирка была в замешательстве. И зачем только она так старалась? Ведь всё равно уже теперь ей никто не даст списать семестровую контрольную работу…  Она лишь обиженно вильнула хвостом, надув губки. Но всё же сказала:

— Молодец, Ахметова! Теперь в нашей школе стало на одного идиота меньше!

Толпа девчонок оживлённо засмеялась. Я, не понимая, что же её подпевалы нашли смешного в этой дурацкой фразе, поспешила удалиться.

Глава 11

Измена

Время летело очень быстро. Вскоре, все уже начали предвкушать каникулами, ну, ясное дело, а Рыбина со своими «фрейлинами» предвкушали будущей новогодней дискотекой. Рыбина грёзила потанцевать со старшим братом одной из своих подпевал, который учиться в универе, и уже имеет свой красный «Опель». Остальные же, грёзили потанцевать с Ромой, ну, или с кем-нибудь из этой же оперы.

Мы с Ромой занимались сексом у него дома почти каждые выходные. Теперь я не чувствовала боли, а чувствовала лишь наслаждение и удовольствие. Рома, в который раз сказал, что я не перестаю его удивлять, что очень мне польстило.

Кажется, Евдокимов вроде как успокоился, и смирился с тем, что со мной ему ничего не светит, а особенно постоянно ловля на себе укоризненный взгляд Ромы.

Наконец, в Москве выпал первый снег. Снег дремал на ветках деревьев, что было очень красиво. Малыши уже вывезли свои сани, и теперь катались на них с радостью. А особенно, если учесть то, что, как ни странно, в этом году в Москве первый снег пошёл гораздо позже обычного.

Хочу сказать, что до сей поры, подругами я не обзавелась. Да и зачем они нужны, если у меня есть Рома? Конечно же, он в подруги мне не годился, но с ним тоже можно было обсуждать последние школьные события.

Про Быкову я не вспоминала вообще. Завуч больше нас к себе не вызывала. Леночка тоже. Она одна недоумевала: Кого же она теперь будет отправлять на городскую олимпиаду по химии? Ведь Славка была лучшей в классе не только по этому предмету, но и по всем остальным, чем, несомненно, до сей поры, гордились завуч с Леночкой.

Близились семестровые контрольные работы и зачёты. Ясен пень, что теперь скатывать было не у кого, и потому пришлось надеться только на себя, но я особо не унывала.

За всё это время я купила себе новый телефон. Не крутой, не сенсорный, как был у меня раньше. А простой, обычный моноблок.

С Ромой в последнее время мы всё больше проводили время вместе. Часто бывали у него дома (ну, не только ради секса), гуляли вместе.

В школе я стала видеть его всё реже. На переменах он где-то пропадал, часто опаздывал на урок. Я давно хотела начать разговор на эту тему, но пока не знала как.

На мои звонки он стал реже отвечать. Однажды даже вообще его телефон был вне сети.

«В контакте» ситуация обстояла не лучше. Он реже заходил туда, почти не отвечал на мои сообщения. Я много раз писала ему такие, как: «Как дела?», «Что делаешь сегодня вечером?», «Может, прогуляемся?». В конце-концов, я довольно разозлилась, и потому написала: «Как на счёт секса?». Но и на это он не ответил.

Приближалась новогодняя дискотека. Я уже стала порядком сомневаться в том, идти мне туда или нет. С Ромой мы говорили по этому поводу ещё месяц назад, и он тогда ответил, что вряд ли пойдёт, потому что он не любит дискотеки. Я же тогда предлагала ему потанцевать вдвоём, но он лишь молчал, видно, раздумывая.

В последний день школы я была в недоумении. И хоть у нас были сокращённые уроки, я их еле высидела. А после уж, подошла к нему, и спросила напрямик:

— Пойдём сегодня не дискотеку?

Он молчал. Наверное, думал.

— А после дискотеки пойдём к тебе, — продолжала уговаривать его я. — И займёмся сексом. Надо ведь отметить последний день, перед каникулами.

Он засмеялся. Я покраснела. Сама была в шоке от того, что только что сказала.

Он посмотрел на меня.

— Прости, я сегодня не могу. — ответил он. — У меня дела. Мы сегодня с родителями собрались на дачу. Мы, скорее всего, там будем отмечать Новый год. Нужно будет прибраться.

Я разочарованно на него посмотрела.

— А как же вечер? Ведь мы хотели побыть вдвоём. Ты ведь сам мне тогда это сказал.

Он помолчал.

— Прости, — он обнял меня. — Но я правда не могу. Предки только вчера об этом сообщили.

Вот так номер! Неужели…  Неужели всё напрасно? А я ведь ждала эту дискотеку так долго…  Надеясь, что мы протанцуем все медляки вместе…

И я-то дура! Ну зачем, зачем…  я только сказала про секс?! Ну зачем? Так опозориться перед ним…

…  Я сидела на кровати, обняв своего любимого мишку. Который раньше говорил «Я люблю тебя!».

Ну почему? Ну почему, в самый неподходящий момент? Мне всегда казалось, что Рома — моя судьба! Всё у нас так с ним гладко, правильно…  Будто это он мой единственный, предназначенный судьбою…  И вдруг, так…

Я заперлась в своей комнате. Из гостиной послышались вновь родительские голоса. Мама и папа опять препирались.

— Зачем ты приволок эту дурацкую ёлку? — кричала из гостиной мама. — Да ещё такого размера! Я ведь тебе вчера говорила, что купила искусственную.

— Вот и сама встречай Новый год, со своей облезлой искусственной! — отвечал тем же папа. — Эта хоть ёлкой пахнет, свежестью…

— Да она через неделю развалиться вся! Ты будешь её с девятого этажа на улицу выносить? Только подъезд потом сам убирать за собой будешь!

— А я её с балкона скину! — послышался в ответ папин голос.

— Ага! — съязвила мама. — А соседям снизу ты балкон чинить будешь?

— Буду! — кричал папа. — Буду! Я и так всё за тебя делаю!

— В таком случае ты полетишь следом!

Кто-то громко хлопнул дверью, показав тем, что разговор окончен. Наверняка мама.

Слёзы текли с глаз. Только их ссоры мне сегодня не хватало!

И поговорить не с кем! Нет у меня друзей кроме Быковой! Нет, и не было! А что если…

Но я сразу же отбросила эту мысль вон. Я лучше удавлюсь, но Быковой звонить не буду! Ни за что! Вот Рыбина тогда во мне разочаруется, а ведь я только вступила в крутую компанию…

Уже стемнело. Было пять часов. Скоро начнётся школьная дискотека.

Я раздумывала над тем, а не пойти ли мне на дискат одной? Без Ромы? Ну, не смог и не смог — с кем не бывает! Потанцую, повеселюсь одна…  Глядишь, Евдокимов уломает, и я соглашусь подарить ему один танец…  Ведь он у меня пока что на скамейке запасных…

Нет…  Я не сделаю этого! Рома наверняка обидится…  А что если…  позвонить ему? И спросить? Нет, глупо получиться. Ещё подумает, что, не посоветовавшись с ним, я и шагу не могу ступить! Нет уж, увольте!

Знакомая мелодия…  Звонок…  Кого это ещё?

Рыбина! Эта язва Рыбина! Только её здесь ещё не хватало!

— Алло!

— Алло. Маш? Приходи, тут весело!

На заднем плане слышалась громкая музыка, и шум.

— Алло, Маш, ты меня слышишь? Приходи, тут классно! И, прикинь, уже был первый медляк, и я танцевала его с Феликсом! Он такой классный! Кажется, я ему понравилась!

Судя по её интонации, и счастливому голосу, я догадалась кто такой Феликс. Кажется, это тот самый парень с красным Опелем. Ну что ж, поздравляю!

— …  И попробуй мне только сказать, что тебе нечего надеть! — продолжала смеяться она.

— Мне нечего надеть! — на зло ей, ответила я.

— Ничего, мы найдём…

В трубке послышались частые гудки. Не дай бог, она сейчас сюда припрётся! Нет, только не это!

Я затаила дыхание. Каждая минута, каждая секунда…

Звонок в дверь. Фак! Блин, мечты не сбываются!

В комнате появилась довольная физиономия Рыбиной. Она была накрашенная, в длинных шпильках, в чёрных лосинах, и в красной тунике. Сверху же, на ней была спортивная лакированная куртка, в тон тунике. Её ярко-розовые губы отливались на свету. На ней была тушь, и тени, красного цвета. На накладных ресничках были стразы. Её крашенные волосы в цвет блонды, были рассыпаны по плечам. Она провела рукой, с кроваво-красными когтями, по стене.

— Хай, детка. Чего грустим? А ну-ка!..

Она прошлась по комнате. Её огромнейших размеров каблуки постучали по полу.

Она приблизилась к моему комоду, где хранились все мои вещи. Одним движением она вывернула его наизнанку. На пол попадали кофточки, блузки, джинсы…  После чего это всё она стала перебирать, в поисках супер-модной вещи, которой у меня сроду не бывало.

— Как же всё запущено! — протянула она. — Детка, тебе срочно надо менять стиль! Боже, в чём ты ходишь? Моя прабабка в своей молодости, и то круче одевалась! Ну и вкус у тебя…

На кровать летели вещи. Они задерживались в руках Рыбиной всего на пару секунд.

— Да, — разочарованно протянула она.

Она всё перебирала и перебирала мои тряпки. Позже, её взгляд остановился в нежно-розовой блузке, без рукавов, длинной чуть ниже бёдер.

Позже, к ней она отыскала белые джинсы и белые лодочки.

— А ну-ка, примерь, детка! — скомандовала она.

Мне очень хотелось послать её на все четыре стороны, но все последние события выбили меня из сил. Я нехотя встала, взяла. Одела.

— Класс! — восхитилась она. — Супер! Осталось тебя ещё накрасить…

Она накрасила меня блеском, в тон блузке, и белыми тенями. Также слегка подвела тушью ресницы.

Она вытолкала меня на улицу.

* * *

… В школьном коридоре сейчас было пусто. Уроки уже давно у всех кончились, и лишь где-то далеко, в актовом зале громко играла музыка. Были слышны голоса.

— Пошли! — скомандовала Рыбина, и слегка подтолкнула меня.

Мы поднялись в актовый зал. Народу в нём было видимо-невидимо. Здесь были и старшеклассники, и чуть помладше, и даже вовсе не из нашей школы. Например, как тот Феликс, на которого Рыбина уже успела положить глаз.

Все кресла и стулья были убраны. Скорее всего, физрук и трудовик перетащили их на чердак. В зале громко играла музыка. При свете конфетти лиц было не разобрать. Танцующие фигуры были видны тот тут, то здесь, все громко разговаривали, потому что музыку было трудно перекричать.

Здесь была и Колесникова, и Рябцева, и Пономарёва, и Евдокимов…  Каждый второй из нашего класса был здесь.

Кто был сегодня ди-джеем — неизвестно. Рыбина поговаривала, что это кто-то с одиннадцатого «А». Он был в рейперке, и в наушниках. На нём была ядовита-зелёного цвета футболка с американский граффити и джинсы. Поймав мой взгляд, он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

Всё ещё продолжая смотреть на меня, он громко провозгласил в микрофон, приглушив немного музыку:

— А сейчас, белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — и он подмигнул мне.

Я вновь улыбнулась. Он спустился со сцены ко мне, и мы пошли танцевать.

В круге кружащихся пар, я видела знакомые лица. Рыбина, ясное дело, танцевала с Феликсом. При свете конфетти его лицо было трудно разглядеть, но я сразу поняла, что он довольно симпатичный. Сашка Евдокимов танцевал с какой-то девчонкой из десятого…

Ди-джей, а после, как оказалось, его звали Лёхой, повёл меня в самый круг. Я опустила свои руки на его плечи, он же, в свою очередь, опустил свои на талию.

Его русые волосы, его скулы…  его улыбка…  При виде её, я таяла. Как хорошо, что Рыбина меня сегодня сюда потащила. А правильно: Чего зря дома сидеть, да сопли распускать? Ведь кому от этого легче?

Поймав на себе мой взгляд, он улыбался. Я улыбалась в свою очередь.

У него были красивые глаза. Конечно, в темноте их было почти нереально разглядеть, но я понимала, что у такого красавца как он, обязательно должны быть красивые глаза. Ведь недаром Коко Шанель сказала по этому поводу: Глаза, зеркало души человека. Ведь Лёша не только красивый, но и наверняка порядочный человек. Надо будет с ним познакомится поближе.

Песня набирала обороты. Танцуя среди пар, я вдруг увидела до смерти знакомое лицо…  Нет, это была не Рыбина, не Евдокимов, не Быкова (хотя, лучше бы чтобы это была она)…  Меня так и бросило в холод. По коже прошёл озноб. Нет, пожалуйста!..

Прямо передо мной, в кругу остальных, я увидела лицо Ромы. Нет, я была уверена, это точно он! Конечно же, при таком свете, вполне можно ошибиться…  но не сегодня. Потому что это был именно он!

Он кружился с какой-то девушкой. Кажется, тоже из одиннадцатого, но не из нашего класса. Чёрт, до смути знакомое лицо! Кто же это такая?

Блондинка…  В романтичном голубом платье. И Рома, так страстно обнявший её…  Они смотрели друг в другу в глаза.

Теперь мой взгляд не был нацелен на Лёху. Я смотрела на эту смазливую парочку. На эту курицу…

Вскоре музыка стихла. Лёха, мужественно поцеловав мою руку, вновь вернулся на сцену. Они же, поспешили удалиться из зала.

— Ты куда? — передо мной выросла Рыбина.

— Отойди, — отпихнула её в сторону я.

А ведь это она! Это ведь Рыбина меня сюда притащила! Это по её вине…

Мне пришлось бежать, чтобы не отставать от них. Они вышли в школьный коридор. Но, поймав укоризненный взгляд, школьной дежурной, тёти Любы, поспешили удалиться в сторону старого здания школы.

Мне приходилось держаться на расстоянии, чтобы не наткнуться на них.

Они поднялись на третий этаж. Остановились у подоконника лестницы, ведущей на чердак, которая, как обычно была закрыта.

Он посадил её на подоконник. После чего, взял её бедра, и оказался посреди них. Он, страстно глядя ей в глаза, стал проводить руками по её бёдрам и ягодицам. Она же обняла его. Он, приблизился к её груди. Она обняла его голову руками, а он же стал целовать…

Теперь я была точно уверенна. Это он! Сейчас, при свете ламп, и фонарей во дворе, я это точно осознала.

Я понимала, что сейчас никак нельзя себя выдать. Никак!

Они продолжали заниматься любовью, а я же просто наблюдала из-за угла, затаив дыхание. К глазам подступили слёзы.

Значит, он не уехал ни на какую дачу! Нет, он просто врал…  Он хотел потанцевать с ней! А сейчас…

И тут я всё поняла! Вот почему он не отвечал на мои звонки, вот почему молчал «В контакте»! Он наверняка с этой курицей трахался…

… Он провёл руками по её груди, продолжала целовать её. Она же, молча смотрела на него…  После чего, посмотрев по сторонам, и, никого не заметив, расстегнул ей лифчик. Снял, и бросил на пол. После спустил бретельки её платья вниз.

Я поморщилась и отвернулась. Только за голой шлюхой мне ещё не хватало наблюдать! Чёрт…

— Я люблю тебя! — он провёл рукой уже по голой груди, второй же рукой придёрживая бёдра.

После, он немного стянул её трусы, и пошарил там рукой. После, наклонился в этот же ракурс, видно, целуя и облизывая… Фу, как мерзко!

А ведь…  Ещё совсем недавно, он говорил, что я не такая, как все. Что во мне есть харизма, гордость, чего нет в других…  Он говорил, что я лучше этих шлюх…

Я спустилась по стене. Сердце разрывалось. Слёзы бежали ручьём…

Он стянул с себя футболку. После джинсы, и трусы…  Он стал проводить своим членом, по её груди, страстно стона. Она же, прижалась зубами к нему…

Я припала. После долго смотрела в одну точку. Теперь у меня началась истерика.

Как он мог? Как? Он совсем недавно клялся мне в любви…  Говорил, что я одна…  Та, единственная…  другая…

А она…  Она, эта курица…  Жалкая мне смена, тоже, влюблённая дурочка…  Терпит всё это…  Ведь он тоже по играется с ней, и бросит, как меня…

Эта сцена была просто ужасной. Смотреть на всё это я просто больше не могла…

А ведь я…  Я когда-то, ещё совсем недавно, тоже была на её месте. На месте этой…  Неужели…  Неужели это со стороны смотрелось также? Также мерзко, жалко, противно…  А он…  Он просто меня использовал. Завоевал, и бросил…  Не могу…

Блузка промокла от слёз. Я уже не могла смотреть за этим, и потому просто припала к стене, глядя на дверь какого-то кабинета…

Любовь…  Куда же ты делась? Куда пропала?

Люблю…  Говорят, что это прекрасное слово…  Что это слово может поменять всю твою жизнь…  Что это слово не скажешь никому, просто так…  первому встречному…  А у него…  Это слово он говорит каждой своей, «бывшей». Тварь.

Я попыталась встать. Но ноги подкосились, и я вновь упала. Но, придерживаясь за стенку, мне всё же удалось сделать первый шаг.

— Я ненавижу тебя! — крикнула я.

Он повернулся. Блондинка, взвизгнув, попыталась спрятаться за своё платье. Рома же недоумённо взирал на меня.

— Это не то, что ты подумала! — попытался оправдаться он, приближаясь ко мне.

— Рома, кто это? — взвизгнула она.

Но её слова пролетели мимо наших ушей.

— Я тебя люблю! Тебя одну! — он обнял меня, но я отчаянно выдиралась.

Не было сил говорить. Не было.

— Рома, кто это такая? — повторила свой вопрос она, но её слова тоже улетели в бездну.

— Я ненавижу…  тебя…  — я поняла, что мне трудно стоять, дышать, шевелиться. Кружилась голова.

— Что с тобой? — воскликнул он, беря меня на руки.

— Отпусти. — прошептала я.

Он нехотя, повиновался.

— Я…  Ненавижу тебя. Ты меня обманывал все эти дни…

— Прости, я прошу тебя…  — он пытался меня поцеловать, но я укусила его в нижнюю губу, придерживаясь за стенку, чтобы поскорей уйти из этого кошмара.

Блондинка, наблюдая за всей этой сценой, обиженно надула губки.

Плевать!.. Плевать на всё это! Плевать…

Я попыталась отойти. Он же продолжал заверять меня, что он любит только меня. Но я лишь отмахнулась, сделав знак рукой.

— Отойди! — прошептала я. Говорить, сил не было. — Отойди от меня!

Он отошёл. А я, всё ещё придерживаясь, поспешила в коридор.

Глава 12

В третий раз…

Тётя Люба, увидев меня в таком виде, спросила, подоспевши:

— Машенька, что с тобой? Что случилось? Почему ты плачешь?

— Дайте воды, — попросила я.

— Конечно, конечно. Я мигом. — она удалилась в раздевалку, за которой находился дежурный уголок.

А я, собравшись с силами вступила на улицу.

Холодный зимний ветер подул мне в лицо. Я в ужасе зажмурилась, сжалась. На мне была, поверх блузки, кофта. Но от неё особого проку не было.

— Машенька! — послышался позади голос. В дверях появилась тётя Люба. — Машенька, куда же ты? И без пальто! Мороз же на улице!

Нет! Я не вернусь! Не вернусь!

Я бежала. Бежала, как только могла быстро. Ноги болели. Голова кружилась. Жить не хотелось…

Я бежала. Туфли проваливались в снег, но для меня не существовало преград.

Куда? Куда бежать? Что делать дальше? Жить, или не жить? Умереть…

Поёжившись, я двинула вперёд. На остановке поймала автобус.

Голова продолжала кружиться. В салоне на меня все удивлённо поглядывали.

Вышла на нужной остановке. Зайцем ехать не пришлось, — хорошо что в кармане завалялись деньги.

Теперь я знала точно. Знала лишь одно: умереть.

Третий раз…  Третий раз я хотела покончить жизнь самоубийством…

Аня, Анечка! Где же ты сейчас? Где? Права ты была: Он меня просто использовал. Использовал! Как не нужную вещь, как игрушку!.. Аня…  Где же ты?

Эх, посетив бы эта мысль меня раньше…  Всё было бы по-другому…  Совсем по другому…  Не стояла бы я сейчас на мосту, в джинсах и в кофте…

Нужно двинуть к Ане! Нужно! Конечно, она мне поможет! Обязательно поможет! Быть может, ещё не поздно…

Нет, уже поздно…  Слишком поздно…  Слишком поздно всё менять! Да и кому она надо? Дни мои давно окончились, денег у меня с собой нет, чтобы оплатить сеанс…  Да и после того…  После того туда нельзя соваться! Тогда, я выскочила от туда, с криком, и со своей правотой…  Она наверняка на меня обиделась…  Она не захочет меня больше видеть…  Никогда…  И права она будет! Права…  После всего того, что я вытворила у неё в кабинете…

Мост! Ты моё спасение!

Перелажу через ограду. Как ни странно, речка вся не замёрзла, не смотря на морозы.

Я зябко поёжилась. Холодный ветер очень сильно дул. У меня стали отмерзать конечности.

О боже…  Если ты есть, существуешь в этом мире, ответь мне: За что мне это? За что мне это всё? За что? За какие такие грехи, я получаю это, Господи?

Родители…  А что родители? Спустя пару дней заметят мою пропажу, поднимут панику, обратятся в милицию…  А через неделю, водолазы найдут моё бездыханное тело, упокоенное Москвой-рекой. Они всё это время совершенно не замечали меня… Им было всё равно, что со мной, как у меня дела…  Их интересуют лишь они, они сами, и всё…  больше ничего…  Даже родная дочь…

Наверное…  Никогда в моей жизни счастья не будет…  Никогда! Судьба значит, у меня такая…  А от неё не убежишь, не спрячешься…

— Девушка, побойтесь бога! — послышался сзади чей-то голос.

Я обернулась. По мосту прохаживал какой-то мужчина, средних лет.

— А ну немедленно вернитесь сюда! Перелезьте через ограду! Быстро! Вы ведь такая молодая, жизнь только начинается, а вы…  Я в ваше время…

Мне очень хотелось нагрубить ему, но я лишь устало кивнула. Препираться сил не было.

Я продолжала смотреть вниз. Мужчина же, продолжал настаивать:

— Девушка, вы меня слышите? А ну немедленно слезьте, пока я милицию не вызвал!

Я повернулась к нему. Он отпрянул. Да, вид тогда был у меня и вправду устрашающий: Блеск размазался по лицу, тени потекли вместе с тушью…

— Давайте, идите ко мне! — он протянул ко мне свои руки.

С его помощью, я оказалась на земле. Но тут же головокружение усилилось, очень хотелось спать.

— Девушка, что с вами? Вам плохо?

Дальше я ничего не помнила…

* * *

Очнулась я в квартире. Кажется, того мужчины, с моста…

В сон больше не клонило, но голова всё ещё продолжала болеть.

Я лежала на диване. Кажется, в гостиной.

В дверях появился всё тот же мужчина, только уже не в куртке, как тогда, а в джинсах и рубашке.

— Вы упали в обморок, — напомнил он мне вчерашние события.

Он прошёл в комнату с подносом. На нём был чай и печенье.

— Я вызвал «Скорую помощь», — продолжил он, садясь рядом со мной. — Ваш обморок был не случаен.

Он умолк.

— Вас осмотрел врач, — продолжил он.

От волнения я приподнялась на локтях. Взяла чашку.

— Вы беременна, — прошептал он.

Чашка выпала из рук. Разбилась. Чай оказался на полу.

— Простите.

— Вы беременна, — продолжил он. — Тогда, на мосту, вы упали в обморок, помните? Я вызвал «Скорую», и врач осмотрел вас. Вы беременна. — кажется, он говорил со мной, как с полоумной.

Чего? Он издевается?

— Я совершенно серьёзно, — словно прочтя мои мысли, повторил он. — Вы беременна!

Беременна? Он в своём уме? От кого?

И тут я вспомнила. Конечно, ясно от кого! От Ромы! Мы же сколько раз с ним занимались сексом…  И без презервативов! Фак!

Я уставилась в одну точку. Неужели…  Неужели это всё правда? И я действительно беременна…  от Ромы? Нет, этого не может быть! Не может! Это просто ошибка!

Я выбежала в прихожую. Повернула замок, и выскочила на улицу.

— Девушка! Вернитесь! Вы забыли свою кофточку!

Плевать, плевать мне на кофточку! Слышите?

Бегу, бегу…  Уже день. Наверняка родители дома с ума сходят.

Я выбежала на остановку. Похлопала себя по карманам. Блин, все мои деньги остались там, в кофте! Может, вернуться? Нет, ни за что! Только не к этому психу! Он ещё может дурку вызвать! Тем более я на его глазах, можно сказать, жизнь пыталась покончить!

Телефон, телефон…  Хоть он-то у меня остался в джинсах!

Просматривая последние звонки. Семь пропущенных от мамы! Она там наверное с ума сходит!

Чёрт, что же это за район такой? Что за станция? «Октябрьское поле» может быть?

Паша! Точно, Паша! Только сейчас он может мне помочь! Только он!

Судорожно набираю его номер. Паша, возьми трубку, умоляю! Только не сейчас.

— Алло!

— Алло, Паш, это я. — быстро стала тараторить я. — Я на какой-то улице, кажется, где супермаркет. Я тут совсем одна, без пальто, без денег…

— Понял! — крикнул он. — Иду!

Вот Паша! Настоящий друг! Ничего не спрашивая, сразу идёт! И объяснять ничего не надо. Лучше друга не сыщешь.

Через пару минут появился он. С курткой, и деньгами.

— На, накинь! — протянул он куртку. — Маш, ты в своём уме выбегать при таком морозе на улицу, в одной блузке? Ты простудиться хочешь?

— Нет. Спасибо.

— Держи, — он протянул мне купюры. — Тут двести рублей. Можешь не возвращать!

— Спасибо, — я поцеловала его в щёку.

— Куртку после вернёшь, — распорядился он.

* * *

Первым делом я побежала ближайшее кафе, забежав при этом в аптеку.

Заказав в нём чай, я удалилась в туалет.

Там же, я решила проверить слова того психа, благо, Паша дал мне деньги.

На тестере было две палки. Твою мать! Только этого мне ещё не хватало…

Беременна! Беременна от этого урода…  от Ромы.

Вышла на улицу. Валил снег. Он задерживался на моих волосах, на моих ресницах…

Ну почему? Ну почему в жизни так? Сначала ты ненавидишь его, потом вдруг влюбляешься, занимаешься постоянно сексом, а потом, вдруг, когда он тебя бросает, беременеешь?

Что я скажу родителям? Что? Скажу, что загуляла и залетела? Мама, конечно же, будет ругать папу, что запустил меня, и, что я шатаюсь по подворотням неизвестно с кем…

Зазвонил телефон. Мама! Вот сейчас разборки будут!

— Алло.

— Гражданка Ахметова? — в трубке послышался грубый мужской голос.

— Да.

— Кем вам является гражданка Екатерина Митрофановна Ахметова?

— Матерью.

— Она погибла. Подъезжайте на Фрунзенскую набережную. Нужно опознать труп.

Он отключился. Я стояла, как громом поражённая. Что всё это значит?

Что за день такой? Ну почему, почему всё в один день? Быть может, это очередная шутка? Просто друзья решили прикольнутся, или же мама просто потеряла телефон, а малолетние хулиганы, найдя его, звонят всем контактам, и вот так вот балуются.

А что если?..

Я неслась со всех ног на Фрунзенскую. Стараясь не думать ни о чём.

Пару минут спустя вновь позвонил тот же самый мужик. Он сообщил детальное местонахождение. Это было где-то между домом 144 и 146.

Ещё издали я увидела толпу людей. Проклятые туфли не давали бежать нормально. Я то и дело ойкала, проваливаясь в снег…

Когда я была совсем близко, я увидела папу. Тот о чём-то разговаривал со следователем.

Только сейчас я заметила «Скорую помощь» и «Милицию», которые были здесь. Их сирены мигали.

— Папа, что всё это значит? — в слезах, я подлетела к нему. — Что с мамой?

Папа обнял меня. Прижал к себе.

Снег всё шёл и шёл. Чуть дальше виднелось красное пятно на белом снегу. Та территория была ограждена специальной лентой.

Я заплакала. Заплакала ему в пальто. Он склонился надо мной.

— Что с ней?

За оградой стояла толпа любопытных. Их милиционеры то и дело пытались разогнать, но всё было тщетно.

Мой нос покраснел и распух.

— Что с моей матерью? — стала я надвигаться на следователя, с которым, до недавнего времени, разговаривал папа.

— Спокойно, гражданочка, — ответил он мне. — Ваша мать, Екатерина Митрофановна Ахметова, погибла, в результате потери крови.

Сердце…  Душа…  Жизнь…

Меня нет…  Нет уже давно…  Нет моей души, моего сердца…  Моей любви…

О, небо! За что ты так жестоко со мной? Не покидай меня одну, в мире этом, о небо…  Не покидай, заклинаю, молю…  Не покидай…  Не оставь меня…  Не отрекись, не забудь…  Услышь мои молитвы, небо! Услышь…

Снег всё шёл и шёл. О, зима…  Ты холодная, и снежная…  Ты — другая! Ты безгрешна, ты одинока…  Как я…  Зима…  Ты…  Такая же как я…  Зима…

Поднимаю ресницы, смотрю ввысь…  Душа…  Ты погибла, погибла ещё давно…  Давно…  Тогда, в тот самый злосчастный вечер, тогда, в ванной…  Моё тело спасли…  Спасли моё бездыханное тело…  Спасли его, а душу не смогли…  Душа умерла, вместе с моей надеждой…  на счастье…

О, Небо! Ты холодное и серое, как зима! Ты чисто и безгрешно…  А я нет. Я живу здесь, в этом мире…  Вроде уже давно умерла, а вроде ещё жива…  Жива, пока дышу, пока двигаюсь…  Пока бьётся сердце…

О, небо! Умоляю, не покидай меня! Не отворачивайся, не отрекайся…  не забывай…

Ноги подкашиваются…  Я медленно опускаюсь на снег.

— Маша! Маша! — слышу я сквозь сон, где-то далеко, не в этом мире голос папы.

Жить…  Дышать… Любить…  Зачем? Зачем всё это? Зачем? И ради чего? Ради счастья? А есть ли оно вообще в этом мире, счастье?

Глава 13

Рома Вишневецкий

За окном идёт снег…  Холодный, мокрый, скользкий…

Нет, нет! Прошу, только не сейчас! После похорон, обещаю!

Папа не должен сейчас об этом знать. У него и так на плечах весь этот груз. Похороны, место на кладбище, памятник…  И я.

По словам того следователя, мама погибла от рук местных бандитов. Её сильно избили, по словам криминалиста ещё ударили битой, то есть, она погибла в результате черепно-мозговой травмы от потери крови, ограбили, не вызвали ни «Скорую», ни «Милицию», оставив маму умирать на снегу…

Снег…  Снег…  Снеnbsp; — А после дискотеки пойдём к тебе, — продолжала уговаривать его я. — И займёмся сексом. Надо ведь отметить последний день, перед каникулами.

* * *

Прошло несколько дней. Я не помнила, что было после…  Не помнила…

Уже начались каникулы, но особой радости это мне не приносило. Меня буквально растерзывала мысль о том, что во мне сейчас кто-то есть. Аборт! Срочно аборт! И никто об этом больше не узнает. Даже папа…

Почти каждую минуту нам кто-то звонил из маминых подруг, или знакомых, приятелей и друзей нашей семьи. Все они приносили своё сочувствие, и, все как один, спрашивали, когда похороны и поминки.

Папа ходил озабоченный. В его глазах была видна боль и печаль, тоска, по матери. И, хоть он и понимал, что им было трудно понять друг друга, и они постоянно из-за этого ссорились, но он продолжал любить мою маму. Такой, какая она есть. На нём не было лица. Ночами, он плохо спал, часто просыпаясь в холодном поту. Видимо, ему снилась мама. Ходил он весь бледный и задумчивый, не помня себя. Временами, он смотрел в одну точку, не обращая внимания на меня, и часто не слышал моих слов.

Рома…  Как бы там ни было, но я продолжала любить его. Любить…  Как его можно любить? Как можно любить это чудовище? Как можно было от него… залететь.

А может…  ему всё рассказать? Да-да, именно! Пусть знает, пусть всё знает! Быть может, только лишь тогда в нём проснётся совесть и человечность…  В чём я лично, сомневалась.

Пусть знает! Пускай…  Пускай всё поймёт! Пусть поймёт, что я, влюблённая дурочка, от любви потеряла голову…  влюбившись в него! Что, забеременела…  А он…  А что, собственно говоря, он? Что ему? Ему-то ничего! Позвонить? Нет, не стоит! Бросит трубку, посмеётся, унизит…  Зачем себе лишний раз ранить душу? Незачем…

Судьба…  Судьба свела нас, и разъединила вновь. Быть может, всё рассказать Рыбиной? Она, наверное поймёт…  Или нет? В конце-концов, после всего случившегося она мой единственный друг…  если, конечно, её можно так назвать…  Ведь…  Не знаю…

Ирка, Ирка…  Наверняка сейчас грёзит о Феликсе — крутом парне, со своей собственной тачкой…  Нет, не стоит! Она завтра же, всё расскажет своим подпевалам-«фрейлинам», а они, мне же в отместку, разболтают всей школе…  И завтра, вся параллель будет знать, что Ахметова — шлюха!

А завистницы…  Ведь, когда я была ещё с Ромой, у меня их было море…  Все скалились, злились, краснели, видя меня с ним, улыбающееся под ручку. Им это первым на руку. Все дружно будут смеяться, что, я, без Ромы никто. Пока был Рома, был и авторитет. Ведь, на тот момент, я была его избранницей, девушкой, любимой…  А что же получилось? Залетела…  Да, к тому же, он меня бросил, на произвол судьбы…  С ребёнком…  Ведь это его ребёнок! Пусть, в конце-концов он опомниться! Его ребёнок…

Помню…  Всё помню…  Боже, какая же я была дура! Зачем…

Не первая…  Я не первая, наверняка, кого бросил Рома! И, быть может, есть хоть одна несчастная, кто мог от него залететь…

Прокручиваю в памяти имена всех его бывших…  Рябцева, Потапенко, Тушкевич, Малинникова…  Господи, сколько же их? Рыбина…  Нет, это уже смешно! Рыбина не могла от него залететь! Нет…  Рябцева тоже. Потапенко тоже вряд ли, она сейчас ушла в колледж, и, вряд ли она была беременна…  Я, помню, Малинникова очень страдала, после того, как Вишневецкий её бросил. Это наверняка то, что нужно!

Нашла её. В сети. Добавила в «друзья». Жду.

Помню, ей даже приходилось ходить в психологу. Поговаривали даже, что, она пыталась покончить собой, вскрывши себе вены.

Ася Малинникова — обычная серая мышка, и, поняв, что нравиться самому Вишневецкому была вне себя от счастья! Ведь, на сколько я помню, это был её первый и последний парень, и я, уж глубоко сомневаюсь, что у них не доходило дело до постели…

Ася была эмо. И, почему она относилась именно к этой субкультуре, было ясно и понятно. Тихая, спокойная, робкая, одинокая она училась в нашей школе. Носила розовые черепа, покрасила волосы в чёрно-розовый цвет. Одевалась также. И, резать себе вены в туалете — явно их дело. Ведь, на сколько известно, эмо — самоубийцы. Резать вены это в их стихии. Вот с неё и начнём.

Разговаривали, а, точнее, переписывались мы с ней на разные темы, но, в основном обсуждали Рому.

В конце-концов мы договорились сегодня с ней встретиться. В местном кафе. Она согласилась. Я была, несомненно, рада.

* * *

… В кафе сегодня особо никого не было. Прозрачные столы, мягкие кресла и диваны…  Я заказала себе горячий шоколад, и принялась ждать.

Вскоре, появилась и она. Я ещё издали приметила её. Да и в таком виде, трудно не узнать нашу школьную эмо-девочку.

Она томно прошла, сбросив свою чёрную, с розовыми пряжками сумку на диван. После чего поправила свой малиновый галстук, что лежал у неё на черной жилетке. Присела.

— Хай, — бросила она. — Ты хотела поговорить?

Я сначала немного замялась.

— Да. Хотела. — кивнула я. — В общем, тут такое дело…

— Говори прямо, — отрезала она. — У меня не так уж много времени. И вообще, я не хочу говорить о Вишневецком! Он предал меня, бросил…  Мне даже пришлось расстаться со своими приятелями. Они меня чуть не изгнали из-за этого! Изгнание из эмо — позор! Ему не нравилось то, как я одеваюсь! Ему не нравилась моя компания, с которой я общалась! Ему не нравился мой характер! Короче, он хотел сделать из меня куклу под себя…  Из-за него я была вынуждена бежать из дома! Родители объявили мне бойкот, узнав что…

Она осеклась. Только бы не спугнуть её, только бы не спугнуть…

— Ты была от него беременна? — тихо спросила я, зажав кулак.

Она смерила меня взглядом, видно, раздумывая, сказать или нет.

— Была.

— Ты сделала аборт?

— Пришлось, — согласилась она. — Родители и так меня не переваривают, говорят, что я позор нашей семьи. Что я, выгляжу непонятно как кто, одеваюсь так же, и скитаюсь по подворотням неизвестно с кем. Но, узнав что я ещё и залетела, они вообще от меня отказались! Мне пришлось…  Начать обеспечивать себя самой! Они буквально меня вышвырнули из дому…

— И ты была согласна сделать аборт? Но ведь это и твой ребёнок был тоже! — воскликнула я.

— Ты хочешь сказать, что я это зря сделала? Да? Это было в девятом классе — два года назад! Ты хоть представляешь, что бы это было? Девятый класс! Все бы просто упали в ступор! А что мне оставалось делать? Да, сделав аборт, я тогда круто об этом пожалела! Но я не могла поступить иначе! Мне нельзя было рожать! А учёба? Мне, конечно же, на неё ровным счётом наплевать…  А вот родители…  У них совсем другое мнение! Да и как это скроешь? Рано или поздно, но срок пройдёт, и уже начнёт выпирать живот! А роды…  Хотя, даже если бы я и родила, то, наверное, не смогла бы его отдать! Да, к тому же, с чего это вдруг? Я не собираюсь вынашивать девять месяцев ребёнка, от какого-то там козла, которому это на фиг не надо! А что мне дальше с ним делать? Кому я буду нужна, с младенцем на руках, непонятно от кого? Страдать с ребёнком на руках, о невзаимной любви, которой даже не было? К тому же…  Я его не любила.

— То есть как? — опешила я. — Вы же вроде бы встречались…

— Всё это был лишь спектакль, — махнула рукой она. — Не было никакой любви.

— А залетела ты от него как?

— Это в прошлом, — ответила она. Видно, ей было трудно вспоминать об этом. Каждое слово она выговаривала с трудом. — Не знаю уж, как это выглядело со стороны…  Но я лишь прикрывалась под видом, что с ним встречаюсь! Однажды, когда я возвращалась с одной тусы, он под караулил меня. И…  Изнасиловал.

— Что? — я была потрясена. — Как? Он тебя изнасиловал? И тебя тоже?

— Да. Именно потому, я не раздумывая, пошла делать аборт. Какой смысл было от него рожать? Тем более, родители ничего не знали об изнасиловании…  Какая-то падла, из школы, донесла им, что я просто с ним переспала…  Вот тогда-то они и закатили скандал!

Изнасиловал…  Так вот что это всё значит! Он никого не любит, и не любил…  никогда…  Он просто не знает про это чувство! Всех своих «девушек» он просто использует…  Он никого не любит!

И меня он не любил! Всё это были лишь слова…  Лишь жалкие, ничего не стоящие слова…  Спектакль, сказка, история…  Не любил…

— Поклянись, — грозно ответила она, склонившись надо мной. — Слышишь? Поклянись, что никому ничего не скажешь!

— Не скажу! — заверила её я. — Обещаю, что эта тайна уйдёт со мной в могилу!

В могилу…  Точно! В могилу…

Ушла…  Убежала…

Он не любил…  Он не любил меня! Не любил, а лишь использовал…  Куда же я смотрела? Куда? Аня, Славка…  Они все были правы! Славка…

К глазам подступили слёзы. Нос распух. В носу закололо. Холодный ветер жестоко хлестал по холодным щекам…

Где она сейчас? Где? Что с ней? Это я во всём виновата! Я одна! И в том, что Пашу втянула в эту историю…  Ведь её родители могли возбудить уголовное дело…  Его могли посадить!

Не права…  Как же я была не права! Как могла так ошибаться? Кроме этой чёртовой любви, белого света не видела! Не видела…  Ничего, кроме Ромы. Кроме него одного…

Из-за меня одной заварилась вся эта история! Из-за своих жалких прихотей, я втянула сюда много людей! И все они, в конце-концов из-за этого пострадали! Все…

Куда бежать? Что делать дальше? Что? Как быть?

Вот она, расплата…  Расплата за содеянное…  Виновата…  Сама виновата! Влюблённая дура!

Надо срочно их найти! И извиниться! Славку, Аню…  Даже Евдокимову с Пашей. Ведь, неизвестно ещё, чем бы это обернулось против них…

А как быть с ребёнком? Аборт? А вдруг я вообще больше не смогу иметь детей?

* * *

Я сидела в коридоре женской консультации. Доктор, осмотрев меня, отправил меня на УЗИ. Сказав однако, что уже прошло семь недель. Аборт, в таком возрасте, он делать не рекомендует.

Аборт…  Плевать на всё, только аборт!

После УЗИ, я была вновь направлена к гинекологу. Тот осмотрел снимки, сделанные с телевизора, и ответил:

— Милочка, аборт делать вам явно нельзя.

Он очень долго объяснял причину, но я всё равно ничего не поняла.

— … Если вы сделаете его, то больше не сможете иметь детей. Бесплодие. Так что…  Я предлагаю вам лечь на сохранение. У нас прекрасные врачи, они обеспечат полную безопасность вам и вашему малышу! Ведь вы хотите здорового малыша?

Никакого…  Никакого я не хочу…

— Сколько стоит аборт? — сухо спросила я.

Тот удивлённо поднял брови. Но после, назвал цифру.

— Сколько? — опешила я.

Нет, столько денег у меня явно не хватит. Да где их взять? Занять? Взять в кредит? Нет уж, увольте. С банком потом до конца жизни не рассчитаюсь…  Занять у Пашки? Нет, он очень много сделал для меня.

Просить у папы нет смысла. Он спросит, зачем. Врать не получиться. Но и правду сказать нельзя! Ладно, что будет, то будет.

* * *

Время стремительно летело. Вот уже бесследно пролетела половина недели.

Я отчаянно пыталась найти Славку. Чтобы извиниться перед ней, поговорить. Но все мои старания были тщетными. Помимо меня, с ней никто близко не дружил, и, потому я не могла узнать её теперешнее местонахождение.

Однажды, я наведалась к ним на квартиру, надеясь, что она наверняка будет там. Но, целый час проторчав под дверью, нервно теребя звонок, встретила их соседку по лестничной клетке. Она была полная, круглолицая, с бигуди на голове. Одета она была в клетчатый бархатный халат.

— Чего раззвонилась-то? — выкатилась она на лестничную клетку.

Мне очень захотелось ей «вежливо» ответить, но я промолчала, понимая, что если я сейчас нагрублю, то больше никогда не узнаю где сейчас Быковы.

— Ты, небось, к Быковым? — догадалась она.

— Ага, — кивнула я. — К ним самым.

— Так они съехали, — беспечно махнула рукой та. — Давно уж.

— А куда, не скажите?

Она смерила меня взглядом.

— А вы, деточка, собственно кто?

— Не важно.

— В таком случае, таких справок я не выдаю. К тому же, я вам не справочное бюро!

Она хлопнула дверью. Всё ясно. Славкина семья съехала. Вот только куда?

Да уж, история! К тому же, с чего бы это я должна перед ней извиняться? За что? Кто писал на моей стене гадости? Кто обзывал меня шлюхой? Ну её в баню, эту Быкову!

Глава 13

Славка, и её дальнейшие поиски

Я решила написать Славке. На её фейк, чтобы вывести её на чистую воду. Пусть поймёт, что я тоже далеко не дура. Он был, кажется, в сети.

Я настрочила ей, мол, что она поступила очень подло, написав на моей стене гадости, и я знаю, что за ником «Вишенка Smile», скрывается именно она, Мирослава Быкова.

Ответ я ждала недолго.

«Девочка, ты в своём уме? Я не знаю никакую Славу Быкову! У меня вообще другое И.Ф.»

Славу Быкову? Ведь в письме я уточнила, что именно Мирославу! Значит, это кто-то из нашей школы, и, ясное дело, что это именно Быкова! Она просто блефует. Из неё всегда была плохая актриса — играть она явно не умела.

Ну что ж, не хотим признаваться — не надо! Главное, что я знаю, кто за этим стоит.

И перебрались они наверняка по этому же поводу. Или из-за страха, боясь, что на их обожаемую дочурку кто-то нападёт, или же из-за местонахождения её новой школы.

Да уж! Заварили кашу.

Я быстро напечатала ответ, что мол, я знаю, что это Быкова сейчас сидит за экраном компьютера, и, что я её давно простила. Но фейк продолжал упорно сопротивляться.

Прошло пару дней. Уже были первые поминки.

Сюда съехались все наши давние знакомые. Все те, кто учился, работал с мамой, или же просто её хорошо знал. Поминки как раз пали на выходные, и было много людей. Мне же, было неинтересно с ними находиться в этом душном кафе, и слушать их постоянные всхлипы, плачи и вздохи, и потому я просто решила прогуляться.

По дороге мне встретилась Рыбина собственной персоной. Она несла пакет с продуктами — явно только что из магазина. Увидев меня, она помахал мне рукой:

— Хай, Ахметова! Слушай, зайди ко мне на минутку! Помнишь, ты мне как-то диск давала с песнями Eminema[1]? Я всё забываю тебе его вернуть!

— Ну ладно, — нехотя согласилась я, давно позабыв о диске.

Я не знала, если честно, где располагалось жилище Рыбиных, и потому мне стало очень интересно глянуть, где обитает эта буржуазийская[2] семейка. Наверняка они жили в каком-нибудь коттедже, с евроремонтом.

Так и оказалось. Мы зашли во двор. В самом дальнем углу восседала новостройка. Рыбина повела меня именно туда.

Мы поднялись на лифте на нужный этаж. Она открыла дверь своим ключом и мы вошли.

В квартире был и вправду ремонт. Красивые занавеси, обои, паркет, мебель…  А мы, Ахметовы, из-за этих постоянных ссор и вовсе позабыли о нём. С тех самых пор, как мама с папой поругались на счёт того, какого цвета должны быть обои в зале, уже прошло полгода. Но мы так и не принялись за него.

Она провела меня в свою комнату.

Просторная и светлая, с большим диваном посреди комнаты. На стенах висели плакаты Димы Билана, Linkin Park, и других. Чуть поодаль располагался стол с компьютером, видно, это было рабочее место Рыбиной.

— Сейчас, — ответила она, и удалилась куда-то в гостиную. — Чай будешь?

— Не откажусь, — ответила я.

Она ушла. А я осталась разглядывать комнату.

Я подошла к компьютеру. Он был включён. Я, открывши Google Chrome, сразу же увидела вкладку. Это была вкладка, оставленная Рыбиной. «Вконтакте».

Страницу Рыбиной в «Вк» я никогда раньше не видела. И потому мне стало интересно. Я нажала на кнопку в меню справа «Моя страница». Страница перегрузилась, и я увидела страницу «Вишенка Smile».

Так вот кто это был! Это была не Быкова! Это была Рыбина! Та самая, которая писала гадости на моей стене! Это она! Но за что? Мы вроде бы, как общались…  А сейчас…

Я в спешке открыла последние диалоги. Там высветилась моя фотография, и диалоговое окно. Все сообщения, всё…

Через минуту в комнату вернулась Рыбина, с подносом в руках. Я обернулась. Поняв, что её тайна раскрыта, Рыбина посмотрела на меня.

Я не могла и слова вымолвить.

— Так…  это была ты? — спросила я.

Она подняла вверх брови.

— Да! — крикнула она. — Это была я.

— Но зачем…  — я была потрясена. Все её старания, все…

А как же тот случай, когда она меня на дискотеку потащила? Может быть, специально, чтобы я увидела Рому с его тёлкой? Пожалуй, это единственное здравое размышление её «благородного» поступка.

А что если…  Она всё это специально подстроила? Чтобы…  Выкурить Быкову из нашего класса?

— Нет, я к Быковой не имею ни малейшего отношения, — словно прочтя мои мысли, ответила она. — Это уже твоя история…

— Зачем? — кричала я. — Зачем ты это сделала? Чем я тебе не угодила?

— Ты думаешь, приятно, когда у тебя отбивают парня?

— Я никого у тебя не отбивала!

— А Вишневецкий? — напомнила она.

— Да причём здесь он? — гаркнула я. — Причём тут Рома?

— А при том, что, уведя у меня Рому, ты лишила меня авторитета в школе! За тобой бегал Рома, Евдокимов…  А я? Я стала пустым местом в школе! С меня все смеялись! Все! — её глаза наполнились слезами. — Все! Все перешёптывались! Что за Ахметовой бегает больше, чем за Рыбиной!

Неужели…  Рыбина на столько подлая? Подлая, низкая…

— Неужели тебе твой авторитет дороже всего остального? Дороже дружбы…  любви…  человечности?.. Из-за тебя пострадал невинный человек!

— Это ты Быкову избила? — сквозь слёзы подняла брови она.

— Не важно.

— Мой авторитет здесь вообще не причём! Я надеялась…  Что, из-за того, что я писала тебе тогда на стене, над тобой будут подтрунивать…

— Знаешь, Ир, — ответила ей я. — Мне тебя даже как-то жалко стало…  Авторитет, самооценка, парни…  Ты не видишь настоящих ценностей в этой жизни! У тебя в сердце есть только ты, только ты одна…  самовлюблённость! Ты эгоистка! Ты на столько подла и нагла, что…  Тебе плевать на остальных!

Я ушла, громко хлопнув дверью.

Славка…  Получается…  Что я её избила ни за что? Ведь это дело рук Рыбиной!

Бедная Славка…  А я? Я тоже недалеко ушла от Рыбиной…  Тоже подлая и мерзкая, ради собственных амбиций втянула в эту историю кучу людей…  Паша, Саша, Рома…  А если бы узнали? Ведь Быковы могли пойти в милицию! Пашку бы тогда вычислили, а он, как герой, не стал бы выдавать меня…  Это подсудное дело!

О, Господи! Из-за меня, из-за меня любимой всё это завертелось…  Всё началось…  Надо было сначала проверить, что, да как…  Теперь уже поздно.

Где искать Быкову? Где? Ведь её странички нет «В контакте»…

Надо её найти! Найти, и извиниться! Извиниться перед её родителями!

Слёзы…  Слёзы текут из глаз…  Подлая шавка, мерзкая…  Опуститься до такого…

Стыдно…

Говорят, что сложнее всего в жизни простить себя…  Не простить обидчика, или врага, а себя…  Это невозможно…

Умереть…  Точно! Умереть… Нет, я не умру, пока не извинюсь! Да и потом…  В четвёртый раз пытаться покончить собой…  Это уже как-то…  не так…

Нет! Я не умру…  Пока не отыщу её…  И то, ещё неизвестно, что могло с ней случиться за это время…

Может, расспросить в школе? Нет, это точно уж тупик. Славка ни с кем, кроме меня, насколько я помню, не общалась. У неё не было друзей. И, тем более, кому интересна судьба жалкой зануды-зубрилы?

О, боже…

Умереть — не выход, особенно сейчас…  В этот момент…  Конечно, моя смерть многим облегчит дело…  Папе на меня наплевать, он слишком занят, подруг у меня нет…  Роме, я тоже не нужна…

Подумав об этом, у меня выступили слёзы…  Неужели…  я никому не нужна? А Паша? А как же он? Наверняка тоже уже давно нашёл себе другую…  ведь я столько времени его отшивала…  А тот случай, когда он дважды помог мне ещё не о чём не говорит…

Был единственный человек, которому я была нужна…  Игорь…  Как я могла про тебя забыть? Как? Как могла променять на этого подонка? Игорь…

Зачем? Зачем всё это? Для чего? Для какой такой корысти? Ради кого? И ради чего?

«Ах жизнь…  Твои пути необратимы!..» — Недаром так говорил М. Лисянский, который, хоть и не родился в Москве, но большую часть жизни провёл у нас…

Жить…  Дышать…  Любить…  Зачем? Для чего? И ради чего? Чтобы потом, попользовавшись тобой, выкинуть? Выкинуть, как ненужную куклу, поломанную игрушку? Жить…  Для чего? Чтобы всю жизнь страдать…  Мучиться…  Зачем?

Следующее утро не предвещало ничего хорошего…  Вот ещё один прожитый день каникул в пустую…

Завтра Новый год! Из-за этих постоянных молчаний и мыслей мы с отцом и вовсе позабыли про него.

Однажды, когда папа пришёл с работы, я напомнила ему о своём существовании.

— Скоро Новый год. Как и где мы будем его отмечать?

Он поднял глаза на меня.

— Отмечать мы будем дома.

— Одни?

— Не важно.

После чего он удалился в свою комнату, показав этим, что разговор окончен.

Наша ёлка, вот как две недели валялась на балконе, мирно дремая. Родители, ещё тогда напрочь позабывши о ней, оставили умирать на балконе. Без воды, на холодном балконе, из-за щель которого с улицы поступал морозный воздух, который обжига лёгкие…

Новый год…  Из-за всех этих событий я и вовсе потеряла счёт времени…

Новый год…  Праздник счастья, любви, семейного благополучия…  Но из всех перечисленных этих слов у меня уже не было ничего…  Я растеряла…  Я потеряла всё, что имела…  Маму, мир в семье, любовь…  И из-за чего? Из-за авторитета в школе? В классе?

Новый год…

Мама…  Ну конечно же! Моя мама давно тесно общалась с мамой Славки…  Боже, какая же я дура! Случись это всё раньше…  Получается, что одна лишь мама знала её местонахождение…  Ведь, наверняка переезжая, она могла оставить свои координаты! Ну конечно!

В семье все давно знали что у мамы очень плохая память. Не то, что это из возраста, просто…  У мамы была девичья память. И потому, чтобы ничего не забыть, она всегда всё записывала в свою записную книжку…

Я тут же кинулась в родительскую…  Открыла выдвижную дверцу комода у кровати…  И вот она, удача! Пожалуй, это самое хорошее событие за всю эту неделю!

У меня в руках была записная книжка моей покойной матери…  Обычный записной блокнот на пружинке, на котором был изображён олень с оленёнком…  Этот блокнот хранился у нас в семье ещё давно, и, когда я была маленькая, я представляла, что на обложке этого блокнота я и мама. Вместе.

На глазах выступили слёзы…  Горячие, влажные…  Они покатились по щекам…

Открыла…

На первой странице были записаны все адреса и телефоны её подружек. Вот здесь должна быть Быкова!

И вправду, на букву Б я сумела отыскать Быковых. Там, явно свежими чернилами, был записан неизвестный мне адрес, и телефон. Костянский переулок, дом 6. Странно!

Я не знала где находиться Костянский переулок. Но, отыскав его на карте, поняла, что он находиться на самой окраине городе, в старом районе. Там давно уже не строились новые высотные дома, а потому, были лишь ещё со времён войны.

Я решила направиться туда немедля. На звонки всё равно никто не отвечал.

После нескольких часов нудной тряски в автобусе я наконец достигла цели.

Какой там был дом? Кажется, шестой?

Узнав у случайных прохожих, где находиться этот самый дом, и, немного заблудившись, я наконец отыскала его. Старый кирпичный дом, четыре этажа. Он был жилой.

Уже смеркалось. В некоторых квартирах этого дома уже горел свет.

Обшарпанные стены, в нежилых квартирах выбитые стёкла…  Да уж, и зачем только Быковы обменяли свою, пусть и двухкомнатную квартиру, в центре Москвы, на этот бомжатник?

Лифта не было. Пришлось подняться пешком.

В подъезде ужасно воняло кошками и куревом. Стены были расписанными всякими глупыми выражениями и словами. Также, на первом этаже красовалось граффити.

Несколько квартир на первом этаже были заколочены. На некоторых дальнейших отсутствовал номер, и потому отыскать квартиру было довольно не просто.

В конце концов, спускаясь с верху — в низ, я таки нашла нужную квартиру.

Третий этаж…  Старый, покосившийся номерок, у которого отлетела цифра 1. (квартира была одиннадцатая)…  старенькая, побитая временем дверь…  Сломанная дверная ручка. И в этой глуши, оказывается, живут люди?

А ведь если бы не я…  А ведь если бы не моё тогдашнее самолюбие…  Возможно, этого всего бы не случилось. Жили бы себе Быковы в своей, пускай и не роскошной, а квартире и по сей день…  А этот барак…  я сомневаюсь, что его вообще можно назвать квартирой.

Я позвонила. Звонок тоже был сломан. Тогда я стала колотить в дверь кулаками, а после в дело и подключились ноги. Быть может, мама что-то перепутала? И вовсе не здесь сейчас живут Быковы?

Я ещё раз пересмотрела листок, в который внесла данные, переписанные с маминого блокнота. Всё верно. Костянский переулок, дом 6, квартира 11. Странно!

— Откройте! — завопила я, продолжая наносить удар за ударом старой двери.

— Ты чего здесь расшумелась? — окликнул меня голос.

Я оглянулась. С верхнего этажа спускалась старушка, закутанная в тулуп. Обе руки были заняты тяжёлой ношей.

— Ты чего здесь хулиганишь? — повторила она.

— Быковы здесь живут? — довольно грубо осведомилась я.

— Живут. — кивнула она. — Да только Танечка давно уж здесь не появлялась. После аварии.

— Какой аварии? — переспросила я, недоумённо поднимая брови.

— А ты разве не знаешь? — удивилась она. — Мирослава, Танюшина дочка, вот уже неделю назад, как в аварию попала. ДТП. Какая-то пьянь её в поздний вечер сбила. Совсем с ума сошли! Бесстыдники! Чтоб вас Господь покарал! Мирослава-то, в реанимации! Теперь Танечка каждую ночь там проводит, всё за девчонку боится… Надо же! Ребёнка сбили! Сволочи! Чтоб у вас руки отсохли в следующий раз пьяными за руль садиться! Подонки! А Мирослава-то, славная была девка! Милая, приветливая, вежливая…  Всегда здоровалась, когда, помниться, гололёд был, за хлебом в магазин бегала для меня…  Да и вообще, покладистая была! Что ни попросишь — всё делала! А тебе-то она зачем нынче понадобилась?

Я стояла ошарашенная. Неужели…  это правда? И Славку действительно сбила машина?

— Скажите…  — пролепетала я.

— Что тебе, милая?

— В какой…  она больнице?

— Вот как сейчас помню! — заверила меня бабка. — В третей! Да-да, в третей! Знаешь, где такая находится?

— Знаю. — соврала я.

Я пулей вылетела из подъезда.

Что?.. Неужели, это действительно так? И Славка в реанимации?

А всё из-за меня! Это я во всём виновата! А что…  если она умрёт? На чей совести это будет? Да и как я потом буду её матери в глаза смотреть?

Раскрывши карту, я быстро отыскала нужную больницу. После чего сломя голову помчалась на остановку…

… В коридоре было тихо. Но людно. Из-за гололёда, и участившихся травм и переломов, в палатах не было места, и потому больные лежали прямо в коридоре…

Я прекрасно понимала, что в реанимацию меня не пустят…  Да и кто я ей? Бывшая подруга, одноклассница?

И тут я увидела родителей Славки…  Тётю Таню, дядю Стёпу…  Неужели?..

Я села на скамейку делая вид, что рассматриваю плакаты на стенах. Но украдкой продолжала наблюдать за ними…

Мама сидела и плакала. Время от времени она смахивала слёзки платком. Дядя Стёпа лишь, как мог утешал её.

Мне отчётливо доносилось каждое их слово:

— Что? Стёпа, скажи мне, что будет с нашей дочерью? Она уже которые сутки не приходит в себя! Она пала в кому!.. Если она умрёт…  Стёпа, я не переживу этого!

И она снова зарыдала.

Я не могла на них смотреть…  У меня у самой уже стали выступать слёзы…

Зачем? Какого чёрта? Зачем я это сделала тогда? Зачем избила? Вполне возможно, что Славка сама кинулась под машину…  Это я…  Во всём виновата.

Чтоб я сдохла…

Точно! Умереть! Я же поклялась, что, как только извинюсь перед ней и её семьёй покончу с жизнью…

Попросить прощение…  Нет, я не смогу! Меня не хватит просто! Не хватит…  Не хватит смелости, мужества…  Да какое к чёрту мужество? Я чудовище…  Хуже Ромы…  Хуже дьявола…

Тут из реанимации показался врач.

Это был мужчина средних лет в белом халате. Над верхней губой восседали почти поседевшие усы…

Семья тут же накинулась на него.

— Доктор! Доктор, умоляю, скажите, что она будет жить!

Доктор махнул рукой в сторону скамейки. Они сели напротив меня.

— Ваша дочь пала в кому, и, как известно, иногда, люди просто из комы не выходят…  К тому же она потеряла много крови…

Он немного помолчал.

— …  Я ничего не могу гарантировать! Если она не придёт в себя до утра… То здесь я бессилен.

Я не выдержала. Встала, и выбежала из больницы.

— Маша! Машенька! Стёпа, смотри, да ведь это же Катюшина дочка!

Я ничего не видела…  Не слышала…  Я лишь бежала…  Далеко-далеко, в то место, где можно сбежать от проблем…

Снег…  Снег…  Снег…  Холодный белый снег…

Мир…  Почему ты так жесток? Жизнь…  Почему ты так сурова?

Люди всегда правду говорят. Трудней всего простить себя…  Порой, из-за стольких совершённых ошибок ещё в юности, мы не можем простить себя всю свою оставшуюся жизнь…

О, небо! Почему? Зачем? За что?

Лучше бы я не родилась…  Или родилась бы мёртвой…  Умерла бы ещё, будучи невинным дитя, и не принося людям и миру столько боли и страданий…

Из-за собственных амбиций я потеряла подругу…  Из-за собственных амбиций я потеряла свою любовь…  маму…  счастье…  надежду и веру…

Мама…  Мамочка…  Любимая, родная…  Если ты слышишь меня сейчас…  То прошу…  Забери меня! Забери…  Забери к себе на небо, туда, где ты.

А ведь ещё, будучи в восьмом классе, я помню, как мы с ней часто ссорились, порой, из-за пустяков. Из-за двоек, которые я приносила чуть ли не каждый день из школы…  Из-за «ужасной» одежды, которую я носила…  Из-за плохой компании, с которой я пробовала курить за школой, а позже матери звонил директор, и докладывал о моём плохом поведении…

Столько лет прошло…  Но как будто это было вчера…

Прошла всего неделя, но, как будто пролетела вечность…

… Вернулась я домой почти под полночь.

В доме было тихо. Странно, быть может, папа уже давно спит? Пришёл с работы, устал, и завалился спать?

Заходя в родительскую, я нашла чьи-то женские трусы…  У мамы явно не такие размеры…

Ну, знаете ли!

Я рывком отворила дверь. И была ошарашена от того, что увидела.

Послышался женский визг.

Девушка, так усердно скакавши секундой назад на папе, вдруг отпрянула, попыталась прикрыться простынёй.

— Ну что, папаша? — гаркнула я на всю комнату, хлопая дверь. — Неужто ты с проституткой связался?

— Эй, полегче с выражениями! — прикрикнула басом девушка.

— А ты вообще, закрой рот, подстилка дешёвая! — продолжала всё крушить я.

Та умолкла.

— Маша, я тебе сейчас всё объясню! — попытался найти оправдание папа.

— Не надо мне ничего объяснять! — орала я.

Я подошла к ним. После чего схватила её за патлы, и стащила с кровати.

— Что ты себе позволяешь? — гаркнул отец.

Но мне было всё равно.

Это была девушка лет двадцати пяти. Стройная крашеная блондинка, с идеальной фигурой…

Я села на неё верхом. И стала наносить удары за ударами.

— Получай, шлюха! — орала я. — Если я тебя ещё раз увижу с моим отцом, то я тебе обещаю проблемы!

Папа попытался меня оттащить, но не тут-то было! Я вцепилась в неё мёртвой хваткой.

Она продолжала верещать и извиваться. Но я была непреклонна.

— Мария! — заорал отец на всю комнату, включая свет. — Сию минуту отпусти Оксану!

— Оксану? — я отпустила её волосы, которые уже мне порядком надоели, и устремилась на отца. — Что, папаня, сразу после смерти жены решили найти ей подмену? Молодую, красивую, стройную и грудастую? И сколько же ты ей заплатил?

— Маша!

— Заткнись! Я не желаю тебя больше видеть! Всё! Ты мне не отец!

И я хлопнула дверью.

Отец…  Как он мог так поступить? Скоро же девять дней! А он…  Как он мог? Ведь они столько лет прожили вместе…  Да, пускай, часто ссорились, ругались…  Но любили…

Знакомая мелодия. Телефон. Папа.

— Да чтоб ты провалился! — я в бешенстве кинула его в снежный сугроб.

Куда идти? Что делать дальше? Одно я знала точно, что больше не вернусь!

Мама…  Мамочка…  Только сейчас ты можешь мне помочь! Помоги, спаси…

Говорят, что бог никогда не посылает нам тех испытаний, которых мы не могли бы вынести…  Господи, почему ты забрал самое дорогое, что у меня было? Отнял дружбу, любовь, счастье, надежду…  Маму?

Это расплата! За все те грехи, что совершила я раньше…  Неужели…  Мама поплатилась своей жизнью из-за меня?

Глава 14

Мама…

Одно я знала точно! Мне нужно во что бы то ни стало попасть на кладбище…  Срочно! Ведь только там я смогу пообщаться с мамой.

Было два часа ночи. Я уныло побрела в сторону автобусной остановки.

Когда там следующий автобус на кладбище? Кажется, в девять утра? Плевать, подождём…

… На остановке было тихо, безлюдно…  Да и какому нормальному человеку придёт в голову делать что-то на автобусной остановке в зимний холодный день, да к тому же и в канун Нового года, в два часа ночи?

Я села на скамейку. Вычистила снег. После чего, свернулась калачиком и уснула.

Кажется, что именно сегодня я спала лучше, чем за последние дни…  Сладко, тихо, беззаботно, словно новорожденное дитя, не побывавшее ещё в этом мире, и не узнав его получше…  Не поняв до конца, хорош или жесток этот мир?

Мне снилась мама…  На лесной поляне, в белом красивом платье с распущёнными волосами…

Во сне, мне казалось, будто я уже умерла. Ведь, говорят, что самые счастливые сны сняться человеку перед смертью…  Будто бы, я умерла во сне, замёрзла…

— Мама! — окликнула её я.

Она обернулась. Слева, нежно и тихо шуршал ручей.

Улыбнулась.

— Мама, я умерла?

Она подошла поближе. Посмотрела в мои глаза.

— Нет. Ты будешь жить. — она расплылась в улыбке.

И вдруг…  она стала отдаляться от меня…  всё дальше и дальше в глухую чащобу леса…

— Мама! — позвала её я. — Прошу, забери меня к себе!

Слёзы текли по глазам.

— Папа тебе изменяет! — крикнула я.

Она обернулась.

— Каждый в своей жизни совершает ошибки. Каждый имеет право совершить ошибку. Ведь именно на них мы учимся.

— Мама!

Она посмотрела на меня.

— Мне делать аборт?

Она смерила меня взглядом.

— Это твоё право. Но учти, погубить невинное дитя — последнее дело!

— Почему ты умерла?

— Такова моя судьба.

Она снова посмотрела на меня.

— Я люблю тебя! — крикнула я ей вслед сквозь слёзы.

— И я…  Люблю, и всегда буду любить!

* * *

… Проснулась я от визга тормозов и заведённого мотора. Проснулась, вся потная, в холодном поту…

Рукав куртки, на которой я положила голову полностью промок. От моих слёз. Кажется, я плакала во сне.

Чуть поодаль находилась компания ребят. Она приближалась к остановке. Один из парней заметил меня.

— О, Митяй, смотри! — тыкнул пальцем на меня он. — Нищенка!

Они дружно засмеялись.

— Неужто шлюшкой подрабатывает? — продолжали хохотать они. — Эй, девушка, сколько стоит час?

Они ещё пуще засмеялись. Кажется, в это раннее утро кроме нас на остановке никого не было.

Мне очень захотелось набить им морду, но я тут же осеклась. Я ведь обещала маме не совершать ошибок…  К тому же, их четверо, а я одна!

— Ути-пути, — пощёлкал пальцем один из них.

Тут сзади подошли остальные.

— Ну чё, может, попихнёмся?

Я поняла, что нахожусь в самом тупике. Они окружили меня. Куда бежать?

И тут я не нашла ничего лучше, чем заголосить:

— Помогите!

Один зажал мне рот рукой. Третий вытащил нож.

— Тихо, сука, не рыпайся!

Я тут же затихла.

— Ты пойдёшь с нами, — распорядился он.

И тут я…  озверела! Вошла в состояние аффекта, как тогда с той проституткой, которую застала в с папой в родительской, вчера…

Я со всей силы пихнула того, что держал меня, между ног. Тот взвыл, и опустился на землю.

Тот, что был с ножом, попытался схватить меня, но я вырвалась, и побежала прочь.

— Слых, Сань, она драпает!

— Ловите её, идиоты! Она нас запомнила! Ща побежит нас мусорам сдавать!

Я не знала, куда бежать. Но тут, к моему счастью подъехал автобус. Я на бегу прыгнула в него, и за мной закрылись двери.

Я похлопала себя по карманам. Вот блин! Деньги остались в сумочке. А сумочка, в свою очередь, в родительской комнате…

Нужно было срочно искать выход из положения. Но как?

Я забилась в самую глубь автобуса. Спряталась за спиной какого-то крупного и широкоплечего дядьки.

— Кто-то один не заплатил, — недовольно проворчал водитель.

— Все заплатили! — ответила какая-то женщина.

Тот что-то буркнул под нос. Я посмотрела на женщину с благодарностью. Но та ничего не заметила.

Доехали мы без происшествий.

На похоронах я не присутствовала. Для меня просто было больно смотреть на всё это. И потому я просто осталась дома в тот холодный день.

Сейчас же, оказавшись на кладбище, среди крестов и могил, не зная ни сектора, ни ряда было трудно отыскать мамину могилу.

Чуть поодаль располагалась балка с мусором. Оттуда противно воняло бы летом, но, сейчас, в конце декабря, из-за холодного ветра запах почти не доносился.

За городом…

Я не помнила, сколько ехала. Потому что задремала, сидя у окна. Какой-то великодушный парень уступил мне место в битком набитым автобусе.

Может, спросить у охранника? Вряд ли он знает, где точно лежит Екатерина Митрофановна Ахметова. Кладбище было очень большое, наверное, вмещающее сотню секторов. Но, если подумать логически, то недавние похороны должны быть где-то в конечных секторах…

Я подошла к мирно спящему охраннику. Кашлянула. Тот открыл глаза, сладко потянулся, и посмотрел на меня:

— Вам чего, девушка?

— Не скажите, где находиться одна могила, — начала я. — Похороны были десять дней назад.

— Ищи в девяностых секторах.

— Спасибо.

Ну что ж, уже легче!

Подул сильный ветер. Я поёжилась.

Я шла по кладбищу, скрестив руки на груди. Это утро было очень холодным. А под тонкой курткой у меня была всего лишь тонкая блузка с жилеткой.

Брр!

На кладбище было тихо. Кроме меня, в это утро не было никого. Да и какому нормальному человеку придёт в голову что-либо делать на кладбище в столь ранний час?

Я глянула на часы. Восемь утра.

…  Все кресты и могилы мирно дремали…

Я, в конце-концов отыскала нужную могилу.

Это был деревянный крест, с большой надписью:

«ЕКАТЕРИНА МИТРОФАНОВНА АХМЕТОВА

1973 — 20013

ПОГИБЛА, НО НЕ ЗАБЫТА»

Над надписью располагалась мамина фотография. Это фото было сделано давно, ещё около года назад. Когда, мы с дядей Юрой и его женой Ниночкой (это друзья нашей семьи), были на шашлыках…  Голубая речка, красивые ландшафты…  Это было за городом, на дядей Юриной даче. В этот момент мама была одета в нарядное платье, цвета ранней зари. В этот момент, она, закинув ногу на ногу, смотрела вдаль. В этот момент папа успел запечатлеть её…

Был ли дядя Юра с женой на похоронах — я не знала. Папа ничего не рассказывал.

Железная чёрна ограда, букет искусственных цветов…

Мама, мамочка!

Я припала к кресту. Упёрлась головой в него.

— Мама! Прости! Если ты меня слышишь, прости! Я не хотела, чтобы всё так вышло!

Слёзы…  Горячие слёзы…  Текли по кресту…

Ударил сильный ветер. Хлестнул мои мокрые щёки.

Мама!..

* * *

Я не помнила, сколько времени прошло. Наверное, целая вечность.

Я сидела у креста, облокотившись на одну руку. Голову же, прижала к коленям.

Жизнь…  Для чего ты дана? Для чего?

Какой-то мудрый тибетский монах, сказал в своё время: «Жизнь — это сплошное учение. Мы учимся на своих ошибках. Жизнь дана человеку, чтобы учится на своих ошибках, и на ошибках других. И не совершать их впредь. Чтобы делать выводы, учится прощать…»

О, небо! Холодное, прозрачное, серое…

О, снег! Ты белый, холодный…  Как моя душа!

О, небо! Упокой ты грешную душу мою…  Упокой, успокой, дай отдохнуть…  Помоги, спаси, сохрани!

Была у меня семья…  Была любовь…  Была дружба…  Была надежда…  Было всё, но ничего не стало…

Всё было, но ничего не осталось…  Ничего! Всё я потеряла! Всё променяла! На что? На авторитет, на славу, на самооценку!

Славка…  Любимая, моя старая подруга Славка! С которой я все эти годы могла обсудить всё что угодно! Могла поплакаться в жилетку, попросить совета…  А сейчас?.. Сейчас я избила её, практически не за что! Ведь это тогда не она писала пошлости на моей стене в Интернете!

Как я могла? Как могла так сильно ошибаться? Променять любимую и лучшую подругу, которую знала с детства, на этого безответственного подонка?

Прошло много времени…

Вот так вот это и смотрелось со стороны: Спящая, приросшая к земле могила, и плачущая девушка, полулёжа сидя у креста…

Я понимала, что сидеть на холодной плитке, в середине которой должны быть цветы, (но их никто не решил посадить, так как это бессмысленно, в такой мороз, ведь ясно и понятно, что цветы погибнут) глупо. Можно простудиться. А особенно для ребёнка…  Что потом буду проблемы не только с ним…

Плевать! На всё плевать! Плевать на жизнь!

Вот так вот я и просидела целый день, вспоминая маму и думая о жизни.

Уже начинало смеркаться…

Я глянула на часы. Снег, за это время, их залепил полностью, и, потому пришлось провести по них рукой. Семь часов.

Что делать? Куда идти? Где встречать Новый год?

Да и какой к чёрту Новый год? Какой Новый год без семьи, любви, дружбы, счастья? Без веры, надежды…  на счастье?

Где ты, счастье? И существуешь ли вообще, в этом жестоком мире?

Говорят, что любовь — самое прекрасное и светлое чувство на земле! Но, не в моём случае…  Ведь именно из-за любви, всё это закрутилось…  Из-за любви к подонку, который не знает любви! Ему просто не дано любить кого-то…  Он любит лишь себя самого!

Время…  Я потеряла счёт времени…

А папа…  А что с папой? Наверняка, после вчерашнего секса они решили встретить Новый год вместе! Ну уж нет! Я не потерплю, что в моём доме обитала проститутка!

Предатель…  Жалкий предатель!

Почему? Почему всё так произошло? Судьба, за что ты меня лишила счастья в жизни?

Девять, десять часов…

Уже было темно. Пора убираться отсюда. Пока собак не выпустили.

При свете фонаря сторожевой будки, я увидела тени фигур людей. Только бы не поймали!

Бегу… Быстро, словно мчусь, перепрыгивая могильные ограды…

Я бежала в темноту. Дальше фонарная аллея кончалась, и было совсем темно. Даже не было видно очертаний деревьев вдалеке…

Снег…  Мокрый, холодный снег…

Снежинки задерживались у меня на волосах, на ресницах…  Я подставила ладонь к ним, и одна, плавно и медленно опустилась. Но тут же растаяла. Так быстро, что я даже не заметила. Оставив лишь маленький влажный отпечаток…

Как моя жизнь…  Только сомневаюсь, что она оставила лишь малейший отпечаток на этой земле…  Даже в сердцах других людей…  Разве что, только в мамином…

Бреду…  Не знаю куда…  Просто иду…  Туда, вдаль…

Снег хрустит под ногами.

Я давно замёрзла. Ноги давно продрогли, на тонкой подошве. Руки замёрзли, покраснели. Я их уже почти не ощущала. Запихнула их в карманы холодной куртки…

Подул сильный ветер…  Сильный, порывистый…  Но я всё продолжала идти…

Знакомый запах…  Чёрт, как же я могла забыть? Свалка! О, нет! Только бы не свалиться в эту чёртову балку со всякой дрянью…

И куда мне идти? Теперь точно ясно, что не прямо. Оттуда сильно уж смердит.

Темно, хоть глаз выколи. Придурки! Неужели было так трудно поставить хотя бы один фонарный столб?

Я боялась сделать хоть один шаг…  А вдруг, я уже совсем близко? Вот ещё пара шагов, и я провалюсь в эту смердящую канаву…

Вот блин!

Я нерешительно попятилась. Потом пошла влево.

Шла я очень долго, пока запах стал немного отдаляться…  Час от часу не легче!

Вдалеке показался фонарный столб. Слава богу!

Бегу к нему на встречу…  Запах горючего…  Какие-то скамейки…  Ну конечно же, это ведь электростанция! Здесь ходят электрички.

А что если…  Взять, да уехать? Ну его, взять и уехать, забыть обо всём…  уехать далеко-далеко…

Но я же хотела…  Хотела умереть. И что же, теперь всё даром? Да и что меня ждёт, там, за этой тёмной ширмой? Что? Малина, или бродячая жизнь?

С другой стороны…  Покончить жизнь сейчас, в самой юности — глупо! Но выбора нет. Видно судьба у меня такая…

Я села на скамейку. Допустим, что делать дальше? Ладно уж, хорошо, дождёмся электрички! Но скоро ли она будет? Да и какому нормальному человеку приспичит вдруг ехать непонятно куда в саму новогоднюю ночь? Наверное, только мне.

Чуть поодаль находилась компания парней. О, нет! Только бы не заметили…  только бы…  А то ещё преставать начнут, изнасилуют…

Я потеряла счёт времени…  Просто смотрела вдаль, не отводя взгляд…

Вдруг, далеко, я увидела свет. Фары. А после чего и знакомый звук…  Ну конечно, это же поезд! Наверное, последний, в этом году…

Я напоследок кинула взгляд на часы. Половина двенадцатого! Ну что ж, Машенька, с Новым годом!

Глава 15

Игорь…

Минуты…  Долгие минуты…  Последние, в моей жизни…

Звук стал всё более громче, более настойчивей…  Свет фар всё приближался и приближался…

Позади себя, я услышала прощальные фразы ребят. Видно, кому-то из них нужно было садиться на электричку…

Звук колёс…

И вот уж он совсем близко…  Ну, давай, же, Маша! Сейчас, или никогда…

Небо…  Серое, и пасмурное, небо…  Прошу, умоляю, заклинаю, упокой ты грешную душу мою…  Упокой…  Прости, сохрани…  Прости…

Снег…  Снежинки…  Холодные, хрупкие, нежные…  Вы не знаете горя в этой жизни! У вас слишком коротка жизнь…  Вы не знаете ни боли, ни печали, ни обиды…  Вы, словно от мира сего…  От мира сего…

Счастье…  Есть ли ты на свете? Все говорят — есть! А для меня нет…  Не существуешь…  Как будто не дано судьбой…

Я со всех ног бросаюсь ему на встречу…  Бегу, подальше от станции, на встречу чему…

Визг тормозов, и вдруг…

Удар…  Падение…  Сильная боль в руке…

— Дура ненормальная, — послышался до смути знакомый недовольный голос…  — Совсем вы с ума по сходили, что ли? Наверняка снова какая-то отмороженная…

Сбоку проехал поезд, на ходу останавливаясь…

Я опомнилась…  Я лежала между путей…  На животе…  Чуть рядом лежал парень…

— Какого хрена?

Неужели опять спасли? Наверняка какой-то парень, из той компании…  Вот чёрт! Даже умереть нормально не дают…

Он развернул меня к себе.

— Какого хрена ты это делаешь? — начал трясти меня за плечи он. — Наверное, из-за парня, да? Что же вы, бабы, конченые такие? Твою мать, кончать жизнь из-за какого-то там ублюдка…  А ты о родителях, хоть, подумала?

— У меня нет родителей, — одними губами прошептала я.

Он опешил. Видимо, не ожидал такого ответа.

Знакомый голос…  Знакомые волосы…  Знакомые глаза…  Неужели я сейчас сплю? Как тогда, на остановке? Наверняка задремала тогда, около маминой могилы…  Этого просто не может быть!

— Игорь! — кричу я.

Он смотрит на меня удивлённо.

— Мы знакомы?

Я в судороге обняла его. Игорь! Неужели…

Он попытался высвободиться из моих объятий, но я быстро-быстро зашептала ему на ухо:

— Игорь, любимый, это я! Маша Ахметова! Ты меня ещё помнишь?

Он удивлённо приподнял брови. После чего стал меня рассматривать.

Я с готовностью стянула шапку. Волосы рассыпались по плечам…

— Маша?

Я кивнула. И тут же снова попыталась его обнять, но вдруг опомнилась, отпрянула…

Ведь тогда, тогда, ещё дождливой осенью, он перестал мне звонить! Перестал…  Наверняка у него уже есть девушка, и у них всё серьёзно…

— Маша? — повторил он.

Неужто сейчас скажет, что меня не знает? Вот сволочь…

— Машка! — обрадовано, словно маленький ребёнок, крикнул он. Обнял, поцеловал в макушку…  — Ты ли это?

— Она самая…

— Но почему? Почему ты хотела покончить собой?

— Это долгая история, — махнула рукой я. — Скажи лучше, как ты живёшь.

— Я? Нормально! И, главное…  Понимаешь…

Сейчас скажет, что у него есть девушка! Вот сейчас, сейчас…

— Понимаешь, Маш, — промямлил он. — Тут такое дело…  Ты не подумай! Я всё это время любил тебя, и думал только о тебе! Слышишь? Мне никто, кроме тебя не нужен…  Никто…  Тогда, ещё в октябре месяце, я не мог тебе позвонить! Ты уж прости, так получилось! В общем, у меня украли мобильный…

— Украли? — удивлённо пролепетала я.

— Да. А потом, я стал вновь наводить о тебе справки, ещё месяц назад, но ты не отвечала…  И, вернувшись в Москву, я сразу же, отправился на твой московский адрес, но там никто не открывал. Мне какая-то бабка сказала, что вы съехали!

Вот баба Люся! Вот нахалка! Ну ничего, приедем — разберусь…

Эту бабку не любил весь двор. Она постоянно доносила родителям, если вдруг заметила их чадо в подозрительной компании с сигаретой во рту…  Сочиняла и пускала в дело всякие слухи сплетни…

Точно! А ведь тогда, на мосту, всё так и было! Тогда, ещё в конце ноября, когда я бежала от Ани, у меня выпал телефон…  В речку…

— У меня никого нет! Вообще…  Я всё это время думал о тебе, где ты, что ты…  И вдруг, такая встреча…  Я, конечно, понимаю…  У тебя наверняка уже кто-то есть…

— Нет! — я снова обняла его. — У меня никого нет!

Он поднял на меня свои голубые глаза.

Он поцеловал меня…  Так, нежно, трепетно…

Это сон! Это точно сон!

— Ущипни меня, — тихо прошептала я.

— Не стоит, — улыбнулся он. — Ты не спишь. Это, скорее всего, я сплю!

Мы засмеялись…

* * *

Домой мы возвращались на такси. Игорь вызвал.

— А ты куда-то собирался ехать? — спросила я.

— Ты о чём?

— Ну как, вы ведь там с парнями у станции крутились, и мне показалось, будто это ты собирался куда-то ехать…

— Нет, это мы своего друга провожали, Костю. Ему нужно было ехать к бабушке в Подмосковье…

Ой, я совсем забыла! Ну конечно, же, время!

Почти двенадцать…

Водитель включил радио. Ведущая напоминала о том, что через несколько минут, наступит Новый две тысячи четырнадцатый год!

— С Новым годом, — улыбнулся водитель. — Счастья вам, здоровья, чтоб были вместе, и в радости, и в горе!

— И вас с праздником.

Доехали мы благополучно.

Я вступила на порог игоревой квартиры. Ремонт, красивая и чистая кухня…

— Ты здесь живёшь? Один?

— Да. Я хотел независимости, и потому уже устроился на работу. И вот, правда, немного с родительской помощью, купил квартиру…

— Понятно.

На столе был Оливье, Цезарь, Селёдка под шубой, и другие новогодние вкусности.

Он открыл шампанское.

— С Новым годом!

— И тебя.

— Чёрт, забыл! — хлопнул себя по лбу он. — Совсем из головы вылетело! Я сейчас…

Он выбежал в гостиную. Но вскоре вернулся.

— Вот, это тебе, — он протянул мне нежно-розовую коробочку.

— Что это?

— Это тебе. Я купил это кольцо ещё давно. Наверное, где-то около месяца назад. Я всегда мечтал, в новогоднюю ночь, надеть его тебе на палец. Но мне всегда казалось, что это невозможно! Но, однажды забредя в ювелирный магазин, мне будто кто-то подсказывал: «Купи его, купи!». Ну, в общем, я не справился с собой, и купил…

Кольцо? Точно, по всей видимости, это кольцо…

— …  я на него очень долго зарабатывал. Я, как будто, предчувствовал, что в эту ночь всё свершиться…

Он? Предчувствовал?

— В общем…  Я хотел сделать тебе предложение…  Выходи за меня замуж!

Он раскрыл коробку. Я так и ахнула. На нежно-кремовой подушечке лежало кольцо. Золотое, и с большим белым бриллиантом.

— И…  это мне? — удивилась я.

— Тебе. Бери, не сомневайся.

Я трясущимися руками вязала коробочку.

— Но…  откуда? Но наверное бешенных денег стоит!

— Ерунда, — пожал плечами он. — Мы с отцом сейчас стали заниматься собственным бизнесом, и, как видишь, всё идёт по плану.

— Ты предлагаешь…  мне…  выйти за тебя? — испуганно спросила я.

— Да. — он посмотрел на меня. — Выходи за меня! Я всегда мечтал сделать это, именно в эту ночь…

Чёрт, а ведь он не знает…  Не знает то, что я беременна! Твою же мать!

— Я…  я не могу, — вернула на место коробочку я.

Он вмиг погрустнел.

— У тебя кто-то есть?

— Нет, что ты…

— Тогда, если ты не готова, то…  Я не буду торопить! Я согласен ждать…

— Нет, ты не понимаешь…  — в ужасе прошептала я.

— Что? Я чего-то не знаю?

— Не знаешь…  — прошептала я.

И я всё ему рассказала. Всё, начиная с самого начала…  Про то, как не сберегла нашу любовь, переспала с другим…  Забеременела…

Он скрестил руки на столе и положил на них голову.

— Ты беременна? От этого подонка?

— Прости, я не понимала тогда, что делаю…  — на моих глазах подступили слёзы. — Мне нельзя делать аборт!

— И именно из-за того ты хотела умереть?

— Да.

Он смотрел в одну точку…  В комнате повисла тишина…

Только бы не ушёл, только бы не бросил…

— Хорошо, — спустя, наверное, час ответил он. — Рожай. Я разрешаю. И от ребёнка отказываться не смей! Слышишь?

Неужели…  Он сейчас действительно меня бросит?

— Ты меня…  бросаешь?

Он посмотрел на меня. Подошёл, обнял, поцеловал…

— Именно в этом и заключается любовь, — он посадил меня к себе на колени. — Когда ты принимаешь человека, спустя время, таким, какой он есть…  Пытаешься понять его, простить…

Так да или нет?

— Нет…  — словно прочтя мои мысли, ответил он. — Я люблю тебя! И готов воспитывать твоего ребёнка…

Он поцеловал меня в макушку.

— Давно ты так?

— Вот уже как месяц.

— Ясно.

Мы помолчали.

— Так ты выйдешь за меня?

— Конечно! Я ведь тебя люблю!..

И я, шутя, поцеловала его в нос…

* * *

Наутро я была бодрая. И весёлая. Сразу же пошла в душ.

Жизнь налаживается!

Оказывается, есть в этом мире счастье…  Рано или поздно, но оно тебя находит! Находит!

И пусть…  Пусть так сложились обстоятельства, но жизнь продолжается…  А если…  Если бы я тогда прыгнула с моста? Если бы не встретила того сумасшедшего старичка? Что было бы? Ничего…  Ничего бы этого не было! Не стоит совершать глупых ошибок…  Ведь всё ещё можно изменить!

Выйдя из душа, я набрала номер Славкиной матери. Найдя, немного задрипанный листик у себя в кармане.

Долгие гудки. Наконец, голос тёти Тани:

— Добрый день, Татьяна Олеговна! Это Маша… , - начала я.

— Маша? Машенька! Ну конечно, мы тогда со Стёпой видели тебя в больнице! Но почему ты тогда убежала?

— Долго объяснять, — коротко ответила я. — Как там Славка? Я слышала, что она была при смерти?

Неужели…  только не это, пожалуйста!

— Представляешь, Маша! Она пришла в себя! Тогда, в ту ночь! Это просто чудо! Это самый лучший подарок на Новый год для нашей семьи…

Я облегченно перевела дух. После чего заулыбалась, засмеялась.

Я забегала по квартире. После чего, в усталости, упала на кровать.

Игорь ещё спал.

Жизнь прекрасна! Всё налаживается…  Осталось только…  найти Аню!

Точно, Аня! Как же я могла про неё забыть? Только бы с ней ничего не случилось!

Немедля, я поехала в офис. Конечно же, это безумие, ехать в офис в новогоднее утро, но, всё равно…

Вчера мы с Игорем, вдоволь на целовавшись, завалились спать. Шампанское дало о себе знать, и мы сходу уснули…

В офисе никого, как я и ожидала, не было. Но мне дали контактный телефон Ани.

Уже на улице, я набрала её номер.

Не отвечает.

После долгих, и, уже порядком надоевших гудков, я, в сердцах, бросила трубку.

Вот блин! Она ведь ещё спит!

* * *

Ещё через пару дней мне удалось всё-таки к ней дозвониться…

Глава 16

Исповедь…

Сразу, отпраздновавши Новый год, мы с Игорем подали заявку в ЗАГС.

Теперь я часто ходила к Ане на приёмы, просто, побеседовать о жизни. Она всегда тепло меня принимала. Не беря даже денег за сеанс.

Славка окончательно поправилась. Теперь, её уже вот-вот должны были выписать, и, ещё в больнице, когда она пришла в себя, я попросила у неё прощение. За всё.

Что было дальше с Ромой — неизвестно. Ясно только то, что он выбыл из нашего класса, не вернувшись после каникул. Поговаривали даже, что он уехал из Москвы в неизвестном направлении…

Не знаю даже, что случилось с его девушкой. Как там она? И где сейчас? Забеременела ли? Школьный народ донёс, что её звали Светой. И она была из десятого класса.

С Игорем теперь мы жили в его квартире. Огромной, просторной…

Чего ещё не хватает человеку для полного счастья? Наверное, ничего…  Ведь что ещё нужно? Любимый человек рядом, поправляющаяся подруга, будущий ребёнок…

Каждый сам выстраивает себе судьбу…  Ведь все ошибки, совершённые нами по глупости раньше, рано или поздно вернутся. Ведь, на ошибках, люди учатся. Делают выводы.

В классе никто не знал, о моей беременности. Всё шло своим чередом.

Недавно встретила Евдокимова. Он шёл с какой-то девицей под руку. И, не то, чтобы она была там, гламурная чикса, вроде Рыбиной…  Обычная, повседневная девушка…  Увидев меня, он улыбнулся. Подошёл. И мы разболтались.

Однажды, в выходной день, к нам заявился папа.

— Ну как, переспал со своей проституткой? — съязвила я. Ибо просто не могла простить ему предательства…

А сама же…  Сама предала Игоря, влюбившись в Рому…  Вот блин! Всё в жизни не случайно.

— Мария, перестань!  Ты не должна так говорить об Оксане! Она очень даже приличная девушка! Мы работаем вместе…

— Именно из-за того ты с ней переспал? А как же мама?

— Ну, знаешь ли, дочь. Жизнь продолжается! У меня есть ты, Оксана…  И наш будущий ребёнок, представляешь?

— Что? — переспросила я. — Я не ослышалась? Оксана беременна?

— Да, и мы поженимся.

Вот так поворот!

И тут вдруг…  Я простила всё ему…  Всё! Ведь, папа прав…  Если у них всё серьёзно, то…  почему бы и нет? В конце-концов жизнь всегда преподносит нам те уроки, на которых мы учимся…  Однако, перспектива о младшем брате или сестре меня всё же порадовала…

— Ладно уж, — пробурчала я.

— То есть, ты не против нашего брака?

— Нет.

И, тут, кажется пришла пора…

— Папа, я тоже беременна…

Пришлось поведать всю историю, от начала до конца…

— Да, дочь, дала же ты маху! А ведь я, старый дурак…  И не замечал ничего! Сразу после смерти Кати вообще голову потерял…  Думал, всё, жизнь кончена…  Но нет, как видишь ли, нашёлся тот человек, с которым…  В общем, ладно, проехали. Тебе, наверное, общение нужно было? Правда ведь? Ведь во всех психологических книгах пишут, что, при вашем подростковом возрасте, главное вам уделять больше внимания…  И я же вдруг понял, что ты — самое дорогое на свете, из всего, что у меня осталось! А ведь я, дубина стоеросовая, из-за своей дурацкой работы и света белого не видел! Вот так вот, потерял свою жену…  И, по сему, тебя потерять я очень боюсь…

Мы обнялись с ним.

Да…  Похоже, жизнь меняет людей…  При чём полностью…

Жизнь преподносит нам то, чего мы заслуживаем. Если, конечно же, мы поняли свои ошибки, начали делать выводы…  Раскаялись…

Жизнь — сплошное учение…

Ведь, если бы тогда я не застала папу с другой женщиной, я бы не сбежала из дома, и не встретила бы Игоря…  К тому же, у них всё серьёзно, и это не роман на одну ночь, как мне сначала показалось…

Жизнь — вещь удивительная…  Даже слишком…  И, в конце-концов, на самой последней странице книги, мы осознаём, что были не правы, что так сильно заблуждались…  И, в конце-концов, каждый получает то, что заслужил…

* * *

Я люблю теперь жизнь! И, даже спустя столько лет, и, уже, будучи матерью, я понимаю, что, тогда, пятнадцать лет назад, всё так замечательно сложилось…  И, я благодарна судьбе за то, что тогда, в первый раз на мосту, мне не было дано умереть…

Примечания

1

Eminem — известный американский репер

2

Буржуазийская — от слова «буржуазия».

Content

Анастасия Смит
Два цвета страсти

Посвящается

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1 Мои проблемы

Глава 2 Как игрушка…

Глава 3 Сто раз дура, или родители меняются

Глава 4 Подростковый психолог

Глава 5 Непростительная ошибка

Глава 6 Шантаж

Глава 7 Без презервативов…

Глава 8 Не девственница…

Глава 9. «Ну что, съела, Ахметова?», или наш коварный план с Рыбиной

Глава 10 «На одного идиота меньше…»

Глава 11 Измена

Глава 12 В третий раз…

Глава 13 Рома Вишневецкий

Глава 13 Славка, и её дальнейшие поиски

Глава 14 Мама…

Глава 15 Игорь…

Глава 16 Исповедь…

Примечания