Александра Лисина

Аллира

Пролог

Уютная полянка посреди нехоженого, нетронутого посторонним присутствием леса – отличное место для всякого рода размышлений и воспоминаний. Мягкая свежая травка, слегка разбавленная желтыми венчиками цветов; роскошные кусты, за которыми уже в трех шагах не различить ничего, кроме сочной зелени листвы; яркое синее небо над головой; гомон невидимых птиц; стрекотание кузнечиков буквально под самым носом… сплошная идиллия. Как ни странно, на самом деле зловещее и суровое Приграничье оказалось далеко не таким страшным, как о нем говорят в просвещенной Ларессе.

Да, представьте себе: никаких зомби и голодных упырей. Никакой несусветной вони от обещанных болот. Даже самих этих болот поблизости не обнаружилось, хотя мне кто только не обещал, что от них проходу не будет до самых Пустошей. Невероятно! Я ждала чего угодно, готовилась к неминуемым трудностям, однако за неделю пути на нас не покусился даже голодный комар, не говоря уж о зловещих местных обитателях!

Нет, не подумайте, я не против. Просто постоянное ожидание неприятностей способно свести с ума. Особенно если оно помножено на изрядное напряжение в отряде, беспокойные взгляды эльфов и отвратительно светлые ночи, во время которых приходилось неотрывно следить за подозрительно бледным небом, где того и гляди проступит коварная луна.

Тяжко вздохнув, я закуталась в сайеши до бровей и с мрачным видом уставилась на запаленный Ресом костерок, мысленно гадая, сколько же времени я еще смогу скрывать от патрульных свой истинный облик. В прошлую ночь, когда луна внезапно выглянула из-за туч, меня спасло только чудо, эльфийский плащ, с которым я уже не расставалась ни на минуту, и… Ширра. Как уж он почуял, что мне плохо, даже гадать не стану. Но он появился из леса ровно в тот момент, когда мои силы почти закончились, внезапно накатившая паника завладела всем моим существом, а под сайеши опасно побелели брови и руки. Еще бы чуть-чуть, и все бы открылось, но Ширра успел вовремя.

Да, вы правы: на тот раз я начала меняться, даже находясь в глубокой тени. С каждым днем меня все сильнее тянуло наверх, к призрачному желтому свету, на неслышный зов, от которого сами собой удлинялись пальцы и менялось лицо. Меня будто выворачивало наизнанку, делая ненужными прежние маски, ломая спину, убивая всякое желание сопротивляться и с готовностью показывая миру белесое нутро, в котором, несмотря на все заверения эльфов, на мой взгляд, не было ничего привлекательного.

На меня все время беспокойно косился Лех, отлично знающий наши отношения с луной, тревожно переглядывались Шиалл и Беллри. Все чего-то ждали от меня и пристально следили за каждым моим шагом. И только Ширра был по-прежнему молчалив, неизменно заботлив и внимателен, удивительно спокоен и терпелив, хотя перемены моего настроения наверняка доставляли ему немало хлопот.

Вот и вчера – едва почувствовал, что я уже дрожу, вихрем примчался из леса, прильнул, закрыл собой. Завидев причину моих мучений, угрожающе зашипел, отчего его риал тут же нагрелся, и лунное безумие отступило. А он до самого утра не отходил ни на шаг, оберегая мою уставшую душу не только от луны, но и от недоумевающих попутчиков.

Однако это не могло продолжаться вечно. Я отлично понимала, что рано или поздно ему придется уйти – перекусить, искупаться, осмотреться в поисках нежити или просто по своим загадочным кошачьим делам. Понимала, хмурилась, отчаянно не желая привязывать его к себе еще и так, но уже понемногу начиная бояться того времени, когда он уйдет насовсем. Особенно ближе к ночи. Особенно когда оставалась одна. Как вот сейчас, например, когда сумерки плавно спускались на затихающий лес, птицы постепенно умолкали, огонь в костре начал разгораться все ярче, бросая на землю глубокие тени, спутники ненадолго отвлеклись, занявшись обустройством лагеря, а Ширра все еще не вернулся с вечерней охоты.

У меня из груди вырвался еще один долгий вздох.

– Трис? – немедленно подошел Беллри. – Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо. Если не считать того, что я уже двое суток без сна.

– Не волнуйся, – эльф бросил быстрый взгляд на темнеющее небо. – Сегодня луны не будет.

– Очень на это надеюсь, – буркнула я, посмотрев туда же и с тяжелым сердцем увидев плотные дождевые облака. – Но уже начинаю сомневаться, что мои ощущения верны. Раньше, когда был Рум, он всегда предупреждал загодя, а теперь приходится справляться самой. И кажется, с каждым днем у меня получается все хуже.

Беллри виновато развел руками.

– Просто ты становишься сильнее. Это неизбежно.

– Может, как раз наоборот? Может, у меня не хватит сил с этим бороться и однажды я уже не остановлюсь?

– А что, если это не так уж плохо? – испытующе посмотрел на меня он. – Что, если тебе нужно через это пройти, чтобы измениться к лучшему?

Я невесело хмыкнула.

– Не думаю, что в этом есть смысл. Хотя в последнее время мне кажется, что ты понимаешь в происходящем гораздо больше меня. Я права?

Беллри, поколебавшись, присел рядом и задумался, словно пытаясь подобрать слова для нелегкого разговора. Причем засмотрелся он в это время не на меня, а почему-то в сторону, на свой деловито устраивающийся на ночлег гнотт, как будто именно там крылись нужные мне ответы.

Я непонимающе обернулась: у костра деловито орудовал Рес, прилаживая над огнем закопченный котелок, чуть в стороне Крот и Лех заканчивали с лошадьми – стреноживали, расседлывали и отправляли пастись на вольную травку… Что эльф там увидел интересного?

Но Беллри вдруг улыбнулся.

– Знаешь, я даже рад, что мы идем всем гноттом: когда рядом есть надежное плечо, можно быть спокойным. Но, с другой стороны, я не хотел бы, чтобы с ними что-нибудь случилось. Ведь если бы не мы, Лех не рискнул бы соваться в Пустоши таким малым числом.

– Значит, ты этого боишься? Что они пострадают по вашей вине?

– Да, Трис, – наклонил голову эльф. – Наш долг – это только наш долг. Им не стоило вмешиваться.

– Тем не менее они все-таки вмешались, – хмыкнула я. – И, насколько мне помнится, вы не больно-то против этого возражали.

Беллри тихо вздохнул.

– А что нам оставалось делать, если согласился Ширра?

Действительно, что?

Между прочим, скорр почти не удивился, когда увидел нас вместе. И мне в какой-то момент даже показалось, что он и вовсе знал, что так получится. Ну или по крайней мере подозревал.

– Гм, – прищурилась я, испытующе глянув на остроухого. – А ты не думал, что Лех тоже не хотел бы потерять вас, обормотов, из-за глупой прихоти? Не думал, что ему не наплевать на ваши долгие жизни, которые могут неожиданно оборваться? Не считаешь, что долг хорошего друга – не позволить побратиму погибнуть где-то среди полчищ нежити, а наоборот, помочь ему там выжить? Даже если это будет означать самому сунуть голову в пасть упырям?

– По-моему, это неразумно.

– Значит, если бы Лех решил идти в какое-нибудь гиблое место без объяснения причин, ты бы позволил ему это сделать? Отпустил бы, зная, что это смертельно опасно?

Беллри нахмурился.

– У нас не принято решать за других или навязывать свое мнение. Каждый, кто способен принимать решения и нести за них ответственность, сам выбирает себе путь, жизнь и даже смерть. Мы с братом выбрали.

– Лех тоже, – со смешком сообщила ему я. – У людей вообще принято помогать ближнему, даже если тот не кричит о помощи. Даже рисковать поссориться с близкими тебе людьми ради того, чтобы сохранить им жизнь. И если бы на вашем месте вдруг оказался мой Рум, я бы не посмотрела на его недовольство – все равно пошла бы следом, потому что хорошо знаю: без меня ему будет трудно. А если он и поворчит потом, то лишь по той причине, что тоже не хотел бы, чтобы со мной что-нибудь случилось.

Беллри быстро обернулся.

– Ты звала его?

– Да. Вчера. И сегодня. Но он не слышит. А может, просто не хочет? Не знаю, что и подумать.

– Хорошо звала? Долго?

– Чуть не охрипла во сне. И – ничего, представляешь?

Эльф слегка нахмурился.

– Странно. Обычно духи-хранители не теряют связи с хозяином. Даже в случае потери носителя-амулета.

– Мы его не потеряли, – возразила я. – Он рассыпался у меня в руках.

– Это не имеет значения. Твой дух все равно должен был откликнуться или хотя бы сообщить, что не желает снова становиться рабом твоих желаний. Когда ты в последний раз его видела?

– Неделю назад. Во сне. Я сказала, что хочу его вернуть, а он просто ушел, словно не поверил в то, что такое возможно. Даже не захотел попытаться, понимаешь? На него это не похоже, поэтому мне кажется, что с ним не все в порядке. И ему плохо там без меня.

– Тогда позови его, – решительно сказал эльф.

– Что?! Сейчас?! – ужаснулась я, едва представив, как это будет выглядеть: стою одна, посреди темного леса и ору во весь голос в пустоту, будто больше заняться нечем.

– Конечно. Уже темнеет: в это время дух-хранитель должен быть активным. Зови.

Я нерешительно обернулась к костру, возле которого все еще суетился Рес. Затем к нему подсел закончивший с лошадьми Крот. Вот и Лех появился, испытующе посматривая на нас с эльфом. Откуда-то вывернулся Шиалл и тоже бросил в нашу сторону вопросительный взгляд, но Беллри знаком показал, что мешать не следует, и эльф молча присел возле побратимов.

Ну не знаю. Раскрывать посторонним свою маленькую тайну? Сказать им о Руме? Снова удивить и вызвать очередной всплеск вполне обоснованной подозрительности? С другой стороны, Лех и эльфы и так знают обо мне непростительно много. Столько, сколько не знает никто в целом свете, исключая, может быть, только Ширру. Что изменит одна крохотная деталька? Да и Лех доверяет своему гнотту полностью. Что людям, что нелюдям. Может, и правда рискнуть?

– Зови, – в третий раз повторил Беллри, а потом перехватил мой беспокойный взгляд и ободряюще улыбнулся. – Наших не бойся – не тронут. Я им сам все объясню. Просто зови своего духа и не думай о неудаче. Он должен услышать.

Я тяжело вздохнула.

– Ладно, попробую. Ты только предупреди народ, чтобы не дергались и не пугались по пустякам. И чтоб не считали меня ненормальной оттого, что с воздухом разговариваю. Рум у меня временами бывает довольно… стеснительным. Может и не показаться вовсе, а может вообще только голос подать.

Беллри понимающе кивнул и пропел что-то непонятное брату. Шиалл вопросительно приподнял бровь, а потом повернулся к своим и что-то сказал. Надеюсь, что пояснил ситуацию. Тогда как я еще раз вздохнула, зажмурилась и тихонько позвала:

– Ру-у-м…

– Нет. Зови так, чтобы он услышал, – властно потребовал Беллри.

– Ру-у-ум! Вернись!..

Я прямо кожей почувствовала, как напряглись мои спутники. Полагаю, на их веку немало случалось такого, что призраки, вернувшись из мира мертвых, чинили всякие непотребства. Проклинали, подстраивали каверзы, морочили головы, усыпляли и потом наводили врагов на след неудачливых заклинателей. Слишком мало мы знали о мире теней, чтобы с уверенностью утверждать, что призыв духа полностью безопасен. И слишком многого не умеем предусматривать, чтобы быть уверенными в том, что на мой зов явится именно Рум.

– Бесполезно, – не получив ответа в третий раз, я разочарованно опустила плечи. – Похоже, он просто меня не слышит.

– Рум – это его настоящее имя? – неожиданно уточнил Беллри.

– Да, вроде бы… или нет… не знаю, – засомневалась я. – Хотя погоди. Он же называл себя по-другому. Вот только я плохо помню как.

– Постарайся вспомнить. Это очень важно – свободного духа или демона… в том числе и оберона… можно призвать лишь настоящим именем. Оно всегда одно и имеет над ним неодолимую власть. Если хочешь вернуть его, вспоминай!

Я с досадой прикусила губу: ну да, что-то было такое в моем первом сне, какой-то намек, что-то созвучное с его прежним именем, только гораздо более пышное, если не сказать помпезное. Нечто величественное, звучное, красивое, как у древнего короля. И смутно напоминающее о чем-то еще. Рум… Ром… нет, как-то иначе…

– Ромуаррд! – само собой вырвалось у меня, а в груди неожиданно разлилось блаженное тепло. Да, да, это оно! Я вспомнила! Хотя… нет, что-то там было еще. Какое-то долгое и, одновременно, прерывистое окончание. Упрямо вертится в голове, но никак не могу ухватить мысль за кончик. – Сейчас, погодите. Это как-то связано с Ширрой. Точно помню, что было очень похоже! Ширр… Шерр… нет, кажется, Ширракх… точно! Это оно!

У эльфов дружно вытянулись лица, а я все-таки вспомнила настоящее имя своего духа-хранителя и громко, четко произнесла:

– Ромуард Тер Ин Са Ширракх!

– Ну наконец-то, – вдруг облегченно вздохнул воздух перед моим лицом. – Я уж боялся, что ты никогда не догадаешься. Жду тебя, жду, все когти на руках пообгрызал от волнения. Чуть голос не сорвал, пытаясь до тебя докричаться, крылья себе истрепал, волосы с досады чуть не вырвал, а ты… Трис, как ты могла так долго раздумывать?!

Я застыла, как изваяние, с замиранием сердца следя, как прямо из пустоты проступает знакомый золотистый сгусток. Не слишком большой, с детскую головку, но яркий, искрящийся, прямо брызжущий непонятной силой, будто внутри него горело свое собственное маленькое солнце.

Быстро оформившись, мой дух-хранитель победно вспыхнул, отчего внутри образованного им золотистого облачка смутно обозначился полупрозрачный мужской силуэт. Надменно оглядел раскосыми глазами поляну. При виде одинаково оторопевших людей и нелюдей насмешливо хмыкнул, потянулся всем телом. А потом, словно спохватившись, поспешно ужался до прежних размеров. После чего качнулся на пробу туда-сюда, шумно вздохнул, повернулся вокруг своей оси и торжествующе сверкнул на меня золотом своих прежних глаз, под которыми вдруг обозначилась теплая улыбка.

– Ну здравствуй, девочка моя. Надеюсь, пока меня не было, ты не натворила глупостей?

Глава 1

Я стояла и глупо молчала, с трудом веря, что уже не сплю. Не в силах ни слова вымолвить, ни расплакаться, хотя, наверное, было можно.

Не знаю, что на меня нашло, ведь это был Рум. Тот самый маленький ворчун, без которого я чувствовала себя одинокой и потерянной. Тот, кто присматривал за мной с самого детства, оберегал, защищал, не раз спасал от неприятностей. Кто не пожалел себя, бесстрашно ринувшись на проклятого оберона. И кого я так отчаянно пыталась спасти, до смерти испугавшись его сожженных крыльев.

И вот он вернулся.

Знакомый до боли, родной, все тот же верный друг. Снисходительно улыбался, лукаво на меня смотрел и ждал… просто ждал, когда я приду в себя протяну руку, чтобы он смог наконец, как раньше, игриво потереться о мою щеку и легонько дунуть в лицо.

А мне неожиданно стало страшно. Страшно, что все это – лишь очередной сон, какое-то наваждение. Страшно, что он снова исчезнет и мне опять придется просыпаться с громко колотящимся сердцем и грызущей тоской внутри. Страшно, что он возьмет и растает, как дым, а я никогда его больше не увижу. Страшно просто разрушить это волшебное мгновение, потому что я уже почти перестала надеяться.

– Трис? – осторожно позвал Рум, так и не дождавшись от меня внятной реакции. – Трис, ты чего?

И этот голос…

Я вдруг разом вспомнила его истинный облик. То удивительное величие и нескрываемый вызов, с которым он встретил приговор. Сама не понимаю, что на меня нашло, но отчего-то стало неловко от мысли, что мой маленький друг на самом деле оказался совсем иным, нежели я всегда представляла. Как будто он вырос из неказистых одежек, превратившись в кого-то совсем другого. Кого-то более сильного, мудрого и величественного, что ли? Не могу объяснить. Просто раньше, во сне, это выглядело само собой разумеющимся. А сейчас, когда он вернулся, когда неподалеку прекрасными изваяниями застыли оба эльфа, а их побратимы судорожно хватанули ртами воздух…

Мне вдруг стало ясно, что я не знаю, как себя с ним вести.

– Трис? – снова спросил дух, неуверенно качнувшись. – Это я.

И снова – это невыносимое молчание, в котором почти ощутимо повисли миллионы вопросов и еще больше сомнений.

Я внутренне сжалась, чувствуя, как грохочет в груди глупое сердце. Часто заморгала и поспешно убрала руки за спину, не зная, куда их еще деть, но при этом стараясь не показать, насколько сильно оказалась растеряна. Наконец тихонько шмыгнула носом и тут же прикусила губу: дура, что же я делаю?! Но это было выше моих сил – прятать нелепые слезы, что уже сами собой задрожали на ресницах.

У Рума из груди вырвался странный звук, а нестерпимое сияние вокруг него угасло.

– Ну вот… опять сырость развела… и не стыдно тебе, а? Я к тебе спешил, летел на всех парах, перышки обтрепал, с того света рвался, а ты… Трис, это форменное безобразие! Настоящее бедствие! Ни капельки сострадания от тебя, ни крошки понимания! Даже не улыбнулась, бессовестная! – его голос мгновенно наполнился прежними ворчливыми нотками и знакомым до боли раздражением. – Я ее растил! Учил! Лучшие годы на нее потратил, а она старого друга не может встретить радостным воплем и улыбкой во все сто зубов… Все! Хватит! Вот не приду больше, и будешь знать, как обижать честных, милых, пушистых… это я о себе, если кто не понял… духов. У которых, между прочим, едва хватает сил, чтобы просто висеть тут и ждать, пока некоторые соизволят… э-эх, что за жизнь пошла нынче? Никому уже не нужен старый, несчастный, всеми позабытый и позаброшенный человек!

Он картинно взмахнул призрачной рукой, которую отрастил себе тут же, прямо у нас на глазах. После чего пошатнулся, будто от страшного предательства, закатил глаза и демонстративно выпал в осадок.

– Рум! – не на шутку испугалась я, ринувшись вперед и подхватив исчезающего хранителя. – Рум, миленький, вернись!

Дух просто стек безвольным киселем по моим пальцам, словно и впрямь вот-вот собирался истаять, но все-таки не упал. А вместо неожиданно завозился, заерзал и, устроившись поудобнее, выжидательно уставился снизу вверх.

– Что, испугалась?

У меня на мгновение дар речи пропал.

– Ты… ты…

На полупрозрачной мордочке нарисовалась гнусная ухмылка, а маленькие ручки демонстративно сложились в неприличную фигуру.

– У меня теперь нет необходимости возвращаться в мир теней, так что не надейся – больше от меня не избавишься. Так и буду надоедать, пока не призовут обратно. А поскольку делать это теперь некому, то боюсь, придется тебе мучиться всю оставшуюся жизнь. Ты рада, дорогуша?

– Ах ты!..

– Да-да, – лениво отмахнулся мелкий наглец, развалившись в моих ладонях с такой царственной небрежностью, что ей позавидовал бы и сам король. – Я знаю, что ты меня любишь. Даже согласен, чтобы ты и дальше носила меня на руках. Можешь и спинку почесать – я не жадный. Но только осторожно, поняла? Я все-таки уникальный. Очень хрупкий! Вдруг чего испортишь?.. Эй, а чегой-то тут остроухие делают? И смотрят так нехорошо? Трис, ты что, сыскала себе наконец женихов? Фу, что за вкус? Эльфы? Не могла кого поприличнее найти?!

Меня аж в дрожь бросило от разглагольствований мелкого стервеца.

– Что ты себе позволяешь?!

– А что? – наигранно удивился дух. – Тебе, между прочим, давно пора – самый срок пришел. Правда, не знаю, как они могли согласиться, да еще двое сразу… иногда ты бываешь такой врединой! Ну да это их проблемы – сами виноваты, что клюнули. Пусть теперь мучаются, коли охота. Но я бы на их месте ни в жизнь не рискнул – с твоими-то способностями…

– Рум!

– А? Чего? Что-то мне не нравится твой взгляд, милая…

– Сейчас он тебе еще больше не понравится! – рявкнула я под ошарашенными взглядами оустроухих. – Ты что городишь?! Какие женихи?!

– А разве нет?

– НЕТ!

– Ну ладно, – слегка поежился Рум, заглянув в мои прищуренные глаза. – Так бы сразу и сказала, что у тебя другой на примете имеется. Эльфам, конечно, страшное расстройство, но пусть не обижаются – иногда полезно знать, что кому-то другому досталось такое сомнительное сокровище…

Лех от костра громко крякнул, только этим и обозначив свое изумление.

– Вот он, что ли? – немедленно ткнул в него пальчиком мой дух, а потом обеспокоенно взлетел. Некоторое время изучал его, затем поцокал несуществующим языком и только после этого с нескрываемым разочарованием отвернулся. – Трис, это несерьезно. Один только нос чего стоит. А уши! У эльфов и то красивее! Да он же совсем сопляк! Даже сороковник не разменял! Как ты вообще могла на него позариться?! Неужели не было никого поприличнее?! Вот тот молоденький, по-моему, смотрится лучше!

Лицо Леха приобрело непередаваемое выражение, а Рум тем временем деловито закружил вокруг стремительно свирепеющей меня.

– А вообще, не спеши. Подожди пару годиков, а потом уже… Ой, только не говори мне, что ты уже нарушила все, что могла? – вдруг испугался Рум. – Надеюсь, ты им ничего не позволила лишнего? А то нравы сейчас вольные, дикие. Я разве тебя так воспитывал… Э-э-э, Трис? Ты зачем так на меня смотришь?

Я еще не говорила, что иногда готова разорвать его на части?!

– Трис, деточка, что у тебя с лицом? – вдруг занервничал этот мерзавец.

Я зловеще улыбнулась и, призвав на помощь все свои способности, одним движением цапнула его за шкирку. Как уж у меня это получалось – ума не приложу, ведь он же дух. Призрак. Невесомый и бестелесный. Но подобный фокус мне всегда удавался, если, конечно, я успевала догнать этого негодяя. Главное – не промахнуться и иметь достаточно желания отвернуть ему болтливую башку. А такое желание у меня сейчас было, ого-го какое огромное.

– Уй! – взвизгнул дух-хранитель, моментально подцепленный на острые коготки. – Трис, что ты желаешь?!

– Буду тебя сейчас убивать! Медленно и страшно!

– За что?! Что я сделал плохого?! Только правду ведь сказал! Вот уж действительно, как в поговорке: не пеняй на зеркало…

– Ах, правду?! – прошипела я, от души тряхнув истошно вопящего призрака. – А тебе никогда не говорили, что свое мнение стоит временами придержать при себе? За три тысячи лет не научили быть более воздержанным на язык? Или считаешь, это умно – оскорблять моих друзей?! Тех, кто шкурой своей рискует, чтобы я наконец добралась до Летящих пиков, куда, кстати, ТЫ мне посоветовал идти?!

– Беллри, ты подал Трис скверную идею, – сухо выразил свое отношение к происходящему Лех.

– Поддерживаю, – угрюмо покосился на Рума Крот, а Рес согласно кивнул.

– Шиалл, у тебя про запас, случайно, нет никакого заклятия, чтобы загнать это наглое создание обратно? Или нам поискать более привычный способ отправить его к праотцам?

– Нет, – хмуро отозвался Шиалл. – Без приказа хозяина такого духа обратно не загонишь.

– Почему? – подозрительно ровно осведомился Лех, любовно оглаживая рукоять меча.

– Потому что он свободен. И может приходить и уходить, когда заблагорассудится. Однако через волю хозяина не переступить даже ему – они слишком тесно связаны. В первую очередь через истинные имена.

– Значит, дело за малым. Трис, ты желаешь его и дальше тут видеть?

– Уже не уверена, – процедила я. – Честно говоря, у меня есть громадное желание вернуть его туда, откуда взялся, лет этак на сто.

Рум вяло качнулся из стороны в сторону и на удивление промолчал. Только уставился исподлобья крупными желтыми глазами и неслышно вздохнул.

– Трис…

– Что?!

– Не надо, я больше не буду. Че-э-эстно.

– Кто-то обещал мне это в прошлый раз! И в позапрошлый! И позапозапрошлый!

Он виновато шмыгнул носом.

– Ну я… это… как лучше хотел. Кто ж знал, что на тебя еще никто не позарился… Ой, нет! Стой! Погоди! Не надо! Я не это хотел сказать! Я только имел в виду, что очень рад, что ты все еще одна… в смысле, что никому не позволила… а! – Рум шарахнулся прочь от занесенной руки со зловеще поблескивающими когтями и, к моему огромному сожалению, сумел-таки вырваться. После чего взлетел золотистым облачком и уже сверху возмущенно крикнул: – И не надо так волноваться! Найдем мы тебе мужа! Неужто никому не понадобится такое чудо?

– Ну все, держите меня семеро! Сейчас я ему устрою!

– Может, стрелой? – деловито предложил Лех, выискивая глазами арбалет.

– Нет, не поможет – он бестелесный. Мимо пролетит, и все.

– Тогда заклятие какое? Шиалл? Беллри? Идеи есть?

– Разве что огнем его подпалить, – отозвались эльфы. – Говорят, духи его терпеть не могут. Вроде холодно в их мире. Намного холоднее, чем здесь.

– Я те щас дам «огнем»! – погрозил сверху кулачком Рум, не решившись, впрочем, снизиться. – Я те щас как дам, ушастый! Потом полжизни будешь ходить, вжимая морду в плечи!

Он карающим ангелом возмездия закружил над поляной, то и дело возмущенно вспыхивая и разбрасывая вокруг золотистые искры. Словно рассерженный шмель, гудел, нудел и ворчал, мстительно следя за тем, как поворачиваются следом за ним наши головы. Но вниз, как мы ни ждали, так и не спустился.

– Гады! Смазливые остроухие гады! Ишь совсем страх потеряли! Огнем они меня собрались пугать! Да огонь – мой дом родной! Огонь – моя стихия!

В подтверждение своих слов Рум вдруг на полном ходу спикировал в разгоревшийся костер. Оттуда тут же взметнулось облако черного пепла, во все стороны брызнули искры. Пламя неожиданно взревело, вспыхнув чуть ли не небес, а потом так же быстро опало, выпустив наружу объятого жарким огнем призрака. Вот только это уже был не мой дух-хранитель. А нечто могучее, с сильными жилистыми руками и широкой грудью, с искаженным неподдельной яростью лицом, в котором нетрудно было узнать того самого великана из моих снов. С острыми когтями на руках, готовыми вонзиться в податливую плоть врага. Одним словом – кошмар.

Все с тем же зловещим смехом Рум отрастил себе широкие кожистые крылья, разом сделавшись похожим на огромную летучую мышь. И, победно взмыв над верхушками деревьев, с торжествующим воплем выпустил изо рта длинную струю пламени.

– ТЕПЕРЬ УЗНАЕТЕ?!

Беллри с проклятием отпрыгнул, лишь чудом избежав появления лысины на макушке. Упал, перекатился, проворно вскочил на ноги, провожая ошалелыми глазами уподобившегося настоящему дракону призрака. Тот, в свою очередь, снова оглушительно расхохотался, будто вырвавшийся на свободу демон Иира, а потом грациозно развернулся и, зависнув над поляной огненной птицей, широко улыбнулся. Той самой улыбкой, которая больше походила на оскал хищного зверя и которая на фоне пылающего неба выглядела довольно жутко.

– Ромуаррд Тер Ин Са Ширракх! Прекрати немедленно!

Рум вздрогнул, как от пощечины, у эльфов разом вытянулись лица, а я свирепо выдохнула:

– Еще одна такая выходка, и я отправлю тебя обратно!

– Ой… – Не по делу разошедшийся дух ошалело помотал головой и как-то разом ужался. Куда-то развеялись багровые крылья, исчезли зловещие отблески в глазах. А недавний гигант вновь превратился в крохотный светящийся шарик, в котором едва можно было подозревать что-то ужасное. – Бр-р-р… извини, занесло. Иногда как вспомню, так просто с ума начинаю сходить. Особенно если увижу таких же вот остроухих гордецов… Трис, ты куда? Ты что, сердишься?

У меня перед носом с поразительной скоростью метнулось желтоватое облачко и бесстрашно зависло прямо перед глазами – скорбное, несчастное, ужасно виноватое.

– Трис… ну честное слово, я нечаянно!

– Брысь отсюда. И чтобы я тебя не видела.

– Три-ис… постой! Не уходи! Не надо! – совсем испугался дух, когда я решительно отвернулась и направилась прочь. В лес. Подальше от этого негодяя, который вдруг лихорадочно заметался между деревьев, то и дело выскакивая у меня перед носом, и явно не на шутку струхнул. – Я же хотел как лучше! Чтобы ты поняла, что я остался прежним!

Сердито фыркнув, я лишь прибавила шагу, довольно быстро скрывшись среди деревьев. К счастью, у мужчин хватило ума не соваться следом, потому что я действительно была расстроена. И очень-очень зла.

Да, Рум мой друг. Я его уважаю и по-прежнему люблю, но… знаете, еще немного, и я бы точно не сдержалась, потому что этот вечно ворчливый, бурчащий и недовольный нахал перешел всякие границы.

– Прости меня, Трис, – вдруг раздалось тихое над самым ухом. – Я действительно виноват. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, старею?

Тяжело вздохнув, я все-таки остановилась и хмуро взглянула на виновато съежившееся облачко.

Рум выглядел таким маленьким и несчастным, таким жалким и слабым, что у меня, несмотря на недавние его выходки, болезненно сжалось сердце. Точно так же он смотрел на меня во снах, с такой же тревогой и мукой. Таким же голосом умолял уйти и не ранить руки о невидимую преграду. Как он мучился тогда, как боялся, с какой болью говорил о том, что предал меня, хотя на самом деле этого никогда не было…

– Прости, что обидел тебя, – едва слышно уронил Рум. – Не сердись на старого дурака. Я не хотел никого напугать.

– Я не испугалась, – буркнула я, все еще сердито глядя исподлобья.

– Испугалась, – мягко возразил дух, и мне вдруг стало не по себе от его уверенности. – В первый момент, когда увидела, очень испугалась. Я почувствовал. Но и я тоже растерялся, не зная, как сказать, что… я по-прежнему с тобой. Как раньше. Веришь?

Я растерянно промолчала.

– Твои сны – не совсем обычные, девочка: в них слишком много от правды. Даже когда ты видишь не мой мир, а Мглистые горы, Летящие пики, Чистые озера… ты ведь видишь их, верно? Вспоминаешь иногда? И где-то внутри все равно чувствуешь, что твое место – совсем не здесь, а там. Вдалеке. У вершины Белого солнца. В доме Танцующих лун.

Я вздрогнула, потому что он действительно задел за живое – у меня и правда бывают очень странные сны. Особенно один, тот самый, где я все время стою на краю пропасти и тихо танцую под мертвенным светом полной луны. А потом делаю последний шаг и с ужасом падаю в разверзшуюся бездну.

– Ты удивительная, Беатрис Ас Илт Миисса, – тепло улыбнулся Рум. – Последняя из своего рода. Первая, кто слышит прошлое. И единственная, кто еще умеет танцевать. Ты – дитя войны, взращенное лишь для того, чтобы ее продолжить, но чудом оказавшееся от нее вдалеке. Ты – нечто новое, Трис, о чем я прежде никогда не догадывался. Последний лучик света для нашего мира. Крохотная надежда на возрождение. Единственный промах, который они допустили…

– О чем ты говоришь, Рум? – прошептала я, невольно покрываясь холодными мурашками.

– О тебе, девочка. И о том, что ты очень нужна своему народу, которого ты… к сожалению или к счастью… никогда не знала. Если позволишь, я покажу туда дорогу. Я вспомнил ее недавно. И теперь могу исполнить то, что поклялся сделать много лет назад, – я приведу тебя домой, Трис. Ты бы хотела туда попасть?

– Домой? – неверяще вздрогнула я. – Ты знаешь, где это? Где мои родители? Семья?

– Да, Трис. Некоторое время назад ее посчитали полностью уничтоженным. В вихре бесконечных войн о ней почти забыли, но теперь пришло время напомнить. Пришло время показать, что династия Аллир все еще существует. Я лишь охранял тебя все эти годы, берег, учил… ну как мог. Но теперь, когда время пришло и ты выросла, я должен помочь тебе вернуться.

Я судорожно сглотнула, опасно шатаясь на резко ослабевших ногах.

– В твоем мире идет война, Трис, – невесело пояснил дух. – Долгая, кровавая и непрекращающаяся война, в которой бьются все против всех и в которой никогда не будет победителя. Ее нельзя выиграть, понимаешь? Но и отказаться от нее твой народ тоже не может – слишком много жизней на это было потрачено. Слишком много жертв принесено. И слишком много крови пролито во имя единственной, но недостижимой цели… Ты – то самое знамя, которого им так не хватает. Когда-то я этого не понимал. Когда-то мне казалось, что другого пути нет, но я ошибался, Трис. Страшно ошибался тогда. И не хочу, чтобы теперь ошибалась ты.

– Рум…

– Я отведу тебя домой, Трис, – неожиданно отвердел его голос. – Много лет назад я поклялся. И сделаю это, чего бы оно мне ни стоило.

– Но я не хочу никакой войны!

– Я знаю, дитя, – в золотистых глазах снова промелькнула грусть, – но вернуться вовсе не означает продолжить ее вместе с теми, кто уже увяз с головой. Вернуться – значит попытаться все изменить, помочь им увидеть истину. Вернуться – это значит спасти свой народ от вымирания.

– Хочешь сказать, нас спрятали среди людей, чтобы уберечь от тех, кто уничтожил мой род?

– Да, Трис, – печально вздохнул Рум. – Меня создали для того, чтобы ты была в безопасности и чтобы никто раньше времени не узнал, что в мире осталась еще одна девочка из рода Аллир. К сожалению, я сам долго не помнил правды – заклятие добровольного посмертия отняло слишком много сил. После того как тебя закрыли от внимания чужаков с помощью родовой магии и отправили к людям, мы оказались отрезаны от прежней жизни. Затерялись. Бесследно исчезли, хотя такого не должно было случиться. Нас наверняка искали – долго и безнадежно. Но, живя среди людей, ты и ауру приобрела совсем иную. Почти неотличимую от человеческой. И лишь последнее время она начала понемногу меняться. Ты выросла среди смертных, девочка. Ты стала сильной. Ты независима и свободна от того греха, который когда-то навис над твоим народом. Это счастье, Трис. Поверь, просто несказанное везение, потому что оно позволило тебе стать другой. Не такой, как рассчитывали наши с тобой палачи. Хотя, признаться, я тоже непростительно долго искал выход из этого плена. И почти позабыл, кто я и зачем на него согласился. Лишь совсем недавно, увидев твой риал и почувствовав его силу, я смог наконец начать вспоминать. Но только тогда, когда ты обрела свою силу, у меня получилось добраться до него по-настоящему.

Я нерешительно прикусила губу.

– Значит, на самом деле я – не сирота? Моя семья жива? Где-то далеко? И все еще помнит обо мне?

– Конечно, Трис. Ради тебя это было проделано. Только ради того, чтобы ты была в безопасности. Ровно до тех пор, пока не настанет время вернуться.

– И… куда мы теперь?

Маленький дух тепло улыбнулся.

– К Летящим пикам, конечно. В Мглистые горы, через старую Пустошь. Ты правильно шла – именно там находится твой настоящий дом. И крохотный островок спасения, который еще остался у твоего народа.

Я неожиданно кое-что вспомнила и непонимающе нахмурилась.

– Скажи, а твой внешний вид… во сне ты был настоящим? Это – твой истинный облик?

– Ну… да, – неловко кашлянул Рум. – Когда-то был.

– Такие, как ты, еще остались?

– Не знаю, – неожиданно помрачнел он. – За три тысячелетия, что прошли со времени моей смерти, все могло измениться. Надеюсь, что да. Но если кто и остался, то должен быть там же, где и твои родичи.

– Почему? – искренне изумилась я.

– Потому что там – остатки былого могущества древних народов. Там – осколки прежней жизни крылатых. Там – их слезы и разбитые сердца. Их могилы, покрытые тысячелетним пеплом. Их боль, их надежды, их истаявшие тени, до их пор надвое разделенные старой враждой. И там – единственное место, где тебе не будут страшны ни люди, ни маги, ни даже старые враги.

Я некстати вспомнила об обероне.

– Мне тоже так показалось. Вот только не обижайся, но проводник у меня уже есть.

Рум неприлично фыркнул.

– Кто? Эльфы?!

– Нет, – хмыкнула я, уже чувствуя, как стремительно нагревается под рубахой риал. Да-да, маленький черный камешек отчетливо давал знать, что его вспыльчивый хозяин где-то недалеко. – Думаю, ты сильно удивишься.

Призрак неожиданно не ответил – замер на месте, словно примороженный, широко раскрытыми глазами уставился куда-то за мою спину. Приглушенно вскрикнул, буквально впившись неподвижным взглядом в непонятное нечто, вдруг властно проступившее среди темных стволов. Наконец с горестным стоном метнулся навстречу и жутковато изменившимся голосом проревел:

– Трис, беги!

Глава 2

Честно говоря, леденящее кровь рычание застало меня врасплох. Причем настолько, что я даже не сразу поняла, что отлично знаю, кто мог бы исторгать из широкой глотки это сердитое «Шр-р-р!». А потому, не разобравшись, что к чему, инстинктивно шарахнулась прочь.

Рум, молниеносно оказавшись между мной и вернувшимся скорром, без промедления сменил облик. И на этот раз у меня была возможность во всех подробностях наблюдать, как мой маленький дух стремительно превращается в жутковатое чудовище. Как раздаются его плечи, удлиняются руки, заканчивающиеся не просто пальцами, а слегка искривленными, очень острыми когтями. Как раздвигается его спина, как сгибается она под неимоверным углом наподобие звериного хребта, как проступают на ней пластины мышц, между которыми отчетливо виднеются заостренные костяные шипы. Как неимоверно быстро выдвигаются из-под лопаток острые холмики, разворачивающиеся настоящими нетопыриными крыльями…

Ей-богу, если бы не знала, кто это, наверняка бы струхнула, потому что в таком виде Рум оказался страшен. Сплошные зубы, когти и костяная броня, которую не всякой стрелой пробьешь и не каждым мечом порубишь. Прямо настоящий демон. Но кто бы мне раньше сказал, что он умеет быть не только печальным серокожим великаном, но и этим двуногим зверем, изрыгающим лютое рычание…

– Х-хаш-ш-ш! – зло зашипел преобразившийся Рум на замершего на середине шага скорре и развернул крылья вширь, прикрывая меня собой. – Она не твоя, шиир! Не смей к ней прикасаться.

Ширра хищно прищурился и, кинув в мою сторону быстрый взгляд, гибким движением припал на передние лапы. Зрачки у него молниеносно почернели, провалились куда-то внутрь, острые зубы обнажились на всю длину, лапы зарылись в землю. Сильное тело напряглось, как перед прыжком, а гибкий хвост замер неподвижной струной.

– Пошел вон! Это не твоя добыча!

– ШР-Р-Р!

– Она не твоя! – перемежая рычание и шипение, процедил Рум, чуть сгибая ноги в коленях и угрожающе выставив когтистые руки… или лапы? – Трис, беги! Я его задержу!

У меня наконец что-то щелкнуло в мозгу и позволило выйти из внезапного ступора. Потому что я вдруг со всей ясностью поняла, что эти двое не просто посчитали друг друга врагами, а прямо сейчас готовы ринуться в бой, при этом искренне полагая, что защищают меня от страшной опасности.

– Прочь, шиир! – процедил Рум, неотрывно следя за подобравшимся скорром. – Тебе здесь не место!

Ширра тихо, предупреждающе зашипел и неуловимо быстро сдвинулся в мою сторону, явно намереваясь отгородить от странного призрака. Но Рум не уступил – так же быстро сменил положение и снова закрыл меня собой.

– Рум! Ширра! – запоздало опомнилась я. – Прекратите!

Но они словно ждали сигнала – вдруг одновременно сорвались с места, как спущенные умелой рукой стрелы: неимоверно быстро, слаженно. Один рванул сквозь мерцающего призрака мне навстречу, а второй как-то странно уплотнил прозрачную руку, хищно сжал пальцы и, ничуть не испугавшись грозного ворчания, со всего маха полоснул когтями по бархатной шкуре.

Ширра вздрогнул, не ожидая такого коварства, и запоздало дернулся в сторону, одновременно мазнув клыками по призраку, но немного опоздал и не причинил ему вреда. Тогда как на мохнатом черном боку, к моему ужасу, вдруг расцвели четыре глубокие раны.

Рум задел его! Действительно задел, хотя эльфы как-то обмолвились, что скорра далеко не всякое оружие может поранить! Видно, не зря его выбрали хранителем. Ведь и в скорости движений они ничем не уступали друг другу!

Ширра гулко сомкнул громадные челюсти и беспокойно покосился на плечо – так и есть, следы от когтей оказались довольно глубокими.

Рум недобро усмехнулся.

– Еще хочешь?

Ширра в ответ глухо заворчал.

– Давай, давай, я жду, мохнатый. Можешь попробовать снова, если, конечно, не боишься.

Я не успела вмешаться: невесть откуда взявшимся вихрем меня просто отшвырнуло прочь, едва не ударив спиной о какое-то дерево. Мой протестующий вопль заглушил грозный рык сразу на два голоса. Ширра, едва увидел, что я болезненно морщусь и с трудом ковыляю в обратную сторону, пришел в неописуемую ярость. Ярость тем более страшную, что наружу не вырвалось больше ни единого звука – он неожиданно прыгнул на не ожидавшего такой прыти призрака и от души полоснул его когтями по груди.

Причем я полагала, что и в этот раз у него ничего не получится. Была уверена, что Рум, будучи неживым, не поддастся атаке. Но Ширра оказался не так прост: его когти беспрепятственно прошли сквозь золотистое свечение духа, легонько рванули его полупрозрачное тело, уже почти вышли наружу, встретившись с такими же когтями противника, и тут…

Мне даже уши пришлось зажать, когда они одновременно взревели. Я присела, силясь удержаться и не упасть снова, сжалась в комок, боясь даже глаза поднять. А потом все-таки нашла в себе силы и почти сразу горестно вскрикнула: Ширра начал прихрамывать на вторую лапу, где расцвели еще четыре глубоких царапины, а Рум… мой верткий и неуязвимый прежде дух… со стоном отшатнулся обратно, с силой зажимая светящийся след на левой стороне груди!

– Двуединый! Да что же вы творите?! – простонала я и со всех ног кинулась между ними. – Стойте! Рум! Ширра! Хватит!

Моя левая кисть толкнула бестелесного духа, заставив его отлететь в сторону. А потом я увидела его исказившееся от ужаса лицо и вздрогнула.

– Трис, беги!

Беги!..

Точно так же он кричал, когда я нарвалась на оберона. С таким же страхом, болью и мучительным осознанием своей оплошности. А теперь он неотрывно смотрел на Ширру и почти умирал, страшась за меня не меньше, чем тогда.

– Все в порядке, – торопливо сказала я, виновато косясь на послушно отступившего скорра. – Все свои, и никто никому не угрожает. Ширра, это Рум, мой дух-хранитель. Рум, это Ширра – еще один мой друг, который обещал отвести меня к Мглистым горам. Я ему верю и очень люблю, поэтому прошу вас, не ссорьтесь. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

Рум оторопело замер в той же нелепой позе, в какую я его привела своим нечаянным ударом. Руки раскинуты в стороны, ноги расставлены, могучие крылья отведены за спину, будто все еще ловят невидимый ветер, острые когти развернуты на врага…

– Ч-что?! – неверяще прошептал он, качаясь на ветру невесомым облачком.

– Он друг, – смущенно повторила я, старательно загораживая собой грозно урчащего Ширру. – Он не причинит вреда. И я ему доверяю. Пожалуйста, не серди его.

Рум перевел остановившийся взгляд за мою спину, откуда с точно таким же недоверием смотрел на него Ширра. Оба злые, неостывшие, взъерошенные. Готовые моментально ринуться вперед, если второй сделает хоть одно угрожающее движение. У призрака тяжело вздымалась грудь, будто он был живым и действительно нуждался в такой мелочи, как воздух. Скорр сердито ворчал, старательно следя за каждым его движением. Но мне было все равно: я больше не намеревалась давать им возможность ранить друг друга.

– Боже, Трис… ты хоть понимаешь, кто это?! – простонал Рум, дернувшись навстречу всем телом, но тщетно – какая-то странная сила заставляла его висеть на том же месте, будто влипшую в паутину муху. – Трис!

– Да, – кивнула я. – Но Ширра не единожды спасал мне жизнь, поэтому я не позволю тебе его поранить снова.

– Освободи меня!

– А ты больше не будешь нападать?

– Если он к тебе притронется…

– Шр-р-р! – грозно заворчал Ширра, вздыбливая шерсть.

– Трис, не пускай его к…

И тут Ширра ткнулся мокрым носом в мою кисть, осторожно лизнул. Затем прижался уже всем телом, с наслаждением потеревшись мохнатой щекой, от чего Рума просто перекосило. Но окончательно его добило не это – желая доказать, что не боюсь и полностью доверяю своему страшноватому спутнику, я с улыбкой потрепала короткое черное ухо. Но от этого простого касания у меня вдруг руку до локтя пронзила невидимая молния. А потом…

Хлоп!

Рум, так и не сумевший остановить это безумие, вдруг с горестным воплем исчез. Просто был, и его не стало. Как лопнул. Только истаивал в том месте легкий дымок да еще звучал в ушах слабый, стремительно отдаляющийся крик, в котором можно было различить тоскливое:

– А-а-а! Только не та-а-ак!..

На целое мгновение мы с Ширрой ошарашенно застыли, непонимающе глядя на то место, где всего секунду назад находился мой грозный дух. Куда он подевался? Зачем ушел? И, главное, как, если мы ничего особенного не сделали?

Ширра, отряхнувшись, неторопливо подошел к дымящемуся кругу, который остался после исчезновения Рума. Коротко обнюхал, недовольно фыркнул. Облизал окровавленное плечо и, убедившись, что раны неопасны, с независимым видом вернулся. Почти одновременно с этим из леса послышались чужие шаги, раздались обеспокоенные голоса Леха и эльфов.

– Что там? – опомнилась я и тоже подошла посмотреть.

– Шр-р, – скривился скорр, недовольно сморщив нос, но что это значило, осталось для меня непонятным. Зато глубокие царапины на мохнатом плече неожиданно дрогнули и начали стремительно исчезать, поразительно быстро скрывшись под новой шерстью.

– Трис? Что тут у вас случилось?! – выметнулся на поляну несколько запыхавшийся Лех. – Мы слышали крики!

Вместо ответа я присела на корточки и осторожно потрогала землю: та оказалась холодной и влажной, будто туда ведро воды вылили. Тогда как трава самым настоящим образом сгорела. Что за чудеса? Но никаких других следов не обнаружилось. Ни Рума, ни намека на его присутствие. Кажется, его действительно вышвырнуло из нашего мира, как тогда… рядом с обероном.

– Трис?!

Я обернулась с таким видом, будто меня ударили.

– Та-ак… – нахмурился Лех, а потом зашарил глазами по окрестностям, явно подозревая, кто именно стал виновником столь резких перемен. – И где этот маленький мерзавец?

– Пропал, – с озадаченным видом отозвалась я.

– Куда?

– Не знаю. Только что был здесь, а потом – бах! И пропал.

– Ну, не самая большая в мире беда… в смысле, чего ему сделается? Не волнуйся, вернется твой дух. Чует мое сердце, с этим наглецом у нас еще будет немало проблем.

Я вздохнула чуть легче. И правда: он же дух. Умереть в любом случае не может. Правда, Ширре удалось каким-то образом его поранить, однако убить… нет. Вряд ли такое возможно.

– Что произошло? – беспокойно огляделся подоспевший Шиалл. – Почему тут пахнет кровью?

– Глупости тут произошли, – насупилась я, кинув на Ширру возмущенный взгляд. – Рум и этот вот упрямец решили силами помериться. Сцепились так, что едва растащила.

– Шр-р, – пренебрежительно фыркнул скорр, старательно вылизывая вторую лапу.

– Вот тебе и «шр-р». В следующий раз хотя бы спроси, прежде чем зубы показывать. Я ведь тебе о нем говорила.

Ширра снова поморщился.

– Шр-р!

– Ну и что, что ты его не узнал! – вконец возмутилась я, со злости даже в переводчике не нуждаясь. – Он о тебе, между прочим, не в курсе был! Я ему тебя не описывала, вот он и испугался. А теперь что делать? Где его искать?!

– Зови, – пожал плечами Рес, не заметив предостерегающего взгляда Леха.

Я только вздохнула.

– Чем я его еще сюда привлеку?.. Рум! Эй, Рум! Вернись! – Но потом перехватила быстрый взгляд Беллри, запоздало вспомнила про Имя и исправилась: – Ромуаррд! Ты меня слышишь?! Вернись!

– Слышу… Ох, чтоб вас демоны сожрали! – послушно прошелестел воздух прямо у меня над головой. – Я всегда тебя слышу, Трис, только не каждый раз могу прийти на зов, потому что этот проклятый монстр… Где ты его только нашла?!

Ширра, без труда различив слабый голос оппонента, сердито зашипел, а я радостно вскинулась.

– Рум! Ты где? С тобой все в порядке? Что случилось?! Куда ты исчез?!

Возле моего лица сгустился воздух, прямо на глазах превращаясь в крохотное золотистое облачко. При виде него я облегченно перевела дух и поспешно подставила ладони: никаких ран на его груди больше не было. Тогда как уже видимый, но абсолютно невредимый призрак с протяжным стоном рухнул в мои ладони и обессиленно обмяк.

– Боже, Трис… не делай так больше в моем присутствии! Это же все равно, что помереть во второй раз, врагам на зависть. Это ж надо было додуматься! Рядом со мной! Так близко!..

– Рум, да в чем дело?! – взмолилась я, с тревогой всматриваясь в измученного духа. – Скажи нормально, что с тобой произошло?

– Со мной произошло?! – сердито фыркнул призрак, потихоньку начиная снова светиться. – Это я у тебя должен спросить: какого лешего ты вообще прикасалась к этому чудовищу?!

Я моментально насупилась.

– А почему я должна от него шарахаться? Ширра – мой друг!

– Он – демон!

– Шр-р-р! – оскорбленно вскинулся скорр.

– Сам ты демон! – сердито перевела я, в возмущении покосившись на духа.

Тот глухо застонал.

– Двуединый! Я тебя столько лет берег! Так тщательно скрывал сам факт твоего существования! Ауру прятал! Риал отыскал, чтобы никто и никогда… а ты сама… своими руками… боже! Где справедливость?! И она еще его называет другом?!

Ширра нехорошо прищурился и шагнул ко мне.

– А ну, стой! – встрепенулся Рум, мигом перестав изображать умирающего. – Стой, где стоишь, шиир! Ни шагу дальше!

– Почему? – потребовала объяснений я.

– Потому что он – шиир! Трис, ну как ты не понимаешь?!

– Я и твоих воплей не понимаю тоже. Что еще за шиир? И при чем тут наш Ширра?

– При том, что он и есть шиир! – горестно возопил призрак, схватившись за прозрачную голову. – А ты… тебе нельзя находиться с ним рядом! Ему нельзя верить! Ушастые… вон ушастые должны знать! Эй вы! Да скажите же ей кто-нибудь!

Однако эльфы неожиданно потупились и сделали вид, что оглохли сразу на оба уха. Но ничего, я потом и с ними разберусь, а пока следует дожать этого паникера, пока он вообще в состоянии разумно рассуждать.

– Рум, хватит. Прекрати истерику и объясни внятно: чем тебя не устраивает Ширра?

– НИЧЕМ!

– Шр-р-р, – вкрадчиво мурлыкнул Ширра, подойдя еще на шажок и уже глядя на Рума не просто, как на досадное недоразумение, а как на опасного шпиона, которого следовало немедленно заткнуть, пока не разболтал важную информацию. У скорра снова потемнели глаза, длинный хвост нервно загулял из стороны в сторону, из мягких подушечек показались острые когти… Однако, перехватив мой настороженный взгляд, он неуверенно замер. Какое-то время неподвижно стоял, красноречиво приподняв верхнюю губу. А потом… не знаю, что случилось на этот раз, но он почему-то опустил взгляд первым. Тяжело вздохнул, как-то по-особенному прянул ушами и неловко отвернулся. Не став ни спорить, ни возражать, ни даже пытаться дотянуться до гневно шипящего призрака.

Я так же плавно перевела взгляд на разбушевавшегося духа, и тот неожиданно тоже притих. А потом вдруг судорожно выдохнул:

– Наконец-то… слава Двуединому…

Я вопросительно приподняла бровь.

– Что не так?

– Наконец-то ты смотришь правильно. Прямо оторопь берет, до того остро. Я уж думал, никогда не научишься!

– Разговор не обо мне, – не дала я ему уклониться от темы, хотя зарубку на память все равно сделала. – Договаривай про Ширру. Почему его надо опасаться?

– Трис… н-не надо. Не смотри на меня так.

– Почему? – вкрадчиво шепнула я, чувствуя, как внутри шевельнулось странное ощущение, почти уверенность, что я смогу его заставить ответить. Все что угодно, если он посмотрит мне прямо в глаза. Так странно. И так удивительно спокойно. Какое-то удивительное ощущение собственной силы, к которой я, кажется, в первый раз обратилась осознанно.

И Рум, кажется, это тоже понимал – он вдруг заерзал, занервничал, беспокойно заозирался. Но удрать не посмел, будто что-то вынуждало его оставаться на месте.

– Так почему, Рум?

– П-потому… что…

– Договаривай, – спокойно улыбнулась я, чувствуя все то же, несвойственное прежде спокойствие и поразительную уверенность. А еще вдруг поняла, почему и раньше на меня не могли долго смотреть обычные люди: кажется, тоже чувствовали эту силу. Чувствовали и невольно подчинялись. Как Рум сейчас, который с явным нежеланием, чуть не заикаясь, все равно был вынужден отвечать.

– П-потому что, если ты его коснешься…

– То что?

– Заклятие отбросит меня обратно! – наконец выдохнул он и измученно обмяк, будто из него выдавили все соки. – В мир теней! Мне категорически запрещено приближаться к таким, как он. Это одно из условий моего посмертия!

Я задумчиво покосилась на скорра: Ширра стоял все так же неподвижно, исподлобья изучая призрака своими странными глазами. Однако злости в нем больше не было.

– Поправь меня, если я ошибусь, – нахмурилась я. – Тебя приставили ко мне в качестве духа-хранителя пожизненно. Так? Уйти ты не можешь, пока я не отпущу тебя сама. Но при этом есть вещи, которые тебе категорически запрещено делать. Вроде того, что нельзя подходить к скоррам ближе, чем на…

– Двести шагов, – буркнул Рум, кинув на скорра настороженный взгляд. – Если нарушу, меня шарахнет заклятием и отбросит назад. Вот почему у меня не получалось раньше до тебя добраться! Это он во всем виноват!

– Тогда почему у тебя получилось сегодня? Почему получается прямо сейчас? Запрет ведь никто не снимал, а ты сидишь рядом с ним гораздо ближе, чем положено, и довольно неплохо себя чувствуешь.

– Потому что часть заклятий ты с меня недавно сняла. Освободила, так сказать, и расстояние перестало иметь значение. Но если ты снова коснешься этого… шд-х-р-м-б… – поперхнулся под моим тяжелым взглядом Рум. – То меня накажут.

– Кто? – непонимающе переспросил Лех.

– Заклятие, тупица! Мне нельзя приближаться к этому монстру! Пока Трис на руках держит, еще терпимо, а близко – нельзя! Запрещено!

– Надо же… – выразительно переглянулись патрульные. – А ты уверен?

– Шаддар вас задери! Что я, дурак?! Отторгающее заклятие от вонючего упыря не отличу?! Да я, чтоб вы знали, когда-то мог…

– Не шуми, – так же рассеянно обронила я, отпуская возмущенного духа.

Тот немедленно взмыл под самое небо и уже оттуда негодующе добавил:

– Много чего я мог! Да и сейчас еще могу. Не так, как при жизни, конечно, но потягаться вон с тем мордоворотом вполне способен. Правда, до сих пор понятия не имею, что Трис в нем нашла? Страшный, черный, грязный, как… свинья! Морда, вон, до сих пор в земле, будто он ее в поисках желудей ковырял! Хоть бы нос утер, чудовище! И вообще…

Ширра больше не стал терпеть возмущенные излияния соперника: гневно прищурившись, он вдруг шагнул ко мне и злорадно хмыкнул. Но, против ожиданий, не стал ни прыгать, ни ловить верткого духа, ни даже огрызаться. А просто подошел и коснулся моей ладони кончиком хвоста.

Хлоп!

– А-у-у!..

Я укоризненно покосилась на скорра, но тот сделал вид, что ни при чем. Зато патрульные дружно присвистнули и обменялись красноречивыми взглядами.

– Я-а-асно, – выразительно протянул Лех, с интересом изучая оставшееся после Рума пустое место. – Вот теперь мне понятно, отчего он раньше не мог безнаказанно трепать наши нервы.

– Спасибо, Ширра, – вполголоса пробормотал Рес, убедившись, что вредный дух бесследно испарился. – Думаю, теперь нам твоя помощь действительно пригодится.

Я только вздохнула.

– Рум?

– Ага! Не ожидали?! – тут же торжествующе пискнуло над ухом.

Лех выразительно возвел глаза к небесам, а маленький золотистый комочек, возникнув из ниоткуда, шаровой молнией облетел всю поляну, показал всем язык, погрозил призрачным кулачком и по-хозяйски устроился у меня на макушке.

– Вот вам всем! Трис меня любит! И не бросит, как некоторые! Понятно?! Я снова с вами! И снова могу без всякого…

Хлоп!

– Ау-у-у…

– Ширра! – с досадой обернулась я, потирая зудящую щеку, но довольный сверх меры скорр уже юркнул куда-то в сторону. Да и остальные прямо-таки оскалились, уже прикидывая, как долго смогут наслаждаться тишиной в отсутствие моего привередливого, местами даже несносного хранителя.

Впрочем, даже сейчас я не могла просто так отвернуться и уйти. Рум, хоть и несносный порой, этого не заслуживал. Поэтому я терпеливо дождалась, пока мужчины оставят меня одну, и только после этого тихонько позвала:

– Рум… вернись…

– Мне это не нравится! – недовольно насупился призрак спустя полчаса, когда я закончила рассказ о своих злоключениях. – Шиирам нельзя верить.

– Ширра спас мне жизнь, – возразила я.

– Значит, у него были на это причины, о которых мы ничегошеньки не знаем.

– О, ну прекрати!

– Не буду я ничего прекращать! – вконец рассердился дух-хранитель, возмущенным облачком кружа над мой головой. – Думаешь, он невинная овечка?! Да на этом звере наверняка столько крови, что нам и не снилось!

– Он не зверь, – тихо ответила я, поджимая губы.

– Шииры коварны! Их даже эльфы стороной обходят, потому что отлично знают, что они абсолютно бешеные! Чуть не так посмотришь, слово лишнее скажешь – и уже готов свежий труп! Или считаешь, они просто так столько веков сидят в своих горах и носа оттуда не кажут?! Думаешь, просто так о них столько времени никто не слышал? Да еще и постарались забыть, что они вообще существуют?! Не-ет, все было правильно, ведь порой эти монстры ведут себя хуже зверей!

Мне невольно вспомнилась клетка Ширры и его жуткая вспышка, едва не стоившая мне жизни. Он ведь мог бы бросить меня там. Мог бы не волноваться и не тащить, полумертвый, на второй этаж. Мог бы просто отвернуться и забыть, убить… но он не стал. Он дважды меня с того света вытащил. И этого ничто не изменит.

Да, порой Ширра действительно меня пугает. В моменты злости он может стать смертельно опасным для любого, кто окажется рядом, но я помнила его и другим. Мягким, нежным, заботливым. Таким же теплым, как его удивительные глаза, в которых с каждым прожитым днем все реже вспыхивают пугающие огоньки.

Рум вдруг подлетел вплотную и тихо попросил:

– Давай уйдем. Просто возьмем и уйдем отсюда, пока он не заметил. Следы я спрячу, ауру тебе прикрою. Риал он и так не должен ощутить, а дорогу мы и без него прекрасно сыщем.

Я покачала головой.

– Трис… – у Рума опустились плечи. – Ты совершаешь ошибку. Поверь, шииры – страшные враги. Коварные, многоликие, изменчивые, как южные ветра. Они не знают жалости, не ведают прощения. Они пойдут по чужим следам ровно до тех пор, пока не настигнут и не убьют. Они – лучшие убийцы, что только рождались на этой земле! А этот демон много дней идет за тобой. Следит. Вынюхивает. И он наверняка знает, кто ты такая.

– Да, – спокойно кивнула я. – Он видел меня в полнолуние. И если бы хотел меня убить, давно бы уже сделал.

– Возможно, у него пока нет необходимости тебя убивать. Скорее, ему что-то от тебя нужно. И я, знаешь ли, очень не хочу гадать о причинах.

– Хорошо, – сдалась я. – Я допускаю, что в чем-то ты прав: скорры действительно довольно вспыльчивые существа. Но Рум… за последний месяц мне его не в чем было упрекнуть! Единственное недоразумение, которое между нами возникло, успешно разрешилось, а во всем остальном он ведет себя более чем прилично. И потом: Ширра действительно спас мне жизнь, хотя никто его об этом не просил. Он помог Леху и его семье, когда те в этом нуждались. Рядом с ним к нам еще ни одна нежить по дороге не привязалась. Он охотится для нас. Охраняет ночами. Он никого не поранил за это время, не убил и не тронул. И я не собираюсь бросать его одного только потому, что ты когда-то сталкивался с его сородичами.

– Боже… – глухо застонал Рум. – Ну почему ты так ему веришь?!

Устав спорить, я просто достала из-под рубахи наши риалы.

– Вот поэтому.

Тихо стукнулись друг о друга серебристо-голубая жемчужина и угольно-черные лепестки, заботливо обнимающие ее гладкие бока. Моя красавица коротко блеснула, но тут же успокоилась и ровно закачалась на цепочке, ничуть не смущаясь присутствием соседа. Они и сейчас казались единым целым. Как никогда выглядели созданными друг для друга и дополняющими один другого так, как только могут родные души.

Рум при виде них оторопело замер.

– Теперь понимаешь? Ширра доверил мне свой риал, а это все равно что отдать свое сердце, душу… Разве этого мало? Разве это не доказывает, что он не желает нам зла?

Агат скорра слабо засветился, отзываясь на прикосновение, заискрился, заалел огненными прожилками. Я невольно залюбовалась игрой света на его гранях, а потом почувствовала, как встрепенулся неподалеку Ширра, и оставила его сокровище в покое. А потом покосилась на Рума, чтобы понять, не слишком ли рассердился мой маленький опекун. Но ему, как оказалось, было уже не до меня: застыв все в той же позе вселенского изумления и неподдельной оторопи, он ошеломленно взирал на меня, будто видел впервые в жизни.

– Он отдал его тебе?! Сам?!

– Да.

– И ты взяла?!

– А что мне надо было сделать? Кто бы еще помог ему донести риал до гномов?!

– К-каких еще гномов? – совсем спал с лица призрак.

– Обыкновенных. Которые смогли бы починить его цепочку. – Я поспешно вытащила из кармана брюк черное серебро и сунула под нос недоверчивому приятелю. – Эльфы сказали, что только в Мглистых горах есть умельцы по черному серебру, вот мы и решили сперва найти их, а уж потом я пойду по своим делам. Если хоть так получится отблагодарить Ширру за мое спасение, то я это сделаю. Теперь понимаешь, почему ему можно верить?

– Еще бы, – дрогнувшим голосом согласился Рум. – Я бы на его месте не рискнул. Это ж все равно что добровольно голову положить на плаху и помочь палачу заточить топор.

– Вот видишь. К тому же от Ширры нам в любом случае не удастся избавиться: свой риал почует он откуда угодно. И меня заодно вместе с ним. Так что беги от него, не беги – все равно найдет за пару часов. А Лех потом еще и доходчиво объяснит, кто из нас и в чем ошибался. Он, между прочим, в каких-то вопросах гораздо упрямее Ширры, да и места хорошо знает, от других патрульных прикроет, если что, поэтому смирись: топать нам с тобой в этой теплой компании еще долго.

Рум наконец оттаял и растерянно опустился на подставленную ладонь.

– Трис, я… у меня нет слов. Но раз его риал тебя не тронул, значит, действительно был отдан по доброй воле.

– Конечно, – я пожала плечами. – Ширра помогает мне, я помогаю ему… Разве это не естественно?

Призрак только вздохнул, с трудом отводя взгляд от моей шеи.

– Прости, что я сегодня сам не свой. Но ты и он… вместе… Такое впечатление, что я схожу с ума. Хотя, может, это к лучшему? Может, у тебя получится то, чего не сделал когда-то я?

– Ты о чем? – встрепенулась я.

– Так, мысли вслух. Не бери в голову. Мы, старики, иногда любим поболтать сами с собой.

– Да какой ты старик?

– Вот такой, – тихо-тихо отозвался призрак. – Старый, неразумный и самоуверенный слепец, который внезапно потерял ориентиры и теперь не понимает, что ему делать. Повернуть назад – нельзя, соступить в сторону некуда, а впереди – полная неизвестность. Все это так странно. Непонятно. И совсем-совсем невесело. Хотя, возможно, так и должно быть?

Я ошалело помотала головой.

– Ну знаешь… с тобой и раньше было нелегко, но чтобы такие заумности… эй, ты действительно – мой Рум? Тебя, случаем, не подменили, пока летел из мира теней?

Рум издал невеселый смешок.

– Что поделаешь, девочка? Такой вот я теперь мудрец.

От его тихого голоса меня внезапно бросило в дрожь, а потом вспомнился недавний сон, когда он говорил со мной из своей невидимой тюрьмы. Без пренебрежения и вечного превосходства. Как старый мудрый дед, у которого на руках непоседливо ерзала малолетняя внучка. Ей без толку объяснять основы мироздания – все равно не поймет. Признаться, именно в этот момент я вдруг поверила, что ему действительно много лет. Что он вспомнил наконец себя. Заново осмыслил прошлое. Стал другим, что ли? Потому что с некоторых пор в его взгляде появилось нечто новое. Целая пропасть прожитых лет. Пугающая бездна пережитого опыта, через которую мне при всем желании не удастся перепрыгнуть.

Почувствовав резкую перемену моего настроения, Рум понимающе улыбнулся и опустил потяжелевшие веки.

– Прости, если напугал. Временами мне бывает трудно сдерживаться.

– Я не боюсь – настороженно отозвалась я. – Ну, может быть, слегка. Совсем чуть-чуть. И не того, о чем ты подумал.

– Тогда в чем дело?

– Я просто никак не могу понять, а вообще… настоящий?

Я нерешительно дотронулась до него пальцем, не совсем понимая, как сформулировать свое беспокойство. Ведь так сразу и не скажешь, о чем именно я тревожилась. Но если подумать и все взвесить, если вспомнить мои сны, его непонятное поведение, эти смены настроения, тот огненный плевок, от которого даже эльфы оторопели… не знаю. Так все завертелось и запуталось. А еще он за последний час так резко менялся от одного образа к другому, что я до сих пор не понимала, с кем именно разговариваю. Тот ли это маленький ворчун, от вечного недовольства которого у меня порой возникало справедливое желание куда-нибудь сбежать? Тот ли томящийся в тюрьме великан с разбитым сердцем и печальными глазами? Тот ли преданный друг, самоотверженно бросившийся защищать меня от оберона? Тот ли злобный демон, с ревом накинувшийся на обалдевших эльфов и остолбеневшего от неожиданности Ширру? Или же он – вот этот грустный мудрец, раздавленный прошлым и тщетно пытающийся найти себя самого? А если да, то как мне с ним поступать? Как жить дальше, зная, что прежний «малыш» никогда уже не вернется?

Дух, попав под мой выразительный взгляд, неловко кашлянул.

– Признаться, я и сам еще не разобрался. Столько лет жил как хотел, ничего не знал… простой и дурной, как трехлетний сорванец… ругался на тебя, резвился, сколько мог… радовался тому, как ловко мы щупали богачей, как вдвоем скакали по крышам, облапошивая простаков. Как быстро ты росла и смеялась над каждой шалостью, которую я для тебя совершал. Как по-дурацки ошибалась, и тогда мы едва не попадали в руки стражи. Как мы ругались с тобой и расходились по углам, а потом снова сходились, радуясь тому, что идем домой вместе… Я все это помню. И никогда не пожалею о прожитом. Даже о том, что едва не умер во второй раз по вине этого чудовища… Но при этом я вспомнил годы, которые прожил, будучи совсем другим. Каждый день, каждую потерянную жизнь, каждого погибшего брата, с которым пришлось прощаться на Аллее павших. Я помню кровавые бои, в которых не всегда нам удавалось выйти без потерь. Наши победы и поражения. Свои раны, прежнюю семью, единственного сына… Помню о боли, которую мне когда-то довелось пережить, и о счастье, которого было так мало. Я помню свою смерть, Трис, – неслышно уронил он. – Помню, как мою душу заклятием вырывало из тела. Помню холод мира теней. Свой крик, запах собственной крови… это тяжело помнить, но я никак не могу забыть.

Я несильно вздрогнула.

– Мне жаль.

– И мне. Но сейчас во мне словно два Рума: тот, прежний – надменный, мрачный и мертвый, и второй – бездумный, лихой, но совершенно счастливый. Они борются, порой мешают друг другу, спорят. Когда-то побеждает один, когда-то сильнее становится другой. И я не всегда уверен, кто из них одержит верх. От этого порой меня словно надвое разрывает…

Я тихонько обхватила его ладонями и прижала к груди.

– Я люблю тебя любого, Рум. И старого, и молодого, и ворчливого, и глупого. Мне все равно, как ты выглядишь и что говоришь. Все равно, кем ты был раньше и какое имя у тебя было. Неважно, где ты жил и когда умер. Неважно даже то, что ты вообще умирал, потому что для меня ты – самый лучший. Всегда живой и чудесный. Самый верный и преданный. Надежный. Только не уходи никуда, ладно, и все будет хорошо.

Рум странно дрогнул и на мгновение растерялся, а у меня снова слезы навернулись на глаза.

– Эх, где моя молодость?! – вдруг тихонько хмыкнул призрак. – В своей прошлой жизни я бы многое отдал, чтобы это услышать.

– Да? – неожиданно насупилась я. – Хочешь сказать, что сейчас тебе все равно?

– Конечно нет. – Он блаженно сощурился и вязким киселем стек сквозь мои пальцы, после чего снова собрался в комок и взмыл вверх, плавно опустившись на прежнее место. – Кстати, имей в виду: я теперь и днем могу тебе надоедать. Заклятия-то нет, так что я вернусь. И вообще, никуда больше не уйду. Да и кто, кроме тебя, в мои три тысячи лет будет так запросто носить меня на руках?

Я фыркнула и поспешно стряхнула с ладоней это недоразумение, но Рум оказался проворнее – с тихим смехом взлетел в небеса, где закрутил совершенно безумную спираль, а потом так же быстро спикировал обратно, едва не врезавшись в мой нос.

– Я тоже тебя люблю, Трис, – с чувством сказал он, легонько коснувшись меня крохотным крылом. – Спасибо тебе за все. А сейчас мне пора – пребывание в этом мире все еще отбирает уйму сил. Позови, когда понадоблюсь. Теперь можно просто по имени.

И, прежде чем я успела опомниться, Рум с загадочной улыбкой исчез, сперва взорвавшись золотистым фейерверком, а затем осыпался на землю щедрой россыпью такой же золотистой пыльцы. Вот же позер. Поразить меня захотел, негодник. Хотя стоило признать, что на этот раз ушел он не только загадочно, но и красиво. А у меня на душе в кои-то веки воцарился долгожданный покой.

Глава 3

– По-одъе-ем!

Я суматошно подхватилась от дикого рева, со сна еще не сразу разобравшись, что к чему, но уже готовясь к худшему.

А? Что? Где? Неужели на лагерь упыри напали?!

– Вставайте, лежебоки, не то все на свете проспите! – истошно верещал практически невидимый на солнце золотистый комочек, бешеной молнией носящийся по всей поляне. – Живо! Пора в дорогу, лентяи! Да я в ваши годы…

У меня вытянулось лицо.

Небо только-только посветлело, солнце совсем чуть-чуть подкрасило верхушки деревьев золотистыми стрелами, понизу еще стелется вязкий туман, роса на траве даже не просохла, а этот несносный гад орет над ухом, словно резаный, потому что ему, видите ли, сон не нужен!

Неподалеку от меня кто-то недовольно заворчал, натягивая на голову полу плаща. Полностью одетые эльфы, будто и не спали вовсе, воткнули в наглеца раздраженные взгляды. У меня из груди вырвался душераздирающий стон. А Лех, не открывая глаз, принялся нашаривать что-нибудь поувесистее, чтобы раз и навсегда пришибить голосистого призрака, вздумавшего шутить с утра пораньше. Хорошо, Ширры не было – умчался по своим непонятным делам, не то вредному духу точно бы не поздоровилось.

– Вставайте, вставайте, вставайте! – принялся надоедать Рум, витая над нашими головами громко жужжащим шмелем. – Хватит валяться! Пора вставать и сиять!

– Эй! – окликнула я. – Ты какого демона разбудил нас в такую рань?!

– Доброе утро, Трис, – бодро поздоровался призрак, с удовлетворением оглядывая всполошившийся лагерь. – Как спалось? Как настроение?

– Хорошее было! Пока ты не пришел!

– А что не так? – неискренне удивился призрак, не замечая, как в дальних кустах злорадно сверкнули два хищно прищуренных золотых глаза. – Чего я сделал-то? Подумаешь, встряхнулись! Ну глазки пораньше открыли. Ну поспали чуток поменьше… – Его вдруг начало незаметно относить в сторону, будто подуло легким ветерком. – Это ж только на пользу! Знаешь, как со сна у некоторых морды опухают? Я ж о вас заботился! Всю ночь караулил, глаз не сомкнул, все для людей… Ой! Ай! У-уй! Что происходит?! Трис, меня куда-то тащит!

Я мстительно проводила глазами отчаянно заверещавшего призрака, которого и в самом деле прямо-таки сдувало с поляны. Он извивался, хватался ручками за воздух, но тщетно – невидимый благодетель упорно вытеснял перепугавшегося духа прочь.

– Три-и-ис! Что ты делаешь?!

– Это не я.

– Как не ты?! А кто тогда?! А-а-а! Я не хочу-у-у… спасите меня-а-а!

– Спасибо, – облегченно вздохнул Лех, когда кувыркающийся и истошно вопящий комочек отнесло шагов за двести, оставив беспомощно витать над верхушками деревьев. Почти сразу за моей спиной кто-то тихонько фыркнул, потом жарко дохнул в затылок, и тут мне стало понятно, отчего маленький задира оказался не у дел: кажется, загадочное заклятие на этот раз все-таки сработало. Вернее, я захотела, чтобы оно сработало, и так оно и вышло, потому что появление Ширры вытеснило горланящего Рума аккурат на расстояние в двести шагов.

Обернувшись, я со смешанным чувством взглянула на усатую морду: скорр казался довольным и сытым. Может, перекусить успел, пока мы спали. А может, небольшая пакость подняла ему настроение. Как бы то ни было, он с видимым удовольствием покосился на сердито мечущегося поодаль призрака, который, судя по активным телодвижениям и едва слышимому писку, отчаянно ругался, однако поделать ничего не мог – заклятие не пускало. А мы его почти не слышали… к счастью, потому что внушительный набор эпитетов, изрыгаемый маленькой глоткой, наверняка был весьма далек от вежливых заверений в дружбе.

– Уф, – встряхнулся Рес. – Наконец-то я хоть поем спокойно. Ох и достал меня твой приятель, Трис!

Я покаянно вздохнула.

– Простите. Иногда он действительно бывает несносным.

– Одно хорошо, – заметил Лех, отирая мокрое от росы лицо и краем глаза следя за кульбитами Рума. – Пока Ширра рядом, этот гаденыш не посмеет испортить нам аппетит. Шиалл, у нас с вечера что-то осталось?

Эльф кивнул.

– Отлично. Трис, вставай и присоединяйся, потому что сегодня больше привалов не будет – впереди болота. А значит, нам кровь из носу надо попасть в Торрот до завтрашней ночи.

– Торрот – это ваш форт?

– Да. Ближайший к Кроголину и самый дальний от пустоши. Но нам все равно придется в него зайти, чтобы не рисковать рядом с топью. Есть тут, конечно, и заставы помельче, но там и для своих не всегда хватает места. Поэтому не будем испытывать судьбу: лучше поторопимся сейчас, чем потом узнаем, что шли зря.

– Неужели здесь так много ваших? – удивленно обернулась я, пока мужчины доставали еду и делили на всех. – Или в патруле народу стало не протолкнуться, раз вы все не помещаетесь на обычных заставах?

– Народу как раз немного, – неожиданно помрачнел Лех. – И с каждым годом становится все меньше… Но дело в другом: просто местность здесь прочесывать приходится целиком, а это занимает уйму времени и сил, так что порой бывает и переночевать негде, кроме застав. Их никогда не делали большими – так, на один-два гнотта. Да ты сама скоро поймешь, что иного и не требуется – лишь перетерпеть ночь, оборониться от нежити, если застанут врасплох, а потом уйти дальше по маршруту.

Я непонимающе нахмурилась.

– Хочешь сказать, что на самом деле ваши знаменитые заставы, о которых говорят, что они в Приграничье на каждом шагу понатыканы, это всего лишь охотничьи домики?

– Скорее, вороньи гнезда, где удобно укрыться и откуда отлично просматривается округа. Нежить-то шустрая стала в последние годы – подкрадывается по ночам, таится, иногда по нескольку стай собирается. Так что впятером да на голой земле не больно-то повоюешь. Приходится забираться на деревья, огораживаться осиной, готовить огонь, который твари, к счастью, на дух не переносят, и стеречь до утра, чтобы не сожрали заживо. Мы ведь не армия, Трис. Наша задача – вовремя обнаружить лежку и как можно скорее отписать в форт, после чего оттуда мощная дружина придет. Тогда как нас в том месте уже не будет.

– То есть вы на самом деле как разведчики? – уточнила я. – Пришли, заметили, где и что, если потребовалось – кого-то зашибли, а потом дальше пошли?

– Почти, – кивнул Крот, неспешно жуя кусок хлеба с холодным мясом. – Если упырей немного, то справляемся сами, а в форт только отчет потом передаем. А вот если выводок находим, который своими силами не взять, то ставим магическую метку поблизости и уходим, потому что связываться с несколькими десятками тварей гнотту не с руки. Проблема в том, что мертвяки, как кочевники – сегодня здесь, завтра там. Все время приходится искать и добивать, пока не пробрались к городам. Вот мы и ищем, где граница была нарушена, а потом отлавливаем, как диких зверей, чтобы народ зря не пугали.

– А мне всегда казалось, вы тут воюете против целой армии нежити, в одиночку бросаетесь в толпу упырей… Столько слухов про ваш патруль ходит, что прямо не знаешь, чему верить. А вы, оказывается, как шпионы в тылу врага – тихо и незаметно приходите, делаете свое черное дело, а потом так же незаметно исчезаете, оставив после себя след для идущей по пятам армии.

– Кхе, – кашлянул Лех. – В общем, все верно, только…

– Нет-нет, я не в упрек, – поспешила я пояснить свою мысль. – Просто одно дело, когда у тебя в кармане лежит какой-нибудь могучий жезл, исторгающий молнии, который всегда можно взять и испепелить злыдня, пока не опомнился. Но у вас, я так понимаю, из магических штук только эти… как их там… метки, правильно? А во всем остальном приходится полагаться исключительно на себя.

– Верно.

– Тогда мой вам поклон, – совершенно серьезно сказала я, оглядывая усмехающихся патрульных. – Беллри, прости, что назвала тебя болваном: вас, долгоживущих, здесь вообще могло бы не быть, потому что прямой угрозы для ваших лесов от Приграничья нет. Однако вы все-таки здесь, точно так же рискуете, сражаетесь… Шиалл, и ты извини. Вы удивительные, правда, несмотря на то что остроухие. И я искренне рада, что нам удалось встретиться.

Эльфы на удивление слаженно кивнули, и мне стало несколько легче оттого, что они не держат обиды. Все-таки я не единожды их задела, намеренно и даже больно, а они и не возразили толком. Ну самый первый раз я не считаю – мы тогда все здорово отличились. А теперь… что еще я могла сделать?

Ширра вдруг тихонько заурчал, тогда как Крот неожиданно хмыкнул.

– Ты только не думай, что все остроухие такие. Большинство из них до сих пор держатся от нас в стороне. Свою часть границы охраняют, конечно. На чужое не зарятся, в наши проблемы не вникают, но постоянно следят, чтобы ни мы, ни гномы за черту не переступали. У нас с ними почти как с нежитью – встретимся издалека, раскланяемся да мимо пройдем. За о-очень редким исключением. А Беллри с Шиаллом – чуть ли не единственные, кто в наши форты регулярно заходит. Про них весь патруль знает, а Лех… Сама понимаешь, как должны относиться к смертному, у которого в подчинении имеется сразу двое эльфов.

– Не в подчинении, – мягко поправил Беллри. – А просто по долгу жизни. Пока до конца не отдадим, останемся с вами. Таков наш закон.

– Да мне без разницы, – отмахнулся Рес. – Главное, что спину мне прикрываете, и я могу спокойно спать, зная, что каждый миг оглядываться и проверять вас не надо. Что же касается долга… по мне, так в нашем деле благодарить каждый раз за спасение шкуры – все равно что раскланиваться после каждого слова. Потому что сегодня ты кого-то из-под чужого когтя выдернешь, завтра тебя… Для чего тогда считаться?

– Согласен, – лениво кивнул Крот.

На что Беллри только улыбнулся и повторил:

– У нас свои законы, брат. И тут не о чем спорить.

– То есть, – невольно заинтересовалась я, – пока вы не спасете Леху жизнь, останетесь в гнотте?

– Точно, – хохотнул Рес. – Но видишь ли, в чем дело: у нас, почитай, каждый день кто-то кому-то спасает шкуру. Так что наши остроухие друзья могут мечтать о возвращении сколько угодно, но на самом деле они никогда отсюда не уйдут. Хотя если посчитать, то мы задолжали им ровно столько же, сколько и они нам. Да только ушастые – это ж такой народ…

– Осторожнее, Рес, – мягко улыбнулся Шиалл.

– Да-да, прости, забылся. Так вот. Остроухие – это ж такой народ, что переупрямить их могут только гномы. Коли решили, что останутся долг свой дурацкий… в смысле пожизненный… отрабатывать, то будут, хоть ты тресни. Даже Лех переубедить не смог, представляешь?

Я перевела удивленный взгляд на Леха, но тот согласно кивнул.

– Им временами хоть в лоб, хоть по лбу… Беллри, не дергайся, это присказка такая. Никто тебя дубиной по башке бить не будет.

– Да и зачем? – снова хохотнул Рес. – Они все равно только пожмут плечами и спросят: «Где это стучат?»

Шиалл, не поменявшись в лице, неуловимо быстро махнул рукой, и Рес, тихо ойкнув, схватился за ухо. Ему под ноги упало что-то маленькое, колючее и шершавое. Как оказалось, шишка, которую эльф успел где-то подобрать и удивительно метко бросить.

– Мать твою… Шиалл, что за шутки?! Ты меня едва без уха не оставил!

– Ну не оставил же, – равнодушно отозвался эльф.

– Вот гад!

– Так тебе и надо, – невозмутимо кивнул Лех. – В следующий раз он тебе вовсе язык отрежет, а то больно длинный стал. Скажи спасибо, что он хотя бы предупредил – некоторые сразу стрелу пускают и не беспокоятся о таких мелочах, как чья-то глупая жизнь. Сам знаешь, что за это полагается по их этикету.

– Знаю. С-с-спасибо, что напомнил… – прошипел Рес, остервенело растирая покрасневшее ухо. – Делаешь людям добро, делаешь… думаешь, что совсем нормальными стали, а они тебе потом… за какое-то паршивое слово… зараза!

Шиалл только пожал плечами и отвернулся, одновременно пряча в ножны нож, который тоже каким-то чудом успел вытащить. Беллри неодобрительно покосился на шутника. Крот, понимающе хмыкнув, припомнил пару случаев, когда за подобное оскорбление эльфы не утруждали себя даже выслушиванием оправданий. А я принялась подсчитывать в уме, сколько раз за все время успела приласкать их «ушастыми». Подумала. Подсчитала. А потом осторожно покосилась на скорра, благодаря которому оказалась избавлена от последствий своих неразумных высказываний.

Все же повезло мне с ним. Кто знает, чем закончилась бы ссора с эльфами, если бы Ширра не взял меня под свою защиту?

– Ладно, собирайтесь, – поднялся со вздохом Лех, покончив со скудным завтраком. – Идти еще далеко, а время не ждет. Придется поспешить, чтобы успеть к форту до темноты и не натолкнуться на местных живчиков. Трис, ты выдержишь двое суток без привалов?

– Куда ж я денусь?

Он испытующе на меня взглянул, словно сомневаясь в моей искренности, но очень быстро отвел взгляд: и правда, чего спрашивать, когда мне все равно придется выдержать, если, конечно, я хочу добраться до своих гор. Выдержу. Я со всем справлюсь, если надо. Потом, разумеется, буду мозоли на ягодицах сводить и подолгу морщиться, забираясь в седло. Но чего только не сделаешь ради себя любимой?

Я спокойно выдержала этот взгляд, постаравшись ничем не показать своих опасений, Лех так же молча кивнул и ушел собирать вещи, пока остальные возились с костром, лошадьми и дорожным скарбом. После чего на некоторое время в лагере воцарилась здоровая деловая суета, где каждому нашлось свое занятие, а разговоры ненадолго прекратились.

И лишь когда Лех решительно двинулся прочь, эльфы молча последовали за ним, а Ширра величественно поднялся с земли, я вдруг вспомнила о последствиях этого утра и, аж подпрыгнув от неожиданности, поспешно заозиралась. А потом и вовсе спала с лица, поняв, что все это время рядом с нами было подозрительно тихо и спокойно. А источник всеобщего раздражения так и болтался где-то за пределами видимости.

Я ведь забыла про него. Ни разу даже не вспомнила! А знаете, что это значит?

Что у меня внезапно появились очень большие проблемы!

Я оказалась права – Рум страшно обиделся. Да не просто обиделся, а самым настоящим образом надулся! Во-первых, сделался невидимым, как всегда, когда хотел показать всю степень своего негодования. Во-вторых, перестал отзываться. И, в-третьих, назойливо бубнил:

– Трис, Трис, Трис, Трис…

Причем сам он благоразумно держался поодаль, так, чтобы даже приближение Ширры не смогло застать его врасплох. Но при этом он вспомнил, что может общаться со мной и мысленно, и вот тогда моя жизнь превратилась в ад.

Главное, ни словечка в ответ, ни косого взгляда на мое робкое «извини», ни знака, ни весточки я от него не получила – без конца только это ужасное «Трис», от которого у меня просто глаз уже дергался. Он и раньше заводил эту унылую песню, когда желал меня наказать, неизменно играл в молчанку, красноречиво показывая, насколько сильно его, белого и пушистого, задело мое ужасное поведение. И, поскольку ничем иным насолить он не мог, то просто доводил меня до исступления какой-нибудь дурацкой фразочкой, которую начинал бесконечно повторять. Причем не просто так, а ровным, бесстрастным голосом, без всякого выражения и намека на эмоции, тихо, но так, чтобы я точно услышала. И длиться эта пытка могла целый день. Вернее, ночь, поскольку прежде он мог появляться лишь в темное время суток, да и то не всегда. А теперь, когда я сама его освободила…

Нет, поначалу я впрямь чувствовала себя виноватой, потому что бессовестно о нем забыла и вспомнила слишком поздно. Потому что предпочла ему общество Леха и его побратимов. Потому что поддержала Ширру тогда, когда должна была погасить конфликт в зародыше. Ему было на что обижаться. Но ведь всему есть предел! Сколько можно нервы мне трепать?! Тем более зная, насколько я этого не люблю! А он, будто специально, то отлетает подальше, даря надежду на избавление, то потом вновь возвращается и с новой силой начинает бурчать, от чего меня не просто передергивало, а самым натуральным образом бросало в дрожь.

«Трис, Трис, Трис…»

– Хватит, перестань, – шепотом взмолилась я. – Рум, не доводи до греха! Я ведь уже извинилась!

«Беатрис, Беатрис, Беатрис…»

Ненавижу, когда он так делает! Это имя звучит для моего слуха как чужеродное, я ужасно его не люблю. И я честно терпела его выходки все это утро. Надеялась, что он успокоится, простит меня и отстанет. До последнего не хотела приказывать ему, как в прошлый раз, потому что знала, что такой ответ только усугубит проблему.

Но это уже выходило за всякие рамки!

– Трис, что случилось? – увидев мое зверское лицо, осторожно поинтересовался Лех.

«Случилось, случилось, случилось…» – эхом зазвенело у меня в голове.

– Ничего особенного, – зло оскалилась я. – Просто я сейчас кого-то убью!

Вот теперь в мою сторону обернулись все. Даже Крот, незаметно коснувшись рукоятей ножей, соизволил поднять голову, Рес странно пожевал губами, а эльфы вовсе зашарили глазами по окрестностям, выискивая того, кому я собиралась зверски открутить башку.

– Э-э… Трис? – слегка обеспокоился Лех.

Я отрицательно мотнула головой.

До последнего не хотелось ругаться с Румом по-настоящему, но за сегодня он конкретно меня достал. Причем настолько, что я уже не могла не злиться на непролазные дебри, куда мы забрались по милости Леха. Вызверилась на надоедливую паутину, от которой не было спасения. Остервенело сдирала ее с плеч, стараясь не слишком громко материться, чтобы несносный Рум не начал повторять еще и это. На упрямую лошадь тоже не смогла смотреть спокойно, особенно когда та временами начинала пятиться от очередной чащи и мотать глупой башкой… В общем, в конце концов меня начало раздражать абсолютно все. Деревья, кусты, отсутствие нормальной дороги, крохотные ямки, так не вовремя попадающиеся под ноги, непонятливое копытное, без конца норовящее дернуть за повод посильнее, яркое солнце, назойливая мошкара, болезненно ясное небо, пение птиц…

К обеду я уже просто кипела изнутри, как передержанный на огне чайник, и молча молилась Двуединому, чтобы не сорваться.

Уставшую кобылу у меня, правда, вежливо изъяли: Лех все-таки почуял неладное, начал оглядываться все чаще, а потом и вовсе предпочел забрать повод из моего судорожно сжатого кулака, пока я не натворила бед. У чувствительных эльфов тоже зрело справедливое беспокойство. Кажется, ушастые решили, что полный дневной переход я могу не осилить, потому довольно скоро обнаружилось, что я иду между Шиаллом и Беллри, а Рес с Кротом грамотно прикрывают нам спины. Все четверо старательно следили, чтобы я не споткнулась и не упала, не измучилась вконец и не сдалась им на милость. И все бы ничего, но еще эти горе-опекуны умудрились сделать все так, что мне даже в столь расстроенном состоянии чувств удалось это заметить.

Можете себе представить, КАК это меня взбесило?!

Достаточно сказать, что до вечера они держались от меня на почтительном расстоянии. Но это было хорошо, потому что призрачный негодник еще ни разу не упустил случая поповторять за кем-то из них нечаянно обороненное слово. А теперь у него такой возможности не стало, и это была маленькая победа в невидимой, молчаливой, но напряженной и крайне взрывоопасной борьбе, о которой никто из присутствующих не подозревал.

Не знаю, чем бы закончился этот сложный день: зверским убийством моего и без того мертвого духа, нервным срывом, кровавым безумием или еще чем похлеще, но Двуединый не позволил случиться непоправимому. Послал мне к ночи блаженное избавление и дал возможность передохнуть – в тот момент, когда я уже была готова гаркнуть на весь лес «Убирайся!», откуда-то из-за деревьев вынырнул громадный черный зверь и, оскалившись, внятно рыкнул.

– Ширра! – с облегчением простонала я, плавно оседая на траву. – Спаси меня от него!

– Что?! – гневно вскинулся невидимый дух, неумолимо оттесненный в сторону древним заклятием. – Стой на месте, гад хвостатый! А ну пошел прочь от нее!

Скорр хищно сузил глаза, яростно зашипел, едва на заставив эльфов шарахнуться прочь, и, прежде чем Рум успел отлететь на безопасное расстояние, потерся щекой о мою ладонь.

Хлоп!

– А-у-у-у! – донесся издалека обиженный вопль, и в моей голове настала блаженная тишина.

– Шр-р-р! – сердито рявкнул в ответ скорр, явно желая ему счастливого пути, а я облегченно вздохнула: ну наконец-то! Хоть какое-то время без этого нудного «Трис, Трис», хоть немного передохну, а этот стервец, может, задумается над своим поведением.

Люди, впервые за день услышав голос Рума, вздрогнули и ошарашенно заозирались, выискивая маленького гаденыша. И только Беллри с Шиаллом, быстрее всех сообразившие, что к чему, успокоенно прикрыли веки: вот теперь, кажется, они начали понимать причину моего недавнего рычания.

– Спасибо, Ширра, – прошептала я, зарываясь пальцами в густую шерсть и позволяя ему безнаказанно облизывать мой нос. – Спасибо, родной. Я чуть с ума не сошла, выслушивая все это в одиночку. Думала, кого-нибудь покусаю. Целый день… как заведенный… без конца и края… и никто не слышит это чудовище, кроме меня. Не уходи сегодня, ладно? Побудь немного, хотя бы до утра, чтобы я смогла заснуть. Пожалуйста.

Ширра снова фыркнул, выразительно покосившись на эльфов, но какой с них спрос? Откуда они могли знать про то, что Рум с рассветом никуда не делся? Да и, если честно, что бы они сделали, если бы знали?

Беллри покаянно вздохнул.

– Прости, Трис, я даже подумать не мог, что он будет бодрствовать днем и сможет остаться незамеченным.

– Я тоже, – вздохнула я, упорно держась за ворчащего скорра.

– Так ты поэтому?..

– Неужто вы решили, что я жалкую пару дней не смогу провести на ногах и сомлею, как благородная барышня при виде капельки крови?

Эльфы сконфуженно переглянулись.

– Тут недалеко осталось, – примиряюще сказал Лех, стараясь сгладить неловкость. – Всего через пару сотен шагов южнее будет первая застава. Если, конечно, ее еще никто не занял.

Ширра тихонько рыкнул.

– Не занял, – немедленно перевел Шиалл. – Там совершенно чисто, и нежити в округе тоже нет. Можно занимать.

Я удивленно обернулась.

– Так ты поэтому уходил так надолго? Мосты наводил? Нежить вынюхивал? Упырей разгонял по округе?

Скорр забавно сморщил нос и оглушительно чихнул, после чего цапнул меня за руку и, осторожно сомкнув челюсти, потащил куда-то в чащу.

– Пошли, – покорно вздохнул Беллри, успокаивая нервно всхрапнувших лошадей. – Там, где прошел скорр, действительно не осталось ни одного упыря – можно спать спокойно. А если он поблизости еще и охотился, то боюсь, тут на много сотен шагов не осталось зверья крупнее бабочек и стрекоз.

– Хочешь сказать, он нашел нашу заставу? – недоверчиво переспросил Рес.

– Да чего там искать? Они их и так все до единой знают.

Эльф отвернулся и, словно не заметив ошарашенных лиц побратимов, бесшумно шагнул следом за Ширрой, а весь остальной патруль еще несколько секунд таращился ему в спину, силясь понять то, что сейчас услышали. И сообразить, заодно, а не пора ли начать опасаться нашего милого, молчаливого, загадочного зверя? Который, как вдруг выясняется, знает очень и очень немало того, о чем ему знать совсем не положено.

Глава 4

Застава, как и говорил Лех, оказалась похожей на воронье гнездо. Точнее, это была сравнительно небольшая, собранная из толстых досок площадка, устроенная прямо на ветвях раскидистого дерева, где вполне реально было поместиться пятерым неприхотливым путникам, знающим, насколько опасными бывают ночевки в Приграничье.

«Гнездо» оказалось расположено довольно высоко от земли. Как раз настолько, чтобы и залезть было можно, и спрыгнуть без увечий, если станет совсем невмоготу. С боков необычное строение оказалось надежно защищено от ветра ветками и переплетенными особым образом прутьями, снизу от земли его отделял прочный деревянный настил. Сверху нависала густая листва и плотная парусина, а внутри было сухо, тепло и вполне уютно.

Но расстояние, месторасположение и высота – это еще не все, что использовали патрули для защиты: вокруг тщательно выверенного пространства около дерева кто-то еще и заботливо высадил полноценную стену из трепещущих на ветру осин. Причем последних было так много, что мы с немалым трудом продрались сквозь переплетение тонких веток и едва не выкололи себе глаза острыми сучками. Кажется, неведомые строители отлично понимали, что такой частокол даже упырям будет нелегко преодолеть. Особенно с учетом того, что мертвяки страсть как не любили это скромное, податливое и неопасное, в общем-то, дерево. Думаю, если бы не Ширра, я бы ни за что не отыскала в этой чаще проход. Но, к счастью, обошлось без потерь: крохотная ссадина на предплечье не в счет, да и ту немедленно лизнул мой мохнатый проводник. Там чуточку защипало, но все тут же прошло, а к тому времени, когда нас нагнали остальные, от ранки и следа не осталось.

Подойдя ближе и сумев получше рассмотреть это странноватое убежище, я невольно уважительно покачала головой: а что? Умно. Действительно умно, потому что иной способ безопасно скоротать ночь в Приграничье вряд ли найдется. Но больше всего меня удивило то, что небольшая застава смотрелась на дереве абсолютно естественно. Так, как будто с самого начала здесь была, а то и выросла совершенно самостоятельно.

Заподозрив неладное, я вопросительно глянула на бесшумно подошедших эльфов, и те знаком подтвердили: да, без их участия тут не обошлось, и на самом деле убежище было создано с помощью магии леса.

– Лех, а мы там поместимся? – поинтересовалась я, вдоволь налюбовавшись.

– Ужмемся, – хмыкнул тот и, порывшись в зарослях, выудил откуда-то грубо сколоченную лестницу. – Забирайся. Сама убедишься, что это вполне безопасно.

Я оценила расстояние до убежища, прикинула, как буду туда влезать под несколькими внимательными взглядами, заодно демонстрируя им свой обтянутый штанами зад, и отступила.

– Может, лучше ты?

– Боишься? – тут же попытался поддеть меня Рес.

– Просто не хочу первой убедиться в том, что оттуда очень легко свернуть себе шею. И вообще, может, там уже кто-нибудь обосновался?

– Никого там нет, – добродушно улыбнулся парень. – Если бы кто-то из наших пришел, то поднял бы лестницу, а снаружи, еще на подходе, вывесил бы знак, что тут занято. И тогда нам пришлось бы искать другое место для ночлега. Но поскольку ничего этого нет, то можно смело занимать.

Я мрачно на него покосилась.

– А я говорю не о людях. Или считаешь, еще не родился упырь, способный преодолеть такое смешное расстояние?

– Пока, хвала Двуединому, таких не появлялось, – совершенно серьезно отозвался Лех, но под моим скептическим взглядом все-таки полез наверх первым.

Мы молча проследили за тем, как он сноровисто взбирается по лестнице, как осторожно обходит, принюхиваясь, весь домик, как бесшумно обнажает меч и, готовый ко всему, заглядывает внутрь, ожидая всего, чего угодно, вплоть до нападения целой орды нежити… а потом дружно вздохнули: Лех так же быстро вышел и успокаивающе помахал.

– Все в порядке.

– Так-то, – буркнула я, невольно перенимая интонации Рума. – А то взяли моду – пускать вперед беззащитных женщин и детей. Мол, если бы там оказался упырь, то можно успеть подготовиться, а если нет, то все равно польза: и прибрать успеют, и разозлиться не смогут как следует.

Рес, поняв, к чему я клоню, неслышно хихикнул и стремглав вскарабкался на заставу. За ним с многозначительной усмешкой последовал Крот, затем Шиалл, Беллри. А потом я неожиданно спохватилась:

– Эй! А как же Ширра?!

Сверху на меня уставились сразу четыре недоуменных взгляда.

– О нем вы забыли?! Ему что, летать прикажете учиться?!

– Трис, – протянул Лех. – Ему тут при всем желании внутри не поместиться: слишком тесно. И так будем друг у друга на головах сидеть и царапать соседям колени. А с ним вообще не влезем.

Я в затруднении обернулась к скорру.

– Ширра?

Но он сам избавил нас от сложностей: насмешливо фыркнув, вдруг упруго подпрыгнул и, нимало не затруднившись, одним обманчиво легким движением оказался наверху, рядом с ошарашенно разинувшим рот Лехом. Аккурат за перилами, где еще оставалось немного места. Туда-то он с непередаваемой грацией и взлетел, как-то весь ужался, а потом хмыкнул совсем уж по-человечески и таким же потрясающе выверенным движением взлетел еще выше, на самую верхнюю площадку, предназначенную для караульного. Где и улегся с комфортом, свесил могучие лапы и уже оттуда лукаво покосился вниз: дескать, а это видала?

Я облегченно вздохнула и, убедившись, что больше мне никто не помешает, тихонько выдохнула:

– Рум?

Ширра разом прекратил скалиться и недовольно фыркнул: еще бы, я ведь не зря так старательно от них избавлялась – отлично понимала, что просто так вернуть вредного духа мне никто не позволит. Так что пришлось изворачиваться, прикидываться дурочкой и трусливой соплюшкой, чтобы они поверили.

Они поверили. А теперь смотрели сверху с таким укором, что мне стало немножко стыдно. Но с Румом обязательно нужно поговорить и все уладить, иначе он потом никому житья не даст. Особенно в таком расстроенном, если не сказать больше, состоянии, в каком его застало появление Ширры.

Да и мне ли не знать, что все его ворчание и некрасивое поведение – всего лишь от растерянности? От самой простой тревоги за меня, за себя, за наше будущее. От того, что еще не разобрался в себе и совсем не знает, как теперь себя вести. Приму ли я его другим? Не таким маленьким шалопаем, как раньше? Соглашусь ли видеть рядом с собой совсем иное существо? Вместе с его зубами, крыльями и когтями, от которых самого порой бросает в дрожь?

Мне эти сомнения слишком хорошо знакомы, чтобы я не увидела их за его внешней бравадой. Просто Рум, будучи существом необузданным, не умеет иначе. Я слишком поздно об этом вспомнила. Как и то, что порой он может причинить кому-то боль, в действительности не желая этого.

– Рум?

– Я здесь, – подозрительно тихо шепнуло у самого уха, и кожи коснулся легчайший ветерок, подсказавший, что я не ошиблась. – Я веду себя ужасно, да?

– Есть немного.

– Ты на меня больше не сердишься?

– Иди сюда, нахаленок, хватит прятаться, – невольно улыбнулась я, протягивая руки. И дух, немного поколебавшись, все-таки стал видимым. Все такой же маленький, золотистый комочек, на смутно угадывающемся лице которого полыхали два на редкость крупных глаза, полных вины и раскаяния.

– Может, я схожу с ума, Трис? – печально спросил он. – Может, мне стоит уйти? За этот день я сделал столько дурного, что самому не верится. Вроде и не хотел, вроде пообещал себе, что не буду, а все равно – будто кто за язык тянет и заставляет говорить всякие гадости.

Рум тяжело вздохнул, съеживаясь до размеров медной монетки, но я не дала ему времени на самобичевание – подхватила и спрятала в ладонях, отлично зная, как сильно он переживает.

– Они на меня злятся? – снова спросил он.

– Совсем чуть-чуть.

Еще один тяжкий вздох.

– А ты ведь не сказала никому, что я рядом. Но они все равно захотят меня убить. Смешно, да? Меня уже один раз убивали, а теперь снова… только у них ничего не получится, Трис: я буду жить ровно столько, сколько отмерено тебе. Правда, если ты пожелаешь…

Я осторожно поднесла руки к лицу, а затем тихонько дунула, заставляя его расправить плечи и поднять голову.

– Если я сержусь на твои выходки, это совсем не значит, что я тебя ненавижу. Так, злюсь иногда, но потом все равно прощаю.

– А зря, – невесело улыбнулся дух, все еще пребывая в унынии. – Я и раньше-то с трудом мог держать себя в руках, а теперь, когда обрел память… Иирово пламя! Что мне делать, Трис?!

– Учиться.

– Чему?!

– Быть собой, – пожала плечами я. – Раз в тебе сейчас две сущности и два разных сознания, то учись быть единым целым. Часть возьми от того, кем ты был когда-то, часть оставь от того, кем ты стал. О чем-то забудь, что-то отпусти, кого-то прости… Помнишь, как ты меня учил создавать новые маски? Вот и представь, что то были всего лишь маски. Обычные личины, от которых ты легко можешь избавиться, потому что все они фальшивые.

– А если они как раз и есть настоящие? – тоскливо спросил он. – Что, если ты на самом деле ошибаешься, а я – это не твой хранитель, а злобный враг, который когда-то тебя предал?

Наверху глухо заворчал Ширра и, не дождавшись от меня реакции, бесшумно спрыгнул на землю. Я быстро сложила ладони домиком, отгораживая Рума от рассерженного скорра.

– Мы с тобой об этом говорили. И, если ты помнишь, уже забыли. Что же касается прошлого, то что было, то было. Я тут ничего не изменю. Что могла, то простила. Ну а об остальном постараюсь пореже вспоминать.

– А как же он?

Я снова покосилась на ощетинившегося Ширру, готового при малейшем поводе изгнать вредного духа в мир теней, и, мгновение помолчав, тихонько призналась:

– Его я тоже люблю. Но мне совсем не хочется между вами разрываться и делить внимание. Я не хочу, чтобы вы ругались. И еще больше не хочу, чтобы причиняли друг другу боль.

Рум в третий раз тяжело вздохнул и, с явным трудом преодолевая себя, выбрался наружу. Несколько томительных секунд он молчал, пристально изучая насторожившегося скорра, затем покосился наверх, на патрульных, которые тоже внимательно наблюдали за ним из убежища. Наконец покачал головой и опустил плечи.

– Двуединый… когда-то я так мечтал об этом, а теперь вот смотрю и боюсь, что история повторится.

– Шр-р-р-р? – прищурился Ширра и предупреждающе дернул хвостом.

– Молчи, – отмахнулся призрак. – Если бы не риал, вообще не стал бы с тобой разговаривать.

– Шр-р-р!

– Хватит, – взмолилась я. – Перестаньте ревновать! Вы, оба!

– Я не ревную! – возмутился Рум, моментально разросшись до прежних размеров.

– Тогда что ты делаешь?!

– Просто не хочу, чтобы он к тебе прикасался!

Ширра снова зашипел и сделал шаг навстречу.

– Хватит, – решительно тряхнула я головой. – Или вы немедленно обсуждаете это между собой и миритесь, или я ухожу дальше одна. Одного отправлю в мир теней и больше не позову. А второму верну риал и найду способ скрыться так, что вы больше нигде, никогда и ни за что меня не нашли.

На меня в недоумении уставились сразу все.

– С ним?!

– Шр-р?!

– Я серьезно, – предупредила я ошарашенных соперников. – Можете говорить хоть на скоррином, хоть на эльфийском, хоть на людском языке, но чтобы больше я этого не слышала! А чтобы вы в этом не сомневались…

Я резким движением сняла цепочку и, быстро наклонившись, нацепила скорру на шею.

– Теперь, если и захочешь, ты меня не найдешь. Лучше остаться без защиты и снова нарваться на оберона, чем выслушивать вашу ругань.

– Какой оберон?! Да это чудовище в сотни раз опаснее! – возопил Рум, которого я столь же решительно стряхнула с ладоней. – Что же ты делаешь?!

– Желаю, чтобы ты остался с ним и решил эти вопросы, как мужчина с мужчиной.

– Как ты могла отдать ему свой риал?!

Я покосилась на обалдевшего скорра, озадаченно вертящего головой и пытающегося понять, отчего у него все еще не замерзли усы. Краем глаза отметила, как вытянулись лица у эльфов, удивленно взлетели брови у Леха, и пожала плечами.

– Время вам даю до утра. Если не найдете общий язык, считайте, что я умерла.

Потом убедилась, что призрак никуда не собирается исчезать, удовлетворенно кивнула и отправилась наверх, отдыхать, подальше от этих смутьянов и их вечного спора слепого с глухим. Пусть теперь сами решают, как им быть и на каком уровне искать компромисс. Если сумеют, слава Двуединому. Если же нет…

– Трис, ты действительно решила уйти? – беспокойно придвинулся ко мне Беллри, едва я добралась до площадки.

– Что мне еще остается?

– А…

– А про вас я ничего не говорила, – поспешила я успокоить эльфов. – Надеюсь, в случае чего вы сможете спрятать следы так, чтобы даже Ширра не учуял?

Беллри нервно дернулся.

– Не знаю. Постараемся.

– Вот и славно, – я незаметно глянула вниз и, поняв, что мои слова достигли цели, с облегченным вздохом забралась на самую верхотуру. Туда, откуда не так давно столь изящно спрыгнул Ширра. Тогда как они с Румом мрачно уставились друг на друга. Постояли, подумали. А потом разошлись в разные стороны.

Ну, Двуединый им судья. А я своего решения не изменю.

Ночь прошла удивительно спокойно. Никто не зудел у меня над ухом. Не сопел и не фыркал, пытаясь привлечь внимание. Патрульные, вняв молчаливому предупреждению, устроились в шалаше, позволив мне коротать темное время суток в гордом одиночестве. Благо дождя не предвиделось, луна не выглядывала, да и комары, как ни странно, облетали меня стороной.

Может, поэтому, а может, почему еще, но проспала я благополучно до самого утра. И лишь когда яркий солнечный лучик настойчиво пощекотал ресницы, соизволила открыть глаза. Но довольно быстро поняла, что еще слишком рано, и с сомнением глянула вниз. Что ж делать? Куковать тут, дожидаясь, пока остальной народ очнется? Завтракать воздухом и умываться росой с ближайших листьев? Что ж, это не самое страшное. Но вот где я сыщу подходящие кустики?!

Поколебавшись, я все-таки не стала никого будить и спустилась тем же незамысловатым способом, каким воспользовался Ширра: просто спрыгнула вниз. При моих способностях это несложно, тем более что я такие фокусы уже не раз проделывала. Особенно в те неудачные ночи, когда по пятам неслась погоня в лице ограбленного мною хозяина, оскорбленной в лучших чувствах хозяйки, дворни, псарни и даже парочки громил с устрашающими саблями в руках. Иногда в этот милый тандем входили арбалеты, и вот тогда мне становилось совсем весело. Хорошо хоть, такие ситуации случались нечасто, иначе на одном из поворотов меня вполне могли зацепить, и тогда – прощай, рыжая Ведьма.

Впрочем, зачем ворошить прошлое?

Я мягко приземлилась и, убедившись, что никого не потревожила, бесстрашно углубилась в девственно чистый лес. Довольно быстро отыскав холодный ручеек, я с удовольствием в нем поплескалась, отмылась, расчесала отросшие волосы и, вдоволь набрызгавшись, выбралась на берег.

И вот там-то меня поджидал сюрприз. Вернее, целых два сюрприза, сидящих в виноватых позах и сконфуженно отводящих глаза.

– Та-ак, – протянула я, поспешно одергивая рубаху. – И как это понимать?

Ширра смущенно засопел, старательно делая вид, что ни при чем, а Рум неловко заерзал на соседней ветке.

– Доброе утро, Трис. Как водичка?

– Ты мне зубы не заговаривай. Во-первых, отвернись и не таращи свои бесстыжие глазищи. А во-вторых, ответь: до чего вы успели договориться? Не пора ли мне собирать вещички?

Ширра деликатно уставился куда-то в сторону, а дух послушно развернулся спиной, свесив прозрачные ноги с зеленого сучка, и тоскливо вздохнул:

– Не надо ничего собирать. Мы согласны.

– На что?

– Чтобы терпеть друг друга. Ради тебя.

– Вот как? Ширра?

– Шр-р, – согласно рыкнул скорр, внимательно изучая траву под лапами, и мне стало немного легче дышать. Настолько, что я даже вспомнила о том, что пора нормально одеться, и поспешно исправилась. После чего уже спокойно присела рядом со скорром и изучающе воззрилась на старательно отворачивающихся мужчин. Они не казались слишком довольными, а скорее, выглядели как два кровных врага, в силу непреодолимых обстоятельств заключивших временное перемирие.

– Итак? О чем именно вы договорились?

Рум испустил мученический вздох.

– Мы больше не будем при тебе ругаться. Даже вон тот, с хвостом…

– Шр-р!

– Да-да, я так и сказал. Без обид, ведь у тебя действительно есть хвост. И не один…

– Шр-р!

– Рум, перестань, – вмешалась я, опасаясь, что они сцепятся прямо тут.

– А я что? – наигранно удивился дух. – Я – ничего. Всего-то и хотел сказать, что даю ему возможность проводить тебя туда, куда ты пожелаешь, не стану вмешиваться в его дела и постараюсь держать себя в руках. А он в ответ не прикасается к тебе, когда я рядом, и вообще ведет себя прилично. Верно, шиир?

– Его зовут Ширра, – сухо напомнила я.

– На самом деле нет. У него, чтоб ты знала, совсем другое имя, только этот мохнатый де… э-э-э, тип не хочет, чтобы ты его знала.

– Почему это? – удивилась я.

– А он боится, что, узнав истинное имя, ты его закабалишь навечно, как меня! – зловещим голосом провыл маленький наглец и, проворно увернувшись от тяжелой лапы, спрятался за мою спину, откуда и поинтересовался язвительно: – Что, не так, скажешь?! Разве ты способен доверять? Тем более ей? А?! Разве не боишься стать зависимым?!

– Шр-р! – недовольно фыркнул Ширра, не добравшись до стервеца буквально на волосок, но правильно расценив мой предупреждающий взгляд. А потом он резко отвернулся и, мотнув головой, стряхнул в траву мою цепочку.

– Это тебе, Трис, – с непередаваемым облегчением выдал Рум. – Он возвращает риал. Возьми.

Я нерешительно подняла свою жемчужину и бережно коснулась потеплевшего агата.

– А твой?

– Шр-р-р.

– Оставь себе, – заметно напрягся дух. – Когда будет нужно, он его заберет.

– Хорошо, – я покладисто кивнула и надела цепочку на шею.

Ширра внимательно взглянул на нас. Особенно на то, как призрак по-хозяйски устраивается на моем плече, свесив ножки и деловито облокотившись на шею. Секунду поизучал, подумал, о чем-то вздохнул. А потом негромко сообщил:

– Шр-р-р-р.

– Что? – не поняла я, а дух-хранитель неожиданно насупился.

– Шр-р-р, – настойчиво повторил скорр.

Рум насупился еще больше.

– Еще чего. Я тебе в переводчики не нанимался.

– Шр-р-р!

– В чем дело? Ширра? Рум, что он сказал?

– Ничего.

– Шр-р-р!

– Рум, перестань. Ты обещал ему не мешать! – сердито пихнулась я. – Ну? Что он сказал?

– Свое настоящее имя, – тихо сообщил дух, неожиданно сдувшись и как-то разом утратив боевой задор.

– Правда? И какое же? – я заинтересованно подошла к скорру и испытующе заглянула в глаза, одновременно протягивая руку, чтобы погладить.

– Стой! Не касайся, иначе меня опять вышвырнет! – всполошился Рум.

Пришлось сконфуженно отодвинуться и поспешно спрятать руку за спину. Ширра разочарованно вздохнул, а я отступила еще на шажок, виновато косясь на призрачного приятеля.

– Прости. Я совсем забыла. И ты прости, Ширра: пока он рядом, мне придется держаться от тебя подальше.

– Вот именно, – буркнул дух. – Была б моя воля, вовсе не разрешил бы к нему подходить!

– Хорошо, что у тебя ее нет, – сухо ответила я. – Потому что я не собираюсь все время шарахаться от него, как от прокаженного. Придется когда-нибудь и тебе отойти в сторону. Надеюсь, мы друг друга услышали?

– Да, – Рум заметно помрачнел, потому что мой голос стал тверже металла, а у Ширры блеснули торжеством глаза.

– Так что там за имя такое хитрое?

Призрак вздохнул так, будто тащил на себе огромную гору.

– Боже… как он только тебе доверил… впрочем, может, оно и к лучшему? Обозлишься на него когда-нибудь, сожмешь покрепче камешек, да и пожелаешь смерти… Вот расстройство-то им всем случится…

– Рум!

– Что? – сварливо отозвался дух, делая вид, что не понимает. – Варротен его зовут, ясно?! Варротен Тер… тьфу! Язык сломаешь! Теперь довольна?!

Я задумчиво глянула на напрягшегося скорра, а тот уставился на меня в ответ с таким видом, будто чего-то от меня ждал. Тем странным, долгим, проницательным, если не сказать пронзающим взглядом, какой я уже не раз у него видела: тогда, в Тирилоне, перед беснующейся толпой, и потом, когда он едва меня не убил… Все-таки странный он. Загадочный. Разумный, аж дрожь порой берет, но при этом невероятно, просто ужасающе притягательный. Как любая тайна, любая загадка или же королевская сокровищнице, к двери которой чудом нашелся заветный ключик.

– Варротен? – повторила медленно, будто пробуя его имя на вкус. – Красиво. Но если честно… Ширра звучит лучше.

Скорр секунду стоял, ошеломленно взирая на мое спокойное лицо, а потом с размаху сел на мохнатый зад и, уронив челюсть, издал весьма странный звук. То ли хмыкнул, то ли хохотнул, то ли изумленно крякнул. Я поняла, что именно это было, но нутром ощутила, что ему понравилась моя реакция. Руму, кстати, тоже: бедняга настолько широко разинул рот, будто я только что откопала старинный клад и выкинула его в бурную речку. Да не просто так, а даже не поинтересовавшись, что там внутри.

При виде вот такого Рума я хмыкнула, после чего заговорщицки подмигнула Ширре и, пользуясь редкой возможностью, тихонько его поманила за собой. Он так же молча отошел в сторонку, все еще недоумевая и старательно размышляя над случившимся казусом. Поначалу не мог взять в толк, куда мы идем и зачем. А сообразил, что к чему, только после того, как я, честно отсчитав двести шагов, от души его обняла. Крепко, с чувством, а потом наклонилась и благодарно чмокнула усатую морду.

– Ты замечательный, – сообщила ему проникновенно. – Правда… я тебя обожаю. С любым именем, каким бы оно ни было. Но если не возражаешь, буду звать по старинке: Ширра. Ты же не хочешь, чтобы твое настоящее имя знали посторонние? Рума мы потом заберем, а пока пусть-ка повисит немного и подумает над своим поведением. Да, мой хороший? Ведь не могу же я совсем к тебе не прикасаться? Правда?

Ширра, наконец опомнившись, с громким урчанием прижался, зажмурился, замурлыкал. Затем свернулся вокруг теплым клубком, положил громадную голову мне на плечо и тихонько дунул мне в ухо. Такой забавный, милый, что я не выдержала и от души рассмеялась. Ширра в ответ шумно засопел, лизнул меня в шею и тихонько фыркнул, будто тоже посмеивался над какой-то шуткой. И от этого мне неожиданно стало так чудно, так уютно и тепло, что далекого, но очень короткого «Хлоп!» и возмущенного «Три-и-ис!» я даже не услышала.

Глава 5

До Торрота, как и обещал Лех, мы добирались весь следующий день. Все так же, напрямик через лес, то и дело рискуя переломать себе ноги.

Нет, на самом деле звериные тропки, которые выбирал патруль, были вполне проходимы, никто из лошадей даже толком не споткнулся, однако лес есть лес. Дорог тут принципиально не было. Поэтому мужчинам пришлось немало потрудиться, чтобы расчистить нам путь, а я, как и вчера, умудрилась нацеплять целую кучу паутины.

– Быстрее, – велел Лех ближе к вечеру и в который раз озабоченно глянул на небо. – А то до ночи не успеем.

– Ус… пе… ем, – прерывисто возразил Рес, остервенело разрубая какую-то лиану. – Ты ж и так все углы спрямил. По дороге бы…

– По дороге не успеть. И так уже опаздываем.

Я вскинула голову и оглядела стремительно темнеющие небеса: ну да, вечереет, ветер становится все холоднее, тучки снова набегают, солнца уже часа два как не видно… но разве это повод для паники? Потом перехватила острый взгляд Беллри. Вспомнила, как быстро темнеет в лесу. Проследила за тем, как ершистый Рес проламывает собой зеленую чащу, вместо того чтобы рваться к близкой, но весьма изрядно петляющей дороге. Затем повернулась к эльфам. По их виду поняла, что даже они начинают тревожиться, и прибавила шагу.

Лех – не дурак. Зря я о нем вчера так плохо думала. Он знает эти места как свои пять пальцев. А если и не рассчитал со временем, то лишь потому, что поначалу умышленно шел медленнее обычного, приноравливаясь к моему шагу.

Я припомнила с какой прытью меня когда-то вели по такому же лесу Шиалл и Беллри. Если у них тут все патрули так ходят, то скоро мне действительно станет неуютно. Эх, как бы не осрамиться. Если мы застрянем тут по моей вине, я ж потом со стыда сгорю.

– Не устала? – тут же заботливо наклонился ко мне Шиалл.

Я торопливо помотала головой и демонстративно прибавила шаг.

– Трис, не геройствуй, – вдруг подал голос и Рум. – Если устанешь – скажи. Лучше уж так, чем потом в неподходящий момент свалиться совсем без сил.

Я недобро покосилась на «советчика» и еще немного наддала, решив, что уж пару-тройку часов в таком темпе выдержу.

Мужчина быстро переглянулись, но мне ни слова больше никто не сказал, однако гнотт стал передвигаться заметно быстрее, особенно после того, как лес заметно поредел и необходимость с боем прорубаться сквозь заросли исчезла.

К этому времени тучи над нашими головами окончательно потяжелели. Воздух стал влажным, душным. Затем поднялся сильный ветер.

Кажется, скоро начнется дождь?

Я прямо на бегу перемахнула через поваленное бревно и, споткнувшись на ровном месте, едва не толкнула Шиалла в спину. Но обошлось: эльф как почуял – проворно сдвинулся левее и умудрился подхватить меня под локоть, не давая упасть. Да и потом старался держаться поблизости. Вероятно, на случай, если мне вдруг вздумается рухнуть на полном ходу или впечататься в какое-нибудь дерево. Беллри от него не отставал, и Лех, оборачивающийся на меня все чаще и чаще, кажется, впервые за последние дни порадовался, что у остроухих неожиданно проснулось такое редкое для их расы почтение к людям. Потому что в их окружении я при всем желании не могла ни отстать, ни потеряться, ни свалиться в изнеможении, красиво испустив дух, что, признаться, в какой-то миг стало казаться мне весьма неплохим выходом из ситуации.

Упрямо поджав губы, я заставила себя переставлять ноги без потери темпа, и… вот тут-то оно и случилось: из-за сгустившихся туч внезапно проглянула луна. Немного, самым краешком, буквально кончиком остроклювого месяца, еще слабого и почти невидного на фоне не до конца почерневшего неба, но мне и этого хватило: спину прорезала острая боль, между лопаток словно воткнули стальной кол, а обрушившийся сверху лунный свет буквально утопил меня с головой.

У меня мгновенно побелели руки, преобразилось лицо, вытянулись пальцы, изломалось тело, перехватило горло чуть не до хрипоты. Однако вместо старческого сипа оттуда вырвался тонкий хрустальный перезвон – тот самый чужой голос, от которого даже мое сердце иногда замирало. Но при этом я также почувствовала, что идти стало заметно легче. И силы вдруг откуда-то взялись, и усталость разом испарилась. А еще я стала лучше видеть в темноте и первой заметила мелькнувший далеко впереди просвет.

– Туда!

От нежного перезвона эльфийских колокольчиков мужчины удивленно крякнули и заозирались. Лех прямо на ходу обернулся, увидел мои побелевшие волосы и поменялся в лице. Но прежде чем Рес и Крот, бежавшие последними, успели заметить и осознать произошедшие со мной перемены, Беллри ловко накинул на мою голову капюшон, благо сайеши по его совету я так и не снимала.

Темпа мы при этом почти не потеряли, но у меня хотя бы появилось время прийти в себя, поспешно натянуть перчатки и поплотнее укутаться в полы эльфийского плаща.

Уф-ф-ф, кажется, и на этот раз обошлось: луна снова скрылась, небо окончательно потемнело, а мы все-таки выбрались из опостылевшей чащи.

Я с такой радостью выскочила на вершину холма, откуда была хорошо видна цель нашего путешествия, что не удержалась от облегченного стона. Но даже он прозвучал неправдоподобно звонко, словно рвущаяся от напряжения струна.

Вот тогда-то Рес с Кротом и замедлились, с подозрением уставившись на мою закутанную до бровей фигуру.

– Три-ис?

– Все хорошо, – как можно тише отозвалась я, а эльфы, не сговариваясь, загородили меня собой. – Я в порядке. Все нормально. Я могу идти.

– Уверена? – во второй раз замедлился, а потом и остановился Лех.

Я сделала ему успокаивающий жест.

– Я себя контролирую. Не переживай.

– Хорошо, – медленно кивнул он. – Но если нужно, мы можем задержаться.

Я покачала головой, а потом прислушалась к себе, мельком себя оглядела и незаметно перевела дух.

Фух, все нормально. Луна меня почти не манит, разум не застилают никакие видения, а благодаря сайеши я – это снова я. Волосы черные, руки обычные, пропорции тела вернулись к прежним. Правда, голос еще тонковат и глаза ненормально блестят, но надеюсь, спишут на мои врожденные способности. А к утру оно само пройдет.

Я незаметно пожала руку Беллри, благодаря его за заботу, кивнула Шиаллу и следом за Лехом подошла к краю холма, чтобы взглянуть на один из местных фортов – знаменитый Торрот, о котором раньше только слышала.

Собственно, это был не просто форт, а полноценный город, снаружи отгороженный от леса широкой полосой старательно выжженной земли и тремя высокими валами, поверх которых выглядывали тщательно заточенные осиные колья. Причем в свете звезд они явственно поблескивали, как если бы из дерева торчало множество серебряных шипов. Чуть дальше, за валами, возвышалась внушающая уважение каменная стена, виднелись окованные железом ворота, а еще подальше – сторожевые башни, усыпанные бойницами, словно обрыв – ласточкиными гнездами.

Сейчас, ближе к ночи, ворота, разумеется, были закрыты. На башнях и вдоль стен горели многочисленные факелы. За стенами угадывались очертания домов, несколько идеально прямых, сходящихся в центре улиц, приличная по размеру площадь в центре…

Я повернулась к Леху.

– Нас туда пустят? Поздно ведь. Ворота уже закрылись.

– Не переживай. Не думаю, что меня там успели забыть.

– Тебя забудешь, как же, – хмыкнул подошедший Рес. – В прошлый раз так буянил, когда тебе двери не открыли посреди ночи, что потом полфорта отстраивали заново.

– Не верь, – убежденно сказал Лех в ответ на мой заинтересованный взгляд. – Все врет. Только того и было, что ворота со злости вышиб.

– Башкой, между прочим, – не преминул уколоть его Кеол. – Вон остроухие не дадут соврать: как слетел с холма, так и протаранил, хотя в них в свое время чем только не долбили.

Лех скривился.

– Я ж не своей, а упыриной. Да и что мне было делать, когда их целая армия за нами увязалась? Нацеловывать от счастья? Пришлось бежать так, что пятки в спину влипали, и колотиться в двери, словно голодный вурдалак. А там не сразу проснулись, вот и вышло… гм, что вышло. Не зря ж у меня тогда жезл Ордена из-за пояса торчал.

– Магический? – навострила я уши.

– Точно, – хмыкнул в ответ Крот. – Как жахнул, так тут половина леса сгорела шагов на сто вместе с упырями и оборотнями в придачу. А от ворот тогда осталась только половина. Вторая расплавилась к демонам. Как при этом не расплавился сам Лех, понятия не имею, но факт остается фактом – он снес нам ворота. Да так, что эльфы потом целого посла сюда отписали, чтобы выяснил, почему тут зашкаливает магический фон. Тогда как Леху потом крупно влетело от начальства… жезл-то надо было местному магу отдать! А Лех весь заряд прямо тут и шарахнул со всей… гм, со всего ума! Лес потом еще с неделю догорал!

Я усмехнулась, представив, какой здесь царил бедлам, но тут же сделала многозначительное лицо, так как подметила, как болезненно поморщился наш командир. Похоже, влетело ему действительно знатно, раз до сих пор вспоминать не хочет. Ну да не пропадать же ему было из-за магической безделушки? На войне как на войне. И если у него другого выхода не было, то Иир с ним, с жезлом-то.

– Ладно, хватит, – дал отмашку Лех, первым забираясь в седло.

– А как же Ширра? – остановила его я, ощущая ненормально теплый риал скорра: он был близко, только скрывался пока в темноте. – Его мы куда денем?

Патруль нерешительно переглянулся.

– Ну… может, снаружи обождет? – предположил Рес.

– Да? Или через стену перелетит на крыльях? Может, и потом ему от патруля по кустам скрываться?

– Раньше его это не смущало, – буркнул Крот, настороженно покосившись в темноту.

– Трис… – примиряюще начал Лех, но Беллри перебил:

– Погоди, не кипятись. Если Ширра захочет, внутрь его никто не заставит войти. А если он все-таки пожелает идти с нами, то скорра в его истинном обличье никто, кроме нас, не распознает. В Торроте сроду не было никаких эльфов. Тем более что о скоррах никто, кроме вас, слыхом не слыхивал. Так что на него будут смотреть, как на здоровенного зверя, только и всего.

– То есть нам надо взять его с собой? – опешил Рес. – Ты в своем уме?!

– Если он скажет, то да, – спокойно отозвался эльф. – Мы все равно не сможем идти дальше без печати на подорожных. И если в них не будет стоять нужная отметка, то возле Пустоши с нас за это спросят, а там, между прочим, даже скорру придется потрудиться, чтобы остаться незамеченным. Они именно поэтому предпочитают в том районе передвигаться исключительно в форме…

– Шр-р, – неслышно донеслось из темноты, и Беллри тут же осекся.

– И что нам делать? – нахмурился Рес после короткой паузы.

– Я бы не стал рисковать, – озабоченно сказал Крот. – Это привлечет к нам ненужное внимание.

– Верно, – обронил Лех. – Но я не уверен, что Ширра согласится ночевать под стенами.

Кеол нерешительно оглянулся в сторону леса.

– Ну его же можно попросить, объяснить, уговорить…

На молодого парня скептически взглянули все, а Беллри еще и ободряюще кивнул:

– Давай. Но объяснять и уговаривать будешь сам.

– Э нет, – поспешил отказаться Рес. – Пусть Трис пробует, а мне еще жить и жить. И вообще, раньше его не смущала компания упырей. Особенно в свете того, что они сами его до ужаса боятся, если, конечно, верить нашим остроухим друзьям.

Я насупилась: бросать Ширру мне не хотелось. Тем более зная, что для него никакая стена не станет препятствием. Если уж он в Кроголин умудрился пробраться, то тут его тем более ничто не остановит. С другой стороны, если взять скорра с собой, то придется все время держать его за шею, доказывая местным, что наш кот – хороший и безобидный, на людей не кидается и вообще прекрасно воспитан. Проблема в том, что кандидатом на такого «поводыря» может стать лишь один человек из нас шестерых. Я. И все бы ничего, но с нами также находится Рум, который при первом же прикосновении к Ширре с воплем исчезнет.

Но выбирать между ними было невыносимо.

– Если хочешь, я останусь, – вдруг тихо шепнуло над ухом. – Уйду на время в мир теней. А ты, когда найдешь укромный уголок и избавишься от этого… снова позовешь, ладно? Твой Ширра не вытерпит – слишком молод еще, а я справлюсь. Так что иди спокойно, а я подожду.

– Спасибо, Рум, – с облегчением выдохнула я. – Как только найдем комнату, сразу вернешься. Обещаю.

Рум мягко улыбнулся и беззвучно растаял в воздухе, а мы перевели дух и уже спокойнее переглянулись: вот теперь можно было попробовать.

– Ну-с? И кто это к нам пожаловал на ночь глядя? – скептически осведомился с башни какой-то страж, едва наша кавалькада приблизилась к воротам. – Чего вам дома не сидится в такую погоду?

Я запрокинула голову.

Неизвестным шутником оказался немолодой бородатый тип в сверкающем шлеме и надраенной до блеска кольчуге. Лица его толком разглядеть в темноте не удалось. Тогда как он внимательно нас оглядел, с нескрываемым подозрением уставился на Ширру, потом заметил эльфов. Похоже, узнал и довольно быстро отыскал командира.

– Лех, ты, что ли?

– Здорово, Стагр, – проворчал Лех. – А ты, как обычно, всех подозреваешь? Все упырей в гости ждешь да вампиров высматриваешь?

– Работа такая, – философски пожал плечами страж, не торопясь открывать ворота. – Как видишь, мне пока не везет: все больше люди да простое зверье попадается.

– Прости, что разочаровал.

– Да чего там… в следующий раз авось повезет больше. Что это с тобой за чудовище?

Я ощутила на себе прицельный взгляд стража и, на всякий случай прижав Ширру покрепче, оценивающе прищурилась.

– Это вы мне?

Рядом со Стагром неожиданно возникли еще две бородатых физиономии.

– Деваха, – удивленно проговорила левая.

– Надо же, – задумчиво протянула вторая. – И правда, деваха… красивая. Лех, твоя?

– Нет. Стагр, открывай – надоело стоять под дверьми, как безродным бродягам. Я ручаюсь за всех своих спутников, в том числе и за того, что с хвостом.

– Тебе открою – вопросов нет, – буркнул Стагр. – И побратимов твоих впущу. Реса и Крота сто лет уж знаю, как облупленных, но инструкции тебе известны не хуже моего. Леди мне незнакома, а ее зверь и вовсе – потенциальная угроза для форта. Если ты готов оставить его снаружи, то милости прошу. А если нет – звиняй, у меня приказ. Утром придет командир и сам решит, что с вами делать.

Лех потемнел лицом, а я как можно тверже сказала:

– У меня подорожная есть. А Ширра на самом деле человек. Просто под заклятием личины. И мы ищем того, кто смог бы ему помочь.

– Гм…

Вгляд Стагра из подозрительного стал сперва задумчивым, а затем и откровенно оценивающим. Ширра был действительно велик. По-настоящему грозен, и только слепец не понял бы, насколько он может быть опасен. Но при этом не заметить отсутствие на скорре поводка и ошейника было невозможно, как невозможно не понять, что он разумное существо. Ну и что, что на человека не похож? Каких только странностей на свете не бывает! Кто, скажите мне на милость, докажет, что его внешний вид не может быть связан с воздействием магии?

Впрочем, сомнения стража мне тоже были понятны. На его месте я бы тоже тысячу раз подумала, прежде чем открывать ворота таким сомнительным гостям.

– Что с ним произошло? – наконец разлепил губы Стагр, все еще изучающе рассматривая настороженно замершего скорра.

Я с независимым видом пожала плечами.

– С одним магом общего языка не нашел. Тот колданул со злости. Ширра тоже… погорячился. Ну вот и вышло, что он теперь на четырех лапах ходит и вместо нормальных слов только рычит.

– А ты к нему каким боком прилепилась? – снова поинтересовался страж. Вот ведь зануда дотошный! – Кем он тебе приходится?

– Это мой жених, – спокойно ответила я, почти не погрешив против истины.

А что? Мне, можно сказать, предложение по всей форме сделали. Руку… то есть лапу и сердце подарили, и я даже сказала, что подумаю.

– Жених? – негромко присвистнули стражи, а потом один из них со смешком добавил: – Ну и влипла ты, дева… А если он не расколдуется?

– Все равно не брошу, – так же спокойно ответила я, после чего Ширра благодарно заурчал, а Старг озадаченно почесал в затылке.

– Ну раз такое дело… проходите. Что с вас взять? Любовь есть любовь. Эй, там, внизу! Открывайте! Тут свои! Только Леха первым пускайте, а то помню я, как он в прошлый раз от нетерпения нам одну створку снес!

Лех в который уже раз за вечер скривился (видать, достали его с этими воротами), а я с неимоверным облегчением услышала громыхание невидимых засовов и звон цепей по ту сторону стены. Тяжелые створки натужно заскрипели, дрогнули и начали неохотно открываться. Одновременно с этим загрохотала спешно понимаемая решетка. Наконец проход оказался полностью открыт и нам позволили войти в святая святых.

Ничего неожиданного внутри форта не оказалось: обычные дома, обычные улицы. Фонарей, конечно, вдоль дороги горело непривычно много, но для военного городка такое расточительство – жизненная необходимость. Нежить, как известно, не любит света, поэтому факелы, лампы и магические светильники являлись одним из элементов обороны.

Что еще мне бросилось в глаза?

Пожалуй, народу для темного времени суток здесь оказалось многовато, причем подавляющее большинство – мужчины. Поджарые, как муравьи, суровые, закаленные. И все вооруженные до зубов.

А еще меня поразило то, что Лех, показав подорожную какому-то усатому громиле на входе, вошел в форт и буквально за первым же углом завел нас в первый попавшийся, ничем не примечательный с виду дом. Ни у кого не спросил, ни с кем не согласовал. Просто толкнул ногой дверь и зашел, будто имел на это какое-то право. А чуть позже, словно только и ждали сигнала, из соседнего дома примчались расторопные мальцы, таща в руках корзины со снедью. Эти же мальчишки, пока мы расседлывали коней, торопливо прибрали внутри, вымыли полы, пробежались по комнатам, застилая постели свежим бельем. Проворно натаскали горячей воды в три огромные бадьи. Повесили рядом пушистые полотенца и так же шустро умчались. Вернее, умчались не все – один из пацанов остался с нами и с готовностью вызвался помочь во всем, что мы только могли бы пожелать.

При виде таких странностей я с недоумением обернулась к эльфам.

– Так принято, – с улыбкой пояснил Шиалл. – В форте всегда есть пустующие дома, специально для тех, кто вернулся с рейда. Правда, обычно их приходится делить с кем-то еще, чаще дом делят между собой два-три гнотта сразу, но для нас с братом в Торроте делают исключение, поэтому этот дом пустует всегда. А касательно парнишек тоже все просто: о нас еще от ворот послали предупредить и все приготовить, так что не удивляйся. Здесь так заведено: любой вернувшийся гнотт в первые сутки обеспечивают всем необходимым за счет казны.

– А кто за все это отвечает?

– Командир форта, конечно. На то он тут и поставлен, чтобы порядок блюсти.

– Хочешь сказать, что любой из патруля, заходя в любой из фортов, может быть уверен, что его накормят, напоят и выделят место для ночевки? И все это за счет казны?

– Именно.

– Ну надо же… такие деньжищи во все это вложены, что аж оторопь берет. Даже королевская гвардия о таких условиях не мечтает. А уж сколько чиновников глотки бы друг другу перегрызли, лишь бы хоть на денек оказаться у такого вкусного пирога…

– Воровать у своих же им никто не позволит, – усмехнулся эльф. – Да большинство и сами не рискнут, поскольку в Приграничье наказание за воровство не отрубленная рука и не позорное клеймо, как в столице, а волчья яма и быстрая казнь, во время которой никто за тебя не заступится. Чтобы ты знала, за казнокрадство здесь разрешено вешать без суда и следствия.

– Жуть какая. Хоть любимую работу бросай и уходи в монахи.

– В монахи тоже можно, – не понял моего беспокойства Шиалл. – И храм тут тоже имеется. Торговать тоже не возбраняется, но учти – цены задирать не дадут: разоришься на одних только процентах, потому что спрос за каждую накинутую сверх установленной квоты монетку будет таким, что все до исподнего с себя продашь, а и тогда не расплатишься. По этой же причине в Приграничье – самые низкие цены. И поэтому же тут выгоднее всего закупаться для продажи в той же столице. Думаешь, зря Брегол в последние годы так зачастил в Кроголин?

– Ничего не думаю, но полагаю, он своего не упустит.

– Он даже подумывал здесь лавку открыть. Но Лех отговорил: не хочет проблем с начальством. У начальника форта после той истории с воротами и так на него зуб заточен.

– Что ж так? – не сдержала я улыбку. – Все убытки вспоминает?

– А то. Покрывать-то их ремонт за счет казенных денег пришлось, а Леху за спасение города еще и премию выписывать, чего начальство, как ты понимаешь, делать не любит.

– То есть Лех на этом еще и заработал?

– Причем немало, – подтвердил эльф. – Поэтому-то его тут уважают, но при этом очень не любят.

Я тихонько рассмеялась, припомнив, как Лех недавно прибеднялся, что, мол, ничего не смыслит в семейном деле. На самом деле смыслит, еще как смыслит. Только потомственный купец мог безнаказанно сжечь безумно дорогой артефакт, испортить ворота, устроить массу разрушений в городе и при этом не только на выговор не нарваться, но еще и награду за свои подвиги получить.

Ну, Лех…

Я так и ушла, посмеиваясь про себя, в дом, благо мне позволили первой выбрать себе комнату на ночь. А когда благополучно устроилась, вымылась и переоделась, то первым же делом открыла окно и тихонько позвала:

– Ру-ум! Ты здесь?

Глава 6

К завтраку я спустилась самой последней. Отчасти оттого, что действительно вчера устала. Но большей частью по той причине, что двое моих самых близких друзей большую часть ночи занимались тем, что выясняли отношения. Иными словами, ругались, шипели и бурчали прямо у меня под боком, пока я их просто не вытолкала из комнаты. Но так как времени при этом было далеко за полночь, то выспаться мне не удалось. Неудивительно, что наутро я была злая и сонная, а эта парочка вела себя тише воды ниже травы: пока я спускалась по лестнице, пристыженный Рум вился перед лицом, предупреждающе указывая на каждую ступеньку, чтобы я не споткнулась, а Ширра бесшумно трусил рядом, с надеждой поглядывая на мое лицо и стараясь не задеть даже боком.

В полнейшем молчании мы спустились в обеденный зал. Я чинно села между Лехом и Ресом, намеренно найдя именно то место, где скорр не сможет улечься поблизости. Рум, не стесненный телесной оболочкой, немедленно подлетел и услужливо указал на какую-то крынку.

– Выпей молочка, милая. Говорят, полезно для здоровья. Особенно если его с медом… а хочешь пирожок? Тут с яблочком есть. Вкусный. Еще горячий…

Я равнодушно отвернулась.

– Рес, передай, пожалуйста, кашу.

– Трис! – с несчастным видом спикировал вниз проигнорированный призрак. Прямо в тарелку Леха. – Ну хочешь, я ему даже лапу пожму, если тебе станет от этого легче?!

– Нет, – ровно отозвалась я, принимая полную до краев миску. – Спасибо. Вы уже достаточно пообщались.

– Да Ширра ж не специально уронил тот стул! Честное слово! А я не хотел кидаться в тебя зажженной свечкой! Я в него метил, оболтуса мохнорылого! Это ж чистая случайность! А то, что он стащил одеяло, тоже не со зла – за мной охотился, чудовище зубастое! Но так как поймать самому – кишка тонка, вот и решил, что можно попытаться хотя бы так! Кто ж знал, что ты окажешься в одной только сорочке?! Но я не смотрел, не подумай. Это все он! Вон, глазищи-то свои вылупил! До сих пор еще не закрываются! Как увидел, что натворил, так и замер, будто их дурацкие статуи на Аллее павших!

Я скрипнула зубами. Рес с Кротом с хитрим видом переглянулись, эльфы неловко отвернулись, а Лех сдавленно закашлялся, отлично представляя, во что могла вылиться перебранка между вспыльчивым скорром и не менее вспыльчивым хранителем.

Да, так все и было: эти двое мерзавцев прямо-таки сцепились из-за какого-то пустяка. Подробностей я, конечно, не слышала, потому что сперва они удосуживались общаться сравнительно тихо. Но вот последующий за этим грохот опрокидываемой мебели и запах паленого быстро привели меня в чувство.

Надо сказать, в первый миг я могла только ошеломленно взирать на перевернутую вверх дном комнату, в которой в полнейшем молчании носились две странные тени. Одна – поверху, осыпая скорра тихой руганью и показывая крайне неприличные жесты, а вторая – понизу, черная и зловещая, во всем великолепии зверски оскаленных зубов и выпущенных когтей, среди которых не сразу удалось признать Ширру. И все бы ничего, но эта лихая парочка умудрилась не только смести горящую свечку на мою постель (хорошо, не случилось пожара!), опрокинуть сундук, уложить на бок массивный стол и оставить на полу глубокие царапины от острейших когтей. Не только сорвала занавески, заставила ходить ходуном тяжелый шкаф и прошлась ураганом по завибрировавшему потолку. Нет, у них хватило ума пробежаться прямо по моим ногам, при этом Рум намертво вцепился в мою трепаную шевелюру, а скорр цапнул одеяло и накинул сверху, стараясь поймать вредного духа в ловушку. А заодно и меня выставил на всеобщее обозрение, потому что, вопреки неубедительным заверениям Рума, сорочки в тот момент на мне, увы, не было: спать я ложилась, предварительно выстирав все свое белье.

Напряженный бой закончился моментально – минутой ошеломленного молчания, оторопелым «А-а-а» и растерянным «Шр-р-р». А затем довольно быстро продолжился – моим утробным рычанием, последующим за этим звуком хлесткой пощечины, отвратительно громким «Хлоп!», смущенным бормотанием попятившегося скорра и истошным воплем «Я больше не бу-у-уду-у-у!» исчезающего духа.

После этого один из нашей троицы бесследно испарился, вторая судорожным движением закуталась в измятое одеяло, а третий был безжалостно отхлестан подушкой и без всякой жалости вытолкан за дверь. Правда, вылетел он наружу не только с огромной скоростью, но и с явным облегчением. В то время как Рум, обождав в холоде чужого мира пару минут, все же нашел лазейку в ограждающем заклятии и прокрался-таки обратно, твердо намереваясь не спускать с коварного противника глаз.

Чем они потом занимались за дверью, не имею ни малейшего понятия, потому что никого больше внутрь не пустила. Обругав обоих не по одному разу, я снова легла и с немалым трудом уснула, рассудив, что Рум меня и так знал как облупленную, а мохнатому нелюдю мои сомнительные прелести вовсе без надобности. Но полагаю, теперь вы понимаете, почему поутру мне так не хотелось видеть эту парочку поблизости.

– Трис! – Рум от отчаяния едва не утонул в плошке с супом и рванул на голове несуществующие волосы. – Трис, ну прости. Мы больше не будем! Никто не хотел тебя обидеть, а мы, если и поспорили, то старались никому не помешать. В конце концов, могут же быть у двух взрослых мужчин некоторые разногласия? Эй, мохнатый! Подтверди, а то она не поверит! Чего ты вытаращился, недоросль хвостатый? Я, что ль, за тебя должен отдуваться? Говори, нелюдь, что сожалеешь!

– Шр-р, – послушно вздохнул Ширра, но меня это не убедило. Фигу. Не выйдет: так просто им это с рук не сойдет. – Шр-р-р-р-р. Ш-ши-ир-р-р.

– Он извиняется, – немедленно перевел Рум. – Точнее, он очень извиняется за свой поступок и надеется, что это недоразумение не повлияет…

Я нехорошо прищурилась, чувствуя, как опасно похолодела жемчужина.

– Ты назвал это недоразумением?!

– Тикаем, – моментально сориентировался дух и первым ринулся прочь из дома. – Шиир, послушай мудрого совета: беги. И не смотри ей в глаза, если хочешь жить. Ее матушка, можешь мне поверить, умела таким образом вымораживать целые океаны. А нам с тобой вовсе ничего не светит. По крайней мере, пока активен ее риал. И особенно не повезет тебе, дураку, потому что твой риал теперь тоже у нее.

Я зловеще улыбнулась и сжала удлинившимися пальцами сразу оба амулета. Рум, взвизгнув, заметался под потолком, а потом вдруг винтом ушел вверх, протаранив собой сразу три стены, дымовую трубу, крышу и половину неба над ничего не подозревающим фортом. Тогда как Ширра, округлив глаза и поджав хвост, громадным прыжком сиганул в сторону двери. И ведь успел, подлец: моя странная магия не задела его даже краем. Так, слегка подморозила кончики мохнатых ушей и малость выбелила усы. Но он все равно ушел. Сбежал, если точнее, потому что, кажется, лучше меня представлял, на что я теперь стала способна.

Проводив его сузившимися глазами, я отпустила риалы и со вздохом опустилась на лавку. А потом встретила полные вежливого интереса и тщательно завуалированной опаски взгляды эльфов, оторопевшие лица Реса и Крота, понимающий взгляд Леха и покачала головой.

– Извините. Но эти двое вывели меня из себя.

– Ничего, – бледно улыбнулся Беллри. – Только в следующий раз постарайся не касаться риалов в такой близости от здешних магов: можешь привлечь ненужное внимание.

– Хорошо, учту, – кивнула я, уже ничему не удивляясь. – Надеюсь, сегодня я не слишком наследила?

– Нет. Главное, чтобы это больше не повторялось: ждать с подорожными придется несколько дней, а за это время лучше не рисковать.

– Хорошо, я постараюсь. Если, конечно, эти два наглеца не надумают снова сцепиться. Рес, ты чего так напрягся?

– Н-ничего, – пробормотал тот, плавно отодвигаясь в сторонку.

– Он чувствует магию, – пояснил Беллри. – Особенно нашу. Так что не удивлюсь, если рядом с тобой ему сегодня стало слегка не по себе.

– Ничего себе «слегка»! Могла бы раньше сказать, что ты – магичка!

– Не могла, – хмуро сообщила я возмущенному парню. – До некоторого времени я, представь себе, сама об этом не знала. Если бы Беллри не просветил насчет цвета глаз, так бы и мучилась в неведении. И вообще, не исключено, что дело исключительно в амулете.

– Нет, – тихо сообщил Шиалл. – Дело как раз в тебе: такие риалы, как твой, не признают простых смертных. Редко кто способен их подчинить и призвать эту мощь. Ты – можешь, Трис. Теперь, я верю, можешь. И Рес тоже это почувствовал: ты почти готова принять свою вторую ипостась. Раньше он не видел, потому что твоя сила была тщательно закрыта. А теперь она просыпается все чаще и остается заметной гораздо дольше.

Я снова вздохнула.

– Иногда ты говоришь загадками. Но мне, если честно, немного не до них. Как считаешь, не пора ли кое в чем посветить наших друзей? Может, тогда они все-таки передумают за нами плестись и не станут рисковать шкурами в Пустошах? Думаю, у них есть право на выбор.

– Как скажешь.

– Лех, ты не против?

Командир патруля неопределенно пожал плечами.

– Тебе решать, Трис, что говорить, а что нет. Я тебе свое мнение уже высказал и отступать не собираюсь. Беллри и Шиалл, насколько я понял, тоже?

Эльф дружно наклонили головы.

– Тогда дело за малым, – кивнула я, испытующе поглядывая на откровенно занервничавших Реса, Кеола и Крота. – Только вы трое не в курсе моих ближайших планов и того, для чего мне так сильно нужно в Мглистые горы. Но теперь, кажется, пришла пора для откровенности.

– Не поздновато ли? – ядовито осведомился Крот.

– В самый раз. Хотя бы потому, что скоро мы останемся один на один с Приграничьем, а там, насколько мне известно, почти все ночи – лунные. Так что или вы узнаете сейчас, или мне в самый неподходящий момент придется уворачиваться от серебряного стилета в бок.

– Та-ак, – протянул Рес, отодвигаясь от меня еще дальше. – Лех, ты же говорил, что она не оборотень.

– Я и не врал. – Тот невозмутимо подхватил со стола пирожок.

– Тогда к чему эти намеки? Что за тайны вы тут развели с остроухими?

– Трис, ты уверена?

– Дальше без этого нельзя. Рес, Крот, мне нужно вам кое-что рассказать.

– И показать, – так же спокойно посоветовал Лех.

– Да не тяни кота за… лапку, – нервно отозвался Рес. – Говори, раз решила. Авось не упаду в обморок.

– Может, у них оружие забрать? – флегматично поинтересовался Беллри.

На него враждебно уставились сразу три пары глаз. Эльф лишь чуть усмехнулся краешками губ, после чего мужчины так же плавно повернулись в мою сторону, а там их уже ждал сюрприз. Пока они отвлеклись, я позволила себя слегка измениться, поэтому мои руки заметно истончились, вытянулись, обзавелись внушительными когтями и превратились в нечто средне между деревянистыми корнями и лапами Ширры.

Как думаете, они отреагировали?

Все верно. Для них это был настоящий шок. А еще Беллри оказался прав: стоило отобрать у них оружие заранее.

– Ну что, угомонился? – ласково осведомился Шиалл, до хруста заламывая локоть Реса и проникновенно заглядывая в его искаженное болью лицо.

Тот сдавленно захрипел, тщетно пытаясь вырваться из кольца железных рук. Но не вышло: эльф держал крепко, умело спеленав парня по рукам и ногам и не давая ему ни малейшей возможности довершить начатое.

– Пус… ти…

– Сперва дай слово, что не тронешь Трис.

– Сво… лочь… как ты… мог… против своих же… гад!

Беллри с другой стороны сочувственно вздохнул и чуть сильнее надавил на чужое горло, отчего лицо у Кеола опасно побагровело, а глаза налились кровью. Один Крот почти не пострадал, но лишь потому, что Лех не дал ему наделать глупостей.

– Все, угомонитесь, – сурово потребовал он от переполошившегося отряда. – Вам все объяснили, показали, доверили правду. Никто не заставлял вас идти с нами.

– Связался… с нежитью… оборотница… чтоб вас всех…

– Трис – не оборотень, я уже говорил.

– Да?! Тогда как ты объяснишь вот это?!

Я виновато опустила глаза, уже жалея, что открылась. Не стоило, наверное, так резко. Надо было постепенно, аккуратно, по частичкам открывать ребятам правду. Совсем забыла, что патруль каждый день сталкивается с такими странными тварями, как я. С ходу убивают все, что не так пошевелится или возопит поутру совсем не тем голосом, чем вчера. А я сама, своими руками записала себя в один ряд с нежитью. А значит, по здешним законам просто не имела права на жизнь.

Да, печально сознавать, но их единственной реакцией на правду стало секундное ошеломление, закончившееся неимоверно быстрым и потрясающе слаженным прыжком с двумя серебряными кинжалами наперевес: Рес, Кеол и Крот действовали так органично и дружно, что сразу становилось понятно – не первый год работают в одной связке. Собственно, если бы не эльфы и Лех, меня могли бы порубить на куски прямо за столом.

– Пусти! – прохрипел Рес, все еще пытаясь выбраться из захвата и сверля меня ненавидящим взором. – Пусти, ушастый! Вот уж не знал, что на вас действуют эти штучки… ведьма!

Беллри, не говоря ни слова, сжал пальцы, и он вынужденно умолк.

– Остынь, – весомо повторил Лех. – Шиалл, не переусердствуй: у вас же пальцы как стальные. А у него горло нежное, хрупкое.

– Хрр-р… – подтвердил синеющий Рес.

– Отпустите, – хмуро попросил Кеол, с бессильной злостью следя за действиями тех, кому привык доверять спину. – Удавите еще. Где я себе потом напарника найду?

– Рес слишком резкий, – негромко отозвался Беллри.

– Довольно, – подключилась я, и эльф немедленно разжал руки, позволив парню рухнуть лицом вниз и судорожно хватануть ртом воздух.

– Они пытались тебя убить, – мягко напомнил Шиалл, следом за братом послушно отступая в сторону.

– Вы все пытались меня убить. Причем некоторые – даже дважды. А кое-кто в этом вообще едва не преуспел…

Ширра в ответ на мой выразительный взгляд смущенно потупился.

– Так что прекратите заниматься глупостями и разойдитесь, – спокойно закончила я, решительно поднимаясь из-за стола. – Дайте ребятам убедиться, что вы не очарованы и не покусаны. А потом, если у кого-то возникнут вопросы, можете их задать: я отвечу, если смогу. Но до тех пор дайте мне отдохнуть: у меня была трудная ночь, нервное утро и, похоже, будет нелегкий день. Так что разберитесь со своими проблемами, страхами и переживаниями. Когда сочтете необходимым, позовите. А я буду ждать наверху, у себя. Одна, если кто не понял. И только попробуйте пристать со всякими пустяками. Это понятно?

– Да, Трис, – печально вздохнул из-под потолка Рум.

– Шр-р, – в унисон ему отозвался Ширра.

Эльфы и Лех молча кивнули, а Рес, Кеол и Крот только сжали челюсти. Кажется, искренне сожалели, что друзья лишили их оружия. Пришлось мне достать свое и, не моргнув глазом, поранить запястье, позволив выступить на коже алым капелькам крови.

– Это – чтобы вы не сомневались. – Демонстративно позволив им упасть на пол, я потерла мгновенно зажившую ранку и, делано не заметив огорченного духа, ушла.

– Шр-р-р? – с надеждой мурлыкнул скорр, готовый заскочить следом по первому зову.

Я только головой мотнула и поспешила скрыться у себя в комнате, но, видимо, перестаралась и слишком громко шарахнула дверью об косяк. После чего с неменьшим грохотом задвинула засов, погремела стулом. Наконец убедилась, что внизу по-прежнему тихо и, бесшумно распахнув окно, огляделась: задний двор был девственно чист. Ни тебе злобных псов, караулящих каждое твое движение. Ни стражи. Ни бдительных караульных. Внизу темнела влажная после дождя земля, на которой виднелись следы огромных лап. Соседняя крыша, конечно, находилась далековато, но я и не собиралась сигать на нее из окна: для этого существует забор, деревянная стена и восхитительно широкий подоконник, на который я, не медля, забралась.

Нет, сбегать от взволнованных спутников я не собиралась. Да и бесполезно: Ширра все равно найдет по риалу. И Рум от него не отстанет. Но оставаться в душном доме и дальше, когда мои спутники так неспокойны, было неблагоразумно.

Выбравшись на примеченную крышу, я быстро огляделась. Но посторонних в такую рань поблизости не обнаружилось, так что я перебралась на другую крышу, затем на третью и, отыскав тихую улочку, спустилась вниз, намереваясь поближе познакомиться с Торротом.

– Рум? – позвала по дороге, надеясь, что буду услышана. Мгновение помедлила, раздумывая, что станут делать мои попутчики, когда несносный ворчун вдруг исчезнет у них из-под носа. А потом махнула рукой и тут же поморщилась от раздавшегося над самым ухом вопля:

– Трис!

Рум откликнулся на зов мгновенно, несмотря на близость Ширры, дневной свет и многолюдный квартал по соседству.

– Я знал, что ты меня не бросишь! Теперь мы этого мордатого нелюдя легко сделаем! Стоит тебе только захотеть улизнуть…

– Перестань вопить и ответь: что ты успел выяснить этой ночью? – сухо оборвала я возбужденно заметавшегося надо мной духа. Тот на мгновение замер, силясь сообразить, откуда мне известно о его прогулке, но потом послушно сделался невидимым, невесомым облачком вспорхнул на мое левое плечо и неслышно прошептал:

– Как узнала?

– Ты бы не оставил Ширру без присмотра. А он явно куда-то ходил ночью – под окном следы до сих пор остались.

– Гм, – заметно смутился призрак. – Ну, да. Шииры, они такие. Никогда не знаешь, что им в голову взбредет. Но этот ходил только осмотреться. По крышам пробежал, в пару домов заглянул, и все. Не волнуйся – следов больше нигде не оставил. Я бы даже сказал, что он буквально пролетел над фортом, чтобы узнать, где кто живет и какой силы здешние маги. Но оказалось, что все в порядке: магов в Торроте всего трое, все проживают в центре и не далее, как завтра, отправятся в составе своих гноттов в рейды. Остальные в разъездах.

– Откуда знаешь? – заинтересованно покосилась я, выбираясь на более широкую улицу. – Подслушивал?

– А то. Если даже шиир решил, что для дела надо, то и мне не зазорно.

– Так. Что же ты еще вызнал, мой любопытный друг?

– Про магов? – зачем-то уточнил Рум.

– Разве о ком-то другом есть любопытные новости? – я рассеянно огляделась, заметив пару редких прохожих, судя по одежде и отсутствию мечей на поясах – явно здешних поселенцев, спешащих по своим делам. Не обратив внимания на многозначительное покашливание приятеля, определилась с направлением и решительно зашагала к центру. – Так что там с магами? Куда они собрались?

– Не в Пустоши, не волнуйся. Один должен отправиться к северу, в Шепил, с докладом для местного начальства; второй – в Кроголин, сопровождать последний в эту седмицу караван; а третий – на восток, но не тем путем, каким пойдем мы.

– Откуда ты знаешь, каким путем мы пойдем? Договорился с Ширрой наконец?

– Нет, – тут же насупился Рум. – Просто самый короткий путь – напрямик через болота, перевал Заблудших душ и Тропу сорвавшихся. А идти Ущельем павшего – сущее самоубийство. Кстати, именно в ту сторону и направился наш маг. Между прочим, неслабый, судя по ауре и силе жезла. Не стоит с ним сталкиваться, так что будь осторожнее, если решишь приблизиться к ратуше.

– Все так плохо?

– Нет. Просто у него тоже есть дух-хранитель, – резко посерьезнел призрак. – И он может меня узнать. А это вызовет ненужные вопросы.

Я наконец-то одолела небольшую, но почти пустую улочку и остановилась на краю единственной в Торроте площади.

Ну площадь как площадь: круглая, с каким-то постаментом, изображающим воинственно нахмурившегося дядьку верхом с длинным мечом в одной руке. Кто таков, не знаю. Может, местный герой, когда-то грудью закрывший родной город от нашествия нежити. Может, прежний начальник форма, прославившийся великими деяниями, а может, даже и нынешний: кто знает, как он тешит свое тщеславие?

Кстати, тут, несмотря на раннее утро, было довольно людно. Народ на площади собрался разный, кто группами, кто поодиночке. Странно. День вроде не базарный, лавок нет, а среди присутствующих не было не одной женщины или ребенка.

Это что, традиция какая-то? Надо поутру совершить почетный круг вокруг статуи в центре? Типа на удачу. Или есть еще какая-то причина, по которой здесь собралось так много разношерстного народа?

Я оглядела присутствующих и мысленно пожала плечами.

Двуединый знает. Такое впечатление, что люди не просто сюда пришли погулять, а словно чего-то дали. Кто-то из мужчин мирно стоял в уголке. Один рыжебородый верзила, явно находящийся в родстве с моими недавними попутчиками – Олавом и Олером, небрежно оперся могучим плечом на памятник и надменно взирал на остальных. Поодаль скромно пристроились двое южан с обязательными татуировками воинов в виде скрещенных змеиных голов на щеках; наголо обритые, в кожаных безрукавках поверх длинных туник, с потертыми ножнами на поясах. Чуть левее от них о чем-то весьма эмоционально беседовали еще трое незнакомцев – похоже, местные, симпальцы. Но, судя по выговору и треугольным насечкам на загорелых предплечьях, пришли сюда с севера. А вот в тени огромного дерева, что гордо возвышалось между двумя дальними домами, к моему огромному удивлению, обнаружилось сразу двое подданных Беарнского халифа.

Хм. Вот так встреча. В Симпале беарнцы – большая редкость. А уж в Приграничье – и подавно. А тут – нате вам, пожалуйста. Сидят в своих разноцветных стеганых халатах прямо на земле, на какой-то тряпочке. Ноги скрестили так, как не каждый человек сумеет. Зачехленные сабли положили рядом, о чем-то негромко переговаривались на своем гортанном языке и в ус не дули!

Хотя усов, если приглядеться, у них как раз и не было – не растут у южан ни усы, ни бороды, хоть ты тресни. Об этом даже шутка такая есть: дескать, подожди, пока у беарнца борода вырастет…

Но еще больше слухов бродило про беарнских псов. В частности, я как-то слышала, что эти собаки были выведены специально для жарких краев, поэтому все поголовно лысые и почти все бешеные. Мол, здоровые, как телята, и без лая кидаются на любого, на кого укажут. Сражаются вместе с хозяином до победы или до смерти, а если тот погибнет в бою, то хватают его в зубы и приносят домой, потому что быть похороненным на чужой земле для халифца – хуже самоубийства.

И вот они здесь: беарнцы и их свирепые псы. Вон лежат в теньке: здоровенные, бесхвостые, странного черно-желтого окраса звери, на которых не было ни ошейников, ни поводков.

И ничего они не лысые, кстати. Короткошерстные просто. Но про размеры молва не врала – псы действительны были огромными.

– Духи пустыни! – ахнул при виде них невидимый Рум. – Ничего себе чудовища!

Меня аж передернуло при виде этих монстров, и я поспешила отвести взгляд: говорят, эти звери прямой взор воспринимают как вызов. А мне нельзя привлекать к себе внимание. Мало ли кого еще занесла сюда судьба? Не удивлюсь, если тут даже оберон на привязи вдруг найдется. Да и не люблю я собак, если честно: в свое время столько бегать от них пришлось…

Чтобы скрыть замешательство, я принялась демонстративно глазеть в другую сторону. Придирчиво оценила одноэтажные дома, окружившие площадь по кругу. Еще разок присмотрелась к людям. Запоздало подметила спрятанные у мужчин под одеждой кольчуги. Задумалась над тем, что все эти люди могли делать в такое время на площади. После чего перехватила несколько заинтересованных взглядов и осторожно высунулась вперед.

– Трис, ты куда? – не на шутку всполошился Рум. – Не вздумай приближаться к собакам! Говорят, они обучены чуять нежить и вообще все потустороннее!

Я заколебалась, настороженно косясь на громадных псов. Но шарахаться от собак, пусть даже таких больших, было несерьезно. По идее, если псы без поводков, значит, должны быть хорошо воспитаны, а хозяева явно поручились за них на воротах, как я за Ширру. В противном случае им никто не позволил бы так вольготно себя тут чувствовать. Да и далеко до них. В крайнем случае, могу площадь по кромке обойти. С такого расстояния авось да не учуют.

Однако как только я сделала первый шаг, с виду сонные и благодушные псы вдруг одновременно подняли головы и уставились в нашу сторону двумя парами немигающих глаз.

Мне даже не по себе стало, когда я встретила их взгляды – сосредоточенные и ужасающе разумные. Кажется, они почувствовали во мне нечто неправильное. А то и Рума сумели учуять: кто знает, на что в действительности натаскали этих монстров?

– Три-ис… – предупреждающе протянул мой хранитель, когда вслед за собаками встрепенулись и их хозяева. – Пойдем обратно, а? Мне тут чего-то разонравилось, и вообще, нам пора домой!

Но было поздно: на нас уже пристально уставились оба халифца, а их псы неожиданно поднялись с земли и глухо зарычали.

Тьфу ты, демоны Иира и все их родственники! А меня уверяли, что они молчат, даже когда бросаются на кровного врага! Мол, никогда не подают голос… ага, как же!

– Гр-р-р-рам! – рявкнули звери, заставив всех присутствующих на площади недоверчиво обернуться, а их хозяев – подняться и властно положить ладони на холки. – ГР-Р-РАМ!

– Трис, назад! – во весь голос завопил Рум, напрочь позабыв про конспирацию.

И вот тут духи пустыни все-таки не выдержали: издав новый ужасающий рык, они вдруг качнулись вперед, одинаково яростно оскалились и, проигнорировав сердитый окрик хозяев, огромными прыжками понеслись в мою сторону.

Глава 7

При виде несущихся псов у меня похолодело в груди. Я и раньше-то не особо любила собак, а уж таких, как эти… Будь у меня выбор, предпочла бы вернуть сейчас свой славный арбалет, из которого так удобно подстреливать всяких невоспитанных чудовищ.

– Три-и-ис!

– Исчезни! – рыкнула я Руму, лихорадочно озираясь в поисках выхода, но тщетно: укрытия поблизости нет, ни забора, ни дерева, куда можно было бы быстро взобраться; до памятника тоже далеко, да и загораживает его все тот же рыжий верзила. Бежать назад – тоже не вариант: наверняка догонят, а демонстрировать свои способности здесь, в самом средоточии мощи патруля… нет, лучше уж сразу повеситься. Или убиться головой об угол, потому что результат такой дурости был вполне предсказуем: стоит только вспомнить про оставленного в доме Реса и его реакцию на правду. А тут таких «Ресов» – полтора десятка.

Так ничего и не придумав, я зло уставилась на стремительно приближающихся псов. Вот ведь сволочи бесхвостые! Теперь из-за них мне придется или когти растить, или позволить им воткнуть в себя страшенные зубы! Но что придумать? Куда бежать, если впереди уже капают слюнями эти две страшилы, рядом дружно всполошились все до единого патрульные, позади меня – прямая, как стрела, узкая улочка, а летать-то я пока не научилась? Да и Рум подозрительно быстро испарился.

Демоны Иира! Вот когда не надо, он тут как тут, а как необходимость в нем появится, так и днем с огнем не сыщешь. Ну и что, что я сама его прогнала? Кто ж знал, что временами мои пожелания обретают для него статус приказа?!

Я обреченно посмотрела на уже подлетающих зверюг.

Ну? Сразу сожрут или, может, дать им сперва в морду? Все не так обидно будет. Ох и зубы же у них! Пасти широкие, жаркие, слюни липкие, когти чуть не искры высекают в камне, тела напряжены и уже готовы сбить с ног, кривые лапы мощно отталкиваются в последний раз…

Но, хвала Двуединому, никаких ужасов больше не случилось: в самый последний момент здоровущие твари неожиданно застопорились. Чуть ли не с визгом вонзили когти в землю, споткнулись, будто на стену налетели. Проворно заработали лапами, силясь остановится. На полном ходу проехались на голых задах, тараща на меня свои неподвижные желтые глаза. А потом…

– Шр-р-р, – почти ласково донеслось у меня из-за спины, и мужчины на площади мгновенно обратились в живые скульптуры: красивые такие, мраморные, с выразительными глазами. А рядом с ними еще две статуи образовались, для пущей композиции, так сказать. Мелкие, противного песочного цвета и уже совсем не страшные: знаменитые духи пустыни, вопреки своей жутковатой славе, вдруг завибрировали мелкой дрожью, поджали обрубки хвостов и с жалобным скулежом припали к земле. А потом униженно вывернули шеи, отдаваясь на милость сильнейшего, как это принято в любой стае.

Я незаметно перевела: Ширра пришел удивительно вовремя. Бесшумно приблизился, оцарапал усами мое бедро и замер, ненавязчиво отгородив меня от угрозы. Массивный, будто гранитная глыба, весь черный от носа до кончика хвоста. Глаза узкие, злые, бездонные. Тело напряжено, как струна… Признаться, давно я не видела его таким грозным и величественным одновременно: казалось, он словно с древней картины сошел – хищный, излучающий бешеную силу, от которой аж мурашки бегут по коже. Смертоносный и смертельно опасный.

Настоящий демон.

– Ох, как же ты вовремя! – прошептала я, зарываясь пальцами в черную шерсть.

Скорр мельком на меня покосился, но убедился, что со мной все в порядке, и снова обратил полный нехороших огней взгляд в сторону площади. Его не смутили ни парные зиггские сабли, ни отточенные до остроты бритвы мечи симпальцев, ни великанский топор меригольдера, готовый обрушиться нам на голову, ни кольчуги, ни даже приличное число собравшихся, которые все до одного были готовы встречать новую угрозу во всеоружии. На лебезящих псов больше не смотрел: только рыкнул сквозь зубы, и те поспешно попятились, не смея вставать на пути взбешенного скорра. Зато я, завидев нацеленные на нас арбалеты, по-настоящему обеспокоилась.

– Ширра, все в порядке, меня никто не обидел.

Тихое шипение в ответ.

Злость? Недоверие? Жажда мести?

– Ширра-а! – Я настойчиво потянула за черное ухо, пытаясь оттеснить скорра в сторону. Ага, размечталась: проще гору свернуть, чем этого упрямца! – Ширра!

Он неохотно поднял усатую морду и взглянул наконец прямо. Ненадолго, всего на мгновение, за которое меня сперва бросило в жар, а потом осыпало морозом. Но из колеи, как раньше, все-таки не выбило: не боюсь я его, и точка. Никаким больше не боюсь, даже хищным зверем и обезумевшим демоном, как сегодня.

Правда, скорр так же быстро отвернулся, не желая упускать из виду присутствующих, но я не сдалась и вцепилась в него еще сильнее. Не люблю ссор. Не терплю конфликтов. Но по какой-то прихоти судьбы последние месяцы мне на них просто несказанно везет. Сперва Ширра, потом Лех, за ним эльфы, Рум, Рес и его более рассудительный напарник Крот. Теперь вот это… Все, хватит: никаких войн рядом со мной – ни больших, ни маленьких. Все что угодно, только не это.

Заслышав тихий шелест доставаемых из ножен клинков, я повернулась в сторону площади и вздрогнула: патрульные уже окружили нас полукругом. Глаза у всех настороженные, холодные. Взгляды цепкие, словно в рейдах. Руки лежат на рукоятях и спусковых крючках, пальцы чуть подрагивают в ожидании команды. Скажи хоть одно слово, и тебя тут же нашпигуют, как подушечку для иголок. А из соседних переулков уже подтягиваются новые лица…

Не знаю, чем бы все это закончилось и какие бы потери понес Торрот в этот кошмарный день, но спас его от неминуемого разрушения еще один незнакомец – здоровенный седой великан с секирой наперевес, который, заслышав неясный шум, вышел из дверей самого крупного дома и застал достойную мастера картину: мы с Ширрой – на одном краю огромной площади, ощетинившиеся и одинаково сердитые, а почти два десятка местных стражей порядка напряженно следят за каждым нашим шагом, готовые буквально нашпиговать нас стрелами и арбалетными болтами, если в том возникнет необходимость.

– Та-ак, – густым басом осведомился гигант, оглядев это столпотворение. – Какого демона вы тут устроили?

Я мельком на него покосилась: гм, до чего колоритный дядька – широкогрудый, седоусый и седовласый. Лицо жесткое, щедро отмеченное старыми полосками шрамов. Секира не новая, в крохотных щербинках, явно не раз бывавшая в сече, оружейное древко с насечками чистейшего серебра, в которые тщательно вплавлены закорючки охранного заклятия… Никак сам начальник форта в гости пожаловал?

У меня немного отлегло от сердца: с начальством, как известно, всегда легче договориться, чем с простым подметалой. Причем чем оно (в смысле начальство) выше, тем проще. Но еще легче мне стало, когда в одном из мужчин, невесть когда и как оказавшемся рядом с начальником форма, я вдруг признала давешнего упрямца с ворот – ворчуна Стагра. Завидев меня в такой интересной компании, он приглушенно выругался. Торопливо наклонился к седовласому гиганту и что-то прошептал, косясь в нашу сторону беспокойным взглядом.

– Уверен? – нахмурился тот, исподволь изучая нашу странную пару.

– Век в храме не бывать, – побожился Стагр.

– А Лех?

– Тоже здесь. Явился блудень, да еще не один, с гноттом, чтобы ты, значитца, не вздумал его снова к стенке приставить.

– Тьфу, – незаметно скривился седой. – Где он сам-то?

– У себя. А девица якобы от Вежиц идет. Подорожная на Брегола выправлена, но тут все чисто, я проверил – печать подлинная, да и отметка из Кроголина на месте. Вот только зверь, что любопытно, в ней не указан.

Великан удивленно вздернул левую бровь, пристально рассматривая настороженно замершего Ширру.

– Забавно…

– Еще как. Или Лех упустил это из виду, когда брал их на попечение, или же…

– Это его работа, – задумчиво закончил начальник форта, а его взгляд стал еще более острым. Меня придирчиво изучили с ног до головы. Ширру с неменьшим вниманием осмотрели, изучили. Однако вопрос с подорожной отложили на потом.

Интересно, чем еще занимается Стагр, помимо разглядывания чужаков за воротами? И по какой причине так запросто говорит с грозным начальством? Стоя за левым плечом, как верный советник? Кажется, не случайно встречать Леха отправили именно его?

Наконец начальство соизволило принять какое-то решение.

– Трис, говоришь?

– Так точно, – бодро отрапортовала я, нутром почуяв нужный тон, к которому этот вояка должен был привычен. – А это – Ширра. Мой верный друг, надежный спутник и отличный проводник. Тоже живой и вполне разумный, хоть на данный момент не совсем человек. Но вы на личину не смотрите – нынче заклятием тебе какую угодно морду прилепят и скажут, что так и было. А он не всегда был черным и мохнатым. Просто не повезло ему по жизни с магами, вот и весь сказ.

– Расколдовывать, значит, ведешь? Хорошее дело, хотя и хлопотное. Кто за вас поручится?

– Я, – мелодично пропел из-за моей спины знакомый голос, и на площадь, слегка оттеснив меня плечом, уверенно вышел Беллри.

– И я, – следом за ним отозвался и второй эльф. – Эта девушка под нашей защитой.

– Мастер Беллри, – моментально посерьезнел великан. – Не знал, что вы вернулись. До осени вроде не собирались? Никак раздумали насчет Элдиране?

Я удивленно вскинула брови, потому что день летнего солнцестояния у эльфов принято встречать исключительно в родном лесу. Что-то сродни нашему празднику семьи, когда каждому верующему следует почтить память предков. Только у этих все гораздо строже и запутаннее. Подробностей не знаю, но хорошо помню, как один мой знакомец сетовал, что летнее солнцестояние случается лишь один раз в году. Ушастых соседей он по какой-то причине терпеть не мог, а праздник Элдиране (или Созидания, как зовут его сами эльфы) уважал лишь по той причине, что на это время всех остроухих будто веником выметало из людских городов.

А эти вон как, остались, да еще в Приграничье со мной напросились, будто делать больше нечего.

Беллри, перехватив сразу несколько непонимающих взглядов от коллег по патрулю, невозмутимо кивнул:

– Появились неотложные дела. А девушка действительно с нами. Это – полностью наша ответственность. Мы ручаемся.

– Как скажете, мастер Беллри, – кивнул седовласый начальник. – Что насчет зверя?

Эльфы явственно напряглись, однако Ширра на оскорбление ухом не повел. И не без причины, потому что я это самое ухо так сильно сжала, что он не то что дернуться, а даже шевельнуться не посмел. Правда, расплачиваться за это пришлось собственной рукой, которую мохнатый негодяй от возмущения цапнул всей пастью и тут же радостно обслюнявил. Но лучше пусть жует ее, чем кого-нибудь из присутствующих.

– Он со мной, – твердо сказала я, мысленно попрощавшись с рукавом. – Ширра будет вести себя прилично. Правда, дорогой? Ты же не станешь делать глупостей?

Я свирепо оскалилась в наглую усатую морду скорра, который явно подзабыл о причине нашего утреннего конфликта, а потом мысленно поклялась, что если останусь без пальцев, то следующей же ночью укорочу его в длине ровно на один хвост.

– Шр-р, – с достоинством ответил скорр, неспешно выплюнув мою руку, и на этом, можно сказать, договоренность была достигнута…

– Вот и уладили, – облегченно вздохнул начальник форта. – Леди, вы можете оставаться в форте столько, сколько понадобится. При условии, что будете соблюдать наши законы.

– Благодарю, – кивнула я, настойчиво придерживая скорра за шею. – Если не возражаете, мы пойдем. Беллри, как там Рес?

– В порядке, – насмешливо хмыкнул эльф. – Слегка расстроен, самую чуточку огорчен и немного помят. Но в целом процесс переговоров прошел успешно. Можешь возвращаться.

Я задумчиво наморщила лоб.

– Что-то мне подсказывает, что там уже некуда возвращаться. По крайней мере, кухня, если судить по вашему с братом аппетиту и тому, как долго вы там торчали этим утром, должна была точно опустеть.

– Неправда, – неожиданно насупился Шиалл. – Или ты хочешь сказать, что мы о тебе забыли?

– Нет, – без предупреждения раздался откуда-то сзади еще один знакомый, подозрительно веселый голос. – По-моему, она хотела сказать, что вы жрете, как два вурдалака после голодовки. Трис, тебя тут не обидели?

Я оглянулась на подошедшего Леха и сделала успокаивающий жест.

– Нет. Собачки просто обознались.

Он кинул быстрый взгляд в сторону на пришибленных псов, рядом с которыми стояли порядком озадаченные хозяева, и удручающе покачал головой.

– Ты опять ушла без предупреждения…

– А разве мне надо у кого-то отпрашиваться? – неподдельно изумилась я. – У вас был серьезный мужской разговор, и мне на мгновение показалось, что мы там лишние. Что мне, погулять в свое удовольствие нельзя?

– Можно. Но надо было взять с собой эльфов.

Я фыркнула.

– Они что, похожи на сторожевых псов? Беллри, будь так добр, дай ему в ухо, чтобы в следующий раз думал, прежде говорил.

В ошеломленном молчании эльф ткнул локтем куда-то вбок, но не слишком поспешно – так, чтобы Лех успел уклониться. Тот, естественно, успел, к моему огромному сожалению, и даже погрозил кулаком в ответ. Однако присутствующим и этого хватило, чтобы не на шутку озадачиться: остроухих тут уважали и ценили. Даже высокое начальство иначе как мастерами не называло и верило, как себе. А я одному из них по-дружески посоветовала заехать командиру в лицо. Причем, что самое удивительное, меня еще и послушали! С учетом того, насколько эльфы щепетильны в подобных вопросах, сегодняшний поступок Беллри выглядел как минимум странно. А для знающих людей – и вовсе невероятным.

По достоинству оценив выражения чужих лиц, я, не сдержавшись, хихикнула. Потом погладила успокоившегося скорра по спине, незаметно пощекотала его за ухом, с радостью услышала блаженное урчание в ответ. После чего подумала, что больше не хочу здесь задерживаться, и решительно повернулась к Леху.

– Ну? Ты еще долго будешь тут стоять?

Тот ошарашенно моргнул.

– Чего?

– Того. Может, подсунешь начальству наши подорожные без очереди, раз уж появилась такая возможность? А то было бы обидно проторчать тут все утро и ничего с этого не получить.

– Трис…

– Надеюсь, ты не забыл их дома? – преувеличенно строго осведомилась я, демонстративно уперев руки в бока. – Только не говори, что не подумал об этом, когда мчался сюда в надежде на встречу со старыми друзьями! Ты ж всегда у нас такой предусмотрительный, внимательный, все загодя продумываешь…

– Но я не…

– Что, правда забыл?! – я демонстративно повысила голос, краем глаза наблюдая за тем, как стремительно меняются выражения на людских лицах. – Лех, ты что, хочешь, чтобы мы тут до скончания веков куковали?! А как же Ширра? А его проклятие?! А моя загубленная судьба?! Что я, по-твоему, делать буду, если мы до срока не успеем?! В зверя обращаться, а? Вместе с ним по лесам бегать на своих двоих? Или мага здешнего слезно просить, чтобы подсобил с личиной?

Лех, перехватив мой выразительный взгляд, скривился.

– Да все я взял, не волнуйся. Просто порядок есть порядок – сперва пойдут те, кто первым занял очередь. Потом – торговые люди, гонцы, советники, послы…

– Давай сюда, – неприязненно буркнул начальник форма, наблюдающий за этим спектаклем с кислым выражением на усатой физиономии. – Лучше я тебя без очереди пропущу, только бы не видеть дольше необходимого твою наглую рожу. В прошлый раз после твоего визита два месяца мусор убирали. Полказны на новые ворота извел. Народ ожоги еще столько же сводил. Но тогда ты был хотя бы один, а теперь, когда вас даже не гнотт, а гораздо больше…

Ширра, на котором скрестилось множество беспокойных взоров, охотно рыкнул, подтверждая, что при необходимости разнесет на щепки не только ворота, но и весь остальной город. Затем внушительно оскалился, звучно царапнул когтями камень и требовательно уставился на опасливо отступившего Стагра.

– Пошли, – обреченно вздохнул седой. – Свой форт я люблю больше, чем букву закона. Так что давай сюда бумаги и проваливай, пока я о процентах не вспомнил.

Глава 8

– Трис, у тебя совесть есть? – хмуро осведомился Лех, когда мы остановились на ночлег. На ближайшем дереве, умело спрятанная среди ветвей и густой листвы, виднелась очередная застава, но никто пока не торопился подниматься наверх – до темноты времени оставалось достаточно, чтобы спокойно перекусить и управиться с другими делами.

Усевшись прямо на землю, я с облегченным вздохом вытянула гудящие ноги.

– Нету. Можешь даже не искать.

– Я так и понял. Рес, костер на тебе.

– Мог бы и не напоминать, – буркнул парень, скидывая на землю дорожный мешок. – Вообще не знаю, что я тут делаю в такой компании, но, Трис, буду очень благодарен, если ты не станешь превращаться этой ночью во что-нибудь нечеловеческое.

– Не боись: скоро начнется дождь.

– И что?

– Луны пока не будет, – пояснила я, старательно растирая ноющие бедра и мысленно проклиная Леха за гениальную идею отправляться в Пустоши пешком.

Эта «умная» мысль, чтоб ей неладно было, пришла к нему вечером того же дня, когда я столь удачно напугала его побратимов, плодотворно пообщалась с начальником Торрота, а по возвращении успела ответить на кучу вопросов и продемонстрировала Ресу, Кеолу и Кроту свои возможности.

К слову сказать, мои многочисленные маски их как раз не слишком впечатлили, а вот рысиные когти, цвет глаз и физическая сила заставили уважительно присвистнуть. Еще бы. Вы бы тоже удивились, если бы у вас на глазах хрупкая девушка сперва сменила несколько вариантов лиц, а потом с легкостью разрубила ладонью деревянную столешницу. Одно хорошо: увидев цвет моей крови и выслушав объяснения эльфов, они несколько успокоились относительно моего происхождения. А припомнив, что за все время я еще ни разу не сделала попытки на кого-то напасть, перестали хвататься за оружие.

И это хорошо. По крайне мере теперь мне можно было не хвататься за сайеши и не накидывать в спешке капюшон каждый раз, когда на небе появлялась луна. Напряжение в отряде заметно спало. Люди успокоились. Я тоже перестала дергаться по пустякам. На меня, конечно, все еще косились, однако после Торрота путь мы продолжили в прежнем составе, и это, пожалуй, было самым главным достижением.

Само собой, идти на своих двоих было далеко не так удобно, чем проводить время в седле. Однако меня клятвенно заверили, что после Торрота нормальных дорог в Приграничье можно не искать – их попросту нет, а по здешним буреломам ни один конь не пройдет, не переломав себе ноги.

Я согласилась. Куда деваться? И вот теперь нам приходилось часами брести по известным только патрулю тропкам, постепенно удаляясь от обитаемых мест.

С каждым днем лес постепенно становился все мельче и приземистее. Трава под деревьями все чаще выглядела пожухлой и безжизненной. Цветов вообще было не видать, словно кто-то решил извести их в этих местах под корень. Звонкое птичье разноголосие сменилось редкими выступлениями наиболее смелых и отчаянных пичуг. Звериный рев доносился все реже. Деревья пригнулись к земле, будто от невидимой ноши, местами, как и трава, начали чахнуть, а листва на многих из них потемнела, почти почернела, словно их изнутри сжирала смертельная болезнь. Вскоре эти места совсем перестали напоминать привычный лес, и мне все чаще казалось, что это – зловещее предзнаменование и явный призрак приближающихся болот, в которых, судя по тому, как болезненно перекручивались древесные стволы и усыхали кроны, таилось нечто опасное. Мертвая зона. Обиталище нечисти. И только вездесущие комары с охотой вились между почерневших деревьев, как будто их это ни капельки не смущало.

А еще на горизонте постепенно вырастали далекие, но такие прекрасные Мглистые горы, манящие крутыми склонами и пугающие своей недосягаемой высотой. Они притягивали взоры, заставляли с надеждой всматриваться в даль. И я не могла оторвать глаз от двух неимоверно далеких, едва различимых на таком расстоянии пика – один безупречно белый, недосягаемый и величественный, с которого можно хоть сейчас было рисовать прекрасную картину, а второй угольно-черный, страшноватый и недобрый. Те самые легендарные Летящие пики, где, по преданию, Двуединый создал своих первых детей.

Невольно вспомнив удивительное полотно в королевской сокровищнице, я снова взглянула на горы и, мысленно сравнив фон с тем, что видела сейчас, чуть не поежилась: неведомый художник настолько точно передал незримую силу этих мест, настолько хорошо сумел изобразить эти пики, что сейчас, глядя на них, очень легко было представить, как когда-то, очень и очень давно, здесь бушевали кровавые битвы. Что когда-то именно здесь насмерть сражались крылатые создания, здесь же творилось страшное предательство, и именно на эти земли потом пало проклятие умирающих, превратившее некогда цветущий край в печально известную Кровавую пустошь.

Не знаю, сколько правды таилось в той старой легенде. Не думаю, что все именно было так, как говорят. Возможно, крылатые выглядели вовсе не так, как изображено на той картине, и вполне вероятно, в действительности они не были такими уж кровожадными. Но в то, что они когда-то существовали, было очень легко поверить – именно сейчас, глядя на место их последней битвы и вечного упокоения.

– Грустно, да? – тихонько шепнул над ухом Рум, когда мы сделали привал, а я отошла в сторонку от лагеря и в очередной раз засмотрелась на горы. – Когда-то тут кипела жизнь. Мглистые горы были центром мира, а слава крылатых гремела по всем обитаемым землям. Когда-то им благоволил сам Двуединый, перед ними склонялись травы, послушно льнула земля, и их поддерживал сам воздух, давая возможность свободно летать. У них было все. Даже небо лежало у их ног. И все это они безвозвратно потеряли.

– Но почему? – так же тихо спросила я. – Войны ведь не начинаются просто так.

– Все правильно. Но это было давно, а помню лишь время, когда они уходили.

– Ты?!

– Мне три тысячи лет, – грустно напомнил мой ангел-хранитель.

Двуединый. А ведь верно! Но до сегодняшнего дня мне и в голову не приходило, что именно это значит.

– Так это правда? Крылатые – не легенда? Они действительно были?

– Конечно. И Повелительницы бурь, и Меняющие обличья, которых вы почему-то зовете демонами Иира. Они враждовали много тысячелетий, истребляя друг друга с ожесточенностью, достойной того, чтобы ее воспевали в легендах. Враждовали вплоть до того времени, пока не стало слишком поздно и их народы не исчезли с лица земли. Если не веришь, спроси у эльфов – они должны помнить.

– Да я верю, – слегка растерялась я. – Просто легенда – это одно, а я… мне с детства рассказывали историю про Падшего, а также про его возлюбленную и их гибель, после которой крылатые навсегда покинули Летящие пики.

– Насчет гор все верно, – пробурчал Рум. – И царство Иира существовало на самом деле. Там, кстати, в свое время было довольно многолюдно и… хм, весьма мрачно, так что насчет демонов чуток правды все же имеется: Меняющие тогда излишне увлеклись черным цветом. А вот с Падшим люди здорово промахнулись. Красивости им, видите ли, подавай. Великая любовь и великая жертва… ах-ах, как трагично… тьфу! Это ж надо – так все извратить ради красного словца?

Я невольно отпрянула, когда он совершенно неожиданно разозлился.

– Что значит извратили?

– Все! – отрезал дух и, гневно засветившись, излишне резко взмыл в воздух. – Не было там никакой великой любви. Не было трагедии. А если что и было, то точно со стороны этой белобрысой куклы!

– Рум, ты чего? – опешила я, когда маленький хранитель вдруг раздулся до размеров Ширры и зло оскалился, продемонстрировав клыки ничуть не короче скорриных. Засветился весь, но не золотистым, как раньше, а опасным красноватым светом, его глаза потемнели, а спина изогнулась, будто там снова вот-вот готовились отрасти демонические крылья.

– Это было предательство! – рявкнул он, заставив меня отступить. – Тщательно продуманный план, после которого, если бы все получилось, на свете не осталось бы ни одного настоящего Меняющего! Она предала его! Обольстила, а потом уничтожила!

– Кто?!

– Она, – вдруг притих уронил Рум, погаснув так же резко, как и загорелся. – Миарисс Ас Илт Миисса. Последняя из Танцующих, которая, к счастью, сама не пережила предательства. Так что в конечном итоге Повелительницы ничего не выиграли: потеряв единственную владеющую магией сестру, они не смогли пошатнуть равновесие. Даже уничтожив самого древнего и могущественного своего врага… Идиотки! Это была жертва, ничего не принесшая им взамен. Потому что у того, кого вы называете Падшим, на самом деле остался сын, а они… Надеюсь, им было трудно пережить смерть королевы. Неудивительно, что сбежали с поля боя, бросив своих подданных на произвол судьбы. Вот так, Трис. Крылатые девы были слишком горды, чтобы научиться любить по-настоящему. Ни одна из них оказалась не способна умереть во имя кровного врага. Несмотря даже на то, что он погиб за нее.

– Кто, Падший?

– Да. В легенде говорится о том, что его пленили и что в плену он имел несчастье влюбиться в одну из крылатых дев. Миарисс действительно была очень красива, она умела убеждать. И он поверил. Поддался чувствам и… умер от удара в спину. Он все поставил на весы. Всем рискнул ради нее. Пошел против семьи и рода. А она всего лишь пыталась завершить эту долгую войну. Хотела быстрой победы, полной и сокрушительной. Но вместо этого привела своих сестер к гибели, потому что демоны Иира не простили предательства. Миарисс погибла, сполна расплатившись за обман. Но в последний миг успела проклясть эти земли и превратить их в безжизненную пустыню, в которой только и осталось, что злобные призраки прошлого да духи неупокоенных воинов, до сих пор жаждущие мести. Историю о Падшем придумали гораздо позже, когда боль и горечь потерь приглушились, а крылатые перестали появляться среди смертных. Люди превратили легенду в красивую сказку, не зная, что на самом деле Падшей была она, а не он…

Рум глубоко вздохнул.

– Я видел это, Трис. Видел и (будь оно все проклято!) до их пор не могу забыть. В последней битве погибло много народу: сами крылатые, люди, эльфы, гномы… На тех полях остались многие мои собратья. Там было столько тел! Горы трупов! Но это – лишь следствие того, что натворила Миарисс.

– Падший и правда был повелителем Иира? – тихонько спросила я, когда призрак умолк.

– Нет. Всего лишь военачальником. На то поле он пришел, чтобы встретиться с Миарисс. Это должен был быть акт примирения между крылатыми. Он думал, что остановит войну. Впервые за долгие годы пришел к крылатым девам с миром, и смертные должны были стать тому свидетелями. Но Миарисс убила его прямо там, у всех на глазах, вонзив кинжал в спину. Вот тогда и случилась самая кровопролитная и жестокая битва между крылатыми девами и демонами Иира, которую люди зовут последней. Каждая из сторон поставила на кон абсолютно все. В итоге один из сильнейших Меняющих был подло убит. Его убийца была разорвана в клочья. Эльфы, которые в те времена поддерживали дев, были вынуждены воевать с гномами, поскольку те изначально приняли сторону их врагов, и в тот день…

Рум покачал головой.

– В тот день погибали и смертные, и бессмертные, простые люди и дети самого бога… Повелительницы бурь лишились королевы, но и владыка Меняющих был тяжело ранен, а потом захвачен в плен.

– Меняющие отомстили за него? – все так же тихо спросила я.

– Да, Трис. Они явились за ним сразу, как только смогли. Проникли в небесные чертоги. Разрушили врата. Отыскали темницу, но к тому времени повелитель был уже мертв. Причем умирал он скверно, Трис. Крылатые девы сполна выместили на нем злобу за смерть своих сестер. Тело Меняющие, конечно, забрали, но перед уходом разрушили чертоги до основания, а всех, кого смогли, уничтожили, чтобы больше ни одна из дев даже думать не смела о том, чтобы мстить. Однако это была не победа, Трис. Никто тогда не одержал верх, потому что оба народа были в равной мере обескровлены этими смертями. Я помню, как плакало тогда небо. Как вздувались от крови ручьи. Это было страшно, Трис… Из тысяч и тысяч крылатых в живых осталось лишь несколько десятков. Но и те были ослаблены настолько, что уже не помышляли о новой войне.

Я до крови прикусила губу.

– Откуда в них столько злобы? Что между ними произошло, если они так друг друга возненавидели? Оно того стоило? Все эти смерти, предательство, месть…

Рум помолчал.

– Не знаю, Трис. Сейчас – действительно не знаю.

Он явно хотел сказать что-то еще, но неожиданно передумал и просто растаял в воздухе, оставив после себя легкий запах грозы. На том месте, где он только что был, рассыпался и осел на землю целый шлейф из золотистых искорок. А секунду спустя из-за деревьев выступил вернувшийся с охоты Ширра.

– Шр-р? – вопросительно рыкнул он, заметив, что я снова чем-то расстроена.

Я вместо ответа подошла и просто молча его обняла. И до самой ночи не произнесла не слова, сама не понимая, какие струны во мне затронул Рум и почему вдруг стало так тяжело на душе.

Эту ночь я почти не спала, да и рассвет вышла встречать в одиночестве.

Не знаю, почему рассказ Рума так меня взволновал, ведь, казалось бы, это было давно. Все уже произошло, потом было надежно забыто, похоронено и припорошено пылью веков.

Однако ничто, как оказалось, не прощено. И даже сейчас, сидя на пригорке, в одиночестве и под первыми лучами просыпающегося солнца… под тихое пение ветра и умиротворяющий стрекот невидимого сверчка, мне как наяву слышались стоны раненых и умирающих, звон мечей и звуки ожесточенной сечи. Люди, эльфы, гномы, величественные и полные достоинства крылатые создания, позабывшие о своем прежнем родстве… все они были там, в моем непрошеном видении, которое даже с рассветом не пожелало оставить меня в покое. Каждый раз, едва закрыв глаза, я видела их. Отчаявшихся и брошенных. Озлобленных. Несчастных. И горящих лишь одним неистовым чувством – всепоглощающей ненавистью.

– Я расстроил тебя? – негромко спросил Рум, появившись рядом. – Прости. Я не хотел, чтобы ты переживала зря.

Я тяжело вздохнула.

– Ты разбередил мне душу. И мне не по себе от мысли, что очень скоро нам придется идти по чужим могилам и непогребенным останкам.

– Боюсь, сейчас эти останки уже не только непогребенные, но и не совсем мертвые, – невесело хмыкнул призрак. – Три тысячелетия назад тут выплеснулось столько магии, что погибшие до сих пор не нашли покоя. Так что там нет ни могил, ни знаков, ни костей – все они бродят сейчас посреди болот в поисках свежего мяса. А некоторые, самые живучие, еще и летать умеют, да клыки себе отрастили побольше, чем у твоего шиира.

– Ширра не мой, – рассеянно отозвалась я, глядя прямо перед собой. – Я даже не знаю, сколько еще он с нами пробудет.

– Не волнуйся. До последнего будет держаться поблизости. Если, конечно, ты не прогонишь.

Я рассеянно кивнула, а потом отыскала духа глазами и спросила:

– Скажи, а у Падшего было имя?

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты хорошо помнишь те времена. Тогда крылатые были на виду, о них знали и слышали. Их боготворили и им поклонялись, как богам. Их имена бывали у всех на устах, а он все же был не последним в иерархии Меняющих. Поэтому мне подумалось, что, наверное, ты должен помнить и его имя. А то наши легенды не сохранили подробностей, да и называть демона по имени обычно означает беду накликать.

– С этим я соглашусь, – буркнул призрак. – А имя у него было. Как не быть? Его звали Вертовах Дер Теарр.

– Мне кажется, или я его где-то уже слышала? – нахмурилась я, но, покопавшись в памяти, так ничего путного и не вспомнила. – Кстати, а ты, Рум? Кем ты был в то время?

– Воином, разумеется, – последовал спокойный ответ. – Смею надеяться, что хорошим. В одной из схваток был ранен, как ты уже знаешь, оглушен, а затем убит, с тем, чтобы через много веков снова вернуться в этот мир и любой ценой оберегать тебя, Трис.

– Ты сражался за Иир? – уточнила я, уже зная ответ.

Рум немного помедлил.

– Да.

– Против крылатых дев?

– Тебя это шокирует?

– Почему ты так решил? – насторожилась я.

Дух пожал плечами.

– Когда-то их почитали как посланниц неба. Они заботились о смертных, передавали им знания, учили, оберегали… Сама мысль об убийстве одной из дев считалась кощунственной. Поэтому-то ко времени последней битвы у них образовалось так много сторонников. Считалось, что первыми затеяли конфликт именно Меняющие. Их неизменно представляли кем-то вроде исчадий зла. Просто потому, что они смели поднять на крылатых дев руку. В причинах никто не разбирался. Девам верили. Их любили и превозносили, а их противников по определению ненавидели. Просто потому, что поверить девам было намного легче, чем тем, которого они объявили врагом всего рода человеческого. И это притом, что сами они творили не меньше зла, чем демоны Иира. Поверь, Трис, добрыми и светлыми они были только на картинках. Ты вряд ли захочешь услышать о том, как они уничтожали своих врагов или вырывали нужные сведения с помощью…

Я поспешила его перебить.

– Что было, то было. Я действительно не желаю об этом знать. Тем более сейчас это не имеет никакого значения. Кстати, давно хотела спросить: а почему ты так легко меняешь облик? Сперва был маленьким, потом вырос и обзавелся крыльями… На это любой дух способен?

Рум, не заметив подвоха, охотно сменил тему и фыркнул.

– Нет, конечно. Я, к твоему сведению, способен лишь на то, что хорошо умел при жизни! Был бы кабаном, и сейчас перед тобой явился бы с пятачком. А поскольку я был… О, погоди, сейчас сама увидишь! Это лучше показать, чем рассказывать! – Дух неожиданно гордо надулся, засветился ровно и мощно. На мгновение прикрыл веки и молниеносно преобразился – вместо крохотного комочка на меня вдруг уставилось некрупное, с детский мячик, странное существо, покрытое рыжеватой шерстью, с шестью алыми глазами и паучьими жвалами в пасти.

– Видала?!

Я вздрогнула от отвращения, но он уже снова изменился – принял вид скрюченной судорогой змеюки, у которой вместо двух ядовитых клыков в пасти зачем-то появилось сразу пять, а на хвосте вместо трещотки обнаружилась самая настоящая шипастая булава.

Вот ведь гадость! Фу!

Но не успела я шарахнуться прочь, как на месте змеи уже посверкивала крупными желтыми глазищами самая обычная сова. Потом пришел черед мохнатого пса, за ним – крылатого нетопыря, которым Рум когда-то собирался сражался с Ширрой. А в заключение на моей ладошке хитро прищурился самый настоящий скорр – маленький, сотканный из призрачного света, с раскосыми глазами, длинными усами и дерзкой ухмылкой во все сто зубов.

– Ну? Похож?

– Похож, – признала я, рассматривая точное подобие Ширры. – И это очень необычно. Ты и при жизни так умел превращаться?

– Я не оборотень, если ты об этом, – сморщился «скорр». – Когда-то мой род был велик и очень уважаем. Мои предки, чтоб ты знала, были вхожи на Летящие пики, а их прах захоронен в темных залах Андаура наряду с величайшими предками крылатых! Меняющие ценили нас за то, что мы, как и они, были способны примеривать на себя разные личины. Зверем ли, птицей или человеком… Но мы не оборотни, Трис. Те только в волка могут, да и то разум теряют, до уровня зверья скатываются. А я – вот он! В любом обличье все тот же! Что змеей, что скорром, а что – самым настоящим демоном! Гляди!

Маленький «Ширра» неожиданно исчез, а на его месте снова заклубился туман, скрадывая очертания и пряча новое обличье моего удивительно друга. Потом по краям он рассеялся, в центре, наоборот, обрел форму и вес, а затем…

– Фу! – сердито вскрикнула я, стряхивая с себя крохотного оберона. – Убери эту гадость!

– Извини, не подумал, – сконфуженно встряхнулся «оберон», вернув себе предыдущее обличье. – Так лучше?

Я только кивнула, все еще не отойдя от мимолетного шока.

– Но это все равно я, – тихо добавил призрак. – Один и тот же, Трис. Помни об этом, хорошо?

– Ладно. Только не превращайся больше в этого… в общем, в это! Мне после дворца до сих пор кошмары снятся.

Рум покорно вздохнул.

– Хорошо, не буду. Может, пойдем уже? Вдруг ушастые заметили, что ты ушла? Всполошатся, завопят, переполох опять поднимется…

– С каких это пор тебя стали волновать чужие тревоги? – с подозрением спросила я.

– С тех пор, как рядом начал крутиться шиир.

– Ширра не станет поднимать панику, – возразила я, поднимаясь с земли. – И потом, чего переживать? Он уже давно обошел все окрестности, все обнюхал, облазил и разогнал всевозможных упырей. Мне ничего не грозит, разве нет? Да и следы на земле хорошо видны – я не пряталась, когда уходила. И весточку там оставила, что скоро вернусь. Могут же быть у меня интимные дела, в которых не нужны посторонние? Ширра поймет, не бойся. К тому же он и так всегда знает, где я и с кем.

Рум тяжело вздохнул, проследил за мной долгим взглядом и печально закончил:

– Это-то меня и пугает.

Глава 9

Приближение болота я ощутила задолго до того, как мы его увидели. По излишне влажному воздуху, неумолимо пропитывающему одежду сыростью, по рваным клочьям утреннего тумана, обилию мха, стремительно растущему числу лужиц и мелких ручейков, а также по тому, что деревьев вокруг нас становилось все меньше, а вместо них все чаще встречался низкорослый кустарник. Ну и наконец запах…

Фу. Вот уж не знала, что на свете существует такое многообразие оттенков умопомрачительной по силе вони. Даже протухшие помойки у припортовых трущоб, где улицы мылись исключительно дождевой водой, пахли много лучше, чем застоявшаяся вода в крохотных, поросших тиной озерцах, которые нам приходилось миновать с завидной регулярностью. Тут даже комары дохли на лету, птицы отказывались селиться поблизости, ни одной лягушки не было и в помине, водяные червяки не смели пробовать эту воду на вкус, а дикие звери за много верст огибали здешние «водопои», боясь подцепить какую-нибудь заразу.

Вскоре в воздухе запах гнили и разложения стал настолько сильным, что, казалось, пропитал все насквозь – одежду, обувь, продукты в заплечных мешках, траву, листву и даже нас самих. И это здесь, в самом начале болотного царства, а что будет дальше, даже подумать страшно.

Я отыскала взглядом Беллри и Шиалла и невольно им посочувствовала.

Бедняги. Уж если меня тошнота мучает с самого утра, то им с их острым нюхом наверняка приходится еще хуже. Вон, сами бледные, местами даже с зеленью, глаза большие, страдальческие. Дышат исключительно ртом, обмотав лица чистыми тряпицами, но даже это их не спасло.

А вот Ширра, как ни странно, чувствовал себя вполне сносно – морду не кривил, не чихал. Просто бежал себе и бежал вперед, уверенно ведя весь отряд за собой. Той ровной неутомимой рысцой, которой, мне кажется, мог преодолевать гигантские расстояния. И лишь иногда, когда следующие за мной по пятам эльфы начинали дышать с перерывами, а их побратимы устало смахивали пот со лбов, скорр ненадолго оборачивался, будто желал убедиться, что попутчики дотянут до привала.

Вот и сейчас он плавно повернул голову, окинул людей и нелюдей быстрым взглядом, на мгновение задержался на мне и успокоенно отвернулся – пока мы справлялись. Даже молча страдающие эльфы, для которых древнее, отчаянно смердящее болото стало настоящим испытанием.

Впрочем, мне показалось, больше всего их донимал отнюдь не запах. Когда-то в этих краях погибло много разумных. Здесь же витали остаточные эманации магии, обрывки заклятий и десятки тысяч неупокоенных душ, присутствие которых чуткие эльфы наверняка ощущали лучше нас.

– Тьфу! – не выдержала я и все-таки остановилась. – Ширра, Лех, подождите.

– Что такое? – обернулся Лех. Следом за ним остановился и скорр, быстро огляделся, зачем-то понюхал воздух и неодобрительно рыкнул: идти предстояло еще немало, так что любая задержка могла нам дорого обойтись.

Я решительно тряхнула головой.

– Со мной – ничего, а вот твои побратимы скоро рухнут.

– Беллри? – вопросительно повернулся к ушастикам Лех.

– Мы выдержим, – поморщился тот, с силой растирая виски. – Нам не впервой.

Я невольно ему посочувствовала и зачем-то тоже прислушалась. Сперва ничего особенного не ощутила, но потом мне вдруг показалось, что где-то на грани слышимости действительно звенит многоголосый крик. Долгий, полный боли и отчаяния, требующий возмездия, прощения, забытья…

– Трис, не надо, – вдруг подал голос Рум. – Не слушай их.

Но опоздал: звук внезапно усилился, а потом с такой мощью обрушился на мою бедную голову, что я против воли охнула и осела на землю.

Боль… как же много ее вокруг! И кровь… кажется, что мир вдруг раскололи надвое, и его останки безнадежно тонут в мутной багровой пелене.

Кровь повсюду: на траве, на земле, на деревьях. Солоноватый привкус буквально висит в воздухе, то и дело оседая на губах и заставляя болезненно кривиться.

Низкие небеса царапают верхушки обгорелых деревьев. Повсюду гарь, смрад, и от земли вверх поднимается тяжелый черный дым, перемешанный со запахом разлагающихся тел.

Где-то рядом по-прежнему тлеют старые пожары. Тут же виднеются сломанные копья, разломанные надвое мечи, расколотые щиты и щедро вымазанные в чужой крови стрелы… Между ними торчат изломанные руки, которые больше никого не ударят и не обнимут. Неподвижные лица, в которых больше нет и не будет жизни. Пустые глазницы, с укором глядящие в сторону Мглистых гор, и покрасневшие от пролитой крови Летящие пики, безмолвно взирающие на мертвецов с высоты.

Над притихшим полем ощутимо пахнет смертью и тленом: хозяйка душ сегодня собрала богатую жатку.

Над телами погибших молча кружат крылатые тени – вездесущие вороны настойчиво ищут поживу.

Солнца почти не видно, потому что его время давно прошло. Луна еще не выглянула из-за набежавших туч, но отчего-то кажется, что и она сегодня обретет угнетающе алый оттенок. А в темноте, словно не веря в собственную гибель, медленно плывут полупрозрачные фигуры – души несчастных, которым так и не суждено было умереть по-настоящему…

Вздрогнув, я распахнула глаза и непонимающе уставилась на склонившиеся сверху лица.

Мама, что со мной? Откуда этот кошмар? Если эльфы видят и слышат его так же, как на мгновения сумела я, то это действительно ужасно!

– Трис! Очнись! – потряс меня за плечи Лех, а Ширра обеспокоенно заглянул в лицо.

– Н-не надо, – запинаясь, пробормотала я. – Н-не тряси меня, пожалуйста. Я в порядке. Только приду в себя… Дай пару минут.

– Хвала Двуединому, – облегченно выдохнул он, осторожно усаживая меня на землю. – В чем дело? Ты нездорова?

Я помотала головой, окончательно изгоняя из мыслей чужие голоса, и торопливо поискала глазами эльфов.

– Беллри, ты тоже слышал?

– Да, Трис, – неслышно уронил Беллри, сминая сильными пальцами край куртки. – Постоянно. Мы всегда их слышим, поэтому и стараемся не приближаться к болотам, чтобы не сойти с ума.

– От этого как-то можно избавиться?

– Боюсь, что нет.

– Ширра, а ты?

Скорр поморщился и неохотно кивнул, подтверждая, что не только мне сегодня не повезло заглянуть в прошлое. Но почти сразу встряхнулся и требовательно пихнул лапой Леха, напоминая, что до темноты нужно найти укрытие.

– Подожди. – Скривившись, я поднялась на ноги и брезгливо отряхнулась. – Беллри, иди сюда. И ты, Шиалл, тоже.

– Ты что задумала? – насторожился Лех, но эльфы с поразительной покорностью подошли и вопросительно на меня посмотрели.

– Не мешайте, – попросила я, одной рукой доставая из-под рубахи свою жемчужину, а второй рукой касаясь лба Беллри. – Не знаю, получится или нет, но дальше им идти без защиты нельзя – с ума сойдут. Шиалл, не стой столбом. Возьми его за руку и не отпускай, пока я не разрешу. У меня нет третьей ладони, чтобы захватить еще и тебя.

– Мы справимся, – попытался возразить тот.

– Помолчи. Я только краешек хватанула того, что слышите вы, и то – едва на ногах удержалась. Поэтому дай мне хоть немного облегчить ваши муки. Раз уж вы по моей вине сюда сунулись, то я хоть попытаюсь помочь.

Признаться, я и сама толком не понимала, что именно собираюсь делать, но что-то внутри словно подсказало сжать жемчужину в ладони и прошептать странные, ни на что не похожие слова. То ли песня, то ли заклинание… не знаю, что именно это было, но слова всплывали в памяти сами по себе. Как будто я всегда их знала, но только сейчас сумела вспомнить.

Я не видела, что именно происходит, но левую руку неожиданно обожгло лютым холодом. Причем с такой силой, что захотелось побыстрее отпустить заледеневший риал. Но я не стала. Напротив, сжала ладонь еще крепче и настойчиво пожелала, чтобы остроухим больше не нужно было мучиться от близости неупокоенных духов. Кожа на моих руках после этого мгновенно онемела и покрылась тонкой корочкой из крохотных снежинок. В груди завыла дикая вьюга. Ресницы вмиг покрылись инеем, пальцы заледенели. Эльфы одновременно вздрогнули… но все кончилось так же быстро, как и началось – моя жемчужина угасла, словно сделала все, что должна была, нестерпимый холод в груди сменился блаженным теплом, а дыхание снова стало спокойным, будто во сне.

Ну вот. Теперь мы точно знаем, что я все-таки магичка.

– Ненормальная, – буркнул Рум, облачком возмездия кружа над моей головой. – Стоило тратить силы на такую ерунду? Сами бы оклемались. Потом. По прибытии.

– Шр-р, – в кои-то веки согласился с ним Ширра.

– Напрасная трата сил. Хотя, раз уж ты во второй раз осознанно что-то с ней делаешь, с этой силой… а, все равно тебе еще учиться и учиться!

– Не мельтеши, – буркнула я, потирая разнывшийся висок. – Считай, что я как раз и учусь с ней обращаться. Когда-то же надо начинать?

– Но не здесь же!

– Спасибо, Трис! – пораженно сказал Шиалл, когда я пришла в себя и вопросительно к нему обернулась. – Не знаю, что ты натворила, но я больше их не слышу!

Беллри прислушался к себе и заметно посветлел лицом.

– Я тоже.

– Вот и хорошо, – бледно улыбнулась я, отпуская его руку. – Значит, вы не рухнете на полпути и парням не придется вас волочить на себе.

– Тебя зато скоро придется! – проворчал мой несносный дух. – Думаешь, все так просто?

– Нет, Рум. Но я должна была попробовать помочь: эти голоса… знаешь, они по-настоящему ужасны.

– Я что, по-твоему, глухой?!

– Ты разве их тоже слышишь?!

– Разумеется. Я же дух, – сварливо отозвался призрак. – Значит, слышу и вижу все, что хоть как-то касается мира теней. Между прочим, они уже три тысячелетия стонут и беспрестанно ревут в надежде покинуть этот мир, но толку с этого не будет, пока кто-нибудь не наберется сил, не перебьет здешнюю нежить и не попытается их освободить.

– Хочешь сказать, им нужен некромант?

– Просто хороший маг, – поправился Рум. – Заклинание упокоения само по себе несложное, но упырей тут развелось слишком много. А давить их надо сразу, одновременно, чтобы никто не ускользнул, и только тогда душам погибших удастся обрести покой. Но мага такой силы, боюсь, среди смертных нет. Даже если всем миром соберутся, дай бог, если половину одолеют.

– Ну хоть половину, – вздохнул Рес, неловко переступив. – Насколько легче нам тогда стало бы жить.

– Ага, мечтай, – ядовито согласился дух, а Ширра презрительно фыркнул. – Только после этого ни одного одаренного у нас не останется – заклинания такого рода создаются за счет жизненной силы самого мага. Любой, кто попытается сюда влезть, просто помрет от перегрузки. Потому-то никто и не пытается: магов всегда было мало, и они нужны, как воздух. Никто не будет рисковать ни одним, если нет уверенности, что мы его не потерям.

– Жаль, – с сожалением вздохнул Рес. – А если эльфы попробуют вместе с нами?

– Размечтался, – фыркнул Рум. – Во-первых, ушастые слишком высоко задирают свои носы. А во-вторых, Пустоши изначально появились из-за оплошности крылатых… да-да, не таращи глаза! И теперь избавиться от этого «счастья» могут только сами крылатые. Или их прямые потомки. А поскольку никого из них, можно сказать, не существует…

Дух красноречиво сложил призрачные пальцы в большую фигу и сунул сконфуженному воину под нос. Выразительно повертел, а потом все-таки повернулся ко мне.

– Остроухим защита, конечно, лишней не будет, но даже она их не спасет – через пару дней придется ее обновлять. И, Трис, в следующий раз думай, прежде чем делать подобные глупости: магия, между прочим, тоже имеет свой запах. А мы от форта ушли не настолько далеко, чтобы какой-нибудь педантичный зануда не смог ее почуять.

– Через пару дней мы уже переберемся через болото, – возразила я. – Правда, Лех? Ты же говорил, что в ширину оно не очень большое: день, от силы – двое суток пути.

– Говорил, – согласно кивнул Лех, немного успокоившись. – Если поторопимся, то завтра как раз управимся и упремся аккурат в подножие Мглистых гор.

– К утру упремся, если точнее, – педантично поправил его Кеол. – Если, конечно, будем идти весь день, ночь и еще один день.

– Это слишком долго, – пробурчал неугомонный Рум. – Остроухим придется туго, а нам с Трис вообще невыносимо. Я бы, может, и вовсе предпочел, чтобы шиир сразу перенес ее на место.

– Шр-р? – изумленно обернулся к нему Ширра.

– Да, предпочел бы! – с нажимом повторил дух, сердито сверкнув глазами. – Ради ее безопасности я соглашусь на что угодно. Понял, морда?

Припомнив ужасающий бег скорра, я невольно содрогнулась – согласиться сесть на него верхом я вряд ли когда-нибудь решусь. В прошлый-то раз едва пришла в себя. Он и высокий, и сильный, и летит быстрее ветра. Деревья мелькают с такой быстротой, что начинает мутить, а в груди сердце застывает кровавой сосулькой. Того и гляди свалишься. Встречный воздух настойчиво пытается разжать твои пальцы, режет глаза, уцепиться не за что, ноги постоянно соскальзывают с гладкого бока… бр-р-р!

Ширра, заметив, как вытянулось мое лицо, недовольно дернул хвостом. Кажется, мысль о том, чтобы перенести меня поближе к горам, уже приходила ему в голову.

– Ни за что, – твердо сказала, поставив жирную точку в этом вопросе. И, как ни странно, больше никто не пытался меня переубедить.

Ночевать нам пришлось почти в центре болота, однако ни в эту ночь, ни на следующий день нежить нас так и не потревожила.

Заслуга ли это Ширры, или же нам попросту повезло, не знаю, однако к исходу вторых суток нам удалось пересечь смердящие топи без потерь и выйти к самой окраине Кровавой пустоши, о которой в нашем мире ходило так много нехороших слухов.

Пожалуй, в первый раз у нас не было возможности переночевать на деревьях. Главным образом за счет того, что таковых поблизости просто не нашлось. В первый раз я оказалась в такой близости у заветных гор и впервые же, стоя на краю огромной, некогда превращенной в кладбище равнины, почувствовала себя неуверенно.

Правда, смутило, похоже, это только меня одну.

Патрульные, едва командир дал отмашку, невозмутимо принялись обустраивать временный лагерь. Рес, по обыкновению, занялся костром, но на этот раз развел огонь не на земле, а в глубокой яме, чтобы ни один проблеск света не привлек к нам чужое внимание. Эльфы, обойдя облюбованную нами поляну, что-то там сделали, поколдовали вокруг одного из кустов, после чего тот заметно преобразился и превратился в некое подобие шалаша. Крот и Кеол все это время внимательно следили за окрестностями, не снимая руки с рукоятей мечей и держа перед собой заряженные серебряными болтами арбалеты. Ширра оббежал окрестности, повсюду оставляя свой запах, и куда-то ненадолго умчался. Тогда как я…

В какой-то момент ко мне вдруг пришло ощущение, что я в этом месте лишняя. Что меня не должно быть тут, в окружении деловито суетящихся смертных и пары склонных к самоубийству эльфов, которые мне, в общем-то, ничем не обязаны.

Потеряно застыв на краю равнины, я беспомощно оглянулась на Рума, только сейчас отчетливо сознавая, что случайно втянула в свои проблемы целую уйму народу, которому это, в общем-то, совершенно ни к чему. Тот же Ширра вполне мог добраться домой и без моей компании. Эльфы опять же, Лех и его побратимы… по сути, им не должно быть до меня никакого дела. Однако они все еще рядом. Заботятся. Переживают. Оберегают, хотя в принципе могли бы этого и не делать.

Почему?

– Все в порядке? – тихо спросил Беллри, закончив с шалашом и подойдя ко мне почти вплотную.

Я мельком оглянулась: шалаш получился совсем небольшим и явно был рассчитан на одного человека. Как думаете, долго ли я соображала, для кого они его делали?

И это было неправильно. Необъяснимо. Ненормально, я бы сказала, даже несмотря на преклонение остроухих перед Ширрой.

– Трис? – не дождавшись ответа, переспросил Беллри. – Что-то не так?

«Да все не так!» – захотелось крикнуть ему в ответ, но вместо этого я лишь внимательно посмотрела на стоящего рядом эльфа.

Странно: в его взгляде не было ни малейших сомнения или колебаний. Только тревога и беспокойство. За меня. И ни мига сомнений относительно того, что они сегодня сделали.

«Как же так вышло, что сейчас ты стоишь передо мной и ждешь ответа? – молча задала я мучивший меня вопрос. – Как получилось, что ты смирился с моим присутствием? Когда-то ты ненавидел меня, презирал и был готов убить за малейшую оплошность. А теперь стоишь напротив и терпеливо ждешь моего ответа… Зачем, Беллри? Что заставляет вас идти вперед? Ради чего рискуете? Ведь ты очень молод для эльфа. Силен, хорош как воин. Капризен и непримирим, как вся ваша раса. Если тебя не ранить, вы с Шиаллом можете прожить еще сотни лет, прежде чем время оставит на ваших лицах хоть какой-то отпечаток… Так зачем же? Неужели из-за Ширры? Разве он может требовать, чтобы вы подвергали себя такому риску?»

У эльфа вдруг расширились глаза.

– Нет, – неожиданно прошептал он, опуская голову. – Ты ошибаешься: это не ради него.

Я вздрогнула, с внезапным ужасом понимая, что никогда прежде не интересовалась: а владеют ли наши остроухие магией? И тут выясняется, что все не просто так, потому что он услышал меня, как Лука недавно! Маленький мальчик-маг, у которого так рано открылся столь редкий дар!

«Двуединый!» – охнула я, непроизвольно отшатнувшись.

«Не бойся… пожалуйста, не надо! – так же молча взмолился эльф, примиряюще выставив руки. – Я не причиню вреда! Жизнью клянусь, что не пораню!»

Меня ощутимо затрясло: маг! Здесь, совсем рядом! Среди бессмертных, я знаю, таких немного. Еще меньше, чем среди людей. Но для остроухого народа каждый такой маг настолько ценен, что его чуть ли не на руках носят. Почитают и уважают наряду с правителями эльфов, потому что магический дар открывается лишь у прямых потомков крылатых. По крайней мере, так говорил Рум. И вот один из них здесь? Высокомерный гордец Беллри, которого я не так давно придурком называла?!

«Беллри! Да что ж ты не сказал-то?!»

«Рано или поздно ты бы все равно узнала, – не слишком весело отозвался эльф. – Я лишь надеялся, что это не случится так скоро».

«А Лех знает?!»

«Нет».

«Что-о?!»

«Нет, – повторил Беллри, мельком покосившись на командира. – Никто не знает, за исключением верховного мага и начальника Торрота. Раскрываться не в наших интересах».

Мне стало совсем нехорошо.

«А как же Рес? Он ведь чует магию!»

«Шиалл меня прикрывает».

«Он что, тоже?!.»

«Нет, но у брата очень яркая аура, рядом с которой мои способности сложно заметить. Даже тебе удалось понять далеко не сразу».

«А Ширра?» – совсем растерялась я.

«От него ничего невозможно утаить».

«То есть он в курсе твоих возможностей?»

«Разумеется, – улыбнулся эльф. – Прошу, не бойся. Я не хотел тебя напугать. Просто это случилось так неожиданно, что я не сразу сообразил. Клянусь, что не причиню тебе вреда».

Клянется он…

Я зябко передернула плечами.

Вот так сюрпризы подкидывают мне Леховы приятели! Один магию чует, как кот – сметану, второй оказался ну очень высокопоставленным и уважаемым магом, третий – его родной брат, что значит – занимает положение не ниже, причем не только в своем лесу. Сам Лех – бессменный ведущий этого необычного гнотта…

Просто удивительно, каким чудом мы с Ширрой вписались в эту компанию.

– Мы уважаем твой народ не меньше, чем скорров, Трис, – безошибочно распознал мои переживания Беллри. – Ты молода, это правда. И пока не сознаешь, в чем твоя настоящая сила. Тебе еще многому предстоит научиться, прежде чем она станет доступной целиком. Быть может, пройдут годы или даже века. Но поверь, ты – истинная дочь своего народа. И я сделаю все, чтобы ты познала свою настоящую суть как можно скорее.

– Разве это так важно? – с сомнением покосилась на него я.

– Ты сама поймешь, когда придет время.

– Скорее бы оно пришло, это время. – У меня из груди против воли вырвался нервный смешок. – Потому в последние дни я только запуталась еще сильнее, чем раньше. Да еще и ты добавил сумятицы. Кто бы мог подумать, что в Приграничье спокойно разгуливает такая важная особа!

– Долг жизни священен для каждого из нас, – спокойно напомнил Беллри. – Правда, Леху я его уже отдал, но у меня с некоторых пор появилась другая причина, чтобы пока не возвращаться в лес и даже пропустить Элдиране. Эта причина – ты, Трис. Понимаешь?

– Нет, – честно призналась я, на что он странно улыбнулся и неслышно шепнул:

– Когда придет время, поймешь. А пока просто поверь – тебе нужно как можно скорее попасть к Летящим пикам. Там ты найдешь ответы на свои вопросы. И там обретешь свое настоящее имя.

Ну вот, понятно объяснил, называется!

Я разочарованно проводила глазами растворившегося в темноте эльфа и покачала головой.

Ясно одно: во-первых, Беллри знает, кто я такая; во-вторых, догадывается, где искать моих родственников; в-третьих, почему-то благоговеет перед ними так же, как и перед Ширрой; наконец, в-четвертых, твердо намеревается сдержать свое обещание и проводить нас с Румом до самых гор. Причем отчего-то кровно заинтересован, чтобы мое превращение закончилось как можно скорее. А еще, кажется, мой второй облик нравился остроухому гораздо больше, чем мне самой.

Ночь разбудила меня совершенно неожиданно. Примерно за пару часов до рассвета, когда, казалось бы, сон должен быть особенно крепким, а желание закрыть глаза и уронить голову на подушку – просто безумным.

Но мне, напротив, вдруг стало резко не до отдыха: какая-то странная мысль мелькнула на задворках сознания, заставила содрогнуться от омерзения и тут же исчезла, оставив ощущение чужого внимания, а также липкого и отвратительного холодного прикосновения чьих-то скрюченных пальцев.

Фу, что за гадость мне только снится!

Собственно, я только через пару минут сообразила, что это была не моя мысль. Как и то, что пришла она откуда-то извне. От кого-то чужого. И тут же сбежала, словно побоялась меня разбудить.

Резко сев, я вырылась из шалаша и настороженно огляделась.

Нет, в лагере все спокойно. Никаких неясных теней в темноте, никаких подозрительных звуков, если, конечно, не считать протяжных и нагоняющих оторопь стонов, издаваемых близким болотом. Рум еще вчера отправился в мир теней, оставив меня на Ширру. Сам скорр куда-то ушел, но наверняка недалеко, потому что бросить лагерь без охраны он бы не рискнул. Лех чутко дремлет в паре шагов от меня, Рес и Крот расположились с другой стороны от моего шалаша. Шиалл постарался улечься так, чтобы оказаться между ними и болотом, а Беллри так и сидит на пеньке у тлеющего костерка, непонимающе глядя в мою сторону.

Зябко закутавшись, я подошла к эльфу и уселась рядом, стараясь успокоить взволнованно колотящееся сердце, но все было по-прежнему тихо. Запах гнили не стал сильнее, предвещая появление нежити. На равнине тоже никто не восставал из могил. В общем, поводов для беспокойства не было, но мне все равно стало не по себе.

На молчаливый вопрос остроухого я неловко кашлянула.

– Что-то не спится.

– Бывает, – настороженно отозвался Беллри. – Тебя разбудили? Что-то почувствовала?

– Сама не знаю. Но мне вдруг показалось, что на нас… ну смотрит кто-то. Из темноты. Я увидела это во сне, почувствовала, как до меня кто-то дотронулся… мысленно. Поэтому-то и проснулась. Может, я схожу с ума?

У Беллри разом изменилось лицо.

– Лех, вставай! Шиалл, Крот, Рес! Похоже, у нас гости!

– Это всего лишь сон, – слабо возразила я, когда весь лагерь мгновенно оказался на ногах и ощетинился оружием. – Может, просто померещилось?

Лех, не обратив на мои слова никакого внимания, быстро прошелся вдоль границы лагеря.

– Трис, что ты почувствовала?

Я вздрогнула, заслышав его сухой и жесткий голос.

– Не знаю. Просто показалось, что мы не одни.

– Беллри?

– Ничего не слышу, – покачал головой эльф, ненадолго прислушавшись. – И лес молчит. Но Трис должна чувствовать лучше. Возможно, они еще далеко?

– Я не уверена, – повторила я, со стыдом понимая, что своим заявлением всполошила народ без видимого повода.

– Достаточно того, что тебе неспокойно, – так же сухо бросил Лех. – Где Ширра?

– Не знаю.

– Что?! – стремительно повернулись ко мне мужчины. – Ты его что, больше не чувствуешь?!

– Двуединый! – наконец сообразила я и поспешно цапнула его риал. После чего вздрогнула и подняла на Леха расширившиеся от внезапного понимания глаза. – Холодный! Кажется, Ширра ушел от нас слишком далеко!

– Рес, тащи сюда весь сушняк, что сможешь найти! Беллри, периметр! Крот, присмотри за болотом – вдруг оттуда полезут! Шиалл, на тебе Трис!..

Я непонимающе моргнула.

– Но ведь нежить не может переступить через след скорра… Беллри, ты же сам говорил!

– Так и есть, – отрывисто согласился эльф. – Но не у всякой нежити есть ноги, чтобы задеть этот след. А кому-то и вовсе достаточно уметь рыть длинные узкие ходы… Не стой на краю, Трис. Лучше помоги Ресу – огонь они не любят. Да и безопаснее там.

– Ходы?! – в панике посмотрела я под ноги. – Хочешь сказать, твари могут пробираться под землей?!

– В сторону! – скомандовал Лех, бешеным зверем заметавшись по поляне и принявшись сыпать на землю какую-то пыль из кожаного мешочка. Потом выхватил из ножен прекрасно знакомый мне кинжал с серебряной насечкой и торопливо очертил огромный круг, заключая в него нас и весь остальной лагерь. Одновременно с этим Рес принялся сноровисто ломать ближайшие кусты, щедро подпитывая ветками крохотные язычки огня. Заставил пламя жадно взметнуться наверх, больше не заботясь о конспирации. Крот, безропотно повинуясь приказу, приволок из темноты громадную охапку валежника, буркнул недовольно, что сухих в округе почти нет, и сгрузил добычу буквально за мгновение до того, как Лех закончил с кругом. Эльфы нашептали поверх круга какой-то умопомрачительно длинный и сложный наговор, красноречиво показав, что живущая в их телах сила предков способна сама по себе помогать хозяевам, без всякой магии. Затем упруго выпрямились, встали рядом со мной и, ощетинившись мечами, как ежи – иголками, выжидательно замерли.

Мне стало совсем неуютно: раньше мне не доводилось сталкиваться с нежитью. Домашние призраки – не в счет, от них, кроме воплей, вреда никакого не было. И, признаться, я не горела желанием как-то это менять.

– Ширра не мог уйти далеко, – напряженно сообщил присутствующим Беллри. – Он предупредил, что хочет проверить восточную сторону, и пообещал оставить свой след. С той стороны они при всем желании не подберутся – запах скорра слишком свеж.

– Мне бы твою уверенность, – процедил Лех.

– Он вернется, – сухо добавил Шиалл, когда на поляне воцарилось напряженное молчание.

– Не сомневаюсь, – так же сухо ответил Рес. – Надеюсь, что не слишком поздно. И еще я надеюсь, он не пропустил по недомыслию какую-нибудь лужу, обитателей которой не пугает его присутствие.

– Раньше он не ошибался.

– По деревьям они не подберутся, их тут слишком мало, – быстро покосился в темноту Кеол. – Спрятаться практически негде.

– А под землей? – тихонько спросила я, чувствуя себя в кольце тел, как в живой тюрьме.

– Да, – неохотно отозвался Рес. – Но дразгва должна отпугнуть, если, конечно, Сид не перепутал мешочки.

Эльфы дружно поморщились.

– Не перепутал. Даже отсюда чувствуется, как она воняет.

– Хорошо, что у меня не такой чуткий нюх, – хмыкнул Рес. – Не волнуйся, Трис, мы тебя не отдадим им на прокорм. Не впервой, чай, с упырями махаться.

– А если это не упыри? – с замиранием сердца спросила я.

– А кто еще? Оборотни – нет, мимо Ширрова следа они точно не пройдут. Мавки бы из болота вылезли, но там пока тихо. Криксы после полуночи почти не охотятся стаями, а одиночки нам неопасны. Норников мы загодя почуем, да и дразгва поможет – они ее, когда вдыхают, сразу соплями начинают истекать, будто насморк подхватили. Такого треснешь разок по башке, и он уже неопасен. К тому же норники – одиночки, за добычу друг с другом насмерть перегрызутся, а мы в это время посидим в сторонке, посмотрим и еще погадаем, кто победит. Да вот, пожалуй, и все. А остальные – так, мелочь.

До моего слуха донесся тихий шелест. Еще далеко, едва слышно, и… откуда-то сверху?

– Да? – вдруг покрылась я мурашками от неожиданной мысли. – А про вурдалаков ты забыл? Говорят, их тут немало. И им, между прочим, тоже не надо по земле ходить, чтобы избежать смертоносного следа Ширры.

– Твою маму… – ахнул Крот, стремительно разворачиваясь и поднимая руки. – Лех, да ведь это…

– Вверх! – гаркнул Лех, властно толкая меня в спину. – Рес, огонь! Кидай все, что есть!

И вот тогда шелест многочисленных крыльев услышали все: он действительно приближался сверху, со стороны болот. Но так быстро, что это казалось невероятным. Создавалось впечатление, что голодные твари собирались сюда со всей округи – жадные, нетерпеливые, поспешно выбравшиеся из своих нор на запах свежей добычи. И, не будучи скованными на земле непостижимой магией Ширры, теперь со всех ног… вернее, крыльев, спешили навстречу, чтобы полакомиться редкой в этих краях свежатиной. И было их так много, что я сперва даже не поняла, что огромная, мрачная, низко нависшая над болотом туча – это не что иное, как гигантское скопище уродливых тел, переплетенных в отвратительную мешанину клыков, когтей и ненормально длинных конечностей. И среди этого скопища, подобно дьявольским огням, вдруг загорелись сотни и тысячи кроваво-красных глаз.

Глава 10

Раньше я как-то смутно представляла себе, что же это такое – нежить. И вот когда мы все-таки столкнулись с ней лицом к лицу, от неожиданности как-то растерялась. Особенно когда прямо перед моим лицом нарисовалась жутковатая морда и звучно клацнула зубами.

У вурдалака оказалась синевато-серая, как у мертвеца, кожа с выпирающими скулами, провалившимся носом и широкой пастью, из которой наружу торчали неестественно длинные клыки. Тощее, словно перекрученное неведомой силой туловище. Ненормально длинные руки с когтями. Такие же худые, поджатые к животу ноги, больше похожие на кривые палки. А еще вдоль всего торса у него отходили широкие кожистые перепонки, лишь очень отдаленно напоминающие нетопыриные крылья. И все вместе это смотрелось настолько отталкивающе, что я сто раз пожалела, что вообще увидела этот кошмар.

Когда это страшилище налетело сверху, я инстинктивно отшатнулась. Надо мной что-то сильно хлопнуло, кожистое крыло невесомо едва не мазнуло по лицу. Почти одновременно с этим коротко взвизгнула сталь, что-то смачно хрустнуло, пронзительно взвыло, и дышать стало гораздо легче. Правда, всего на мгновение. Потому что в следующую секунду на нас обрушилось настоящее клыкастое море.

В какой-то миг я стала воспринимать мир раздробленным на отдельные картинки. Каким-то чудом успевала увидеть все, что творилось вокруг, хотя смысл происходящего еще долго ускользал от моего разума. И лишь гораздо позже, когда реалии этого кошмара немного стерлись и перестали причинять мучительную боль, мне удалось понемногу восстановить то, что случилось.

Вот Лех, вертясь за моей спиной волчком, с невероятной скоростью срубает неистово мечущиеся тела своим мечом. Их так много, что он по определению не может промахнуться. Острое лезвие со скрежетом врубается в неподатливые кости, с хрустом разрубает крылья, черепа, выламывает рукоятью зубы… но их много… их слишком много, чтобы увернуться от каждого удара. Его спина мелькает прямо передо мной, на левом плече уже алеет рваная рана, оставленная чьим-то когтем. Или зубом?

Не знаю, я не успеваю рассмотреть. Зато очень четко вижу, как из глубокой раны очень-очень медленно, будто во сне, сочится тонкий красный ручеек, но Лех ничего не замечает и продолжает ожесточенно рубить истошно воющих тварей, как заведенный.

Бок о бок с Лехом сражаются оба эльфа, старательно прикрывая собой не только меня, но и своевременно разгоревшийся костер. Рядом с ним они становятся чуть медленнее, чуть более уязвимыми. Благодаря огню твари лишний раз ко мне не суются – стараются облетать стороной. Зато Леху и его команде достается по полной программе.

Рес, в отличие от эльфов, почти не стоит на месте. Качается из стороны в сторону, уклоняется, играет с клинком, стараясь выдержать как можно дольше. Но тварей много, слишком много даже для него. И вот спустя всего пару минут его плечи окрашиваются алым, туда тоже впиваются десятки острых зубов. На бледной щеке расцветает длинная царапина, затем и по шее начинает струиться целый ручеек, но темные глаза горят такой же непримиримой ненавистью, как у нежити.

Крот и Кеол не отстают от парня ни на мгновение. Закрывают, оберегают его, Леха и друг друга. Им тяжело… я вижу, что в этой сече им приходится неимоверно тяжело, но мужчины стоят и невероятно быстрыми движениями успевают отбивать удары, прямо на лету сбивают и разрубают особенно прытких тварей, а затем отбрасывают их обратно.

Мне тесно внутри этой живой клетки. В ней душно, там нечем дышать. Перед глазами мелькают исцарапанные кольчуги, успевшие щедро окраситься человеческой кровью и вонючей мертвячьей слизью. Вонь на поляне стоит такая, что впору закрывать носы, а то и вовсе переставать дышать, однако запах крови оказывается сильнее. И мне дурно от него. Тогда как безостановочно кружащие вокруг нас твари ловят крохотные алые брызги прямо на лету, жадно слизывают их с лап и когтей, затем отлетают, с нетерпением набрасываются снова и ждут малейшей ошибки, чтобы заполучить на свое пиршество настоящий деликатес.

Меня они больше не трогают. Сунутся ближе, на мгновение встретятся взглядом, хрипло каркнут и уносятся прочь, как сметенные северным ветром.

А мне каждый раз становится холодно. Так холодно, что зубы уже стучат, пальцы перестают гнуться, а замерзшие ладони намертво приклеились к гневно сверкающей жемчужине. Им больно, им трудно удерживать ее на одном месте, но сил отпустить просто нет. И у меня их тоже почти не остается. Только едкая горечь в душе и грусть, и смутное ощущение, что спасения нет и даже Ширра, где бы он ни был, уже не успеет.

А они все еще стоят – упрямый патруль намертво стоит вокруг меня, не собираясь отступать ни на шаг. Живые упорно стоят против мертвых и полны решимости продержаться еще немного.

Я слышу их тяжелое дыхание. Чувствую запах мужского пота. Но даже сейчас не ощущаю чужого страха – боль, сожаление, ярость… что угодно, но только не страх.

– Рум, что мне делать?! – в отчаянии шепчу я, чувствуя, как стремительно тают их силы.

– Танцуй, – печально вздыхает ночь. – Смотри на луну и танцуй.

Я плачу, не скрывая слез, но послушно поднимаю голову, молча взывая к своей давней сопернице-сестре.

Где же ты, луна? Где? Ты так нужна мне! Выйди из тьмы, услышь меня, вернись! Я стану твоей, я согласна, только помоги! Дай силы пережить эту ночь! Приди ко мне, спустись, ответь и подскажи: что мне делать с тем, что я вижу?!

Луна слышит, я знаю. Она всегда слышит, но несколько долгих ударов сердца все еще колеблется, словно не решаясь показаться сквозь застившую небеса тучу нежити, которая, несмотря на усилия патрульных, не стала меньше. Живая смерть. Мертвая плоть. Она жаждет еще больше крови. Жаждет смерти. Мести. Она ничего не боится и ни о чем не жалеет. Не помнит прошлого, не видит будущего и проклинает настоящее. Но при этом все еще желает быть, не зная ни удержу, ни жалости.

И луна за ней тоже желает, но, как всегда, молчит.

Впрочем, я хорошо знаю, что ей нужно, ведь мы не впервые боремся на этом поле. Она терпеливо ждет, когда я решусь, и вот наконец неспешно выглядывает из-за туч, заливая все вокруг своим призрачным светом. Точно так же, как я снимаю с головы плотную ткань сайеши.

И вот мы, как раньше, снова изучаем друг на друга. Настороженно молчим и ждем, пока кто-то из нас сделает первый шаг.

Я вижу, как под лунным светом стремительно белеет моя тонкая кожа. Чувствую, откликаясь на зов луны, меняется мое странное тело. Как удлиняются кости, стремительно вырастая из человеческой оболочки. Истончаются пальцы и ноет спина в ожидании последнего удара.

– Вот так, девочка, – шепчет невидимый Рум, когда я со стоном падаю на колени. – Ты молодец. А теперь позови ее, Трис. И пусть она ответит.

Я с трудом поднимаюсь, почти ничего не слыша за ревом беснующихся вокруг меня тварей. Мне больно стоять и просто смотреть, но все же меньше, чем в полнолуние, поэтому я все еще на земле. Все еще стою и, шатаясь от слабости, подаю голос.

Вся моя боль воплотилась в этом крике. Вся моя ярость. Весь страх и неистовое желание жизни. Жизни для тех, кто себя не пожалел ради меня – Лех, Беллри, Рес, Крот, Шиалл… и немедленной смерти тем, кто посмел прикоснуться к ним против моей воли.

От этого крика испуганно дрожит волнами расходящийся воздух. От него закладывает уши. От него стонут деревья и неистово рвется с цепей холодный северный ветер.

Это – мой ветер, я чувствую. Это – мой хлыст, которым так легко разгоняется туча над нашими головами. Мой ледяной бич, оружие, от которого вдруг начинают шарахаться неистово орущие твари.

Я вижу, как гневно сияет моя крохотная жемчужина, а исторгаемый ею свет голубоватым маревом растекается по всей поляне. Милосердно обойдя моих друзей, он невесомо проходит мимо, а затем всей мощью обрушивается на запоганенную тварями землю, стелясь по ней белым покрывалом. Выстужая ее, вымораживая воздух, прямо на лету заковывая мечущихся тварей в ледяные цепи, после чего сбрасывая их с небес на землю, а сверху укрывая легкой вуалью, смутно похожей на обычный саван…

Не знаю, сколько длилось это безумие. Наверное, до тех пор, пока последние твари не заледенели и не рухнули нам под ноги. Я не помню, как все прекратилось. Зато помню, как вдруг потемнело в глазах и как закружился вокруг меня мир. Как близка вдруг стала ко мне луна. А потом была боль. Темнота. И до смерти испуганный, бесконечно удаляющийся голос:

– Нет, Трис! Остановись! Это слишком опасно…

В себя я пришла только ближе к полудню. На улице светило солнце, в первый раз за последние дни я смогла услышать, как переклиниваются в лесу невидимые птицы. Воздух все еще был влажным, но уже не таким душным, как ночью. И в целом, если бы не слабость, можно было бы сказать, что все хорошо.

С трудом протерев глаза, я пошевелилась и попыталась встать. Но тут же охнула от боли и поняла, что ночные геройства даром для меня не прошли. Все тело ломило, словно на мне воду возили с утра до вечера, во рту было сухо, глаза горели, будто туда песка насыпали. Пальцы на руках практически не сгибались, а между лопатками, как и раньше, разнылось так, словно кто-то все же успел туда вогнать осиновый кол.

При этом находилась я вовсе не на той поляне, где на нас напала нежить. Вокруг, как ни странно, протиралась совершенно незнакомая местность. Сама я лежала на мягкой траве, укрытая до подбородка сайеши. Рядом виднелся самый настоящий лес, в ветвях радостно шебуршились птицы, в воздухе не стоял мерзкий привкус гнили, из чего следовало заключить, что проклятое болото осталось далеко позади.

– Рум? – просипела я пересохшим горлом.

– Девочка моя! – тут же ахнул призрак, молниеносно зависнув над моим лицом. – Ты как? Жива? Здорова?

– Не… очень…

– Это ж надо – в первый раз, без подготовки, да еще так далеко… Эй, мохнатый! Она пришла в себя! Живо сюда, кому сказано! Я тебе еще намылю холку за то, что оставил ее одну, и только вякни мне что-нибудь в оправдание! Если б с ней что случилось… И плевать я хотел на то гнездо, что ты нашел! Если немедленно не поделишься силами…

– Шр-р! – рявкнул невидимый скорр, и Рума словно ветром сдуло.

– Я тебе это припомню-у-у… – донесся его быстро отдаляющийся голос. Кажется, маленький ворчун подзабыл, что присутствие скорра действует на него подобно урагану. Особенно тогда, когда я не держу его на руках. Но сейчас у меня просто нет сил, чтобы этим заниматься. Остается ждать, пока отвратительная слабость пройдет сама по себе.

Впрочем, нет. Когда Ширра рядом, мне всегда становится лучше. Вот и сейчас: едва он с урчанием прижался, а холодный нос прошелся по мокрым щекам, я волей-неволей улыбнулась и с удовольствием зарылась лицом в густую шерсть.

– Ширра…

– Шр-р, – тихонько фыркнул он, подталкивая носом край сайеши, и лизнул меня в нос. – Шр-р-р?

– Да живая, живая. Только слабая очень… Нет, ничего не болит, – пробормотала я, будучи не в силах уворачиваться. – Не надо. Перестань. Ты же знаешь, я не люблю!

– Шр-р!

– Нет! Не трогай нос! Ой, и уши не надо! Хватит, слышишь?

Скорр довольно заурчал и, не обратив внимания на мои жалкие потуги отодвинуться, самозабвенно вылизал мне еще и шею. Пришлось поднатужиться и со стоном сесть, иначе мне грозило утонуть в проявлениях скорриных чувств с головой. Он, конечно, замечательный, но все равно – язык у него шершавый, а нос влажный и холодный.

– Уф! – облегченно выдохнула я, оперевшись спиной в какое-то дерево. – Прости, я тебя очень люблю, но когда ты радуешься, можешь ненароком раздавить.

Ширра смущенно прянул ушами. Правда, отойти даже не подумал – просто примостился рядом, положил тяжелую голову на мои ноги и уставился снизу вверх своими желтыми глазищами. Причем так выразительно, что я не выдержала – тихо рассмеялась и крепко прижала этого хитреца к себе.

– Трис?

Радостно вздрогнув, я наконец заметила беспокойно переминающегося в сторонке Леха, а за ним неуверенно переглядывающихся Реса, Крота, Беллри с Шиаллом. Живые! Даже не покалеченные! У Леха левое плечо перевязано, у Кеола лицо расцарапано, а Рес слегка прихрамывает на правую ногу, но, кажется, они легко отделались.

– Привет, – улыбнулась я, махнув рукой, чтобы не беспокоились. – Кто-нибудь может мне объяснить, как мы тут оказались? Беллри, твоя работа?

– Нет, – мотнул головой эльф.

– Гм, тогда чья?

– Это Ширра нас сюда привел, – не слишком уверенно признался Рес, опасливо косясь на блаженствующего скорра. – Прямиком через Кровавую пустошь, так что тебе в некотором роде повезло – самого скверного, что тут есть, ты как раз и не увидела.

Я незаметно перевела дух.

Вот и отлично. Гулять по кладбищам – то еще удовольствие. А когда кладбище такое же древнее, как это, да еще и где полно неупокоенных духов, от одного присутствия которых можно сойти с ума… хорошо, что я этого не застала. И вдвойне хорошо, что от этого места у меня не останется плохих воспоминаний.

– Я никого не поранила? – поспешила я перевести тему.

– Напротив, от твоей магии наши раны закрылись, а когда ты засветилась… Что ты сделала?

– Не знаю. Испугалась. Захотела все это остановить. Кто меня вытащил?

– Ширра, – признался Лех. – И дух этот говорливый. Схватили с двух сторон, что-то с амулетом твоим сделали и… Честно говоря, это они сумели тебя остановить, иначе стоять бы нам всем холодными статуями во славу Двуединого. Ты из-за этого боишься луны, Трис?

Я кивнула.

– Никогда не знаю, чем дело обернется. Когда с крыши упаду, когда память потеряю, а когда вот так… натворю что-нибудь, а потом долго соображаю, как сумела все это учудить. Я когда-то и когти себе нарастила именно в полнолуние. Сперва долго не получалось, Рум еще злился, неумехой обзывал, а потом бац – и само вышло. Стоило только выбраться на улицу и хорошенько представить.

– А мороз? – рискнул присесть рядышком Рес.

– Не знаю, – повторила я, зябко поежившись. – Рум говорит, моя матушка так умела, а я до сегод… вчерашнего дня вообще не догадывалась, что могу. Раньше я только лица меняла, как перчатки, голоса перенимала, цвет волос, кожи, форму тела… так, ничего особенного. В последние месяцы, правда, это стало выходить само собой, почти без усилий, но все равно – такого я раньше точно не творила. Рум бы подтвердил.

– Шр-р, – внушительно рыкнул Ширра.

– Он сказал: ты развиваешься, – с улыбкой пояснил Беллри. – Как любой ребенок – сперва научилась сидеть, потом стоять, а теперь и ходить понемногу пробуешь. С магией такая же штука, как с речью или любым другим делом: начинаешь с малого, а потом можешь горы сворачивать. Главное – не бояться и иметь желание двигаться вперед.

– Тогда почему это не случилось раньше? Почему не пять лет назад? Не десять?

– Потому что сейчас ты почти на пике сил, Трис, – снова перевел ворчание скорра эльф. – Ты – словно гусеница, готовящаяся выбраться по весне из тесного кокона. Пока только нос наружу высунула, осторожно пробуешь воздух, пытаешься шевелить обретенными крыльями. Но полетишь только тогда, когда окрепнешь по-настоящему. К тому же вчера тебе грозила опасность. Страх сыграл с тобой неплохую шутку – помог собрать волю в кулак и заставил прыгнуть с обрыва.

– Что? – невольно вздрогнула я. – С какого еще обрыва?!

– Я имел в виду, что ты вчера сделала еще один важный шаг в обретении себя, – спокойно повторил эльф. – В обычных условиях ты вряд ли рискнула бы на такое. А тут – пришлось. Волей-неволей ты была вынуждена коснуться своей силы и этим спасла нам жизнь. Благодарю, Трис. Мы у тебя в долгу.

– Пустяки, – поежилась я, некстати вспомнив, насколько трепетно остроухие относятся к своим долгам. – Хорошо, что никто после этого не замерз насмерть и не стал заикой. А ведь могла и сорваться. Насколько я понимаю, мою зверскую физиономию видели все?

Рес с Кротом вместо ответа неловко кашлянули, а Кеол засмотрелся куда-то вдаль.

– Что, так ужасно? – окончательно всполошилась я.

– Нет-нет, – поспешил вмещаться Шиалл. – Просто ты еще не умеешь сбрасывать маски до конца, вот и вышло, что старый образ наложился на новый, и твой внешний вид оказался… несколько… ну… слегка, так сказать…

– Да брось. Не надо меня утешать. Я и так знаю, как это выглядело. Зря, что ли, в зеркала не смотрюсь? Рес, извини, если напугала. Крот, не думай, что я это специально. Лех… ну, ты и так уже знаешь. Ширра, слава Двуединому, тоже. Руму вообще все равно, какая я снаружи, а остальные… Беллри, мне очень жаль, что я тебя разочаровала.

По губам эльфа скользнула загадочная улыбка.

– Ты сама не знаешь, насколько дивно смотришься в лунные ночи. А скоро станешь смотреться еще лучше.

Я только отмахнулась: что он понимает в красоте? У этих нелюдей и вкусы нечеловеческие. Но раз понравилось ему – пускай, разубеждать не стану. А сама тем временем буду утешаться мыслью, что есть в этом мире, по крайней мере два живых существа, кому я не кажусь белобрысой молью.

– Все, хватит об этом. Куда дальше-то двинемся? – решительно прервала я обсуждение своей персоны. – Насколько я поняла, самое плохое мы уже пережили и теперь осталось найти подходящую горную тропу, чтобы взобраться наверх и спрятать меня в какой-нибудь пещере. Так что это будет за пещера? Куда идти-то?

– Шр-р, – негромко подал голос Ширра, слегка приподнявшись.

– Он предлагает тебе убежище в старом Иире, – привычно перевел Беллри. – До него три дня пути, если воспользоваться тайной тропой скорров. Зверья здесь обитает немало, оставаться на виду неразумно. А там под прикрытием скал тебе уже не будет грозить опасность. Правда, в тех местах уже никто не живет, но зато и бросаться в глаза мы тоже не будем. А еще… он обещает свою защиту.

Я внимательно глянула на скорра.

Странно, мне показалось или он действительно нервничает, ожидая моего ответа? Но почему? Чем опасны или, наоборот, хороши древние развалины? Тем, что там до сих пор можно найти свидетельства былого могущества крылатых? Тем, что оберон никогда меня среди них не найдет? Может, где-то поблизости я смогу найти следы своего загадочного народа? Но все-таки – почему туда? Сейчас? Разве нет другого безопасного места?

Я не привередливая, нет. И не претендую на роскошные хоромы. Однако Иир… хоть и пустой… настораживает меня это название. С другой стороны, лучше Ширры горы не знает никто. Дорога не слишком долгая, тропа звериная, но люди пройдут. Среди каменных стен со временем можно будет с удобством обосноваться. Никаких демонов там, конечно, давно уже нет. Дикие звери нам тоже не страшны, об обвалах он загодя предупредит. Явно ведь бывал тут раньше…

– Что ты решила, Трис? – тихо спросил эльф, настороженно поглядывая на застывшего в волнении скорра.

Я заглянула в теплые желтые глаза и неожиданно улыбнулась.

– Я ему верю.

Ширра прерывисто вздохнул и благодарно ткнулся в меня носом, а Лех выразительно переглянулся с друзьями.

– Как скажешь.

– Дойдем до руин, а там решим, как быть дальше, – повторила я. – Может, мой хранитель что подскажет? Вдруг, оказавшись там, он тоже вспомнит дорогу? Все-таки его родные места.

Заслышав о Руме, Ширра снова напрягся, но тут же успокоенно отвернулся. Кажется, успел привыкнуть, что вредный и сварливый, как сто демонов сразу, дух мне по-прежнему дорог, и без него я никуда не пойду.

Что ж. Раз все так складывается, то тогда именно по прибытии в легендарный Иир я и припру этого скрытного типа к стенке. Поставлю вопрос ребром и выясню у него… вернее, у них обоих… что за кутерьма творится столько времени вокруг меня и моего прошлого. Узнаю все про своих предков, родителей, братьев и сестер, если таковые имеются. Выспрошу все, чем мой народ (надеюсь, он все еще живет на этих склонах) промышляет. Выясню, по какой причине меня предпочли спрятать подальше от Мглистых гор; почему забросили к демонам на рога и не оставили никакой связи, кроме потрепанного, разобиженного на весь белый свет и лишенного памяти призрака.

А еще я хочу понять, кто такой Ширра и почему он следует за мной от самого Тирилона. Где именно он сумел порвать цепь из черного серебра, по какой причине доверил ее мне и каким, наконец, образом он собирается разъединить потом наши риалы. Не говоря уж о том, чтобы понять, что же эти самые риалы из себя представляют.

Вот так. Такая вот программа-минимум, которую мне надо одолеть за каких-то жалких три дня. Но тут главное – правильно подобрать слова и выложить все свои аргументы. После чего припереть этих молчунов к стенке, чтобы ни один из них до последнего не понял, с какой именно целью я их так бессовестно выпотрошила.

Глава 11

Эти дни я провела словно во сне. Настолько поглощенная своими мыслями, что почти не видела мест, через которые доводилось проходить. Не обращала внимания на изумительной красоты рощи, которые в другое время непременно бы меня восхитили. Не замечала глубоких ущелий, которые Ширра старался аккуратно огибать. Машинально перепрыгивала через горные ручьи, которых вокруг оказалось на удивление много. Бездумно перешагивала через поваленные бревна, огибала овраги, буреломы, разбросанные тут и там гигантские валуны, что, словно молчаливые стражи, сопровождали нас весь неблизкий путь…

Да, я не видела местность вокруг, зато с поразительной ясностью подмечала все, что творилось с моими спутниками. Хорошо видела, что эльфы с каждым часом начинали все беспокойнее поглядывать по сторонам. Как Лех время от времени останавливается, старательно тянет ноздрями воздух и отчего-то хмурится, то и дело поглядывая на ясное небо. Я также заметила, как Рес постоянно о чем-то размышляет, и без того молчаливый Кеол вообще перестал раскрывать рот, а Крот завел привычку каждый вечер ненадолго возвращаться по своим же следам и только после этого устраиваться на ночлег.

Не знаю почему, но напряжение буквально повисло в воздухе и чувствовалось гораздо сильнее, чем когда бы то ни было. Как будто мы шли по бесконечной лестнице, не особо надеясь на какой-то определенный исход. До смерти устали, измучились, уже начали с сомнением посматривать вниз и все чаще задумываться, а не зря ли вообще сюда сунулись, как вдруг – вот она, долгожданная площадка, на которой будет сон и отдых, вопросы и ответы. Короткий миг перерыва, после которого еще неизвестно – придется ли делать новый рывок, есть ли впереди выход или же мы напрасно потратили время и теперь будем вынуждены совершить такой же утомительный спуск.

Даже Ширра поддался всеобщему настроению – неожиданно стал раздражительным, подавленным. Он все чаще уходил далеко вперед, скрываясь за каменистыми склонами, а возвращался лишь вечером или тогда, когда мы начинали отклоняться от выбранного направления. А от меня был вынужден держаться в стороне. В том числе и потому, что Рум не давал ему ни единой возможности ко мне прикоснуться. Стоило только скорру приблизиться, как маленький призрак мгновенно вырастал в крылатое чудище и свистящим шепотом требовал отойти. Ширра злился, его глаза в такие моменты знакомо чернели, но Рум, до этого еще смирявшийся с присутствием скорра, вдруг заупрямился. Причем так, что даже мне не удавалось его переубедить. Более того, едва я начинала сердиться, как он рычал и на меня тоже, проклиная тот день и час, когда на моем пути встретился двуличный шиир.

Я знала, почему он так переживает: кажется, Ширра нарушил их негласное соглашение и предложил отправиться в Иир, когда Рума не было рядом. Я, в свою очередь, бездумно согласилась и, по мнению призрака, за всю свою жизнь не совершала большей ошибки.

Нам только однажды удалось поговорить с Ширрой один на один, но и тогда он держался на редкость отстраненно. Особенно после того, как я попросила его дать слово, что никто из моих друзей не пострадает, если нам вдруг доведется встретиться с его родичами.

Нет, просьбу мою все-таки выполнил, но отчего-то старался больше не встречаться со мной глазами и после этого отстранился окончательно, что тоже не добавляло радости. Да еще Рум подливал масла в огонь, наотрез отказываясь со мной разговаривать после того, как узнал, что я все-таки нашла способ побеседовать со скорром с глазу на глаз. Точнее, первые полчаса он вообще не мог сказать ничего вразумительного. Только метался от одного дерева к другому, бешено светился и потрясал призрачными кулаками так яростно, что я боялась – врежется на полном ходу. Потом завис у меня перед лицом, прорычал что-то непереводимое, а затем со стуком сомкнул челюсти, всплеснул руками, умчался. И теперь поглядывал на меня исключительно сверху, ни на мгновение не отлетая дальше, чем на двести шагов, и неизменно преследуя мохнатого проводника везде, куда бы он ни отправился.

В общем, теперь вы понимаете, почему я так мало смотрела на окружающую нас красоту, так много думала в эти дни и с таким облегчением вздохнула, завидев за одним из каменных выступов первый намек на легендарный город демонов – огромную, иссиня-черную скалу, надвое разделенную узким проходом, который, казалось, был сделан великанским мечом поистине немыслимого размера.

Когда мы сумели приблизиться настолько, что стали видны детали, то выяснилось, что посреди ущелья, прямо на тропе, возвышались массивные, наполовину разрушенные ворота, некогда отделявшие царство Иира от остальных гор. Когда-то давно они выглядели красивыми и даже, наверное, роскошными, колонны, что их поддерживали, несли на себе прекрасные барельефы, да и вымощенная ровными плитами дорога наверняка была удобной и ухоженной.

Тогда как сейчас высокие колонны лежали на земле, поеденные временем и сильными ветрами. Изящные рисунки практические стерлись. Прекрасные барельефы по краям откололись, надписи под ними стерлись или были старательно сбиты. Некогда белоснежный камень за прошедшие века потемнел и покрылся грязными разводами, а золотистые прожилки между камнями оказались грубо выдранными чьими-то жадными пальцами.

– Врата Иира… выходит, он действительно существует? – шепотом спросил Рес, настороженно разглядывая некогда величественные врата.

Ширра молча прошел мимо, не удостоив руины даже мимолетным взглядом, а потом так же молча устремился вперед, будто и не было во всем этом никакой тайны. Будто не веяло от развалин неведомой мощью и не замирало сердце при виде столь явного свидетельства печального прошлого нашего немолодого, в сущности, мира. Хотя, возможно, он просто привык?

Вздохнув, я заставила себя отвести взгляд от разрушенных ворот и следом за скорром вошла в узкий проход, откуда-то чувствуя, что не стоит задерживаться здесь слишком долго.

Оно и неудивительно: как только мы миновали врата, царящая вокруг тишина стала воистину угнетающей. Обычно в горах такого не встретишь – где-то камешек упадет, застучав по скалам, где-то птичка, пролетая мимо, негромко чирикнет… как и в лесу, в горах царила своя, невидимая простому глазу жизнь. Однако конкретно эти горы казались по-настоящему вымершими, поэтому идти по тесному проходу было до крайности неуютно. И меня не единожды посетила мысль, что это – прекрасное место для ловушки.

Когда наконец ущелье все-таки закончилось, я первая прибавила шагу и оказалась рядом со вторыми воротами Иира чуть ли не быстрее Ширры.

Тот словно не заметил – неторопливо миновав покосившиеся колонны с чуть лучше, чем на первых, сохранившимися рисунками, он только у самого выхода ненадолго обернулся. Дождался, пока его нагонят остальные. А затем, хмуро покосившись на болтающегося в небе Рума, выразительно указал вниз.

Подойдя к краю последней плиты, я послушно глянула и приглушенно ахнула!

То, что открылось мне внизу, с трудом поддавалось описанию. Огромная плодородная долина, буквально утопающая в зелени. Вековые деревья невообразимой высоты с неимоверно широкими, прямо-таки великанскими кронами, закрывающие собой почти половину неба. Цветущие лианы, дикий папоротник, настойчивые вьюнки, заполонившие собой все вокруг, а между ними стояли посеревшие от времени, частично поросшие мхом, потрескавшиеся и потемневшие на солнце, но по-прежнему прекрасные скульптуры.

С такого расстояния я не смогла различить лиц, прошедшие годы многое стерли, а разросшиеся леса почти поглотили большую часть некогда великого города. Разрушились здания, обвалились причудливо изукрашенные купола, рухнули храмы и потрескались каменные плиты, вымостившие широкие и удобные дороги. Почти неотделимы от корней стали белоснежные стены, однако статуи… статуи все еще стояли нетронутыми. И их красоту не смогли уничтожить ни ветра, ни дожди, ни время.

Мужчины, женщины… великолепно сложенные, недостижимо прекрасные и все до единого крылатые… дети Двуединого… почти что боги… тот самый легендарный народ, который, если верить легендам, когда-то населял эти горы.

Я остро пожалела, что с такого расстояния не могу рассмотреть их лиц, но даже так, издалека, я была поражена и очарована. А когда заметила, что у некоторых скульптур крылья оказались частично или полностью разбиты, то испытала почти физическую боль, потому что не могла представить, как же можно было уничтожить такую красоту.

– Иир, – странным голосом уронил Рум, неотрывно глядя на потерянный город. – Ты точно хочешь туда войти?

Я покосилась на замершего у края скалы скорра: в этот момент Ширра, как никогда, казался ожившей легендой. Он удивительно уместно смотрелся среди этих скал и полуразрушенных памятников прошлого. Словно недостающий кусочек мозаики, внезапно вставший на свое законное место. Или вернувшийся после долгого отсутствия хозяин, ожививший своим присутствием некогда заброшенный дом.

Услышав хранителя, скорр медленно повернул голову и пристально на меня взглянул – массивный, как сами горы, с тяжелым взглядом внезапно потемневших глаз. Он не сдвинулся с места, не зарычал, не обнажил зубы, напоминая призраку об их молчаливом уговоре. Просто стоял и молчал, ожидая моего ответа.

– Идем, – с трудом сбросив накатившее оцепенение, тряхнула головой я. – Веди, ведь это твой дом.

Скорр едва заметно вздрогнул, нерешительно качнулся, словно хотел что-то сказать, но тут за моим левым плечом угрожающе сверкнуло, и он, так и не сказав ни слова, снова отвернулся. После чего тяжело вздохнул, встряхнулся и уверенно спрыгнул со скалы на первую ступеньку ведущей к городу гигантской лестницы.

К подножию горы мы спускались несколько часов. Идти приходилось медленно, потому что лестница, по которой нам пришлось спускаться, была на редкость крута и узка, а плиты под ногами выглядели до крайности ненадежными. Не знаю, почему нельзя было воспользоваться «парадным» входом и войти в город как нормальные люди, Ширра на эту тему предпочел отмолчаться. А я по его вине то и дело оскальзывалась, так и норовя кувырнуться вниз с приличной высоты. Наверное, если бы не эльфы, этот спуск вполне мог закончиться быстрее и намного печальнее, потому что Беллри раза три ловил меня за руку в самый последний момент, а Шиалл однажды вовсе оказался в роли ездового осла, потому что мне «повезло» не только оступиться, но и свалиться прямо ему на шею.

– Осторожнее, – только и сказал он, с трудом балансируя на узкой ступени.

– Извини.

После этого я предпочла передвигаться на полусогнутых, чтобы никого не столкнуть, не спихнуть с обрыв и не покалечиться самой.

Как ни удивительно, это помогло, потому что больше я не оскальзывалась, никого не толкнула, мы все благополучно спустились вниз и даже никого не потеряли по дороге. Правда, за это время солнце успело заползти за соседнюю гору, так что вокруг не только ощутимо похолодало, но и потемнело. А когда мы оказались под сенью гигантских деревьев, чья густая листва практически не пропускала солнечные лучи, то и вовсе почувствовали себя так, словно над нами кто-то раскинул траурную вуаль.

Я невольно поежилась от столь резкого перехода от яркого света к густым сумеркам, но потом оглядела окруживший долину горный массив и запоздало поняла, что иначе тут не бывает – тяжелые черные склоны будто впитывали солнечный свет. И только виднеющиеся на горизонте, покрытые нетающими снегами Летящие пики несколько скрадывали это гнетущие впечатление и давали толику света там, где, казалось бы, должна властвовать беспросветная тьма.

Возможно, когда город был еще жив, на таком контрасте света и тени он выглядел таинственно и красиво. Возможно, его специально расположили так, чтобы усиливать этот эффект. Однако сейчас, когда горы вымерли, а древний город заполонили разросшиеся и одичавшие деревья, это выглядело скорее мрачно, нежели красиво. И даже тот факт, что у листьев имелись тоненькие золотистые прожилки, способные от малейшего проблеска света отбрасывать радужные блики, не вызывал особого восторга.

– Это илларэ – священное дерево эльфов, – глухо уронил Рум, зависнув у меня над головой. – Вернее, его прародитель, чьи семена когда-то были перенесены в эльфийские рощи. Если в новолуние поделиться с ним жизненной силой, оно будет дарить свой свет до следующей луны. А когда таких деревьев собирается достаточно, то весь город будет гореть, будто в золотом огне. Это очень красиво, Трис, когда целая долина ночами светится, как днем. Красиво и неповторимо.

Я на миг представила эту картину и была вынуждена согласиться: да, наверное, это действительно было непередаваемо. Ведь илларэ здесь росло много, а их кроны без преувеличения были способны затмить собой солнце.

Беллри с Шиаллом благоговейно поклонились старому дереву, а вот Ширра лишь пренебрежительно фыркнул. Пройдя мимо великанского дерева, он проследовал к городской стене и, отыскав в ней такие же разрушенные, как наверху, ворота, углубился в лабиринт узких улочек, словно всю жизнь здесь прожил и успел запомнить каждый камушек.

В Иире, как и ожидалось, не оказалось ни одного целого здания. Ни дома, ни улицы, ни собачьей конуры, если, конечно, у крылатых когда-то были собаки. Такое чувство, что по городу прошелся свирепый ураган, разметав строения на куски, а потом кто-то еще и ударил по домам громадным молотом, раздробив крыши и стены на мельчайшие осколки. И теперь вместо домов и беседок нас окружали лишь груды битых камней, горы черепков и кучи старого мусора, кое-как прикрытие свежей травой и вольготно разросшимся кустарником.

А вот только статуи по сравнению с остальным городом сохранились намного лучше. Хотя и их время не пощадило: почти у каждой из них было что-то отбито, испорчено, отломано. Почему-то особенно пострадали лица. И крылья. Почти все перья на кончиках оказались безжалостно вырваны, благородные профили сточены или исцарапаны чем-то острым и невероятно крепким. Длинные туники на скульптурах носили следы жестоких ударов, словно каменные одежды пытались в ярости содрать со стыдливо прикрытых тел. Женские лица вообще почти не просматривались – их почти все изуродовали, и только по безупречным овалам и совершенным пропорциям тел можно было предположить, что когда-то при взгляде на них захватывало дух.

При виде такого изуверства я с сожалением отвернулась. Эльфы неловко отвели глаза, и даже Лех, в обычное время чуждый всяким сантиментам, не сдержал разочарованного вздоха – было действительно жаль, что подобная красота оказалась потерянной навсегда.

Ширра же по сторонам упорно не смотрел – кажется, его не интересовали развалины старого города. Он целеустремленно направлялся вперед, в самый центр, куда сходились все дороги и где, надо полагать, у меня все-таки появится возможность узнать ответы на свои вопросы.

Его сильные лапы ступали мягко, почти бесшумно, умудряясь ничем не потревожить многовековой слой пыли. Под гладкой шкурой гуляли сытые мышцы, уши настороженно шевелились, а хвост нервно подрагивал. На краю разрушенной улицы скорр на мгновение остановился. Глубоко вздохнул, заколебался, будто набираясь смелости для последнего шага. Наконец тряхнул головой и одним стремительным, потрясающе грациозным прыжком оказался точно посередине огромной площади.

То, что это – именно площадь, я поняла сразу, едва миновала последние дома. Причем, вероятно, главная площадь, где в незапамятные времена… быть может, по праздникам или по особо важным событиям… собирались местные жители.

По форме площадь выглядела как самый обычный, хотя и громадный круг, окруженной невысокой каменной оградой из белоснежного мрамора. Если присмотреться, можно было заметить места, где бортики прерывались и, судя по всему, когда-то их украшали высокие арки, от которых сейчас тоже остались одни воспоминания. Причем арок здесь было ровно двенадцать. Ровно по числу вырастающих почти в центре площади каменных постаментов, на которых почему-то не было статуй.

Они оказались разных размеров, эти каменные штуковины, выточенные из черного камня. Зачем и для чего – я не поняла, однако в какой-то момент мне показалось, что они и не предназначались для установки скульптур. Они больше походили на разноуровненые сиденья. Или, может быть, троны? Причем на них единственных не было ни грязи, ни сухой листвы, ни даже пыли, и они совсем не выглядели поврежденными, словно прокатившийся по городу в незапамятные времена ураган почему-то их пощадил.

На один из них Ширра, войдя на площадь, и запрыгнул, усевшись наверху, словно так и было нужно. Удивительно гармонично смотрящийся на этом странном постаменте. Величественный, молчаливый, неподвижный, и какой-то неуловимо… другой?

Перехватив его внимательный взгляд, я нерешительно перешагнула через низкий бортик, намереваясь подойти, успокоить, заверить, что по-прежнему готова выполнить взятые на себя обязательства. Уже открыла было рот, чтобы попросить Рума дать мне возможность все объяснить и заодно закончить их нелепую вражду. Но не успела: Ширра вдруг вскинул голову и, распахнув широкую пасть, издал долгий, протяжный, пробирающий до самых костей рев. Полный ярости рев, который вдруг отчетливо напомнил мне бешеный рык оберона.

Глава 12

На долгое мгновение я будто окаменела, не смея даже вдохнуть.

Я еще не успела забыть последнюю ночь в Ларессе и обжигающей боли от ран, что остались на моем теле от когтей оберона. Этот неистовый рев до сих пор возвращался ко мне в кошмарах…

– Назад, Трис, – подозрительно ровно велел Рум, зависнув у меня над плечом. – Не вздумай к нему приближаться.

– Что это? – прошептала я, с ужасом наблюдая за воющим Ширрой.

– Просто твой «друг» позабыл кое-что тебе рассказать. Ступай назад, поближе к эльфам. Надень капюшон и молчи.

– Но…

– Живо!

Я послушно отступила, цепенея от нехороших предчувствий, а потом почувствовала, как меня окружили не только Беллри с Шиаллом, но и Лех с остальным гноттом. А потом резко посерьезневший Рум негромко велел:

– Закройте ее и не давайте никому приблизиться. Ушастые, вас тоже касается! Думаю, никому не надо объяснять, что случится, если ее узнают?

– Нет, – дрогнувшим голосом подтвердил Беллри. – Что он делает?

– Зовет СВОИХ, конечно.

– Но зачем?!.

– Затем, что шиирам нельзя верить! – грубо рыкнул призрак, начиная тихонько светиться. – Трис этого пока не понимает, но вы должны были знать, чем это закончится! Вы должны были ее отговорить!

– Ширра дал слово…

– Дурак! – презрительно сплюнул Рум в сторону осекшегося Шиалла. – За целую вечность даже боги успевают измениться! А он…

Я невольно вздрогнула, заметив, как потемнели небеса, а Ширра стал как будто еще выше и массивнее, чем раньше.

– Он никогда им не был, – зло закончил мой маленький хранитель и тяжело вздохнул. – Жаль, что у меня нет настоящей свободы и нет воли все изменить. Жаль, что мне даже сейчас приходится подчиняться. Жаль, что ты согласилась на это, не понимая, зачем оно было нужно. И смертельно жаль, что я не могу это исправить. Трис, Трис… маленькая моя девочка… я так тебя берег, так боялся, что ты столкнешься с ними, не будучи к этому готовой… прости, что я недоглядел… не смог тебя остановить. Прости меня, Трис.

– Рум, о чем ты говоришь?!

– Подними глаза, – печально сказал призрак. – И посмотри наверх: вот зачем ты нужна была Ширре. Вот для чего он тебя берег… Я же говорил, что в твоем мире идет война… долгая, бесконечная война на выживание, в которой твои враги готовы на любое предательство. Вот кто твои враги, Трис. Вот почему тебе оставили жизнь: просто у шииров всегда есть свои планы. И у Ширры тоже. Теперь он их исполнил, тогда как я, к сожалению, не сумел этому помешать.

Недоумевая, я послушно вскинула голову и в тот же миг обмерла: из темноты на нас стремительно налетали десятки… сотни крылатых теней! Крупные, гораздо крупнее человека, с широко распахнутыми кожистыми крыльями, на кончиках которых сверкали длинные когти; с такими могучими телами, какие мы недавно видели на тех скульптурах в камне. Они были они. Свирепые, массивные, закованные в естественную броню из абсолютно черной кожи и пластин прекрасно развитых мышц… Стремительные ночные охотники, слетевшиеся в надежде на славное развлечение. Падшие ангелы, некогда сменившие окраску с белой на угольно-черную… крылатые…

Обероны.

Я в ужасе зажала руками рот, чтобы не закричать.

Двуединый… как же их было много! Огромных, стремительных и смертельно опасных! Так близко от меня! И они кружили… кружили над нашими головами, старательно всматриваясь в наши лица. Без единого звука совершали круг за кругом, пугая одним своим видом и этой кошмарной тишиной, в которой слышалось только наше дыхание, легкий шелест от их широких крыльев да звук острых когтей, звонко клацающих по камню в тот момент, когда обероны с нечеловеческой грацией приземлялись.

Я медленно обвела глазами этот оживший кошмар, повсюду встречая одинаково черные, больше похожие на жутковатые маски лица и клыкастые усмешки. Демонические крылья, плавно складывающиеся за спинами и становящиеся похожими на длинные черные плащи. Обнаженные мускулистые торсы, блестящие в свете звезд так, словно их кто-то натер маслом. Обероны словно нарочито выставляли собственную наготу напоказ, не боясь никого и ничего. А из одежды носили только узкие полоски ткани, небрежно обмотанные вокруг бедер, и тонкие кожаные шнурки, на которых у каждого монстра покачивался крохотный черный камушек.

Они стояли вокруг нас плотными рядами, отгородив от спасительных гор неодолимым кольцом и закрыв собой черные постаменты. Ширры за ними я тоже больше не видела. Он, правда, больше не рычал. Словно и впрямь сделал то, что хотел, и самоустранился. Тогда как призванные им демоны уставились на нас с нездоровым любопытством, словно хозяева, внезапно обнаружившие в своих владениях каких-то букашек.

– Познакомься, Трис, – вдруг с неуместным смешком произнес Рум в воцарившейся неестественной тишине. – Ты когда-то хотела знать, живут ли ныне крылатые? Так вот, отвечаю: живут. И, как видишь, вполне себе здравствуют. Более того, все еще помнят о мести и не оставили планов в отношении своих давних врагов. В Иире, конечно, больше трех тысячелетий никто не селился, а в дела смертных, согласно уговору, они не лезут. Но в редкие ночи все еще собираются здесь – скорее по привычке, чем по серьезным причинам. Однако сегодня для этого появился повод: больше трех эпох сюда не ступала нога человека и самого завалящего эльфа, не говоря уж о гномах и прочей мелочи. Так что можете гордиться собой, упрямцы: все это столпотворение исключительно ради нас. А благодарить за это надо… кого?

– Ширра… – немеющими губами выдавила я, пошатнувшись от осознания его предательства.

Наверное, в глубине души я уже давно подозревала, что на самом деле крылатые не исчезли. Когда-то я мечтала увидеть их. Об этом, кажется, все дети мечтают, потому что всем нам время от времени хочется оживить старые сказки. Хочется, чтобы были принцессы, благородные рыцари, чудесные создания, драконы, лепреконы и дармовое золото в бездонных горшочках. Потом пришло время, и мы наконец перестали верить в чудо, даже не подозревая, что иногда это может быть к лучшему.

– К-крылатые?! – так же тихо переспросил Лех. – Они?!

– Точно, – криво улыбнулся Рум, внезапно погаснув. – У них же есть крылья, согласись? Ну вот за то и назвали. А что морды не похожи на ваши, так никто и не говорил, что они люди. Это баечники потом приврали, чтобы дураки слушали и верили в эти бредни, тогда как в действительности они именно такие – черные, зубастые и страшные, как смертный грех. Кстати, Иир тоже не всегда так назывался. Скорее, по-вашему его правильнее обозначать как Шаиир, что в переводе с эльфийского (его, кстати, ушастые во многом переняли у своих прародителей) означает «единый», тогда как «Иир» – это уже «проклятый». Хотя, на мой взгляд, смена названия была вполне оправдана. Разумеется, это случилось лишь тогда, когда крылатый народ разделился на две половины: Повелительницы бурь навеки ушли за облака, создав там свои ледяные чертоги и отгородившись от демонов ущельем Потерянных душ, а остальные – сами видите, во что теперь превратились. Вот именно они-то и поселились потом здесь. Во всех смыслах стали приземленнее и грубее, чем девы, а со временем и вовсе взяли себе милый черному сердцу облик демонов – шаддаров, чтобы наводить ужас одним своим видом и наглядно доказывать, что ничуть не уступят по силе пернатым соперницам.

– Но это же легенда! – простонал Рес, судорожно стискивая рукоять меча. – Всего лишь легенда о том, что они навсегда разделились! Ни один народ не может жить по раздельности! Даже без войны это станет началом конца и приведет к взаимному уничтожению!

– У каждой легенды есть своя отправная точка, – сухо отозвался невидимый Рум. – Просто у людей короткая память, и многое из того, что здесь когда-то случилось, вообще никому не известно, кроме самих крылатых. Эльфы, конечно, до сих пор хранят какие-то обрывки воспоминаний, но еще тысчонка-другая лет, и даже среди них не останется никого, кто бы помнил времена, когда крылатые были единым народом.

– Но ведь столько веков прошло!..

– Крылатые не зря зовутся бессмертными, – почти торжественно ответил мой хранитель на еще один горестный стон Реса. – Их и впрямь невероятно трудно уничтожить. Потому-то и правили они миром столько веков, потому-то и поклонялись им, как богам, потому со временем и возник культ Двуединого, у которого всегда было два лика – мужской и женский… Но забыть о них все-таки можно. И это самое лучшее, что вообще могло с ними случиться.

– А как же Падший? – неуверенно подал голос Крот. – Его тоже не было?

– Был. И Последняя битва была, в этом легенда не лжет. Только вот причина ее немногим известна. Правда, если у кого хватит смелости, можете спросить. Источник информации как раз напротив.

– Ширра… – заметно помрачнел Лех, оглядывая переполненную площадь. Исчадья Иира почему-то не спешили нападать и даже звуков никаких не издавали. Они просто стояли вокруг и молча изучали нас, словно пытаясь взять в толк, что нам от них понадобилось. Но от этого молчаливого разглядывания становилось только хуже.

– Значит, Ширра нас предал? – прикусил губу Рес.

– Почему же? – наигранно удивился Рум, а затем в его голосе прорезалась язвительная насмешка. – У каждого из нас свое понятие о чести. Он свой долг, можно сказать, выполнил. За что ему хвала и благодарность. А вы… ну будем надеяться, вас не станут просить задержаться тут до конца своих дней. Эльфов, может, вообще отпустят, если те поклянутся молчать об увиденном… хотя будь я тут хозяином, велел бы перестрелять вас побыстрее, чтобы тайна так и оставалась тайной. Все равно парочки смертных никто не хватится, а возиться с вами всю оставшуюся жизнь больно хлопотно. Понятно, глупые, на что подписались? Рады, что не послушали умного дядю и сами сунули головы в пасть скорру? Трис, ты меня слушаешь?

Я не ответила. Мне неожиданно стало трудно дышать, а грудь словно обручем сдавило, потому что неподвижные взгляды множества черных глаз делали меня слабой и бесконечно давили, давили, давили… Их было слишком много для меня. Я и с одним-то обероном едва справлялась, а теперь, когда их стало так много, у меня просто колени подогнулись, а в животе все туже завязывался холодный узел смутного прозрения.

– Три-ис… – подозрительно притих призрак. – Не смотри на них. Возьми Беллри за руку и не позволяй им забирать твою силу! Трис!

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как беспокойно шевельнулась и заледенела моя жемчужина. Кажется, это из-за нее в последние дни мне было так холодно и тревожно. Но я слишком сильно верила Ширре, чтобы обращать на нее внимание. Слишком хотела посмотреть на город демонов своими глазами. И слишком устала за все это время, чтобы даже сейчас со всей ясностью сознать, как же страшно Ширра нас обманул.

А потом мне и вовсе стало не до размышлений, потому что в строю оберонов… в смысле, живых предтеч оберонов, ибо маги, как говорят, призывали себе на службу лишь их заблудшие души… произошло какое-то движение.

Патрульные сгрудились вокруг меня еще теснее, но на нас так никто и не напал – демоны просто медленно разошлись в стороны, будто получив неслышный приказ, открыв дорогу к каменным тронам.

– Подойдите ближе, – внезапно раздался из-за спин демонов чей-то властный рыкающий голос, который буквально требовал подчинения.

Я поняла, почему нам открыли дорогу, и не смогла найти в себе силы, чтобы противиться.

Шаг, другой, третий… идти оказалось неожиданно тяжело. Может, из-за того, что на нас смотрели, как на готовых к закланию баранов. Может, из-за гнетущего молчания, которое демоны так и не пожелали нарушить. Может, из-за темноты, которая играла со всеми нами злую шутку, но мне вдруг показалось, что до цели не сотня, а целая тысяча шагов! И воздух вдруг почему-то сделался душным и вязким. К ногам будто свинцовые гири привязали. Плечи устало заныли, некстати напомнив, что позади остался полный трудностей день. А сверху, в довершении всего, еще и проглянула блеклая луна, в свете которой демоны древнего Иира стали видны поразительно хорошо.

Да. Я не ошиблась: они были как две капли воды похожи на то чудовище, что меня едва не убило.

И все-таки какие же у них страшные лица… жуткие, жестокие, нечеловечески грубые. Непроницаемо черные глаза, при взгляде на которые сразу хочется отвернуться. Клыкастые усмешки. Глянцевые гривы иссиня-черных волос, спускающиеся у кого до плеч, а у кого и до самых ягодиц. Беспокойно шевелящиеся за мускулистыми спинами крылья. Мощные руки. Острые когти. Такие же острые шипы на локтях и коленях – видимо, чтобы было удобнее рвать врага на куски. Рогов и хвостов у них, правда, не было, а на поясах я не заметила никакого оружия, кроме матово поблескивающих ножей из неизвестного материла. С другой стороны, таким чудовищам оружие и не нужно – они даже голыми руками способны разорвать человека пополам.

Но как же так? И как могло выйти, что вот это и есть легендарные крылатые?! А где те мудрые и величественные создания, которыми можно было бы восхищаться? Разве светится в их глазах живой ум? Разве выглядят они теми существами, за которыми мы могли бы тянуться к свету?

Передо мной стояли обычные воины – хищные, быстрые, умелые. Не высшие существа и не творения самого Двуединого. Просто еще один народ. Еще одна разумная раса, каких немало в этом мире. К тому же не единственная, кто может похвастаться долголетием, и, уж конечно, далеко не столь волшебная, как это принято считать.

«Увы, – невесело отозвался Беллри в ответ на мою неосторожную мысль. – Когда-то все было иначе. Когда-то они умели творить, направлять и созидать. Когда-то им верили, поклонялись, боготворили, и они действительно правили этим миром справедливо, но сейчас… боюсь, от них мало что осталось».

– Я вижу, – прикусила я губу, осторожно ступая по каменным плитам. – И это очень печально.

– Ближе! – снова потребовал от нас тот же голос, и только тут я наконец заметила, что самый высокий и массивный из постаментов впереди уже не пустует.

На нем восседал… ну, вероятно, повелитель. Его лица я не видела – его практически полностью скрыла тень от нависшей горы. Зато все остальное тело было открыто для изучения, и, признаться, от вида этого существа меня мороз продрал по коже – демон оказался очень велик. Просто огромен. А его крылья, наверное, могли бы при желании закрыть половину неба. Однако не это меня ошеломило больше всего. Самое ужасное заключалось в том, что рядом с ним, повернувшись к нам спиной, стоял в странной позе Ширра – низко наклонив голову и жутковато изогнув спину. То ли припав на колени, то ли униженно кланяясь. Вокруг скорра клубился черный туман и подрагивал, будто от жара, воздух. По резко укротившейся шерсти все чаще пробегали желтоватые искорки, а длинный хвост начал стремительно уменьшаться в размерах.

Я до крови прикусила губу, когда его кожа молниеносно очистилась от шерсти, спина стала гораздо шире и мощнее, на ней проступили пластины сильных мышц, кошачьи лапы изогнулись под странным углом, постепенно обретая форму человеческих рук и ног, из мягких подушечек показались черные пальцы с когтями. Между лопаток вспух массивный бугор, через мгновение расправившийся такими же кожаными крыльями, как у собравшихся сзади демонов. А еще через миг он со вздохом выпрямился, тряхнул волосами цвета воронова крыла и, согнувшись в коротком поклоне, хрипло бросил:

– Здравствуй, отец. Я выполнил то, о чем ты просил.

И только после этого я вдруг поняла, что значит истинное имя этого затерянного в сказаниях места – Шаиир, город ночи, он же Шаддарэ Иир… или просто Иир. Город проклятых. А живут в нем крылатые шаддары. Или шииры, как говорил Рум. Они же скорры, как их за поразительную быстроту назвали эльфы. Они же демоны Иира или Меняющие обличья.

И Ширра оказался одним из них.

Глава 13

В один короткий мир подо мной разверзлась самая настоящая бездна, земля ушла из-под ног, а огромный мир, напротив, ужался до размеров крохотного пятнышка. Я больше не слышала чужих слов, не чувствовала, как все сильнее сжимает мое плечо Лех, до которого, кажется, тоже дошла немудреная истина. Я ничего больше не слышала и не ощущала. Возможно, вообще умерла, потому что такой всеобъемлющей пустоты внутри у меня еще никогда в жизни не было.

Кажется, я забыла, как дышать. Горло перехватило болезненным спазмом, сердце внезапно дало сбой, а потом и вовсе остановилось, потому что в какой-то жалкий миг мне вдруг стало ясно многое, если не все.

Ведь на самом деле не на оберона я наткнулась в королевской сокровищнице. Не призванного магией нелюдя так удачно треснула по голове, а затем выкрала у него из-под носа свой драгоценный риал и благополучно сбежала. Не от него неслась сломя голову по дворцовой крыше. Не от его когтей у меня было разодрано бедро до самой кости и не из-за него мне потом пришлось так отчаянно бороться с крысодлаками в канализации.

Ширра…

Не зря в тот день мутный призрак показался мне слишком уж настоящим. Слишком живым, неправильным, злым… Не зря он тогда отшатнулся, рассмотрев мои глаза – оберону было бы все равно, какого они цвета. А Ширра… думаю, он уже тогда все понял.

Да, я знаю, что это ты явился в королевскую сокровищницу, подобно незримой тени. Как вор, как призрак, за той самой вещью, которая, по роковому стечению обстоятельств, внезапно понадобилась и мне. Вот только, в отличие от тебя, я не подозревала о ее истинной ценности. Но теперь я нашла разгадку, потому что это ты ранил меня в ту ночь. Твои крылья ударили меня по лицу. Твои когти тогда сжимали мое горло и разорвали бы его, если бы не крохотный кусочек луны и внезапно проснувшаяся стража.

В ту ночь мне чудом удалось тебя обмануть. В ту ночь я сумела скрыться… почти. Потому что, вспоминая случайную оговорку Омнира насчет оборотня, я только сейчас начала понимать, что и тогда это тоже был ты. Всегда только ты, Ширра. С самого начала и до сегодняшнего дня.

Это ты отыскал меня на берегу бурной реки Березинки. Той же ночью, несмотря на все мои ухищрения и увертки. Нашел, к своему удовлетворению, ослабленной и истощенной. Наверное, не сразу понял, что именно тогда я, не помня и не видя ничего от боли, впервые коснулась риала, как положено. Впервые искупала в собственной крови и инстинктивно, нутром чуя, как нужно поступить, коснулась ее силы.

Ты не убил меня сразу, потому уже успел немного успокоиться. И потому, что я больше не могла сопротивляться. Возможно, ты и хотел бы, но какое-то понятие о чести, наверное, тебе все-таки знакомо – вряд ли гордый сын гор счел бы достойным мучить умирающую девчонку ради окончательного триумфа. Поэтому ты не стал. Лишь протянул руку, чтобы забрать мое сокровище и оставить меня умирать. Ты бы сделал это, правда? Ведь мой риал для тебя – очень ценная добыча?

И ты коснулся ее, мой неумолимый преследователь. Взял своими когтистыми пальцами, но не доглядел, что риал уже обрел новую хозяйку. Ты так оплошал, мой двуличный друг. Расслабился. Отвлекся. А она в ответ ударила тебя всем, что накопила за годы ожидания. Всей моей болью, страхом, отчаянием и горечью, с которыми я смотрела когда-то в твои черные… такие же черные, как сегодня… глаза.

Она отбросила тебя далеко за пределы видимости, демон.

Она ошеломила тебя и надолго заморозила. Сделала тебя совершенно беспомощным – как недавно, в Кроголине, когда я по незнанию пригвоздила тебя к полу. Не в первый раз, верно? Но и не в последний.

Да, в ту ночь я не смогла тебя уничтожить. Я слишком устала и даже не помню, как это сделала! Но тем не менее я смогла тебя обездвижить – как раз на то время, пока, привлеченный слухами об оборотне и запахом необычной магии, туда не пожаловал благословенный господин Ригл. Он, конечно же, не знал ни о крылатых, ни об оберонах, ни о прочей мерзости, что уцелела в нашем мире после Последней битвы. Не знал о погоне, о жемчужине, за которой ты так настойчиво гнался. В тот день он – хвала Двуединому! – просто увидел полумертвое тело на берегу и бешено рвущегося на волю зверя, в котором признал свою удачу.

Благодаря какому чуду и какому провидению у него в тот день оказалась с собой клеть из гномьей стали с вкраплениями черного серебра, я не знаю. И, вероятно, никогда не сумею узнать. Как, на кого и зачем он тогда охотился со столь внушительным арсеналом, мне тоже неведомо. Но черное серебро тем и ценно, что признает, во-первых, лишь одного хозяина, а во-вторых, очень больно бьет по тому, кто рискует его сломать. Даже если это окажется ослабленный и взбешенный от неудачи демон.

А потом все оказалось просто: пока я выздоравливала и ведать не ведала о том, что случилось, ты благополучно путешествовал по Симпалу в образе оборотня, на мучениях которого милейший господин Ригл сумел так славно набить свои карманы. Пока я хромала и мучилась страхами, он все-таки нашел способ укротить твою ярость. Сумел отыскать единственное уязвимое место, но при этом настолько удачно вложил капитал в ту проклятую клетку, что она смогла, вопреки ожиданиям, сдержать даже тебя. И это стало бы твоей погибелью, если бы не наша вторая встреча… совершенно случайная, но по-настоящему роковая встреча, которая будет стоить мне слишком дорого.

Я не знаю, почему ты оставил меня в живых, шиир, ведь мог бы еще тогда покончить с этой нелепой погоней. Возможно, ты слишком ослаб. Или же в бреду позабыл, кому именно обязан этим кошмарным пленом. Но в то прекрасное утро в Тирилоне мы чудом с тобой разминулись.

Наверное, это счастье, что я тогда не застала тебя на месте? Полагаю, если бы ты дождался меня на чердаке, вряд ли я смогла бы сейчас смотреть в твои холодные глаза. Вряд ли смогла бы стоять и медленно умирать от одного твоего взгляда, в котором больше не была ни тепла, ни внимания, ни заботы.

Да. Это так.

Я знаю, кто я, шиир. Могу сложить два и два и понять, что за народ когда-то дал мне жизнь. Могу предположить, что раз уж демоны Иира оказались далеко не так красивы, как это изображено на картинках, то и их вечные противники вряд ли будут соответствовать ожиданиям смертных. Точнее, не противники, а самые что ни на есть противницы… аллиры. Повелительницы бурь. Крылатые девы, с которыми у вас столько веков идет непрерывная война. Ведь если есть на этом свете вы, то и они наверняка где-то близко.

Теперь я знаю, зачем ты преследовал меня, шиир. Как и то, от кого мне достались такие пугающие глаза и безупречно белая кожа. Я искренне верю, что моя способность менять обличья во многом обусловлена именно этим, но…

Я дам тебе возможность ответить на этот вопрос самому.

Сегодня. Сейчас.

Потому что я должна услышать причину, по которой ты привел меня в самое средоточие мощи своего народа. К подножию Мглистых гор и основанию Летящих пиков, где начиналась эта долгая история, и где, вполне возможно, она очень скоро и закончится.

Ты долго шел к этому, мой проводник. Ты долго скрывал от меня эту ужасающую правду. Ты терпеливо ждал, пока мой природный страх перед тобой не исчезнет и пока я не начну тебе доверять. И ты многого добился на этом поприще, Ширра. Даже позволил мне взять с собой попутчиков, чтобы все выглядело достоверным, но лишь потому, что хорошо знал: ни один из них не сможет тебе противостоять. Как бы ни повернулось дело. Даже если бы все открылось раньше. Ты заставил замолчать наших эльфов. Заключил сделку с моим духом, добиваясь от него покорности и послушания в обмен на возможность в безопасности добраться до этой глуши. И ты, как, наверное, задумывал с самого начала, все-таки добился своего – я пришла сюда, в царство Иира. Пришла и добровольно принесла с собой свой риал.

И вот, наконец, смотрю на тебя и жду: каков же будет ответ?

– Я нашел ее, отец, – донесся до меня спокойный голос Ширры. – Ты был прав: она оказалась именно там, где мы и предполагали.

– Ларесса? – пророкотал король демонов, довольно оскалившись. – Значит, ты ее добыл…

– Лучше, – тонко улыбнулся Ширра, скосив глаза на побледневших от волнения эльфов. – Я нашел того, кто сумеет донести ее в целости и сохранности.

По нестройным рядам шаддаров пробежал взволнованный гул, а их повелитель даже вперед подался от нетерпения. Однако Ширра только кивнул в нашу сторону:

– Беллри, помоги Трис снять капюшон.

У меня внутри что-то противно сжалось, но эльф, к чести сказать, даже не пошевелился. Только до крови прикусил губу и медленно, с трудом выдерживая потяжелевший взгляд шиира, покачал головой. А Шиалл с готовностью выдвинулся вперед, закрывая собой и брата, и меня, и даже Леха. В то время как у Ширры окончательно почернели глаза, а его отец выдохнул наружу раскаленный добела пар, будто внутри него горел неугасимый огонь еле сдерживаемой ярости. Той самой, которая меня всегда так пугала.

– Вы знали? – быстро уточнил Крот, осторожно высвобождая меч. – Вы все знали, гады ушастые, и все равно привели нас сюда?!

– Нам запретили говорить, – едва слышно прошелестел Беллри. – Гласу крылатых сложно противиться. К тому же он обещал, что никто не пострадает. Прости, Трис. Ты сказала, что веришь ему, как себе…

Я опустила голову.

Все верно. Когда-то именно так и сказала, не зная, не подозревая даже, кого пригрела на груди. Тогда как Ширра…

Лех до скрипа сжал челюсти, а мне вдруг припомнился его странный взгляд в ту ночь, когда я впервые сорвалась и ненароком продемонстрировала ему свое настоящее лицо. Вспомнила, как Ширра угодил лапой в лунный свет и, будучи излишне взволнованным, ненадолго потерял над собой контроль. Это произошло мгновенно, на долю секунды, но Лех видел, во что превратилась тогда скорриная лапа. Быть может, не вся, только самый краешек, но это заставило его задуматься и засомневаться. Возможно, именно тогда он начал догадываться, кто идет с нами в обличье зверя, поэтому и оставил меня в покое. Правда, как ни печально, никому ничего не сказал.

– Я верю, – невесело улыбнулась я, перехватив его красноречивый и полный раскаяния взгляд. – И ни в чем никого не виню: Ширра порой бывает очень… убедительным. Правда, помочь мне на данный момент вы все равно не сможете: их слишком много.

– Нет! – процедил Лех, лихорадочно озираясь и, кажется, повторно начиная прозревать. – Только не говори мне… Трис, ты имеешь к ним какое-нибудь отношение?!

– Боюсь, что да. Прости.

– Ты разве… – Лех быстро обернулся, но немного не успел – я уже скинула капюшон, открывая лицо лунному свету. Зажмурилась на мгновение, чувствуя, как стремительно тает моя старая маска, глубоко вдохнула и, расслышав вокруг себя дружный вскрик, осторожно открыла глаза.

О да. Они удивились.

Они так удивились, что позабыли даже об эльфах, рискнувших проявить открытое неповиновение. Для шаддаров такое хуже плевка в лицо. Они ценят власть. Несказанно гордятся ей. Любят видеть проявление своей исключительности и силы, а потому без промедления способны разорвать на месте любого, кто только посмеет усомниться в их праве отдавать приказы.

Откуда я это знаю, спросите?

Устала напоминать: я умею читать чужие души. Поэтому и не захотела рисковать жизнями заупрямившихся эльфов и просто сделала то, что все равно пришлось бы делать, – показала им свое настоящее лицо. Не думаю, что они были готовы к такому повороту событий – в один миг плотное кольцо демонов распалось, будто при виде прокаженных. Их лица перекосились от гнева, черные глаза полыхнули мрачными огнями, а на губах зазмеились поистине дьявольские усмешки.

Черное и белое. Слепая ярость и холодное спокойствие. Огонь и лед. Вода и пламень… Мы с ними такие разные. Но в то же время и так неуловимо похожи.

Да, они черны и громадны. Да, я слишком мала и слаба по сравнению с этими громилами. У меня пока нет собственных крыльев, я безумно люблю луну и откуда-то знаю, что очень скоро растворюсь в ее чарующем зове. Но все-таки мы действительно похожи. И это сходство не спрятать за отращенными кинжалами-зубами, не скрыть, зачернив кожу до неузнаваемости. Разрез глаз, форма носа, поразительно легкие и тонкие волосы, ниспадающие на плечи роскошной волной… У нас даже мочки ушей остались совершенно одинаковыми! Четкими, идеальной формы, излишне короткими для человека! Не говоря уж о том, что в обычное время мои радужки тоже имеют свойство заполнять все доступное пространство в глазах.

Я так долго искала свой дом, так упорно сюда стремилась, так надеялась и ждала, что когда-нибудь, возможно, все-таки смогу понять, кто же я на самом деле! Кем я была рождена? Кто моя семья? Кто отец? Жива ли еще моя мать? Есть ли те, кого я могу с легкой душой назвать своими родными?!

Рум утверждал, что есть. Но мне надо было давно догадаться, в чем дело. Еще несколько месяцев назад, в Ларессе, когда я впервые увидела ту картину. Когда поразилась мастерству неведомого художника-эльфа, сумевшего с такой точностью передать наивысший апогей той легендарной битвы, отразить удивительную грацию крылатых и с невероятной точностью изобразить тех самых существ, по которым я столько лет тосковала.

Даже мальчик… обычный восьмилетний мальчик сумел раньше меня познать эту простую истину. Заблудившийся малыш, которого я совершенно случайно отпустила. Тот самый маленький маг, ненароком увидевший меня в свете луны, но не испугавшийся, принявший на веру и правильно угадавший, что это значит.

Из сказки… Он сказал, что я пришла из сказки!

Ох, Лука! Да как же ты понял все лучше и быстрее, чем я?!

– Ты привел ее?! – во весь голос взревел повелитель демонов, гневно взмахнув крыльями и вырывая меня из воспоминаний. – ПРИВЕЛ СЮДА АЛЛИРУ?!!

Аллира… кажется, теперь я знаю, что это значит.

– Да, отец, – спокойно отозвался Ширра, словно не заметив, что один из когтей опасно близко прошелся возле его глаз. – У нее белый риал, и он признал ее хозяйкой. Как я мог упустить такой случай? Конечно, я привел ее сюда. Сегодня, в час силы и час наивысшего своего могущества.

– И то верно, – так же неожиданно сбавил обороты повелитель и снова сел, впившись в меня неподвижным взглядом. – Это было мудрое решение. Я доволен.

– Аллира? – ошеломленно обернулся ко мне Лех.

Но никаких слов уже не требовалось. Да и как иначе? Откуда еще у меня могли быть такие странные способности? Когти, маски, склонность к легкому оборотничеству? Я с самого детства грежу небом и по ночам с тоской смотрю в черные небеса. Я так страстно хочу к ним прикоснуться! Мне так не хватает этого во снах! Я почти каждую ночь стою на краю обрыва и жду, пока за спиной развернутся прозрачные крылья… Чем еще объяснить мое болезненное пристрастие к луне и то, как резко усиливаются мои возможности в полнолуние?

Ведь маги во всех народах – это прямое наследие крылатых. Возможно, даже единственное! Но, если шииры… они же – шаддары… тяготели больше к магии огня, то их вечные противницы издревле осваивали магию воздуха и магию льда! То самое, с чем у меня так хорошо получилось управляться!

Моя жемчужина тоже всегда прохладная на ощупь. Она предупреждает об опасности только так – холодея еще больше и заметно подмораживая мне кожу. Да я не раз и сама замораживала неугомонного Ширру, когда он становился неуправляемым. Не единожды умудрилась подчинить себе воду, сама того не понимая! И не только ее, иначе не смогла бы я выжить на порогах Березинки! Не сумела бы справиться с водяными драконами в их родной стихии! К тому же не признало бы меня лунное серебро, если бы не почуяло родную кровь! Моя жемчужина – удивительная вещь. Но меня она признала как родную, и это правильно, потому что создавали ее аллиры для аллир. И это действительно правильно. Как правильно и то, что сейчас я почти не боюсь.

– Рум? – тихо позвала я, зная, что призрак никуда не ушел.

– Я же говорил: ты сама поймешь, когда настанет время, – признался он. Кровь аллир рано или поздно себя проявит. А ты всегда была белоснежкой, Трис. Недосягаемой и прекрасной, чуткой и очень внимательной. Просто сила твоя поначалу спала, а твой первый амулет слишком долго пытался ее пробудить. Я не помнил в то время, только чувствовал, что надо ждать. Откуда-то знал, что тебе еще рано выходить в мир, и ждал, пока ты повзрослеешь. Это потом мне удалось понять, что нам когда-то его специально отдали, чтобы это не произошло слишком быстро и чтобы шииры не насторожились. Мы намеренно выжидали столько времени, чтобы позволить тебе отправиться в мир людей. Тогда, когда о Последней битве почти забыли, свидетельства прошлого оказались утерянными, а демоны убедились в том, что больше ни одной одаренной сестры среди вас не осталось. И это время настало, девочка. Жаль, что так рано. Жаль, что ты еще не обрела силу полностью, но видно, так суждено, что тебе придется узнавать правду не в том месте и не в то время, как задумывалось.

– Аллира… – задумчиво протянул король шаддаров, изучая мое белое, как снег, лицо. – Молодая. Неопытная. Еще бескрылая. Но смелая. И, как ни странно, совершенно чистая… ты ведь об этом подумал, сын? О себе?

Ширра, обернувшись, на мгновение встретил мой твердый взгляд и удивленно моргнул, не увидев там ни ненависти, ни злости. Только боль. И глухую тоску, с которой я уже была не в силах бороться.

Да, я ждала его, хотя, наверное, не стоило. Я вспоминала каждый день, что он был со мной рядом. Как не единожды спасал жизнь. Как тесно прижимался, думая, что я не знаю, и тихонько урчал, если мне доводилось ненадолго на нем задремать. Я думала, что он зверь. Мохнатый, разумный, но все-таки зверь. Скорр. Кот. Не знаю, кто еще. Я часто смотрела в его странные глаза, наслаждаясь царящим там теплом и покоем. Я тонула в них, с радостью растворялась, а потом ловила себя на мысли, что была бы рада, если какое-нибудь чудо вдруг превратило бы его в человека. Ведь он стал первым, кто меня не испугался. Кто увидел и принимал меня такой, какая есть.

А теперь…

Что же ты молчишь, Ширра? Разве не слышишь, как бьется мое сердце? Не знаешь, как больно видеть твое молчание и понимать, что жестоко ошиблась? Почему же ты молчишь? Отчего же не скажешь вслух то, о чем так долго размышлял, когда видел перед собой несведущую противницу и понимал, что другого такого случая может уже не представиться?

Признайся, о чем ты думал, когда подсчитывал, как мало вас выжило за эти века? О чем гадал, считая годы, что остались вам до полного вымирания? Лишившись женщин, любой народ рано или поздно придет в упадок: к несчастью, природа пока не придумала иной способ воспроизводства, чем тот, которым крылатые, мне кажется, ничем не отличаются от людей.

Думал ли ты о том, что будет, когда последние из вас потеряют способность к зачатию? Искал ли выход из тупика? Мечтал ли о собственных детях, которых не надо было бы зубами выгрызать из утробы матери, опасаясь, что та в ярости от совершенного насилия может уничтожить их, еще не родив?

Я боюсь спрашивать о том, как ты сам появился на свет, Ширра. Боюсь представить, до чего вы могли дойти в своем стремлении победить в этой жуткой войне. Мне страшно подумать, до каких низов вы опустились, если среди вас есть молодые братья, но ни одной из матерей я поблизости так и не почувствовала.

Что это? Деградация? Отчаяние? Месть?

Твой отец задал весьма прозрачный вопрос.

Так скажи, кто же для тебя я, шиир? Игрушка? Пленница? Возможность пополнить свой народ еще одним маленьким демоном? А может, просто наивная дуреха, рискнувшая поверить тому, кому не доверять не стоило?

Кажется, за эти дни ты узнал меня гораздо лучше, чем я узнала тебя. У тебя хорошо получалось скрывать свои настоящие чувства, тогда как я… я помню все, что со мной было и… проклятье!.. все еще на что-то надеюсь!

Я судорожно сжала кулаки, с трепетом ожидая ответа.

– Да, я привел ее для себя, – наконец уронил Ширра в сгустившейся тишине, и мне стало окончательно ясно, что надеяться не на что. – Не бойся, Трис, тебе не будет больно.

Мне вдруг захотелось истерично рассмеяться, тогда как в душе разлилась мертвая горечь.

Вот так, он сделает меня своей… заманчиво, да? Стать подружкой демона, которую он по обыкновению соизволил известить об этом в последний момент?

Как романтично. Как глупо. И как больно сознавать, что на самом деле больше незачем жить. Он предал меня. Продал. Убил.

Так странно… и почему я ничего не чувствую?

– Трис, идем со мной, – глухо рыкнул он снова и протянул когтистую лапу. – Твоя судьба решена.

Я вздрогнула, увидев его глаза – два бездонных омута, в которых не было ни единого теплого огонька. Значит, он снова все решил за меня? Снова требует подчинения? Властно, уверенно, нахраписто, как только умеют демоны? Ему не нужно мое согласие, ничего больше не нужно. Он просто пожелал, и мне придется безропотно подчиниться?!

– Нет… – в ужасе обернулся Беллри. – Ты не тронешь ее! Ты поклялся!

– Я дал слово, что она будет жить, – сухо напомнил Ширра… нет, теперь уже просто демон. – И она будет жить. Здесь. Со мной. Ради того, чтобы эта война наконец закончилась.

– Нет! – сглотнул Беллри, отшатываясь и закрывая меня от него. – Я тебе не позволю!

– Твое мнение никого не интересует. Отойди, эльф, если не хочешь узнать остроту моих когтей. Трис, иди сюда.

– Ты ее не получишь! – Лех, зло сжав челюсти, тоже шагнул вперед, Рес с Кротом и Кеолом встали плечом к плечу с остроухими братьями и красноречиво ощетинились оружием. Трепаные, грязные, ничтожно слабые по сравнению с толпой уверенных в себе шаддаров. И разница эта была столь ясна, а их отчаянная решимость столь нелепа, что демоны даже не разозлились. Напротив, по площади прокатился раскатистый смех, в котором не было ничего, кроме торжества победителей.

У меня снова отчаянно заныла спина.

А ведь я действительно ему верила. Меня спрашивали, предупреждали… тот же Беллри, Шиалл, Рум, Лех и многие другие… не раз пытались понять, почему мы все еще идем вместе и я не позволяю трогать своего четвероногого проводника. И вот к чему это привело.

– Трис, – быстро зашептал мне на ухо невидимый Рум. – Помнишь, я говорил, что когда-то едва тебя не предал?

– К чему это? – едва слышно ответила я. – Я же сказала, что простила. К тому же ты не первый… Сам слышал: меня собираются сделать первой женой второго по силе демона Иира с тем, чтобы он безнаказанно мог пользоваться моим риалом, телом и всем, чем ему вздумается. Как тебе такая перспектива? Согласиться, что ли… какая разница, кто меня убьет?

– Мне просто хотелось знать: ты по-прежнему мне веришь? Не станешь делать глупости, если я тут немного… пошумлю? Или ненароком зацеплю твоего драгоценного Ширру?

Я с болью посмотрела на бесстрастное лицо шиира и, не найдя там ничего из того, что хотела, устало отвернулась.

– Делай, что считаешь нужным.

– Тогда подойди к нему.

– Что?! – невольно вздрогнула я.

– Ближе, я сказал! Или забыла, что я не могу к ним приблизиться без тебя? Если ничего не получится, беги. Я постараюсь залатать прорехи в твоей ауре. За меня не волнуйся, я уже однажды умирал, так что ничего они мне не сделают. Только слушай луну, зови ее, набирайся сил и беги в ледяные чертоги, на Летящие пики, где еще остались твои сестры. Там будет безопасно. Если, конечно, я правильно рассчитал время.

Я тяжело вздохнула.

– Лех, ты слышал?

– Да, – буркнул насупившийся воин, даже не думая отступать. – Пусть отсюда хоть зубами выковыривают, но на их алтари я тебя не отдам.

– Это ж брачный алтарь, – мрачно пошутила я. – Не жертвенный. Есть он меня сырой не будет.

– Ну конечно. Только силой возьмет – и все дела!

– Перестань, – я выразительно поморщилась. – Силой он тоже ничего не добьется – у меня когти не намного меньше. А если дело дойдет до драки, то можешь быть уверен – живой не дамся. Все-таки я аллира.

– У тебя нет крыльев!

– Будут, – ничуть не смутилась я. Но ради справедливости мысленно добавила:

«Если доживу, конечно».

– Трис, не надо, – тоскливо обернулся Беллри.

– Так, а ты закрыл рот и плавненько отошел в сторону, – ласково посоветовала я ему. – Раз уж вы с братом все это с первого дня знали и могли себе представить, чем дело кончится, то или изобретите что-нибудь такое, чтобы вас не порвали на ленточки для женских шляпок, или пустите меня заговаривать им зубы. Чует мое сердце, долго они ждать не будут. А тут хоть какой-то шанс.

– Какие зубы? – не понял Шиалл.

– Большие. Острые и страшные.

– Трис, это не смешно.

– А я похожа на шутницу?! – не сдержалась я наконец. – Думаешь, мне охота видеть, как вас разорвут из-за глупого упрямства? Да вы им на один кутний зуб! Одного шиира хватит на весь ваш гнотт! Нам просто нужно время, и Рум постарается нам его дать.

– Да что он может против Иира? – тоскливо простонал Рес, оглядывая армию демонов. – Не глупи. Как-нибудь выкрутимся.

Беллри только вздохнул.

– Это моя вина, что так все вышло. Нужно было раньше сказать, и тогда, возможно, ты успела бы уйти.

Уйти?! Уйти, он сказал?! Выкрутиться и спокойненько себе убежать, оставив их тут на растерзание взбешенным шиирам?! Юбки до ушей задирать, пока их тут рвать будут на части?!

– Что? Ах ты, чертов эльф! Ты выполнишь мой приказ или мне самой тебя в зад пихнуть?! Лех, убери руки, пока я их не сломала! Рес, назад! Крот, убей его сам, пока это не сделала я! НАЗАД, я сказала! – неожиданно взвизгнула я подозрительно истончившимся голосом. Свирепо сверкнула глазами, позабыв по снятый капюшон. Воспользовалась чужим замешательством и, выскользнув из цепких рук, поспешила к Ширре, пока эти болваны не опомнились и не принялись играть тут в героев.

– Трис!

– Дурак, – буркнула я, поморщившись от вопля Леха, но почти сразу с облегчением подметила, как шаддары оттеснили моих спутников в сторонку.

– Запомни, Трис, – шепнул невидимый дух, активно ерзая возле моего загривка и плеч. – У повелителя – огромный запас сил. Его стихия – огонь. Опасайся огня. И следи… всегда следи за его глазами: когда начнет колдовать, они обязательно загорятся. От злости они чернеют, но сейчас он почти доволен. Видишь, как хорошо заметны белки?

Я покосилась в сторону черного трона и убедилась – верно, на данный момент у отца Ширры глаза казались спокойными. А если присмотреться, то где-то далеко внутри, на самом дне, можно было различить слабый желтоватый отсвет. Точно такой же, какой я замечала у Ширры, когда ему бывало особенно хорошо…

Ну хватит думать о нем, как о скорре! Он демон. Враг. И у него не имелось никаких сомнений относительно моего дальнейшего будущего. Все, напротив, грубо и приземлено: короткое признание своей победы, золотые кандалы, темная пещера и брачное ложе, на котором мне придется провести немало беспокойных часов. Славное будущее он мне приготовил, да?

Ширра дрогнул, когда я подошла и бесстрашно заглянула в его лицо.

– Мудрое решение…

– Прежде чем ты выразишь свою радость от встречи, – оборвала я его как можно суше, – дай слово, что Лех и остальные смогут отсюда уйти.

Кажется, он подумал, что ослышался.

У короля Иира от такой наглости вырвался ошеломленный вздох, но меня это не смутило.

– Ты сделаешь так, чтобы их, живых и невредимых, вежливо и аккуратно доставили к Торроту. Лично проследишь, чтобы они благополучно добрались до ворот. Только тогда я соглашусь.

Ширра приподнял смоляную бровь.

– Всего лишь?

– Это ведь не слишком сложно для наследника демонского престола, не так ли? – ядовито улыбнулась я, смутно ощущая, как от странных манипуляций Рума шевелится кожа на спине. Как раз между лопатками. – Или я ошиблась в твоих организаторских талантах? Тебе сложно ножки… в смысле крылышки утрудить? Или среди вас не найдется крепких парней, чтобы перенести пятерых легковесных человечков… прости, Беллри… на ту сторону болот?

– Ты в своем уме, ведьма?! – ошарашенно выдохнул с трона король. – Никогда не случалось такого, чтобы шаддары носили на себе смертных!

– Все течет, все изменяется. Когда-то это должно было случиться. Почему не сейчас?

– В таком случае, почему бы нам не избавиться от них более простым способом? – оскалился демон. – Нет чужаков – нет проблем, как любят говорить люди. Что ты на это скажешь, аллира?

– Что ты глуп и самонадеян, – сухо проинформировала я повелителя демонов, делано не заметив, как досадливо пискнул у левого уха Рум. – Может, я и молода. Может, у меня еще нет крыльев, чтобы улететь отсюда, наплевав всем вам на лысины с большой высоты. Но можешь мне поверить, если с моими друзьями что-нибудь случится, я найду способ доставить неприятности. Не говоря уж о том, что твой дражайший отпрыск получит не пару, а от хвоста уши.

– Что?!

– Что слышал, – дерзко отпарировала я, все сильнее ощущая дискомфорт в своей несчастной спине.

Бешеный взгляд короля буквально пригвоздил меня к каменным плитам, пронзив насквозь, как бабочку – стальная булавка. От него даже дыхание перехватило, потому что в жутких зрачках вдруг полыхнуло самое настоящее пламя.

– А ты что думал? – просипела я в ответ, старательно пытаясь не рухнуть в обморок. – Что я лапки сложу и сдамся тебе на милость? Или предпочту вонзить кинжал себе в грудь, лишь бы не достаться на ужин такому чудовищу? Фиг тебе, крылатый кошмар недотроги. Сперва я поимею с этого хоть какую-то выгоду, а потом еще подумаю, стоит ли ради этого помирать во цвете лет!

На долгое мгновение на площади воцарилась оглушительная тишина.

Рядом со мной внезапно стало так тихо, что можно было бы расслышать, как грохочет мое неистово колотящееся сердце. Луна ненадолго скрылась из глаз. У меня снова разболелась спина. Ширра совершенно бесподобно опешил, а его отец и вовсе окаменел на своем здоровущем троне, явно не ожидая услышать от горделивой и величественной аллиры столь крамольные, насквозь прожженные речи.

А я что? Я – ничего. Половину сознательной жизни провела лазая по чужим домам, ничем не обременяя свою совесть. Знать не знала, ведать не ведала, кем являлась, пока не наткнулась на одного крылатого гада, вздумавшего поохотиться за мной по всему Симпалу. В конце концов, чем не сделка? Пусть условия не ахти какие, но зато в итоге куш в случае удачного фарса будет действительно достойным уважения.

Покосившись на отца, Ширра вдруг подошел к нему и, наклонившись, что-то быстро шепнул в оттопыренное черное ухо. Затем покосился на мою наглую физиономию, недолго подумал и снова обронил несколько слов.

Гм, надеюсь, это было не предложение застрелить меня от греха подальше?

Король задумчиво пожевал губами, но потом зыркнул по сторонам и все-таки заколебался.

– Ты… не аллира, – выдал он наконец умную мысль.

– Не совсем, – мило улыбнулась я, едва сдерживая рвущиеся наружу проклятия. Рум, мерзавец! Больно же! – Видишь ли, клыкастый, я довольно долго жила среди смертных и нахваталась дурных привычек. Так что, продолжим обсуждение условий или ты все еще желаешь сделать фарш из моих друзей?

– Если твое условие будет выполнено, – неожиданно подал голос Ширра, – ты согласишься остаться добровольно?

– На риале поклянусь, – с готовностью кивнула я и тут же расслышала, как где-то позади горестно ахнул Беллри. – Более того, хоть сейчас пообещаю, что больше никуда и никогда отсюда не уйду. По своей воле, я имею в виду. А то вдруг меня потом кто-то еще решит похитить и запереть уже в своем подвале? Дурость, как говорится, бывает заразна…

– Ты шутишь серьезными вещами, – нехорошо сузил глаза шиир.

– Я не шучу, – резко похолодел и мой голос.

– Хорошо. Твое условие будет выполнено, люди и эльфы не пострадают и в целости доберутся до Торрота, однако ты на всю жизнь останешься здесь, – так же сухо отчеканил он. – Только в этом случае их никто не тронет.

– Ни сейчас, ни когда-либо, – уточнила я, на что он быстро кивнул.

– Ты живешь здесь, подчиняешься мне во всем, не пытаешься причинить вред себе или…

– Будущему ребенку? Я поняла, можешь не продолжать. Что еще? Надеюсь, мне не придется остричься налысо или выкрасить кожу в черный цвет, чтобы хотя бы издалека сойти за твою законную жену?

Ширра посмотрел на меня совсем подозрительно.

– Ты не станешь пытаться покончить с жизнью и останешься здесь до конца своих дней, – повторил он как заведенный. Ишь сохранностью моего тела озаботился! Внима-ательный!

Мне снова захотелось истерично расхохотаться.

Всегда мечтала о таком заботливом муженьке! То, что с крыльями, – плевать, сама такая же «красавица», а шипы и когти… так я не хуже отрастить могу. Ну и чем мы не пара?

Я решительно тряхнула головой.

– Я же сказала, что не уйду. Что еще ты хочешь услышать?

– Ничего, – медленно наклонил голову Ширра, пристально всматриваясь в мои глаза. – Отец, позволь, я решу вопрос со смертными сам?

– Как хочешь, – неприязненно покосился на меня сверху великан. – Но я предпочел бы менее сложный путь.

Ширра, едва не задев меня мускулистым плечом, коротко поклонился отцу и быстрым шагом направился к моим спутникам. Разумеется, получил в ответ целую кучу злых взглядов. Что-то спросил. Ему не ответили. Он терпеливо спросил снова, потом понизил голос и спросил в третий раз. Коротко рыкнул, когда они лишь мрачно переглянулись, а потом довольно невежливо (моя школа!) послали его в Иир…

Я нетерпеливо покосилась на небо.

Ну где же ты, луна? Выгляни хоть на чуть-чуть, чтобы я смогла проверить одну свою догадку. Шиир уже согласился. Рум тоже что-то готовит, старательно возится над ухом и возбужденно пыхтит, будто тащит в гору мешок с углем. И спина, зараза, болит уже беспрестанно. Ты нужна мне, луна. Услышь меня, сестренка. Прости мою слепоту и вернись. Я больше не буду от тебя убегать…

«Трис? – осторожно коснулся моего разума голос Беллри. – Трис, ты что задумала?»

«Шкуры ваши эльфийские спасаю. Соглашайтесь – это хорошие условия».

«Не для нас, Трис»…

«Слушай, ты! – сердито опустила я тоскующий взгляд на землю. – Беллри, ты считаешь меня дурой?!»

«Нет», – обескураженно замер эльф.

«Так чего ж ты нам игру тогда портишь, а?! Все, поломались – и хватит! Соглашайтесь! Я и так едва держусь! Леху потом все объяснишь, он должен понять! Так что немедленно раскрой рот и скажи, что вы согласны!»

– Мы согласны, – не подумав, брякнул остроухий вслух и тут же едва не схлопотал от Леха увесистый тумак.

– Беллри, твое зеленое дерево! Ты спятил?!

Я тихо застонала.

Боже, как же мне больно! Кожа на спине уже натянута, словно беленое полотно между двух кривых палок. Потихоньку трещит, скрипит, медленно поддается, неохотно отзываясь на постепенно крепчающий зов сверху. Однако и луна не остается безучастной к моим мольбам. Просыпается понемногу, слышит меня и снова, как на болоте, с надеждой выбирается из-под упрямой, тяжелой, но до безобразия большой тучи, которой так не вовремя потребовалось полетать над Ииром.

– Лех, пожалуйста, хватай его в охапку, и летите отсюда! – застонала я уже в голос. – Потом вернетесь, если приспичит. Армию себе внизу соберете из таких же сумасшедших, серебра наплавите до первых снегов, отыщете треклятую тропу в горах и перестреляете этих летающих жаб к такой-то маме. А сейчас уходите. Я не хочу, чтобы вы остались с ними один на один!

У него вдруг расширились глаза от внезапного понимания. Он на мгновение замер, что-то про себя взвесил, но потом все же сделал недвусмысленный жест, после чего весь его гнотт добровольно сложил оружие. Позволил подхватить себя пятерым шаддарам, сподвигнутым Ширрой на это унизительное дело. А через пару минут их силуэты растворились в ночи, отправившись в гораздо более безопасные места.

– Тебя это не спасет, – насмешливо хмыкнул отец Ширры. – Мы позаботимся, чтобы они забыли сюда дорогу. Не думай, что они – первые смертные, кто попадает в Иир по нелепой случайности.

– Меня это как раз устраивает, – пробормотала я. – Горы трупов и море крови – это, знаешь ли, не мой стиль.

– Тогда как же ты решаешь свои проблемы?

– Молча, – из последних сил выдавила я, едва не падая на колени. – И очень-очень быстро… Рум, не спи!

– Я закончил, – с нескрываемым удовлетворением отозвался призрак и под изумленный вздох демонов проявился в воздухе. – Аттаре! Сложите крылья, братья! Я вернулся!

При виде моего маленького хранителя Ширра недоверчиво вскинул брови, а повелитель демонов изумленно разинул рот. Но когда из глотки моего маленького духа вдруг исторгнулся поистине бешеный рев, многократно превосходящий по силе недавний рык Ширры, он вдруг неверяще замер. Потом отшатнулся и, буквально рухнув обратно на трон, пораженно прошептал:

– Иир и всего его демоны… от-тец, неужели это ты?!

Глава 14

Признаться, такого не ожидала даже я: Рум вдруг стал выше любого из демонов, заметно раздался вширь, уплотнился, начав явственно светиться. Могучие плечи разом стали еще страшнее, на спину упала длинная грива серебристых волос, мощные когти на ступнях отчетливо взрыхлили пыль под ногами, будто он каким-то образом стал материальным. Уже знакомый мне по снам серокожий гигант уверенно взмахнул огромными крыльями – прямо как там, в мире теней, когда я впервые увидела его истинный облик…

И тут меня словно обухом по голове ударило.

Тьфу! Ну что же опять туплю?!

Я ведь уже видела его настоящим! Только значения не придавала, потому что предположить не могла, что этот облик – самый что ни на есть настоящий. Шаддар, которого каким-то чудом сумели привязать и заставить повиноваться самому страшному своему врагу – урожденной аллире! Вот откуда он так много о них знает! Вот почему его душа была именно такой! И он пошел на это добровольно, рассудив, что забвение лучше, чем смерть.

Эх, Рум!

Пожалуй, тот, кто сделал это с нами, хорошо знал, что лучшего стража для взрослеющей аллиры не найти. Его душу обрезали заклятием, словно простую картонку, стерли память, оставив только одно желание – всеми силами защищать свою подопечную. Он просто не мог иначе. Это не его вина. Но я… я должна была догадаться раньше!

Вот почему он так горевал, когда вернул себе память. Вот почему ему было так больно видеть, как я стремительно становлюсь той, кого он когда-то поклялся убить и… чтоб вы провалились… убивал! Когда-то он тоже убивал! Моих сестер! Крылатых дев! Причем убивал ровно до тех пор, пока не уничтожили его самого.

Три тысячи лет он ждал моего рождения. Три тысячи лет томился в плену, строя планы мести и потихоньку утрачивая себя самого. Три тысячелетия заклятия моих сестер подтачивали его волю и усмиряли бешеный нрав. До тех пор, пока от него не остался слабый, надежно скованный магией призрак. Слабая тень от него прежнего.

Вечно ворчливый дух по имени Рум.

– Прости, Трис, – шепнул он, ненадолго обернувшись. – Я не хотел, чтобы это случилось так. Я сделал все, чтобы ты выросла сильной. И только одного не сумел исправить, только от одного не уберег, хотя и надеялся, что этой боли больше ни с кем не случится. Прости. И помни: что бы ни случилось, я останусь с тобой.

– Так не должно было быть! – рыкнул не отошедший от шока повелитель, пока остальные шаддары во все глаза таращились на моего хранителя. – Как такое стало возможным?!

– В чем дело, Бретран? – обозначил усмешку призрак. – Сомневаешься в том, что видишь? Как видишь, аллиры все-таки придумали способ сохранить мой дух: три эпохи прошло, а я все тот же.

– Отец…

– Значит, ты веришь тому, что видят твои глаза?

– Да, – потерянно опустил плечи отец Ширры. – Я узнаю твой голос. И слышу голос крови, который не ощущал столько веков. Это действительно ты.

– Хорошо. В противном случае мне пришлось бы устраивать целую демонстрацию. – Рум зловеще улыбнулся и на мгновение выпустил из рук и ног целый веер ослепительно засверкавших когтей, которые умели вспарывать как мертвую, так и живую плоть. – Верно, Варротен? Отец уже научил тебя пляске когтей?

Ширра отступил на шаг, все еще будучи не в силах поверить. Зато его отец вдруг взревел так, что задрожали горы, а у меня непроизвольно подогнулись колени, и сжал громадные кулаки.

– Бледнокожие дети луны! Вот почему мы не нашли твое тело!

– Мое тело сгнило в ущелье Потерянных душ. Вы зря разрушили ледяные чертоги. Одно хорошо – Вертоваха они просто убили. А я… я согласился на это сам.

– Но почему?!

– Месть, – легко пожал плечами Рум. – Тогда я был молод и глуп. Так же, как ты сейчас. Мы все были слепы, нас обуревала ненависть и жажда крови. Где вы похоронили Вертоваха?

– Как положено, на Аллее павших, – мертвым голосом отозвался король. – Там и для тебя место есть…

– Я не претендую на вечную память. Но хочу, чтобы ее увидела Трис.

– Аллира?!

– Помолчи, – сурово оборвал сына Рум. – Ты не тронешь ее и другим не позволишь.

– Но она – аллира!

– Трис росла вдали от Летящих пиков. Она не знает нашей войны и не виновата в том, что случилось.

– Она – аллира! – неистово взревел король, одним невероятно быстрым прыжком слетев с трона и оказавшись прямо передо мной. Взбешенный донельзя, искренне ненавидящий меня и весь мой род. За прошлое. За свои потери. За боль, страх, многовековую войну, что тянется между двумя половинками некогда единого народа. Но особенно сильно он ненавидел меня за отца. За то, что из-за меня его подвергли мучительному заклятию посмертия. И он убил бы меня в этот миг, если бы Рум не заступил ему дорогу.

– Нет. Ты ее не тронешь.

– Им нет прощения, отец! – взвыл, потрясая крыльями, демон. – Они сотни лет убивают наших братьев! Это их вина, что так все случилось! Разве не Аллира первой предала и убила своего мужа? Разве не Миарисс… будь она трижды проклята… обманом завлекла и погубила твоего брата?! Разве не пытали тебя перед тем, как сломить твою волю, чтобы и после смерти ты не смел вставать у них на пути?!

Я с болью увидела, как потемнело лицо у моего верного духа.

– Да, – глухо уронил Рум в оглушительной тишине. – Все это было. И мой брат действительно был не единожды предан. Миарисс нанесла нам сразу две болезненные раны. Из-за нее Вертовах потерял голову и решил пойти против моей воли. Из-за нее же разразилась Последняя битва. И по ее вине наш род осиротел сразу на многие сотни жизней.

– Из-за нее убили тебя! – с трудом сдерживаясь, прорычал король шаддаров. – Ты помнишь?! Помнишь, как стоял посреди поля и смотрел, как эти бестии одного за другим убивают таких же обездвиженных и униженных этой подлостью шииров?! Может, забыл, как она воззвала к силе мертвых и подняла на нас нежить?! Может, забыл, сколько крови пролилось по ее вине и насколько уменьшилось число твоих верных шаддаров?!

– Я помню, сын. Но вины Трис в этом нет.

– Их надо остановить! – с ненавистью процедил повелитель. – Ни одна из проклятых дев не ступит на Аллею павших! И ни одна из них не осквернит ее своим присутствием! Я поклялся!

– Я тоже.

– Что?! – отшатнулся от призрака демон. – Почему ты защищаешь эту… это чудовище?!

– Потому что она – дочь Вертоваха Дер Теарр, – ровно сообщил Рум. – Моего кровного брата и твоего наставника. И это так же верно, как то, что я стою перед тобой.

– Что?! – неслышно выдохнул Ширра, уставившись на меня едва ли не в ужасе. – Дочь?!

– Этого не может быть… – сглотнула я. – Вертовах умер вместе с тобой… почти три тысячелетия назад! Я просто не могу быть… Нет! Скажи, что ты ошибся!

У меня вдруг подломились ноги, настолько яростно полыхнули эмоции шаддаров. Казалось, само небо рухнуло мне на плечи. Эта ненависть… боже, как же она сильна! Их здесь десятки, сотни, и все, как один, меня ненавидят.

– Это неправда, – прошептала я, сжимая ладонями виски, чтобы голова не разлетелась на тысячи осколков. – Так не может быть… мне всего двадцать… я не могу жить так долго!

– Для крылатых время не имеет значения, – печально отозвался Рум. – Ни для аллиры, ни для шииров. Поверь, я знаю, с кем провел мой брат свою последнюю ночь, ведь мы, шаддары, очень хорошо чувствуем друг друга. Нашу боль. Страсть. И особенно смерть. Он любил ее, Трис. Любил безумно и настолько яростно, что вы не зря называете его Падшим. Он бросил свой народ, свой дом, своих родичей… все оставил ради нее. Ушел из Иира, чтобы иметь возможность касаться ее и желать. Он даже в последний миг хотел только одного – быть с ней. Даже тогда, когда понял, что она его предала.

– Нет! – простонала я.

– Его слабость была слишком хорошей возможностью нас уничтожить, и Миарисс не могла этим не воспользоваться. Через Вертоваха нам передали приглашение о перемирии, назначили встречу, заверили в том, что больше не имеют желания воевать… В то время мы еще верили слову аллир, поэтому, когда оно было нарушено, разразилась Последняя битва. Да, твой отец умер, Трис, мы не смогли его спасти. Но он умер, оставив своим врагам чудесный подарок – маленькую аллиру, которую никто уже не надеялся увидеть. Это чудо, Трис, потому что у нас крайне мало одаренных детей. А ты смогла появиться на свет вопреки всему. Назло даже скептически настроенным шаддарам. Да, все это время ты была надежно спрятана от нашего гнева. Ты спала, дитя, в глубине Летящих пиков, терпеливо дожидаясь своего часа. Спала крепко, беспробудно, под искусной магией старших сестер, даже не подозревая, сколько бурь проносится над твоей головой. И пусть для тебя, возможно, прошло лишь несколько дней с того момента, как закончилась та кровавая ночь… пусть на земле за это время пролетело несколько тысячелетий… но, поверь, тебя нельзя было оставлять в чертогах. Однажды нам уже удалось туда прорваться, и никто не хотел рисковать. Поэтому, как только появилась возможность, а у меня окончательно отобрали память, ты была возвращена в большой мир.

Я сильно вздрогнула.

– Я был рядом в тот день, когда ты появилась на свет, – грустно улыбнулся Рум. – Я помню тот миг, когда ты впервые открыла глаза. Я видел твою мать, которая не прожила после родов и одного часа. Видел, как мои братья, обезумев от горя, хищными демонами рыскали по ледяным чертогам в надежде, что там еще остались те, кому можно отмстить за мою смерть… Но тебя спрятали надежно. Тогда я выл от сознания того, что не могу вмешаться и подсказать им правильный путь. Три долгих тысячелетия копил злобу на тех, кто оставил мне такую коварную участь – быть рядом и не иметь возможности отомстить.

Я закрыла лицо руками.

– Так было, Трис, и этого, увы, не изменишь. Я был глуп, решив, что малой кровью смогу выиграть войну, считал, что месть за погибшего брата достойна того, чтобы пронести ее через века. Но я не понимал, что на самом деле все мы в тот день смертельно ошиблись. И все до единого проиграли: наши собственные жизни, судьбы наших детей и наше общее будущее, которого с того времени больше не стало.

– Значит, – задыхаясь от странной тяжести, переспросила я, – на самом деле Последняя битва была лишь началом?

– Да. Потому что если раньше мы и аллиры были всего лишь соперниками, то после той ночи, когда были жестоко убиты сразу два повелителя нашего народа, мы стали врагами, Трис. Теми, кто не помнит родства и кто готов на все, чтобы уничтожить другого.

– Но ведь так было не всегда!

Рум низко наклонился и в упор взглянул своим золотыми глазами.

– Нет. Я покажу тебе то, что вспомнил…

Ночь. Сумерки. Полная луна торжественно освещает огромную площадь, на которой стоят двое в белоснежных одеждах – молодая женщина, носящая на груди удивительной чистоты крупную жемчужину, и высокий мужчина с хищным лицом, на шее которого чернеет тонкая цепочка из древнего серебра, а на ней – крохотный черный камушек, в котором издалека видна неистовая мощь усмиренного огня.

В обоих чувствуется скрытая сила. От обоих веет неведомой мощью. Эти двое лишь отдаленно напоминают людей, но кажутся настолько возвышенными, настолько величественными и прекрасными, что поневоле хочется преклонить колени.

– Смотри, возлюбленный муж мой, – мягко произносит женщина и косится на улыбающегося супруга. – Мы с сестрами сумели превзойти твое творение и создали тех, кто лишь немногим будет уступать нам по срокам жизни. Что ты на это скажешь?

Повинуясь ее знаку, две удивительно ладные девушки выводят на площадь смертных, имеющих поразительно правильные лица и утонченные, слегка заостренные кверху ушки.

– Чудесно получилось, правда? – гордо улыбается она, подзывая вошедших. – Конечно, для работы нам пришлось взять твою основу, дорогой мой Шиир, но результат, мне кажется, получился даже лучше, чем ожидали.

– Гм, – хмыкает мужчина, с интересом осматривая первых в мире эльфов. – Не слишком ли хороши они для мужчин, Аллира? Мне кажется, не стоило так сильно заострять внимание на внешности.

Она звонко смеется и победно осматривает почтительно расступившихся сородичей.

– Никак завидуешь?

– Нет, конечно. Чем больше внизу разнообразия, тем интереснее станет мир.

– Рада, что ты это понимаешь. Внизу все еще довольно скучно, чтобы не разнообразить равнины хотя бы таким забавным способом. Может, создадим новый народ?

– А как у них с душами? Настолько же хороши, как у моих дери?

– Желаешь сравнить? – вкрадчиво интересуется она и тут же делает неуловимый жест изящной кистью. – Хорошо. Пусть твои подопечные тоже придут. Это даже становится интересным.

Мужчина величаво кивает, и по его знаку праздно одетые сородичи расступаются, пропуская вперед слегка робеющих молодых мужчин. Они высоки и тоже красивы, но все же рядом с созданиями Аллиры выглядят попроще. Зато гораздо внушительнее. При этом друг на друга творения крылатых смотрят без вражды. Даже, пожалуй, с интересом. После чего одновременно склоняются в почтительном поклоне и бестрепетно подходят к огромному зеркалу, которое повелительница Шаиира создает тут же, прямо у всех на глазах, изо льда и морозного воздуха.

– Забавно, – хмыкает Шиир, удивленно двинув широкими плечами: слева от него стоят оба эльфа, терпеливые и спокойные, а справа немного неуверенно мнутся люди, чувствуя себя неловко среди такого количество крылатых. – А знаешь, лучше взгляни сама. Это действительно интересно!

Аллира мельком заглядывает в зеркало. Отворачивается, раздвигая губы в торжествующей улыбке, но потом вдруг непонимающе нахмуривается и возвращается.

– Странно… – Она снова изучает ожидающих ее решения смертных: эльфы стоят от мужа справа, а люди слева. Тогда как в зеркале… все оказывается наоборот. – Что это значит?!

– Кажется, они далеко не так совершенны, как ты хотела? – поддевает расстроенную супругу Шиир. – С душами придется еще немало поработать, чтобы достичь того, чего сумел я. Согласись, пока это мало похоже на мечту?

– Это… какая-то ошибка, – неверяще оглядывается Аллира, но нет, все правильно – зеркало показывает все так, как есть. За исключением того, что у ее младших детей, на которых было потрачено столько времени и сил, души видятся какими-то… ущербными. И разительно отличаются от душ смертных, точно так же, как отличается и их внешность. Правда, к ее досаде, с душами все получилось ровно наоборот.

Судя по всему, хитроумный супруг ее все же переиграл.

– Мне жаль, моя дорогая Аллира, но, кажется, вам еще предстоит немало работы, – добродушно усмехается Шиир. – А я, с твоего разрешения, отпущу своих дери в свободное плавание. Пусть учатся быть самостоятельными. Но если хочешь, могу подсказать, в чем ты ошиблась.

– Не нужно! – резко отворачивается она, уязвленно прикусив губу и взмахом руки отпуская обоих эльфов и их провожатых. – Я справлюсь с этим. Но и тебе не стоит торопиться с дери – мы хотели отпустить их вместе. Помнишь?

– Э, нет. Признай, что ты проиграла наш маленький спор!

– Ты не победил. Посмотрим, как твои дери поведут себя дальше. Возможно, через пару веков они перестанут быть такими, как сейчас. И ты еще пожалеешь, что рискнул со мной спорить.

– Считаешь, что однажды они выродятся и потеряют душу? – он вдруг сузил глаза. – Считаешь, я не способен создать что-то полноценное? Лучшее, чем создавала когда-либо ты?

– В прошлый раз ты ошибся, – холодно улыбнулась она.

– Это была наша общая ошибка.

– Нет. Она была твоей. И ты зря считаешь, что ничему не можешь у меня поучиться.

– Как ты сказала? – вкрадчиво интересуется Шиир, хмурясь все больше, отчего в глазах вспыхивают опасные огоньки. – Что я недостаточно силен? Хочешь убедиться в обратном? Хорошо, я покажу тебе, какова сила истинного шаддара. Смотри!

Из его руки без предупреждения срывается огромный огненный шар, который с гудением распарывает воздух, стремглав приближаясь к пораженно обернувшейся женщине. Он огромен, быстр, невероятно могуч и способен причинить вред даже ей. Нет, он может даже убить! Она секунду медлит, неверяще глядя на ревущий огонь, испуганно оборачивается к мужу и только поэтому опаздывает с защитой – жаркое пламя опасно все-таки касается ее руки. Но почти сразу, отшатнувшись от резкого порыва ветра, ударившего из ее тонких пальцев, испуганно угасает.

– Как ты посмел?! – от неожиданной ярости у нее стремительно белеет кожа. – Ты ударил меня! Шиир, как ты мог?!

– Я… думал, что ты увернешься, – слегка озадачивается Шиир, но она не слышит – прикусив подрагивающие от ярости губы, она резким движением отмахивается от его помощи.

– Не смей ко мне прикасаться! Раз для тебя так важны эти дери, что ты и меня готов убить, что ж, пускай. Я ухожу. И забираю с собой сестер!

– Ты сошла с ума!

– Прочь, я сказала, иначе на себе узнаешь, каково это – быть замороженным заживо!

– Аллира!

Она только встряхивает серебристой гривой, в мгновение ока отращивает за спиной белоснежные крылья и, бросив протяжный клич, без промедления взмывает в небеса. Прекрасной тенью задерживается на мгновение, когда муж пробует последовать за ней, коротким ударом хлыста обрубает ему крылья. Дожидается поднявшихся в воздух сестер и быстрее молнии скрывается в пелене нависших над городом туч.

– Она вернется, – ошеломленно бормочет поднявшийся на ноги Шиир. Коротким движением плеч сбрасывает со спины обломки старого крыла и, проводив глазами разыгравшуюся над головой, ею вызванную бурю, растерянно повторяет: – Она обязательно вернется…

– И это все?! – задыхаясь от чужих воспоминаний, просипела я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не рухнуть пластом на холодные камни. – Из-за этого случилась ваша война?! Всего лишь?!

Рум наклонился ближе и тихо шепнул:

– Не только, Трис. Смотри.

И меня снова унесло стремительным водоворотом.

…Здесь шумно, ветрено, холодно и жарко одновременно. На пылающую низину со стороны Мглистых гор обрушивается волна нещадного жара, готовясь разорить роскошные ухоженные леса, но на полпути у нее возникает огромный щит, сотканный из морозного воздуха. А еще секунду спустя небеса расходятся, и оттуда стремглав спускаются несколько крылатых женщин.

– Не смей! – кричит Аллира, завидев тех, кто пришел уничтожить ее любимый лес. – Ты нарушил границу! Убирайся!

Шиир, мгновенно обзаведясь такими же, как у нее, белоснежными крыльями, быстрее ветра поднимается в воздух и зависает напротив, с удовольствием видя ее гнев.

– Как ты посмел тронуть моих эльфов?! Это моя территория!

– Людям нужны пашни, – с усмешкой поясняет он, показывая ровные белые зубы. – И я дам им то, что они просят.

– Но это мой лес! – яростно вскрикивает она, готовясь отразить новый удар, почти сорвавшийся с его сильных пальцев. – Ты обещал! Ты поклялся, что не переступишь границ!

– Я и не переступаю, – смеется он, кося огненным глазом на пылающие верхушки деревьев. – Я их просто расширю.

– Нет! – стонет Аллира, видя, как быстро огонь уничтожает прекрасные леса. – Эльфы не могут без них жить!

– Но это твое упущение, дорогая. Ты ведь не захотела меня слушать и сделала их уязвимыми.

– Ты их уничтожишь!

– И выиграю наш маленький спор, – спокойно кивает Шиир. – Как видишь, мои дери оказались гораздо лучше приспособлены к жизни в низинах. И ты не смогла их заставить уйти, даже отгородившись лесными засеками и разрешив своим смазливым мальчикам отстреливать крестьян, как куропаток. Я лишь немного им помогу.

– Ты не посмеешь… – шепчет она, с горечью видя победную улыбку на его губах. – Ты… ты чудовище!

– Я?! – он мгновенно темнеет лицом. – Ты называешь чудовищем меня?! После того, как твои эльфы разорили пять деревень и заставили уцелевших сняться в соседние города?! Только из-за того, что кто-то по неосторожности спалил их дурацкие илларэ?!

– Они не могли по-другому! Илларэ для них – источник жизни! Смерть каждого дерева означает чью-то гибель!

– Я же говорил, что они слишком слабы, – сухо замечает Шиир.

– Монстр, – с болью шепчет она, отдаляясь. – Кровожадный, свирепый и злобный зверь. Как же я не видела раньше?!

– Ах, зверь? – рычит он, неожиданно отшатываясь. – Кажется, тебе понравился этот слюнявый облик с дурацкими крылышками? Кажется, тебе нравится, как эльфы воздают тебе хвалу и почитают богиней? Так смотри же, глупая! Вот каков настоящий зверь! Вот каким может стать настоящий шаддар!

В мгновение ока он преображается: широкая спина раздается еще больше, на руках и ногах появляются жутковатые крючья, способные надвое разорвать даже столетнее дерево. Белоснежные крылья мигом теряют перья и превращаются в плотные кожистые полотна, на кончиках которых угрожающе посверкивают когти. Его лицо искажается от гнева, кожа вместо теплого золотистого оттенка обретает поистине жуткую черноту. Пылающие глаза проваливаются куда-то вглубь и наливаются нескрываемой яростью, а бархатистый голос окончательно начинает напоминать звериный рев.

– Ну как?! Нравится тебе такой монстр?!

Аллира в ужасе шарахается прочь, инстинктивно выбрасывая перед собой пелену морозного воздуха. Гораздо дальше, чем требовалось, немного сильнее, чем надо. И холодный иней моментально оседает на горячей коже Шиира. Он впивается в тело, больно жжет. И крылатый, не ожидая от нее предательства, кричит от нестерпимой боли, но все-таки справляется, а потом с хрустом разбивает ледяные оковы и ударяет в ответ неистовой яростью своего огня…

– Господи… – я измученно прикрыла глаза.

– Теперь ты все знаешь, – печально прошептал Рум, отпуская мои похолодевшие руки. – Вот как началось падение крылатых. Вот как мы превратились в то, чем стали сейчас.

– Это глупо… неправильно…

– Но так случилось. С тех пор мы взяли себе тот облик, который выбрали сами. Они ушли за облака, на Летящие пики, где отгородились ледяными щитами. А нам пришлось остаться здесь, следя за тем, чтобы ни они, ни их остроухие дери не смели переступать черту. Мы довольно долго соблюдали равновесие, потому что, как ни хотелось бы признавать, наши силы почти равны. Но когда был предан и убит Вертовах, когда я оказался в плену, чаши весов опасно покачнулись.

– Но так не должно быть! – с мукой простонала я. – Неужели ты не видишь, что так нельзя?!

– Вертовах однажды попробовал это изменить. Но, как видишь, все закончилось плохо. Поэтому мы – то, что мы есть. А они… боюсь, они ничем не лучше нас.

– Аллиры предали нас! – подтвердил в оглушительной тишине король шаддаров. – По их вине разразилась война и был разрушен Шаиир. И уже поэтому им нет прощения!

Вздохнув, Рум повернулся к трону.

– Сын…

– Ты болен, отец, – с неожиданной лаской сказал шаддар. – Они слишком долго тебя мучили. Ты не понимаешь, что говоришь. Прости. Но я верю, что победа близка. И как только одна из них даст нам необходимое… поверь, они пожалеют, что посмели начать эту войну.

– Я не позволю тебе этого сделать. Пусть я – всего лишь дух, но кое-что еще могу. Трис, не волнуйся – я закончил то, что хотел. Ни один шаддар не посмеет тебя коснуться, пока я рядом. А чтобы они это поняли…

У меня мучительно заныло сердце, а на глаза сами собой навернулись слезы, но он уже не смотрел – выпрямившись и расправив плечи, властно шевельнул крыльями и, глядя поверх взволнованно зашевелившегося моря черных голов, четко произнес:

– Я, Роммуард Тер Ин Са Ширракх, последний повелитель Иира и создатель огня Оддора. Меняющий Обличья. Шиир. И я свидетельствую: эта аллира находится под моей защитой. Я отдаю ей свою силу, память, волю и жизнь. Точно так же, как отдаю свое посмертие. Да будет так. Отныне и навсегда. Я сказал!

– Нет! – ахнула я, когда сияние вокруг моего хранителя начало стремительно угасать, перетекая в мою торжествующе сверкнувшую жемчужину. У него разом побледнело лицо, сделались прозрачными плечи, осыпались невесомой пыльцой могучие крылья, а сам начал с угрожающей быстротой истаивать, уходя из этого мира обратно, в мир теней.

Король шаддаров будто окаменел, неверяще глядя, как уверенно разгорается голубой свет на моей груди и как быстро образуется вокруг него четкий овал изумительно белого инея.

– Что ты наделал?!

– Беги, моя маленькая аллира, – шепнул на прощание призрак и на мгновение коснулся моей щеки. И от этого движения на площади резко похолодало, а затем выпал самый настоящий снег. – Я отдал тебе все, что мог. Это – мое искупление, девочка. Так что бери свои крылья и лети – ведь слова «не улетать» ты никому не давала.

– Ру-ум!

– Прощай, – прошелестел ветер, когда сияние полностью угасло. – И помни: твоей матерью была не простая аллира. Ее звали Миарисс… да, та самая Миарисс Ас Илт Миисса… ваши сказки не врут. И значит, на этом свете осталась еще одна Танцующая Луна… последняя… это ты, Беатрис Ас Илт Миисса.

Под оглушительное молчание шаддаров Рум окончательно исчез, до капли истратив все, что ему было отпущено в этой новой, такой нелегкой жизни. После чего мне осталось только вскинуть голову к равнодушно выглянувшей наконец луне и долго, пронзительно кричать.

Глава 15

От горя у меня резко истончился голос, удлинившиеся и обзаведшиеся когтями пальцы сжались в кулаки. В груди стало так пусто, будто оттуда вырвали сердце, а вместо него подсадили огромную глыбу льда.

Я стояла, дрожа всем телом, не скрывая слез и не видя ничего вокруг.

От моего крика шаддары отшатнулись, зажимая руками уши и стараясь даже краем не коснуться ослепительно белого инея, расползавшегося от меня во все стороны. От вырвавшейся из меня магии каменные плиты начали покрываться мелкими трещинами и крошиться, словно глиняные. Тогда как вокруг меня невесть откуда взялся и с огромной скоростью закружился свирепый смерч, от которого некуда было деться.

Мне было плохо. Больно. У меня не хватало сил, чтобы выкрикнуть, выплеснуть из себя все то, что причиняло столько боли. И я даже не заметила, как выскользнула из одежды, будто созревшая в коконе бабочка. Не обратила внимания, как эльфийский сайеши неожиданно сделался длиннее и плотнее, целомудренно укрыв мое изменившееся тело. Но поняла, что как-то по-особенному стала чувствовать воздух. Ощутила, что в нем вдруг появилась опора. А на спине, как раз между лопаток, где совсем недавно Рум заканчивал вязать последние узелки на моей ауре, стремительно развернулись белоснежные крылья.

Я судорожно сжала неистово сверкающую жемчужину, от которой во все стороны брызнул слепящий белый свет.

– Трис… – охнул Ширра, отчего-то медленно оседая на землю.

– Остановите ее! – отчаянно щурясь и пытаясь проломиться сквозь стену ветра, прорычал его отец.

Но тщетно – я уже изменилась, стала другой, сильной. И, яростно провернувшись на месте, так же резко умолкла. От резкого движения крылья за моей спиной громко хлопнули и послали в сторону демонов мощную волну ледяного ветра. А затем хлопнули снова, исторгнув свирепую метель, от которой ближайших шаддаров буквально вынесло за пределы площади.

Я только раз взглянула на быстро удаляющий город, в котором все еще бушевала настоящая вьюга. Увидела обледеневшую площадь, на которой только-только выходили из оцепенения крылатые демоны; безошибочно отыскала согнувшегося, будто от боли, Ширру и подумала, что ему, судя по всему, досталось больше всех – он стоял слишком близко, когда я впервые в жизни взлетела. Но это не страшно – он не только выжил, но и почти пришел в себя. Его отец как раз с ревом доламывал наброшенные мною ледяные цепи. Кто-то из самых смелых поднялся было в воздух, но одиночек я не боялась – коротко обернувшись, тихонько выдохнула, и чернокожих смельчаков мгновенно вымело из поднебесья.

Правда, разбиться насмерть я им тоже не позволила – у самой земли подхватила воздушной сетью, слегка придержала и лишь потом бросила. Больно, конечно, но не настолько, чтобы они покалечились.

А Ширра все стоял и смотрел.

Я отвернулась и с надеждой уставилась на величественные снежные шапки двух сестер-близнецов: Летящие пики оказались так близко, что, кажется, можно было рукой достать. Но вместе с тем и так далеко, что я не знала, хватит ли у меня времени, чтобы успеть туда раньше шаддаров.

Я молода, у меня достаточно сил, мне очень многое отдал Рум, чтобы я хотя бы попыталась. Но мне никогда раньше не доводилось летать, а мои крылья только минуту назад увидели лунный свет.

Этого было мало. Ничтожно мало для новорожденной бабочки. Мне бы еще пару дней или недель потерпеть, чтобы они окончательно сформировались и окрепли. Но у Рума не осталось выбора, кроме как второпях закончить узор и мои крылья напитать собственной силой. А у меня не было иного пути, кроме как расправить раньше времени крылья в надежде, что этого хватит на побег.

Летать – что впервые учиться ходить. Надо бы медленно, плавно, постепенно. Сперва держась за стену или сильную руку матери. Затем – все больше, дальше, увереннее. Но у меня не было времени учиться. Как не было возможности делать все как положено. Поэтому мне оставалось только лететь и молча молиться, чтобы успеть добраться до своих.

И я летела, вытянувшись стрелой параллельно земле и выставив перед собой истончившиеся кисти. Подо мной стремительно проносилась земля, один за другим мелькали камни, скалы, холмы, леса, узкие ленточки рек. Впрочем, мне некогда было наслаждаться – там, среди гор, уже слышался шум погони. Тогда как мои силы начали таять, а не привыкшие к нагрузкам мышцы стали неумолимо уставать.

Опасливо покосившись назад, я тихонько ругнулась – мрачная черная туча настигала меня с ужасающей быстротой. А до спасительных пиков было еще так далеко!

– Наш-ш-ша-а-а! – зашипела за спиной орда кинувшихся в погоню демонов. – Все равно-о-о ты наш-ша-а!..

Я до крови прикусила губу, будучи не в силах лететь еще быстрее.

Двуединый, до чего же они быстры! Мне ни за что от них не оторваться! Тогда как они, похоже, совсем обезумели от ярости – если нагонят, сперва порвут на куски и лишь потом сообразят, что в таком виде я никому, в общем-то, не нужна. Вот только не уверена, что сейчас до них достучится голос разума: Ширре в свое время пришлось здорово врезать, чтобы он хоть немного опомнился. А эти… боюсь, я при всем желании не успею двинуть в это самое место каждому.

– С-с-стой!

Ага, сейчас! Развернусь и руки раскину, с радостной улыбкой дожидаясь крепких объятий! Да лучше головой вниз, чем к вам на огонек!

– С-с-стой! Лучше сама, не то…

«Напугали! – поморщилась я, из последних сил рассекая крыльями вязкий воздух. – Придумали себе одну дурацкую маску и считают, что это меня впечатлит. Руки-крюки, морды ящиком, зубы настежь и хвост в руки… Не знаю, зачем первый шиир вообще превратился в такую страхолюдину, но его потомки отчего-то старательно придерживаются этого образа. Неужели правда нравится? Или просто инерция мышления? А может, в противовес своим вторым половинкам, решившим изобразить из себя этаких ангелочков с крыльями?»

Ну да. Возможно. С такими способностями да не попробовать выглядеть лучше? Но тут уж, как говорится, кто во что горазд. Мне, например, достаточно и неказистой мордашки, чтобы чувствовать себя человеком, а они… сомневаюсь, что добровольное изгнание пошло им на пользу. Совсем одичали в своих горах. О приличиях позабыли. Только кровь и месть на уме что у одних, что, вполне возможно, у других. Как только с ума не сошли? Хотя нет, не совсем так: эльфы время от времени все-таки видят кое-кого из шаддаров. И Ширру вон сразу узнали. Значит, не все они в затворники подались. И не все, сидя в своем дурацком Иире, полируют когти в ожидании мести. Кто-то, выходит, все-таки ходит на разведку, понемногу общается, узнает последние новости, делится своими… Причем, судя по тому, как вели себя Беллри с Шиаллом, шаддары, хоть и пугали их своим бешеным темпераментом, все же не вводили их в состояние непроходящего заикания. Иными словами, даже помня о том, что именно противоречия относительно остроухих и обычных дери стали причиной кровавой вражды с аллирами, чужих подданных демоны все же не трогали.

Я задумчиво прикусила губу.

Но если так, то почему аллиры перестали покровительствовать тем, кого некогда создали? По какой-то причине они ведь отказались спускаться с гор? Беллри с таким сожалением говорил, что уже давно его народ не видел никого из крылатых дев! Неужели они отказались от своего творения? Может, охладели, потеряли интерес, разочаровались?

Я в третий раз оглянулась и внутренне содрогнулась, обнаружив преследователей не просто рядом, а ужасающе близко. Всего три корпуса осталось до первого их них! Так мало! Так ничтожно мало! Двуединый, что же делать?! Куда деваться, если до пиков еще полчаса лета, лететь быстрее я просто не могу, а попадаться им в лапы будет сущим безумием?! Кричать? Да кто меня тут услышит? Попробовать взобраться выше? Нет, я и так еле держусь. Тогда что? Упасть? Что ж, как крайний вариант сгодится – лучше уж я разобьюсь о скалы, чем всю жизнь проведу в прочных цепях из черного серебра.

Коротко выдохнув, я на мгновение зажмурилась и стряхнула с кончиков крыльев невидимую пыльцу.

Так делает цветок, пытаясь сбросить излишне нахрапистую пчелку. Так сбрасывают бабочки чересчур настойчивого ухажера. Так, наконец, отряхиваются кошки, вылезая из воды. И так, наверное, сделала бы настоящая аллира, чтобы хотя бы на мгновение замедлить погоню.

И это оказалось верным решением.

Упавшие с меня пылинки, повинуясь моей воле, вдруг словно ожили и быстро-быстро потянулись друг к другу тончайшими ниточками. Переплелись в одно целое, соединились в одну гигантскую паутину. По ним тотчас же пробежали холодные искорки, заставившие насторожиться моих преследователей, но расстояние оказалось слишком мало́ – не успев замедлиться, сразу с десяток шаддаров на полном ходу влетел в эту наспех созданную ловушку.

Признаюсь, на большее у меня просто не хватило времени – на короткий, но стремительный полет я истратила почти все, что сумел передать мне Рум. Меня и крылья-то держали с трудом, не говоря о том, чтобы пытаться творить по пути такую же вьюгу, которую удалось устроить в городе демонов. И жемчужина моя почти погасла. Зато гневно-испуганный рев, в котором отчетливо звучали отголоски боли, пролился в мою душу целительным бальзамом: сработало!

Не оборачиваясь, я стрелой промчалась мимо очередной вереницы скал, перелетела какое-то ущелье, с облегченным вздохом осознала, что мне это все-таки удалось, но потом услышала возле левого уха резкий хлопок и чуть не рухнула вниз, сбитая мощной волной горячего воздуха.

– Это было глупо, – сухо проинформировал Ширра, без труда обгоняя меня поверху.

От неожиданности я вскрикнула, шарахнулась в сторону и быстро ударила мгновенно отросшими когтями. Метилась не в лицо, конечно, а в гораздо более уязвимое крыло, которое на короткий миг оказалось ужасающе близко. Но он как почуял – резко свернул, с завидной легкостью набрал высоту и, на долгую секунду задержавшись высоко в небе, тяжелым ястребом рухнул вниз.

У меня из груди вырвался горестный стон, когда массивное тело пронзило тяжелые тучи и всем весом нацелилось на мои несчастные плечи. Если мы столкнемся на такой скорости, если он зацепит меня хотя бы краем, то я просто не удержусь. Правда, если иного выхода не будет, можно попытаться и его с собой утянуть… но он так огромен, настолько силен и быстр, что я могу и не успеть. Хотя, если вцепиться руками, ногами и зубами, может, что-то и получится?

«Впрочем, – подумала я, пристально следя за шаддаром, – быть может, это и к лучшему: решить два дела одним махом… полагаю, оно того стоит».

В последний момент Ширра так же неожиданно свернул, будто прочитав мои мысли. Заложил сумасшедший вираж, с явной натугой погасил скорость и, отвернув широкое крыло, промчался мимо.

У меня, приготовившейся к самому худшему, вырвался разочарованный вздох – жаль. Уж я бы не отцепилась от него до самой земли. А то еще и постаралась бы оказаться при падении сверху. Чем демон не шутит? Вдруг бы мне повезло?

– Ар-р! – с сожалением взвыли со спины шаддары.

Но мне уже было не до них – с беспокойством следя за густыми облаками, я изо всех сил летела к намеченной цели – к еще одному показавшемуся впереди ущелью. Огромному, гигантскому. Если бы туда низвергался тяжелый водопад, разбрызгивая радужные водяные капли, думаю, прекраснее и одновременно ужаснее зрелища было бы трудно вообразить.

Однако водопада там, к сожалению, не оказалось – только голые камни, отвесные скалы, угрожающе топорщащиеся на крутых склонах острые грани и туман… густой серый туман, клубящийся далеко внизу и прячущий под собой невероятно далекое дно. По одну сторону ущелья застыл громадный утес, вылепленный, кажется, из черного гранита… или базальта? А по другую сторону, торжественно сверкая первозданной белизной, возвышалась еще одна скала, до которой мне так хотелось добраться.

Я устало улыбнулась: да, я все-таки увидела вблизи Летящие пики. Этих двух сестер, о которых сложено так много легенд. Говорят, именно отсюда начиналась история крылатых. Здесь они когда-то появились на свет и здесь же испокон веков хоронили своих мертвых. Я всегда мечтала увидеть их с такой высоты. Я так часто видела эти дивные горы во снах. Я безошибочно узнала их очертания и, не имея больше сил бежать, начала постепенно замедляться, не в силах побороть охватившее меня благоговение.

Прекрасные горы. Великие. Древние. Мои родные горы, которые я хотя бы сейчас смогла наконец увидеть. Жаль, что так поздно. До смерти жаль, что это в первый и в последний раз, потому вот оно – ущелье Потерянных душ. Говорят, у него на самом деле нет никакого дна. Говорят, оно не заканчивается на земле, а уходит глубоко вниз, до самого мира теней или даже глубже.

Глупость, конечно, но сейчас, глядя на медленно плывущие подо мной языки серого тумана, в это было легко поверить.

Возможно, здесь действительно неплохое место, чтобы встретить свое последнее полнолуние. Возможно, я не зря сюда так стремилась. Я чувствую, что мое время скоро придет. Знаю, что сегодня луна, вопреки всему, все-таки станет полной. И верю, что она сделает это исключительно ради меня.

Почувствовав, что силы на исходе, я с некоторым трудом остановилась, зависла в воздухе и развернулась, ожидая чего угодно – от победной ухмылки до прямого удара в лицо.

Однако удара не последовало. Напротив, шаддары почему-то остановились. И даже Ширра, возглавивший погоню, отчего-то не посмел ко мне приблизиться.

Это было странно. На лицах моих врагов не виднелось страха. Ни раскаяния, ни боли, ни торжества. Только разочарование и злость. Нетерпение. Однако приказа, который они все так ждали, до сих пор не последовало: Ширра почему-то молчал.

Я непонимающе моргнула.

Что такое? Отчего же ты остановился, мой преданный враг? Что вынудило тебя прекратить погоню? И почему ты смотришь вдаль так, будто видишь там собственную смерть?

Торопливый шелест крыльев стал ответом на мой вопрос. А затем и легкий порыв прохладного ветра, обдувший лицо и красноречиво подсказавший, что я больше не одна.

– Сестра?! – вдруг прерывисто в небесах пропел чей-то чистый высокий голос. – Откуда ты взялась?!

Я вздрогнула от неожиданности и едва не упала, когда прямо передо мной опустилось стройное создание с парой изящных крыльев и удивительно светлой кожей.

– Кто ты? – изумленно отпрянула крылатая девушка, поняв, что мы незнакомы.

Я вместо ответа жадно на нее уставилась, с изумлением рассматривая тоненькую, словно выточенную изо льда, фигурку. Поразительно маленькие стопы, крохотные пальчики, совсем уж миниатюрные крылья, которые быстро-быстро стрекотали у нее за спиной. Ее идеальное личико, немного кукольное, но все равно невероятно красивое. Крупные черные глаза – почти такие, как у меня в человеческом облике. Узкие плечи, тонкие запястья, осиную талию и крохотный плащик-сайеши, укутывающий ее тело от горла до середины бедер. Под острым подбородком виднелась крохотная золотая фибула с подозрительно знакомым рисунком… Вот для кого эльфийские мастерицы с таким тщанием ткали эти необычные изделия! Но самое интересное заключалась в том, что незнакомка оказалась настолько хрупкой, такой маленькой и невесомой, что я враз показалась себе неуклюжим шмелем, вздумавшим соревноваться в изяществе с принцессой.

Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, потому что неожиданно губы незнакомой аллиры задрожали, глаза распахнулись на всю ширину, показывая полное отсутствие белков, ее крылышки испуганно затрепетали, а потом она неслышно выдохнула:

– Госпожа!

И вдруг согнулась в благоговейном поклоне.

Честно сказать, я во второй раз опешила.

Что за чепуха? С чего вдруг такое почтение?! Конечно, Миарисс владела какой-то магией, я в общем-то тоже немного умею, но такое… Или все-таки есть доля правды в легенде о Падшем и моя мать на самом деле правила этой частью народа?

Однако задать важный вопрос вслух я не успела – сверху донесся новый шелест, испуганно-гневный вздох, грозный клекот, будто сюда проворно слетались крупные птицы. Шаддары дружно щелкнули клыками и подались назад. А потом ночь вокруг нас словно расцвела, потому что на неслышный зов слетелось сразу несколько сотен белокрылых и белокожих дев.

Они не были похожи друг на друга, они не походили в точности даже на меня, не говоря уж о том, чтобы соответствовать (хотя бы частично) изображению на виденной мною картине. Да, у них тоже имелись крылья и была очень светлая кожа. Они носили длинные волосы и все, как одна, имели бездонные, непроницаемо черные, жутковато большие, как у шииров, глаза. Но на этом сходство практически и заканчивалось: одни девушки казались гораздо старше, других я иначе, как женщинами возрасте, назвать просто не могла, третьи выглядели совсем девчонками, как и первая, которая меня встретила над ущельем. У кого-то волосы были цвета расплавленного серебра, у кого-то имели отчетливый золотистый оттенок. У двоих заметно отливали медью, а одна из тех, кто постарше, рискнула даже отрастить себе пепельно-серую гриву. Многие были облачены длинные бесформенные хламиды из уже знакомых мне сайеши, но несколько десятков старших дев с гордостью носили некое подобие брони из неизвестного металла.

Единственное, что у аллир было по-настоящему общим, так это оружие: у каждой в руках блистал длинный серебристый меч из того же странного металла, что и доспехи. Обоюдоострый, с простой, но удобной рукоятью; определенно с примесью лунного серебра; не слишком тяжелый, но достаточно прочный, чтобы не переломиться от удара о каменную кожу демона.

К слову сказать, шаддары, которым эти игрушки были просто-напросто не нужны, посматривали на них с плохо скрываемым презрением. Но, как бы там ни было, до меня им было уже не дотянуться, потому что крылатые сестры плотно меня окружили и закрыли собой от любой угрозы.

– Мое почтение, госпожа, – тонко пропела какая-то закованная в доспехи девица, подхватывая меня под локоть. – Мы долго ждали вас, каждый день надеясь на чудо. И как только увидели над Ииром ваш знак, немедленно поспешили навстречу.

– Госпожа… – уважительно наклонили головы остальные.

– Наше почтение…

– Приветствуем…

– Мы почти потеряли надежду…

– Э-э, – неуверенно оглянулась я, но, против ожиданий, шииры все еще держались в отдалении. Правда, и уходить, судя по всему, никуда не собирались.

– Не волнуйтесь, они не нападут, – усмехнувшись, сказала моя сопровождающая. – Полночь – не их время, они не рискнут пробовать нас на прочность прямо сейчас. Если, конечно, в их головах осталась хоть одна капля мозгов.

– Почему ты думаешь, что они не рискнут?

– Потому что их слишком мало, – победно улыбнулась девушка и выразительно покосилась на притороченный к поясу меч.

Я снова беспокойно огляделась, но почти сразу поняла – все верно. Шаддары при всей своей силе и грозности оказались в меньшинстве. Воинственных девушек было почти в два раза больше. Да, они казались гораздо более изящными и воздушными, невесомыми и с виду неопасными противницами. Однако если учесть, что каждая из них не один десяток (или, может, сотню?) лет провела на границе, старательно следя, чтобы та не нарушалась, а при каждом удобном случае еще и ввязываясь в скоротечную схватку… Одним словом, мне разом стало понятно, отчего Ширра так и не решился отдать приказ.

– Мы сомнем их, – уверенно отозвалась вторая девушка в латах, угрожающе сузив глаза. – Не в первый и не в последний раз. Если они сунутся на нашу территорию, мигом получат меж рогов… жалкие бесхвостые твари!

– Тише, Мира, тише, – поморщилась женщина постарше, но такая же ладная и изящная, как соседка. Морщин у нее, разумеется, не было, но глаза… другие они были. Глубокие и, как мне показалось, мудрые. – Шаддаров не стоит злить, даже имея троекратное преимущество. Гнев дает им силы. Ярость подпитывает их волю. Незачем дразнить спящего дракона, когда у тебя под рукой нет скалы, которую можно обрушить ему на голову.

– У нас теперь есть госпожа! – возразила девушка, сияя так, что мне прямо стало неловко. – Тебе ли не знать, Гаори, что это значит?!

– Госпожа устала и ослабла, – охладила пыл молодежи Гаори, после чего повернулась ко мне и сочувственно улыбнулась. – Мне жаль, что тебе пришлось вступить с шаддарами в бой. Но хорошо, что ты успела добраться до границы, госпожа Беатрис. За ущелье шаддарам запрещено заходить, иначе – смерть. Скоро твои силы восстановятся, и ты сможешь отомстить за то, как с тобой обошлись. Но как же так вышло, что ты не почувствовала нашего зова и попала прямиком в Иир?! Как эти исчадия сумели тебя обмануть?!

Я моментально помрачнела.

– Хранитель при тебе? – совсем другим тоном осведомилась Гаори, когда я не ответила.

– Нет, – буркнула я, став совсем мрачной: кажется, эта тетка отлично знала, кем и чем был для меня Рум. – Вернулся в мир теней.

– Разорвал оковы?! – громко ахнул кто-то. – Неужели этот предатель сумел обойти наговор на смерть?!

– Нет! – неожиданно рявкнула я, взглядом ища ту, что посмела оскорбить моего лучшего друга. Нашла. Зло прищурила глаза. Секунду изучала красивое лицо под густой шапкой медных волос, а потом тихо сказала: – Он отдал эти оковы мне. Целиком. Вместе с вашим наговором и собственным посмертием. Если бы не это, я бы не ушла из Иира. Если бы не он, у меня еще две луны не отросли бы крылья. Поэтому если кто-нибудь еще раз скверно отзовется о моем хранителе, я лично отверну ей голову и брошу шиирам.

– Д-да, госпожа, простите, – судорожно сглотнула рыжеволоска и поспешила затеряться в толпе. Остальные пугливо подались в стороны, моментально примолкнув.

Я медленно обвела глазами недоумевающие и озадаченные лица вокруг.

Аллиры… древняя, когда-то великая и мудрая раса. Они первыми пришли в этот мир. Они взрастили эти леса. Создали эти горы. Магией своей напоили реки чистейшей водой и дали миру то, чем он и по сей день прекрасен и неповторим – они дали ему зародыши новой жизни. Мужчины, отлично понимающие огонь и ведающие землю, разделили равнины на пашни. Подняли горы, опустили низины, сровняли холмы. Женщины охотно играли с погодой, по желанию творя бури и грозы, каждую весну заставляя землю просыпаться от зимнего сна.

Но как же вышло, что, одинаково радея за перемены к лучшему, они не нашли вдруг общего языка? Как получилось, что глупый спор со временем перерос в настоящую свару, а затем – и в кровопролитную войну? Разве так много было нужно, чтобы достичь согласия? Разве не одного и того же они добивались, помогая заселить нижние земли своими смертными детьми? Разве так трудно оказалось признать свои ошибки и вместе исправить былую оплошность?

Похоже, что да.

А в результате вместо одного народа появилось два – неполноценных и озлобленных друг на друга. За века они разрушили многое из того, что было построено ими прежде. Забыли, для чего были созданы. Обо всем забыли, в том числе и о тех, из-за кого когда-то и разгорелся этот нелепый спор. Люди… эльфы… гномы… все мы, некогда любимые, а теперь ненужные своим создателям дети тех, прежних крылатых. Когда-то они помогали нам. Подсказывали и с затаенной гордостью следили за нашими успехами. Земля цвела и пела. Звенели ручьи, полнился птицами лес, и мы с благодарностью смотрели на Летящие пики, понимая, что многим обязаны его бессмертным обитателям.

Теперь же ничего этого нет.

То, что было когда-то с любовью построено и взращено, оказалось безжалостно уничтожено. Все, что когда-то связывало крылатый народ, было обесценено. Мужчины, чувствуя себя преданными, ожесточились, женщины, напротив, наполнили свои сердца бесконечным презрением…

И ведь они не забыли!

Никто и ничего не забыл – вот что я увидела в череде окруживших меня черно-белых лиц. Они помнили, лелеяли эту память, упивались собственной обидой и яростью. Старательно блюли шаткое равновесие, пока белокрылые аллиры оставались слабы без своей королевы и ее риала, а шаддары – слишком малочисленны, чтобы рисковать соваться в ледяные чертоги.

И вот теперь равновесие было нарушено.

Что будет, если я приму старые правила и уйду вместе с новообретенными сестрами в далекие и безопасные чертоги? Что случится, если шииры сейчас отступят и смирятся с потерями? Долго ли продлится это вынужденное перемирие?

Не думаю.

Уже сейчас аллиры торжествующе переглядываются и вызывающе посматривают на своих извечных противников. Уже сейчас шаддары спешно пересматривают старые планы и ищут способ отобрать у крылатых дев нежданно-негаданно свалившееся на их голову преимущество.

Для каждого из них это – вопрос выживания, не иначе. Поэтому за меня и мой риал они будут биться до последней капли крови, до последнего вздоха. И до последнего разумного с той и другой стороны. До тех пор, пока наконец одна из сторон не будет уничтожена полностью, а вторая, ненадолго насладившись победой, в конечном итоге вымрет, потому что аллирам, как бы они ни ненавидели своих мужчин, не выжить без шаддаров. А шаддарам, как бы они ни отрицали это, не светит будущее без аллир.

Получает, вот что я им принесла? Новую войну? Кровопролитные схватки, в которых демоны Иира всеми силами будут пытаться нас уничтожить, а мы будем стремиться как можно быстрее избавить этот мир от них?

Но разве этого хотел для меня Рум?

Разве затем он привел меня в Мглистые горы?

Разве такого будущего он хотел для своего… нет, нашего народа, когда отдавал мне последние капли своих жизненных сил?!

Я крепко зажмурилась, больше не желая смотреть на чужие души. До боли сжала кулаки. Глубоко вздохнула. Наконец решительно повернулась, еще раз оглядела все вокруг и… под испуганный вздох белокрылых сестер взмыла в темные небеса.

– Ширра! – крикнула я, страстно надеясь, что не делаю очередную глупость. – Варротен Тер Ин Са Шираккх! Отзовись! Я хочу с тобой говорить!

Глава 16

Конечно, нелегко удерживаться в воздухе на подрагивающих от слабости крыльях. Особенно когда совсем недавно тебе пришлось заморозить половину леса, лишиться сразу двух друзей, обрести крылья и отыскать тех, кого совсем не ждала… и ради чего? Чтобы в одиночестве требовать встречи со своим заклятым… кем?

Другом? Врагом? Демоном?

– Госпожа! – в ужасе вскрикнули мои новоявленные сестры и в едином порыве ринулись следом.

Да, я ослабла и едва могла держаться в воздухе, но на одно движение ладони меня еще хватило, поэтому навстречу аллирам ударил сильный порыв ветра и заставил их вернуться на прежнюю высоту.

Я нетерпеливо повернулась к шаддарам.

– Варротен?

– Я здесь, – среди черного моря колыхающихся голов произошло какое-то движение. Кто-то сердито рыкнул, кто-то негромко застонал, баюкая поврежденную конечность. Кому-то пришлось отступить. Кто-то неодобрительно заворчал. Но остановить сына повелителя они не смогли – рывком провернувшись и резко избавившись от многочисленных цепких рук, Ширра черной тенью взметнулся вверх и в два коротких взмаха крыльев оказался рядом.

Все такой же массивный, как скала. Излучающий нечеловеческую мощь и удивительную силу. Он больше не носил так полюбившийся мне облик. В нем ничего не осталось прежнего, кроме цвета кожи и этих бездонных, мягко мерцающих, поразительно черных глаз, на дне которых тихонько тлели отголоски его странной магии. Но все же это был Ширра. Пусть с крыльями, больше подошедшими бы гигантской летучей мыши. С когтями и чересчур длинными зубами, которые, кажется, он постарался немного скрыть. С ужасающе крепкими мышцами и новым, волнующим, жутковатым, но все еще смутно знакомым голосом, в котором, как и прежде, слышалось бархатистое рычание.

Я на какое-то время замерла, ощущая идущий от него жар. Было в нем нечто такое, от чего меня порой бросало то в жар, то в холод. Какая-то непонятная грация, завораживающая мощь, непередаваемая красота совершенного зверя, воплотившаяся в его облике от кончиков крыльев до острых, загнутых внутрь когтей.

Она всегда меня поражала. Всегда заставляла замирать от восторга. В том числе и сейчас.

– Я пришел, – хрипло напомнил шаддар, когда молчание несколько затянулось.

Я поспешно отвела глаза: нет, это больше не Ширра. В нем слишком мало осталось от того Ширры, который сопровождал меня через половину Симпала. Теперь он просто демон. Шиир. Тот самый кровный враг, к которому мне ни в кое случае нельзя приближаться. А имя ему – Варротен Тер Ин Са Ширракх. Сын повелителя шаддаров, достойный наследник Иира и внук Ромуарда Тер Ис Са Ширракх. Моего Рума. Маленького, скрытного, ворчливого, все еще горячо любимого и, увы, бесследно пропавшего духа.

– Так что ты хотела? – негромко осведомился он, одновременно делая властный жест, по которому шаддары с ворчанием отлетели подальше.

– Тебе не надоела эта война? – мельком покосилась я на застывших напротив аллир. Не бросились? Не сорвались? Вроде нет. Тоже стоят, сдерживают себя и терпеливо ждут, готовые примчаться по первому же зову. – Не надоело быть охотником? Или, наоборот, жертвой? Тебе не кажется, что все это – глупо и как-то… мелко?

– Нет.

Быстро. Твердо. Уверенно.

– Хороший ответ, – поморщилась я. – Как раз в духе шаддара. Дескать, мы правы, потому что правы всегда… Скажи, что вам надо? Признание, что вы были умнее и дальновиднее? Извинения? Согласие? Сожаление о совершенных ошибках?

Он промолчал. Только глаза сверкнули мрачными огнями да громадные кулаки чуть дрогнули.

– Хорошо, – вздохнула я, с трудом удерживая ранвовесие на потрепанных крыльях. – Хочешь, я извинюсь за них и скажу, что все это была большая ошибка? Хочешь, прокричу на весь Иир и даже повторю перед твоим отцом? Повинюсь за то, что мы натворили, попрошу прощения за все оскорбления, что были вам нанесены, и за жизни, что были впустую потрачены?

– Это ничего не изменит.

– Конечно нет! – неожиданно разозлилась я на его показное равнодушие. – Но если ты считаешь, что лучше продолжать истреблять друг друга до последнего человека, считаться обидами и получать наслаждение, вырывая друг у друга глотки… то ты просто дурак!

Шиир сузил глаза.

– Это все, что ты хотела сказать?

– Нет. Я забыла упомянуть, что ты – ловкий, скрытный, двуличный и лицемерный мерзавец, у которого хватило совести лгать мне в глаза. Который все это время искусно прикидывался белым… в смысле черным… и пушистым, да еще по морде за это ни разу не получил. Паленый кот, которого я зря выпустила из клетки. Недожаренный нелюдь, чью проеденную молью шкуру надо было оставить на сувениры незабвенному… мир его праху… господину Риглу. Впрочем, нет. Для Риггла это была бы слишком большая удача. Тогда как ты… ты не человек, не друг, не спутник, а самый обычный демон. Жалкая тень настоящего оберона. Потому что тот хотя бы жрет свои жертвы, а ты… – У меня внезапно сел голос. – Ты их хоронишь заживо.

Ширра со стуком сомкнул тяжелые челюсти, но ни слова в ответ я опять не услышала. Думала, просто отвернется и вернется к своим, но нет – он зачем-то все еще был рядом. Хотя, наверное, зря? Что еще ему можно было сказать?

– Как ты меня нашел в Ларессе? – неожиданно спросила я, когда он действительно повернулся ко мне спиной, явно собираясь вернуться к своим.

Шаддар замер на секунду.

– Я тебя не искал.

– За риалом пришел?

– Да. На тебя наткнулся случайно.

– Вот оно как… выходит, и королевских крысодлаков тоже сожрал именно ты?

Вот теперь Ширра наконец расшевелился – рыкнул, рявкнул, молниеносно развернулся и свирепо выдохнул:

– Убил! Я их просто убил!

– Ну-ну. И крыс на том чердаке ты тоже не трогал? – прищурилась я. – И меня по пятам не преследовал, пытаясь убить только за то, что, как тебе показалось, я этого заслуживала? Интересно, все шаддары такие? Сперва кидаются на людей и только потом начинают думать? Почему вы не умеете себя сдерживать? Почему перестали отказывать себе в этом праве? Раньше вы такими не были – я видела прошлое!

– Тебе не понять, – глухо рыкнул шиир.

– Ну конечно, – ядовито отозвалась я. – Я же аллира! Ужас в коротком сайеши и предательница, которая зачем-то сунулась ломать твою клетку… Ладно, я тебя поняла. Ничего в этой жизни ты менять не намерен. Прощать попросту не хочешь, да и не умеешь. С отцом спорить и что-то выяснять не осмелишься, а во всем остальном предпочтешь действовать по накатанной дорожке, как всегда было, потому ни на что иное неспособен.

– Ты не понимаешь…

– Так объясни, – предложила я. – Ты хочешь остановить войну или нет? Можешь попытаться хоть что-то для этого сделать?

Ширра в ответ начал медленно отдаляться.

– Нет, Трис, – тихо сказал он, не глядя на меня. – Шаддары не пойдут на сделку с аллирами. Этого не будет. Ни мира. Ни братства. Ни прощения. А война, как бы ты ни хотела, закончится лишь в одном случае – с гибелью нашей… или же вашей…

– Тогда убей меня сейчас, чтоб не мучиться, – горько усмехнулась я, не имея больше сил спорить. – Давай, не тяни, пока мои сестры далеко – один взмах рукой, прыжок, и все. Забирай потом риал, гордись победой и наслаждайся заслуженными лаврами. Я одна, шиир! Я даже сопротивляться не стану. А после моей смерти вы навсегда забудете об аллирах вообще. Потому что они больше просто не рискнут вас потревожить. Ну же! Это ведь так легко!

– Потрясающе легко! – сильным басом согласились небеса и, расколовшись надвое, выпустили из низких туч массивное черное тело. Повелитель шаддаров победно оскалился и, замахнувшись, метнул тяжелое, раздвоенное на конце копье, поблескивающее матовым отливом знаменитого черного серебра. – Молодец, сын! Ты дал мне вполне достаточно времени для маневра!

У меня что-то противно сжалось в груди: так вот зачем Ширра согласился на этот нелепый разговор – просто тянул время! Кажется, я снова в нем ошиблась. Ширра никогда не пойдет против отца, а вместо этого предпочтет отвернуться и навсегда закрыть эту страницу истории. Легкую, совсем не важную для него страницу по имени Беатрис Ас Илт Миисса.

Наверное, я могла бы увернуться. Быть может, даже могла бы еще побороться. К примеру, метнуться следом за ним, вонзить когти в беззащитную спину, вцепиться зубами в горло, чтобы торопливо рвать его заживо и упиваться моментом… до тех самых пор, пока мощный удар не заставил бы меня потерять сознание и рухнуть на острые скалы. Наверное, это даже было бы разумно… оправданно и так по-нашему… но я не стала: зачем? Просто очередное предательство. Просто еще один удар в спину. Прав был Рум – шиирам нельзя было верить, однако я до последнего надеялась, что смогу что-то изменить. Уговорить его, уломать, заставить, наконец. А он и сейчас как нерушимая скала – такой же бесстрастный, холодный, с мертвыми черными глазами. Только почему-то совершенно серый и какой-то… растерянный?

Над ущельем пронесся сдвоенный горестно-ликующий крик: чужое копье с легкостью распороло сгустившийся от напряжения воздух.

Я отвернулась, успев напоследок порадоваться, что так и не связала себя ни с кем из живущих никакими узами и мою смерть никто из них не почувствует, как некогда случилось с Румом. Устало опустила крылья, сжалась в комок…

И невольно вскрикнула, когда что-то тяжелое с силой ударило меня в спину.

Меня закружило, завертело в бешеном калейдоскопе невесть откуда взявшихся огненных искр и такого же яростного ветра. Грудь будто сжало стальными тисками, жестоко загнувшиеся крылья отдались безумной болью. Я судорожно дернулась и с ужасом почувствовала, что не могу шевельнуть даже пальцем. После чего меня сильно тряхнуло. Я, к собственному удивлению, снова увидела звездное небо, мелькающую сквозь тучи луну. А потом горячие тиски разжались, меня осторожно поставили на твердое, тогда как льющийся с небес лунный свет высветил страшноватое лицо, на котором тревожно сверкали крупные темные глаза с огромными желтыми зрачками.

– Трис? – хрипло спросил Ширра. – Ты как, в порядке?

Осторожно шевельнув чудом не сломавшимися крыльями, я с удивлением призналась:

– Вроде.

– Хорошо, – слабо улыбнулся шаддар. – Я боялся, что не успею.

Я вздрогнула и только сейчас сообразила, что копье, метившее мне точно в грудь, так до меня и не долетело. Правда, не само по себе, а оттого, что меня кто-то очень вовремя вытащил из-под удара. Схватил в охапку, бросился вместе со мной в сторону, а потом принес на ближайшую скалу, куда и поставил, словно драгоценную статуэтку.

Я неверяще вскинула голову.

– Ширра?!

– Прости, что я задержался, – вымученно улыбнулся он. – Я знал, что он просто так не оступится…

Ширра вдруг уронил голову.

– Прости меня, Трис. Я слишком долго сомневался. Я не хотел тебя ранить, ни в Ларессе, ни позже. Это была случайность, моя проклятая злость, этот дурацкий огонь, из-за которого мы сходим с ума… Да, я искал тебя, Трис. Сперва – чтобы удостовериться, что не ошибся. Потом – чтобы забрать риал. Наконец после – чтобы понять, кто же ты все-таки такая. И как ты вообще могла оказаться там, где тебя никогда не должно было быть… Я шел за тобой, как слепой. По следу, по запаху. Выслеживал, будто дикий зверь, еще не решивший, то ли разорвать тебя на месте, то ли смиренно припасть к ногам. Так трудно было тебя найти… так сложно оставаться в тени… так дико смотреть на то, что ты делаешь, и гадать, почему… ну почему ты такая?!

Ширра прерывисто вздохнул.

– Сначала я думал, что смогу забрать у тебя жемчужину без помех. Потом понял, что это невозможно, и стал искать другой способ доставить его в Иир. Для нас белый риал – большая ценность. С его помощью можно было попытаться проникнуть в ледяные чертоги и навсегда закрыть вопрос с этой дурацкой войной. Я принялся ждать, полагая, что ты обязательно двинешься домой. Смотрел, думал, изучал… пока, наконец, не понял, что ты совершенно не знаешь, кто ты. То, как ты говорила с людьми, как вела себя со мной, как нелепо кинулась на помощь чужому ребенку… ни одна аллира не сделала бы то, что зачем-то творила ты! И мне показалось разумным изучить тебя поближе.

– Ты меня обманул, – буркнула я, потихоньку вдыхая запах его кожи.

– Я просто сменил облик и постарался приблизиться настолько, насколько возможно. А ты… ты и меня не узнала. Ты позволила подойти мне близко… очень близко, Трис. – Его голос неожиданно упал почти до шепота, а дыхание стало прерывистым. – Я мог убить тебя в любой день. В любую секунду, потому что ты совсем перестала бояться. Я даже начал подозревать подвох, уловку, что это ты собираешься меня обмануть, чтобы получить возможность сделать то же самое…

Я слабо улыбнулась.

– Какой же глупец.

– Глупец, – безропотно согласился шаддар. – Клыкастый мохнатый дурак, которому вдруг понравилось, когда ты к нему прикасаешься. И который отдал даже свой риал, чтобы всегда чувствовать, как бьется твое сердце.

Я невольно схватилась за цепочку, где тихо звякнули наши амулеты.

Двуединый, да что же я раньше об этом не вспомнила?! У меня же все время был при себе его риал! Средоточие его силы, самое уязвимое его место, которое он ни разу, даже на пороге Иира, не подумал попросить обратно! Он не мог не знать, что шаддары обязательно меня найдут! Не мог не знать, что без крыльев я не достигну чертогов! И у него оставался лишь один способ избавить меня от отца…

– Так ты поэтому заставил меня дать слово остаться?!

– Если бы ты стала моей, никто бы не посмел тебя тронуть, – уронил Ширра. – Мне бы не посмели возразить, а отца я бы сумел со временем убедить. А если нет… что ж, по крайней мере к тому моменту у тебя уже отросли бы настоящие крылья.

Я осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки.

– Ты хотел меня спасти? От своих?

– Конечно, – неслышно выдохнул шиир, обессилено опуская крылья и склоняясь надо мной все ниже. – Когда-то ты случайно… в сердцах… сказала, что любишь меня. Даже страшным, мохнатым и с хвостом… разве мог я тебя не спасти, чтобы хотя бы спросить?

– О чем?

На меня в упор взглянули теплые золотые глаза.

– Правда ли это?

Я внутренне сжалась, боясь сказать, что ничего такого не помню, а если даже и сболтнула лишнее, то лишь потому, что была твердо уверена – он не человек.

– Мне жаль, что так вышло с Румом, – милосердно отвернулся Ширра, тем самым дав мне время прийти в себя и со стыдом затолкать поглубже дурацкую мысль, что однажды, совсем недавно, мне уже предлагали лапу и сердце.

– Я найду его, – шмыгнула я носом, пряча отчаянно пылающие уши. – Он же дух. Его нельзя убить. А уж в мире теней я всегда смогу его отыскать. Кстати, что ты собираешься сказать отцу?

– Ничего.

– Он тебя убьет, – предупредила я.

– Нет, – криво усмехнулся Ширра, быстро покосившись куда-то наверх. – У него просто не будет повода.

– А я?! Ты испортил ему такой бросок!

– Бросок шаддара невозможно испортить, – тихо вздохнул он и снова пристально на меня посмотрел. – Но иногда… если это жизненно важно… его все-таки можно остановить.

Я прикусила губу, лихорадочно подыскивая подходящие слова, но Ширра неожиданно отступил, все явственнее кривясь и клонясь на левый бок.

Шаг, другой, третий…

У меня забрезжила в голове нехорошая мысль, потому как его вид мне совсем не понравился. Но тут я запоздало заметила валяющееся на камнях копье… то самое, с двумя острыми зубьями и наконечником из черного серебра… и тихо вскрикнула: оно было влажным и ярко блестело от крови.

– Прости, – виновато улыбнулся шаддар, неловко зажимая рукой левый бок. – Я же сказал – такой бросок невозможно испортить. Только остановить… но это лучше, чем чувствовать через наши риалы твою боль… и твою смерть…

– ШИРРА!

Я с горестным криком кинулась к нему, но не успела – он слишком долго тянул, слишком долго молчал и старательно сдерживал боль.

Я так хорошо знаю, как он умеет молчать! Не раз видела, как у него получается прятать эмоции! Но… проклятие! Зачем он рисковал?! Почему не забрал свой риал, чтобы не пришлось потом делать совсем уж жуткую глупость… Ширра… что же ты натворил, глупый шаддар?! Как ты мог, несносный гордец, променять мою жизнь на собственную смерть?! Как… ну как ты сумел опять меня обмануть и все равно сделал то, что посчитал нужным?!

Ширра вместо ответа медленно завалился навзничь.

Он просто перестал дышать и упал. Прямо с черного пика, где мы находились, в бездонный колодец, у которого нет начала и конца. В ущелье Потерянных душ. Во мрак. В темноту. Туда, куда когда-нибудь уходят все крылатые и откуда не бывает возврата.

– Ши-и-рр-а-а… – долгим эхом загулял между скал мой горестный крик.

– Варротен! – ахнул король шаддаров, но не сдвинулся с места даже сейчас. Не попытался перехватить, помочь, спасти…

Я вскинула на него полный ужаса взгляд и вдруг поняла: он и не смог бы этого сделать! Как не мог сейчас пошевелиться ни один из его подданных – оказывается, боль каждого из них стремительно отражается на всех остальных, а мучительная смерть приводит не только к ослепляющей ненависти, но и к настоящему безумию.

Вот почему они такие страшные. И вот почему предательство Миарисс так больно по ним ударило. Предав одного, она едва не уничтожила их всех. Именно за это шаддары ей мстили. И именно поэтому они так неистово нас ненавидели.

Наверное, только по этой причине нам с Ширрой дали несколько минут для последнего разговора. Это я не сразу увидела. Это я потонула в собственных страхах в то время, как Ширра уносил меня подальше от своих кровожадных собратьев – уверенно, упорно, шипя сквозь зубы и теряя по пути кровь по каплям. Кажется, это они меня согревали все время. Кажется, это из-за них у меня так сильно намок сайеши. Кажется, это его кровь так настойчиво будоражила мне ноздри и заставляла дышать… слушать его медленно угасающее сердце и жадно дышать, наслаждаясь ровным свечением его истощенного риала.

Повелитель шаддаров горестно взвыл и буквально упал на край пропасти, безумными глазами провожая медленно исчезающее во тьме тело. Рядом с ним потерянно опустились на скалу другие демоны. Ошеломленные, сломленные и подавленные.

Я, как в бреду, услышала, как торжествующе расхохотались собравшиеся над нами аллиры. С горечью увидела, как осветились злой радостью их совершенные лица. Как искривились в глумливых усмешках красиво очерченные рты.

Они ликовали… при виде смерти давнего врага они даже не думали скрывать своих эмоций. И именно в тот момент я осознала: то, что они считали безоговорочной победой, на самом деле наше общее… надеюсь, что последнее поражение.

Протолкавшись мимо потерянно опустившихся на колени шаддаров, которые для воинственных аллир сейчас были легкой добычей, я швырнула наверх ледяную вьюгу и, отогнав сестер, решительно заглянула за черный край.

Ты хотел меня о чем-то спросить, Ширра?

И для этого так долго боролся?

Что ж, тогда я отвечу тебе, шиир. Я, аллира, урожденная Беатрис Ас Илт Миисса… бывшая Ведьма… удачливая воровка… хотя нет. Я отвечу тебе не как аллира. А просто как Трис. Та самая Трис, для которой ты сделал так много.

– Я иду к тебе, Ширра, – беззвучно шепнула я, чувствуя, как по щекам катятся слезы и, сложив крылья, мощно оттолкнулась.

– НЕТ! – дружно взвыли мои бывшие сестры.

– Зачем? – шевельнули помертвевшими губами шаддары.

Но я этого уже не слышала – я падала, не чувствуя тела. Белой птицей спешила в туман, где по-прежнему угадывалось медленно кружащееся в воздухе тело.

Я иду к тебе, Ширра. Ты только дождись… я иду к тебе, слышишь?!

Я падала. В кромешной тьме, в оглушительной тишине… камнем падала вниз и не знала, сколько еще осталось до дна. Впрочем, все это было уже неважно – я просто хотела его догнать. Поймать. Обхватить. Прижаться к груди, как раньше, и признаться, что он не ошибся. Заверить, что я тоже его не оставлю. А если уж нам и суждено будет упасть, то пусть мы сделаем это вместе. Вдвоем. Так, как не сумели когда-то Вертовах и Миарисс. Так, чтобы об этом потом кто-то тоже сложил красивую легенду.

Он близко…

Я знала, чувствовала, как медленно, но все же бьется его израненное сердце. Вокруг по-прежнему было тихо и темно. Но мне и не требовалось видеть, чтобы знать, куда лететь и к кому протягивать руку.

Ширра был здесь. Совсем рядом. Заметно разогревшийся риал не мог дать мне ошибиться. Поэтому я все же нашла его, с трудом, но все-таки нащупала в темноте его холодные пальцы. А потом подтянулась, прижалась всем телом, вцепилась в него уже обеими руками и, бережно ощупав его неподвижное лицо, тихонько прошептала:

– Живи, мой шиир. Дыши, чтобы я знала, что ты не сдался….

Теперь дело за малым – найти-то я его нашла, но надо снова вернуть его к свету.

До крови прикусив губу, я с резким хлопком развернула свернутые прежде крылья и с мучительным криком рванулась вверх.

Тяжелый…

Мне не удержать, не справиться… Терпи, Трис! Борись!

«Левее, – вдруг тихо прошептал в голове знакомый голос. – Теперь прямо… вот так. Держись ровнее, и у тебя обязательно получится!»

У меня в одно мгновение едва плечи из суставов не вывернулись. В спине от мощного рывка что-то оглушительно хрустнуло, в глазах помутилось от боли, в ушах бешено застучали невидимые молоточки, но все же я смогла. Я справилась, потому что мы перестали падать. А значит, если я еще немного поднажму, то, возможно, сумею его поднять.

«Молодец», – едва слышно шепнул все тот же уверенный голос.

– Рум? – неверяще просипела я, безуспешно пытаясь отыскать в кромешной тьме хоть одну искорку света. – Рум, это ты?!

Он не ответил.

А я от накатившей слабости едва не упала сама и чуть не выронила Ширру.

Проклятие!

Потом услышала новый хруст и поняла, что начали ломаться излишне хрупкие кости на моих слабых крыльях. Долго мне так не выдержать. Моих сил хватило лишь на то, чтобы удерживать нас на весу. Но с каждым вздохом делать это становилось все сложнее. Ущелье Потерянных душ упорно не хотело нас отпускать. И я не знала, что сделать и кого молить, чтобы спасти Ширру и сохранить его душу.

«Танцуй, – вдруг прошелестел в моей голове все тот же голос. – Танцуй, Трис, и зови его за собой. Ты умеешь. Ты – аллира. Последняя Танцующая, которая может шагнуть за границу миров. Так что закрой глаза и доверься луне. Только так ты сумеешь удержать его душу».

Луна…

Пожалуй, теперь я поняла, как называется то странное чувство, которое ты всегда во мне будила. Ты ведь не просто меня звала – ты приглашала меня на танец. Далекая и близкая, загадочная и такая простая. Я раз за разом слышала в ночи твой голос, только долго не понимала, что же именно ты от меня хочешь. Но иногда все же прозревала. Непроизвольно тянулась к тебе. Делала шаг навстречу. Не раз порывалась поддаться и принять твое предложение, но, не понимая, что нужно делать, я каждый раз начинала наш танец и никогда его не заканчивала.

А теперь время пришло.

Танцуй…

Я послушно закрыла глаза, стараясь не думать о том, что Ширра вот-вот умрет. Старательно пытаясь не видеть, как смыкаются вокруг нас черные стены и как отчаянно противится сомкнувшаяся вокруг тьма, в которой откуда-то сверху… с трудом пробившись сквозь мрак… вдруг промелькнул крохотный белый лучик. На удивление теплый, золотистый, знакомый, такой родной. Мне так отчаянно хотелось к нему прикоснуться. Взять его за руку, позволить ему коснуться меня в ответ, покрепче сжать его пальцы и вести за собой… а может, идти за ним? Глядя глаза в глаза, как очень важному, единственному и такому долгожданному партнеру.

Не знаю, что именно я сделала, но довериться луне оказалось удачной идеей. Потому что в какой-то момент я ощутила, что действительно не иду, а танцую. Беззвучно плыву, с трудом держась на кончиках крыльев.

Лечу. Живу. И тихо шепчу про себя невесть откуда вспомнившиеся слова. А может быть, песню? Или же заклинание?

Иду по осколкам разбившихся звезд.

Несу с собой свет из далеких Вселенных.

Иду, почему-то не чувствуя слез,

и вижу узоры на призрачных стенах.

Вот серые стены, вот дом, вот забор.

И вдруг они тают серебряным пеплом…

Вот мрак, черный рыцарь, застывший столбом…

Его тоже сносит пронзительным ветром.

Мне видны остроги, и скалы, и тень.

Над ними не реют обычные флаги.

Я мимо ступаю, ведь мне не нужны

Чужие знамена и лишние стяги.

Иду по камням, по песку и костям.

Боюсь понемногу, но чувствую силы.

Они прибывают, а сумрачный плен

Уже отступает, усталый и хилый.

Мне нужно спешить, пока светит луна —

Она освещает нам путь меж мирами…

Мне нужно идти, чтоб успеть дотемна

Поймать ту, что рвется еще между нами.

Я вижу тебя, моя беглая тень,

Я знаю, что ты не стремишься на волю.

Но я так молю тебя вспомнить о тех,

Кто искренне хочет смягчить твою долю.

Ты нужен мне, верный, мой преданный друг.

Ради тебя я терплю эту муку.

Ты нужен мне, слышишь?

Тогда подойди и добровольно возьми мою руку.

Мой танец невидим для смертных очей.

Мой шаг невесом, а движения гладки.

Но, чтобы душу чужую спасти,

Я отдаю ей себя без остатка…[1]

Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я впервые шагнула за грань. Не помню точно, что именно там увидела, к чему прикоснулась и как сумела выбраться обратно, но точно знаю, отчего так важны для крылатых такие, как я. Как знаю и то, почему же они действительно стали бессмертными.

Чужая тень – как крохотная, невидимая простому глазу нить, связующая тело и душу. По ней я могу пройтись, словно по натянутому между шестами канату, от одного мира до другого, от жизни к смерти, от начала и до конца. Пройти с тем, чтобы отыскать заветный кончик, и, если отлетевшая душа пожелает, вернуть ее обратно, к свету, к жизни и к тем, кому она все еще дорога.

Не зря мне так долго казалось, что мир теней – это нечто реальное. Не зря получилось прорваться туда даже так, во сне, где, как известно, всегда можно отыскать крохотную щелочку для ищущих. Я смогла ее найти однажды. Мне было очень нужно. И луна… моя верная подруга… в один прекрасный миг подарила мне этот шанс.

Именно так стало возможным существование Рума.

Так моя мать… Миарисс Ас Илт Миисса привязала его ко мне.

Только так крылатые могли оставаться на этом свете неопределенно долгое время. И лишь тогда, когда Миарисс не стало, когда другие аллиры не смогли вернуть своих погибших сестер… лишь с этого времени они стали по-настоящему умирать. И по-настоящему терять своих родных и близких. Никто другой не способен возвращать ушедших так, как это делают Танцующие. Никто не властен над границей миров и никому она не открывается настежь, кроме тех, кто издревле умеет ее разбивать своим неповторимым танцем. И только так, танцуя с найденной душой, увлекая, отвлекая и заманивая, можно провести ее обратно, к живым, по зову и обоюдному согласию.

Вот только цена за такое чудо бывает чрезмерно велика.

Открыв слезящиеся глаза, я устало улыбнулась: могучая грудь Ширры мерно поднималась и опускалась в такт ровному дыханию, позволяя надеяться, что мой отчаянно громкий крик, наверняка перепугавший добрую половину призраков иномирья, все-таки был услышан. Что он нашел ответ на свой самый важный вопрос. Услышал меня, поверил, вернулся. И больше никогда от меня не уйдет.

Кстати, рана на его груди уже закрылась. Сам шаддар больше не выглядел умирающим. Я спасла его, вытянула его душу из мира теней. И даже сама не сразу поняла, что мы уже никуда не летим и не падаем. Как не сразу поняла, что снова могу дышать и даже пошевелиться. Что гигантский черный купол над головой – не узкий колодец ущелья Потерянных душ, а просто небо. Самое обычное небо с крохотными точками далеких звезд, редкими белыми облачками и все видящей, снисходительно улыбающейся луной, которая так много мне сегодня дала.

А еще я внезапно увидела, что уже не одна, а совсем рядом в потрясенном молчании застыли белокожие аллиры и ошарашенно уставившиеся на меня шаддары. Одинаково растерянные, ошеломленные, неверящие…

Я обессиленно упала на колени перед Ширрой и, понимая, что времени у меня немного, нащупала под сайеши оба риала, с трудом сняла с шеи цепочку и, пока никто не успел меня остановить, надела ее на шею своего шиира.

Вот так. Теперь-то ее ни одна собака не получит – моя жемчужина никому не позволит к себе прикоснуться. Пока Ширра не проснется, никто ее оттуда не заберет. А он, когда придет в себя, тем более не отдаст – ведь это память обо мне, моя душа, вся моя боль.

Тогда как я…

Сегодня я истратила все, что было даровано мне матерью, Ширрой, Румом и даже луной. Все исчерпала. До самого дна. И крылья мои тоже не выдержали. Вот они, лежат у наших ног – истрепанные и обломанные у самого основания. Такие же истрепанные, как моя душа, которую я скоро полностью передам ему. Всю, без остатка, как и должна поступить настоящая Танцующая.

Но это – хорошая цена. Честная. Совсем небольшая для того, чтобы вернуть его из мира теней. И это мой выбор. Мое решение. Надеюсь, он простит меня за это, потому что другой Танцующей у крылатых больше нет и, судя по всему, уже не будет. Тогда как я… я слишком устала от всего этого. Я никогда не хотела быть в центре внимания. Не желала славы, не искала битв и не надеялась, что вообще когда-нибудь смогу сделать что-то полезное.

Даже странно, что у меня наконец-то получилось.

Прости меня, Ширра, что оставляю тебя здесь одного. Прости, что позвала тебя из такой безумной дали, а сама ухожу. Одна. И останусь там, где ты меня уже не найдешь. Где не сможешь догнать или пойти следом так, как делал это всегда. Прости, что так вышло: похоже, я снова от тебя ускользаю. Вот только на этот раз, скорее всего, навсегда.

Правда, будь уверен, я стану тебя ждать – терпеливо, уверенно, зная, что ты никогда не успокоишься, равно рано или поздно все равно придешь и сердито спросишь: «Трис, ну сколько можно?!» А потом посмотришь на меня своими удивительными глазами и снова задашь тот самый вопрос.

И тогда я отвечу тебе то, что уже сказала сегодня.

– Да, – шепнули немеющие от холода губы. – Да, Ширра. Я тоже тебя люблю…

Глава 17

Ночь. Тишина. Скала, обрывающаяся в пустоту. Призрачный свет, льющийся сверху, будто вино из опрокинутого кувшина. И крохотная фигурка, сидящая на каменном отломке, свесив ноги и пристально разглядывающая повисшее в воздухе зеркало.

Я неслышно вздыхаю, пристально следя за тем, как на другом конце вселенной, где-то в необозримой дали, в настоящем мире, медленно расходятся в разные стороны две скорбные процессии. Здесь, в вечной тишине, не слышно слов, не доносится тихий плач, но я знаю, что в этот грустный рассвет никто из них не думает о мести. Как никто не смотрит по сторонам и совершенно не замечает, что совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, медленно и печально расходятся самые страшные, непримиримые и вечно готовые к бою враги.

Правда, сейчас им уже не до боя. Повелитель Бретран несет на руках неподвижное тело сына, а за ним вереницей следуют подавленные шаддары. Их головы опущены в знак траура, крылья сложены за спиной. И только у края ущелья демоны распахивают их практически одновременно, после чего так же дружно взлетают, оставляя после себя только окровавленные скалы и следы когтистых лап на снегу.

С другой стороны так же молча уносятся в небо крылатые девы, унося с собой еще одно неподвижное тело. В то время как там, внизу, на холодных камнях, остаются сиротливо лежать два изломанных крыла, между которыми вызывающе торчит окровавленное копье с серебряным наконечником.

Мне не нужно смотреть дальше, чтобы понимать, что это значит. Жаль, конечно, что все так получилось, но у этой истории, по крайней мере, будет нетривиальный конец.

– Ну? И как тебе картинка? – вдруг деловито звучит у меня за спиной.

Слегка удивившись, оборачиваюсь и долгую секунду таращусь на крупное золотистое облачко, зависшее перед глазами.

Впрочем, чего это я? Ему же тут самое место.

– Рум? – неуверенно улыбаюсь я.

– А то кто же! – довольно хмыкает он, материализуясь в некое подобие человека, и усаживается рядом. – Я ведь говорил, что меня уже убивали. Так что ничего нового смерть мне не принесла.

Я с облегчением вздыхаю – надо же, вот уж не думала, что у меня и в мире теней появится компания. Все не так скучно и тоскливо пережидать вечность в одиночестве.

– Зеркало Иира? – со знанием дела тыкает Рум прозрачным пальчиком в холодную поверхность. – Где взяла?

– Сделала. Магичка я или нет? А почему ты в таком виде?

– Привык, – пожимает плечами призрак. – К тому же я ведь демон, Меняющий обличья. Мне в любом облике комфортно. Да и какая разница? Я всегда искал что-то новое, вот и побуду для разнообразия бесформенным.

– Твое право, – соглашаюсь я. – Как ты меня нашел?

– Ждал. Все думал, кто быстрее тут появится: ты или Ширра?

– Выходит, я, – грустно улыбнулась я. – Он всегда был сильнее.

– Вернула его, значит?

– Ага.

– И что думаешь делать дальше?

– Без понятия.

Он долго-долго смотрит на меня, словно впервые видит. После чего странно хмыкает, полупрозрачной рукой потирая несуществующий подбородок, и вдруг небрежно кивает на зеркало.

– А там что? Все уже разошлись?

– Наверное, – вяло отмахиваюсь, чтобы не приставал, но потом подхожу ближе и с любопытством всматриваюсь в отражение.

Вдруг что интересное случилось?

При этом вижу краешком глаза, как он неожиданно отступает, хищно глядя на мою полусогнутую спину. А затем прищуривается и… со всего маха толкает меня вперед.

Я чувствую опасность лишь в последний момент.

Стремительно оборачиваюсь, вздрагиваю, видя его резко изменившееся лицо. Инстинктивно взмахиваю руками, пытаясь удержать шаткое равновесие, но тщетно – с пронзительным воплем все-таки падаю. Прямиком на искрящееся всеми цветам радуги зеркало. Но перед тем, как провалиться в него окончательно, из вредности успеваю цапнуть Рума за светящуюся лодыжку…

– О-о-ох, – я с тихим стоном открыла глаза, но почти сразу зажмурилась – из раскрытого окна прямо в лицо бил яркий солнечный луч. – Тьфу! Что за дурацкий сон приснился!

– Конечно дурацкий, – немедленно подтвердили со стороны. – У умных девушек глупых снов не бывает.

– Рум… как тебе не стыдно – будить меня в такую рань?!

– Кто рано встает, тому Двуединый подает! – бодро отозвался призрак. – Правда, потом догоняет и еще разок ка-а-ак дает… Трис, хватит валяться! Пора вставать и сиять!

В ответ я запустила в него подушкой. Не попала, разумеется, потому что он ловко увернулся. Хоть и бестелесный, но мой вредный хранитель об этом и сам частенько забывал и вел себя так, как будто у него есть тело. А может, ему просто не нравилось, когда сквозь него пролетали материальные объекты? У-у-у… ладно. Все равно разбудил, бессовестный. Придется вставать, умываться, одеваться и подумать, чем заполнить день грядущий.

– Трис! – возмущенно ахнул сверху Рум, когда я снова зарылась лицом в подушку и наслаждением прикрыла глаза. – Поднимайся! Сколько ж можно?!

– Да встаю я уже, встаю, – простонала я, понимая, что отвертеться уже не удастся. – Лучше слетай и посмотри на кухне, чем нам можно перекусить?

– Я тебе что, лакей?!

– Ты – друг. А друзья должны помогать друг другу.

Он скорбно вздохнул, покачал головой, явно намекая, что горбатого могила исправит, а меня, наверное, вообще ничто. Патетически вскинул руку, чтобы прочесть длинную нотацию, но понял, что ничего не добьется, и… послушно улетел, в благородной рассеянности пройдя прямо сквозь каменную стену. Там почти сразу раздался испуганный вздох, кто-то уронил ведро, засуетился, заквохтал. А потом далекие двери с торжественным скрипом распахнулись и взволнованный женский голос произнес:

– Госпожа… хвала небесам! Вы наконец-то очнулись!

Я на секунду замерла, непонимающе перебирая пальцами нежнейшую ткань. Вздрогнула, только сейчас понимая, что мы не на постоялом дворе, сообразила, что голоса звучат как-то гулко, будто в огромном гроте, и весьма живо распахнула глаза: мама! Так это что… было?! Аллиры, шииры, Летящие пики, Ширра…

В ужасе подпрыгнув на огромной постели, я суматошно огляделась, с трудом пытаясь уложить в голове тот факт, что сижу не в своей скромной спаленке на втором этаже дома господина королевского писаря, отведшего для меня отдельную каморку, а в чертогах из белоснежного мрамора, с мощными колоннами, дивной работы мебелью и массивными деревянными дверьми.

Лихорадочно перерыв память в поисках ответов, я наконец вспомнила все, что со мной было. А потом перевела ошарашенный взгляд на вошедшую женщину – невысокую, хрупкую, всю какую-то бледную и чуть ли не прозрачную. Лицо у нее оказалось приятным, но несколько жестковатым, глаза были крупными, черными, улыбающимися. А губы – тонкими и почти белыми, как и ее волосы, кожа, летящие одежды…

– Гаори, – машинально всплыло в памяти ее имя, и крылатая дева в ответ почтительно поклонилась.

– Доброе утро, госпожа. Ты так долго спала, что мы уже начали беспокоиться.

– Сколько? – деревянным голосом уточнила я.

– Сегодня шестой день.

Покачнувшись от дикой мысли, я охнула и начала лихорадочно выпутываться из длиннющего одеяла.

Целая неделя! Двуединый! Целая пустая, почти бесконечная неделя, когда я тут валяюсь в беспамятстве демон знает в каком виде, а он…

Вспомнив о крыльях, поспешно подношу к лицу правую руку.

Надо же, нормальная. В смысле не белая, как у статуи, а смуглая, тонкая и изящная, совсем не похожая на те хрупкие палочки, как у Гаори или других моих сестер. Так, пальцы приличные. Голова вроде тоже на месте. Волосы черные, длинные, прежние. Ноги, руки, хвост… фу-у, нету. Я снова Трис. Самая обычная Трис без всяких дополнительных приставок.

Машинально дотрагиваюсь до груди и вздрагиваю от неожиданности – пусто. Ни цепочки, ни риала, ничего. Значит, и правда – БЫЛО. Поколебавшись, все-таки приподнимаю край одеяла и осторожно смотрю: да, так и есть – я действительно прежняя.

– Ну и как там? – заговорщицки прошептал вернувшийся Рум, с любопытством следя за тем, как я изучаю свою грудь. – Считаешь, ему понравится?

– Кому? – не сразу поняла я, но встретила сочащийся самодовольством взгляд и, мысленно ругнувшись, потянулась за второй подушкой.

Вот ведь гаденыш. Знает же, что я не одета, и еще дразнится!

– Трис, это нормально, – радостно заметался под потолком вредный призрак. – Главное, не одеваться больше, чем сейчас, и тогда наверняка все получится как надо!

Я закашлялась.

– Прочь отсюда, охальник! – сердито отмахнулась Гаори. – Нечего пялиться на госпожу, когда она не одета! Прочь, я сказала!

Мне совсем поплохело. Но, к счастью, она не связала угрожающе красный цвет моего лица со словами дерзкого духа. Кажется, подумала, что я просто поперхнулась, потому что подошла, деликатно постучала меня по спине, с сочувствием посмотрела, как я задыхаюсь, а потом виновато вздохнула.

– Госпожа, вам что-нибудь принести?

– Н-нет. Скажите лучше, что-нибудь известно о шиирах? Что там случилось, пока меня… э, не было?

Одновременно я бросила многообещающий взгляд на ухмыляющегося призрака, молча поклявшись, что еще отомщу ему за то, что он швырнул мою душу через зеркало Иира. Я ведь все помню. Так что пусть не надеется, что это сойдет ему с рук.

– Ничего страшного, – тонко улыбнулась женщина. – Пока шииры не сделали по отношению к нам враждебных шагов. После вашего… э-э, поступка… они ушли в Иир и больше ни разу не показывались. Там тихо, госпожа. Так тихо, что мы не слышали даже Скорбного гимна.

Мгновение подумав, я откинулась на подушки и прикрыла глаза: живой. Раз по нему не спели похоронную песнь, значит, он живой и, вполне возможно, совсем поправится. Значит, я справилась, сумела его спасти, вернула… боже, как же мне хорошо! Живой…

– Отдыхайте, госпожа, – по-своему истолковала мою слабость Гаори. – Вам нужно восстанавливать силы. Если что-то потребуется, поблизости обязательно будут сестры. Только шепните.

Она снова поклонилась и вышла, покачивая при каждом шаге изящными крыльями. А я сползла под одеяло и уже там блаженно заулыбалась.

Ширра… ох, Ширра… как же я рада, что ты живой!

– Трис? – осторожно коснулся меня Рум. – Ты… это… не сердишься, а?

Убить бы его, гада двуличного, но мне было слишком хорошо, чтобы злиться.

– Трис, я… знаешь… я, наверное… ну… должен был предупредить…

Я наконец села и заглянула в его бессовестные глаза. Рум сразу сник, как-то подозрительно поблек, сгорбился. Но мне больше не хотелось выяснять отношения.

Да, я знала, что в Иире он поступил со мной не очень хорошо. Знала хотя бы потому, что теперь понимала многое из того, о чем раньше не подозревала: о духах, о душах, о невидимых нитях и тех оковах, которые неумелые маги пытаются накладывать на своих призрачных слуг.

Загвоздка в том, что никто и никогда не сумеет отдать больше, чем у него есть. Никто не подарит тебе то, чем не владеет, а Рум… у него не было ни прав, ни возможностей, ни сил, чтобы отдавать мне то, чем наделил его мир теней.

В тот день, как ни грустно, мой коварный друг не пожертвовал собой, а всего лишь наложил на мой риал какое-то хитрое заклятие, чтобы в нужный момент он отдал мне накопленную мощь сразу. Целиком. И послужил бы той самой опорой, от которой я смогла бы уверенно оттолкнуться.

Рум не трогал мои крылья. Он почти не касался моей ауры, а вместо этого схитрил, создав мне нужный настрой, слегка поторопил события и красиво исчез, чтобы не попасть под удар, когда моя истинная сила по-настоящему проснется.

Впрочем, за это я его не виню: трудно быть духом и сохранить себя там, где бушует сила Танцующей. Если бы он не ушел, я могла бы вышвырнуть его в мир теней надолго. И тогда он бы не смог меня направить, не сумел бы подсказать и не помог вернуть к жизни Ширру.

Ох, Рум… мой старый и новый друг. Это ведь ты танцевал со мной в ночи, помогая впервые открыть тропу меж мирами. А потом взял за руку и уверенно повел вперед, через сомнения и страхи. С тем, чтобы я наконец нашла одну-единственную смутную тень, потерянную и заблудшую душу. Подхватила ее и вернулась обратно. Вдвоем. С ним.

Разве должна я винить тебя за это?

– Прости меня, Трис, – тихо шепнул бывший повелитель Шаиира.

– Прощаю, – так же тихо прошептала я, прижимая к груди теплый золотистый комочек его любящей души. – Я всегда тебя прощаю и очень люблю, что бы ты ни натворил.

Мы довольно долго сидели вот так, прижавшись друг к другу и размышляя каждый о своем. Я вспоминала все, что со мной случилось за эти месяцы. Он, наверное, думал о том, как же сложится наша жизнь, когда аллиры и шаддары, будучи в состоянии шока, временно прекратили боевые действия, и непонятно, как долго они смогут поддерживать это вынужденное перемирие.

Так странно было просто вот так сидеть и вместе молчать, заново вспоминая и оценивая свои поступки. Сознавать, что за время, что я провела с Ширрой, мне многое открылось. Я многое поняла. Нашла хороших друзей. Изменила мнение об этом мире. Прошла через леса, болота и горы. И оставила в прошлом ошибки, которые все-таки успела совершить…

И вот последняя мысль отчего-то задержалась в голове.

Не знаю почему, но я вдруг вспомнила рассказы старого лекаря Омнира, горькие слова Рума и слова Ширры о том, что всем нам будет трудно измениться. Потом вдруг подумала о матери… точнее, о своей настоящей матери… а затем подскочила на месте и принялась лихорадочно одеваться.

– Эй, ты чего? – удивленно спросил Рум.

– Я знаю, как и почему появилась Кровавая пустошь! – выдохнула я, спешно натягивая на себя свежую рубаху.

– Это все знают: их сотворили мы сами, когда там гремела Последняя битва. Магии тогда было хоть объешься – аллир и нашей. Я сам, признаться… ну это неважно, – неожиданно смутился Рум. – Но думаю, что это не Миарисс тогда натворила, а, как ни стыдно признаваться, мы все. В том числе и я. Когда вокруг царит столько ненависти, крови и безумия битвы… а мы, честно сказать, в то время все были слегка неадекватны… то душам убитых довольно сложно покинуть место, где их настигла смерть.

– Да, но у разных рас и души повели себя по-разному, – возразила я. – Кто-то спокойно ушел, отпустив свое прошлое и оставшись в мире. Кто-то остался мстить, отринув шанс на возрождение. Кто-то все-таки переродился, но его дух вселился в другое, уродливое и неживое тело… Ты никогда не думал, откуда там взялись упыри и вурдалаки? Та крылатая (обрати внимание: крылатая!) мерзость, которая нас чуть не сожрала? Между прочим, они явились только тогда, когда мы подошли к границе, и Ширра их абсолютно не испугал!

– Конечно нет, – буркнул дух, еще не понимая, что к чему. – Они никогда нас не боялись. Бывало, сунешься туда, так потом до самого Иира несешься, теряя перья и костеря этих гадов на чем свет стоит… Злобные твари! И живучие!

– Прямо как вы, – в каком-то прозрении прошептала я, и он уставился на меня во все глаза. – В ту ночь твои братья и сестры погибали сотнями. Вы тоже, как и все, были безумны… возможно, даже больше, чем все остальные… а Миарисс, пытаясь поднять своих павших подруг, скорее всего, не рассчитала сил…

– Хочешь сказать?!.

– Думаю, в тот день она случайно подняла всех, кто там был. А ведь там умирали и люди, и эльфы, и гномы, и простое зверье… Быть может, оборотни не зря никогда не встречаются среди нелюдей? А криксы не зря не трогают эльфов? Может, и упыри в силу определенных причин так рьяно берегут свои границы? Живя семьями, словно кланом, не разумные, но и не тупые, полуживые-полумертвые…

– Нет, – ошарашенно помотал головой Рум. – Не может быть! Мы не могли стать… такими!

– Почему? – прошептала я. – Потому что были когда-то велики и могучи? Потому что имели прекрасные чистые души и когда-то щедро делились этим светом с другими? Вспомни: Миарисс называла эльфов своими младшими детьми. Она сделала их почти родными, но этого никогда бы не случилось, если бы тут была замешана только магия! Она дала им частичку себя! Вы все дали новым народам частичку себя! И за это вас так боготворили! Поэтому появился культ Двуединого! За творение! За созидание! За жизнь!

– Боже…

– Там, в Пустошах, все еще остались неприкаянные души! Ваши души, Рум! Изуродованные, покалеченные, разбитые на сотни осколков и запрятанные в полумертвые тела… они все еще там! Вот почему они не могут возродиться! И теперь я понимаю, что нам с тобой надо сделать!

– Трис, ты в своем уме?! У тебя не хватит сил!

– Ничего, – пробормотала я, опрометью выбегая из спальни. – Уж на то, чтобы их освободить, у меня хватит магии.

Воровато прокравшись по узкому коридору, я почти бегом миновала один громадный зал, блистающий снегом и серебром, затем второй, третий… По сторонам не смотрела, чтобы не задерживаться и не разглядывать чудесные узоры на покрытых инеем стенах. Потом как-нибудь. Если будет время. Прячась за колоннами, стелясь серой тенью вдоль изящных статуй, ужом проползая мимо глубоких ниш, я торопливо бежала прочь. Откуда-то точно зная, где выход, и уверенно ориентируясь в этом извилистом лабиринте.

– Сумасшедшая! – проворчал Рум, тем не менее неотступно следуя за мной. – У тебя еще крылья не отросли!

– До следующего полнолуния всего месяц. Но ждать так долго я не могу.

– Ты свалишься с первой же скалы, – предупредил меня дух.

– Когтями воспользуюсь, не бурчи.

– Ты замерзнешь!

– Сайеши надену.

– Он остался внутри!

– Тогда шерсть отращу погуще, – парировала я, осторожно выглядывая из-за угла.

Ага, вон впереди виднеется узкая полоска света. Долгожданный выход. Только там бледными тенями маячит целый десяток крылатых стражниц.

И что прикажете? Подойти и потребовать меня выпустить? Ну да, они выпустят, конечно, но потом за нами увяжется такая процессия, что я просто не смогу сосредоточиться! Никто меня в одиночку не отпустит в низины, где безраздельно властвуют шаддары. Хоть и притихли они сейчас, но рисковать ни одна аллира не станет. Иными словами, со мной в этом случае спустится вся моя маленькая армия. С песнями и фанфарами, под бой барабанов и блеск наточенных мечей. Потом подтянутся и шииры, почуяв присутствие чужих на своих исконных землях. Окружат, переругаются, как всегда. А если и нет, то все равно будут стоять над душой, сопеть, пыхтеть, пихаться, шуметь… Нет, лучше уж я по старинке, потихоньку, пока никто не видит. Да и вдруг ошибусь? Хоть не так стыдно потом будет.

Я обернулась и выразительно посмотрела на Рума.

– Что? – отчего-то занервничал он.

– Давай, действуй, – скомандовала я, кивая в сторону прохода. – Усыпи их. Ты ведь умеешь, правда?

Хранитель вместо ответа только насупился.

– А вот не буду!

– Давай, Рум, не вредничай. Когда еще выпадет такая возможность безнаказанно посмотреть, как красивые девчонки от одного твоего вида падают в обморок? Раз уж тебе так понравилась натура дерзкого и вредного призрака, то будь добр – соответствуй!

У него дар речи пропал от такой наглости. Затем Рум невнятно пробурчал нечто не очень хорошее в мой адрес, но все-таки метнулся в сторону ничего не подозревающих стражниц.

– Х-ха-а! – выдохнул он им прямо в лицо какую-то пыль.

Я проследила за плавно оседающими телами и не без злорадства констатировала, что легендарные аллиры не смогли противостоять крохотному колдовству моего боевого товарища. После чего осторожно выбралась из-за угла и кинулась к выходу.

Ха! Пара пустяков! И кто сказал, что ледяные чертоги невозможно покинуть?!

Правда, радость моя была недолгой – узкий каменный уступ, который обнаружился прямо за воротами, круто обрывался примерно в пяти шагах. А за ним царила сплошная туманная пелена, скрывающая под собой скалы, обрывы, ловушки, снега…

– И что дальше? – ехидно осведомился Рум, оценив новое препятствие. – Может, подождем, пока у тебя снова вырастут крылья?

Тихонько фыркнув, я опустилась на коленки, зацепилась когтями за крошащийся край и бестрепетно спустила ноги вниз, потихоньку съезжая на брюхе, как распластавшаяся по стене лягушка.

А что еще прикажете делать? Крылья-то на самом деле тю-тю, без них я летать не могу, а сигать с такой высоты… У-ух, как голова-то сразу закружилась! Пришлось, пыхтя и вполголоса ругаясь на все подряд, справляться по старинке – ручками и ножками. Но демоны Иира, какой же тут сильный, оказывается, ветер!

Рум, слетав на разведку, сперва скептически хмыкал при виде моего распластанного по скале тела, потом начал хихикать, но поскольку Летящий пик был очень велик, а я при всем желании не могла спускаться быстрее, он вскоре заскучал и все-таки не выдержал.

– Ты так полгода спускаться будешь! К этому времени аллиры тебя благополучно похоронят, как без вести пропавшую в ущелье Потерянных душ, а Ширра найдет себе другую красотку!

– Не мешай, – процедила я, осторожно переставляя пальцы, стараясь не смотреть вниз и настойчиво ища опору под левой ногой, которая так не вовремя вдруг повисла в пустоте.

– Может, позовешь его?

– Кого? Ширру?!

– А что? Он большой, крылатый. Враз доставит куда нужно и еще спасибо скажет, что ты позволила ему снова подержать себя на руках.

Я задумалась: и правда, он же маг. Может, он и мысль мою услышать сумеет? Если не поможет, так я хотя бы буду знать, что у него все в порядке?

«Ширра?» – неуверенно позвала я, но тут же перехватила выразительный взгляд маленького мерзавца и поспешно осеклась.

Иирова пламя!

Да Ширра же меня первый и запихнет обратно под одеяло, едва я заикнусь о том, что пришло мне сегодня в голову! Схватит в охапку, спеленает, как ребенка, нарычит, засунет в мешок и доставит под белы рученьки моим аллирам, чтобы дурью не маялась и не лазала по горам в таком виде! И этот полупрозрачный гад отлично все знал! А то и переговорить успел, если Ширра все-таки посетил мир теней и поболтал с этим поганцем до того, как я его оттуда увела.

И потом: что я ему скажу, когда увижу?! Здравствуй, я тут в тебя случайно влюбилась, поэтому не мог бы оказать мне еще одну услугу?..

Я только представила, как буду стоять, краснеть и мяться в присутствии его ужасающе прекрасных крыльев, как буду тонуть в этих черно-золотых глазах, слабеть, бледнеть и не знать, куда себя девать, одновременно надеясь, что он как-нибудь найдет выход из ситуации… и едва не свалилась с обрыва. Лишь в последний момент сумела уцепиться за выемку в камне и испуганной пиявкой прилипла обратно.

– Трис! – ахнул мой неугомонный спутник. – Да что ж такое-то?! Ух, была б моя воля, так бы тебя отшлепал, чтобы ты потом еще с год сидеть не смогла! Куда ты полезла со своими человеческими руками?!

Мне стало обидно, правда. Так обидно, что я непроизвольно зарычала и в неожиданном прозрении отрастила себе не только устрашающие по длине когти, но и самые настоящие лапы. Мельком взглянула на то, что получилась. Обмерла, конечно, но потом махнула рукой и, повиснув в пустоте, принялась старательно переделывать все остальное.

А что? Чего он обзывается? Да, я еще плохо умею. Да, полностью я вообще никогда не менялась, но раз уж Ширра может, то чем я хуже? Да и холодно, в самом деле, я ж сюда в одной только рубашке выскочила. Но теперь дудки, плевать на внешность – сделаю себя такой, чтобы и тепло, и удобно, и бежать легко, и по скалам могла дикой кошкой вскарабкаться.

Кстати, о кошках…

Я на пару минут прикрыла глаза, терпеливо подождала, пока перестанут хрустеть и меняться кости. Внимательно оглядела свое причудливо изогнувшееся тело, покрытое серебристым мехом, повертела перед глазами мощную лапу с растопыренными когтищами. Вдоволь налюбовалась и только тогда осторожно поменяла позу – встала на отвесной скале головой вниз, а хвостом… чем?! Ах, да, он же мне нужен для равновесия… почти что в зенит.

Кстати, это оказалось не только удобно, но и практично – двигаться носом по ветру гораздо проще, чем ползти в том же направлении спиной вперед.

Немного освоившись, я проигнорировала отвисшую челюсть своего маленького помощника. Из вредности показала ему язык. Наконец решилась и, мощно оттолкнувшись лапами, стремительно прыгнула прямо в пропасть. Легко перелетела через громадную яму, с замиранием сердца проследила за проплывающими внизу облаками. Но уверенно приземлилась на пару сотен шагов ниже, удовлетворенно рыкнула и прыгнула снова. А когда убедилась, что тело отлично слушается и способно на большее, выдохнула из ноздрей горячий пар, полюбовавшись тем, как он замерзшими искринками падает на обледеневшие камни. А потом и вовсе помчалась со скоростью ветра, уже не обращая внимания на такие мелочи, как снег, острые скалы, холодная вьюга, быстро приближающиеся склоны соседней горы и внезапно истончившийся, ослабленный, но весьма обеспокоенный вопль отставшего Рума:

– Три-и-ис…

Надо же: никогда не думала, что он в кои-то веки не сможет за мной угнаться.

Без труда одолев половину до-олгого спуска и внимательно глянув на раскинувшиеся у подножия Мглистых гор Пустоши, я снова ненадолго задумалась.

Огромный скальный массив охватывал пустынную низину внушительным полукругом, на одной стороне которого высились неодолимые скалы, а с другой протянулась почти не видимая с такого расстояния граница, где стояли человеческие форты, заставы, где тут и там бродили патрули. И где бок о бок с людьми упорно сражались эльфы и гномы, тем самым наглядно доказывая, что даже с такой разной внешностью, со столь странными душами и традициями, в пыли, в крови и грязи… они все равно остаются братьями по духу.

Я сжала челюсти, вспомнив о том, что среди этих бойцов остался Лех и его гнотт. А еще Беллри с Шиаллом, Рес, Крот и Кеол. Старик Омнир. Многие и многие тысячи тех, кто тысячелетия живет в вынужденном страхе перед тем, что еще шевелится во мраке этой мертвой земли.

Это наша вина, что так случилось. Это мы недосмотрели. Это из-за нас им пришлось самим взяться за оружие и, не надеясь ни на кого, самим отстаивать свое право на жизнь и спокойное будущее для своих народов.

Однако я могу им в этом помочь.

Да, равнина огромна, поэтому я не сумею ударить по ней так, чтобы не задеть Торрот и все остальные заставы, где еще остались люди. Правда, если попробовать свернуть немного правее, стащить за собой снежную лавину с гор и провести ее по самому краю, буквально у самой границы, накрыв Пустоши ледяным покрывалом, то возможно, у меня хватит сил покончить с этим за один раз.

Сегодня. Сейчас. Пока у меня еще осталась решимость.

В последний раз оглядевшись, я тряхнула косматой головой и начала разбег.

Быстрее, еще быстрее… Сильные лапы уверенно несли меня вправо и вниз, по огромной дуге огибая гигантское болото и заодно поднимая за спиной целые пласты из слежавшегося снега.

Я бежала, незаметно выпуская наружу крохи оставшейся во мне магии. Бежала, постепенно вздымая за собой целый вал из подвластных мне льдов. С такой скоростью, словно за мной снова гнались полчища кровожадных демонов. А следом, повинуясь приказу, поднимались все новые и новые ледяные валы, грозя вот-вот обвалиться и уничтожить любого безумца, кто посмеет встать у них на пути.

Я бежала… нет, я почти уже летела, торопясь поскорее опустить этот вал на исстрадавшуюся за тысячелетия войн землю. Но теперь не вправо, а строго по прямой, чтобы не задеть человеческие города и чтобы несущаяся за мной белая смерть прокатилась лавиной точно посередине Кровавой пустоши. Быстро, гладко, как по обычному катку, укутывая насквозь промерзшие озера мягким снежным покрывалом, даря растревоженным призракам покой и прощение. Помогая их телам закончить свой долгий век и даря заблудшим душам долгожданную возможность на возрождение.

Когда-нибудь сюда снова вернется жизнь. Когда-нибудь здесь снова встанут стеной зеленые леса. Когда-нибудь в них вернутся звери, а певчие птахи будут звонко кричать на весь мир, что гиблой пустоши больше нет. Что эта земля ожила. Оправилась. Воспрянула. Что здесь больше нечего бояться и не от кого прятаться. Когда-нибудь… но не сейчас. Сейчас же она просто засыпает, чтобы забыть о боли, ненависти и о пролитой крови. Засыпает охотно, с благодарностью, и плавно отпускает из давнего плена ненужные больше осколки.

Я вижу, как чужие тени медленно кружат в воздухе, постепенно уходя в иные миры. Слышу, как облегчено вздыхают их уставшие души. Чувствую, как пристально смотрят они мне вслед, и точно знаю, что когда-нибудь… пусть даже через много веков… они вернутся. И это здорово, потому что ничего иного мне и не нужно.

В какой-то момент мне показалось, что впереди что-то блеснуло. Какой-то неясный свет, раздробившийся на несколько крохотных огоньков.

Что это? Как? Живые?!

Свернув в ту стороны, я немного замедлилась и вскоре убедилась: действительно, живые. Пятеро. Трое людей, эльфы и…

Я словно на стену натолкнулась, во все глаза изучая до боли знакомые лица: обветренные, суровые, непонимающе оглядывающиеся в поисках причин внезапного похолодания. Безумцы… Какие же они все-таки безумцы! Упрямые. Упорно идут куда не следует, и даже сейчас, когда моя смутная тень возвышается над ними почти на два с половиной человеческих роста, все равно не боятся. Смотрят в горящие серебром глаза чудовищной скоррицы, за плечами которой нетерпеливо ревет зимняя вьюга. А над лохматой макушкой, почти незаметный и унизительно скромный, бешеным шариком вьется золотистый комочек и отчаянно ругается на всех языках этого мира.

– Ты… несносная… упрямая… вредная… р-р-г-н-ах!.. девчонка! О чем ты думала, когда творила эту… это… тьфу! Это ж надо… Целый пласт подняла! Такую силищу! Сама на упыря похожа, а все туда же – мир спасать! И этих недоумков заодно, от которых слова доброго не дождешься! Вон, вытаращились, будто им тут не целую аллиру показывают, а фигу с маслом!..

– Трис?! – вдруг ахнул Беллри, запоздало меня узнав.

«И тебе привет, ушастый, – запоздало откликнулась, потому что совсем забыла, что в таком виде обычная речь мне недоступна. – Вы что тут забыли? Кто-то, между прочим, обещал, что не станет делать глупостей!»

– Трис? – дрогнувшим голосом переспросил Лех, неуверенно разглядывая мое новое тело. – Это ты?

Я оскалилась и кивнула.

«Беллри, марш отсюда! Со мной все в порядке, с шаддарами мы тоже почти уладили, так что дайте мне закончить и постарайтесь не попасть под удар».

– Что ты хочешь сделать?!

«Хочу вылечить старую язву. А вы мне, между прочим, мешаете».

– Ты… – Беллри неуверенно покосился за беснующийся ураган за моей спиной.

«Устала и очень голодна. Так что поторопитесь, пока я еще могу это сдерживать. Мне бы не хотелось потом выгребать из-под завалов ваши замерзшие тела».

Патрульные растерянно переглянулись.

«Потом сама вас найду, – смягчилась я. – Все расскажу, объясню и надаю подзатыльников за то, что вовремя не открылись. С Ширрой мы поладили, новой войны, надеюсь, не будет. А теперь идите. Я вас потом догоню».

Эльфы наконец поверили – склонились в почтительных поклонах и, коротко пропев что-то на своем языке (эх, надо будет выучить, а то что я за аллира, которая не знает, как разговаривать со своими младшими братьями?!), сноровисто похватали мешки. Лех, ненадолго задержавшись, пристально меня изучил, чему-то кивнул, после чего посветлел лицом и тоже кинулся прочь.

В последний момент Рес все-таки не выдержал, обернулся.

– Знаешь, Трис, а тебе идет. Все-таки есть в этом что-то от оборотницы, – хитро подмигнул он и стремглав исчез среди снежных завалов.

Я хмыкнула. Подождала немного. Поцокала языком, прикинув, сколько же им еще топать до Торрота. Наконец, махнула лапой: магичка я или нет?! И, послав друзьям вдогонку короткий мысленный импульс, к которому прилагалась неплохая защита от магии, стремглав помчалась дальше, уже с немалым трудом сдерживая разбуженные мной же силы.

Уф-ф-ф… наконец-то!

Дотащив на хребте эту адскую ношу, я без сил упала в холодный снег и с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух.

Я права! Я была права насчет душ! Я сделала то, что хотела, и никто… никто мне не помешал! Больше не будет тут никакой пустоши. Больше не будет войны! Ни-че-го! Только мир, покой, радость и… Ширра.

Я блаженно зарылась носом в снег.

Ох, Ширра… вот теперь, мне кажется, я готова с тобой снова встретиться…

Эпилог

– Ну что? Довольна? – пробурчал Рум, когда ветер стих, а снежная вьюга вокруг нас постепенно развеялась.

Я перевернулась на спину и красноречиво подрыгала сразу всеми лапами, чтобы показать, насколько была довольна. Потом плюхнулась снова на живот, не чувствуя даже толики дискомфорта, стряхнула с ушей снег, позволила старому другу поворчать еще немного. А потом успокаивающе фыркнула.

«Что ты злишься? Все ведь получилось?»

– Ну да. Конечно. Ты сбежала от шаддаров, едва не погибла в ущелье, потом удрала из ледяных чертогов, взбаламутила всю равнину, примерно половину здешних магов заставила хлопнуться в обморок, а вторую довела до истерики, потому что никто не думал, что крылатые до сих пор существуют. В дополнение всего испортила старую пустошь, засыпала снегом эльфийский лес, болота превратила в каток для детишек, чуть не треснулась лбом о скалы… и говоришь, что все хорошо?!

«Ага», – мурлыкнула я, поигрывая хвостом.

– Демон Иира!

«Сам ты демон, – я неожиданно прыгнула и накрыла его собственным телом, чтобы не портил настроение и не ворчал в то время, когда мне так хорошо. – Мелкий, ворчливый, сварливый и вечно недовольный демон… которого я почему-то очень люблю».

Рум на мгновение замер, осторожно выглянул из-под когтистых лап и тяжело вздохнул.

– Нет. Все-таки демон. А жаль…

Я удивленно моргнула, но он легко высвободился, неожиданно разросся до своих истинных размеров, отвесил кому-то изысканный поклон и, взмахнув полупрозрачными крыльями, лукаво прищурился.

– Мне пора, Трис.

– Куда?!

– Домой. А ты встречай своего демона, раз так о нем печешься, – Рум хитро подмигнул и снова рассыпался желтыми искрами.

Я звучно чихнула, потрясла головой, еще не понимая, что случилось, но потом открыла глаза и ошеломленно замерла, потому что там, где только что стоял мой коварный хранитель, теперь смущенно переминался массивный черный зверь. Крупный, не меньше меня, с густой мягкой шерстью, наполовину посеребренной слетевшим со скал снегом, с теплыми золотыми глазами и неуверенной улыбкой, которая легко угадывалась даже в этом страшноватом теле.

«Трис? – тихонько позвал он, и меня снова бросило в дрожь. – Трис, ты меня слышишь?»

Я растеряно прижалась к земле, будто пытаясь спрятаться от его пытливого взора, но не помогло – Ширра все так же стоял рядом, молча задавая тот самый вопрос, на который я все-таки пообещала ему ответить.

Я на мгновение зажмурилась.

Ну что же ты, Трис? Чего еще ждешь, ведь ты так хотела его увидеть! Мечтала обнять, прижаться и глупо расплакаться, потому что совсем недавно даже надеяться не могла, что неожиданно встретишь кого-то вроде него. Ведь это за ним ты так долго шла. Ему так сильно верила. За него так боялась. И для него танцевала во сне, душу и сердце отдавая… тоже ему. Все отдавая тому, кому неожиданно сама дороже жизни.

Моей щеки осторожно коснулась теплая рука. Самая настоящая, без когтей и костистых гребней. Обычная, нежная, живая… дотронулась ласково, почти робко, и бережно провела кончиками пальцев от высокого лба, частично скрытого под черной челкой, до гладкого, прохладного, слегка заостренного подбородка.

Ширра медленно приподнял мое лицо и настойчиво заглянул за пугливо дрогнувшие ресницы.

О боже… я снова дрожу?

Да, это правда. Стою не дыша, боюсь этой минуты, хочу снова сбежать, но отстраниться уже не в силах, потому что… не знаю… не помню… и, кажется, скоро умру. Впрочем, нет, это мелочи. Я ведь согласна. На все уже согласна, лишь бы он и дальше стоял вот так, рядом. Закрывая меня от ветра, пряча в своих ладонях мои руки, взволнованно дыша, сдерживая грохот своего большого сердца и все еще тщетно гадая: каков… так каков же будет мой ответ?!

– Да, – шатаясь от слабости, прошептала я и со стоном прильнула к его груди. Коснулась пальцами наших спаянных в единое целое риалов, которые он до сих пор носил, как родные, но тут же отдернула, словно обжегшись.

Забавно… они сплелись сейчас так же, как наши ожившие души. Тесно. Плотно. Любовно.

– Да, Ширра… да! Кроме тебя, мне никто не нужен!

– И мне, – шепнул в ответ шаддар, бережно обнимая меня за плечи. Прижался щекой, обнял крепче, закрыл собой от всего мира, а потом коснулся губами макушки и с улыбкой сказал:

– Ну здравствуй, моя аллира. Надеюсь, больше ты не станешь от меня убегать?..

Послесловие

Ночь. Тишина. Полная луна загадочно подмигивает нам из-за набежавших тучек. Пологий холм. Крохотная речушка. И миллионы прекрасных звезд, отражающихся на ее безупречно ровной поверхности.

Я осторожно расправила крылья и неуверенно ими взмахнула.

– Смелее, Трис. Это совсем несложно, – негромко подбодрили меня со спины, и из темноты стремительно проступил рослый силуэт. Матовая черная кожа, полураскрытые в нетерпении крылья, крупные, чуть раскосые глаза, поблескивающие крохотными золотистыми крапинками, роскошный набор костяных наростов в самых неожиданных местах…

Я с нежностью на него посмотрела.

– Думаешь, пора?

– Полночь, – мягко улыбнулся Ширра, показав на мгновение клыки. – Самое время для второго полета в твоей жизни.

Я вздохнула, по-прежнему сомневаясь, что это время действительно пришло, и тут же почувствовала, как меня обвили сильные руки, а два громадных черных крыла с тихим шелестом сомкнулись сверху, надежно отгораживая нас от всего остального мира.

Повернувшись в кольце этих рук и каким-то чудом не оставив на шипах клочья безотказного сайеши, я с замиранием сердца посмотрела на своего шаддара. Боже… до сих пор не верится, что он действительно здесь. Вернее, что мы наконец-то вместе: вдалеке от ледяных чертогов, от аллир, шииров и старательно оберегаемого ими, но во многом ущербного мира. Остались только он и я. Вдвоем. И больше никого в целом свете, кто мог бы помешать нам прикоснуться друг к другу.

Шаддары – странные существа. Казалось бы, крылатые один народ и должны быть одинаковыми, но они каким-то образом сумели воплотить в себе все самые опасные черты, свойственные удачливым хищникам: они невероятно быстры, сильны, выносливы. Они практически неуязвимы, потому что многие тысячелетия намеренно придавали себе именно этот облик. Они крылаты – так же, как и мы. Но даже их резкий, похожий на решительный бросок ястреба полет в корне отличается от тех плавных танцев, которые вычерчивают в небе своими крыльями мои сестры.

А Ширра… то есть Варротен, хотя он совсем не возражает и против «Ширры»… он и в этом теле невероятно красив. Настоящий хищник. Невыносимо притягательный, смертельно опасный и самый страшный враг… Вернее, он мог бы стать моим врагом, если бы, конечно, я не умудрилась в него влюбиться.

– Что? – вопросительно приподнял одну бровь Ширра, и я тревожно замерла.

Не знаю почему, но зрелище его медленно разгорающихся зрачков, в которых ритмично вспыхивали и тут же гасли яркие золотистые искры, всегда меня завораживало, заставляя цепенеть и терять волю к сопротивлению.

Вот и сейчас я застыла перед ним, как статуя. В который раз замерла, не видя ничего, кроме этих удивительных глаз. Чувствовала его горячее дыхание на шее, слышала, как постепенно начинает ускоряться его сердце. Ощущала тепло его рук, осторожно сомкнувшихся на моей талии. Как во сне, следила за тем, как медленно и неумолимо приближается его лицо…

И лишь спустя пару мгновений поняла, что, собственно, смотреть больше не надо.

– Люблю… – беззвучно выдохнул шаддар, нежно касаясь моих губ.

Я вздрогнула от прокатившейся по телу жаркой волны и прильнула к нему так тесно, как только могла.

Небо… как я ждала от него этих слов! Этой ночи. Этой луны. Теплого ветра, овевающего наши распахнутые крылья.

Каждый раз, когда он ко мне прикасается, я будто бы умираю, заживо сгораю в его руках, распадясь на крохотные, безумно счастливые частички. Но лишь для того, чтобы заново воскреснуть и с наслаждением вдохнуть аромат его кожи. Коснуться его груди, чувствуя, как взволнованно бьется его сердце. Ощутить ответное прикосновение. Услышать его хриплый шепот. Снова и снова смотреть в его удивительные глаза, видя там глубокую нежность, невероятную заботу и столько огня, что от него сами собой слабеют коленки.

Не знаю, что со мной происходит, но когда он так близко, я больше ничего не хочу. Мне не нужны ни крылья, ни небо, ни даже сестры. Я могу стоять так целую вечность, целуя его, внутренне дрожа от восторга, наслаждаясь каждым мигом этой восхитительной близости и мечтая лишь о том, чтобы он длился вечно.

– Тебе пора, – неохотно отстранился Ширра, с видимым сожалением отпуская меня на свободу. Я огорченно вздохнула и в который раз подумала о том, как же дико мы, наверное, смотримся вместе. Я – бледная немощь с нечеловеческими глазищами и почти что лебедиными крыльями, и он – просто демон во плоти, от которого тем не менее постоянно исходит такое дикое обаяние, что я совершенно не могу перед ним устоять.

– Пора, – повторил Ширра, отводя за спину широкие крылья. – Тебе нужно снова почувствовать ветер. Сейчас, Трис. Давай, а то будет поздно.

Я молча кивнула, заставила себя отступить на шаг и повернулась к краю обрыва.

Не хочется этого делать именно сегодня, но другого шанса действительно может уже не быть: прошел целый месяц с того времени, как я потеряла крылья. Трудный, бесконечно долгий месяц, за время которого я чуть не сошла с ума. Аллиры так отчаянно не желали чего-либо в себе менять, так не хотели отказываться от многовековой вражды, что я уже не знала, как мне быть и что сделать, чтобы вечное противостояние между ними и шиирами хоть немного поутихло.

Я знаю: нам еще предстоит много работы и мне придется потратить немало времени, чтобы мллиры приняли хотя бы мысль о том, что мииры им не враги. Я уже заставляю их вместе патрулировать общие территории. Пристально слежу, чтобы не возникало конфликтов. Я каждый день напоминаю Гаори о том, кому они обязаны моим возвращением. И каждый день Ширра делает у себя в Иире то же самое.

Причем у него это получается даже лучше, потому что вчера его отец дал согласие на мое появление в его доме. И только вчера я получила от него приглашение, в котором стояло лишь одно жесткое условие: я должна была появиться в Иире без помощниц, спутниц, подруг или просто сопровождающих. Даже без Рума. То есть совсем одна. Потому что отец Ширры не желал проливать кровь в священном для него месте. И потому, что аллиры (с чем я была вполне согласна) гораздо острее переживали мое непонятное положение, из-за чего могли повести себя непредсказуемо.

Конечно, когда-нибудь я найду способ примирить две половинки нашего несчастного народа. Непременно поговорю с шаддарами, побываю на Аллее павших, взгляну на статую, возведенную в честь моего отца, и сделаю все, чтобы его смерть не была напрасной.

И пусть это займет десять… двадцать… хоть тысячу лет, но я заставлю аллир перестать смотреть на шииров как на врагов. Заставлю их увидеть истину и понять, что на самом деле вражда, выросшая из простой обиды, не стоила тех смертей, которыми все мы заплатили за свою гордыню. Я делаю это ради себя, ради Ширры, ради наших детей, которые, надеюсь, никогда не узнают страшного слова «война». А еще – ради новой жизни, своих сломанных крыльев и тех маленьких аллир и шаддаров, которые больше не будут ненавидеть друг друга.

Впрочем, мои крылья доставляли сестрам гораздо больше беспокойства, чем мне самой. Как привыкла я без них обходиться, так и не особенно страдала, когда их не стало. Правда, из-за этого мне пришлось целый месяц терпеть преувеличенную опеку Рума и Гаори, но это не страшно. Главное, что Ширра все время находился поблизости, а когда все надоедало, он с легкостью уносил меня и от вредного духа, и от настырных сестер, и от назойливого внимания советниц.

И вот сегодня настало полнолуние. Время, когда положенные мне по статусу крылья заново отросли и теперь вызывающе белели в темноте, превращая меня из обычной бледной немощи в немощь бледную, но теперь еще и летающую. Впрочем, Ширра был прав: мне нужно было лететь. И сделать это следовало как можно скорее.

Минута молчания. Мягкий желтый свет от выглянувшей из-за тучек луны. Неровное биение сердца. Короткий взмах и…

– Лети! – шепчет за спиной Ширра.

– Лети… – мягко подталкивает в спину ветер.

– Лети, – ласково приглашает выглянувшая из-за туч луна, и я вздрагиваю от пронзившего мое тело зова.

А дальше все случилось само собой: луна всегда действовала на меня очень странно. Вот и сейчас: вроде бы я только-только качалась на краю, аккуратно ловя кончиками крыльев поднявшийся ветер, а в следующий миг я, не чувствуя ног, рванулась вверх, к своей давней подруге. Причем на этот раз взлететь мне удалось практически без усилий.

И вот я мчусь… лечу… всей душой стремлюсь вперед – туда, где ласково улыбается моя вторая половинка и где медленно просыпается неумолимое желание танцевать.

Что это?

Тьма? Или свет?

Танец или полет?

Жизнь или смерть?

Взлет или падение?

Не знаю. Я не могу отличить одно от другого. Свет мешается с мраком, мрак переплетается с тенью, холод – с жарой, ветер – с дрожащими от напряжения крыльями. А я лечу… нет, я танцую и покорно следую за луной, не отдавая себе отчета в том, зачем и почему иду.

Передо мной нет никаких дорог. За моей спиной нет никаких дверей. Под ногами нет опоры. Все очень зыбко. Скользко. Но мне не страшно. И мне совсем не хочется останавливаться, а крылья сами несут меня прочь, следуя за медленно уходящей ночью и яркой луной, ни на миг не дающей мне потеряться.

Пока я танцую, что-то настойчиво щекочет мне кожу на пальцах.

Короткий миг… мимолетное удивление, наполненное желанием знать, и вот я уже держу в руках какие-то нити. Тонкие, полупрозрачные, чужие. Невероятно хрупкие с виду, но при этом настолько твердые, что их почти невозможно порвать.

Впрочем, нет. Именно я как раз могу их разрезать – когтями, зубами или такими же наростами на теле, как у любого шаддара. Медленно перебирая их в руках, я в какой-то миг понимаю, что действительно могу все, но при этом точно знаю, что для этого еще не настало время.

Потом я снова лечу, без сожаления выпуская ставшие ненужными нити нити.

Вижу рядом с собой мерцание незнакомых звезд. Свет далеких светил, которых никогда не было в нашем небе, и призывный блеск таких же далеких миров, в каждом из которых когда-то были такие же Танцующие.

При виде них на краткий миг у меня появляется нестерпимое желание направиться к ним, но память настойчиво шепчет: «Нельзя… не твое… вернись…» – и я просто пролетаю мимо, совершенно точно зная, что когда-нибудь сюда еще вернусь.

А потом луна становится так близко, что почти касается моей макушки.

Достигнув цели, я радостно улыбаюсь ей и закрываю глаза. Я танцую в ее свете, как на королевском балу. Утопаю в ее тепле, как в уютной колыбели. Я знаю: она никогда меня не предаст. И куда бы я ни отправилась, всегда будет там, со мной. Между мирами, звездами и чужими вселенными. Лишь для того, чтобы однажды, когда закончится мое время, я смогла найти дорогу домой.

Сколько длился мой второй полет, не знаю. Быть может, мгновение, а может, и целую вечность. Я потеряла счет минутам, дням и неделям. И только когда крылья стали тяжелеть, а потом медленно истаяли, внезапно пришла в себя. Как раз для того, чтобы понять, как далеко на этот раз завела меня коварная подруга, и покачнуться от неожиданного осознания той сумасшедшей высоты, на которой мы с ней оказались.

Впрочем, испугаться или упасть я не успела: стоило лишь пыльце в последний раз слететь с моих исчезающих крыльев, как откуда-то из глубины ночи выметнулась громадная хищная тень, а потом подхватила, прижала к груди и знакомым голосом выдохнула:

– Ты молодец!

Я облегченно улыбнулась, позволяя Ширре нести меня на руках и завороженно следя за его уверенными движениями: он летел так естественно и вместе с тем так быстро, что у меня снова захватило от восторга дух. А еще он умел делать это красиво. Так красиво, что я, засмотревшись, даже не поняла, в какой момент он приземлился и аккуратно поставил меня на землю.

Ну вот и все. Кажется, пришло время возвращаться домой?

Полночь миновала. Я сделала все, что от меня требовалось. Крылья уснули еще на один бесконечно долгий месяц – для того, чтобы потом отрасти в третий раз, но теперь уже навсегда.

Жаль… жаль, что так все быстро закончилось. Но я отчаянно не хочу уходить. Не хочу покидать этот красивый холм. Не хочу звать сестер или Рума. Не хочу расставаться… никогда. И до дрожи в коленях не хочу, чтобы Ширра убирал с моих плеч свои руки или складывал свои широкие крылья, по-прежнему закрывающие меня от ночного ветра.

Неожиданно над ухом раздался шумный вздох. Такой знакомый… тяжелый и вместе с тем нерешительный.

Странно. Он волнуется?

Я осторожно подняла голову и замерла, во второй раз за эту ночь потрясенная зрелищем его стремительно разгорающихся зрачков, которые снова оказались от меня невероятно близко. Крохотные золотые точки прямо на глазах становились шире, больше, ярче. Прямо под ними возбужденно затрепетали ноздри. Дыхание из груди вырвалось горячее, прерывистое. Сердце гулко колотилось в груди, заставляя висящий там риалл слегка подпрыгивать.

Ширра тоже замер, разглядывая меня в упор. По-прежнему бережно обнимая, не торопясь опускать руки и медленно, незаметно, инстинктивно смыкая их плотнее, как если бы опасался, что кто-то может меня украсть.

– Не открывай больше тропы между мирами без подготовки, Трис, – хрипло сказал он. – Ты еще недостаточно опытная, чтобы ходить по ним без опаски.

– Какие тропы?

– Сегодня ты могла уйти по ним и не вернуться, – тихо выдохнул шаддар, и я вздрогнула. А потом запоздало поняла причину его волнения и улыбнулась.

– Не волнуйся, луна не позволит мне потеряться.

– Но ты…

– Никуда от тебя не уйду. – Приподнявшись на цыпочки, я коснулась губами его подбородка. – Я люблю тебя, Варротен, и вернусь к тебе отовсюду. С помощью луны или с помощью риалла, но вернусь. Зачем мне тропы, на которых нет тебя?

Ширра вместо ответа обнял меня еще крепче, и я затаенно улыбнулась, понадеявшись, что он хотя бы несколько минут не вспомнит о том, что нам пора возвращаться в ледяные чертоги.

– Я не хочу тебя потерять, – неожиданно уронил он, прижавшись щекой к моему лбу. – Ты такая нежная, хрупкая, что мне все время кажется, будто ты вот-вот исчезнешь.

Я улыбнулась и молниеносно изменилась.

– Я – хрупкая?

Всего за пару секунд я умудрилась стать выше ростом, шире в плечах, массивнее. Мне больше не нужно было смотреть на него снизу вверх – теперь наши глаза оказались на одном уровне. Моя кожа стала жестче, на локтях и коленях выросли острые шипы. Пальцы обзавелись такими же острыми когтями, как у него. А из-под губ проступили кончики острых клыков.

Думаю, сейчас я ничем не отличалась от удивленно застывшего шаддара. Ну, разве что цветом кожи и отсутствием крыльев. А так – почти полная копия. Страшноватая, честно говоря. Жутковатая. И такая же опасная, особенно если помнить про мою спящую магию. Однако Ширра не испугался. Напротив, как-то по-особому улыбнулся и, оглядев меня с ног до головы, задумчиво коснулся кончиком пальца острого клыка.

– Это, пожалуй, лишнее.

Я рассмеялась, послушно убирая с тела все острые выступы, и почти сразу его губы обожгли мою кожу так, как если бы в них сейчас сосредоточился весь огонь, бешеными волнами гуляющий внутри его сильного тела. Его глаза вспыхнули, как две луны, когда я охотно ответила. Руки настойчиво обвили мою талию. Огромные крылья с тихим шелестом сомкнулись у меня за спиной, окончательно закрывая эту сладкую ловушку, но я уже не видела и не понимала, что творю. Я была счастлива в плену у своего шиира. И ни за что бы не променяла этот сладкий плен на что-то иное.

Он был нужен мне. Безумно. До боли. Нужен так, кто никто и никогда раньше. И он был рядом. Сегодня, сейчас, навсегда. Такой же разгоряченный, взволнованный и, кажется, тоже неумолимо теряющий голову.

Луна ласково улыбнулась, свысока глядя на вспыхнувшее над холмом бело-красное зарево магии – древней, внезапно разбуженной вспыхнувшей между мужчиной и женщиной страстью.

Огонь и лед… свет и тьма… сейчас они переплелись так тесно, что стало невозможно отделить одно от другого. Неожиданно возникшее чувство сделало их способности более заметными, сильными. С каждым вздохом и с каждым прикосновением с их кожи срывались огненно-снежные искры, которые затем сливались друг с другом, образуя нечто новое, сильное, цельное и тоже – живое.

Но миру незачем бояться этого буйства стихий. Они вместе. Рядом. Наконец-то так, как должно было быть. Последняя Танцующая и единственный выживший потомок Меняющихся. Прекрасная аллира и преданный ей шиир.

Довольно мигнув, луна медленно зашла за ближайшую тучку и целомудренно накрыла землю покровом темноты. После чего снова задремала и, зная, что скоро ее время снова придет, принялась терпеливо ждать назначенного часа.

Примечания

1

Стихи автора.

Content

Александра Лисина
Аллира

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Послесловие

Примечания