Гамильтон Лорел

Серпентин [ЛП]

1

Я стояла в прохладной тишине магазина Lfrivir Brjmda в Альбукерке, Нью-Мехико. Вокруг были только

свадебные платья в пластиковых чехлах, так что я могла быть в любом свадебном салоне в любой части

страны. Платья были из тех, что подгоняют по фигуре.

Я смотрела на платья разных оттенков белого

─ от ослепительного, как свежий снег, сверкающий на солнце, до такого темно-кремового, что казался

светло-коричневым или модным цветом тауп. Тауп ставил меня в тупик. Да и кого бы не смутил цвет, который не может определиться

─ серый он или коричневый?

В конце концов мне позволили надеть черное платье, потому что светло-бирюзовое, как у других подружек

невесты, выглядело на мне настолько ужасно, что даже Донна Парнелл, невеста, не могла этого отрицать.

Вообще-то я была шафером. Мужчины на стороне жениха будут в черных смокингах с бирюзовыми поясами

и галстуками, так что мое черное платье не испортит праздник

─

сказал консультант в салоне после нескольких часов примерки.

Я держала слишком длинный подол одной рукой, поэтому не запуталась в нем, когда зазвонил мой новый

смартфон (настолько смарт, что мне было не по себе

─

казалось, что он знает, что я толком не умею им пользоваться). Звонил Мика Каллахан.

─

Клиенты наконец разрешили поделиться информацией с твоей подружкой-копом?

─

Они не клиенты, Анита. Я не беру денег у тех, кто в отчаянии,

─

ответил Мика и я услышала, что он улыбается.

Мика был главой Коалиции за лучшее взаимопонимание между людьми и ликантропами, также известной

как Меховая Коалиция. Они ездили по стране, иногда за границу и пытались уберечь людей и ликантропов

друг от друга. Иногда они читали лекции местной полиции, чтобы облегчить им работу с этими очень

особенными группами граждан, иногда были посредниками в конфликтах между стаями оборотней, помогая избежать насилия. Коалиция никогда не приезжала в город без приглашения кого-нибудь из

местных

─

оборотней, полицейских или врачей. Чаще всего они помогали жертвам оборотней восстановиться и

принять, что они превратятся в тех, кто на них

напал, в следующее полнолуние. Мика сам был выжившим. Он только закончил школу и был на охоте с

дядей и двоюродным братом, когда на них напал верлеопард. Выжил только он, так что жертвы нападений

имели все основания ему доверять.

─

Ты принимаешь пожертвования.

─

Только если они могут себе их позволить. У нас есть ценник для чиновников, но с частных лиц в беде мы

деньги не берем, так что они нам не клиенты.

─

Извини, не хотела тебя обидеть.

─

Ты меня прости. Это дело дрянь. Поймешь, когда увидишь фотографии.

─

Хорошо, если они не клиенты, как мне их называть?

─

Ликантропы.

Я посмотрела есть ли кто-то в пределах слышимости, но увидела только ряды свадебных платьев, большинство в цветочек. Бедные подружки невесты. Когда я повернулась, моя грудь выскочила из выреза

─

платье определенно было сшито для другой фигуры. Я отпустила юбку и поправила декольте. Я не

запутаюсь в слишком длинном подоле, если не буду ходить. Мое достоинство все равно может пострадать, но обойдется без синяков. Так что буду стоять на месте и стараться не сверкать грудью.

─

Я не могу говорить свободно. Некоторые слова заставляют гражданских прислушиваться,

- я понизила голос,

- и «ликантропы» одно из таких слов.

─

Ты права,

- сказал он устало.

- Можешь называть их клиентами, но их адвокатом я себя не

считаю. Ладно, проехали. Называй как хочешь, но не рассказывай никому об этом деле, Анита. Они

разрешили мне поделиться только с тобой.

─

Я маршал Соединенных Штатов, Мика. Я могу держать язык за зубами.

─

Я поняла, что говорю с раздражением.

─

Ты в порядке?

Я знала, что он беспокоится обо мне и понимает, что я злюсь не на него. Это одна из причин, почему я

собиралась выйти за него замуж.

─

Ага. Донна в последний момент решила, что я не надену смокинг. Я переживу, если они придумают, как

сделать, чтобы моя

грудь не вываливалась из декольте.

Он засмеялся.

─

Попроси Натаниэля тебя сфотографировать до этого.

Я улыбнулась и ответила:

─ Ты увидишь мою грудь сразу же, как мы окажемся в одном штате.

- Он всегда умел меня рассмешить.

─

Мы давно не были в одном штате,

- сказал Мика и его голос снова стал грустным.

─

Такая у нас работа.

─

Знаю, но я скучаю по тебе.

Я стояла в этом нелепом платье, наш общий бойфренд был всего в нескольких метрах, но я внезапно

почувствовала себя ужасно одинокой. Я так сильно захотела, чтобы Мика меня обнял, что это было почти

больно. Мы недавно спали вместе, но я не могла вспомнить, когда мы занимались любовью. Несколько

недель назад

-

за все пять лет отношений такого еще не было.

─

Я тоже по тебе скучаю. Мне надоело просто спать с тобой в одной кровати между нашими

командировками.

─

Ты занимаешься сексом с Натаниэлем, пока меня нет.

Мика ревнует к Натаниэлю? Это что-то новенькое.

─

Он наш возлюбленный, наш жених. Вы женитесь официально, как и мы с Жан-Клодом.

─

Да. Мы бы все женились друг на друге, если бы закон разрешал. Но все же идея брака с другим мужчиной, не с Натаниэлем, кажется мне странной. Даже если это Жан-Клод.

─

Хочешь жениться на еще одной женщине?

- поддразнила его я.

Он рассмеялся.

─

Наши девушки очень милые, но дело не в

сексе. Дело в чувствах и в отношениях. Я люблю тебя и Натаниэля, больше никто не имеет для меня такого

значения.

В его голосе снова прозвучала усталость.

─

Что не так, Мика? Кроме твоего дела.

─

Мы уже говорили об этом. Нас слишком много. Я не про Натаниэля, его я люблю. Я понимаю, что если тебе

и заключать с кем-то официальный брак, то это должен быть Жан-Клод. Он король всех вампиров, возможно, король всех сверхъестественных граждан этой страны. Он должен жениться на принцессе.

─

Я не принцесса.

─

Тебя не нужно спасать, но для мира ты принцесса, которая выходит замуж за короля.

─

Эта свадьба больше радует Натаниэля, чем меня.

─ И меня. Свадьба двух женихов кажется мне странной. Я всегда представлял, что напротив меня будет стоять

невеста в белом платье.

─

Натаниэль с радостью наденет белое платье для тебя.

Мика засмеялся.

─

Знаю, но предпочитаю видеть его в белом смокинге.

─

Он так счастлив, что ты сказал да.

─

Мне жаль, что я не ответил сразу из-за своих тараканов в голове.

─

Натаниэль твой первый бойфренд. Я знаю, что ты никогда не хотел жениться на мужчине.

─

Надеюсь, он не думает, что я его избегаю. У меня сейчас куча работы вне города.

─

Мы стараемся проводить больше времени вместе. Натаниэль ездил с тобой во Флориду.

─

А ты не поехала, потому что ловила плохих парней.

─

Когда мы приедем на свадьбу Теда и Донны, у нас будет время побыть всем вместе, потому что я не буду

ловить преступников, а ты спасать оборотней.

─

Эти оборотни не хотели, чтобы Натаниэль был на встречах с ними и он пошел смотреть город один, с

телохранителем.

─

Он говорил. У нас будет время погулять вместе до и после свадьбы. А Натаниэль тогда нашел отель, в

котором поженятся Тед и Донна. Так что она получит свою свадьбу на пляже, а мы сможем свободно носить

оружие.

─

Да, в итоге неплохо получилось, но мне вас не хватает.

─

В последние несколько месяцев то ты уезжал из города, то я.

─

Да, и я часто думаю, что мне надо меньше работать.

─

А ты сможешь? Было бы здорово, но ты знаешь, что я никогда не попрошу тебя пожертвовать работой.

─

Потому что я никогда не попрошу тебя о том же,

- сказал Мика и радости в его голосе не было.

Мика был сам на себя не похож. Он никогда не жаловался

- ни на нас с Натаниэлем, ни на наши сложные полиамурные отношения, ни на нашу работу. У меня засосало

под ложечкой и голос в моей голове сказал: «

Видишь? Мика перестал быть идеальным и дальше будет только хуже

«. ─

Не знаю, что сказать. Я маршал. Это не просто работа, это моя суть.

─

Я знал, кто ты, когда мы встретились. Я не хочу, чтобы ты изменилась.

─

Хорошо, а то мне стало не по себе.

─

Я пришлю тебе первую фотографию.

Он так внезапно сменил тему, что это застало меня врасплох, но я ничего не сказала. Я была рада

поговорить о чем-нибудь другом. Я услышала звук сообщения и должна была убрать телефон от уха, чтобы

посмотреть.

─

Мне включить громкую связь?

─

Не надо, я подожду.

На фотографии был мужчина, которого я никогда не видела. Голый по пояс, худой, но не благодаря

занятиям спортом, а скорее потому что был молод. Он выглядел обычным, но что-то было не так с его

правой рукой. Татуировка? Щупальце? Я увеличила изображение. Вместо руки была змея с треугольной

головой. Значит, ядовитая. Я еще увеличила. Качество ухудшилось, но я увидела желтые глаза змеи с

вертикальными зрачками, как у гадюки.

Я снова приложила телефон к уху.

─

Это фотошоп. Никто не может вырастить змею из тела. Мы видели верзмей, это ламии или наги

─

наполовину змея, наполовину человек. Рука не может заканчиваться головой.

─

Это не фотошоп.

─

Ты видел своими глазами?

─

Да.

─

Никогда с такой хренью не сталкивалась.

─

Я попрошу, чтобы они разрешили показать фотографии Эдуарду. Если кто-то и видел такое раньше, то это

он.

─

Согласна. Покажу ему.

─

Нет, это будет предательство доверия. Не веди себя как коп, хорошо?

─

Я коп, но ладно. Здесь же нет никакого преступления?

─

Нет. Высылаю вторую фотографию.

На фотографии был другой мужчина, старше, больше, но не толще, просто не такой худой. На этот раз это

была левая рука и дело не ограничилось головой змеи. Рука как будто разделилась на букет змей, прямо от

плеча. Похоже на Медузу, но в фильмах ее всегда показывают эротичной, а здесь был просто кошмар.

Я сделала глубокий вдох.

─

Это ты тоже видел?

─

Да,

─

сказал он мягко. Я поняла, что его грусть была связана не только с необходимостью уезжать и быть в

разлуке со мной.

─

Они перекидываются в полнолуние?

─

Сначала.

─

В смысле?

─ Это большая семья, Анита. Большинство из них выглядят как нормальные люди, но некоторые начинают...

изменяться в подростковом возрасте. Самый младший изменился в 19, самый старший почти в =0. Если до

сорока такого не случилось, они в безопасности, но все еще могут передать это своим детям.

─

Единственная ликантропия, которая передается по наследству

─

тигриная, но они начинают перекидываться в подростковом возрасте. Но это полное изменение, а не

частичное, как здесь.

─

Обычно начинается как на первом фото: ладонь, рука или что-то другое, но со временем становится хуже, как на второй фотографии.

─

Ты сказал, что это начинается в полнолуние. Я так поняла, что потом это происходит

чаще.

─

Да, как и при обычной ликантропии. Стресс, гнев, любая сильная эмоция может привести к изменению и

иногда оно остается навсегда.

─

Есть худшие случаи?

─

Отправляю последнее фото. Там все плохо.

Телефон зазвонил, и я не хотела на него смотреть. Я видела свою долю ужасных фотографий с адских мест

преступления, я пережила свою долю сцен с серийными убийцами

- но я все еще не хотела видеть хуже на этот раз. Мика видел это лично. Если он смог видеть это вживую, то и

я смогла бы посмотреть на картинку.

В верхней правой части тела человека было множество извивающихся змей. Правая сторона его лица была

покрыта ярко-зелеными чешуйками. Я ожидала, что его глаз на этой стороне будет похож на глаза змеи, но

он все еще был человеческим, коричневым и обычным. Из

его шеи и по краю лица было больше змей. Как будто его человеческое тело превращалось в массу змей.

Я вернулась к телефону? мой голос был настолько пуст, насколько я могла это сделать. Картина была

слишком ужасна для меня, чтобы добавить больше эмоций в ситуацию.

─

Они в конечном итоге превращаются в целую кучу змей? Человеческое тело теряет целостность и просто

становится отдельными змеями?

─

И это одна из причин, по которой я хотел поговорить с тобой об этом. Я бы никогда не подумал задать

подобный вопрос. Если ответ «да», это что-то меняет?

─

спросил он.

─

Может быть. Я имею в виду, они просто становятся массой змей и никогда не превращаются в человека, или

они остаются привязанными друг к другу, как действительно жуткая версия Медузы?

─ Я спрошу.

─

Становится ли их змея или змеи, зверем, подобным твоему и моему? Я имею в виду, у моих внутренних

зверей есть мысли, эмоции, и если мое тело позволит переменам произойти, если я действительно смогу

превратиться в физическую форму моих зверей, как ты, зверь будет своего рода независимым. Это его

собственное существо, животное, персонаж. Одна рука змеи такая?

─

Нет, это больше похоже на то редкое заболевание, синдром чужой руки, когда одна рука начинает

действовать независимо от человека. Они получают вспышки от змей, но в основном это укусы, нападения, насильственные импульсы.

─

Змеи боятся человеческого тела? Я имею в виду, хочет ли змея уйти, как настоящая змея хотела бы

спрятаться от человека?

─

Я не знаю, и я не уверен, что они тоже знают. Они считают это проклятием, Анита, настоящим проклятием, поэтому они не тратят много времени, пытаясь общаться с частями монстров.

─

Конечно, ты сказал им, что, если будете сотрудничать со своим внутренним зверем, то сможете лучше

контролировать его. Чем больше борешься с изменением, тем сильнее оно, и тем меньше у тебя контроля

над зверем.

─

Я им это объяснил, но они не хотят мириться. Они хотят, чтобы это ушло.

─

Многие новые ликантропы чувствуют именно так.

─

Но это не похоже на обычную ликантропию, Анита. Они не становятся их животными? они теряют частички

себя так, как я никогда не видел. Их умы никогда не перестают быть людьми и ужасаются от того, что с ними

происходит. Там нет никакого момента, когда они могут принять своего зверя и насладиться выпуском

более простого,

линейного мышления. Выход моего леопарда иногда мирный, почти медитативный.

─

Как ты думаешь, есть ли у них шанс найти мир со своими звериными частями?

─

Ты видела изображения. У меня такое ощущение, что впереди еще хуже, но они либо не хотят, чтобы даже

я видел это, либо совершают самоубийство, пока оно не стало намного хуже, чем на последнем снимке, который я тебе показал. Кстати, это один сын, один отец и один дядя.

─

Это только мужчины в их семье?

─

Нет, но это проявляется иначе в женской линии, и это менее распространено.

─ Как иначе?

─

Ты упомянула Медузу. Это обычно начинается так, как один змеиный локон, или одна картинка

- змея, свернувшаяся между женскими грудями, но змея вырастает из ребер женщины. Это обычно

спокойнее, и, кажется, это другой вид

змей. Это также может появиться годами раньше, даже в раннем детстве.

─

Можешь прислать мне фотографию этого, по крайней мере, змеи?

─

Подожди секунду? за дверью кто-то есть.

─

Он поставил меня на удержание.

Я снова смотрел на свадебные платья в пластиковых коконах, ожидая великого дня, когда они выйдут и

превратятся в прекрасных невест и друзей в цветах радуги. Я задавалась вопросом, помогает ли кто-нибудь

в семье, где Мика, видеть брак таким же образом. Говорили ли они своим будущим супругам, что любой

ребенок может пострадать от семейного проклятия? В какой момент знакомства вы говорите кому-то

конкретную правду?

─

Анита, ты все еще там?

─

Для тебя всегда,

─

сказал я.

─

Спасибо,

─

сказал он.

─

За что?

─

За напоминание, что ты здесь для меня. Я не знаю, почему это меня так беспокоит.

─

Это довольно ужасно, Мика, и ты не можешь понять, как спасти их от их судьбы. Твой внутренний белый

рыцарь действительно недоволен этим.

─

Ты слишком хорошо меня знаешь.

─

Между нами нет лишнего,

─

сказал я.

─

Верно,

─

сказал он, и его голос звучал светлее.

─

Извини, у колдуньи есть несколько вопросов ко мне, прежде чем я полечу домой в Сент-Луис. Она хочет

увидеть, что ее магия может рассказать ей о проклятии. Я надеюсь, что получу больше информации, но, конечно, семья хочет излечения.

─

Это колдунья, которую мой друг рекомендовал коалиции?

─

Да, но я действительно не думаю, что любое современное колдовство может вылечить это. Если это

проклятие, то какая бы сила ни стояла за ним, это не то, что мы можем исправить сегодня.

─

Да, колдуньи не могут превратить тебя в жабу или что-то в этом роде.

─

Я пытаюсь убедить их в многоплановой атаке

- магии, медицины, и собираю информацию от любого, кто достаточно старый, чтобы видеть подобные вещи

раньше,

- но если они не будут делиться информацией или не

─ Есть ли причина, по которой ты пришла, чтобы найти нас, Дикси?

─

спросила Донна, подходя, ближе к другой женщине и блокируя нас друг от друга, как будто она шла между

двумя детьми на детской площадке, готовящимися подраться.

─

У портной есть еще один клиент в течение часа, который нуждается в серьезных изменениях, поэтому

сейчас ей нужна Анита и платье

─

Дикси положила руки на бедра, нахмурившись на нас обоих.

Я собрала больше объемной юбки и сказала:

─

Тогда давай покончим с этим.

─

Нет, тебе не нужно одевать платье

─

сказала Донна мягким голосом.

─

Ты, наконец, выгнала ее со свадьбы? волшебно,

─

сказала Дикси. Она звучала счастливой и довольной. Она даже улыбалась, хотя ее глаза оставались

злобными, почти хищными, словно она чуяла кровь в воде.

─

Нет, конечно нет. Я просто не собираюсь заставлять ее носить платье, идентичное платью Денни. Нет

никаких причин, чтобы подружки невесты должны были точно соответствовать? им просто нужно надеть то, что отличает их от остальных гостей на свадьбе.

─

Спасибо, Донна, я очень ценю это.

Она посмотрела на меня, касаясь моей руки.

─

Портной сказала, что в любом случае нельзя было подогнать твои изгибы в этом платье

─

Она немного засмеялась.

─

Но я бы не заставила тебя появиться в таком публичном месте, где все твои шрамы были бы выставлены

напоказ. Я бы никому такого не позволила.

─

Почему ты мила с ней?

─

Потребовала Дикси.

─

Она моя подруга, Дикси.

─

Тот факт, что вы обе спите с одним человеком, не делает вас друзьями, Донна. Это делает ее шлюхой, а тебя

глупой.

─

Донна

─

сказала я, потому что мне уже надоела Дикси, и я не знала, как попросить разрешения ударить ее подругу

по лицу.

─

Тед и Анита не спят вместе. Они просто партнеры и лучшие друзья? вот и все,

─

сказала Донна.

─

Ты сама сказала мне, что у них был роман!

─

Сказала Дикси, немного повысив голос. Я была почти уверена, что это было специально. Если она

собиралась смущать нас, она хотела аудиторию.

─

Я была неправа. Я просто не поняла, что Тед так близок с другой женщиной. Наш терапевт помог нам

пройти через все это.

─

Твой терапевт считает, что они крутили всякий раз, Донна!

─ Потому что я сказал ей, что они крутили, и у нее была только моя версия.

─

Тед признал это!

─

Только потому, что я сказала ему, что не выйду за него замуж, если он не признается, что у них был роман.

─

Он солгал тебе!

─

Только потому, что я не поверила бы правде.

Дикси указала на меня.

─

Она тоже это признала.

─

Тед попросил ее солгать, если я спрошу ее напрямую.

─

Это вздор! Кто, черт возьми, будет лгать о чем-то подобном, если это неправда?

─

Сказала Дикси.

─

Это было смехотворно,

─

сказала я.

Дикси с триумфом посмотрела на меня.

─

Видишь, она это признает!

─

Нет, мы с Тедом не являемся и никогда не были любовниками, но тот факт, что он попросил меня

поддержать его ложь об этом, был смешным. Я до сих пор не могу поверить, что он попросил меня

скомпрометировать нас обоих. Я не думала, что Тед когда-либо позволил бы кому-нибудь эмоционально

шантажировать его чем-то настолько глупым, а затем попросил меня поддержать его в этом.

─

Он выиграл время, чтобы объяснить правду мне и нашему терапевту,

─

сказала Донна, и теперь она улыбалась, ее лицо было наполнено сияющим светом, который может дать вам

только настоящая любовь.

─

Это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышала. Ты не выйдешь за него замуж, пока он не скажет

тебе правду, поэтому он сказал правду, но затем он заставил тебя и вашего психотерапевта поверить, что он

невиновен, а Анита не его шлюха на стороне.

─

Ты пытаешься подраться со мной, Дикси?

─

Нет, просто называю вещи своими именами.

─

Рада слышать, что ты не пытаешься нарваться на драку, но если ты назовешь меня шлюхой или шлюхой

снова, это будет драка, просто чтобы прояснить ситуацию.

─

Анита будет шафером Теда на нашей свадьбе, Дикси, и это все. Тебе нужно

найти способ справиться с этим.

─

Я имею дело с этим.

─

С б

ольшим изяществом, чем сейчас, Дикси. Я серьезно.

─ Изящество, Изящество...

─

Она выглядела пораженной, шокированной.

─

Как ты можешь просить меня смириться с этим, Донна? Один раз обманута, всегда обманута. Не вступай с

ним в брак с его любовницей на свадьбе.

Любовница был шаг от шалавы и шлюха, блин. Я была почти разочарована тем, что не могла, по крайней

мере, напугать Дикси, оставшись с ней наедине.

─

Я ничья любовница, и меньше всего Теда

. ─

Я знаю, что ты не его любовница, но ты разозлилась на меня, называющей тебя той, кто ты есть.

─

Она снова посмотрела на меня скупым взглядом. Я просто знала, что Дикси была одной из тех подлых

девчонок в школе, которые делали жизнь других девушек адом.

Некоторые люди никогда не растут? они просто становятся старше.

Я сделала шаг вперед.

─

Анита, нет, пожалуйста, она не понимает, что ты не будешь драться, как девушка

─

сказала Донна.

─

Я могу позаботиться о себе, Донна

─

сказала Дикси.

Донна положила руку ей на руку.

─

Нет, Дикси, ты не можешь, не с Анитой.

─

Почему ты продолжаешь защищать ее? Она трахает твоего будущего мужа!

─

Она пошла ко мне, вопреки удерживающей руки Донны.

Донна положила руку ей на плечо и оттолкнула назад, не давая ей приблизиться ко мне. Я впервые

заметила, что под загорелой кожей Донны были мышцы. Я знала, что она работала вне свадьбы, но до этого

момента не понимала, сколько. Хорошо для нее. У Дикси не было мускулов, чтобы оттолкнуться, но она

попыталась. В тот момент я поняла, что она была одной из тех людей, которые хотели выместить свое

плохое настроение на кого-то, кого угодно. Я понимала проблемы гнева, но она выбрала не ту женщину, чтобы начать борьбу.

─

Я не защищаю Аниту. Я защищаю тебя.

─

Защищать меня от чего?

─

закричала Дикси, пытаясь протолкнуться мимо Донны.

─

От нее.

─

Что?

─

Дикси перестала толкаться и посмотрела на Донну, словно она сошла с ума.

─

Она на пять дюймов ниже меня. Она крошечная.

─

Размер

- это еще не все

─

сказала я тихим голосом, потому что поняла,

что получу предлог для причинения вреда Дикси. Я не причинила бы ей много боли, потому что мне это не

понадобилось бы, но она действовала мне на

нервы, и мы еще даже не прилетели к месту назначения свадьбы. Это не сулит ничего хорошего для Дикси и

меня.

Она снова попыталась протолкнуться мимо Донны, и на этот раз Донна позволила ей, двигаясь достаточно в

одну сторону, чтобы толчок Дикси перенес ее вперед, спотыкаясь. Дикси совершила ошибку новичка, потому что застряла при столкновении с кем-то: просто перестань держать их, и они обычно падают. Донна

использовала небольшие быстрые движения рук, чтобы помочь Дикси опуститься на пол, используя одну

руку в качестве рычага или, возможно, поводка? это зависело от того, что вы хотели сделать дальше.

Вывихнуть ей локоть, посадить ее лицом в пол, так много вариантов.

Дикси вскрикнула от удивления. Она выглядела и звучала так же удивленно, как и я, от того что Донна

сделала это. Когда я встретила Донну, она была бесполезна в кризисных ситуациях, и она никогда бы не

сделала ничего такого физического, так скоро. Уу, Донна!

─

Если я могу сделать это с тобой, Дикси, Анита уничтожит тебя

─

Она отпустила свою подругу и отступила, на всякий случай. Вы никогда не знаете, как кто-то собирается

показать наглядный урок, включающий физическую силу. Майор Брауни указывает ей на то, чтобы она

обращалась со своим лучшим другом, как с кем-то еще, кого вы заставили усвоить урок.

Дикси опустилась на колени на пол, обнимая руку, словно это было больно. Я знала, что это не больно.

Донна еще ничего не сделала, чтобы причинить ей боль. Это было очень контролируемо. Насилие и

контроль были двумя вещами, которых у Донны не было, когда Эдуард впервые познакомил нас. До этого

момента я не знала, что он учит ее, как бороться. Поскольку я настаивала на том, чтобы все мои близкие

изучали хотя бы основы самозащиты, я одобрила это.

Дикси тихо заплакала, все еще держа ее за руку.

─

Ты бессердечная сука, ты заслуживаешь, чтобы тебя обманули

─

Может быть, Дикси просто назвала всех оскорбляющими именами домашних животных. Если бы я знала

это, то могла бы оставить комментарии шлюхи и шалавы.

Донна была ясной, спокойной и решительной, когда сказала:

─

Анита, иди найди Натаниэля и помоги ему выбрать новое платье для тебя. Дикси и я собираемся остаться

здесь и обсудить все.

─

Ты могла сломать мне руку, сука!

─

Иди, Анита. Я позабочусь об этом,

- сказала Донна голосом, настолько уверенным, что я почти услышала эхо Эдуарда. Или, может быть, я

оказала ей

медвежью услугу? возможно, этот стержень всегда был внутри нее, и Эдуард только помог ей найти это. В

любом случае, я почитала эту силу в ней и сделала то, что она просила, не спрашивая, сможет ли она

справиться с ситуацией. Она доказала, что может справиться с собой и Дикси. Поэтому я оставила ее, чтобы

все уладить, и пошла искать Натаниэля чтобы выбраться из этого платья.

Глава 3

Натаниэль нашел меня прежде, чем я начала бродить по магазину в поисках его, что было очень хорошо, поскольку я снова споткнулась. Единственное, что спасло меня от сверкания, это то, что у меня в руках было

столько юбки, что она спрятала мою грудь, и напрашивался вопрос, обо что я споткнулась: мне показалось, что у меня в руках вся эта проклятая юбка.

─

Ты очаровательна

─

сказал Натаниэль. Его руки были полны черной и бирюзовой ткани, по-видимому, больше платьев.

Я посмотрела на него, пытаясь освободить один высокий каблук от единственного края подола, который

мне не удалось поднять.

─

Это не очаровательно, что это платье пытается убить меня.

Его лицо сияло подавленным смехом. Глаза потемнели из сиреневых в лавандовые, в попытке не смеяться

надо мной. В его водительских правах сказано, что у него голубые глаза, но это не так? они были

фиалкового цвета, как лепестки цветов. Незнакомцы спрашивали, были ли они цветными контактными

линзами, но это не так. Глаза сидели посередине лица, которое было прекраснее красивого, но я

предпочитала, чтобы мои люди были красивыми, мужественными, так что это работало для нас. Он стянул

свои густые каштановые волосы обратно в хвост, но они были недостаточно длинными, поэтому одна прядь

обрамляла его лицо. Когда-то его волосы были длиной до лодыжек, когда некоторые очень плохие

вампиры приковали его цепью и отрезали их. Они связали меня и заставили смотреть. Они планировали

пытать и изувечить его, чтобы добраться

до меня, и это сработало бы, если бы мы сначала не сбежали и не убили их после. Его волосы отрастали, но

это было постоянное визуальное напоминание о том, что мы почти потеряли.

Были причины для двух телохранителей, Миллингтона и Кастера, которые стояли у

входа в магазин, один снаружи и один внутри возле двери. Белоснежные волосы Милли все еще были

коротко подстрижены, как будто он никогда не переставал быть морским котиком, но Кастер, по прозвищу

Пуд,

позволил своим каштановым волосам отрасти настолько, что они почти коснулись кончиков ушей. Милли

начал дразнить его за это хиппи. Я доверяла им в том, что никакая угроза для нас, не войдет в магазин. Но

это был Никки Мердок, который шел по проходу позади Натаниэля, как светлая гора, которому я доверяла

больше всего. Я бы никогда больше так не рискнула Натаниэлем, если бы не смогла избежать этого, и я

знала, что Никки это понимает. Он был нашим главным телохранителем из-за этого и многих других причин.

Его плечи едва умещались между вешалками для одежды по обеим сторонам прохода. Он был на долю

дюйма короче шести футов. Милли был выше шесть футов плюс минус, но, хотя бывший морской котик был

в отличной форме, он выглядел почти хрупким, когда стоял рядом с Никки. Пуд был немного ниже любого

из них и чуть шире, чем Милли, но никак не ближе к Никки. У нас было много телохранителей, которые

были выше Никки, но почти никто из них не был таким широким в плечах. Он был большим парнем с самого

начала, но тягание тяжестей и естественная генетика сделали его огромным. Он был похож на

улыбающегося белокурого колосса, преследующего Натаниэля, и я знала, что он был еще опаснее, чем

выглядел.

Никки был хорош собой, но гораздо более мужественен, чем Натаниэль. У него были квадратные черты, и

просто чтобы подчеркнуть суровый взгляд, ему не хватало правого глаза. Там, где он должен был быть, были гладкие белые шрамы, резко контрастирующие с голубым глазом на другой стороне. Его желтые

волосы были длинными на макушке, так что они падали вперєд по его лицу, но бока были почти выбриты.

Более длинная прядь волос, казалось, почти указывала на отсутствующий глаз, так что вы не пропустите его?

перед тем, как подстричь волосы, желтая полоса спускалась по шрамам, скрывая их. Это была своего рода

аниме-версия повязки на глаз. Я не была уверена, была ли стрижка проявлением солидарности с

Натаниэлем, или Никки просто был готов встретить мир лицом к лицу, не прячась. Время от времени ему

все еще становилось неловко, когда люди смотрели, но он смотрел на них, и они обычно опускали взгляд и

пытались притвориться, что не смотрели. Он был одним из двух любовников в моей жизни, у которых было

больше впечатляющих шрамов, чем у меня.

Он улыбнулся, сказав:

─

На секунду я подумал, что придется спасать Дикси от тебя и отправления в больницу.

Я наконец-то освободила свой каблук.

─ Не думала, что мы были такими громкими, и я бы не навредила ей слишком сильно

─

сказала я.

─

Мы ликантропы. Мы слышали почти все в магазине такого размера

─

сказал Никки.

─

А Дикси обычно громкая

─

сказал Натаниэль, и он выглядел несчастным.

─

Я так понимаю, ты тоже говорил с ней

─

сказала я.

Он кивнул.

─

Я думаю, что даже Донна сыта по горло.

─

Донна просто сделала работу за меня и уложила свою подругу на пол

─

сказал Никки, улыбаясь.

─

Я не думаю, что она надоела? Я думаю, что она поставила ее на место.

─

Я не знала, что в Донне это есть

─

сказала я.

─

Я тоже

─

сказал Натаниэль.

─

Эдуард научил ее некоторым своим приемам

─

сказал Никки.

─

Тед научил ее приемам

─

поправила я.

─

Я буду исправлять подобные промахи. Сожалею.

─

Это не мое прощение тебе понадобится, если ты сделаешь это не перед теми людьми, Никки.

─

Я не хочу выйти один на один с… Тедом.

─

Хотя он простой человек и ничего сверхъестественного?

─

Спросила я, изучая его лицо.

─

Тед не такой, как все? ты это знаешь.

─

Лицо Никки было очень серьезным, когда он сказал это.

Я кивнула.

─

Правда. Я просто не была уверена, что ты так думаешь. Ты перевешиваешь его, по крайней мере, на

восемьдесят фунтов чистой мускулатуры, у тебя более длинный охват, сверхъестественная сила и скорость.

Полагаю, я просто думала, что ты не рассматриваешь ни одного нормального человека такой большой

проблемой.

─

Как я уже сказал, Тед другой. Возможно, он не является сверхъестественным гражданином, но я думаю, что

называть его нормальным человеком можно лишь с натяжкой,

- сказал Никки.

─

Есть что то страшное относительно… Теда,

─

сказал Натаниэль мягким голосом с отстраненными глазами, как будто он вспоминал что-то мрачное. Он

помнил Ирландию, где он потерял свои волосы и почти свою жизнь? Эдуард был там с нами. Он привел нас, чтобы помочь ему охотиться на вампиров, которые угрожали Дублину. Один из наших людей умер там.

Домино умер там. Я заставила себя произнести имя, по крайней мере, в моей голове. Мой

─ Что же тогда тебя взволновало и осчастливило?

─

Спросил Натаниэль, когда он и Никки присоединились ко мне. Милли остался рядом со мной, а Кастер

пошел позади нас, словно ходячий щит. Я была совершенно уверена в нашей безопасности на стоянке, потому что знала, что под крышей цирка есть скрытый наблюдательный пункт, в большинстве случаев с

обученным снайпером внутри. Даже у нас не было достаточно снайперов для 2=

->

наблюдения. Сейчас охранники в вороньем гнезде, так охранники называли этот охранный пункт, вероятно, наблюдали за нами через прицел своих длинноствольных орудий.

─

Возможно, я думала о чем-то, что могло бы помочь Мике с последним вопросом оборотней.

Натаниэль потянулся за моей рукой, но это была моя правая рука, и он знал, что на публике я люблю

оставлять ее свободной для оружия.

─

Я думаю, что вы можете взяться за руки эти несколько ярдов,

─

сказал Никки.

─

Это должно быть решение Аниты.

─

сказал Натаниэль.

Если бы он просто взял меня за руку, потому что кто-то другой сказал ему, что все в порядке, я бы, наверное, возразила, но он сказал именно то, что нужно.

─

Думаю, мы можем это сделать.

─

сказала я, улыбаясь ему и протягивая руку.

Улыбка, которую Натаниэль подарил мне, стоила этого, и заставила меня желать, быть менее педантичной в

отношении свободы рабочей руки с пистолетом. Мы благополучно добрались до задней двери Цирка, взявшись за руки, ухмыляясь друг другу, словно в этот момент в мире больше никого не было.

─

Котенок и Робин прибыли

─

сказал Никки в воздух, но я знала, что он сказал это в наушник, который он надел, когда мы приблизились к

дому.

─

Я ненавижу этот позывной.

─

Сказала я.

Замок щелкнул, и задняя дверь Цирка начала открываться.

─

Ты так и не выбрала кодовое имя.

─

Сказал Никки.

─

Все выбрали одно, кроме тебя, Анита.

─

Улыбнулся Натаниэль. Он выбрал Робина из-за приятеля Бэтмена. Я думала, что угодно было лучше, чем

кодовые имена, основанные на шахматных фигурах. Я была черной королевой, Жан-Клод

- черным королем и так далее… Казалось слишком очевидно, кто есть кто, поэтому мы решили позволить

всем объектам защиты выбрать кодовое имя. Все веселились, кроме меня. Я не могла решить. Они все

казались глупыми или не правильными, но почти все было бы лучше, чем Котенок.

Дверь открылась, и я никого не увидела за ней, что означало, что это был не один из более новых

охранников или «гражданских». Если полиция и военные продолжат свою политику выгонять людей, когда

у них будет положительный результат теста на ликантропию, у нас будет достаточно бывших, чтобы

выстроить собственную маленькую армию.

─

Все, что тебе нужно сделать,

─

это выбрать другой позывной, и мы будем его использовать.

─

Сказал Никки, когда Милли подошел, чтобы пройти первым через дверь.

─

Черт, Никки, если бы это было так просто, я бы это уже сделала.

Мы, наконец, вошли в небольшую комнату между дверью, ведущей в Цирк, и дверью, ведущей в

подземелье, где жил Жан-Клод и где я проводила больше половины своего времени. Одним из

направлений были яркие огни, карнавальные игры, киоски с едой, поездки и аттракционы, где Мелани

Ламия будет развлекать своих поклонников. Должно быть, я направилась к этой двери, вместо той, которая

вела вниз, потому что Никки сказал:

─

Жан-Клод и Мика ждут нас.

Это остановило меня от глупостей. Если Мика не хочет, чтобы я показала фотографии Эдуарду, он, конечно, не хотел бы, чтобы я показала их Мелани.

─

Я не знала, что Мика уже здесь.

─

У самолета Жан-Клода не было технических проблем.

─

Сказал Никки.

─

Точно.

─

Сказала я, но уже думала, как смогу воплотить идею разговора с Мелани. Конечно, оборотни во Флориде

дадут согласие. Черт, Мелани была родом из древней Греции или, может даже древнее, но Ламия была

частью греческой легенды, поэтому у нее могут быть ответы, которые никто другой не даст.

Натаниэль потянул меня за руку. Я посмотрела на него, а затем на дверь, которую Никки держал открытой.

Я ничего не могла сделать, пока не поговорю с Микой, поэтому позволила ему отвести меня к другой двери.

Кроме того, у нас было около полутора километров вниз по лестнице, прежде чем мы достигнем последней

двери в подземелье. Я не шучу о расстоянии, и сами ступени вырезаны из камня, поэтому они не идеально

квадратные и ровные, и они странно расположены, как будто предназначены не для двуногих. Если не

тренируешь кардио, то будешь измотан прежде, чем попадешь к большой двери внизу. Я задавалась

вопросом, кто-нибудь когда-нибудь вламывался сюда, прежде чем закончили лестницу?

Как будто прочитав мои мысли, Милли сказал:

─

Моя жена говорит, что я в лучшей форме, которую она когда-либо видела, и единственное отличие от моего

режима упражнений

- это лестница.

─

Эта проклятая лестница, ты имеешь в виду

─

сказал Кастер.

─

Я думала, что котики никогда не жалуются,

─

сказала я.

Кастер засмеялся.

─

О, черт, нет, кто тебе это сказал?

Натаниэль и я засмеялись вместе с ним. Никки остался серьезным рядом со мной.

─

Справедливо. Я думала, что котики не жалуются на физические нагрузки,

─

сказала я.

─

Не мы

─

сказал Милли.

─

Ты только что

─

сказал Натаниэль, улыбаясь и переводя взгляд с одного на другого.

─

Это не сложно,

─

сказал Кастер.

Натаниэль и я обдумывали эту мысль секунду или две.

─

Некоторые котики жалуются, некоторые нет

─

сказал Никки.

─

Откуда ты это знаешь?

─

спросила я.

─

Раньше я работал со многими контрактниками, это не плохо для специальных команд, даже морских

котиков.

─

Контрактники, подрядчики,

─

сказал Кастер

─

звучит как временный офисный помощник. Что случилось с солдатом удачи, наемником и всеми другими

классными именами, которые я помню из старых фильмов?

─

Постарайся убрать солдата удачи из своей налоговой декларации и посмотри, как хорошо это работает

─

сказал Милли, улыбаясь в ответ всем нам.

─

Пытался ли ты?

─

Нет, и я не собираюсь. У меня есть жена и дети. Мне не нужно играть на хрен в игры с JRS . (Служба

внутренних доходов)

Когда мы спустились по лестнице, оба котика расслабились, и было ясно, они думают, что мы здесь в

безопасности. Возможно, они были правы, но было все равно интересно наблюдать, как они начинают

расслабляться на работе. Когда они впервые пришли к нам из армии, они почти не разговаривали, когда

работали. Я предпочитала болтливых молчаливым. Милли и Кастер оба приспособились к этому

предпочтению. Это была одна из причин, по которой они стали больше охранять меня.

Как только мы прошли нашу кардио

тренировку на лестнице, перед нами оказалась дверь, которая выглядела так, как будто она вела в темницу

или в маленький замок. Если бы она была заперта, даже Никки, со всей своей силой, усиленной тем, что

был оборотнем и поднятием тяжестей, не смог бы легко пройти через нее. Он должен был прорываться

через нее, что дало бы б

ольшему количеству охранников с другой стороны возможность подготовиться к тому, что было достаточно

сильным, чтобы пройти через дверь. На внутренней стороне двери в подземелье была еще

одна пара охранников, а на другой стороне гостиной/приемной

- еще одна пара. Еще пара телохранителей охраняла длинный коридор, вырубленный в скале естественных

пещер, которые были здесь несколько веков назад. Затем за одной из дверей была еще одна группа

телохранителей, прежде чем мы наконец добрались до пары за дверью спальни Жан-Клода. Они впустили

нас, сказав:

─

Ренар и Росомаха сказали, чтобы впустили вас, не доложив.

Ренаром был Жан-Клод, а Росомахой

- Мика. Мне не нравились новые позывные, что, вероятно, было одной из причин, по которым у меня были

такие проблемы с выбором одного для себя. Охранники открыли дверь в спальню Жан-Клода, и Миллиган и

Кастер стали свободны, официально не военным путем, когда доставили Натаниэля и меня на нашу «базу».

Дверь

за нами закрылась, и я протяжно выдохнула напряжение между лопатками, которое накапливалось где-то

между всеми проверками охраны. Я согласилась, чтобы Клаудия попробовала новую ротацию стражей, но я

не совсем поняла, что это может означать для повседневной жизни внутри цирка. Если Мика чувствовал

себя подавленным большим числом людей в нашей жизни прежде, то это не поможет точно. Я ожидала

найти Мику и Жан-Клода в изготовленной на заказ кровати оргийного размера, которая возвышалась в

спальне, но свет от единственной прикроватной лампы показал, что кровать пуста. Она была аккуратно

застелена: покрывало было королевского синего цвета, с подушками в соответствующих цветах с красными

подушками в верхней части кровати с балдахином, что, вероятно, означало, что шелковые простыни под

ними будут красными, чтобы соответствовать акценту подушек. Лампа оставляла большую часть комнаты в

тени, но она давала достаточно света, чтобы осмотреться. Искусственный камин у одной стены, меховой

коврик и несколько стульев перед ним тоже были пустыми. Обычно я не была разочарована тем, что Жан-

Клод ждал меня, но сегодня пустая комната

выглядела хорошо. Как будто видеть больше людей в этот момент было бы слишком, независимо от того, кто это был.

─

Они в ванной

─

сказал Никки.

─

Ты слышишь их?

─

спросила я.

─

И чувствую пену в ванной.

Натаниэль понюхал воздух.

─

Лаванда

─

сказал он.

Я не чувствовала ни черта с такого расстояния, но когда дело касалось отслеживания запахов, я была всего

лишь человеком.

─

Прежде чем мы пойдем в ванную, можем ли мы поговорить обо всех охранниках, через которых мы только

что прошли?

─

Спросил Натаниэль.

─

Конечно

─

сказала я.

─

Нам нужно столько охранников?

─

спросил он.

─

Нет

─

сказал Никки.

─

Клаудия говорила со мной о том, чтобы попробовать новую усиленную ротацию охранников,

─

сказала я.

─

Есть ли новая угроза, о которой я не знаю?

─

Спросил Натаниэль.

─

Нет, и в этом все дело. Она хотела опробовать новую усиленную систему безопасности, прежде чем она нам

понадобится, чтобы мы могли устранить ошибки

─

сказала я.

─

Это не только в цирке,

─

сказал Никки.

─

Я знаю, что мы тестируем новую схему на всех предприятиях.

─

Сказала я.

─

Могла бы упомянуть об этом, или ты сказала всем, кроме меня?

─

сказал Натаниэль.

Я сжала его руку, которая все еще была в моей. Я была счастлива, что он не отстранился.

─

Я не подумала сказать об этом никому из нашей поли группы, Натаниэль. Прости, ты прав. Я должна была

сказать всем вам, но между попытками сделать три свадьбы, работой в Аниматор Jkc., еще работой

маршалом, а

также нашей поли-группой, я думаю, что просто потеряла связь с этим.

Натаниэль сжал мою руку, что заставило меня взглянуть на него.

─

Ух ты! Признаешь, что не можешь уследить за всем, до того пока это все не взорвалось перед тобой. Ух, терапия!

─

В конце он улыбнулся, но я не улыбнулась в ответ.

Я почувствовала тот всплеск гнева во мне, который всегда был там, как сигнальный огонь, просто

ожидающий нужной искры, но я пыталась дышать

сквозь него. Я считала, дышала и вспоминала, что влюблена в Натаниэля, и он был прав.

Его улыбка исчезла по краям, и он посмотрел на меня своими большими красивыми глазами, ожидая, когда

я вернусь к старому и начну ругаться из-за этого, или сделаю мой знаменитый ход, или даже сбегу от него, от отношений, от всего. Я заставила себя полностью расслабить руку, которой держала его, и сказала:

─

Да, да, терапия.

Он подарил мне улыбку, которая говорила, что я была умной, а не глупой, и что я работала над своими

проблемами, а не позволила им взорвать мою жизнь. Тогда он подошел ко мне, склонив к моей голове

свою.

─

Я так сильно люблю тебя прямо сейчас.

Я улыбнулась и повернулась, чтобы посмотреть на него.

─

Почему, потому что я работаю над своими проблемами?

─

Да.

─

Прошептал он и поцеловал меня.

─

Они знают, что мы здесь.

─

Сказал Никки.

Я отстранилось от поцелуя.

─

Я полагаю, что знают.

Натаниэль начал вести меня через ковер к закрытой двери ванной. Никки сказал:

─

Тебя действительно беспокоят дополнительные охранники. Я думал, тебе нравятся толпы.

─

Мне нравится групповой секс, а не толпы

─

сказал Натаниэль.

─

Значит, ты тоже чувствуешь себя подавленным таким большим количеством людей?

─

спросила я.

─

Я не возражаю против людей, с которыми сплю или играю, но большинство охранников просто охранники.

Мне нравится публика, но они не подходит для этого.

─

Мы должны защищать вас, а не смотреть шоу

─

сказал Никки.

Натаниэль остановился, положив руку на дверь в ванную.

─

Разве вы не можете делать и то и другое?

─

Не совсем и не хорошо.

─

Остальные охранники остались у двери. Ты все еще охраняешь нас?

─

Спросил Натаниэль.

Никки улыбнулся.

─

Нет, я просто скажу привет и сделаю так

─

Он притянул меня к себе, все эти мышцы обвились вокруг меня, когда Натаниэль отпустил мою руку. Все, с

кем я встречался, были сильны, но у Никки был

способ заставить меня осознать это, что было захватывающе и немного страшно. Я знала физический

потенциал, и если это когда-нибудь сведется к реальной борьбе, я не смогу победить против силы, которая

притянула меня к себе. К счастью для меня, я хотела быть в его руках. Он поцеловал меня и вложил в

поцелуй много английского (?), так что поднял меня, и мои ноги оторвались от земли. Я попыталась

обернуть вокруг него ноги, но пистолет на талии помешал. Он положил одну руку мне под задницу и

удержал меня на месте, превратив мою неловкую попытку обернуться вокруг него во что-то сексуальное.

Это было похоже на хорошего партнера по танцу, превращающего все в часть танца.

Он отстранился от поцелуя, пока я все еще была у него в руках.

─

Я хотел сделать это весь день

─

Он опустил меня на дрожащие ноги, и ему и Натаниэлю пришлось меня поддержать. Это заставило их обоих

засмеяться тем мужским смешком, который или на ваш счет, или является комплиментом. Я восприняла это

как второе, потому что они оба знали, что лучше не смеяться надо мной, и мы любили друг друга. Смех, окаймленный любовью, всегда хорош.

Глава >

Никки открыл дверь, и Натаниэль помог мне пройти, пока еще мои колени не оправились от поцелуя. Мы

еще немного смеялись, когда ступили на черный ковер в ванной комнате черного на черном с его черным

мрамором, двойными раковинами и серебряными светильниками, но то, что ожидало в большой ванной в

конце комнаты, украло смех и заставило угрожать моим коленям снова ослабнуть.

Ванна была достаточно большой для четверых взрослых, поэтому Жан-Клоду и Мике не было нужды быть

рядом друг с другом, но они были. Волосы Мики были настолько мокрыми, что казались черными, и были

откинуты назад, так что скулы его лица были открыты так, как не были, когда все темно-коричневые его

кудри обрамляли

его. Его загорелая кожа выглядела еще темнее на фоне полной белизны груди Жан-Клода. Волосы вампира

были собраны в свободной хвост, который выглядел небрежно, но я слишком долго встречалась с ним и

Натаниэлем, чтобы поверить в иллюзию. Поначалу это казалось одной из тех причесок, которая выглядит

неряшливо, но чем дольше смотришь, тем хитрее она становилась, с завитками, тянущимися по краю его

лица, прослеживая изгиб его щек, линию подбородка, так что его губы казались обрамленными белой

кожей и черными вороньими волосами. Его

─ О, Анита, не скромничай. Я видела, как ты выпила

жизнь одного из Селки, пока он не превратился в сухую кричащую шелуху. Это не белая магия, моя

королева.

─

У меня не было других вариантов, чтобы спасти наши жизни

─

сказала я.

─

И ты была достаточно безжалостна, чтобы использовать черную магию.

─

Это не черная магия

─

сказала я.

─

Ну, это точно, как и ад не белый.

─

Это экстрасенсорные способности, а не магия.

─

Скажи помидор или томат? но это все еще красный, мягкий овощ.

─

На самом деле, это ягода

─

сказал Брэм.

Мы все посмотрели на него.

Он выглядел более близко к смущенному, чем я когда-либо видела его.

─

Ну, это ягода.

─

Хорошо

─

сказала я.

Родина засмеялась.

─

Ягоды или овощи, это все еще темная магия, и ты

- первый полноценный некромант за тысячи лет, Анита. На Zfu]ubi есть видео о том, как ты подняла армию

зомби в Колорадо.

─

Любовник смерти собрал армию нежити. Я должна была что-то сделать, чтобы они больше не убивали

людей.

─

Твои мотивы были хорошими

─

сказала Родина.

─

Ты спасла сотни жизней, Анита

─

сказал Мика.

─

Я не сомневаюсь в этом

─

сказала Родина.

─

Тогда в чем твоя проблема?

─

спросила я.

Она снова улыбнулась этой счастливо-злобной улыбкой.

─

У меня нет проблем с тем фактом, что ты

- злая королева в этой истории? это у тебя есть проблема с этим.

─

Анита не зло,

─

сказал Мика.

Родина пожала плечами.

─

Некромант, суккуб, может питаться гневом и высасывать жизненную силу прямо из кого-то. Что в этом

списке делает ее не нашей злой королевой?

─

Она не пользуется своей силой только для того, чтобы причинить нам боль,

─

сказал Ру мягким голосом.

Родина оглянулась на своего брата.

Он выглядел неловко, как будто что-то на ее лице не порадовало его, но он заговорил перед лицом

неодобрения своей сестры.

─

Не сила делает кого-то злым? а то, что они делают с этой силой.

─ Хорошая мысль, брат, но ты знаешь, что говорится о развращении власти.

─

Да, но я был не так счастлив с нашей старой королевой, как ты и Родриго. Она была мелочной, вспыльчивой, безумной и имела достаточно силы, чтобы разрушить мир. Мы все ее боялись, даже ты.

─

Злых королев нужно бояться.

─

Это моя точка зрения, сестра. Анита очень усердно работает, чтобы быть правильной и справедливой, а не

пугающей.

─

Значит, ты говоришь, что она хорошая королева

- белая, а не черная?

─

Да.

Было интересно наблюдать, как они говорят обо мне, словно

меня там не было, но Ру, похоже, выиграл спор, и я хотела, чтобы он победил, поэтому просто слушала. Мы

все слушали их, брат и сестра говорили так, как будто никто из нас не имел значения в тот момент, кроме их

двоих. Интересно, скучали ли они по Родриго в эти моменты брат-сестра?

─

Если ты злой, ты не можешь просто решить быть добрым

─

сказала она.

─

Если ты злой, то нет, конечно, нет.

─

Что тогда?

─

Если ты решаешь день за днем делать хороший, позитивный, моральный выбор, тогда ты не зло. На самом

деле, это было бы определением хорошего человека.

─

Ты говоришь, что она не злая, потому что решила быть доброй?

─

Это единственный способ, почему любой из нас может оставаться хорошим. Решать делать то, что

правильно, а не то, что неправильно

─

сказал Ру.

─

Это

было бы так скучно

─

сказала она, закатывая глаза.

─

Добро не скучное

─

сказала я.

Она посмотрела на меня с презрением.

─

Я влюблена в троих мужчин в этом коридоре, и это очень хорошо.

─

Но морально это делает тебя шлюхой

─

сказала она.

Мика напрягся и сделал движение к ней, но я коснулась его руки. Это заставило его взглянуть на меня, и я

сразу же дала ему понять, что у меня есть идея. Он позволил мне говорить за себя, что было одной из

вещей, которые я любила в нем.

─

Ты думаешь, что быть хорошим означает очень узкое христианское, мусульманское или еврейское

определение, и оно всегда сводится к фундаментализму какого-то рода. Это то, что ты считаешь хорошим, Родина?

─ Это то, что все считают хорошим

─

сказала она, снова закатывая глаза.

─

Нет, это не то, что все считают хорошим? это то, что мир говорит нам, что это определение добра.

─

Я думала, что ты христианка? ты даже ходишь в церковь, поэтому, по вашим собственным убеждениям, ты

не очень хороший человек.

─

Мой путь веры лежит между мной и Богом, и он в порядке.

─

Ты не можешь знать, что твой бог в порядке с тем, что ты делаешь.

─

Я знаю, что когда я молюсь, демоны не могут коснуться меня. Я знаю, что мой крест все еще сияет святым

огнем, когда я сталкиваюсь с вампиром. Если бы я была проклята, как сказала католическая церковь, когда

она отлучила всех людей, которые могли поднимать зомби, тогда мой крест не работал бы, мои молитвы

не работали бы, но они работают.

Родина уставилась на меня.

─

Ты шутишь.

Я покачал головой.

─

Я никогда не шучу об этом.

─

Ты

не можешь быть хорошей.

─

Почему нет?

─

Твоя вера не может быть такой чистой.

─

Почему нет?

─

Потому что ты питаешься сексом, яростью и поднимаешь армии мертвых.

─

Я немного переживала обо всем этом, но, видимо, Бог с этим справился, и если у Него с этим нет проблем, то и у меня тоже.

─

Нет

─

сказала она, и звучала сердито, даже взволнованно.

─

Оставь это, сестра.

─

Нет.

─

Почему бы не оставить?

─

Брэм спросил ее.

Она посмотрела на него, а затем снова на меня, руки были сжаты в кулаки по бокам.

─

Потому что если она не злая, то она не позволит мне делать то, что я хочу делать.

─

Что ты хочешь делать?

─

спросила я.

─

Ты встречала моего брата.

─

Да.

Она смотрела на меня, пока я, наконец, не сказала:

─

О, извини, но я не настолько злая, чтобы позволить тебе делать то дерьмо, которое нравилось Родриго.

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, быстро выдохнула, а затем встрепенулась, как птица, встряхивая

свои перья. Ее глаза стали спокойными. Она была тиха и безмолвна. Это было страшнее истерики.

─

Я служу тебе, потому что должна, но я надеюсь, что ты упадешь от благодати достаточно далеко, чтобы

позволить мне наслаждаться остальной частью моей вечности.

─

Я сделаю все возможное, чтобы быть достаточно злой, чтобы тебе не было скучно.

Она поклонилась тогда, очень формально, и я вспомнила, как Моровен жаловала ее и заставляла

приседать, даже если она была в брюках. Моровен оставляла ее в таком низком реверансе до тех пор, пока

у нее не начинали болеть ноги, потому что, как только кланяешься или совершаешь реверанс перед своей

королевой, ты не можешь подняться, пока она не заметит тебя.

─

Хороший поклон? теперь давайте поговорим с Ламией.

Родина посмотрела на меня с непроницаемым лицом, но она встала прямо, прямо по военному, а не как

обычно. Она внезапно почувствовала себя солдатом.

─

Спасибо, моя королева, что заметила.

Натаниэль пришел, чтобы обнять меня и сказал:

─

Позволь сначала мне поговорить с Мелани.

─

Почему?

─

Потому что я буду мило с ней разговаривать, а ты и Мика просто допросите ее.

─

Если это даст нам

больше информации с наименьшим количеством суеты, то конечно

─

сказала я.

─

Ты знаешь ее лучше нас

─

сказал Мика.

─

Мы последуем твоему примеру.

─

Вы должны позволить мне увидеть фотографии из Флориды, чтобы я знал, о чем говорю.

Мика кивнул.

─

Я знаю, и мне придется подорвать доверие, чтобы показать Мелани тоже.

─

Разве тебе не надо согласовывать с клиентами, чтобы сделать это?

─

спросила я.

─

Я принимаю исполнительное решение, что они сходят с ума с таким уровнем секретности. Мне нужна

информация, чтобы помочь им, и я не могу получить ее, не сказав людям правду.

─ Отлично. Это значит, что мы можем показать и Эдуарду, когда увидим его.

─

Нет, я обещал, что не буду, без их разрешения, показывать фотографии никому, кто мог бы выследить их и

казнить.

─

Черт возьми, Мика.

─

Это разумный страх, Анита. Даже ты не делишься всем с Эдуардом, потому что не хочешь подвергать

опасности некоторых из нас.

─

Хорошо, но сейчас я делюсь большинством вещей.

─

Приятно знать

─

сказал он.

Никки сказал:

─

Если вы хотите поймать Мелани Ламию между шоу, нам нужно поторопиться.

─

Нам снова придется бежать по лестнице?

─

спросил Ру как-то грустно.

Никки усмехнулся.

─

Нет, если мы поторопимся.

Внезапно мы все были готовы поторопиться. Приятно знать, что даже бессмертный ненавидел

дополнительные кардионагрузки.

Глава 12

Мелани была в одной из палаток на краю огромного пространства здания. Все было спроектирован так, чтобы походить на продуктовые лавочки и игровые площадки передвижных карнавалов, которые проходят

через полстраны летом. У нас даже были аттракционы: Наклонный вихрь, колесо обозрения, зеркальный

лабиринт и дом смеха, хотя на самом деле аттракционы не были причиной того, почему люди приходили в

цирк проклятых. Ты можешь найти более впечатляющие карусели в другом месте. Здесь ты можешь

получить сладкую вату и корн дог, сыграть в метание шаров и выиграть призы, такие как большая резиновая

летучая мышь или мягкая игрушка-волк, который выл, если нажать. Ты можешь делать все, что делали на

передвижных ярмарках, но без жары и пыли, но это было не то, ради чего люди приходили к нашим

огороженным дверям и куполу. Стационарный большой купол с полосатым входом в палатку находился

слева от главных дверей. Его арена шоу определенно одна из причин для толпы. Арена с шоу была дальше

середины огромного складского помещения, потому что если очередь к куполу будет пересекаться с

очередями боковых представлений, это становилось непроходимой массой. Так что теперь шатры с

представлениями не начинались, пока не пройдешь через игры, ларьки с едой и аттракционы. Это также

означало, что люди делали больше импульсивных покупок, что было хорошо для прибыли, но главной

причиной отодвинуть две основные

достопримечательности подальше друг от друга был контроль толпы. Охранники просили об этом вместе с

пожарными.

Площадка Мелани была последней в очереди, ближе всего к задней двери, ведущей в подземелье, что

облегчало работу наших телохранителей, поскольку было меньше народа на нашем пути. Никки шел

впереди, Брэм позади, а Родина и Ру устроились слева и справа, так что мы втроем двинулись в окружении

их рук, выставленных наружу, чтобы не дать людям подойти слишком близко. Мы действительно не

ожидали проблем, которые мы трое не могли бы решить самостоятельно. Четверо телохранителей были в

основном нужны, чтобы пробраться сквозь толпу и обескуражить любого, кто может узнать нас через СМИ.

Мика много представлял в новостях сообщество ликантропов, и я стала любимицей в социальных сетях с

момента предложения и свадебного объявления Жан-Клода.

Натаниэль под своим сценическим псевдонимом Брэндон годами останавливался фанатами. Фактически

теперь у него было меньше внимания, так как его волосы были подстрижены, что было для меня одним из

немногих плюсов. На полпути было больше наших охранников. Их можно узнать по ярко-оранжевым

рубашкам с надписью «Охрана» большими белыми буквами на спине? маленькие буквы спереди гласили:

«Цирк проклятых охрана». Они придерживали людей в очереди за пределами шоу, чтобы не мешать

киоскам с едой и игровым прилавкам напротив них. Держать проходы свободными было также частью

соглашения с пожарным маршалом. Это было одно из тех мест, где мы действительно нуждались в

большем количестве охраны.

Никки начал пробивать нам путь через людей. Некоторые жаловались, но он смотрел на них, и они меняли

свое мнение. Один из охранников подошел к нам и сказал:

─

Не разрывайте ряды.

─

Он был высоким и спортивного вида, как и большинство из них, ближе к телосложению Брэма, чем к Никки.

Я не могла назвать имя сильного, гибкого человека. Тот факт, что он не узнал никого из нас, может означать, что я никогда не знала его имени.

Родина крикнула:

─

Мы работаем.

Он посмотрел на нее, потом на Ру, а затем на остальных из нас. Его глаза расширились, когда он добрался

до меня и Мики. Я думаю, что он узнал нас по телевидению и социальным сетям, если не сказать больше, или, может быть, Клаудия начала показывать наши фотографии новым сотрудникам.

─

Извини, Роу, Ру, я не видел тебя позади этого большого парня.

Новый парень пытался познакомиться, но мы с Никки покачали головами. Мы были в толпе незнакомцев.

Им не нужно было знать наши имена. Если у тебя достаточно угроз твоей безопасности, чтобы нуждаться в

телохранителях, всегда, когда ты можешь быть анонимным, это было хорошо, и телохранители не хотели, чтобы люди знали их имена, потому что тогда посторонние могут выкрикнуть их имена и отвлечь в

неподходящий момент.

Нового парня звали Джейми, и он выглядел как сто других парней студенческого возраста Среднего Запада.

Он не был непривлекательным, но он был ровно настолько привлекательным, что не оставлял впечатления.

Он был бы отличным шпионом, потому что мог бы смешаться с толпой во многих местах. Он был убийцей

под прикрытием в студенческом городке, но вместо этого он работал для нас охраной, что означало, что он

был оборотнем, потому что он не был вампиром, а мы нанимали для безопасности только

сверхъестественных. Джейми хорошо спрятал свою энергию? Я получила лишь малейший всплеск силы из-

за его беспокойства о том, чтобы иметь дело с тремя приоритетными людьми, которым должна быть

обеспечена безопасность. Никки и Брэм тоже немного его нервировали, но я думаю, что он занимался

математикой большого спортивного парня: если возникла проблема, он не был уверен, что выиграет драку

с ними. Тот факт, что ни Родина, ни Ру, ни трое из нас не заставили его производить расчеты, заставил меня

отнять у него больше очков. Больше не всегда означает жестче в бою. Конечно, в аду не имело значения, что

некоторые мелкие люди были вооружены.

Джейми проводил нас через линию очереди и придержал откидную створку палатки, чтобы мы могли

пройти в логово ламии, как ее называл плакат над палаткой. Перед нами была небольшая

прихожая/комната ожидания с другим откидным тентом.

─

Позвольте мне посмотреть, где она с людьми впереди вас

─

сказал Джейми. Он не

ждал, что мы скажем да или нет? он просто исчез через следующую завесу и оставил нас стоять. У одной

мягкой тканевой стены стояла группка стульев, на полу лежал ковер, похожий на персидский, и в углу стоял

маленький столик, похожий на маленькие из каталогов и брошюр. К стене палатки был прикреплен прайс-

лист. Я подошла достаточно близко, чтобы увидеть, что это был прайс-лист на фотографии и подписи от

Ламии. Это была дополнительная прибыль, от совместной фотографии с ней и выше и выше цены как

неподписанного изображения на ваш выбор, так и самой подписи. Я знала, что необходимо заплатить за

билет, чтобы посмотреть на

─ Поздравляю

─

сказал он, и это, казалось, дало ему сил встать, как будто только социальные тонкости заставляли его быть

лучше, чем он есть. Эй, если социальные условия работают на нас, то я только за.

Энди покачнулся настолько, что нам

с Микой пришлось поймать его за руки. Мика держал Энди по пути к двери, поэтому он не врезался во все

подряд, как пьяный мяч в игре в пинбол. Подошел Брэм, и мы с Никки пошли за ними. Бернардо держал

дверь, и мы вышли.

Бернардо был водителем, и после некоторой дискуссии Мика занял место пассажира, потому что, если два

телохранителя вынуждены рисковать одним из своих объектов, они не хотят рисковать и вторым. Так как я

была вдвойне защищена от яда ликантропией и метками вампира, то села рядом с Энди. Тот факт, что Мика

позволил мне победить в споре, был одной из причин, по которой я его любила. Было логично, что я сижу

рядом с потенциальной опасностью, но многие мужчины скорее рискнут своей жизнью, чем признают это. У

Брэма и Никки был свой спор, кто из них будет сидеть с другой стороны с Энди. Брэм наконец-то победил, сказав:

─

Мои плечи уже, нам будет удобнее сидеть рядом.

Энди позволил Брэму пристегнуть его ремнем безопасности, но затем он упал вперед, как будто потерял

сознание, что было хорошо для меня. Я не думала, что он будет великим собеседником. Большинство

пьяных не являются. Они думают, что это так, но это не так.

Мы почти подъехали к пристани, когда Энди вздрогнул. Он посмотрел на Брэма и на меня, и не знал или не

помнил, как он сюда попал.

─

Кто вы? Почему я здесь? Нет! Нет! Выпустите меня!

Он потянулся мимо меня к двери? Я оттолкнула его руку от нее. Казалось, он думал, что мы его похитили.

Он набросился на нас с кулаками, но мы были обучены, а он нет, да еще и пьян? в драке быть пьяным не

очень-то помогает. Брэм прижал его руку, а я захватила другую в локтевом замке, оказывая достаточно

давления, чтобы он прекратил сопротивляться. Я почувствовала, как его кожа изменила текстуру, и, отпустив его руку, увидела букет из змей, которые вылезли из его рубашки. Фотографии не передавали

всего ужаса. Я сидела рядом с кучей зеленых, шипящих, обнажающих клыки змей. За секунду мое

спокойствие улетело в яму ужаса. Даже если вы любите змей, то ни за какие коврижки, не захотели бы, чтобы

эти

змеи были рядом с вами. Я закричала.

Мика крикнул:

─

Анита!

─

Я убью тебя!

─

Энди кричал.

─

Я убью вас всех!

Некоторые головы шипели в разных направлениях, как будто следили за всеми нами. Две из них откинулись

назад для удара, и я ударила Энди в лицо с расстояния в несколько

дюймов с силой, которую я применяла против кого-либо в течение длительного времени.

Он без сознания упал вперед, и змеи снова исчезли в его руке.

─

Ебать,

─

тихо сказал Брэм. Никогда еще слышала, чтобы он так выражался раньше.

─

Кого-нибудь укусили?

─

Спросил Мика.

─

Нет. Я имею в виду,

не меня,

─

сказала я.

─

Я в порядке

─

сказал Брэм.

─

Энди жив?

─

Спросил Мика.

Я посмотрела на человека без сознания и вдруг испугалась уже по другой причине. Я начала искать пульс на

шее. Никки сказал:

─

Я слышу стук его сердца? он все еще жив.

─

Его шея сломана?

─

Спросил Мика.

Я перестала искать пульс и сказала:

─

Я не так сильно ударила его.

─

Ты ударила его довольно сильно.

─

Это был хороший удар

─

сказал Брэм.

─

Он напугал меня

─

сказала я.

─

Он напугал всех нас,

─

сказал Бернардо. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Остальные из нас смотрели на человека без

сознания.

─

Я действительно ударила его достаточно сильно, чтобы беспокоиться о сломанной шее?

─

Если бы он был человеком, ты бы сломала ему шею

─

сказал Никки

. ─

Я этого не хотела.

─

Нужно найти побольше людей, для твоих тренировок, что бы лучше знать свою силу

─

сказал Брэм.

Я смотрела на упавшего человека между нами.

─

Труднее ли им причинить вред из-за ликантропии, как нам?

─

Не так как нам, но, да, они крепче, чем обычные люди

─

сказал Мика.

─

Полезно знать

─

сказала я.

Энди застонал и пошевелился достаточно, чтобы сообщить нам, что все еще цел. Я была рада до тошноты. Я

не стремилась сломать ему шею, только чтобы защититься. Энди не просыпался и не приходил

в себя, что было хорошо. Брэм и Никки отнесли его на лодку после того, как мы сложили все наше

снаряжение. Роберто, водитель лодки, капитан или как его еще назвать, сказал:

─

Спасибо, что нашли Энди, мистер Каллахан.

─ Он перекинулся в машине. Если бы он сделал это в баре, люди могли бы пострадать.

─

В ресторане были дети

─

сказала я.

Роберто посмотрел на человека без сознания.

─

Энди сжєг мосты со всеми нами, кроме Кристи. Она все еще думает, что он протрезвеет и станет отличным

отцом.

─

Их любовь наркомана не исправит

─

сказал Бернардо.

─

Я знаю это, и вы знаете это,

─

сказал Роберто,

─

но она его жена и вот-вот родит его ребенка. Я думаю, у нее должна быть надежда.

─

Надежда иногда лживая сука

─

сказала я.

─

Разве это не правда

─

сказал Роберто, не спеша, отплывая от пристани. Мне бы понравилось больше наблюдать этот сине-зелено-

бирюзовый океан, если бы до этого я не была перепугана до смерти, видом шипящих на меня ядовитых

змей и не думала о том, что чуть не сломала шею человека одним ударом. Мика посадил меня к себе на

колени.

─

Смотрите

─

сказал Брам.

─

Дельфины!

Я посмотрел туда, куда он указывал, и вот они, мои первые в жизни дикие дельфины. Они выныривали из

воды линиями, похожие на горбы морской змеи. Я улыбнулась, потому что… дельфины! Они выпрыгнули из

воды, и мое сердце подпрыгнуло с ними, потому что

- дикие дельфины!

Я оглянулась на маленькую каюту, в которой лежал Энди, все еще без сознания, а затем вернулась к

наблюдению за дельфинами, потому что для него я ничего не могла сделать. Но, может быть, если я

посмотрю на океан, почувствую брызги на моей коже и руках Мики, обнимающего меня, и буду наблюдать, как дельфины плывут по волнам, то смогу сделать что-то для самой себя.

Глава 23

Когда мы добрались до Кирке, на причале нас ждали два крепких парня, очень похожих на Энди. Они

оказались его двоюродными братьями. Кристи заставила их встретить нас на причале и привести ее мужа

домой к ней. Они поблагодарили нас за то, что вернули его, но не так, как если бы были рады его видеть.

Кто мог их винить?

Я написала Натаниэлю, что мы на острове. Он ответил:

«В бассейне, наслаждаюсь нашим отпуском. Есть ключи от номера. Я люблю вас обоих.»

Для него это было очень сухое сообщение. Я посмотрела на Мику.

─

Я думаю, что наш общий мальчик все еще зол на нас.

─ Расстроен. Если бы он был все еще в бешенстве, он бы не добавил

«Я люблю вас обоих»

─

сказал Мика.

─

Проблемы в раю?

─

спросил Бернардо.

─

Натаниэль все еще расстроен, он в бассейне и у него есть ключи от номера.

─

Он упомянул это в той части сообщения, где он наслаждается нашим отпуском,

─

сухо сказал Мика.

─

Это похоже на сообщение от подружки

─

сказал Бернардо.

─

А как бы выглядело сообщение от парня?

─

спросила я, улыбаясь ему.

Он склонил голову.

─

Хорошая мысль

- я встречался только с женщинами. Ты утверждаешь, что встречаться хоть с мужчинами, хоть с женщинами

не такая уж большая разница?

─

Все поломаны

─

сказал Никки.

Бернардо посмотрел на него.

─

Ты говоришь, что встречался и с теми и с другими?

─

У меня была растраченная в пустую молодость

─

сказал Никки, совершенно не изменив интонации.

─

Я единственный, кто никогда не встречался с тем же полом?

─

Я не встречался, меня подцепили на крючок, но да.

Бернардо посмотрел на всех нас и сказал:

─

Когда я встретил Аниту, она была как неприкасаемая девственница, а я был шлюхой. Когда я стал более

консервативным?

Я засмеялась над смятением на его лице, и остальные присоединились ко мне.

─

Поверь мне, Бернардо, я никогда не планировала быть более распущенной, чем ты.

─

Итак, вы все честно говорите мне,

что это не имеет большого значения, встречаетесь ли вы с мужчинами или женщинами? В самом деле?

─

Женщины бывают сумасшедшими суками, а мужчины глупые? это все сложно

─

сказала я.

─

Именно то, что она сказала,

─

подтвердил Никки.

Мика только кивнул.

Бернардо засмеялся.

─

Я все слышу о женщинах в твоей жизни, Анита, но я не поверю в это, пока не увижу сам.

─

Ты никогда не увидишь, чем я занимаюсь со своими подругами, Бернардо. Фантазируй в свободное время.

Он покраснел, не знала что это возможно.

─

Я не это имел в виду.

─

Ой, ты же не в серьез.

─

Я слегка ударила его в плечо.

─

Теперь мы действительно друзья.

Он снова засмеялся.

─

Не убирай меня в ящик для друзей.

Я улыбнулся ему.

─

Как будто это впервой для тебя?

Он кивнул, смех угас до по-настоящему милой улыбки: не той, которую он практиковал бы в зеркале каждое

утро, и не той, которая, странным образом, превращала женщин в лужи желания, а просто улыбка без

какой-либо цели. Мне повезло увидеть Бернардо, когда он не притворялся.

Никки предложил остаться в холле с сумками, пока мы получали ключи, но я сказала:

─

Если Натаниэль действительно расстроен, это может занять некоторое время.

─

Со мной все в порядке. Иди, делай то, что должна

─

сказал он. Я знала, что отчасти с Никки так легко в отношениях, потому что он был моей Невестой. Мое

счастье, мое душевное спокойствие были действительно важнее его собственного, но было приятно, что в

моей жизни был хотя бы один человек, у которого были более низкие требования, а не высокие. Я хотела

поцеловать его на прощание, чтобы показать, насколько я его ценила, но он покачал головой.

─

Я работаю.

Я кивнула и пошла рука об руку с Микой к бассейну. Брэм шел впереди нас, открывая боковую дверь, ведущую наружу сквозь, почти полностью стеклянную, стену.

─

Когда мы искали

Натаниэля в последней поездке, он обычно был в бассейне,

─

сказал он.

─

Потому что вы оба работали

─

сказала я.

─

Да

─

сказал Брэм, ведя нас по дорожке с огромными тропическими насаждениями с обеих сторон.

─

Это была командировка? Натаниэль знал это. Это даже была его идея поехать со мной

─

голос Мики звучал раздраженно.

─

Но это не командировка, и он снова один в бассейне

─

сказала я.

Мика прошел через весь этот красивый ландшафт, как будто не замечая всего этого. Это заставило меня

покачать его руку в моей, чтобы он взглянул на меня.

─

Если ты выйдешь туда злой, то будет ссора. Ты хочешь этого?

Он остановился так резко, что Бернардо чуть не столкнулся с нами.

─

Вам нужно уединение?

─

спросил он.

Брэм просто остановился, как хороший телохранитель. Действительно хорошие телохранители, могут

заставить вас забыть о своем присутствии.

Мика покачал головой и посмотрел на меня. Его челюсть была в том положении, которое давало мне знать, что он был в гневе или упрямился. Иногда это было полезно для дела, иногда нет. Его упрямство было

похоже на мое, отчасти ценное качество и отчасти недостаток, в зависимости от того на какой стороне ты

находишься.

Я наблюдала, как напряжение покидало его лицо, и чувствовала, как оно покинуло его руку.

─

Нет, я не хочу ссориться с Натаниэлем.

─

Хорошо, я тоже.

─

Я не мог просто оставил Энди в баре на произвол судьбы. Моя работа

- помогать таким людям, как он.

─

Твоя работа не заключается в том, чтобы развозить по домам пьяных незнакомцев, занимающихся

саморазрушением

─

сказала я.

─

Значит, ты согласна с Натаниэлем, что я должен был просто оставить Энди одного с его проблемой?

─

Нет, потому что, если его секрет будет раскрыт, тогда он подвергнет опасности всех остальных на острове, поэтому я не против помощи ему в этот раз.

─

Разве его жена не сказала, что она звонила другим людям, и они отказались привезти его в этот раз?

─

спросил Бернардо.

Мика посмотрел на него, и даже сквозь солнцезащитные очки это было не совсем дружелюбно.

─

Извините, если это не мое дело.

─

Так как ты поехал вместе с нами ему на помощь, то у меня все о'кей с этим,

─

сказала я.

Мика резко вздохнул.

─

Каково твое мнение, Бернардо?

─

Жена, Кристи, сначала позвонила друзьям и семье, верно?

─

Полагаю

─

сказал Мика.

─

Людям, которые больше всего пострадали бы от всей этой змеиной истории, не так ли?

Мика кивнул.

─

Но они были готовы позволить ему шататься там. Спроси себя, сколько раз они уже возвращали его

задницу? Сколько раз его выручали и приводили домой?

─

Наверное, много

─

сказал Мика.

─ Не наверное, Мика. Они были готовы раскрыть семейную тайну, рискнуть всеми ими, вместо того, чтобы

пойти за Энди еще раз. На такое пойдешь, только после нескольких лет подобного дерьма.

─

Ты говоришь из собственного опыта?

─

спросила я.

─

Не я, но моя мама. Вот почему я прожил в приемной семье до восемнадцати лет и потом пошел в армию.

─

Извини, я не знал

─

сказал Мика.

─

Никто не знает. Я не хотел говорить об этом, но Натаниэль не смог устоять перед наркотиками, когда

оказался на улице. Во время одной из его поездок в Нью-Мексико мы поговорили. У него нет симпатии к

наркоманам, которые не хотят помощи, особенно к тем, у кого есть семья и люди, зависящие от них.

Мика вздохнул и обнял меня.

─

Я совершил ошибку, помогая Энди?

─

Я не говорил, что ты ошибся

─

сказал Бернардо.

Я достаточно отодвинулась в объятиях, чтобы увидеть лицо Мики.

─

Иногда, речь идет не о правильном или неправильном поступке, а о том, чтобы увидеть точку зрения

каждого.

─

Я скажу еще кое-что вам обоим

─

сказал Бернардо.

Мы посмотрели на него, и на его лице была серьезность, которую я никогда раньше не видела в подобных

делах.

─

Конечно

─

сказала я.

─

Вы и настоящие белые рыцари, и настоящие овчарки, но вам нужно понять, что всегда найдутся люди, которые нуждаются в спасении.

─

Я знаю это

─

сказала я.

─

Тогда знаете ли вы, что если вы нашли немного счастья, любимых людей, то должны поставить их на первое

место, перед спасением незнакомцев? Не всегда

- у вас обоих есть работа

- но с точки зрения Натаниэля, это не рабочая поездка, и это не была чрезвычайная ситуация на работе.

Никто не был в опасности. Там не было никакого убийства. Это был наркоман, занимающийся

самоубийственным дерьмом, и в последний раз, когда я проверял, этого не было в ваших должностных

инструкциях.

Мы посмотрели на Бернардо, потом друг на друга, а потом снова на него.

─

Ты уже думал об этом?

─

спросила я.

─

Как я уже сказал, мы говорили с Натаниэлем.

Мика посмотрел на Брэма, который стоял на дорожке, словно ничего не слышал.

─

Ты хочешь что-нибудь добавить?

─ Точно нет.

─

Я думаю, что Брэм говорит: не втягивай меня в это

─

сказала я.

Брэм кивнул.

─

Да, мэм.

─

Пойдем в бассейн и поговорим с нашим общим мальчиком.

Мика кивнул.

─

Давай.

Брэм спустился по дорожке, отодвинув часть растений рукой, убирая их от лица. Мика и я были достаточно

низкими, чтобы пройти без помех, но шедшему позади нас Бернардо, тоже пришлось отодвигать большие

листья над головой. Быть низкими не всегда плохо.

Глава 2=

У бассейна было так много народа, что поначалу я не видела никого из наших людей. Наконец я заметила

Родину, сидящую за столом под зонтиком. Она все еще была одета в верхнюю одежду, вероятно потому, что почти невозможно спрятать оружие в женском купальнике. На столе было слишком много напитков

только для нее одной, но где все остальные?

Бернардо сказал:

─

Вон Тед.

Я не узнала Эдуарда с первого взгляда, во-первых, потому что его короткие светлые волосы были мокрыми, а во-вторых, потому что на нем были только плавки. Не думаю, что когда-либо видела его настолько

обнаженным. Я видела его без рубашки много лет назад, но не помню, чтобы он был в такой хорошей

форме. У него было шесть кубиков, для которых требовалось чертовски много работать и соблюдать диету.

Ему было сорок лет, но, наблюдая за тем, как он идет к краю бассейна, я бы скинула ему лет десять. Он

начал

немного беспокоиться о своем возрасте, потому что борьба с монстрами сводилась к тому, чтобы быть в

хорошей физической форме, без разницы убегал ли ты от них или преследовал. Судя по всему, он принял

это беспокойство и усерднее, чем раньше, посещал спортзал.

Мика наклонился и прошептал:

─

У большинства экзотических танцоров в Запретном Плоде нет такого хорошего пресса.

─

Да, кто знал?

─

Ты не знала, что Эдуард так хорошо выглядит без одежды?

Я пожала плечами.

─

Я никогда не видела его без одежды.

Второй мужчина, которого я не узнала, подошел к Эдуарду у бассейна. У этого человека были темные

волосы, сбритые очень коротко, но не по военному, а как будто он лысел и решил сбрить их, чтобы не

оставлять волосы по бокам как у монаха. Он ни в коем случае не был толстым, но у него было

─ И что же вы хотели ему такого сообщить, что понадобилось уединиться?

─

Кое-что личное,

─

сказала я, потому что не собиралась рассказывать

местным копам о предполагаемом романе. Ну уж нет.

─

Забавно, но Конь-в- Яблоках сказал то же самое. Мне бы очень хотелось узнать, какие детали свадьбы могут

быть настолько секретными, что вы не можете говорить об этом при других людях.

Я пожала плечами, потому что ничего из того, что я могла бы сказать, не помогло бы, и если я буду

продолжать говорить, то могу дать ему подсказку. Я не собиралась этого делать. Кроме того, если он

думает, что я ссорилась с другими женщинами из-за Натаниэля и Бернардо, то его подозрения, что у меня

был роман с женихом, только подтвердят, что я была патологически озабочена мужиками.

─

Почему вы спрашиваете нас об этом?

─

Спросил Мика, все еще стоявший у кровати.

─

Вы спали с Мисс Беттиной Гонсалес, Мистер Грейсон?

─

Нет, я был с

друзьями с тех пор, как вчера ушел из бассейна.

─

Нам понадобятся имена этих друзей.

─

Он действительно достал из кармана маленькую записную книжку и начал перелистывать страницы. Я и не

знала, что кто-то до сих пор пользуется такими записными книжками.

─

Мика был со мной все это время.

─

И какие у вас с ним отношения?

─

Он мой жених.

Данли удивленно поднял брови и посмотрел на Мику.

─

Это правда, Мистер Каллахан? Вы с мистером Грейсоном помолвлены?

Мика кивнул.

─

Да.

Данли повернулся ко мне с блокнотом и ручкой в руке.

─

Мне сказали, что мистер Грейсон

- ваш жених, Маршал Блейк.

─

Так оно и есть.

Данли посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Натаниэля и Мику, а потом опять на меня.

─

И как же это работает, Блейк? Двоеженство по-прежнему незаконно.

─

Брак более чем с одним человеком является незаконным, но нет никаких законов, запрещающих быть

помолвленным более чем с одним человеком, если все знают друг о друге.

Данли нахмурился, уставившись в свой блокнот, как будто не был уверен, что написанное им имеет смысл.

─ Значит, вы все помолвлены?

─

Да.

─

По всем новостям говорят, что вы помолвлены с главным вампиром Сент-Луиса, этим Жан-Клодом.

Его вопрос означал, что он точно знал, кто я, еще до того, как постучал в дверь.

─

Так и есть,

─

сказала я.

─

Так вы действительно собираетесь жениться друг на друге?

─

Я не знаю, какое это имеет отношение к делу, но я собираюсь выйти замуж за Жан-Клода, потому что, как

вы сказали, по закону мы можем жениться только на одном человеке.

─

А вы, мистер Грейсон, на ком женитесь?

─

Мы с Микой собираемся пожениться,

─

сказал Натаниэль. Теперь он внимательно следил за лицом полицейского. Он все еще старался выглядеть

приятным, но я хорошо знала этот взгляд, и по нему было видно, что он напряженно думает, пытаясь что-то

понять. Что, черт возьми, происходит?

─

Итак, Блейк, вы собираетесь выйти замуж за кого-то, кого нет здесь в эти выходные, но вы помолвлены с

присутствующими здесь двумя джентльменами, и вы спите с мистером Конем-в- Яблоках и Мистером

Уайеттом Эрвином.

─

То, что он знал имя Ру, означало, что он, очевидно, сначала поговорил с остальными.

─

Я уже говорила вам, что не сплю с Бернардо, и раз уж вы заговорили об этом, я также не сплю с Уайеттом.

─

Вы не спите ни с Конем-в- Яблоках, ни с Эрвином.

─

Именно,

─

ответила я.

─

И все же вы поссорились с одной женщиной из-за обоих мужчин, с которыми не спите, плюс поссорились

из-за Грейсона.

─

Я же говорила вам, что ни с кем не ссорилась, ни из-за кого.

Он снова посмотрел на двух мужчин, находившихся у кровати.

─

Но вы же спите с этими двумя джентльменами?

─

Да.

─

Ответила я.

─

И все мужчины согласны с тем, что вы спите со всеми остальными мужчинами.

─

Мы очень неплохо делимся,

─

сказал Натаниэль, подтягивая колени к своей обнаженной груди и пытаясь быть обаятельным, но больше

выглядя соблазнительно, или, может так его видела только я. Он пытался отвлечь Данли или просто устал от

вопросов?

─ Мистер Грейсон, вы спите с мистером Каллаханом?

─

Спросил Данли.

─

Так и есть.

─

При этих словах Натаниэль улыбнулся.

─

А как насчет Мистера Коня-в- Яблоках?

─

Нет.

─

М- р. Эрвин?

─

Неа.

─

А вы, мистер Каллахан, с кем еще спите?

─

К чему эти двадцать вопросов, офицер Данли?

─

Спросила я.

─

Я просто пытаюсь понять, что произошло, Маршал Блейк.

─

Что случилось, офицер Данли?

─

Как вы думаете, что случилось?

─

О, ради Бога, Данли, просто расскажите нам, что случилось.

─

Значит, вы любовники с Каллаханом, Грейсоном, Конем-в- Яблоках и Эрвином?

─

С Конь-в- Яблоках мы просто друзья по работе, что я уже неоднократно повторяла. Эрвин

- всего лишь мой друг и сотрудник.

─

По словам свидетелей, вчера в бассейне вы страстно обнимались с ним.

─

Я вряд ли могу объяснить то, что произошло с Уайеттом у бассейна, а если и могу, то не обязана вам это

объяснять.

─

Хорошо, я запишу, что вы не хотите помогать в этом расследовании.

─

Какое расследование?

─

Переспросила я. Что-то плохое случилось, и что бы это ни было, скорее всего, случилось с Беттиной, фамилия, которой была Гонзалес. Интересно, знал ли Бернардо ее фамилию до того, как они занялись

сексом? Я сомневалась в этом, но, возможно, фамилии не так уж важны для свидания на одну ночь.

─

Вы спите с кем-нибудь еще на свадьбе, Маршал Блейк?

─

Нет.

Данли кивнул и сделал еще одну пометку.

─

А сколько здесь в городе еще мужчин, с которыми вы спите и которые не участвуют в свадьбе, Маршал?

Я размышляла, стоит ли вообще отвечать, и важно ли, что полиция знает обо мне и Никки.

─

А если бы я спала с кем-то еще в городе, какое бы это имело значение?

Данли еще раз просмотрел свои записи и произвел при этом столько шума, что я не была уверена, действительно ли ему нужно было проверять свои записи, или он делал это, чтобы дать себе время

подумать, а может, это

должно было подействовать нам на нервы. Если

бы это было последнее, то могло бы спасти его игру.

─

Итак, вы все трое

- любовники и помолвлены друг с другом, это так, Миз Блейк?

─

Маршал Блейк, и да.

─

Похоже, вас не волнует, что я называю Маршала Коня-в- Яблоках мистером.

─

Его сейчас здесь нет, чтобы чувствовать себя оскорбленным. А я здесь.

─

Вы стоите здесь в халате в гостиничном номере с голым мужчиной в вашей постели и вторым мужчиной в

таком же халате, и я оскорбляю вас, называя Миз Блейк, а не Маршал Блейк, действительно?

─

Вы хотите сказать, что женщина, имеющая нескольких любовников, настолько шлюха, что ее нельзя

оскорбить, офицер Данли?

Он посмотрел на меня и задумался, потом снова посмотрел на все еще открытую дверь. Еще один офицер

выпроводил гражданских, но все же Данли не хотел, чтобы его обвинили в какой-нибудь сексуальной

бестактности, если только он не сможет доказать, что все это было частью его хитроумной методики

ведения допроса.

─

Я бы никогда не употребил это слово, Маршал Блейк.

─

Приятно слышать, но именно так вы думаете о женщине, которая спит с несколькими мужчинами, не так ли, офицер Данли?

─

Совсем нет, Маршал Блейк.

─

Действительно. Я готова поклясться, что вы только что довольно сильно намекнули на это, офицер Данли.

─

Определенно, я этого не делал.

─

Тогда на что вы намекаете, офицер Данли, и почему вас так сильно интересует наша личная жизнь?

─

Просто пытаюсь понять, что могло произойти между вами и Беттиной Гонзалес.

─

Между нами ничего не произошло, офицер Данли.

─

Это не то, что говорят ее друзья.

─

Я ничего не могу поделать с тем, что говорят другие люди, офицер Данли.

─

Разве вам не хочется узнать, что, по словам ее друзей, произошло между вами двумя?

─

Вы уже рассказали мне, что они сказали.

─

Нет, Маршал, я этого не говорил.

─ Да, вы сказали,

─

сказал Мика от кровати.

Данли на секунду нахмурился, а затем пришел в себя с улыбкой, которая, как мне кажется, должна была

быть обезоруживающей, но не была таковой совсем. Он допрашивал нас так, словно мы были

подозреваемыми или, по крайней мере, людьми, вызывающими интерес. Что-то плохое случилось с

Беттиной. Она не была у меня в числе любимчиков, но и не заслуживала того, что заставило бы полицию

допрашивать людей подобным образом.

─

Что случилось с Беттиной

– м-с Гонзалес?

─

Спросила я.

─

Вы мне скажите.

─

Я бы так и сделала, если бы могла, но я оставила ее у бассейна вместе с другими участницами гарема

Бернардо.

─

Значит, вас не беспокоит, что Конь-в- Яблоках трахался с Мисс Гонзалес?

Он специально использовал это слово, надеясь шокировать меня.

─

Я думаю, что это, вероятно, плохое решение с его стороны, но в остальном

- нет.

─

А почему это плохое решение с его стороны?

─

Беттина показалась мне несколько возбужденной и определенно собственницей за весьма небольшой

промежуток времени.

─

Что вы имеете ввиду под «несколько возбужденной»?

─

Она очень легко принимала за оскорбление, даже то, что таковым не являлось.

─

Ее друзья говорят, что вы ссорились с ней.

─

Они ошибаются.

─

Говорят, что между вами возникла напряженность после того, как вы попытались поцеловать ее, а она

отказалась от ваших авансов.

Я рассмеялась прежде, чем успела остановить себя.

─

Отказалась от ваших авансов

. Давно я такого не слышала, но поверьте мне, я не пыталась поцеловать Беттину.

─

Некоторые свидетели утверждают обратное.

─

Возможно, я намекала, что поцелую ее, просто чтобы она оставила Уайетта в покое.

─

Почему это должно было заставить ее оставить его в покое?

─

Она оказалась гомофобкой, и мысль о том, что мы с Уайеттом занимаемся сексом втроем, вынудила ее

покинуть поле.

─

Покинуть поле

. Теперь, кто использует старомодные термины?

─ Извините, вы правы. Я просто хочу сказать, что сыграть на ее гомофобии против нее, было способом

избежать скандала, хотя это была полностью вина Уайетта, что он так усердно флиртовал, хоть и не

собирался доводить все до конца.

─

Прости, Анита, Честное слово, просто было так весело флиртовать со всеми ними. Мы увлеклись,

─

сказал Натаниэль.

─

Как увлеклись вы с Беттиной, Мистер Грейсон?

─

Я имею в виду Уайетта и себя. Мы оба флиртовали с подружками невесты с другой свадьбы, и возможно, нас занесло.

─

Как далеко вас занесло? Какие планы были у Вас или Мистера Эрвина с Беттиной Гонзалес?

─

Никаких.

─

Мне сложно в это поверить, Мистер Грейсон. Вы испытывали ревность, когда она переспала с мистером

Конь-в- Яблоках?

─

Я не

знал, что она спала с ним, пока вы не сказали нам об этом несколько минут назад, но нет, это не заставляет

меня ревновать. Я вообще-то не собирался спать ни с одной из женщин у бассейна.

─

Так зачем же с ними флиртовать?

─

Это было весело.

─

Было ли весело, когда вы договорились встретиться с Мисс Гонзалес позже?

─

Нет. Я имею в виду, что ни о чем с ней не договаривался.

─

Вы рассердились, когда она предпочла вам Коня-в- Яблоках?

─

Если вы хотите посмотреть на это так, то я предпочел Аниту Беттине, так что это Беттина должна была

разозлиться, а не кто-то из нас.

─

Как бы далеко вы зашли, чтобы убедиться, что мистер Грейсон предпочел вас Беттине?

─

Мне не нужно далеко заходить. Он мой жених, он уже выбрал меня.

Данли снова заглянул в свои записи, но на этот раз я была почти уверена, что он дает себе время подумать.

─

Но вы понятия не имеете, где мистер Эрвин находился прошлой ночью.

─

Я уверена, что его сестра может поручиться за него, так как они живут в одном номере.

─

Сказала я.

Мика спросил:

─

Что случилось с Беттиной Гонзалес?

─

Я не говорил, что с ней что-то случилось.

─ Хватит играть в эти игры, Данли,

─

сказала я.

─

Очевидно, с ней что-то случилось, иначе вы не задавали бы сейчас двадцать миллионов наводящих

вопросов о событиях прошедшего дня.

Он улыбнулся прежде, чем смог остановить себя, и сказал:

─

Не думаю, что уже дошел до миллиона вопросов.

─

Такое чувство, что дошли,

─

сказал Натаниэль.

─

О, это ерунда, Мистер Грейсон. Вам стоит посмотреть настоящий допрос. И к моменту, когда все будет

рассказано и сделано, это уже может превратиться в миллион вопросов.

─

Это не допрос, Данли, и мы оба это знаем.

─

Вы хотите, чтобы это был допрос, Блейк?

─

Нет. У вас имеется достаточно улик, чтобы привлечь кого-нибудь из нас к этому делу?

Данли наградил меня суровым взглядом полицейского, но это был не очень суровый взгляд, так что я даже

не вздрогнула.

─

Еще нет.

─

Вы ловите рыбу, разговаривая со всеми, кто ее видел.

─

Что с ней случилось?

─

Повторил Мика уже более нетерпеливым голосом.

─

Когда вы в последний раз видели Беттину Гонсалес?

─

Мы уже говорили вам, у бассейна, прежде чем подняться наверх,

─

сказал Натаниэль.

─

Я уже сказала вам, у бассейна с Бернардо и его стайкой красавиц.

─

Сказала я.

─

Коню-в- Яблоках повезло, что ее друзья пришли и забрали ее прямо у дверей его гостиничного номера. Если

бы у нас не было свидетелей, которые сказали бы, что она покинула его комнату счастливой и здоровой, мы

бы сейчас сидели у него в номере и задавали вопросы.

─

Почему?

─

спросила я.

─

Беттина Гонсалес пропала.

─

Он сообщил об этом с такой напряженностью, что новость не стала для нас неожиданностью.

─

Я думал, должно пройти двадцать четыре часа, прежде чем полиция начнет поиски.

─

Сказал Мика.

─

Как правило, или даже сорок восемь часов,

─

сказала я.

─

Кажется, никто из вас

не удивлен, что она пропала,

─

сказал Данли.

─

Вы достаточно резко сообщили об этом

- сказала я.

Питер нес на плечах кричащую и сопротивляющуюся Дикси в манере пожарного. Она была одета в

сплошной купальник и казалась все еще мокрой после бассейна. Он был одет в мешковатые плавки и

насквозь промокшую синюю футболку большого размера. Он держал ее за руки и одну ногу, но другая нога

дико дергалась. И она кричала:

─

Отпусти меня, сукин сын! Да как ты смеешь! Я ведь нянчила твою задницу!

Я знала, что Питер лучше владеет техникой рукопашного боя, чем Донна. Если бы он хотел всего лишь

положить Дикси на лопатки, как это сделала Донна в Нью-Мексико, то действовал бы быстро и эффективно.

Но если он не хотел причинять вреда Дикси, и у него не было способа ее связать или как-то ограничить

движения, то чертовски сложно заставить кого-либо пойти с тобой, если он действительно не хочет делать

этого. Кроме того, он был воспитан так, что не ударит девушку, но у девушки не было проблем с тем, чтобы

ударить его.

Люси стояла позади них в развевающемся купальнике, прикрывающем ее сверху. Ее седые волосы все еще

были сухими, так что, очевидно, она даже не успела войти в бассейн до того, как разразился нынешний

кризис.

─

Что, черт побери, происходит?

─

Спросила я.

Питер что-то сказал, но Дикси кричала так громко, что я не смогла ничего понять.

Мне стало ясно, что часть проблемы была в том, что Донна кричала на Эдуарда в комнате у нас за спиной, так что мы получали двойную дозу орущих женщин. Голос Эдуарда был тихим, сердитым рокотом? он

держал себя в руках и сохранял самообладание. Донна, по-видимому, чувствовала, что все ставки

поставлены на кон, потому что она ругалась, как матрос.

Именно Уайетт наклонился ко мне и сказал:

─

Питер сказал, что не знает, как поставить ее на землю, не причинив никому из них новых травм.

Мне было не совсем понятно, что Питер имел в виду, говоря про новые травмы, но я посмотрела на Питера

и женщину поперек его плеч и сделала несколько быстрых вычислений физического плана.

─

Мы слишком низкие, чтобы помочь ему аккуратно ее снять,

─

сказала я.

─

Я не слишком,

─

сказал Никки,

─

но я работаю.

─

Мы прикроем тебя,

─

сказала Родина.

Никки посмотрел на Брэма.

─

Давайте поможем парнишке.

Брэм отрицательно покачал головой.

─

Я работаю. Ничего нет важнее этого.

Бернардо подошел к нам.

─

Я сейчас не работаю.

─

Давай сделаем это,

─

сказал Никки.

Они направились к дерущейся паре. Губы Питера снова зашевелились, но я по-прежнему ничего не

слышала. Натаниэль наклонился и сказал:

─

Питер сказал быть осторожнее, она кусается и царапается.

─

Посмотри на правую руку Питера,

─

сказал Мика.

Я посмотрела и увидела кровавые следы от ногтей на той руке Питера, которой он все еще пытался

удержать ногу от удара вместе с другой ногой, которую ему не удалось прижать. Я увидела кровавые

отметины на его бедре почти в тот же момент, как Натаниэль произнес:

─

Господи, посмотри на его бедро.

─

Я и не подозревала, что Дикси способна драться так отчаянно.

Мужчины закивали в знак согласия.

Бернардо ухватился за ту ногу, которую Питер так и не смог прижать. Дикси начала кричать еще громче, хотя

я и не думала, что такое возможно.

─

Отпусти меня! Помогите мне! Кто-нибудь, помогите мне!

─

Но какие бы слова она ни произносила, в ее голосе не было страха, была только ярость.

Никки накрыл ладонями ту руку, которой Питер сжимал ее запястья. Бернардо взял обе ее лодыжки в свои

руки. Они что-то говорили Питеру или друг другу, но я слышала только, как Дикси назвала их сукиными

сынами и требовала отпустить ее. Я недооценила Дикси? она превратилась в сущий ад на колесах, когда

окончательно вышла из себя. Чтобы снять ее с плеч Питера и уложить на пол, не причинив ей вреда и не

допустив, чтобы она причинила вред кому-нибудь из них, потребовалось участие всех троих мужчин. Если

бы они были готовы причинить ей боль, это было бы легче, намного легче. Она, конечно же, не была против

того, чтобы причинить боль Питеру. Мне стало интересно, куда она его укусила.

Бернардо и Никки удерживали и приподнимали ее, пока Питер делал что-то вроде верхнего жима основной

частью тела Дикси. Поднятие тяжестей принесло свои плоды, потому что вес ее тела не казался ему

тяжелым. Что было очень трудно, так это то, что

-вес―

извивался и боролся изо всех сил. Он

не то чтобы уронил ее, но все же не смог удержать выше определенного момента, и Бернардо с Никки

вдруг пришлось удерживать весь вес тела Дикси только за лодыжки и запястья. Они не бросили ее, но она, вероятно, думала,

что они собираются это сделать, потому что перестала сопротивляться изо всех сил, но издала симпатичный

душераздирающий вопль. Если охрана отеля не была вызвана раньше, то теперь кто-нибудь обязательно

сообщит об этом. Просто замечательно.

Они положили Дикси на пол, но не отпускали ее. Бернардо зажал ее ноги между своими руками и

туловищем, что значительно снизило интенсивность ее извиваний. У Никки оказалось куда больше проблем

с руками, потому что, когда он попытался сменить хватку, то приблизился к ее лицу, и она набросилась на

него, как собака. Блядь.

Шум заставил Эдуарда и Донну выйти из комнаты, так что они оказались вместе с нами, когда Родина

присоединилась к Никки и взяла ее за запястье и руку. Дикси пришла в бешенство, когда они еще крепче

прижали ее к полу. Она все время пыталась кого-нибудь укусить или вонзить ногти. Как будто она не знала, где находится, или ей было все равно.

Питер подошел к матери и сказал:

─

Она твоя подруга, мама. Скажи ей, что мы отпустим ее, если она перестанет пытаться причинить нам вред.

Донна неохотно пошла

вперед, как будто тоже немного побаивалась сопротивляющейся женщины. Я не винила ее за это. Мне

было совершенно ясно, что Дикси причинит боль любому живому существу, до которого сможет дотянуться.

Она выглядела так, словно немного сошла с ума. Я не была уверена, что Донна сможет ее успокоить. Это

было похоже на сильнейший приступ истерики.

Донна наклонилась, чтобы убедиться, что другая женщина видит ее, но Дикси не переставала вырываться и

кричать. Донна выкрикивала ее имя до тех пор, пока борьба не утихла, и тогда она сказала другой женщине:

─

Если ты прекратишь бороться, они отпустят тебя. Ты это понимаешь, Дикси? Если ты перестанешь пытаться

навредить им, они просто отпустят тебя.

Женщина на полу перестала двигаться и просто лежала, уставившись на Донну.

─

Я думаю, что вы можете отпустить ее.

─

Сказала Донна.

─

Не отпускайте ее,

─

сказал Эдуард,

─

пока она не скажет Донне что-нибудь связное.

Донна начала было протестовать, но Питер снова оказался в поле ее зрения и стянул футболку вниз, чтобы

показать кровавый след от укуса зубов Дикси у себя на плече и спине. Черт побери, она чуть не вырвала у

него кусок мяса.

─ Поговори с ней, мама.

Донна немного побледнела, увидев укус и его окровавленную руку. Она больше не спорила с ним, просто

вернулась поговорить с Дикси. Она продолжала говорить до тех пор, пока Дикси не начала отвечать

полными предложениями и, казалось, не начала придавать этому смысл. И даже тогда, прежде чем

отпустить ее, Бернардо, Никки и Родина сосчитали до трех, отпустили одновременно и быстро

отодвинулись от нее. Она просто лежала там секунду или две, как будто не понимала, что они отпустили ее.

Донна протянула ей руку, и Люси подошла, чтобы взять ее за другую руку, и вместе они помогли ей встать

на босые ноги. Дикси стояла там в своем желтом цельном купальнике, держа своих друзей за руки. Она

казалась очень тихой, слишком тихой, как будто ушла куда-то глубоко внутрь себя. Это было почти так же

нервирующе, как крики и драка. Что, черт возьми, происходит?

Питер стоял в стороне, рядом с Донной, но

не слишком близко к Дикси. Я думаю, что он уже получил от нее все, что хотел на сегодня, да и вообще

навсегда.

─

Она твоя подруга, мама, и это твоя вина.

─

О чем ты говоришь, Питер?

─

Дикси была полна решимости рассказать обо всем Бекке в бассейне,

─

вмешалась Люси.

─

Маленькие девочки играли там вместе и были совершенно счастливы.

Дикси вновь разозлилась, услышав это. Она отдернула руки от других женщин и попятилась в угол, где стоял

стул, но не села на него. Она стояла рядом, прислонившись спиной к стене

и держась одной рукой за спинку стула, словно пытаясь удержаться на ногах.

Донна побледнела.

─

Она рассказала Бекке?

─

Нет,

─

выкрикнул Питер,

─

потому что я ее остановил.

─

Сначала он пытался быть вежливым,

─

сказала Люси,

─

но Дикси никак не могла заткнуться. Она сказала, что Бекка заслужила право знать правду, что она должна

знать, какой отец ей достанется.

─

Ты этого не сделала,

─

сказала Донна, пристально глядя на Дикси.

Дикси вцепилась в спинку стула так крепко, что ее рука начала дрожать от напряжения.

─

Она действительно заслуживает знать правду, как и ты заслуживаешь мужа, который не будет тебе

изменять.

─ Я же сказала тебе, что это неправда, Дикси. Тед ни с кем мне не изменяет. Если ты расскажешь Бекке

неправду, то и я не... Я не думаю, что смогу простить тебя за это.

─

Ты выбросишь двадцать лет дружбы из-за того, что я расскажу правду?

─

Бекке совершенно не обязательно знать обо всех этих проблемах взрослых. Ее психотерапевт объяснил, что

некоторыми вещами нельзя делиться с детьми, пока у нас

не закончатся варианты, а это не так, потому что вариантов очень много.

─

Зачем ты вообще рассказала об этом Дикси? Даже если ты верила, что это правда, зачем было говорить ей

об этом?

─

Спросил Питер.

─

Я имею право говорить со своими друзьями.

─

Не тогда, когда это так сильно затрагивает нас с Беккой. Ты же у нас мама, ты же взрослая. Это значит, что ты

должна смириться и пойти на компромисс вместо того, чтобы рушить нашу жизнь, потому что ты не можешь

с этим справиться.

─

Как ты смеешь так говорить со мной?

─

Если ты не хочешь, чтобы я так с тобой разговаривал, тогда действуй лучше, сделай лучше.

─

Он говорил, размахивая руками, широкими, расстроенными жестами. Донна рядом с ним казалась

маленькой, но она не дрогнула и не отступила.

─

Мне жаль, что Дикси

не смогла оправдать моего доверия, но это беспокоило меня больше, чем я думала, Питер. Я думала, что

смогу справиться. Все дело в том, что я никогда не получала от Теда безраздельного внимания. То, что они

ввязались в расследование во время нашего свадебного путешествия, доказывает, что даже если у них нет

романа, это все равно правда.

─

Что правда, мама?

─

Что существуют такие стороны его жизни, которыми он никогда не делится со мной, а только с Анитой. Это

причиняет мне боль. Неужели ты этого не понимаешь?

─

Ты же не маршал, мама. Он не может поделиться с тобой своей работой.

─

Но он делится с ней тем, чем не делится с Бернардо.

─

Что заставляет тебя думать, что они являются чем-то большим, чем просто лучшими друзьями?

─

Спросил Питер.

Она устремила на него испепеляющий взгляд, уперев одну руку в бедро.

─

Ты же сам видишь, какие они, когда вместе.

─ Да, я вижу, именно поэтому я задаю вопрос, который должен был задать еще несколько месяцев назад. С

чего ты взяла, что они больше чем друзья?

─

Он говорит с ней больше, чем со мной. Он доверяет ей так, как мужчина доверяет своей жене.

─

Может быть, некоторые мужчины, только Тед не из таких, мам.

─

Я уже была замужем, Питер. Я знаю, как устроен брак, и какие обязанности должны быть у мужей.

─

Ты знаешь, как работал твой первый брак. Ты знаешь, как папа относился к тебе, но насколько я помню, он

был совсем не похож на Теда. Они такие разные люди, мама. А тебе или твоему психотерапевту никогда не

приходило в голову, что они могут быть очень разными мужьями? Если это очень разные люди, то и в

отношениях с тобой они будут такими же разными.

─

Я думаю, что знаю о браке и отношениях больше, чем ты, Питер.

─

Ты же видела Аниту с Микой и Натаниэлем, да черт, теперь еще и с Никки. Она обращается с ними совсем

не так, как с Тедом.

─

Я всегда считала, что Анита и Тед очень почтительно себя ведут, когда находятся рядом с нами. Я знаю, что

у них нет физического романа, но я благодарна им за то, что они меняют свое эмоциональное поведение, когда находятся рядом со мной,

─

сказала Донна.

─

Я видел Теда с Анитой, когда тебя не было рядом, мама. Они не ведут себя как пара, и уж точно не

взаимодействуют так, как она с Микой и Натаниэлем.

─

Они помолвлены, конечно, она ведет себя с ними по-другому.

Питер отрицательно покачал головой.

─

Нет, мама, дело не в этом. Она не помолвлена с Никки, но относится к нему скорее как к бойфренду, а не

как к Теду.

Дикси все поняла.

─

Нет, просто нет. Ты же не собираешься чудесным образом сказать, что никакого романа нет, так что он

может жениться

на ней прямо сейчас? Это просто чушь собачья и очередное вранье.

─

Если бы Анита была другом-мужчиной из Службы маршалов, ты бы заподозрила, что у Теда с ним роман?

─

Спросил Мика успокаивающим голосом, таким тоном, каким обычно разговаривают с детьми, чтобы они

снова уснули, или прыгали подальше от окон.

─

Ты имеешь в виду заподозрить Теда в том, что он гей?

─

спросила она.

─

Да.

Она рассмеялась, как будто это было настолько абсурдно, чтобы даже думать об этом.

─

Конечно же, нет.

─

Ты хочешь сказать, что то, что Анита является женщиной,

- единственная причина, по которой ты считаешь это чем-то большим, чем просто дружба?

─

Спросил Мика

─

Нет, конечно, нет.

─

Тогда в чем причина твоих подозрений?

─

спросил он

─

Он доверяет Аните. Всегда, возвращаясь со встречи с ней, каждая его вторая фраза начинается с "Анита это"

и "Анита то". У него появляется такое выражение во взгляде, когда он говорит о том, чтобы пойти с ней на

дело, которого у него не бывает, когда он дома.

─

В конце ее голос стал тише, как будто она

не хотела признаваться в последней части.

Я знала, что этот взгляд в глазах Эдуарда был не о сексе со мной. Дело было в том, что работа со мной

обычно означала, что это будет трудная работа. Что-то, что бросит вызов его навыкам, расширит его

границы, позволит ему использовать ту часть себя, которая наслаждалась действием, опасностью и

насилием. Иногда эта последняя часть не была веселой, но если бы мы не наслаждались ею на каком-то

уровне, у нас была бы другая работа, или мы не были бы хороши в том, что мы

делали. Это была настоящая правда, которую Эдуард не мог объяснить Донне.

─

Я же говорил тебе, что Анита не как женщина заставляет меня так себя вести.

─

Сказал Эдуард.

─

Ты говорил мне, что это работа, действие, острые ощущения от погони или что-то в этом роде.

─

Презрение в ее голосе было через чур сильным, чтобы идти дальше.

─

Почему ты не веришь ему?

─

тихо спросил Мика.

─

Потому что это просто смехотворно. Ты носишь значок и пистолет, чтобы защищать людей и избавляться от

плохих парней, но насилие

- это вынужденное зло, а не причина для всего этого.

Я посмотрела на Эдуарда с еще большим уважением.

─

Ты действительно пытался сказать ей правду.

Он кивнул.

─

Я бы никогда не попросил тебя сказать такую сложную ложь, если бы я не попытался сначала сказать Донне

правду.

─

В его голосе по-прежнему не было акцента, но теперь он казался усталым.

─

Он действительно пытался, Анита,

─

сказал Питер.

Донна и Дикси смотрели на всех нас.

─

Что, черт возьми, происходит?

─

Спросила Дикси.

Эдуард проигнорировал их обеих и

заговорил со мной.

─

Спасибо, что согласилась на эту ложь, Анита. Я знаю, что это беспокоило тебя, и я знаю, что ты считала

нелепым признаваться в том, что у нас был роман только для того, чтобы Донна вышла за меня замуж.

─

Нелепо было распространяться об

этом.

Он улыбнулся, но глаза его оставались усталыми и печальными.

─

Нет,

─

сказала Дикси.

─

Тебе не удастся так легко выкрутиться из этой истории.

─

Мы не можем выкрутиться из той ситуации, в которой изначально не были,

─

сказала я

─

Но ты все еще связан

с Анитой в своей работе, Тед.

─

Я не могу изменить свою работу, Донна.

─

Но на нашей свадьбе, Тед, участвовать в расследовании дела на нашей свадьбе.

─

Мы еще не участвуем, нас просто допрашивают, как и почти всех в отеле.

─

Но если вас попросят помочь в этом деле, вы это сделаете. Я знаю, что ты это сделаешь.

─

Я люблю тебя, Донна. Мне нравится, что ты держишь свое сердце нараспашку, но я ненавижу, когда ты

позволяешь своим чувствам подавлять тебя до такой степени. Я признаю, что это две стороны одной

медали, что, возможно, ты не можешь быть настолько искренней и заботливой, если только твои эмоции не

управляют тобой, но я позволил тебе манипулировать мной в безвыигрышной игре. Я побеждаю, Донна, я

всегда побеждаю, но только не с тобой. Я позволил тебе побеждать во многом. Я должен был просто

придерживаться правды и продолжать жить вместе, но у меня возникла эта дурацкая идея, что я хочу

жениться на тебе. Я хотел стать законным отцом для Питера и Бекки. Я хотел вместе с тобой оказаться за

белым штакетником,

довольно лгать, довольно притворяться, что я тот, кем не являюсь, я бы никогда не завел роман, никогда не

обманул бы тебя и нашу семью таким образом. Но сейчас речь идет об эмоциональном обмане. Я даже не

знаю, что на это ответить, Донна. Я уступил в этой

дурацкой интрижке, и теперь ты думаешь, что я уступлю, если ты будешь давить достаточно сильно. Ну, я

этого не сделаю, не могу.

Ранкин кивнул, как будто это было для него чем-то важным.

─

Значит, вы близки с ним и его семьей?

─

Достаточно близка, чтобы я хотела позаботиться о том, чтобы еще кто-нибудь из нас отправился в больницу

проведать Питера.

─

Мне очень хотелось уйти от детектива, потому что что-то случилось, что-то большее, чем просто переполох

между Питером и Дикси. Вам бы не удалось привлечь детектива к чему-то, что можно списать на то, что

шумное веселье просто зашло дальше запланированного.

─

Насколько хорошо Парнелл знал Беттину Гонсалес?

─

Спросил Ранкин.

Мне потребовалась секунда, потому что я не привыкла думать о Питере по фамилии. Путаница вокруг

имени, вероятно, спасла меня от того, чтобы выглядеть шокированной, потому что так оно и было. Я

совершенно не ожидала, что так получится, хотя должна была бы. Сегодня утром из их отеля исчезла

женщина, а потом еще одну женщину унесли против ее воли, и она так испугалась, что нанесла колотую

рану мужчине, который это сделал. Любой полицейский попытался бы связать эти два события воедино.

Я отрицательно покачала головой.

─

Не очень хорошо.

─

В самом деле. Девятнадцатилетний парень и двадцатиоднолетняя девушка тусовались у бассейна, но вы

уверены, что они не общались друг с другом.

─

Я ответила на вопрос, который вы задали, Ранкин. Если у вас есть другой вопрос, задайте его.

─

Когда вы сказали, что они не очень хорошо знали друг друга, что вы имели в виду?

Я пожала плечами.

─

Я имела в виду именно то, что сказала.

─

Вы ведь в действительности не знаете, говорил ли он с Беттиной Гонсалес, не так ли?

─

Я не знаю, чем Питер занимается каждую минуту дня, если вы это хотите знать.

─

Значит, вам неизвестно, были ли они с Беттиной вместе, не так ли?

Я открыла рот, закрыла его и попыталась собраться с мыслями.

─

Я не заметила, чтобы Мисс Гонзалес обращала на

Питера особое внимание. В последний раз, когда я ее видела, она была очень сосредоточена на Бернардо

Конь-в- Яблоках.

─ Данли рассказал мне, что вы говорили о Коне-в- Яблоках и нашей пропавшей женщине.

─

И снова он не сказал мне ничего, с чего можно было бы

продолжать разговор. Он пытался заставить меня говорить. Я знала, что Питер не причастен к тому, что

случилось с Беттиной, но я также знала, что все, что я скажу, может быть использовано против Питера.

Удивительно, как безобидные комментарии могут стать обвинительными, когда полиция с ними покончит.

Я была полицейским. Я прекрасно знала, как крутятся эти шестерєнки.

─

Тогда вы знаете все, что знаю я.

─

Я сомневаюсь в этом, Блейк. Я действительно в этом сомневаюсь.

─

Это прозвучало как-то зловеще, как будто

он знал, что я что-то скрываю, и хотел выведать мои самые глубокие и темные секреты. Я ничего не

скрывала, поэтому мои секреты не помогут ему найти пропавшую девочку. Не знаю почему, но я

продолжала думать о Беттине как о девчонке. Двадцать один год-вполне законно, но она казалась такой

незаконченной и неуверенной в себе. Трудно было думать о ней как о взрослой женщине.

Ранкин снова бросил на меня серьезный взгляд, пытаясь заставить меня признаться, только бы он перестал

пялиться на меня. Я посмотрела на него в ответ и выдавила из себя дружелюбную улыбку. Я не была

уверена, что она дошла до моих глаз, но это было лучшее, на что я была способна в данных обстоятельствах.

─

Мне нужно проверить младшую сестру Питера. Она очень расстроилась, наблюдая, как его увозят в машине

скорой помощи.

─

Я действительно отвернулась, но Ранкин еще не закончил со мной.

─

Я заметил, вы не отстаиваете невиновность Парнелла.

Я обернулась и уже не пыталась смотреть на него дружелюбно.

─

Невиновность в чем, Ранкин? Питер

─

это тот, кто получил такую глубокую рану в бедро, что была порезана его артерия.

─

Он также тот, кто вытащил кричащую женщину из бассейна отеля и пронес ее против воли через почти весь

первый этаж отеля. У нас есть дюжина свидетелей, которые говорят, что Мисс Карлитос умоляла его

отпустить ее и звала на помощь прохожих.

─

Если они действительно думали, что она в опасности, то почему не помогли ей?

─

Парнелл ростом более шести футов и в хорошей форме. Они боялись его, Блейк.

Я постаралась посмотреть на Питера именно так. Я пыталась представить его большим, спортивным

парнем, с которым люди боялись бы связываться, но не смогла.

─

Простите, детектив Ранкин, но я слишком хорошо знаю Питера, чтобы воспринимать его таким.

─

Вы бы не испугались человека ростом в шесть футов

с лишним, который тащил по отелю кричащую и явно напуганную женщину?

─

Нет.

Он позволил мне увидеть, что не верит мне.

─

Я из Сверхъестественного подразделения Службы маршалов, Ранкин. Я провожу свое время, охотясь на

вампиров и ликантропов. Высокий парень с отчаянно сопротивляющейся женщиной даже и близко не стоит

с тем, чего я боюсь.

─

Я знаю, кто вы, Блейк.

─

Тогда вам известно, что я бы сделала то же самое, что и вы, если бы действительно думали, что женщину

похищают прямо у вас на глазах. Мы оба дважды проверим, что происходит на самом деле, и если это

похищение, то мы его остановим.

─

Большинство мужчин не увидели бы в вас такой большой угрозы,

─

сказал он.

─

Большинство мужчин не отличаются большим умом.

Его рот скривился, как будто он почти улыбнулся, но если я и позабавила его, то он сумел сдержаться. Он

сразу же вернулся к тому серьезному настроению, которое было раньше.

─

Вы знаете Парнелла с детства, но до сих пор не заступились за его честь. Большинство людей говорят мне, что их друг не мог этого сделать, что он слишком хороший парень, что он никогда никого не обидит. Я

нахожу интересным тот факт, что вы не заступаетесь за него подобным образом, Блейк. Как будто вы знаете

что-то такое, чего мы не знаем о Парнелле и пропавшей женщине.

─

Вы хотите,

чтобы я под запись сказала стандартную чушь, которую все говорят? Так вот, он этого не делал. Я не обязана

защищать Питера, но прямо сейчас я должна проверить Бекку и ее мать и организовать нашу поездку в

больницу, чтобы проверить Питера.

После этого я ушла, и да, Ранкин окликнул меня, но я не была арестована. Мне не нужно было продолжать

разговор ни с ним, ни с кем-либо из них. Я знала правила и знала, как далеко они могут зайти. Я ничего не

выиграю, если

поговорю с Ранкином и Данли, но то, что я скажу, может навредить Питеру позже. Он был невиновен в

исчезновении Беттины, но если что-то пойдет не так, его могут обвинить в том, что он сделал с Дикси.

Возможно, нападение или даже удержание кого-то против его воли. Да кто ж его знает? Если местные копы

захотят сделать из этого большую шумиху, они это сделают. У Питера может быть больше проблем, чем

просто колотая рана. Конечно, он должен был пережить последнее, чтобы беспокоиться о первом. Неужели

я действительно думала, что Питер умрет от того, что сделала Дикси? Нет, но у меня в груди что-то сжалось, и я уже не был так в этом уверена.

3<

Эдуард сообщил нам, что Питер в операционной. Донна уже была там вместе с Бернардо. Шериф Руфус и

его жена Марисоль все еще отсутствовали, и никто не знал, где они. Подполковник Франклин предложил

отвести Бекку к ним в номер, чтобы она провела время с их дочерью, но мне пришлось отказать ему. Пока

Эдуард не скажет, что я могу отпустить ее, Бекка останется со мной.

Полиция все еще опрашивала народ

– Мику, Натэниэла, Ру, Родину, Брэма и Никки. Я не поняла, зачем им понадобилось допрашивать Никки

– его ведь даже не было рядом с бассейном,

– но полиция настояла. Как только появился детектив Ранкин, полиция вдруг резко заинтересовалась во

всех, кто со мной приехал. Или они просто хорошо делали свою работу, а я параноила. Какой бы ни была

причина, я вдруг осталась без телохранителей и без своих любимых. Но вместо того, чтобы нервничать, я

вдруг почувствовала облегчение, словно мне было необходимо остаться одной. Было почти стыдно за то, что я повела Бекку обратно в ее комнату, чтобы она могла переодеться

– как будто мне требовалось разрешение от Никки или еще кого-то, чтобы пойти куда-нибудь без моих

ребят. Отель кишит полицией, так что, полагаю, я в безопасности.

Голова Бекки

поравнялась с моим плечом. Она сжала мою ладонь и мы вместе пошли по коридору, покачивая руками. Ей

всегда нравилось вот так качать руками, но то, что кажется милым у шестилетнего ребенка, было немного

странным для одиннадцатилетнего. Или я просто внезапно поняла, что скоро она станет выше меня. Если ее

голова уже сейчас достает мне до плеча, то к тому моменту, как ей стукнет четырнадцать, она будет с

меня ростом

– прямо как Питер когда-то. Она может и не вырасти так сильно, как он, но я читала, что если взять рост

мужчины и вычесть пять дюймов, то вы получите его рост в женском варианте. А если добавите к женскому

росту пять дюймов, то это будет мужская версия. Не знаю, насколько это правда, но мне нравилась идея

быть мужчиной в пять футов и восемь дюймов ростом

(1>2 см., т.е. у Аниты 9‚3

– это 1<0 см.

– прим. переводчика)

. Если мы берем за основу рост Питера, то Бекке предстояло дорасти как минимум до пяти футов и десяти

дюймов

(1>> см.

– прим. переводчика)

. – Тетя Анита.

– Ее голос был куда серьезнее обычного. Я ждала, что она продолжит свою мысль, но она молчала. Я

уставилась на нее, пока мы шли в сторону номера, но она по-прежнему ничего не говорила. Она смотрела

под ноги, пока мы шли, покачивая нашими руками взад-вперед, как будто не понимала, что делает это

автоматически. Может, это просто ее успокаивало.

– Что такое, Бекка?

– Спросила я.

– Тетя Дикси говорила странные вещи возле бассейна перед тем, как Питер увел ее.

Мой живот скрутило и я чуть не споткнулась на ходу. Мне не хотелось обсуждать произошедшее с Беккой.

Чертовски не хотелось говорить с ней об этом, когда мы только вдвоем. Натэниэл куда лучше меня

справлялся с детьми, а Мика на всех действовал успокаивающе. Одна из вещей, которую я усвоила, это что

когда называешь кого-то своей второй половинкой или половинками, это вовсе не значит, что ты без них не

целый. Это просто значит, что ваши сильные стороны простираются на разные сферы жизни. Обсуждать с

одиннадцатилетней девочкой отношения, которых на самом деле не было между мной и ее папой… Черт, может, и не существовало нормального варианта обсуждения этой темы. Я просто чувствовала себя

неуютно и хотела, чтобы мои мужчины оказались рядом. Конкретно в эту минуту я бы лучше столкнулась

лицом к лицу с плохими парнями, чем обсуждала такие темы.

Я глубоко вздохнула и сказала:

– Какие вещи?

– Что вы с папой были… ну, как парень и девушка. Что вы встречались. Это ведь неправда?

Я была на сто процентов уверена, что Дикси выразилась совершенно иначе, но будем работать с тем, что

есть.

– Нет, мы с Тедом не встречались.

– Это хорошо, потому что он может встречаться только с мамой, правда?

– Она остановилась посреди коридора, все еще держа меня за руку, так что мне

тоже пришлось остановиться. Она уставилась на меня своими искренними карими глазами

– так откровенно, с такой надеждой услышать правду. Она практически не изменилась с тех пор, как ей

было шесть.

– Я о том, что ты ведь встречаешься с дядей Натэниэлом и дядей Микой, а они встречаются друг с другом.

Но ведь это не то, что стали бы делать мама с папой,

правда? Они ведь не встречаются с другими людьми?

– Все так, они моногамны.

– А ты поли… как его там.

– Сказала она.

Я не сдержала улыбки.

– Полиаморна, да.

– Но папа с мамой не полиаморны, они моногамны.

– Да.

– Тогда почему мамина подруга говорила такие вещи?

– Я не знаю, почему она это делала.

– Она сумасшедшая? Я вспомнила лицо Дикси.

– Если честно, я допускаю такой вариант. Я обняла Бекку, прижимая свою щеку к ее макушке.

– Пойдем переоденем тебя во что-нибудь нормальное.

– Сказала я.

– Можно я надену розовое платье?

– Только не говори, что ты привезла с собой лишь розовое платье. Она отстранилась и улыбнулась мне.

– Одно розовое платье. Но у меня также есть розовые шорты, розовые сандалии и мои розовые

ковбойские сапоги, а еще

– розовые футболки! Я рассмеялась.

– Тебе не кажется, что это перебор с розовым для одной поездки? Ее улыбка стала шире и я встрепала ей

волосы. Я рассмеялась и она присоединилась к моему смеху. Мы добрались до двери номера, все еще

посмеиваясь. Я засунула руку в карман, чтобы достать карточку от двери.

– Почему ты никогда не носишь розовое, тетя Анита?

– Не могу сказать, что это мой цвет.

– Сказала я, просовывая карту-ключ в дверной замок. Индикатор загорелся зеленым. Я открыла дверь, и в

этот момент из-за угла в коридоре раздался глубокий голос:

– Я бы хотел увидеть тебя в розовом, Анита. Я быстро втолкнула Бекку в номер, велев ей переодеться, и

развернулась в дверях в тот момент, когда показался обладатель этого голоса. При росте почти в семь футов

(213 см., в «Обсидиановой Бабочке» упоминается, что он выше Дольфа, чей рост <‚8 (203 см.), т.е. что-то в

промежутке между этими двумя цифрами – прим. переводчика) его абсолютно лишенная растительности

голова практически касалась потолка. Он оставил узкую черную вандейковскую бородку и усы. Это

придавало его лицу форму и контраст, чтобы не только черные дуги бровей создавали на нем хоть какое-то

подобие цвета. Некоторые женщины могли бы назвать его красивым, но я не рассматривала его в

подобном смысле, потому что слишком хорошо его знала. Эти глаза были не просто темно-карими, как у

детектива Ранкина. Они были черными, как у Ру с Родиной. Я задумалась, не было ли у него в роду уэльцев.

Так или иначе, его взгляд меня слишком тревожил. Эти глаза были настолько глубоко посажены, что

напоминали пещеры.

– Олаф.

– Сказала я, и единственным, что удерживало меня от того, чтобы выхватить ствол, была Бекка, которая

пыталась протиснуться мимо меня к порогу.

– Анита.

– Произнес Олаф, глядя на меня почти голодным взглядом, словно он был львом, а я

– газелью. Он, конечно, теперь верлев, но я-то не газель.

– Дядя Отто!

– Выкрикнула Бекка и умудрилась проскользнуть под моей рукой, чтобы подбежать к большому человеку.

– Дядя Отто?

– Опешила я, чуть не спросив: «Когда ты успел стать дядей Отто?». Бекка бросилась к нему на руки так, словно он не был социопатом и серийным убийцей. Как маршал США, Отто Джеффрис, он, впрочем, никем

подобным и не был. Я наблюдала за тем, как он подбросил в воздух маленькую девочку, и улыбка на его

лице казалась чертовски искренней. Что за хрень здесь творится?

3>

Он перехватил Бекку левой рукой, чтобы освободить правую. От его глаз не укрылся тот факт, что я почти

схватилась за пушку. Я все еще не была уверена в том, что все делаю правильно, но как я не хотела

обсуждать с Беккой любовные отношения ее отца, так и не горела желанием разбираться с ситуацией, в

которой пристрелила бы дядю Отто прямо у нее на глазах, при том что он не сделал ничего

предосудительного. Жертвы, на которые мы идем ради детей.

– Что за… что ты здесь делаешь, Ол… Отто?

– Меня пригласили на свадьбу.

– Ответил он, улыбаясь Бекке. Она протянула руки, чтобы обнять его за крепкую, мускулистую шею. Я

никогда не видела Олафа настолько нормальным и радостным, но я также не видела, чтобы он вел себя с

Беккой подобным образом. Этому должно быть какое-то объяснение. Я была настолько заворожена

происходящим, что не сразу поняла, что он сказал.

– Тед не предупредил меня, что ты будешь на свадьбе. Он встал у порога и опустил Бекку на ковер.

– Ступай переоденься, как велела тебе тетя Анита, oaijkis Eímchik. Благодаря бабуле Блейк я знала, что он

назвал ее маленькой девочкой. Его голос чертовски подходил к этой улыбке, но Бекка не могла видеть его

лица сейчас, когда он полностью сосредоточился на мне. В этом взгляде не было ничего дружелюбного или

того, что подходило бы тому, кого называют «дядей». Я стояла перед дверью в номер, а Олаф был в паре

шагов от нее, сохраняя дистанцию, допустимую приличиями. Что бы он ни задумал, напугать меня он не

хотел

– пока что. Бекка перевела взгляд с одного из нас на другого. Олаф все еще улыбался, и она не могла

видеть его глаз, но то ли мой взгляд что-то выдал, то ли она вдруг почувствовала напряжение между нами.

– Все в порядке?

– Неуверенно спросила она.

– Ага.

– Сказала я.

– Конечно.

– Мягко сказал Олаф, наполнив взгляд улыбкой, которая все еще изгибала уголки его рта, так что он казался

дружелюбным гигантом.

– Иди переоденься, Бекка. Мы с дядей Отто поболтаем немного.

– Вы собираетесь драться?

– Спросила она. Эта фраза застала нас обоих врасплох.

– Ну разумеется нет.

– Ответила я. Не то что бы я действительно была в этом уверена. Олаф сказал:

– Я постараюсь не выводить тетю Аниту из себя. Бекка сощурилась, глядя на нас.

– Обещайте, что не подеретесь, пока я переодеваюсь.

– Я обещаю, если Анита обещает. Я уставилась на него, но он улыбался ребенку перед собой и

игнорировал меня.

– Кровеносная система продолжает работать так, как это происходит у людей, но восстанавливаются они

гораздо быстрее, и некоторые также получают в довесок нечеловеческие рефлексы.

– Но Питер не был привит от ликантропии.

– Заметила я.

– Полагаю, именно поэтому врач и продолжает задавать вопросы. Я задумалась.

– Вакцина

– это же просто альтернативный вид ликантропии, так? Смысл в том, что они вроде как нейтрализуют друг

друга.

– Да, и это, судя по всему, работает. Но если речь идет о превентивной вакцинации, то вероятность успеха

где-то восемьдесят процентов, так что это не совсем ликантропия.

– Ого, восемьдесят процентов. Это хороший показатель.

– Заметила я.

– Но Питера это не касается.

– Сказал Бернардо.

– Нет, но…

– Я посмотрела на Бекку.

– Ты можешь пойти в ванную и закрыть за собой дверь? На минутку. Пожалуйста?

– Нет, но я пойду и подожду снаружи с дядей Отто. Скажу ему, что ты обсуждаешь тут взрослые вещи и

скрываешь их от меня. Я задумалась над тем, готова ли я доверить Олафу роль няньки, пусть даже на

несколько минут, и решила, что готова. Если страх перед Эдуардом останавливал его от того, чтобы

причинить вред мне, то и Бекка в безопасности.

– Хорошо, я буду через пару минут. Она закатила глаза, открыла дверь и вышла, начав болтать с Олафом

прямо на ходу, одновременно прикрывая за собой дверь. Ее тон был полон презрения:

– Она разговаривает с Бернардо, но Питер будет в порядке

– вот что она мне говорит. Я дождалась, пока дверь полностью закроется, и сказала в трубку:

– Я одна.

– Что ты такого хотела обсудить, чего не могла озвучить при Бекке?

– Спросил Бернардо.

– Когда Питера ранили, один из наших телохранителей-веркрыс также был ранен. Циско серьезно

пострадал

– он скончался от ран, истекая кровью прямо на Питере.

– Хочешь сказать, что кровь веркрысы подействовала, как антидот?

– Да, скажи доктору, что когда на Питера напали, другое верживотное попыталось защитить его, но

погибло, залив его своей кровью.

– Если врач спросит, откуда там взялось другое верживотное, что мне ответить?

– Преподнеси все так, чтобы Циско выглядел невинным свидетелем произошедшего. Или просто не

отвечай. Или пусть Эдуард за тебя ответит. В конце концов, он там был.

– Как и Отто.

– Заметил Бернардо.

– Я в курсе. Кстати, Отто Джеффрис получил приглашение на свадьбу с личной запиской от Донны.

– Чего

? – Я была рада слышать, как он опешил.

– Что было в записке?

– Что-то вроде пожелания скорейшего примирения между Тедом и Отто. Чтобы они проработали свои

разногласия и помирились на свадьбе.

– Да ладно.

– Выдохнул Бернардо.

– Ага, она так и сделала. Разве это не в ее стиле?

– Да, пожалуй.

– Но если бы Тед рассказал ей правду

– что он боится Отто, и считает его опасным, этого бы не случилось. Ложь кусает нас за задницу.

– Донна не смогла удержать в тайне ваш псевдороман с Тедом. Ты серьезно думаешь, что она сдержала

бы секрет такого масштаба?

– Нет.

– Сказала я, потирая глаза, как будто чертовски устала. Я не должна чувствовать себя усталой, я же на

отдыхе.

– Я расскажу Теду с Донной, что Отто сейчас в отеле. Удостоверюсь, что Тед понимает, что ему не надо

бросать все и бежать спасать твою задницу, но если я расскажу ему о записке Донны, это спровоцирует

конфликт.

– Делай то, что считаешь нужным.

– Я знаю, что он любит ее, и дети у нее потрясающие, но…

– Ага, я тоже не понимаю.

– Впрочем, я в принципе не планирую жениться и осесть, так что кто я такой, чтобы судить?

– А я планирую вступить в брак с большим количеством людей, чем допускает закон, так что придержу

свое мнение при себе.

– Тед мне это представил несколько иначе.

– В смысле?

– Спросила я.

– Сказал, что Донна тебе не нравится.

– Я никогда этого не говорила.

– Но это так.

– Заметил Бернардо.

– А тебе она нравится?

– Поинтересовалась я. Он немного помолчал.

– Не особо, но Эдуард действительно любит ее. Прям очень сильно, по-настоящему.

– Большую часть времени она делает его счастливым.

– Сказала я.

– У меня ни с кем ничего подобного не было.

– Заметил Бернардо.

– Мне жаль.

– Эй, я не ищу мисс Правильно. Я всегда был из тех, кто ищет мисс Правильно-Прямо-Сейчас. Это заставило

меня рассмеяться.

– Я заметила это еще у бассейна.

– Я вижу доктора… пойду расскажу ему про твоего друга-веркрысу.

– Увидимся в больнице.

– Сказала я.

– Ага.

– Ответил он, и я услышала, как он что-то говорит врачу, прежде чем связь прервалась. Я убрала телефон в

задний карман, выпрямила спину, расправила плечи и вышла наружу

– к Олафу и Бекке. Открыв дверь, я услышала, как моя названая племянница говорит:

– Я не знаю, встречается ли тетя Анита с дядей Бернардо. Никто из них не моногамен, так что это

возможно. Олаф посмотрел на меня, и в этих черных, глубоко посаженных глазах стояла ярость. Так много

ярости, что она расплескалась по коридору, как порыв ветра, ошпаривающего равнины ада. Блядь. Мне

следовало понять, что с таким уровнем контроля, обретенным в столь короткие сроки, он будет чертовски

сильным сукиным сыном. Как будто он не был достаточно опасен до того, как превратился в верльва. Мне

явно не нужна сцена ревности между ним и Бернардо.

– Я не встречаюсь с Бернардо. Врач задал несколько вопросов про раны Питера, которые он получил, когда они с Отто помогали нам в Сент-Луисе.

– Я посмотрела на Олафа, стараясь взглядом дать ему понять, что я хочу, чтобы мы все оставались

разумными, а не слетали с катушек. С минуту он выглядел растерянным.

– Почему мне нельзя было слышать об этом?

– Спросила Бекка.

– Я видела шрамы. Питер из-за них носит футболки в бассейне. Я вспомнила, что на нем была мокрая

футболка, когда он тащил к нам Дикси, но об этом я не подумала. Потом придумаю, как покомфортить его

на тему шрамов.

– Бернардо нужно задать пару вопросов тому, кто присутствовал во время нападения на Питера.

– Зачем?

– Спросила она.

– Да, зачем?

– Поинтересовался Олаф. Я просто посмотрела на него и сказала:

– Потом. Он покосился на Бекку, которая настороженно следила за мной.

– Хорошо, поговорим потом.

– Ага.

– Сказала я с облегчением, потому что он не стал спорить.

– О многом.

– Добавил он. Кажется, рановато мне было чувствовать облегчение.

=0

Камеры наблюдения присутствовали в лифте, но, как правило, отсутствовали на лестницах, так что мы

остановились на первом варианте. Бекка держала мою левую руку в своей правой ладони, а правую руку

Олафа

– в левой. Она качала нашими руками взад-вперед. Я поняла, что что-то было под ее юбкой

– что-то, что заставляло ее вздыматься со странным звуком, как если бы это был другой тип ткани, который

шуршал, когда Бекка вертелась. Она все еще вела себя так же, как и в шесть лет. Внезапно она вернулась

в режим маленькой девочки. Это успокаивало, но я знала, что так не будет длиться вечно. Бекка

действительно была маленькой девочкой, но сквозь нее все ярче проглядывал подросток. Я покосилась на

Олафа. Его лицо было пустым. Он абсолютно не парился, что мы стоим тут с Беккой и держимся с ней за

руки, пока она вертится между нами, но и счастливым его это тоже не делало. Я посмотрела через плечо, чтобы увидеть блестящие двери лифта, и поняла, что мое лицо было таким же. Думаю, пора прекратить

кидаться в него камнями, если я не хочу, чтобы они полетели в мой собственный огород. Мы стоически

ждали прибытия лифта, пока Бекка пританцовывала между нами. Двери лифта распахнулись, внутри

оказался Руфус. Его лицо было искажено гримасой ярости, но потом он вдруг улыбнулся. Он выглядел таким

счастливым, когда увидел нас, что я почти поверила, будто ошиблась насчет предыдущего выражения его

лица, но я знала, что это не так.

– Вот ты где, Джеффрис. Только сегодня говорил о том, что нам не хватает четвертого Всадника

Апокалипсиса, и вот ты здесь.

– Произнес Руфус, приглашая нас в лифт Я прошла вперед, ведя за собой Бекку. Олаф на секунду

замешкался, но, поскольку она все еще держала его за руку, он не мог войти в лифт, не отпустив ее.

– Разве ты не на этом этаже выходишь, Мартинез?

– Поинтересовался Олаф.

– Вообще-то, я пришел проведать Аниту и Бекку. Марисоль гадает, что могло так задержать маленькую

девочку, если ей нужно было просто переодеться в милое платье.

– Сказал он, улыбаясь Бекке. Она отпустила наши руки, грациозно подняла ладони над головой и сделала

полный пируэт

– да так, что ее юбка взметнулась вокруг нее, и я увидела проблеск хрустящего шифона под ней. Бекка

вернулась в первую позицию, поставив ноги в этих белых сандалиях под тем самым углом, с которого

начинается весь балет.

– Воистину, премилое платье.

– Заметил Руфус, изучая девочку. Она улыбнулась ему в ответ. Лифт начал издавать протестующие звуки.

Руфусу пришлось держать кнопку, чтобы двери оставались открытыми, и механизм был недоволен. Я

положила руку на плечо Бекке и шагнула вместе с ней в кабину лифта, встав рядом с Руфусом. У бассейна он

казался мне выше. Теперь я не была рядом с ним такой коротышкой. Когда постоишь рядом с тем, кто

ростом почти семь футов, все прочие кажутся тебе намного меньше. Олаф проследовал за нами в лифт, и я

внезапно словила приступ клаустрофобии, как будто для Олафа и Руфуса здесь было слишком мало места.

Они оба были действительно крупными парнями. Но что-то в габаритах Руфуса было больше про ширину, нежели про высоту. Глядя на то, как эти двое стоят напротив меня, я вдруг поняла, что Руфус не сильно

отличается от Олафа по ширине плеч. Он и правда был большим парнем. Внезапно я почувствовала, что

Руфус немного придвинулся ко мне и Бекке. Это было мягкое движение, но мне и в голову не приходило, что он может подумать, будто я нуждаюсь в защите. Он же уверен, что Олаф был маршалом Отто

Джеффрисом, хорошим парнем на стороне закона, так почему он вдруг так поступил? Олаф это заметил, так

что он посмотрел вниз, на Руфуса, тем самым вглядом, которым действительно высокие парни смотрят на

других парней, чтобы подчеркнуть разницу в росте. Большинство женщин таких взглядов не замечают, но я

слишком часто работала с мужчинами. Руфус послал ему улыбку

– ту самую улыбку хорошего парня, которую он обычно носил, но я увидела его движение рукой, и могла

поклясться, что там, в кармане, скрывалась полицейская дубинка. Я знала, что у него точно

есть что-то в кармане. Большинство полицейских никогда не ходят без оружия, но про Руфуса я бы так не

сказала. Какого черта здесь происходит? Олаф чуть нахмурился, поворачивая голову так, словно пытался

получше рассмотреть Руфуса. Это не было агрессивным движением

– скорее озадаченным. Олаф не знал, почему Руфус пришел искать нас вооруженным. Мне не нравится

быть тем единственным человеком, который не врубается, какого дьявола здесь творится, и я знаю, что есть

очень короткий список ситуаций, которые заставляют людей вести себя подобным образом, но ни одна из

них не подходила под нынешнее положение вещей. Может, Руфус хотел защитить Бекку от дяди Отто? Что

изменилось? Мы с Олафом подумали об этом одновременно. Он улыбнулся, но это была улыбка

превосходства, снисходительная улыбка.

– Не знал, что тебя так заботит моя ликантропия, Мартинез. Я был о тебе лучшего мнения.

– Не думаю, что дело в ней.

– Сказала я.

– Ни Мика, ни Натэниэл Руфуса не напрягают.

– Если маршальская служба считает, что все окей, Джеффрис, то я спокоен. Меня не парит, что ты провалил

тест на ликантропию. Мне было жаль узнать о том, что ты подхватил эту штуку на работе. Олаф нахмурился

сильнее

– казалось, он был в шаге от ярости. У нас с ним была общая проблема с гневом: это наша стандартная

эмоция, если мы не работали над тем, чтобы преодолеть ее.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Я приехал на свадьбу.

– Улыбнулся Руфус.

– Как и я.

– Вы злитесь друг на друга?

– Спросила Бекка, и это означало, что она гораздо наблюдательнее, чем я была в ее возрасте. Руфус хотел

оглянуться, но остановил себя, удерживая внимание на другом парне. Даже если бы Олаф не был верльвом

со сверхчеловеческими способностями, этот лифт был слишком маленьким для того, чтобы мы все

повыхватывали дубинки с пистолетами или даже холодное оружие. То, чего большинство людей не

понимает, так это как быстро безоружный человек может оказаться вплотную к тебе. В лифте не будет

времени, чтобы выхватить оружие, и Руфус, конечно, мог быть опасным парнем и бывшим членом

футбольной команды, но с Олафом ему не справиться, даже если бы тот был человеком. Ликантроп в лифте

по определению будет в выигрыше, если только ты уже не нацелил на него пушку, чтобы пристрелить

раньше, чем он

начнет двигаться. Черт, да даже если это человек с хорошими рефлексами. Как только он окажется рядом, вам придется бороться за ствол. Ничего хорошего. Логически я понимала, что Олаф не захочет, чтобы

камеры наблюдения поймали его за чем-то подобным, но сейчас мы все словили приступ клаустрофобии в

этой маленькой и тесной кабине лифта.

– Нет, сладкая, мы не злимся. Правда, Джеффрис?

– Я не злюсь.

– Сказал он осторожно. Я вдруг поняла, что это была его версия «пустого голоса», как у Эдуарда. Даже

странно, что я знаю голос Олафа настолько хорошо. Наконец, двери лифта открылись. Руфус нажал кнопку

удержания дверей.

– Дамы вперед. Я чуть подтолкнула Бекку. Она потянулась за моей рукой.

– Ты пойдешь со мной.

– На ее лице было очень упрямое выражение, которое напомнило мне Питера. Я протянула ей свою левую

руку и позволила вывести себя из кабины, но я не собиралась уходить без Руфуса и Олафа. Я не очень

хорошо понимала, что здесь происходит, но я не позволю дверям закрыться прямо перед моим носом, пока

эти двое там, внутри

– хотя бы потому, что я не поняла, почему за нами пришел именно Руфус. Это было не в его стиле. По

крайней мере, я его таким не видела. Я остановилась в проеме, на всякий случай уперевшись в дверь

ладонью.

– Все на выход.

– С улыбкой сказала я. Олаф вышел первым, за ним последовал Руфус, но ни один из них не выпускал из

вида другого. Руфус первым стал вести себя подозрительно, но Олаф слишком хорошо знал, с чего

начинаются драки, и не будем забывать про его параною. Я бы тоже напряглась. Один из работников отеля

вышел из-за стойки и попросил нас прекратить задерживать лифт. Руфус улыбнулся.

– Простите. Мы четверо стояли маленькой группой. Бекка все еще держала меня за руку и переводила

взгляд с одного мужчины на другого, пока постояльцы отеля проходили мимо нас. Рядом со стойкой стоял

офицер в форме

– он беседовал с менеджером. Не было никаких причин для паники, и все же Руфус был напряжен. Он мог

стрелять улыбочками, но язык его тела выдавал, что этот большой парень готов к неприятностям.

как изменилось его лицо, когда он приподнял брови, как бы предлагая мне начать.

– Что ж, я надеюсь, она умерла до того, как получила большую часть повреждений.

– Сказала я.

– Мы все на это надеемся.

– Добавил Эдуард.

– Она могла быть мертва до того, как он закончил.

– Сказал Олаф.

– Но она могла быть жива, когда он начал… сбор.

– Его голос был обычным, лишенным всяких эмоций, что было странно, учитывая то, где мы находились.

Его голос не был жутким, так что я решилась посмотреть ему в лицо. Глаза были спрятаны за вытянутыми и

узкими стеклами темных очков, но во всем остальном его лицо с вандейковской бородкой и усами казалось

нормальным. В смысле, совершенно нормальным, а не нормальным для Олафа на по-настоящему

«мокром» месте преступления. Я искала возбуждение, околосексуальные вздохи, которые обычно

сопровождали его в подобных ситуациях, но он казался холодным профессионалом. Почти скучающим и

даже поникшим, как если бы он был в чем-то разочарован.

– Что?

– Спросил он, и я поняла, что пялюсь. Я тряхнула головой.

– Ничего, прости. Это тяжелее, чем я думала, потому что еще вчера я видела ее живой.

– Почти всем нам от этого тяжелее.

– Сказал Эдуард. Он посмотрел мимо меня на Бернардо. Я тоже глянула в сторону ограды. Высокий

темноволосый красавец блевал на краю парковки.

– Вы правда считаете, что убийца собрал органы?

– Поинтересовался Лин.

– Нет.

– Ответил Олаф.

– Это не совсем верное слово, но другого у меня нет

.

Он присел на корточки возле трупа, балансируя на пятках, и снял очки, чтобы видеть раны в естественном

цвете. Он был прав

– темные очки могут многое изменить.

– Ничего, если я схожу и проверю Бернардо?

– Спросил Эдуард. Я покосилась на Олафа. Он выглядел так, словно был в профессиональном смысле

увлечен изучением трупа. Я кивнула.

– Думаю, ничего.

– Если понадоблюсь

– зови.

– Сказал Эдуард, после чего сделал крюк вокруг тела, направляясь в сторону Бернардо, который уже стоял

на четвереньках. Повезло, что он убрал свои волосы в хвост до того, как мы сюда приехали.

– Маршал Форрестер всегда так переживает за вас на месте преступления?

– Поинтересовался Лин.

– Нет.

– Ответила я.

– Но ему и за маршала Конь-в-яблоках не всегда приходится переживать.

– Я слышал, что Конь-в-яблоках встречался с этой девушкой. Это правда?

– Пожалуй, «встречался»

– слишком громкое слово.

– Они были любовниками? Олаф вмешался в наш разговор:

– Капитан Тиберн знает ответ на этот вопрос. Если он захочет поделиться информацией

– он так и сделает. Олаф был прав. Нам не следовало обсуждать личные темы, поскольку наш статус

немного застрял между ребятами, которые ведут расследование, и ребятами, на которых могут повесить

вину за произошедшее. Я оценила, что Олаф вступился и напомнил, что мне не следует болтать о чем-то, кроме сцены преступления.

– Я не узнаю следы инструментов.

– Произнес Олаф. Это заставило меня саму опуститься на корточки возле трупа, балансируя на пятках. На

нас были бахилы, но остальные части тела все еще были открыты и могли испортить улики. Мне не хватало

комбинезона, который я обычно надеваю в таких случаях в Сент-Луисе, но я собирала чемодан не для

выездов на убийство. Я собирала его для свадьбы. Теперь я смотрела на тело и не была уверена, что эта

свадьба вообще состоится. Где Денни? Я отбросила эту мысль, пытаясь сосредоточиться на деле. Если я

буду работать так, словно не знакома с девушкой, труп которой лежит передо мной, может, я и смогу быть

полезной, и у нас получится отыскать Денни. Если же я буду переживать из-за того, что она пропала, это

ничем нам не поможет. Я не могла позволить себе поддаться эмоциям.

– Что значит не узнаете следы инструментов?

– Не понял Лин.

– Это значит, что чем бы ни пользовались для разделки этого тела, это были не те инструменты, с которыми

я знаком. Хотя до этого момента я был уверен, что знаю их все. Я заставила себя снять очки и посмотрела в

зияющую дыру, на месте которой когда-то располагалась одна из самых значимых частей человеческого

тела. Пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к яркому солнечному свету. Окровавленные

куски были слишком яркими, слишком резкими. И я была права насчет фрагмента позвоночника. Блядь. Я

попыталась посмотреть на все это, как на мясо. Просто что-то, что было порезано. Как оно было порезано, чем? Могла ли я сказать? Пристроив запястья на коленях, я наклонилась ближе, пытаясь понять, прав ли

Олаф. Здесь правда отсутствуют следы инструментов? Это вообще реально сделать без ножа? У меня ушла

секунда на то, чтобы понять, что полость выглядела настолько ровной, что я даже поверила, будто бы все

это было проделано с максимальной аккуратностью, но это было не так. Края кожи были разодраны. Как

будто ее драли, а не резали. Это могли быть когти? Или кто-то пытался подчистить следы? Я наклонилась

так близко, что мой нос почти коснулся трупа. Ни следов лезвия, ни следов когтей я не увидела. Я

автоматически задержала дыхание и поняла, что если я нахожусь так близко к телу, то мне нужна маска, а

не только бахилы с перчатками. Я выпрямилась, чтобы сделать глубокий вдох, и это была плохая идея, потому что на таком расстоянии обязатально должен быть запах. Я ждала, что он будет мерзким и

раздражающим, но его не было. Здесь должно было пахнуть дерьмом, потому что ее кишечник при таких

повреждениях наверняка был пробит, но запаха не было. Странно. В смысле, я не жалуюсь, но дерьмо

всегда воняет, и труп Беттины

– не исключение. В тот момент, когда я вспомнила ее имя, мне стало невыносимо находиться рядом с

телом. Меня бросило в жар, и не потому, что мы стояли на солнцепеке. Я встала чуть быстрее, чем

следовало бы, от чего перед глазами все поплыло. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы вернуть себе

контроль. Меня годами не выворачивало на трупы, и я не собиралась повторять тот случай, после которого

местные копы у нас дома еще долго не давали мне об этом забыть. Я с трудом сглотнула и посмотрела

вдаль, чтобы не видеть тела и сосредоточиться на чем-то, что помогло бы остановить тошноту. У меня перед

глазами визуализировался знак «стоп». Это похоже на теорию о том, что справиться с морской болезнью

можно, если сосредоточиться на линии горизонта.

– Вы в порядке, маршал Блейк?

– Поинтересовался Лин. Я нашла в себе силы ответить:

– Да. Почему тело почти не пахнет? Кишечник наверняка травмирован. Мы должны чувствовать запах.

– Я не была уверена в том, что хочу знать ответ на этот вопрос

– просто озвучила свое недоумение.

– Кишечника здесь нет, как и остальных внутренностей из нижнего отдела.

– Сказал Олаф. Я посмотрела в его сторону. Он все еще сидел на корточках возле трупа.

– Даже если он, оно, они, кто бы это ни был, вырвали кишки, содержимое должно было пролиться внутрь.

– Может, морской водой смыло.

– Предположил Лин.

– Может.

– Согласилась я.

– Или он достаточно умел, чтобы аккуратно вынуть органы. Как охотник, который не желает испортить

мясо.

– Сказал Олаф.

– Вы думаете, что они ее ели?

– Я не знаю этого наверняка. Но они не ели ее в процессе, потому что следы слишком аккуратные.

– Это не похоже на когти или зубы, как по мне.

– Сказала я.

– Отто прав. Я тоже не вижу здесь следов знакомых мне инструментов.

– Погодите.

– Сказал Лин.

– Если это не клыки, не когти и не инструменты, тогда что? Как убийце удалось сотворить подобное?

– Здесь есть следы зубов.

– Произнес Олаф.

– Где?

– Спросила я.

– Тебе придется либо еще больше соприкоснуться с телом, либо подойти к нему с моей стороны. Тогда ты

сможешь увидеть. Я посмотрела на труп. Нет, мне не хотелось соприкасаться с ним еще больше. Совсем не

хотелось. Мне было тяжело, потому что в голове все еще стоял другой образ этого тела

– живого, бегающего, говорящего. Я уже видела смерти тех, кто был мне знаком. Беспокоило ли меня это

до такой же степени тогда? Я не могла вспомнить. Или не хотела вспоминать. Вы невольно осваиваете

избирательную потерю памяти, чтобы выбросить из головы все самые ужасные аспекты своей работы

– в противном случае вы просто не сможете ее делать. Это как мои друзья, которые рассказывают, что ты

забываешь все ужасы беременности и родов. Иначе ты бы не стал заводить второго ребенка. Я обошла тело

и присела на корточки рядом с Олафом. Его рука, обтянутая перчаткой, указала на край грудной клетки. С

этого ракурса кожа чуть-чуть отступала от краев.

– Видишь это ребро?

– Да, оно укушено. Ну, или выглядит так, как если бы это были следы зубов прямо на кости. Нам нужны

судмедэксперты, чтобы сказать точно. Я к тому, что это может быть какой-то необычный инструмент, о

котором я не знаю.

– Это зубы. Посмотри на отметины на кости здесь.

– Он указал пальцем.

– И здесь.

– Черт. По ходу, ты прав.

– Значит, это клыки, как у верживотного?

– Уточнил Лин. Мы с Олафом синхронно посмотрели на него, будто внезапно осознали, что он здесь.

– Нет, не как у верживотного. Не знаю, что это за тварь, но она не похожа ни на одного ликантропа, который мне известен.

– Больше похоже на человеческие зубы.

– Добавил Олаф.

– Хотите сказать, это сделал человек?

– Нет.

– Сказали мы в один голос и посмотрели друг на друга. Я сделала невнятный жест рукой, предлагая ему

пояснить. Он вел себя превосходно, безо всяких жутких выходок в стиле серийного убийцы, и я хотела его

поощрить.

– Человек не может прокусить кость таким образом. Кроме того, тот, кто это сделал, будто бы зарылся

руками в плоть, чтобы разорвать грудную клетку. Большинство людей либо недостаточно сильны для этого, либо им не хватает знаний.

– Знаний? О каких знаниях вы говорите?

– Не понял Лин.

– Можно хотеть сделать это с женщиной, но не знать, как. То, что выглядит грубым месивом, на самом

деле таковым не является.

– Что?

– Опять не понял Лин. Я перевела:

– Следы слишком гладкие для такого зверства. Я не думаю, что это дело рук человека, но если и так, то у

этого кого-то явно есть опыт.

– Этот убийца явно не здесь набрался своего опыта, потому что ничего подобного у нас не было с тех пор, как я на службе.

– Как давно вы здесь работаете?

– Уточнила я.

– Пять лет. Олаф покачал головой.

– Он явно делал это где-то еще.

– Соглашусь.

– Сказала я.

– Так или иначе, этот тип практиковался где-то помимо нашего архипелага.

– Сказал Лин. К нам подошел Эдуард.

– Если он практиковался, нам надо понять, где именно. Это даст подсказку к тому, с чем или кем мы имеем

дело. Я глянула мимо него на Бернардо, привалившегося к столбику на краю парковки. Я не стала

спрашивать, как он там, потому что даже отсюда он выглядел чертовски бледным. И он не вернулся к

работе

– значит, ему было действительно паршиво. Мы с Олафом синхронно встали, но он еще поднимался

какое-то время, когда я уже была на ногах. Я знала, что в нем почти семь футов, но внезапно ощутила это

сильнее, чем обычно.

– Расскажите, что вы нашли.

– Попросил Эдуард. Мы рассказали.

– Я надеялся, что кто-то из вас уже имел дело с созданием вроде этого.

– Сказал он.

– Созданием?

– Переспросил Лин.

– Термин «монстр» считается неполиткорректным в отношении сверхъестественных граждан.

– Ответил Эдуард.

– А «создание»

– корректный? Эдуард пожал плечами.

– Вроде того. Согласно списку утвержденных слов, который недавно выпустила маршальская служба.

– Так вы уверены, что мы имеем дело не с убийством человека человеком?

– Уточнил Лин.

– Да.

– Ответил Эдуард.

– Да.

– Сказал Олаф.

– Более чем.

– Добавила я.

– Ладно, но если наш плохой парень или девчонка

– не человек, то кем он может быть? Мы трое переглянулись. Я пожала плечами и покачала головой.

– Я не встречала ничего подобного. Максимум, что я могу сказать

– кем он не является.

– Аналогично.

– Сказал Эдуард.

– Даже запах незнакомый.

– Добавил Олаф.

– Точно, вы же оборотень. У вас теперь более чуткий нюх?

– Спросил Лин.

– Не в человеческой форме. Но я чувствую запахи сильнее, чем раньше.

– И вы утверждаете, что здесь не пахнет ни человеком, ни оборотнем?

– Уточнил Лин.

– Верно.

– Чем же тогда здесь пахнет?

– Загадкой. И это был максимум, который мы могли выдать. Убийца не был человеком, не был оборотнем, не был ни одним из других известных нам сверхъестественных существ. Он был загадкой. И это ни хрена не

помогало нам найти Денни.

91

Когда мы закончили с телом, Лин выпроводил нас с места преступления, чтобы другие сотрудники могли

заняться трупом. Я надеялась, что судмедэксперт сможет выдать более конкретные детали, чем наши

пространные догадки. Предположения, которые мы сделали, не приближали нас ни к убийце, ни к Денни.

Мы трое избавились от бахил с перчатками и направились в сторону Бернардо, дав дорогу людям, которые

должны были забрать труп. Иногда на месте преступления такой бардак, что каждый, кто на нем

потоптался, портит улики, мешая следующей группе специалистов. Пока что мы пришли к выводу, что

Денни была в руках того же создания, которое расправилось с Беттиной. Хотя никто из местных копов не

был знаком с Денни, они все равно хотели ее найти, поскольку большинство людей становятся

полицейскими, потому что в душе мечтают спасать этот мир и помогать людям, быть белыми рыцарями. А

белым рыцарям недостаточно просто найти тело

– они хотят спасти принцессу и убить дракона. Бернардо выпрямился у столба на краю парковки. Он заново

перевязал свои волосы, и хвост теперь был затянут гораздо туже, создавая иллюзию короткой стрижки. Он

больше не был бледным и снова надел темные очки. Очевидно, Бернардо пытался сделать вид, что ничего

не произошло. Меня такой расклад устраивал.

– Почему он забрал ее органы?

– Озвучила я свои мысли, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Он хотел их.

– Ответил Олаф.

– В каком смысле?

– Спросила я.

– В качестве трофеев.

– Подал голос Эдуард.

– Такие типы часто берут трофеи, ты это знаешь.

– Сердце, печень и другие части, которые можно легко перевезти

– да, но некоторые органы, которые он забрал, транспортировке не подлежат. Как ты собираешься

перевозить кишечник?

– Заморозить.

– Сказал Олаф.

– Законсервировать в банке.

– Предложил Эдуард.

– Господи.

– Тихо выдохнул Бернардо.

– Прости, если тебя это задевает.

– Сказала я, потому что никто из ребят этого не сказал. Я вроде как нарушила кодекс мужских правил, признавая, что у нас тут есть некоторая проблема.

– Он захочет помочь.

– Заметил Эдуард.

– Я знаю. Потому что они друзья. Я хотела уберечь Натэниэла, но вместо этого собиралась взять его с

собой на охоту за чудовищем. Казалось, чем больше усилий я прикладываю к сохранению его безопасности, тем чаще он оказывается на линии огня. Я знала, что где-то здесь был зарыт важный урок, который мне

следовало бы выучить. Но я не знала, в чем он заключается, или просто не хотела этого знать.

93

Тиберн предложил подбросить нас в отель, но, если считать Далтон, в машине не было места для всех

присутствующих. Мы стали обсуждать, как нам разделиться, когда Тиберн сказал:

– Нам надо поговорить по дороге, маршалы. Сегодня это наш единственный шанс обсудить все в

приватной обстановке.

– Ладно, кто к кому на коленочки сядет?

– Поинтересовалась я. Предполагалось, что это будет шутка, но в конечном итоге я пошутила сама над

собой, потому что Тиберн ответил:

– Я за рулем, а Далтон никого из вас не знает достаточно близко, чтобы не скомпрометировать себя, так

что решать вам, маршал Блейк.

– Прошу прощения?

– Анита, пожалуйста, не спорь. Просто сделай это. Тиберн и Далтон хотят поделиться с нами важной

информацией, а у Денни не так много времени.

– Вмешался Эдуард. Я уставилась на Далтон.

– Что это за информация такая, которая стоит того, чтобы торчать на коленях у своих коллег? Вы бы сами

на такое пошли? Она выглядела обескураженной, будто не ожидала, что я спрошу у нее об этом в лоб, но, может, ее просто легко было выбить из колеи. Она моргнула, и на секунду мне показалось, что вопрос

придется повторить, но она все же ответила:

– Информация того стоит, если, конечно, это не привяжет вас к тому, на чьих коленях вы посидите, навечно. Это было дерзким заявлением, и я вдруг поняла, что если она действительно собирается

рассказать нам про Ранкина, то это стоит того, чтобы посидеть у кого-нибудь на коленях.

Возмущаться стала не я

– это был Олаф.

– Ты вот-вот женишься. Тебе нельзя ехать в отель к своей невесте с другой женщиной на коленях. Ты

хочешь еще одной ссоры с Донной посреди расследования?

– Ненавижу себя за то, что говорю это, но я согласен с большим парнем.

– Заметил Бернардо.

– Ее почетная матрона и лучшая подруга пропала. Не сомневаюсь, что даже Донна могла бы спустить все

на тормозах, пока мы не вернем Денни.

– Сказала я. Трое мужчин уставились на меня. Взгляд Бернардо, как и Эдуарда, был достаточно

красноречив. Взгляд Олафа был практически пустым за его темными очками. Он редко демонстрировал

обилие эмоций в нашем присутствии, поскольку с нами ему не было нужды притворяться. Мы и так знали, что в его арсенале далеко не полный набор социально одобряемых реакций.

– Ну блядь.

– Сказал я.

– Я оскорблен.

– Возмутился Бернардо.

– Ты хоть представляешь, сколько женщин я бы мог осчастливить, предложив им сесть ко мне на колени?

– Он даже выдал мне слабую версию своей срывающей трусики улыбочки. Я улыбнулась в ответ

– отчасти потому, что была рада, что он приходит в себя после срыва.

– Нет.

– Отрезал Олаф.

– Что значит «нет»?

– Переспросила я. Он посмотрел на меня и я снова почувствовала тяжесть его взгляда

– даже сквозь стекла солнцезащитных очков, за которыми скрывались его глаза.

– Это значит, что я не позволю тебе сидеть у него на коленях.

– У тебя нет права решать за меня.

– Сейчас это так, но я уступлю тебя только… Теду и тем мужчинам, которые уже есть в твоей жизни. Я не

уступлю тебя Бернардо. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не покоситься на Тиберна и Далтон, потому что

у меня не было никаких объяснений происходящему, кроме тех, которые выставили бы нас влюбленными

идиотами.

– Дайте нам минутку.

– Попросила я. Они выглядели озадаченным, но все же отступили, дав нам немного пространства, так что я

повернулась к Олафу и тихо зашипела на него:

– Я не буду сидеть у тебя на коленях.

– Тогда ты спровоцируешь еще больше ссор и проблем после того, как Донна узнает про тебя и Теда.

– Ты готов рискнуть жизнью Денни только потому, что я сяду на колени к Бернардо, а не к тебе?

– Она для меня ничего не значит, а тебе следует задать другой вопрос.

– Это какой же?

– Спросила я и, как бы смешно ни звучало, приблизилась к нему, пытаясь вести себя дерзко. С нашей

разницей в росте я, вероятно, выглядела еще глупее, чем себя чувствовала, но сейчас я была слишком зла, чтобы думать об этом.

– Спроси Бернардо, готов ли он драться со мной за возможность усадить тебя к себе на колени.

– Вы не будете драться здесь и сейчас.

– Вмешался Эдуард таким тоном, будто был абсолютно в этом уверен.

– Нет, но мы будем после.

– Ответил Олаф.

– Господи, Отто, как же ты заебал.

– Вздохнул Бернардо.

– Значит ли это, что ты будешь драться со мной позже?

– Нет, по крайней мере, не за это. Без обид, Анита, но твои посиделки у меня на коленях не стоят того, чтобы драться с ним всерьез.

– Я не обижаюсь. Согласна, что не стоят.

– Блядь.

– Тихо выругался Эдуард.

– Это просто поездка на машине. К тому же, нам предстоит узнать, что такого Ранкин сделал с Далтон.

– Сказала я. Эдуард спустил солнечные очки на кончик носа и показал мне свои ярко-голубые глаза.

– Это не будет просто поездка, если речь идет о вас двоих, Анита.

– Ладно-ладно. Но мы тратим время Денни, пока спорим об этом.

– Твою мать…

– Снова ругнулся Эдуард, водружая очки обратно и поворачиваясь к Олафу.

– Только дай мне повод. Я не стану колебаться.

– Жду с нетерпением.

– Ответил Олаф.

– Ты же понимаешь, что колебаться не будет не только он. Так что это буду не только я и ты. Мы будем

вдвоем против тебя.

– Заметила я. Трудно было сказать из-за темных очков, но мне показалось, что он моргнул первым.

– Я всегда планировал убить вас по одиночке, если потребуется.

– Ты ебнутый псих.

– Сказал Бернардо.

– Такие намерения людям не озвучивают. Ты просто делаешь это, а не предупреждаешь заранее.

– Это твое единственное замечание?

– Поинтересовалась я. Бернардо пожал плечами, как бы говоря: «А чего ты ожидала?». Ответ был

– да, это было его единственное замечание, но я решила забить.

– Что ж, Отто, я всегда считала, что твое убийство будет своего рода групповым проектом.

– Сказала я. Он улыбнулся.

– Я никогда не думал, что ты будешь противостоять мне в одиночку, Анита. Ты слишком практична для

этого.

– Если ты сделаешь что-нибудь, хоть что-то, пока мы в машине, этот разговор будет закончен сразу, как мы

убедимся, что Денни в безопасности.

– Сказал Эдуард.

– Я буду истинным джентельменом.

– Что ж, тогда сделаем это.

– Сказал Эдуард угрожающим тоном, но все мы угрожали друг другу в последние пятнадцать минут, так что

хрен с ним.

9=

Тиберн вырулил на небольшу улицу, которую перекрыли полицейские машины и аварийная служба.

Пришлось маневрировать, но как только мы выбрались из пробки, Тиберн набрал скорости, лавируя в узких

улочках. Я бы предпочла обойтись без рывков и виляния машины, поскольку торчала на коленях у Олафа и

не могла перекинуть ремни безопасности через нас обоих. Далтон сидела рядом с водителем, и ее все

устраивало, но она-то была пристегнута. Мы четверо пристроились на заднем сиденьи. Все решили, что

Олафа лучше усадить в центре, но он был слишком большим, чтобы ехать там с комфортом. Мне было

плевать на его комфорт, но если бы он сидел прямо за водительским креслом, Тиберн не мог бы следить за

дорогой. В любом случае, меня гораздо больше волновал тот факт, что я не пристегнута. С тех пор, как моя

мать погибла в автокатастрофе из-за того, что не была пристегнута и вылетела наружу через лобовое стекло, у меня был пунктик на этот счет. Обычно я не двигаюсь с места, пока все пассажиры не пристегнутся. Но вот

я здесь, сижу на коленях у последнего человека, с которым хотела бы соприкасаться, и на мне нет блядского

ремня. Я даже не знаю, может ли этот день стать хуже. Физически Эдуард был среди нас самым маленьким

после меня. Он прижимался ногой от бедра до икры к Олафу, и точно так же с другой стороны сидел

Бернардо. Обычно Эдуард не выглядел для меня коротышкой, но сейчас он казался намного ниже шести

футов. Я сидела поперек колен Олафа, спиной

к двери, поскольку ногами он упирался в спинку водительского сиденья. Тиберн был вторым по росту среди

нас, так что его кресло было изрядно выдвинуто назад, поэтому Олаф напоминал длинноногую сардину, зажатую в машине. Это также означало, что мои ноги были вытянуты перед Эдуардом, потому что их надо

было куда-то девать. Если бы я протянула их так, как обычно делают лежа на диване, пришлось бы занять

колени всех троих. Казалось бы, почему такой крупный мужик, как Тиберн, не может ездить на большой

тачке? Не думаю, что он хоть раз сидел здесь, на заднем.

– Всем удобно?

– Поинтересовался он и завел машину.

– Издеваетесь?

– Спросила я. Он усмехнулся. Может, он и знал, каково оно тут, на заднем.

– Забудьте. Пульс со всей дури пытался пробиться сквозь кожу на моей шее. Мне удавалось сохранять ритм

дыхания, но я не могла унять сердцебиение, которое подскакивало всякий раз, стоило Тиберну

продемонстрировать нам, что он не был новичком на курсах аккуратного вождения. Мой страх перед

поездками на автомобиле непристегнутой не был иррациональным

– ебучие ремни увеличивают твои шансы на выживание при аварии. Я просто не была уверена в том, что

колени Олафа столь же безопасны, как автомобильные кресла. Не помогал и тот факт, что я взгромоздилась

поперек его бедер, вплотную к телу, как будто сидеть так близко к нему было безопаснее всего. Олаф

шепнул:

– Тебе страшно. Почему? Я же ничего не сделал.

– Его руки аккуратно лежали по обе стороны от его тела, потому что я подарила ему красноречивый взгляд, когда он попытался пристроить их туда, куда вы обычно пристраиваете руки, когда кто-то сидит у вас на

коленях

– то есть, вокруг человека, который на вас сидит. Дело даже не в тисканьях, просто это самое удобное

место, куда можно деть руки в таком положении. Я сглотнула забившийся в горле пульс и выдала тихо, но

не стала сводить голос до шепота:

– Я не могу пристегнуться.

– Я забыл, как сильно тебя это беспокоит. Тебя напрягает сам факт того, что ты ничем не закреплена, когда

находишься в машине.

– Да.

– Ответила я, и ненавидела это чертово слово за то, что выдохнула его с ноткой паники, которую тщетно

пыталась побороть.

– Я не ожидал, что ты будешь напугана до такой степени.

– Сказал он тихо и осторожно.

– Ага, я тоже. Он шепнул, скользнув теплым дыханием по моему лицу:

– Страх мешает мне контролировать моего льва. Я повернулась голову и уставилась на него с расстояния в

несколько дюймов. Наши солнечные очки помогли сделать этот момент не таким интимным, каким он мог

бы быть.

– Твой страх или мой?

– Я не утруждала себя шепотом. Он нахмурился.

– Я не боюсь тебя.

– Он также перестал шептать.

– Я про твой контроль.

– Сказала я, и не могла сдержать улыбки, которую обычно выдаю, когда в моих словах больше угрозы, чем

юмора.

– Мы вам не мешаем?

– Поинтересовался Тиберн.

– Нет, но я хотела бы знать, что такого важного мне предстоит услышать, что приходится рисковать своей

жизнью и ехать непристегнутой, капитан. Тиберн и Далтон обменялись долгими взглядами, в процессе чего

он вырулил на трассу номер один, которая, как я знала, была здесь единственной главной дорогой. При

других обстоятельствах их переглядывание могло бы выглядеть интимным, но, думаю, это было скорее про

«с чего же, блядь, начать?», чем не про «эй, детка».

– Все сложно.

– Усмехнулся Тиберн. Он вдавил педаль газа так быстро, как только мог, и я вдруг поняла, что вокруг не

очень-то много всего по краям дороги

– океан с одной стороны и Мексиканский залив с другой. Так или иначе, я не горела желанием оказаться в

воде, будучи запертой внутри машины. Я говорила, что чуть не утонула во время одной аварии? Так что, да, и воды я тоже боялась. Сегодня просто день моих самых нелюбимых вещей. Будь я пристегнута, могла бы

даже полюбоваться видом. Вода походила на расплавленную бирюзу и сапфиры, так что зрелище было что

надо, но сейчас она казалось просто еще одной бедой, готовой укусить меня за задницу. Фобии не

поддаются логике

– они основаны на страхе.

– Мы поняли, что все сложно. В противном случае мы бы не забились всей толпой в машину для этих

шпионских игр.

– Я решила забить на то, что мой голос дрожал.

– Капитан Тиберн, офицер Далтон, поездка не будет длиться вечно. Так что, чем бы вы ни планировали

поделиться, можете начинать.

– Сказал Эдуард, и звучал он куда дипломатичнее меня. Интересно, звучал бы он так же, если бы сидел на

коленях у Олафа?

– Ранкин был одним из моих лучших парней.

– Сказал Тиберн.

– Дел закрыл больше всех. Получил больше признаний, чем кто-либо, кого я знаю. Я хотела увести тему в

русло переговорческих техник Ранкина, но Эдуард коснулся моей ноги и покачал головой. «Пусть Тиберн

говорит» как бы намекал он, так что я заткнулась и позволила Тиберну продолжить.

– В Лос-Анжелесе, где он начал свою карьеру в полиции, у него была такая же репутация. Он перебрался в

Аризону

– хотел себе дом с задним двориком, и чтоб соседи были приятные. В Лос-Анжелесе на зарплату

полицейского так не пошикуешь, насколько мне известно. Потом он работал в Фениксе. Я был шокирован

тем, что детектив с его репутацией хочет перебраться в наше захолустье. Ранкин ответил, что хочет, чтобы

его сын рос с семьей, большая часть которой живет здесь. В этом был смысл, так что я просто порадовался, что он теперь в моей команде. Два года назад я получил еще одного крутого специалиста из большого

города, когда детектив Далтон решила оставить Нью-Йорк и перебраться к нам. Далтон продолжила:

– Нас разбросали по городам, чтобы мы, как практики, демонстрировали свои умения на службе, поскольку об их пользе уже все были наслышаны. Если ты сам не выберешь место, тебя просто отправят

куда попало. Я устала от снега, хотела пожить пару лет под солнцем

– это было бы к лучшему. Если честно, незадолго до того у меня был парень в силовых структурах, и это

немного усложняло мне жизнь. Я говорю об этом только потому, что теперь я уверена, что мое разбитое

сердце.

– Она набрала воздуха в легкие перед тем, как продолжить.

– Открыло меня перед Ранкиным. Открыло меня его способностям. Он может чувствовать твои самые

сокровенные желания

– то, чего лично тебе не хватает в жизни, и предлагает тебе это. Более того

– он даже воплощает это. После двух лет отношений с ним мне захотелось выйти замуж и завести

настоящую семью, но он не мог дать мне этого.

– Потому что уже был женат.

– Сказала я.

– Да, но я понимала, что его жена в курсе. Черт, да я бывала у них на ужинах и на семейных праздниках. Я

даже была в списке тех, кто мог забрать его сына из школы в случае чего.

– Очень прогрессивно и полиаморно.

– Заметила я.

– Я думал, это не скажется на их работе, раз жену Ранкина устраивают его отношения с Далтон.

– Добавил Тиберн.

– Я был уверен, что это не мое дело.

– Вам не надо объяснять мне такие вещи, капитан. Я вообще последняя, кто имеет право кидаться

камнями в чужую личную жизнь.

– Сказала я.

Олафа. Я двигалась достаточно быстро и смущенно, чтобы Бернардо поймал меня перед тем, как я успела

свалиться.

– Просто хочу уточнить, Отто. Тебя устраивает, что Анита закончит эту поездку у меня на коленях?

– Поинтересовался Бернардо. Олаф кивнул. Его очки вернулись на место, так что больше никто в машине не

увидел проблеск его ярко горящих глаз, которым он поделился со мной. Я надеялась, что они уже

вернулись к его человеческим черным, но, судя по мурашкам, которые бегали по моей коже, это было не

так.

– Да.

– Хорошо.

– Сказал Бернардо, и внезапно руки, осторожно державшие меня секунду назад, обвились вокруг. Он

немного приподнял меня и передвинул в более удобную позицию. Я не сопротивлялась. Я просто спокойно

обняла его за шею без позыва лихорадочно схватиться за что-нибудь в страхе за свою жизнь, пока машина

бесконтрольно вертится на дороге. Я обняла его и позволила ему обнимать меня в ответ. В этом не было

романтики

– так просто было безопаснее.

– Я завожу машину. Мы готовы ехать?

– Спросил Тиберн. Все согласились.

– Если обещаете, что остаток пути будет чертовски скучным, то да.

– Сказала я. Он усмехнулся.

– Я приложу все усилия, чтобы вы заскучали, маршал.

– Тогда поехали.

– Сказала я. Мой голос был полон фальшивой жизнерадостности. Тиберн осторожно въехал обратно на

шоссе. Он развернулся возле школы, которая, если верить знаку у дороги, гордо звалась «Домом

Сахароголовых Акул».

– Почему ваши ауры слились?

– Спросила Далтон.

– Вы, видимо, не в курсе, но я

– носитель ликантропии.

– Заметила я.

– Но вы не перекидываетесь.

– Уточнила она.

– Нет, не перекидываюсь. Но один из штаммов ликантропии, который я ношу, львиный.

– А я теперь верлев.

– Добавил Олаф.

– Я все еще не понимаю, как это могло заставить ваши ауры смешаться.

– Моя львица среагировала на его льва.

– Пояснила я.

– Ваша львица на всех верльвов так реагирует?

– Поинтересовалась она.

– Нет.

– Сказала я и покосилась на Олафа. Он посмотрел на меня в ответ. Про себя я отметила, что его усы и

бородка смотрелись неплохо, но на голове прослеживалась темная тень, как будто вечерняя щетина

проступала не только на его лице. Интересно, он стал брить голову до того, как начал лысеть, или после?

Перед моими глазами появилась чья-то рука, перечеркнув поле моего зрения. Я моргнула и уставилась на

руку, осознав, что она принадлежит Эдуарду. Я посмотрела на него.

– Скажи еще раз, что ты в порядке.

– Попросил он.

– Почему ваша львица реагирует на льва маршала Джеффриса сильнее, чем на других верльвов?

– Спросила Далтон. Она все никак не могла отъебаться.

– Я не уверена.

– Сказала я, но это была ложь лишь наполовину. Я не знала точно, почему, но у меня была догадка. Мне

просто не хотелось делиться ею с окружающими. У меня уже был леопард моего зова

– Натэниэл, волк моего зова, до чертиков тигров моего зова, но было также трое животных, для которых

зверя зова у меня еще не было: гиена, крыса и лев. Я боролась с желанием пялиться на Олафа и была

абсолютно уверена в том, что моя львица нашла того, кто ей понравился. Очень понравился. Но черта с два

она его получит. Нет уж.

99

Когда мы возобновили нашу маленькую поездку, Тиберн уже не стал гнать. Думаю, он пересмотрел свои

взгляды на манеру вождения. Я была готова сама сказать ему об этом. Иногда необходимо наступить себе

на горло и принять все как есть, но бывают моменты, когда тебе надо высказаться о том, что тебя бесит.

Тиберн уже был в моем ты-чуть-не-убил-меня-води-аккуратнее-блядь списке.

– Так почему ваши ауры слились? Я видела такое у пар, но там связь была стабильнее. Не было такого, чтобы она то появлялась, то исчезала. Эдуард спас нас от этого неловкого вопроса.

– Разве вы не хотели узнать, как Анита смогла противостоять Ранкину?

– Надо разобрать эту тему, пока мы в машине, Далтон.

– Добавил Тиберн.

– Да, сэр.

– Ответила она. Ей пришлось повернуться, чтобы увидеть меня, потому что я сидела практически у нее за

спиной. Она посмотрела на меня со стороны окна.

– Так как вам удалось избавиться от него?

– Вы нам сказали, что ваше разбитое сердце помогло ему, но это не мой случай. Ему нечего было

использовать против меня. Он не мог предложить мне то, чего бы уже не было в моей жизни. Полагаю, если

у вас нет потребностей, которые он может удовлетворить, вы в безопасности.

– У всех есть желания и потребности, маршал.

– Заметил Тиберн.

– Думаю, моя самая острая потребность сейчас

– это возможность больше времени проводить одной. В моей жизни так много замечательных людей, что

когда Ранкин предложил мне себя в качестве любовника, это скорее оттолкнуло меня, чем привлекло.

Далтон рассмеялась.

– Вы его явно задели. Он считает себя просто подарком для женщин.

– Не только для женщин.

– Произнес Эдуард. Я уставилась на него.

– Я чего-то знаю?

– Я улыбнулась, потому что Эдуард был одним из самых уверенных в своей гетеросексуальности людей

среди всех, кого я знала.

– Он запудрил мозги Натэниэлу, Анита. Это значит, что он предложил ему что-то, чего Натэниэл хочет или в

чем нуждается.

– Оу.

– Сказала я и нахмурилась. Он был прав. Я так и не спросила Натэниэла, что именно предложил ему Ранкин, но это должно было быть нечто большее, чем просто еще один любовник. Что же это могло быть? Натэниэл

пытался предлагать мне разновидности секса, которые меня не особо привлекали, но моя сексуальная

жизнь меня устраивала, а его, судя по всему, нет. Черт. Если у меня все же будет перерыв между

расследованием убийства и охотой на монстров, нам с ним предстоит серьезный разговор.

– Прости за то, что сказал об этом.

– Произнес Эдуард. Я посмотрела на него.

– Мы сейчас не можем позволить себе сосредоточиться на проблемах в личной жизни.

– Ты сам начал.

– Я уже сказал, что мне жаль.

– Дамы и господа.

– Вмешался Тиберн.

– Вернемся к насущным проблемам. У нас тут старший детектив с двадцатилетней карьерой успешного

копа, которая с большой вероятностью строилась на его парапсихической способности манипулировать

сознанием подозреваемых.

– Если мы принимаем как факт, что он психопрактик, то все его завершенные дела под вопросом.

– Сказал Эдуард.

– К сожалению, да.

– Я знаю, что Натэниэл не замешан в похищении, как и в том, что мы только что видели на месте

преступления, но Ранкин очень старался вытащить из него признание. Натэниэла не так-то легко обдурить

– гораздо сложнее, чем обычного человека, и даже среднестатистического оборотня. Если Ранкин

воздействовал на обычных людей, то они могли признаться в чем угодно.

– Не думаю, что все настолько плохо.

– Сказала Далтон.

– Мне кажется, чтобы это сработало, подозреваемый должен быть заинтересован в отношениях с

мужчинами. Как вы и сказали, маршал, ему бы пришлось предложить им то, чего они желают или в чем

нуждаются. Не думаю, что для большинства преступников романтика или секс имеют такое большое

значение.

– Справедливо, но все-таки этот момент нужно уточнять в каждом отдельно взятом случае. Адвокаты бы

просто слетели с катушек.

– Сказала я. Бернардо чуть подвинулся, будто пытаясь скорректировать мое положение у себя на коленях, пока я обнимала его за шею. Это была очень романтичная поза, ну или как минимум дружеская. Она

абсолютно не располагала к полицейской работе. Если бы он хоть что-то сказал, мне бы не было так

неловко.

– Начался бы полный бардак.

– Согласился Тиберн.

– Это также подорвало бы программу внедрения практиков в полицию, потому что я была одним из

первых офицеров, которые официально получили должность психопрактика. Учитывая ситуацию, власти

нашли бы повод повернуть это против всех нас.

– Значит, это наш маленький секрет.

– Сказала я.

– Да.

– Ответила она.

– Все будет нормально.

– Сказал Бернардо.

– Если только Ранкин не связан со смертью Беттины и похищением Денни. Я развернулась, чтобы

посмотреть ему в лицо, и оказалась слишком близко к нему. При таком раскладе поцелуй смотрелся

логичнее разговора.

– Ты серьезно считаешь, что он замешан?

– Спросила я. Он кивнул.

– Я видел запись на ютубе, где он орет, что Натэниэл, Мика и другие твои ребята имеют отношение к

этому делу. Зачем ему говорить что-то настолько бессмысленное, если не для того, чтобы перевесить вину

на кого-то другого?

– Мне казалось, что вы просто симпатичный качок. Не ожидала от вас таких выводов.

– Сказала Далтон, глядя своими большими карими глазами в сторону Бернардо. Он посмотрел на нее, и его

лицо оставалось чертовски серьезным, как будто он вообще забыл про флирт, хотя я знала, что это не так.

Он флиртовал

как дышал, но сейчас его голос был холодным и твердым, почти как у Эдуарда.

– Вы флиртуете со мной только потому, что у вас проблемы в личной жизни, или вы хотите отвлечь нас от

того факта, что ваш нынешний бойфренд замешан в убийстве и похищении двух женщин?

– Бернардо…

– Начала я, но он посмотрел на меня и я замолкла, потому что он был очень серьезен и зол

– об этом говорил даже язык его тела. Лицом он мог ничего не выдать, но его напряженность говорила

сама за себя.

– Вы пытаетесь отвлечь нас от мысли, что Ранкин может быть вовлечен в это дело, офицер Далтон?

– Спросил Эдуард.

– Нет! В смысле, я не знаю, вовлечен он или нет, но я не защищаю и не прикрываю его.

– Она недружелюбно уставилась на Бернардо, но не так, как я бы на него посмотрела на ее месте.

– Прошу прощения за то, что флиртовала. Я пыталась разрядить обстановку, чтобы почувствовать, что все в

порядке. Последние два года моей жизни были сплошной ложью, и я не знаю, как мне с этим быть.

– Ранкин не может быть в этом замешан.

– Сказал Тиберн.

– Почему вы так в этом уверены?

– Спросил Эдуард. Бернардо добавил:

– Вы не можете знать этого наверняка.

– Я уже видел тела вроде этого раньше. Ранкину на тот момент было лет десять. Мы все уставились на

него, хотя большинству из нас закрывала обзор спинка сиденья. Бернардо опешил

– его руки вокруг меня в какой-то момент сжались так сильно, что это было почти больно. Если бы он тут же

не ослабил хватку, я бы его одернула. Далтон не была так огорошена

– наверняка Тиберн уже рассказал ей об этом.

– Где именно и когда?

– Спросил Эдуард.

– Двадцать лет назад, здесь.

– И вы говорите нам об этом только сейчас?

– Спросил Бернардо. Он был зол.

– Некоторые мои офицеры в курсе, но пока я не увидел тело, я не мог связать эти два убийства.

– Голос Тиберна клокотал от ярости, словно при других обстоятельствах он бы выпустил свой гнев на

Бернардо.

– Расскажите, что произошло двадцать лет назад.

– Попросил Эдуард.

– Я тогда был новичком, и я нашел первое тело. Мы даже не знали, что кто-то пропал. Он была туристкой

– путешествовала со своим парнем.

– Почему он не объявил ее пропавшей?

– Спросил Бернардо. Было странно видеть, что он первым задает вопросы. Обычно это делали Эдуард или

я. Я все еще не могла привыкнуть к тому, что Бернардо был настолько серьезен, когда я сижу у него на

коленях. У меня это просто в голове не укладывалось.

– Они поссорились. Она вспылила и ушла, а потом мы нашло тело

– менее, чем через восемь часов.

– Значит, убийца не держит их слишком долго.

– Сказала я.

– Да.

– Ответил Тиберн. Это был невеселый ответ. Зато правдивый.

– Беттину он продержал не больше двадцати часов. Может, и того меньше.

– Рассуждал Бернардо. Я слышала, как он сглотнул и медленно выдохнул, как будто ему действительно

было трудно назвать ее по имени. Я почувствовала запах мятных леденцов, которые он съел после того, как

его стошнило на месте преступления.

– В этот раз все просходит быстрее, чем двадцать лет назад. Обычно он держал их по три дня. Максимум

– пять дней от похищения до момента обнаружения тела.

– Он не держал их живыми все это время, раз вы говорите о теле.

– Заметил Бернардо.

– Да.

– Ответил Тиберн, и я услышала, как он вздохнул.

– Как давно пропала Денни?

– Спросила я.

– Мы не знаем точно.

– Ответил Эдуард.

– То есть, у нас может быть как три дня, так и шестнадцать часов на ее поиски?

– Сказала я.

– Боюсь, что так.

– Ответил за него Тиберн, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

– Блядь.

– Выругалась я.

– Я отправил в ее комнату офицера, чтобы он принес нам какие-нибудь вещи, которые помогут отследить

ее по запаху.

– Как много жертв было двадцать лет назад?

– Уточнил Бернардо.

– Три.

– А потом убийства прекратились?

– Спросила я.

– Да, но не потому, что мы его поймали. Они просто прекратились.

– До этого момента.

– Подал голос Олаф. Тиберн кивнул и вновь посмотрел в зеркало дальнего вида.

– Да, до этого момента.

– В истории бывали убийцы, перерыв между жертвами которых занимал много лет.

– Заметила я.

– Если они отсидели свое и вышли из тюрьмы.

– Сказал Тиберн.

– Нет, я говорю об СПУ-убийце

(свяжи-пытай- убей, Деннис Рейдер

– прим. переводчика)

. Он выжидал достаточно долго, и не был при этом в тюрьме.

– Сказала я.

– Семьей занимался?

– Поинтересовался Тиберн.

– Ответственный был малый.

– Сказала я.

– Одной из вещей, которая его спровоцировала, были дети. Они выросли, стали подростками, и его

авторитет перед ними пошатнулся. Как отец молодого юноши и подрастающей девочки, могу заметить, что

это та еще нервотрепка.

– Вздохнул Эдуард. Тиберн усмехнулся.

– Мои сыновья давно выросли, но я еще помню, как это тяжко.

– В одной книге говорилось, что СПУ-убийца совершал преступления, когда терял контроль над своей

обычной жизнью.

– Произнес Эдуард.

– А в телешоу больше внимания уделили его выходу из тюрьмы.

– Так вы говорите, что где-то здесь может бродить законопослушный семьянин, который внезапно решил

вернуться к старому хобби?

– Уточнил Тиберн.

– Если забыть про СПУ, то я не припомню других убийц, которые могли десятилетиями сдерживать свои

порывы, если только речь не идет о тюремном заключении.

– Сказала я.

– Не по двадцать лет, конечно, но были и те, кто женился, завел семью и сделал паузу.

– Заметил Эдуард.

– Почему они перестали убивать после того, как завели семью?

– Спросил Олаф.

– Для некоторых семья

– это форма контроля. Они могут нести ответственность за своих близких, так что им нет нужды

контролировать незнакомцев во время пыток и убийств.

– Я продолжила так, словно мы занимались словесным баскетболом, и мяч вдруг оказался у меня.

– Для других людей это связано со скукой. Если они заняты решением обыденных проблем и живут полной

жизнью, потребность убивать постепенно сходит на нет. Но если вдруг появляется источник серьезного

стресса, они могут использовать убийство для эмоциональной разрядки.

– Звучит так, будто вы говорите о сексе или о хобби.

– Заметила Далтон.

– Если для них это единственная возможная форма секса, то они вряд ли станут делать большие перерывы

между убийствами.

– Сказал Эдуард.

– Те, у кого случались по-настоящему долгие перерывы, были способны иметь семью и детей. Самые

обычные отношения.

– Добавила я.

– Я была уверена, что сексуальные маньяки зависимы от своих порывов.

– Сказала Далтон.

– Даже у аддиктов бывают ремиссии.

– Заметил Олаф.

– Если нечто другое становится для них более желанным. Я изо всех сил старалась не коситься на него, когда он это сказал. Если он пялился на меня, я не хочу об этом знать. Я уставилась в окно, на залитый

солнцем океан, который распростерся на долгие мили вокруг, превратив дорогу в блеклую ленточку

посреди ярко-синего полотна морской воды.

– Большинство аддиктов не насилуют женщин и не убивают их.

– Сказал Эдуард.

– Какая разница, от чего у тебя зависимость, если есть желание побороть ее?

– Спросил Олаф.

– Вы серьезно считаете, что программа «12 шагов» поможет серийному убийце?

– Спросила Далтон.

– Я допускаю такую вероятность.

– Вы сказали, что первая девушка, которую нашли, поссорилась со своим парнем.

– Вернул нас к делу Бернардо.

– Да.

– Ответил Тиберн.

– Остальные тоже поссорились со своими мужьями?

– Никто из них не был замужем. Первая, которая путешествовала с парнем, уже давно была с ним в

отношениях. Вторая была местной с довольно сомнительной репутацией. Третья была старше других. Она

была в разводе и только вступила в новые отношения.

– Значит, у всех жертв была активная сексуальная жизнь вне брака?

– Уточнил Бернардо.

– Да.

– Денни приехала сюда одна.

– Заметила я.

– Она даже флиртовать толком не умела. Постоянно жаловалась Донне, что вообще не понимает, как

строить отношения. Хотела встречаться с кем-нибудь, но секс ее напрягал. Если для убийцы это ключевой

фактор, она не подходит под его профиль.

– Сказал Эдуард.

– Это, возможно, моя вина.

– Произнес Бернардо. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– О чем ты?

– Денни видела, как Беттина покидает мою комнату. Мы с ней разговаривали в коридоре о том, что она бы

хотела получать удовольствие от секса

– так, как это делает Беттина.

– Она с тобой заигрывала?

– Уточнила я. Бернардо посмотрел на меня и его рука опустилась ниже, оказавшись на моем бедре. Не

думаю, что в этом был какой-то намек

– вероятно, он просто нервничал.

– Не совсем. Скорее, она задавалась вопросом, почему так сильно отличается от других женщин. Она даже

с психотерапевтом эту тему обсуждала, пытаясь понять, откуда у нее проблемы с сексом.

– Я этого не знал.

– Сказал Эдуард.

– Хотя она

– лучшая подруга Донны. Как ты узнал то, чего не знали мы? Никто не стал говорить, что Донна могла

просто держать это в секрете. Мы все понимали, что она бы поделилась этим со своим будущим мужем

– может, даже с кем-то еще.

– В обычной ситуации я бы не стал рассказывать об этом, но если это важно, а я не поделюсь… Лучше я

подорву доверие Денни, чем стану причиной ее гибели только потому, что решил молчать.

– Молчать о чем?

– Не поняла я.

– Ей уже за сорок. Она хочет стабильных отношений

– мужа или хотя бы парня, с которым могла бы жить вместе. У нее все свидания шли как по маслу, пока

дело не доходило до постели. Партнер ей важнее, чем любовник, а большинство мужчин не готовы к

такому формату отношений.

– Вы с Денни не встречались. Откуда ты узнал об этом?

– Спросил Эдуард.

– Она захотела провести со мной выходные. Просто секс, ничего такого. Хотела провети ночь с кем-то, кто

достаточно опытен в постели, и понять, изменит ли это ее отношение к сексу. Сказала, что если я хотя бы

наполовину так хорош, как кажется… В общем, я согласился. Взгляд Эдуарда смягчился.

– Она красивая женщина. Конечно, ты согласился.

– Ее терапевт одобрил эту тему с выходными в рамках эксперимента.

– Погоди, ты ходил вместе с Денни к ее психотерапевту?

– Спросил Эдуард.

– Врач сказал, что она асексуальна. Я даже не знал, что это считается за ориентацию, пока она не

попросила меня ей помочь.

– Асексуальна, но встречалась с мужчинами. Их было немного, но она с ними встречалась. Она даже была

помолвлена.

– Все ее отношения разрушались потому, что она не была заинтересована в сексе.

– Сказал Бернардо.

– Ты имеешь ввиду, что она была фригидной?

– Спросил Олаф.

– Нет, ее терапевт считает, что это устаревший термин. Денни способна на любовь

– она очень заботливый человек, но секс ее вообще не интересовал. Ей казалось, что это убивает ее шансы

на нормальные отношения, а она не хотела быть одна. Я это понимаю

– по многим причинам. Думаю, я никогда не женюсь. У меня не тот же случай, что и у нее, но эта тема меня

тоже напрягает.

– Почему из всех своих приятелей-мужчин она выбрала именно тебя?

– Спросил Эдуард.

– Ну, потому что я бабник, и у меня никогда не было серьезных отношений.

– Действительно.

– Сказал Эдуард.

– У нас полно знакомых, которые хотели бы с ней серьезных отношений.

– Поэтому она выбрала меня.

– Продолжил Бернардо.

– Она больше никого не хотела разочаровывать. Ей было тяжело даже просто попросить меня об этом. Я

уважаю ее за это.

– Значит, вы с Денни сходили к ее терапевту и получили благословение на секс-уикенд?

– Уточнила я.

– Вроде того.

– Для меня это что-то новенькое.

– Для меня тоже.

– Сказал Бернардо.

– И как прошел уикенд?

– Спросила Далтон.

– Она чудесный человек, но она не получает удовольствие от секса. Или просто не понимает, почему все

остальные его получают. Она не фригидна. Она теплая, заботливая и смех у нее чудесный, но секс… это

просто не для нее. Ее терапевт беседовал со мной после этого, а потом

– с нами обоими. Мы все обсудили и расстались на дружеской ноте. Я поклялся, что никто не узнает.

Надеюсь, мы найдем ее живой, и она получит шанс выбеситься на меня за то, что я нарушил обещание.

– Я тоже на это надеюсь.

– Сказала Далтон. Ее глаза блестели от слез.

– И я.

– Согласилась я.

– Когда это случилось?

– Спросил Эдуард.

– Два года назад. Эдуард покачал головой и похлопал Бернардо по плечу.

– Я ни хрена не заметил.

– Как и я.

– Сказал Олаф. Они оба были удивлены.

– Ни одна женщина мне так не доверяла. Я знаю, что это прозвучит странно, но я был куда больше польщен

тем, что Денни доверила мне свой секрет и свою боль, а не тем, что у нас был секс. Я бы ни за что не

рассказал вам об этом, если бы речь не шла о ее жизни.

– Но как тот факт, что ты спал с пропавшей женщиной два года назад, вовлекает ее в наше дело сегодня?

– Спросил Тиберн.

– Мы пошли в бар при отеле, чтобы поболтать. Говорили о том, что никто из нас никогда не вступит в брак, и что это для нас значит. Мы обсуждали тот уикенд в публичном месте

– там, где нас могли услышать.

– Бернардо перевел взгляд на Эдуарда.

– Убийца был там. Это единственный момент, когда Денни могла по ошибке сойти за сексуально активную

женщину, потому что она вообще не такая. Если убийца выбирает только тех, кто легко относится к сексу, то

Беттина мертва из-за меня, и Денни похитили тоже из-за меня. Он опустил голову, словно не хотел, чтобы

кто-то из присутствующих видел его глаза, хоть на нем были темные очки. Я почувствовала, как вздрагивают

его плечи, а дыхание срывается, и поняла, что он плачет. Очень тихо и сдержанно, но все-таки плачет. Мне

следовало сделать вид, что я ничего не заметила, но я уже и так обнимала его за шею, ощущая, как его

волосы, затянутые в конский хвост, щекочат мне кожу всякий раз, как он вздрагивает. Он позволил мне

побыть с ним в этом интимном моменте, и никто из нас этого не ожидал. А я не ожидала, что мужчина, которого я видела у бассейна, и который выбрал Беттину среди толпы других красоток в бикини, может так

переживать, так оплакивать ее с Денни. Я обняла его и положила голову ему на плечо, прижавшись так

крепко, как только могла. Его руки сомкнулись за моей спиной и прижали меня еще ближе, а плечи

задрожали. Он плакал практически беззвучно, но слезы капали мне на кожу из-под темных стекол его

очков. Эдуард протянул руку и положил ладонь ему на затылок. Никто их них не плакал друг у друга в

объятиях, но раз уж я была здесь, они могли позволить себе немного тактильности. Рука Олафа протянулась

над спинкой сиденья и легла на плечо Бернардо. Я уставилась на Олафа. Кажется, меня это шокировало

больше, чем остальных. Тиберн выяснял по телефону, кто мог вчера присутствовать в баре, пока Бернардо и

Денни там разговаривали. Больше всего его интересовал персонал отеля. Мы могли сузить список

подозреваемых, чтобы быстрее найти Денни. Я молилась, чтобы к тому времени она была еще жива. Я

обнимала трясущееся тело Бернардо, пока он беззвучно плакал. Эдуард еще некоторое время держал

ладонь у него на затылке, пока, наконец, не прижался лбом к моей руке и щеке Бернардо, чтобы мы могли

обнимать его вдвоем. Олаф держал руку на плече Бернардо до конца поездки.

9<

Тиберн и Далтон отправились составлять список возможных подозреваемых. Эдуард пошел звонить Донне, чтобы узнать, как там Питер, и заодно проверить Бекку. Бернардо ушел, потому что ему надо было побыть

одному и взять себя в руки. Он перестал плакать, но ему все еще было тяжело. Остальные направились в

большой люкс, где я остановилась с Микой и Натэниэлом. Кровати там хватало на Ру, Родину, Мику и

Натэниэла вместе взятых. Брэм и Никки пристроились у стены. Я уселась в кресле напротив них. Ру и Родина

предложили свою помощь в поисках Денни.

– Если ты хочешь, чтобы это был я.

– Сказал Никки.

– Я так и сделаю, но мы трое

– всего лишь твои Невесты. Между нами нет такой сильной связи, как у тебя и зверя твоего зова.

– Я был уверен, что счастье Аниты для тебя первостепенно.

– Заметил Брэм.

– Так и есть.

– Тогда как ты можешь предлагать ей рисковать Натэниэлом?

– Я делаю это потому, что если Денни погибнет, Анита будет страдать. Иногда я могу предугадывать ее

настроения и желания. Мика обнял Натэниэла за плечи и покачал головой.

– Единственная причина, по которой здесь нет других зверей твоего зова

– это потому, что я просил тебя не брать с собой других любовников кроме Никки. Ему я верю

– он не испортит нам отдых.

– Стараюсь.

– Сказал Никки.

– Правда, сейчас здесь не очень романтично.

– Заметил Мика.

– Совсем не романтично.

– Согласилась я.

– Это должен быть я. Я уже делал это раньше, и наша связь дает Аните возможность понять, что я вижу и

чувствую

– гораздо четче, чем с кем-либо другим. Даже с тобой, Мика.

– Натэниэл немного подвинулся в объятиях Мики, чтобы поцеловать его. Мика лихорадочно ответил на

поцелуй.

– Я не хочу, чтобы это был ты. Но я знаю, что если запрещу тебе, и Денни погибнет, мы так и будем гадать, был ли у нас шанс предотвратить эту трагедию. Я ждала, что он будет спорить. Он был моим последним

аргументом против Натэниэла в роли ищейки. Пульс внезапно забился у меня в глотке, а во рту пересохло.

Я не хотела, чтобы Натэниэл оказался поблизости от существа, которое убило Беттину Гонзалес. Блядь, я

совсем не хотела, чтобы он подвергал себя такой опасности.

– Я это сделаю.

– Сказал Ру. Никки покачал головой.

– Если мы выбираем из Невест, то это должен быть я.

– Тогда почему ты не вызвался? Анита напугана и очень расстроена. Я с трудом могу дышать из-за этого.

– Сказала Родина.

– Я уже сказал, почему. Потому что нам всем прекрасно известно, кто лучше всего подходит для этой

работы.

– Что если я откажусь? Натэниэл подошел ко мне. Он встал на колени и взял меня за руку, наши лица

оказались почти на одном уровне. Я посмотрела ему в глаза

– глаза, которые всегда заставляли меня отворачиваться, если я смотрю в них слишком долго. Он прильнул

ко мне и нежно поцеловал. Мои глаза горели, а глотку сдавило. Я собиралась заплакать? Ну разумеется нет, только не я. Я же крутой вампироборец. Я могла бы позволить себе оплакивать Денни, но сейчас речь шла

не о ней. К тому моменту, как слезы потекли по моим щекам, Натэниэл уже закрыл меня собой.

– Ты не можешь все время бояться, что потеряешь меня, Анита. Мы просто не сможем так жить.

– Не дели шкуру неубитого медведя, моя королева.

– Сказала Родина. Я бросила на нее недружелюбный взгляд.

– Не лезь.

– Я бы отдала свою жизнь за Натэниэла, потому что я чувствую, как сильно ты его любишь, и какую боль

тебе причинит его смерть. Но он прав, моя королева. Ты должна быть храброй и позволить Натэниэлу быть

храбрым вместе с тобой.

– А если что-то пойдет не так?

– Не пойдет.

– Сказал Натэниэл. Я заглянула ему в лицо.

– Ты не можешь гарантировать этого. Он улыбнулся.

– Пусть тебе разрешат взять с собой Никки, чтобы он мог скрутить меня, если вдруг большой плохой

леопард выйдет из-под контроля.

– Хорошая мысль.

– Сказал Никки. Я кивнула. Так и есть.

– Я поговорю об этом с Тиберном.

– Он согласится.

– Сказала Родина.

– Как ты можешь быть в этом уверена?

– Спросила я.

– Он и так уже очень далеко зашел. Мне захотелось дерзнуть в ответ на ее слова, на худой конец

– ляпнуть что-нибудь заумное, но ничего не приходило в голову. Я поцеловала Мику с Натэниэлом, после

чего отправилась искать Тиберна вместе с Никки и Родиной. Ру и Брэм остались присматривать за моими

женихами. Я постараюсь сделать так, чтобы они были в безопасности. Натэниэл остался с двумя

телохранителями и вооруженным Микой, а мы пошли разрабатывать план, который выведет его на

передовую, где столько всего может пойти наперекосяк.

9>

К тому моменту, как мы закончили, люди Тиберна уже составили список служащих ресторана и

посетителей, которые могли быть в баре в тот день. Отель также предоставил нам полный перечень своего

персонала и тех, кто просто приехал сюда отдохнуть. Я удивилась, потому что речь шла об убийстве, и они

могли банально испугаться слива информации, которая отпугнет потенциальных постояльцев. Не знаю, чем

они руководствовались. Главное, что мы получили то, чего хотели. Тиберн и его люди просмотрели

полученный список, пытаясь найти связь с Денни, чтобы вычислить убийцу. Мне было плевать, найдем ли

мы убийцу

– важнее сохранить жизнь Денни. Одна из черт мудрости

– это способность быть честным перед самим собой. Жизнь Денни была мне дороже справедливости. Я не

хотела смотреть на ее труп и гадать, через что ей пришлось пройти в последние минуты своей жизни.

Совсем не хотела. Никки, Эдуард, Олаф и я нацепили все свое оружие, которое у нас с собой было, ну или

большую его часть. На мне был бронежилет, специально подогнанный по фигуре. На запястьях были

крепления для двух серебряных ножей. Не знаю, чего больше боится эта тварь

– серебра или железа, но против большинства монстров лучше срабатывало серебро. Ножи были на

крайний случай

– мне больше нравится работать с пистолетами. Я пыталась отучить себя таскать с собой браунинг, но

слишком скучала по нему, так что он висел в

кобуре у меня на бедрах. Компактный Sjn Sduir P238 пристроился в импровизированной кобуре в закромах

жилета. У меня также была полуавтоматическая винтовка DR -19 в специальном креплении на ремнях. Я

использовала саморазрывающиеся пули на случай, если плохой парень стоял слишком близко к хорошему

– так пули оставались там, где им положено быть, и не причиняли вреда тем, кто этого не заслуживал.

Промахнуться с такими пулями было бы крайне паршиво, но я не собиралась промахиваться. Вместо

небольшого меча, рукоятку которого я обычно прятала в волосах, на моей спине висел шотган Efssbirn 900

Bdktde. Я постаралась пристроить все оружие так, чтобы оно не особо торчало, на тот случай, если мы будем

проходить через густой подлесок, где можно зацепиться за ветки. Крест я спрятала под футболку, хотя что-то

мне подсказывало, что эту тварь не особо волнуют освященные предметы. Но крест был чем-то вроде

запасного оружия, которое ты на автомате пихаешь в карман перед выходом из дома. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Последнее, что я добавила к своему обмундированию, это специальные затычки, которые

помогали сохранить слух, если начиналась пальба. Бернардо по-прежнему отсутствовал, но я знала, что он

вооружится как надо. У нас у всех были личные винтовки и другие стволы. Я стояла в ванной номера люкс, который был практически точной копией нашего, в полной экипировке для охоты на монстров. Полиция уже

установила видеограф, чтобы записать превращение Натэниэла в большую черную пантеру. Тиберн

разрешил мне взять с собой Никки, чтобы помочь контролировать верлеопарда. Мне не нужна была его

помощь в этом, но с нами будет Олаф, и мы охотились на чудовище, так что Никки мне пригодится. Я

попыталась выбить разрешение для Ру и Родины, но Тиберн отказал, что меня не слишком удивило. Он и

так допустил верлеопарда к работе ищейки. Будь с нами еще хоть один гражданский, это бы усугубило

ситуацию для капитана. Я должна была радоваться тому, что есть. И я радовалась, но мне бы также

хотелось, чтобы Натэниэлу не пришлось во всем этом участвовать. Я отвернулась, чтобы не видеть, как

раздевается Натэниэл, потому что не могла обещать себе, что на моем лице не отразится все, что я чувствую

по этому поводу. К тому же, это могло попасть на видеозапись, которую будут просматривать другие

полицейские и юристы. Тиберн попросил нас записать процесс превращения, чтобы мы могли объяснить, как нашли Денни и поймали плохого парня. Если она все еще у него, то мы найдем обоих, а

ордера на ликвидацию у нас нет, так что нам придется играть по правилам, установленным для обычных

маршалов США, а не для тех, кто числится в сверхъестественном отделе. В противном случае у нас было бы

право убить эту тварь на месте. Обычно нас не вызывали на дело, если еще нет горы трупов, которые

гарантировали бы наличие ордера на ликвидацию. Моя карьера началась с позиции легального

истребителя вампиров. Жетон не особо повлиял на то, чем я занималась

– просто стало больше бумажной работы.

– Зачем Мердок идет с нами, если он не собирается превращаться в верльва и брать след?

– Спросил Данли. Это был крупный офицер, который ранее допрашивал меня, Мику и Натэниэла по поводу

пропажи Беттины. Тиберн приставил его к нам на время этой операции.

– Потому что тот, за кем мы охотимся, может оказаться оборотнем, а это опасно для всех, кто не является

носителем штамма ликантропии.

– Ответила я.

– И что, он просто бросится вперед, чтобы закрыть нас своей грудью, если эта тварь нападет?

– Вроде того.

– Сказала я.

– Либо я буду драться за тебя.

– Сказал Олаф. Он настоял на том, чтобы ему позволили присутствовать в номере во время записи.

Пришлось поверить, что ему хватит самоконтроля, и он сможет сдержать своего зверя в присутствии другого

оборотня, пока тот перекидывается. Я поверила, потому что ранее он признал, что его контроль

несовершенен. Поскольку здесь был Олаф, с нами остался и Эдуард. Бернардо здесь не было, потому что он

все еще приходил в себя, но он сказал: «Без меня не уходите, я хочу поучаствовать в этой охоте». Мы

обещали, что позовем его.

– Я повидал немало драк.

– Сказал Данли и расправил плечи. Он был крупным, атлетически сложенным парнем

– возможно, самым крупным из всех присутствующих. Он косился на Никки и Олафа, очевидно, прикидывая, достаточно ли у него сил, чтобы победить кого-то из них. Как и большинство людей, привыкших к тому, что они большие и страшные, он немного парился по этому поводу. Олаф стоял у стены, буквально в дверях, так что у него был хороший обзор на комнату. Данли стоял рядом с ним, отчего разница

в росте между ними бросалась в глаза. Мне было непонятно, зачем он встал рядом с Олафом

– то ли потому, что его это не парило, то ли потому, что он выпендривался, как бы говоря: «Смотри, я тоже

большой». Они оба оказались практически вплотную к офицеру, которая должна была записывать

превращение

Натэниэла. Офицер Милфорд периодически косилась на них, пока настраивала свое оборудование. Я так и

не поняла, почему они прислали для выполнения этой задачи женщину

– то ли потому, что ей было бы проще смотреть на обнаженного Натэниэла, то ли потому, что никого

другого у них не оказалось. Никки придвинулся ближе ко мне, отступив от Олафа и Данли. Либо ему было

скучно играть в «кто кого больше», либо он просто выпендривался перед теми, кто его действительно

волновал

– передо мной и Натэниэлом. Хотя, скорее передо мной.

– В маршальской службе уже бывали прецеденты, когда офицер подхватывал ликантропию во время

задания, но регламентированных порядков, установленных законом для таких случаев, нет, так что мы все

тут просто пытаемся помочь вам сохранить жетон, офицер Данли.

– Сказал Эдуард. Кресло, в котором он сидел, стояло в дальнем углу комнаты, что также давало ему

хороший обзор. Он вернулся в режим Теда. Я заметила, что это либо успокаивало окружающих, либо

заставляло их недооценивать его. Оба варианта имели свои плюсы.

– Я ценю это, Форрестер, но если этот ублюдок на нас нападет, я не уверен, что позволю Мердоку

подвергнуть себя опасности ради моей защиты. Неожиданно в разговор вмешался Натэниэл:

– Это потому, что вы смотрите на меня и видите миниатюрного, хрупкого парня. Вы смотрите на Никки, и

видите просто гражданского. Вы все еще не понимаете, кто мы такие.

– Я в курсе, что вы

– верлеопард, а он

– верлев. Я погуглил вас обоих, нашел лично ваши фотографии в животной форме, а также заметку о том, что Мердок

– главный верлев в вашем местном прайде. Снимки других верльвов я видел, но конкретно его

– нет.

– Фотографии всего не передают.

– Возразил Натэниэл. Я не смотрела в его сторону. Я смотрела на Олафа и Данли, так что я видела и

офицера Милфорд, которую серьезно напрягали два больших парня у нее за спиной

– ни одному копу бы такое соседство не понравилось. Но тут я заметила, как она опешила, увидев что-то

через объектив своей камеры. Это заставило меня посмотреть на Натэниэла. Я ожидала, что он

будет раздет, учитывая реакцию Милфорд, но он всего лишь снял рубашку. Конечно, у него было отличное

тело

– от плечей и груди до рельефного пресса… Его руки оказались на поясе шорт, и я отвернулась, чтобы

камера не запечатлела мою реакцию на происходящее, а я сама в то же время могла наблюдать за

реакцией Милфорд. Если одной только рубашки хватило, чтобы так ее впечатлить, интересно, что будет, когда он снимет все остальное.

– Смотреть на фотографии и видеть процесс вживую

– это разные вещи.

– Сказал Натэниэл. Я поняла, что он все еще обращается к Данли. На секунду я задумалась, не пропустила я

ли часть разговора, потому что иногда со мной такое бывало. Я надеялась, что нет. Глядя в сторону

Милфорд я также видела мужчин, стоявших позади нее. Данли немного опустил взгляд, чтобы быть в курсе

событий, но при этом не видеть самого шоу. Трус. Мои губы растянулись в насмешливой улыбке, и это

заметил Олаф. Он посмотрел на Натэниэла без тени смущения. Он также понаблюдал за краснеющей

Милфорд, после чего посмотрел на меня и вновь

– на Натэниэла. Олаф наблюдал за тем, как раздевается Натэниэл, и делал это абсолютно бесстрастно, но

так, как если бы хотел понять, как именно следует раздеваться, поскольку он явно был очарован эффектом, который произвел стриптиз Натэниэла на Милфорд. Никогда не видела, чтобы брюнетки так сильно

краснели. Я решила рискнуть и обернулась. Натэниэл был обнажен, и нижняя часть его тела была такой же

прекрасной, как и верхняя. Хорошая диета и тренажерный зал сделали свое дело, но он был красив не

только поэтому. Некоторые вещи определяет генетика, и Натэниэл по этой части был чертовски везучим. Я

отвернулась, чтобы на записи не осталось моего довольного лица. Это было личное. Достаточно того факта, что он стоит тут голый перед полицейскими, которые снимают его на видео. Порыв энергии вдруг врезался

в меня, как теплый летний ветер, танцующий на коже. Я знала, что Натэниэл перекинулся. Я посмотрела на

него, стараясь унять дрожь, которую вызвал этот энергетический всплеск. Его человеческое тело поглотила

новая плоть. Мелькнули белые кости, и в следующее мгновение черный мех пролился по его телу. Это

гладкое и стройное тело было теперь покрыто мехом. Он посмотрел на меня глазами леопарда

– яркими, бледно-серыми. Я никогда не встречала людей с таким же цветом глаз, какой был у него в

человеческой форме, но и леопардов с серыми глазами я тоже не встречала. Он открыл пасть, мелькнув

белыми клыками, зевая по-кошачьи. Милфорд ахнула. Я уставилась на нее

– она побледнела. Камеру она опустила. Не знаю, сделала она это потому, что дальше можно было и не

снимать, или просто забыла обо всем, глядя на большую черную кошку перед собой.

– Господи.

– Опешил Данли. Интересно, он вообще понял, что схватился за ствол? Пушка по-прежнему была у него в

кобуре, так что я ничего не сказала. Когда вы впервые видите, как кто-то перекидывается, это неизбежно

шокирует.

– Леопарды не бывают такими большими.

– Сказала Милфорд. Ее голос немного дрожал, она все еще была бледной.

– Верлеопарды бывают.

– Сказал Никки. Я посмотрела в сторону Натэниэла, стараясь увидеть его таким, как его видят Милфорд и

Данли. Черный, как смоль, мех, будто покров тьмы охватывал бархатные мускулы, а туловище было

размером с пони. Натэниэл был как минимум в два раза крупнее обычного леопарда, а его взгляд был

полон интеллекта

– человеческий взгляд. Эта форма была ближе всего к животной, но я смотрела в эти серые глаза и видела

его там, внутри. Это по-прежнему был Натэниэл

– неважно, какую форму он принял.

– Все верживотные настолько крупнее обычных?

– Спросил Данли.

– Некоторые.

– Ответил Никки. Он подошел к леопарду и почесал ему спину и живот. Это то, что вы делаете, когда

домашняя кошка ласкается у ваших ног. Вот только Натэниэл был гораздо выше.

– На снимках из интернета он больше похож на человека-леопарда, а не на…

– Милфорд сделала неопределенный жест в его сторону.

– Это.

– Наше обоняние лучше работает именно в этой форме.

– Сказал Никки.

– У всех оборотней есть три формы?

– Спросил Данли.

– Нет.

– Ответила я.

– У большинства их две.

– Я подошла к Никки и Натэниэлу.

– Осторожнее.

– Сказала Милфорд. Ее страх был настолько очевиден, что висел в воздухе, как тяжелые духи.

– Натэниэл не причинит мне вреда.

– Сказала я и погладила густой мех. Натэниэл стоял между Никки и мной, немного потираясь о наши тела. Я

знала, что это нечто вроде ответной ласки, которую практикуют и домашние кошки по отношению к своим

хозяевам. Он задействовал для этого все свое тело, и когда об тебя потирается что-то настолько большое, это трудно игнорировать.

– Как вы можете быть так уверены в этом?

– Спросил Данли. Он также пах страхом. С той только разницей, что, в отличие от Милфорд, он прятал его

лучше. Он контролировал ритм своего дыхания и сердцебиение, а также позу, слова и лицо, но есть такие

уровни, на которых вы все равно выдаете реакцию, если оказались в одной комнате с хищником достаточно

крупного размера. Это первобытная штука. Данли был напуган, и аромат страха витал над его

кожей. Мой живот стянуло так, будто я чертовски проголодалась. Но я знала, что это не мой голод. Я

покосилась на Натэниэла, а он посмотрел на меня своими серыми глазами, чертовски похожими на его

человеческие, если не принимать во внимание цвет. Я обхватила ладонями его большую пушистую морду и

поставила подбородок ему на макушку, почесывая его щеки, зарываясь пальцами в приятную густоту его

меха. Я шепнула, глядя в его спокойные глаза с вертикальными зрачками:

– Ты кроме завтрака сегодня ел что-нибудь? Он покачал головой, которую я все еще держала в своих руках.

– Проклятье, Натэниэл, ты в отличной форме. Тебе не надо увлекаться диетами. Страх Данли сквозил в

воздухе, пробиваясь сквозь аромат его пены после бритья. Его запах… Он был гуще, чем у Милфорд. Как

будто он весил больше. Не знаю, почему

– может, потому что он был крупнее , или это просто было что-то необъяснимое. Я знала, что в глубине

души он напуган сильнее, чем кто-либо в этой комнате.

– Пожалуйста, хватит держать свое лицо так близко к его… рту, маршал Блейк.

– Выдавил Данли.

– А его можно погладить?

– Спросила Милфорд.

– Нет.

– Отрезал Данли.

– Нам нужна сумка с вещами Денни, чтобы у него был образец ее запаха.

– Вмешался Эдуард. Я отодвинулась от Натэниэла и посмотрела в его серые глаза. Немного опустив щиты, я

позволила ему войти. Со всей той оравой зверей моего зова и вампиров, к которым я была привязана, гораздо больше сил уходило на то, чтобы держать их на расстоянии. Мне как будто все время приходилось

тягать вес, который был слишком велик для меня. И сейчас я могла частично опустить эту ношу. Натэниэл

был голоден, но скорее до страха окружающих нас людей

– особенно до Данли. Он пах как еда, но мы не станем его есть. Честно-честно. Я чуть отстранилась от

Натэниэла внутренее, просто чтобы вернуться к самой себе. В этом и заключалась опасность подобного

метафизического дерьма

– можно соскользнуть так глубоко, что потеряешь себя. У меня был его ошейник и поводок

– они лежали на краю ванны. Тяжелый кожаный ошейник был сделан на заказ, специально для Натэниэла, на нем висел серебристый медальон с надписью «Киска». Наш бывший

любовник и верхний

(в БДСМ сессиях

– прим. переводчика)

, Ашер, подарил этот ошейник Натэниэлу. Если мы будем часто работать с полицией в таком формате, мне

понадобится еще один, уже подписанный именем Натэниэла, потому что «Киска» в такой обстановке

смотрится неуместно. Я вдруг почувствовала льва, как ворох меха и жара. Это заставило меня посмотреть

на Олафа. Он стоял совсем близко к Милфорд. Он и раньше был позади нее, но теперь он склонился над

ней так, что почти касался лицом ее волос. Волосы держат запах лучше, чем кожа, и Олаф вдыхал ее страх.

Не его она боялась, но это было неважно

– страх все равно приятен на вкус. Он в любом случае пахнет как хорошая закуска, которая разогревает

аппетит, или как афродизиак. Зависит от того, на что вы настроены в данный момент. Милфорд обернулась

к Олафу и произнесла:

– Прошу прощения, маршал Джеффрис, я могу вам чем-то помочь?

– Молодец. Она не давала ему спуску, позволив понять, что заметила, как он вторгся в ее личное

пространство.

– Не сейчас.

– Ответил он, и его голос был глубже обычного. Либо потому что наружу проглядывал его лев, либо аромат

ее страха достаточно возбудил его, чтобы выброс тестостерона понизил его голос.

– Тогда сделайте шаг назад.

– Твердо и спокойно сказала Милфорд. Она даже перестала пахнуть едой. Хорошо. Но теперь, когда она

повернулась к Олафу, мне стал виден ее затылок. Я знала, что у нее каштановые волосы, однако я была

уверена, что они короткие. Эту иллюзию создавал пучок на затылке. Она была темноволосой и всего на пару

дюймов выше меня. Блядь. Это же его профиль жертв. Под него также подходила Далтон. И Беттина. Как, впрочем, и куча других женщин. Губы Олафа растянулись в той улыбке, которой вы одариваете котенка или

щенка, когда они пытаются вести себя дерзко. Но все же он отступил назад, прекратив маячить над ней, как

жутковатый бледный гигант. Никки с Натэниэлом приблизились к Олафу, но выглядело это так, будто они

приближаются к Милфорд. Она отошла подальше от них и от Олафа. Никки погладил гигантскую пантеру.

Данли мотнул головой, убрав, наконец, руку от своего пистолета. Он вытер ладонь об штаны, будто она

была мокрой от пота. Он вообще потянет нашу охоту на монстров?

– Вы все еще ниже меня, а значит мясной щит из вас так себе.

– Сказал он с улыбкой. Никки улыбнулся в ответ.

– Я стану больше.

– Все мужчины так говорят.

– Сказала Милфорд. Никки послал улыбку и ей.

– Поверьте, Милфорд, я не разочарую. Она покраснела, но сказала:

– И это тоже говорят все мужчины.

– Пожалуй, что так.

– Произнес Никки, и улыбка на его губах увяла.

– Думаю, мне нужно просто доказать это.

– Как?

– Спросила она с подозрением.

– Сделав то, что я обещал. Если чудовище нападет, я встану между ним и вами. Она сощурилась, не веря

ему. И кто стал бы ее винить? Они только что встретились. Большинство мужчин предлагают рискнуть своей

жизнью на первой встрече либо потому, что действительно собираются это сделать, либо потому, что

откровенно лгут.

– Любое чудовище.

– Добавил Никки и посмотрел мимо нее на Олафа. Двое мужчин уставились друг на друга. Я встала между

ними и взяла у Никки поводок Натэниэла, стараясь прервать это состязание в гляделки. Я была благодарна

Никки за то, что он вел себя галантно, но мысль о том, что они с Олафом подерутся всерьез, пугала меня. Я

верила, что Никки может победить кого угодно, но Олаф не был кем угодно.

– Давайте вернем Денни домой.

– Сказала я и направилась к двери.

– Ты уверена, что получится?

– Спросил Олаф, когда мы с Натэниэлом прошли мимо него.

– Нет, но я бы очень этого хотела.

– Ты видела достаточно, и знаешь, что в данной ситуации никто не может быть защищен на сто процентов.

– Сказал он. Он не смотрел на Никки, но ему и не надо было.

– Я знаю, что смерть придет за каждым.

– Ответила я. Эдуард вышел вперед и встал рядом с нами, будто его позвали.

– Каким бы Всадником Апокалипсиса я был, если бы не сделал этого?

– Так ваши клички

– не слухи?

– Спросила Милфорд.

– Вы

– Смерть?

– Да, мэм.

– Сказал он, растягивая слова в тэдовской манере.

– Я

– Война, а он.

– Я ткнула большим пальцем в сторону Олафа.

– Чума.

– Я написал Голоду. Он встретит нас в коридоре, напротив комнаты Денни. Сумка с ее вещами уже там

– ждет, когда поисковый леопард сунет в нее свой чуткий нос.

– Сказал Эдуард.

– Она избегает вопросов лучше, чем я их задаю.

– Сказала я, когда наша четверка отошла в сторонку, чтобы обсудить дальнейшие действия. Тиберн остался

с Клео

– его голос грохотал в попытках разговорить ее.

– Она что-то знает. Она бы не стала так усердно скрывать то, что не имеет значения.

– Сказал Олаф.

– Может, мы просто все усложняем.

– Предположил Бернардо. Мы втроем уставились на него.

– Ты о чем?

– Спросила я.

– Что если она просто оберегает семейный секрет?

– Продолжай.

– Сказал Эдуард.

– Может, поэтому она так хороша. Она ведь хранит его всю свою жизнь. Мы немного поразмыслили над

этим, после чего я сказала:

– Ты и правда не просто симпатичная мордашка, Бернардо.

– В другой ситуации я бы оценил этот комплимент, но сейчас я просто не хочу видеть еще одну

выпотрошенную девушку.

– Давайте соврем.

– Предложила я.

– Что ты имеешь ввиду?

– Спросил Эдуард.

– Нам понадобится содействие Тиберна.

– Предупредила я.

– В чем?

– Мы

– Четыре Всадника Апокалипсиса, бич всех маленьких непослушных сверхъестественных существ.

– У нас нет ордера на ликвидацию.

– Сказал Олаф.

– Она этого не знает. Бернардо кивнул.

– Отлично.

– Просто.

– Заметил Эдуард.

– Пугающе.

– Добавил Олаф.

– Да.

– Подтвердила я.

– Значит, сейчас мы все играем плохих копов.

– Сказал Бернардо.

– Именно.

– Мне это нравится.

– Сказал он.

– Как и мне.

– Добавил Олаф.

– Сделаем это.

– Подытожил Эдуард.

<2

Клео Ставрос усадили на стул и четверо Всадников столпились вокруг нее. Я убедилась, что мы с Олафом

стоим ближе всех, потому что у нее была как минимум одна змея в волосах, и нам следует допускать, что

она может быть ядовитой. Точно так же, как вы допускаете, что подозреваемый вооружен.

– Мы не хотим причинять тебе боль, Клео.

– Сказала я. Она нахмурилась, глядя на меня с подозрением.

– О чем вы говорите?

– Мы знаем, что в убийстве Беттины Гонзалес и исчезновении других женщин замешан

сверхъестественный элемент.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Сказала она.

– Если ты расскажешь нам все, что знаешь, прежде, чем прибудет ордер, мы не станем использовать его

против тебя.

– О каком ордере идет речь? Мы четверо переглянулись между собой.

– Тебе известно, кто мы?

– Спросила я.

– Ты ведь знаешь, кто мы такие.

– Сказал Бернардо. Она вновь нахмурилась.

– Вы

– маршалы.

– Мы

– маршалы из сверхъестественного отдела.

– Уточнил Эдуард. Она нахмурилась еще сильнее. Первый проблеск осознания происходящего

промелькнул в ее глазах.

– Сверхъестественный отдел. Вы убиваете чудовищ.

– Мы убиваем сверхъестественных граждан, которые нарушили закон.

– Сказала я.

– Мы убиваем монстров, которые охотятся на людей.

– Добавил Олаф.

– Я в курсе, чем занимается сверхъестественный отдел.

– Сказала она. Она все еще злилась, но было очевидно, что она также занервничала. Кажется, у нас

получается.

– Как только прибудет ордер на ликвидацию, Клео, мы больше не сможем тебе помочь. Наша задача

– исполнить предписание.

– Сказала я.

– Здесь нет чудовищ, которых вам надо убить.

– Ну-ну, Клео. Ты же знаешь, что это не так.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Но я требую адвоката.

– В обычной ситуации, мисс Ставрос, наш разговор бы на этом закончился.

– Сказал Тиберн. Он сидел в дальнем углу комнаты.

– Но у сверхъестественных

американских граждан, которые замешаны в убийстве, нет тех прав, которыми наделены обычные

американцы.

– Я хочу адвоката.

– Настаивала она. Ордера на ликвидацию у нас не было. Мы по-прежнему не могли доказать, что нечто

сверхъестественное замешано в убийстве и похищениях, но у нас были две пропавшие женщины и меньше

суток на то, чтобы найти их живыми. Мы все согласились нарушить правила, чтобы прижать Клео, но она

сама не была нам нужна. Мы хотели получить информацию.

– Поговори с нами до того, как прибудет ордер, подписанный судьей.

– Сказала я.

– Как только мы получим ордер, мисс Ставрос, нам придется допустить, что вы имеете отношение к

убийству Беттины Гонзалес, и если что-нибудь случится с двумя пропавшими девушками, вы также понесете

за это ответственность.

– Сказал Эдуард.

– Одного убийства достаточно.

– Возразил Олаф.

– Мы можем убить ее только один раз.

– О чем вы говорите? Вы не станете меня убивать.

– Сказала Клео. Она скорее злилась, чем боялась нас. Черт, мы что, паршиво играем?

– Я бы не хотел убивать столь прекрасную юную леди, но если вы замешаны в убийстве, у меня просто не

остается иного выбора.

– Сочувственно заметил Бернардо.

– Что вы несете? Вы сумасшедшие. Я требую адвоката, сейчас же.

– Я сожалею, мисс Ставрос.

– Произнес Тиберн так, будто ему действительно было жаль.

– Но судья уже подписал ордер. Мы просто ждем, когда его доставят. Подписанный ордер означает, что

любой замешанный в убийстве гражданин, сверхъестественный он или нет, теряет свои конституционные

права. Если вы поможете нам найти двух пропавших девушек до того, как они пострадают, маршалы

пощадят вас. Но если у них на руках будет ордер, то им придется провести ликвидацию. Ваша жизнь

окажется в руках Четырех Всадников.

– Четыре Всадника? Что за бред? Это просто смешно. Я требую своего адвоката, и я требую его прямо

сейчас!

– Она встала, но Олаф положил свои ладони ей на плечи и заставил ее сесть на место. Ее волосы

шевельнулись

– не так, как это бывает от ветра, а так, будто кто-то сдвинул прядки в сторону. Олаф убрал руку с ее плеча.

Он тоже это заметил.

– Кажется, наша слава нас опережает.

– Заметил Бернардо.

– Я

– Смерть.

– Произнес Эдуард, и в его голосе не было ни намека на Теда Форрестера. Его глаза были холодны, как

январское небо.

– Я

– Чума.

– Сказал Олаф, и придвинулся к ней так близко, что их ноги соприкоснулись. Это заставило Клео подскочить

на месте и отстраниться от него.

– Я

– Голод.

– Добавил Бернардо.

– Меня прозвали Истребительницей, но я перекосила столько народу, что получила повышение. Теперь я

– Война.

– Погодите, я читала о вас в интернете, но я же ничего не сделала, чтобы заслужить смертельный ордер.

– Ордер на ликвидацию.

– Поправил ее Эдуард.

– Какая разница? Я никого не убивала.

– Вы содействовала похищению двух женщин. Если он навредит им и убьет их, это будет ваша вина.

– Сказал Эдуард.

– Я ему не помогала. Олаф наклонился к ней так близко, что его грудь почти коснулась ее волос. Она

уставилась на него так, словно он был каким-то сказочным великаном, который собирался ее сожрать. Я не

видела выражения его лица, но, судя по тому, как побледнела Клео, оно был жутким.

– У нас нет на это времени.

– Вздохнул Бернардо.

– Действительно.

– Сказал Олаф. В следующую секунду он схватил Клео и опрокинул ее на один из ближайших столов. Она не

закричала

– вероятно потому, что удар выбил из нее дух. Олаф пригвоздил ее к поверхности стола, и ему хватило

одной ладони, чтобы зажать ей руки над головой. Она попыталась брыкаться, но Бернардо поймал ее

лодыжки и прижал их к столу. Клео смогла перевести дыхание и выдала:

– Вы все ненормальные. Отпустите меня! В свободной руке Олафа мелькнул нож. Он был длиннее моего

предплечья. Олаф поднес лезвие достаточно близко к ее лицу, чтобы она могла увидеть в нем свое

отражение.

– О, господи…

– Прошептала она.

– Вы же полиция… Полиция не занимается такими вещами. Мы с Эдуардом встали по разные стороны стола

и наклонились к ней, после чего я сказала:

– Мы не полиция.

– Мы

– ликвидаторы.

– Добавил Эдуард. Олаф повернул лезвие ножа и прижал его плашмя к ее лицу. Клео закричала, и в

следующую секунду у нее волосах мелькнула змея

– она распахнула пасть, мелькнув обнаженными клыками. Если бы Олаф был человеком, она бы его

укусила, но человеком он не был. Его движение было настолько быстрым, что смазалось у меня перед

глазами. Змея просто не успела укусить его и зашипела. Клео выглядела так, будто прекрасно понимала, что

она сильнее обычного человека. Она рассчитывала, что змея либо убьет кого-то из нас, либо заставит нас

отпустить ее. Отличное представление, но она выбрала себе не ту публику. Мы с Эдуардом выхватили

пушки. Дуло моего пистолета указывало ей чуть повыше глаз, а Эдуард прицелился ей в сердце.

– Сделаешь это еще раз и я пущу пулю тебе в лоб.

– Сказала я. Мой голос был мягким и осторожным, потому что я буквально уткнула пушку ей в лицо. То, что

изначально задумывалось, как спектакль, внезапно перестало им быть. Змеи показались в ее волосах, как

смертоносные заколки среди белых и пестрых прядок.

– Тупая сука, нам больше не нужен ордер.

– Сказал Олаф.

– Ты только что пыталась убить маршала США.

– Вы меня напугали

. – Запротестовала она.

– Мы еще даже не начали тебя пугать.

– Произнес Олаф. Лезвие в его руке мелькнуло смазанным серебристым пятном, отсекая змеиную голову, когда та вновь попыталась укусить его. Кровь брызнула во все стороны, заливая лицо Клео, Олафа, меня и

всю блядскую комнату. Клео заорала благим матом, но одной из змей удалось скрыться в ее волосах

невредимой. Когда она немного успокоилась, то рассказала нам про своего дядю Терри и о том, как он

узнал о свадебной вечеринке, после чего заинтересовался двумя девушками из числа приглашенных.

– У него этот голос... голос, который заставляет людей делать все, чего он только захочет. Я видела, как он

подошел к ним на парковке. Он просто поговорил с ними и все. Они улыбнулись и уехали вместе с ним.

– Куда он увез их?

– Спросил Эдуард.

– Я не знаю. Олаф провел ножом плашмя по ее футболке между грудей, стирая с лезвия следы крови.

– Я клянусь, я не знаю. Все еще окровавленный нож крутанулся в руке Олафа, после чего он сказал:

– У тебя осталась еще одна змея в волосах.

– Это было больно, но они отрастут обратно. От них не так-то легко избавиться.

– А твои пальцы отрастут обратно?

– Спросил он и уставился в ее окровавленное лицо своими темными, глубокими глазами. Я не была

уверена в том, насколько он серьезен, так что на всякий случай вмешалась:

– Только не пальцы. Я же говорила тебе

– не начинай с пальцев. Он подарил мне улыбку, нависая над залитой кровью девушкой, прижатой к столу

его телом.

– С чего ты хочешь, чтобы я начал, дорогая?

– Он провел лезвием плашмя по ее телу

– медленно, чувственно. Ладно, я подыграю.

– Мы уже обсуждали это, Холмс. Оставь ей те части тела, которыми она зарабатывает на жизнь.

– Как пожелаешь, Адлер. Она официантка, так что ей действительно необходимы пальцы. Но униформа

скроет шрамы на туловище. Кончик лезвия скользнул под футболку Клео

– теперь нож касался ее кожи.

– Будь паинькой, Клео.

– Сказала я.

– Если ты дернешься, то сама себя порежешь, а ему это очень, очень понравится. Правда, сладкий?

– Чрезвычайно понравится, дорогая, чрезвычайно.

– Прошептал Олаф глубоким, рокочущим голосом. Я видела, как дернулась его рука, и на футболке Клео

распустился кровавый цветок. Он снова ее порезал. Я задрала на ней футболку, чтобы оценить ущерб, но, к

моему удивлению, порезы оказались неглубокими. Она попыталась вырваться, и на этот раз порезала себя

сама.

– Прекрати дергаться, Клео, и он больше не будет тебя резать. Она не просто прекратила

– думаю, она даже затаила дыхание, пока огромный нож скользил под ее одеждой. Я наклонилась к ней

– так, чтобы меня не достала змея, но достаточно близко, чтобы она могла четко видеть мое лицо.

– Он уберет нож и ты расскажешь нам все, что знаешь. Если ты этого не сделаешь, он снова пустит тебе

кровь. Ты ведь не хочешь этого, Клео? Она еле слышно хныкнула:

– Угу.

– Лапушка, убери нож, чтобы она могла с нами поговорить.

– Только потому что ты просишь, дорогая.

– Произнес Олаф. Он медленно убрал лезвие из-под футболки Клео. Когда она поняла, что нож больше не

прикасается к ее телу, ее начало трясти, а потом она начала плакать. Но в итоге она рассказала нам все, что

знала. Она даже призналась, что планировалось убийство еще двух девушек, потому что эта жертва должна

была снять проклятье с их семьи. Клео также знала, где держат и готовят к ритуалу похищенных девушек, и

что времени у нас в обрез. Их убьют завтра на закате

– в этом был какой-то астрологический смысл, который должен был заставить ритуал сработать, и на чем

они прокололись двадцать лет назад. О жертвоприношениях Клео знала еще с тех времен, когда Тиберн

был новичком в полиции.

– Я рассказала вам все, что знаю. Пожалуйста, пожалуйста, не мучайте меня больше.

– Ты просишь нас не мучить тебя, хотя сама послала на смерть двух других женщин. Он выпотрошит их, как

охотник потрошит оленя.

– Сказала я.

– Пожалуйста.

– Прошептала она.

– А Беттина Гонзалес говорила «пожалуйста»?

– Спросил Бернардо.

– Беттина просила пощады? Просила? Она просила об этом, Клео? Просила за свою жизнь?

– Бернардо отпустил ноги Клео и обошел стол. Полагаю, он сам себе не доверял, боясь того, что может с

ней сделать, если не отойдет подальше. Снаружи ждала скорая и медики. Мы объяснили им, что случилось, и откуда кровь, так что энтузиазм, с которым они загружали каталку в машину, немного поубавился. Думаю, их напрягал тот факт, что змеи могли наброситься на них. Если бы от них можно было так легко избавиться, Беттина Гонзалес была бы жива. Тиберн вернулся к нам.

– Ее дядя Терри

– это Терри Ранкин.

– Мы догадались.

– Заметила я.

– Я знаю, где находится дом ее деда. Я ездил на рыбалку с ее дядями. Блядь, да я встречался с ее матерью

– до того, как она вышла замуж.

– Вы знали, кто они такие?

– Спросил Эдуард.

– Что они

– убийцы? Нет.

– Вы знали про проклятье?

– Уточнила я. Он глубоко вздохнул и сказал:

– Частично. Но я думал, что это вроде ликантропии. Что-то, с чем ты ничего не можешь поделать.

– Вы можете подробно описать нам участок, на котором держат девушек?

– Спросил Эдуард.

– Я могу нарисовать вам даже гребаную карту, если вы не ждете от нее особой красоты.

– Нам не нужна красота. Мы ждем точности.

– Тогда без проблем.

– Найдите кого-нибудь, кто последит за Клео и убедится в том, что она не позвонит домой и никого не

предупредит.

– Добавил Эдуард

. Тиберн кивнул и ушел, чтобы найти того, кто будет нянчится с нашей Медузой-убийцей, а также бумагу и

ручку, чтобы нарисовать нам карту, и мы могли спланировать нападение на дом, полный ядовитых змей-

ликантропов. Звучит как сценарий для фильма категории «Б».

– Интересно, другие части тела у них тоже отрастают?

– Озвучил свои мысли Олаф.

– Если появится шанс это выяснить, расскажешь мне.

– Ответил Бернардо. У него было такое лицо, какое я никогда не видела прежде. Я впервые задумалась о

том, что Бернардо не только не остановит Олафа, если тот начнет пытать Ранкина и его семью, но и поможет

ему в этом. Я не очень понимала, что чувствую по этому поводу. Блядь, да я даже не знала, что чувствую по

поводу нашей маленькой ролевой игры с Олафом.

– Ты в порядке?

– Спросил меня Эдуард.

– Не уверена.

– Ты назвала его «Холмс», а он тебя

– «Адлер»? Я кивнула.

– С каких пор у вас с Отто есть интимные клички друг для друга?

– Это была его идея.

– И тебя устраивает, что он зовет тебя «дорогая»?

– Не особо. Эдуард наклонился ко мне и прошептал:

– Рано или поздно он попросит тебя сделать то, чего ты не хочешь. И тогда тебе придется его убить.

– Я знаю, но не сейчас. Сейчас у нас две похищенные девушки, которые умрут на закате, если мы ничего

не сделаем. И Отто поможет нам их спасти.

– Да.

– Сказал Эдуард.

– Поможет. А теперь давай пойдем и скоординируем наши действия с местной полицией. Узнаем, сколько

копов нам выделили, и на какую экипировку мы можем рассчитывать. Мне интересно, есть ли у них

огнемет. Его все еще нельзя провозить в самолетах. С одной стороны, огонь убивает любую тварь. С

другой

– Эдуард как-то спалил дом, в котором мы находились, чтобы уничтожить вампирское логово. Я не знала, надеюсь ли я на то, что Эдуард найдет огнемет, или на то, что мы как-нибудь обойдемся без него.

<3

Эдуарду удалось раздобыть огнемет, так что через час мы уже стояли на дорожке, усыпанной белым

гравием и мелкими ракушками. Эти ракушки оказались здесь не из-за прибоя

– ими просто посыпали тропинку вперемешку с гравием. Я никогда не жила у океана, так что видеть

подобное применение ракушкам было для меня странно. Растительность вдоль дороги также казалась мне

чужой. С нами была практически вся полиция, которую только смогли предоставить за час Флорида-Кис.

Копов было гораздо больше, чем ранее в ресторане. Поскольку Тиберн ориентировался здесь лучше всех,

он распределил отряды, обозначив, кто и откуда должен будет войти на территорию участка. Перед нами

стоял дом и несколько зданий поменьше. Тиберн считал, что девушек держат именно в доме, так что нас

четверых он направил именно туда. Как только мы оказались в зарослях тропических кустарников, я

порадовалась, что закрепила шотган так, чтобы он не цеплялся за все подряд. Предполагалось, что

остальные группы откроют огонь, в то время как наша четверка вместе с Тиберном передвигалась

практически бесшумно. Было слышно, как гудят насекомые, которых оказалось так много, что я

порадовалась захваченному с собой спрею. Только Олаф от него отказался

– сказал, что это мешает различать запахи. Мы миновали подлесок и большую полянку. Отсюда нам была

видна только одна группа полицейских

– они передвигались по другой стороне участка, мимо здания, напоминавшего коптильню. Мы обменялись

с ними кивками и этим ограничились

– у каждой группы была своя задача. Тиберн возглавлял нашу группу, остальные четверо держались за ним

по двое. Мы передвигались на полусогнутых коленях, как это делал СВАТ

– так проще сохранять устойчивость во время перестрелки. Мы все знали, как это делается, включая

Тиберна, хотя он и жаловался, что когда в последний раз так ходил, его колени не были от этого в восторге.

Дом был построен в типичном флоридском стиле

– с тонкой крышей и небольшим крыльцом. Здание было прикрыто поветшавшей оградой, которая

уже посерела от старости, но почему-то выглядела так, будто ее недавно ремонтировали. Это показалось

мне странным, потому что при таком уровне запущенности не ждешь особой аккуратности. Окна в доме

были открыты, и ветер с моря трепал кружевные занавески. Я поняла, что мы ближе к океану, чем мне

казалось, хотя воды отсюда не видно. Деревья частично поглощали ветер с моря, но ни одно здание на этом

участке не было построено с целью пережить настоящий шторм

– для этого им следовало разместить каждое строение в тени деревьев. Тиберн сказал, что современные

постройки можно возводить хоть на берегу океана, но в прежние времена любой дом могло просто смыть

во время шторма вместе с владельцами. Входная дверь была приоткрыта

– либо это приглашение, либо ловушка. Впрочем, может, у хозяев просто нет кондиционера, и они так

спасаются от жары. Олаф и Бернардо пристроились с правой стороны дома, мы с Эдуардом

– с левой, а Тиберн остался у крыльца. Нам нужно обойти дом снаружи, чтобы заглянуть в комнаты через

окна, после чего мы встретимся с другой стороны. Таков был план, но, как и у большинства планов, на

практике у него было мало шансов на реализацию. Раздался голос Ранкина:

– Капитан Тиберн, я вас вижу. И я чувствую присутствие Аниты Блейк. Со мной одна из женщин, так что

рекомендую вам обоим зайти в дом, если не хотите, чтобы с ней что-то случилось. Я не предполагала, что

он занырнул мне в голову настолько глубоко, что мог теперь почувствовать меня на расстоянии, снаружи

дома. Блядь.

– Если вы двое не войдете, ей придется несладко.

– Не нужно этого делать, Терри.

– Нужно, капитан. Если вы с Анитой зайдете внутрь, я отвечу на ваши вопросы. Даже на те, которые вы еще

не успели придумать. Тиберн приподнялся, чтобы заглянуть внутрь дома.

– Там действительно одна из девушек.

– Блядь.

– Прошептала я. Я махнула Эдуарду, чтобы он с ребятами проверил периметр, пока я буду внутри дома.

Эдуарду это не понравилось, но он ответил мне едва заметным кивком, после чего исчез за домом. Олафа с

Бернардо уже не было видно. Тиберн зашел в дом первым, будто выступая в качестве живого щита. У меня

есть моя винтовка, так что я готова стрелять при любой угрозе. Если Ранкин попытается трахнуть меня в

мозг, я расценю это, как угрозу, и пристрелю его. Он не потребовал, чтобы мы выбросили пушки, так что

лично свою я приберегу до поры до времени.

Он, разумеется, тут же прочел мои мысли.

– Вы можете оставить свое оружие при себе, но если вы войдете, нацелив на меня пушки, я тут же

застрелю Стефани. Мне следовало догадаться, что это не будет так просто. Я отвела винтовку от плеча, опустив ее пониже. Я знала, что могу пристрелить его и с уровня бедер. Ранкин опустился на старомодный

диван, рядом с которым стоял небольшой журнальный столик

– как раз у него под рукой. На нем был пистолет и два стакана чая со льдом. Стефани сжалась на диване

рядом с Ранкиным. Голову она положила ему на плечо, а рукой обнимала его за талию спереди. Ее ноги

лежали на другой стороне дивана, а обувь аккуратно стояла на полу под ними. Она казалась полуспящей, и

никак не отреагировала на наше появление. Она выглядела так, будто ее накачали наркотиками, но при

этом казалась невредимой. Стаканы с чаем ютились на столике достаточно давно, чтобы основательно

запотеть. Они стояли на подстаканниках, которые защищали темное дерево от сырости. И диван, и столик

казались антикварными

– уже не такими функциональными, но все еще довольно симпатичными. Не будь здесь пистолета, картина

напоминала бы приятный ленивый полдень на веранде.

– Итак, у нас здесь Война. Но почему я не вижу Смерти, Голода и Чумы? Они, должно быть, где-то

неподалеку. Одну тебя они бы сюда не пустили. Я также не сомневаюсь, что ты прихватила с собой других

телохранителей.

– Ранкин склонил голову набок, будто всерьез размышлял над чем-то.

– Натэниэла и Мику я не чувствую

– значит, они не с тобой. Любопытно. Поскольку он не повторил свой вопрос про других Всадников, я не

стала отвечать. Я бегло осмотрела помещение, чтобы понять, что здесь к чему, но мне было трудно отвести

взгляд от парня на диване, который вот-вот потеряет значок. В соседней комнате явно находилось что-то

опасное, но оно подождет, а пока мы разберемся с Ранкиным.

– Как вы узнали, где я?

– Как только я понял, что ты можешь быть в этом замешан, я вспомнил о твоем семейном домике. Он

достаточно изолирован, чтобы скрывать здесь заложников и проводить ритуальные убийства.

– Некоторые из нас уверены, что наша семья проклята, и единственный способ избавиться от этого

бремени

– это убить достаточное количество людей при определенных обстоятельствах. Лицо Тиберна стало

пустым

– хорошее лицо опытного копа, но мне не удалось сохранить невозмутимую мину, потому что Ранкин вдруг

рассмеялся. Стефани дернулась во сне, прижимаясь ближе к нему. Он погладил ее по волосам, успокаивая и

баюкая.

– Видела бы ты свое лицо, Блейк. Конечно, это звучит смешно, но мы действительно прокляты. Ты это

знаешь. Ты видела моего кузена Энди во всей красе. Если это

– не поклятье, то я даже не знаю, что можно считать таковым.

– Я не знаю, о чем ты, Терри.

– Сказал Тиберн.

– Но я знаю, что Энди нужно контролировать свое пристрастие к выпивке.

– У них с Кристи родилась дочь.

– Это чудесно.

– Ответил Тиберн.

– Но она родилась со змеиным локоном. Кто-то в больнице успел ее сфотографировать. Снимок уже гуляет

по интернету: «Маленькая Медуза появилась на свет во флоридской больнице».

– Мика рассказал мне о ней. Жаль, что все так реагируют. Как дела у Кристи и Энди?

– Спросила я.

– Тебе ведь на самом деле нет никакого дела до моей семьи.

– Мика Кэллахан, мой жених, работает над тем, чтобы помочь твоей семье. Ему есть до нее дело.

– Сказала я.

– Может, ему и есть. Ранкин посмотрел на спящую девушку у себя на коленях. Его пальцы чуть

массировали ее плечо.

– С Беттиной Гонзалес я ничего не делал. И я бы точно не бросил ее на видном месте, чтобы полиция тут

же ее нашла. Хотя я помогал подчищать следы после убийства.

– Но ты не трогал первую жертву?

– Уточнил Тиберн.

– Я клянусь, я понятия не имел, что случилось, пока не узнал, что она мертва. Мне позвонили и попросили

помочь избавиться от улик.

– Кто позвонил?

– Спросил Тиберн. Ранкин покачал головой, все еще сидя на диване, откинув голову на спинку. Это

выглядело так, будто он потерся об нее затылком.

– Кое-кто из семьи появился до начала церемонии. Он, вроде как, поглотил всех проклятых, кроме меня. И

он на полном серьезе верит, что может вылечить нас, но то, во что он сам превратился

– от этого уже нет лекарства. И нет спасения от того, что он может сделать. Вы скоро сами все увидите.

– Мы не можем позволить тебе убить этих девушек, Терри.

– Вы не можете на это повлиять. Это просто случится и все.

– Я знаю, что ты

– сирена, и что ты

– сильный психопрактик.

– Сказала я.

– Я не психопрактик, Анита. Это магия. Я не имею ни малейшего представления о том, откуда берутся

змеи, но когда-то мы были сиренами. Иногда у кого-то из нас просыпается тот самый голос

– это не только мой дар. Я знаю, чего хотят люди

– знаю их самые сокровенные желания. Вот взять хотя бы Стефани и ее подругу.

– Он вновь погладил девушку у себя на коленях по волосам.

– Она мечтает чувствовать себя в безопасности

– так, как она чувствовала себя рядом со своим отцом. До того, как он развелся с ее матерью. А Валери

мечтает хорошенько повеселиться, прежде чем осесть со своим скучным бойфрендом. Она улыбалась, когда ее связывали, потому что бондаж и групповой секс есть в списке ее желаний. Ей было весело, пока он

не стал ее резать. И тогда даже моя магия не могла сдержать ее криков.

– Скажи нам, где она, Терри.

– Попросил Тиберн.

– Друзья Аниты найдут ее.

– Стефани под наркотиками?

– Нет.

– Ты не вампир, и все же тебе удается стирать воспоминания и заставлять людей делать то, чего они не

хотят.

– Сказала я.

– Мы прокляты еще со времен Древней Греции. Один из моих предков разгневал бога. По крайней мере, так говорят. И нас обратили в чудовищ. Свои плюсы были

– часть времени мы можем находиться в человеческой форме, но монстр внутри нас жаждет убивать и

пожирать плоть.

– Звучит почти как ликантропия.

– Заметила я.

– Это тебе сейчас так кажется. Но ты увидишь разницу.

– Ты сам знаешь, Терри, что я уже видела твоего кузена.

– О, там все намного интереснее.

– Нужно найти Валери и убедиться, что она в порядке.

– Сказал Тиберн.

– Мне жаль, капитан, но сперва вы выслушаете всю правду, и только потом отправитесь спасать девушку.

– О какой правде идет речь, Терри?

– Спросил Тиберн.

– Моя мать мечтала убедиться, что ее детям проклятье не грозит, так что она поехала в Европу и нашла

сверхъестественного папочку для своих детей, который, как ей казалось, способен положить конец этому

бремени. Тебе известно, что из себя представляет «говорящий-любовь», Анита?

– Это вид фейри. Они очаровывают женщин и детей своей музыкой, после чего топят их.

– Приятно знать, что ты в курсе.

– Это моя работа.

– Так и есть, но речь идет об очень редком виде фейри.

– Они принадлежат Суду Подлых

(фейри делятся на Светлый Суд и Суд Подлых

– прим. переводчика)

. Им запрещено иммигрировать в США, даже если твоя мать, будучи гражданкой Америки, захотела бы

вывезти кого-то из них из Европы. Если бы вскрылось, кто твой отец, ее бы тут же вытурили из страны.

– Как раз поэтому я не могу позволить окружающим узнать, кто я, и кем был мой дражайший папочка.

– Я почувствовала твою силу, когда ты был у меня в голове, и я вижу, что ты делаешь со Стефани. Это, блядь, аморально и незаконно.

– Все так, это противозаконно. Я был бы рад, если бы меня депортировали. Хотя, скорее всего, меня просто

ликвидируют.

– Возможно.

– Сказала я.

– Если честно, с фейри все довольно сложно. Они не попадают под наши законы, поэтому мы особо и не

пускаем их на территорию страны. Ранкин погладил длинные черные волосы девушки, лежащие поперек

его колен.

– Что я могу поделать, это действительно зло. Передайте Анжеле, что я сожалею о том, что с ней делал.

Мне не следовало ставить ее под угрозу, чтобы воспользоваться ее способностями и узнать, кто я такой…

кто мы такие. Я не хотел убивать ее, и это был единственный компромисс, которого я смог добиться от

своих родственников.

– Контроль разума приравнивается к метафизическому изнасилованию.

– Сказал Тиберн.

– Я знаю, знаю. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я спас ей жизнь таким образом, хотя мог бы найти

способ получше. Моя способность позволяет видеть все тайные желания, из-за чего манипулировать

людьми становится легко. Если, конечно, у тебя есть то, чего они хотят. И я правда сожалею о том, что

случилось с сыном Форрестера и другой подружкой невесты.

– О чем ты?

– Не поняла я.

– Мне надо было вас отвлечь, но я немного перегнул палку, копаясь в ее желаниях… Я не сразу понял, что

у нее были чувства к Питеру Парнеллу.

– Что? Дикси знала его с рождения, она нянчила его.

– Это так. Но что-то в его прошлом заставило этого мальчика полюбить жесткий секс

– это то, что мне известно по ее воспоминаниям. Она в тайне мечтала, что мужчина забросит ее к себе на

плечо, будет обращаться с ней

грубо. Откуда мне было знать, что мальчишка буквально прокинет ее через плечо? Но я не хотел, чтобы он

пострадал так сильно. Я просто не понимал, насколько сильны ее чувства.

– Нельзя использовать секреты, которые ты выведал, против их владельцев.

– Сказала я.

– Ты думаешь, что твои женихи

– монстры, но на самом деле ты даже не знаешь, что такое монстр, Анита. Я смотрел на них в интернете

– на сайте клуба, на сайте Коалиции, но они по-прежнему миловидны, какую бы форму ни приняли.

Натэниэл красив, когда превращается в огромную кошку. Он всегда был красив, с самого детства. Я

затупила на секунду, переваривая то, что он сказал.

– Погоди минутку, откуда ты знаешь, каким он был в детстве? Ранкин посмотрел мимо меня, прямо на

Тиберна.

– Об этой части своей сути я бы не хотел распространяться. Но говорящие-любовь топят не только женщин, но и детей. Мы соблазняем и тех, и других. Это у нас в генах.

– Ты имеешь ввиду…

– Тиберн даже не закончил фразу.

– Я клянусь, что никогда не причинял вреда детям подобным образом. Я нашел безопасный способ

утолять свою жажду

– с помощью видеозаписей.

– Господи, Терри.

– Выдохнул Тиберн. Мне тоже было не по себе.

– Вы в курсе, что картинки и видео, которые попадают в сеть, никогда не исчезают с концами? Они просто

дрейфуют в интернет-пространстве до бесконечности.

– Это риторический вопрос?

– Уточнила я.

– Быть может, но я нашел пару старых видеозаписей, из числа моих любимых. Это был мой маленький

секрет, который помогал мне бежать от суровой реальности. И вдруг я лично встречаю того, кто был частью

моих фантазий

– правда, повзрослевшего. Но эти глаза… они остались такими же. Я был уверен, что ему подкрашивают

радужку для съемок, потому что ни у кого в реальности не может быть таких глаз. Меня пробил озноб. В

комнате стояла жара, от которой не спасал легкий бриз с улицы, но я все равно почувствовала озноб.

– На записях не было указано его настоящего имени

– даже того псевдонима, который он использует для выступлений в клубе, так что я не связал Натэниэла с

тем маленьким мальчиком, которого видел. Но когда он появился виживую, даже с короткими волосами, я

понял, что это один и тот же… человек. Я убеждал себя, что наличие тех записей никому не причинит вреда.

Я воспринимал их как фильмы, как нечто постановочное. Как будто дети, которые принимали участие в

съемках, не были реальными, как мой собственный сын. Я люблю его, и я бы никогда не причинил ему

вреда. Слава богу, я не смотрю на него с такой жаждой. В случае с ним это просто обычные отеческие

чувства к своему ребенку. Ты не желаешь своих собственных детей. И я бы никогда, никогда не притронулся

с таким позывом к ребенку в реальной жизни. Никогда.

– Но ты смотрел видео.

– Сказала я. Мой голос звучал совсем чужим. Он кивнул.

– Я мог врать себе, что никто не пострадает, что это все не по-настоящему, постановочно, но потом я

встретил твоего жениха. Мне казалось, что это просто совпадение, пока я не пробил его имя и не выяснил

его прошлое. В тот момент я понял, что это тот самый мальчик, только повзрослевший. Я впервые возжелал

того, чего не могу иметь. Я хотел, чтобы он вел себя несоответствующе, чтобы он был злом

– так я мог превратить его в чудовище, которое охотится на женщин и детей, заставляет их страдать. Так же, как и он сам страдал когда-то. Но он не был злом. Его прошлое бросается в глаза, но он был таким

адекватным, счастливым, и таким реальным.

– И все же ты попытался повесить вину на него.

– Мне нужно было подставить кого-то. Трудно придумать лучший способ избавиться от своего

патологического влечения, чем превратить его объект в сущее зло. Я прошу прощения за это. Мне жаль, что

я был в числе тех взрослых, которые смотрели его фильмы и спонсировали его эксплуатацию. Эксплуатация

– самое подходящее слово для того, что с ним делали.

– Господи, Терри, ты ведь был на лекции о детской порнографии, слушал о том, что происходит с этими

детьми. Ты помогал нам выслеживать и ловить педофилов. И все это время ты был одним из них.

– Произнес Тиберн.

– Это не так. Я ни разу не причинял вреда ребенку в реальной жизни.

– Ты платил за те фильмы, которые смотрел?

– Спросила я. Он глянул на меня и отвел глаза

– уставился на женщину, лежащую у него на коленях.

– Да. Те фильмы все еще достаточно популярны, чтобы продаваться.

– Тогда ты понимаешь, что спонсировал тех ублюдков, которые это снимают. Тех, которые мучают детей.

Ты же это понимаешь? Ты ведь коп. Тебе известно, как там все устроено.

– Да.

– Ответил он и потянулся за пистолетом.

– Не надо.

– Сказала я.

– Терри, не делай этого.

– Попросил Тиберн. Ранкин просто положил руку на пистолет

– она даже не обхватил его пальцами. Я уже приставила винтовку к плечу, нацелившись на него.

– Полегче, маршал.

– Предостерег меня Тиберн.

– Капитан, либо она меня пристрелит, либо я сделаю это сам. Помнишь старые байки о драконах и

чудовищах, которые терроризировали селян в средние века и раньше, Анита?

– Ага.

– Тихо и осторожно ответила я, стараясь не сводить с него прицел.

– Когда один из клана становится чудовищем, мы начинаем охоту за нашими жертвами. Чаще всего

– за молодыми девушками, как во всех этих легендах о жертвоприношениях юных дев. Но мы идем за

теми, кто нас влечет.

– Вампиры в первую очередь убивают тех, кто им дорог и близок.

– Заметила я. Мне пришлось направить дуло в потолок, потому что Ранкин все еще намеревался болтать с

нами, и мне было трудно держать его на прицеле. Но я не могла опустить пушку, потому что так возник бы

риск, что я попаду в девушку у него на коленях.

– Если я превращусь в чудовище и не смогу вернуть себе человеческую форму, то начну убивать детей, капитан. Я не могу позволить этому случиться.

– Терри, пойдем с нами. Мы позаботимся о тебе, запрем тебя. Ты никому не причинишь вреда.

– Вы все еще не понимаете, что происходит… А ты понимаешь, не так ли, Анита? Я не врубалась, о чем он, но я задала вопрос, ответ на который мне хотелось узнать, одновременно целясь ему в корпус, выискивая

сигналы в его теле, которые подсказали бы мне, что он намеревается включить в игру свою собственную

пушку.

– Почему вы убиваете женщин каждые несколько десятков лет?

– Он хочет, чтобы мы убивали их, потому что после смерти первой девушки были хорошие

предзнаменования.

– Какие еще предзнаменования?

– Спросил Тиберн.

– Это древний метод вычисления оптимальных моментов для жертвоприношений. Он уверен, что владеет

даром предвидения, и может читать презнаменования по следам мучительной смерти животных

– по тому, как выглядят их органы после гибели. Как я и говорил, он сумасшедший. Но некоторые из нас

считают, что он видит божественные знаки, так что ему нужна была еще одна жертва, привязанная к

Беттине. Он слышал, как Бернардо разговаривал с Денни, и пришел к выводу, что общий любовник

голов чудовища буквально взорвалась. Бернардо меня услышал. У меня кончились патроны, так что я

заорала.

– Перезаряжаюсь! Олаф с Бернардо шагнули к твари и продолжили палить в нее с удвоенной скоростью, пока я вытаскивала опустевший магазин и доставала новый. Закончив, я вернулась к ребятам, и мы

продолжали стрелять уже вместе, стоя плечом к плечу

– насколько это было возможно при нашей разнице в росте.

– Перезаряжаюсь!

– Крикнул Олаф. Он отступил назад, чтобы достать полный магазин, а я выступила вперед, паля по змеиным

головам. Вонь горящей плоти и волос раздирала мне глотку и глаза. Ветер переменился, так что дым теперь

летел в нашу сторону. Мать его!

– Перезаряжаюсь!

– Крикнул Бернардо, и мы прикрыли его. Эдуард продолжал работать огнеметом, но эта тварь просто не

хотела подыхать. Было ясно, что у Эдуарда кончилось топливо, когда он присоединился к нам, встав рядом с

Олафом, прижимая к плечу свою винтовку и подключаясь к стельбе. Позади нас возникло какое-то

движение

– это были копы. Мы получили подкрепление. Копы не стесняясь в выражениях недоумевали по поводу

того дерьма, которое предстало перед ними, но все же выстроились в ряд и присоединились к пальбе по

монстру. Они бы сделали то же самое, будь перед нами толпа грабителей банка. Я расстреляла еще два

магазина, так что у меня кончились патроны для винтовки. Я переключилась на шотган. Он дергался чуть

сильнее, но и урон от него был серьезнее

– куски твари просто разлетались в разные стороны. Олаф крикнул:

– Я пустой!

– И отступил с линии огня, потому что у него закончились патроны ко всем пушкам. Эдуард, Бернардо и я

остались стрелять в это чудовище, которое все еще горело, дымилось и ревело. Копы выстроились по краям

от нас, так что вместе мы образовывали квадрат, палящий по монстру. Я нажала спусковой крючок и

поняла, что тоже пустая. Больше патронов для шотгана у меня не было. Я бросила его на землю и

потянулась за браунингом, прекрасно понимая, что это не та мощь, которая была мне нужна

, чтобы завалить эту тварь. Но придется использовать браунинг. У меня все равно больше ни черта нет.

– Я пустая!

– Крикнула я, отступая с линии огня. В толпе стреляющих копов остался только Эдуард, когда чудовище

внезапно пошатнулось и рухнуло на зеплю. Оно все еще горело, по нему по-прежнему стреляли, но оно

перестало кричать. Эдуард замешкался и опустил свою винтовку. Копы продолжали палить до тех пор, пока не расстреляли все свои магазины. Они палили даже после того, как эта тварь прекратила дергаться и

реветь. Обычно я советую людям экономить патроны, но в случае с этой хренью мы не могли знать, действительно ли она мертва. У нее было три головы, по большей части сформированные тентаклями. Я

понятия не имела, где у этой твари находилось сердце. Может, у нее были только головы. Или одна голова

была главной, а остальные

– просто приманки, как хвост ящерицы, который привлекает хищника и мешать ему атаковать настоящую

голову. Тлеющая у наших ног тварь была настолько неземной, что мы даже не могли понять, сдохла она или

нет. Думаю, не только мне в голову пришли воспоминания о старых фильмах ужасов из детства, где злое

чудище никогда не бывает по-настоящему мертво. Оно только кажется мертвым

– до следующего фильма. На участок прибыли пожарные, но они были столь же озадачены, как и все мы.

Единственное, в чем мы были солидарны

– спасать эту тварь, поливая ее водой из шланга, мы не станем. Эпилог Местные власти получили тушу

монстра, так что несколько музеев и зоопарков тут же выслали экспертов, чтобы осмотреть ее. Никто не

знал, что это за хрень, и никто также не мог доказать, что когда-то она была человеком. После того, как

Эдуард применил весь свой арсенал суперспособностей, чтобы спасти старейшую подругу Донны, она

пересмотрела свое отношение к его работе. В конечном итоге она пришла к выводу, что ревновать его к

работе или ко мне

– это просто еще одна ее попытка проработать свою старую травму по поводу нашего с ним псевдоромана.

Она приняла это и извинилась перед всеми, а когда Денни выписали из больницы, свадьбу передвинули, поскольку ребятам нужно было о многом поговорить со своим семейным психотерапевтом. Эдуард и

Донна действительно хотели проработать свои проблемы

– я еще ни у одной пары не встречала такого стремления это сделать. Отель и все, кто был связан с

мероприятием, согласились по просьбе Натэниэла передвинуть торжество, чтобы в нем могли принять

участие Денни и Питер. Дополнительных денег с нас брать не стали

– все очень переживали о случившемся. Я стояла рядом с Эдуардом, когда он смотрел на свою невесту

через застланный цветочными лепестками пляж. Его лицо светилось всем тем, что вы ожидаете увидеть на

лице жениха

– любовью, верой, надеждой. Все это читалось на лице Эдуарда

– самого циничного человека, которого я когда-либо знала. Он нашел в Донне все те до невозможности

наивные вещи, о которых так мечтал в юности

– до того, как стать Эдуардом. Глядя на его лицо, я знала, что это того стоит. Мне не нужно понимать это. Я

не должна быть в восторге от Донны. Я должна просто стоять там и смотреть, как мой лучший друг очарован

ею

– больше, чем любой другой женщиной на этой блядской планете, и мне этого достаточно. Второе место в

категории «лучшее лицо на свадьбе» получил Питер

– он почти светился от счастья, глядя, как его мать проходит в арку, чтобы взять за руку Эдуарда. Не знаю, выгнала бы Донна со свадьбы Дикси или нет, но та решила проблему за нас, скоропостижно вернувшись

домой. Ей было чертовски стыдно за то, что она сотворила с Питером на глазах у всех. Хочется верить, что

она найдет себе психотерапевта, но кто ее знает. Я бы не стала ручаться. Поскольку ордера на ликвидацию

Ранкина у меня не было, нам предстояли разборки, но Тиберн меня прикрыл. Он был уверен, что Ранкин

говорил о своей семье, упоминая тех, для кого он подчистил место убийства, но доказательств у нас не

было. Ранкин выбрал смерть вместо предательства своего клана, а тот, кто должен был убить похищенных

девушек, превратился в монстра, которого мы благополучно уничтожили. Все виновные были мертвы. Клео

ждала либо тюрьма, либо ликвидация, но мы приложили все усилия, чтобы защитить ее гражданские права, так что ее отпустили. Мы с Микой и Натэниэлом обсудили то, о чем я говорила с Ранкиным. Натэниэл

воспринял это лучше нас двоих. Ранкин не был первым, кому на глаза попались те видео, и кто выследил по

ним Натэниэла. Он никогда не рассказывал нам об этом. Как ни странно, но Жан-Клоду, как владельцу

клуба, он это рассказал. Натэниэл также объяснил, что Ранкин пробрался сквозь его щиты

, притворяясь Микой. Что это была та версия Мики, который хотел его полностью, абсолютно и

безраздельно, во всех физических смыслах. Теперь Мика хочет попробовать восполнить нужды Натэниэла, хотя я не уверена, что он осилит все пункты. В нашей полигруппе есть мужчины, которые могли бы их

осилить, но ведь это Мика и Натэниэл собираются пожениться

– устраивает ли их тот факт, что они не способны удовлетворить друг друга по всем

возможным фронтам? В общем, мы также подумываем о семейном психотерапевте. Олаф уехал домой

– где бы это ни было. Я ответила на его вопрос. «Адлер» нравилась мне больше, чем «Ирэн». «Холмс»

нравился ему больше, чем «Шерлок». Я предложила ему «Мориарти», но он отказался, потому что этот

вариант не рассматривался изначально. Он был прав, так что пришлось согласиться. Теперь у нас есть

интимные клички друг для друга. У меня нет интимных кличек для большинства людей, с которыми я живу, так что мне странно иметь нечто подобное с Олафом. Я должна срочно найти льва своего зова, пока моя

львица не сделала выбор за меня, и это ни в коем случае не может быть Олаф, чтоб его. Питер

восстанавливается с нечеловеческой скоростью. Он не ликантроп, но это не значит, что он человек. У него

все еще есть шансы попасть в армию, поскольку он не перекидывается. Он чертовски воодушевлен идеей

податься в семейный бизнес, поскольку охотник за головами серхъестественных существ

– это его единственный вариант, если тест на ликантропию будет положительным. Я как-то пообещала, что

пойду с ним и Эдуардом на его первую охоту, и я это сделаю, но мне все еще хочется иной судьбы для

мальчика, которого я встретила много лет назад. Чего-нибудь добрее и безопаснее, чем охота на монстров.

Мелани прочла в интернете историю Кристи, Энди и их ребенка, а также про тварь, которую мы убили.

Когда мы вернулись домой, она поговорила с Натэниэлом. Так мы узнали, что когда-то ее звали Ехидна, матерь чудовищ

(в греческой мифологии это дочь Геи и Тартара, супруга Тифона

– чудовища с сотней драконьих голов

– прим. переводчика)

. Она боялась, что если я узнаю об этом, то выпишу ордер на ее ликвидацию. Кажется, не меня одну

напрягла наша первая встреча много лет назад. Она считает, что семья из Флориды

– ее потомки, и, возможно, только возможно, у нее хватит сил, чтобы помочь им снять проклятье, или хотя

бы приблизить их животную форму к той, которую имеет она сама, чтобы они получили хоть какой-то

контроль. Мелани уже использовала свой яд для обращения мужчин в псевдоламий, так что она планирует

обсудить с этой семьей варианты модифицирования их животной формы. Гарантий нет, но есть надежда, и

именно ее хотел Мика для Кристи и ее новорожденной дочери, а также для всей их семьи. Может, это и не

был счастливый конец для Кристи, которая потеряла мужа во всей этой заварухе, но иногда, когда ты

сражаешься с монстрами и изо всех сил пытаешься не стать одним из них, надежды на счастливый конец

вполне достаточно.

Content

Гамильтон Лорел Серпентин [ЛП]