Алекс Шафф

Бросок Аспида

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

© Шафф А., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Машина неспешно катила по пригородной дороге, петляющей меж крепких стволов сосен и елей. Редкие фонари едва освещали мокрый асфальт.

Равномерный гул мотора убаюкал Анну, задремавшую на пассажирском сиденье, как в детстве спрятав ладони до самых кончиков пальцев в рукава и укутавшись в куртку. Ей было спокойно и уютно. Девушка невольно улыбнулась, не открывая глаз: даже став взрослой, только с ним она могла расслабиться и не думать ни о чем. Только с отцом.

А он вел джип, всматриваясь в опускающиеся сумерки. Как всегда сосредоточенный, серьезный. Не глядя протянул руку, поправил сбившийся капюшон куртки дочки.

Тормоза нехотя заскрипели, подчиняясь воле водителя и останавливая автомобиль.

Анюта открыла глаза.

– Что такое? Что-то с машиной?

Свет фар выхватил из темноты живой комочек, притаившийся у обочины.

– Смотри-ка, Ань! Он опять тут! – Отец с улыбкой хлопнул себя по колену.

Ее всегда удивляло его острое зрение. Увидеть в вечерних сумерках маленького зверька не всякому дано. А он заметил.

Ёжик.

Быстро выбравшись из джипа, отец осторожно приблизился к лесному жителю, что-то ему говоря. Аня толком не слышала, но догадывалась, что этот обычно суровый и даже грубый военный подбирал сейчас те самые слова, добрые и одновременно успокаивающие, которыми когда-то в детстве уговаривал ее съесть лишнюю ложку каши или заплести непослушные волосы в косички.

Ёжик замер, увидев рядом человека. Казалось, еще секунда, и он скроется в лесной чаще или свернется в защитный клубок с торчащими во все стороны иголками.

Но он не убежал. Как загипнотизированный, потянулся носом к протянутым ладоням, обнюхивая их. И позволил взять себя на руки.

С видом победителя отец развернулся к машине, показывая дочке колючую находку. Та улыбнулась в ответ, кивая.

Спустя минуту перенесенный через дорогу и отпущенный в траву ёжик на мгновение замер, глядя на внезапно возникшего помощника, и бодро побежал в темноту, быстро перебирая лапками.

Отец, смеясь, сел на водительское место, захлопнул дверь. Автомобиль тронулся, и они продолжили путь.

Анюта захлопала в ладоши.

– Пап, ведь ему, может, и не надо было на другую сторону. Откуда ты знаешь?

– Мы старые знакомые. Не первый раз уже переношу. Ёж ждал меня.

– Ждал? Да ладно! Не может быть такого. – Она тихо рассмеялась – Это же просто ёжик, просто дикий зверек. Думаешь, он тебя помнит?

– Анют, я не знаю, но надеюсь, что помнит. Ты же видела – он даже не испугался, не свернулся. Значит, мы подружились.

Аня тихонько хихикнула, прикрыв ладонью рот.

– Конечно, подружились. Кто же еще захочет терять время и останавливаться, чтобы перенести ёжика через дорогу? Только лучший друг.

Отец покосился на нее с улыбкой.

– А как же по-другому? В этом и есть смысл дружбы – оказаться в нужное время в нужном месте. Чтобы помочь другу.

В машине на несколько минут стало тихо, каждый задумался о чем-то своем, а дорога все бежала под колесами, отмеряя километры пролетающими мимо указателями.

– Теперь понятно, куда и почему ты так часто уезжаешь. В нужные места помогать друзьям. Я знаю, их у тебя много.

– Друзей много не бывает.

– А врагов?

Вздохнув, отец произнес:

– Анют, врагов считать – неблагодарное дело. Важно быть уверенным в том, что делаешь. И верить в то, что делаешь все правильно.

И снова тишина.

– А в Зоне у тебя кого больше – врагов или друзей?

Лицо отца вдруг помрачнело, а костяшки пальцев, крепко сжавших руль, побелели.

– В Зоне нет друзей. И не может быть. Есть только временные союзники. – Помолчал, потом добавил уже другим голосом, в который вернулись теплые нотки: – Поспи, Анют. Еще часа два ехать. Я тебя разбужу.

Аня закрыла глаза, но сон уже не возвращался. Что-то было не так. Не первый раз она провожала отца в очередную командировку, вот только сейчас какое-то тревожное чувство не покидало ее.

Тогда она не понимала причин своего беспокойства.

И лишь спустя несколько месяцев, когда ей сообщили плохие новости, Анна восстановила в памяти во всех подробностях этот вечер, дорогу, ёжика… И позже вспоминала еще не раз.

Последний вечер с отцом, которого Зона все-таки забрала…

* * *

«Никогда не говори “никогда”», – повторяла она про себя, лежа на полке плацкартного вагона, пока колеса поезда отстукивали километр за километром.

Вот уж точно говорят люди. И именно сейчас тот самый момент, когда Анна в очередной раз убеждалась в справедливости этой фразы-формулы.

Она возвращалась в Зону.

Через целую вечность. Спустя 20 лет с того дня, когда дала обещание себе и своим близким: «Да никогда!»

«Никогда не говори “никогда”», – думала она чуть позже, сидя в рыжем пузатом автобусе, который от старости, казалось, вот-вот не только потеряет колеса, но и просто развалится на очередном ухабе.

«Автобусом к Зоне» звучало как минимум смешно. Увидев такую табличку на лобовом стекле старенького «пазика», стоящего посреди площади железнодорожного вокзала, она даже попыталась себя ущипнуть.

«Да уж. Все для туриста», – подумала она, сидя на заднем сиденье и подскакивая на ухабах в такт прыгающему автобусу, ловя постоянно пытающийся ускользнуть от нее походный рюкзак и возвращая его на место рядом с собой. Поправила на носу большие очки с темными стеклами, прикрыла глаза, глубоко вздохнула и усмехнулась собственным мыслям: «Собралась туристка в лес, по грибы да ягоды».

И действительно, это выглядело именно так: очередная сумасшедшая искательница впечатлений, желающая хотя бы одним глазком увидеть кусочек легендарной Зоны отчуждения. Невысокая женщина в вязаной цветной шапочке с помпоном, сером пуховике с карманами на молниях и потертых джинсах идеально соответствовала и этому «пазику», и заранее продуманному и созданному ею образу. Даже те, что были с ней когда-либо близко знакомы, вряд ли узнали бы сейчас майора спецназа Анну Спирину, командира группы Сил Спецопераций с позывным «Аспид». Выдать ее мог только острый взгляд зеленых глаз, под которым в боевую бытность Анны теряли весь свой пыл враги и поднимались в последний бой подчиненные. И поэтому темные очки сейчас были как никогда кстати.

Попутчиков оказалось немного, четверо мужчин на весь автобус, и никто из них не обращал внимания на одинокую женскую фигуру. Каждый занял место у окна, по разные стороны «пазика», подальше друг от друга. Трое были похожи на местных жителей – в телогрейках, шапках-ушанках, натянутых до бровей, и высоких кирзовых сапогах с пятнами придорожной грязи на голенищах. Один читал газету, двое других спали, опустив голову на грудь.

А вот четвертый вызвал у Анны интерес. Ей даже показалось, что лицо мужчины, почти до глаз скрытое вязаной черной шапкой, ей знакомо. В новеньком рыбацком комбинезоне, с сумкой и набором удочек в чехле, он пристально всматривался в дорогу перед автобусом, практически не шевелясь и не вертя головой по сторонам. Будто ехал по хорошо знакомым местам и ничто не могло его удивить, но при этом находился в ожидании чего-то впереди на пути.

Присматриваясь сквозь очки к «рыбаку», Анна вдруг поняла, что в нем ее смущает. Прямая спина. Не рыбацкая. И резкие, четкие движения правой руки, которую он периодически вскидывал, посматривая на циферблат наручных часов.

«Да ты такой же рыбак, как я туристка», – подумала она, подскакивая на очередной яме.

И мысль эта начала крутиться в голове, образуя лиану логических цепочек. Кем мог быть этот мужчина? С какой целью ехал он тем же маршрутом, что и она? Случайно ли они оказались в одном автобусе? Если это армеец из Сил охраны, то почему в рыбацком комбинезоне, а не в форме? И главный вопрос – знает ли он ее и, если они знакомы, узнал ли сейчас?

За этими мыслями Анна не заметила, как они проскочили мимо синего указателя – «Вольный». Замелькали старые обветшалые домики с темными, заколоченными крест-накрест окнами.

Она отвлеклась от рассуждений о загадочном попутчике, рассматривая унылый пейзаж. Запустение и разруха царили в небольшом поселке, неожиданно ставшем когда-то прикордонным центром сталкерской жизни. Здесь прежде толпились искатели приключений, пытающиеся попасть в Зону и получить гордое прозвище «сталкер», аферисты и уголовники всех мастей, зарабатывающие на безумцах-бродягах, и ученые, жаждущие исследований и открытий во благо человечества или собственного кармана. Воспоминания о приобретенных и потерянных друзьях, бывших противниках и врагах нахлынули на Анну.

«Пазик» въехал на центральную площадь поселка и замер перед обшарпанной бетонной остановкой, освещаемой одним из немногочисленных уличных фонарей. Двигатель замолчал, двери открылись, и пассажиры неспешно потянулись к выходу, исчезая в вечерней темноте.

Анна тоже встала и невольно кинула взгляд на «рыбака». Тот резко поднялся, взял наперевес свои удочки и ровным пружинящим шагом направился к дверям. Спрыгнув со ступенек, замер в нескольких шагах от остановки и осмотрелся. Анна сняла рюкзак, открыла и, сделав вид, что укладывает вещи, украдкой стала наблюдать за мужчиной. Тот постоял несколько минут, еще раз сверился с часами и скрылся в сумерках. Пожав плечами и наконец сняв неуместные в это время суток очки, она последней вышла из автобуса.

Воздух Зоны. Даже тут, в нескольких километрах от Периметра, он проникал в легкие, кровь, сердце… в мозг. Если однажды вдохнешь его, то уже не забудешь, не перепутаешь ни с каким другим – наэлектризованный, насыщенный странными запахами, тревожный.

Заблудиться в темноте в этом поселке она не боялась: с закрытыми глазами могла бы нарисовать план улиц, расположение домов – даже местонахождение канализационных люков помнила. Сколько операций было проведено тут – не счесть, карта местности отпечаталась в памяти намертво.

Центральная улица осталась позади, как и свет фонарей. Тишину нарушал лишь лай собак на окраине.

Миновав несколько полутемных переулков, Анна дошла до нужной двери. Остановилась перед крыльцом, украшенным совсем нелепой, особенно в таком месте и в такую погоду, зеленой елочной гирляндой, которая едва светила и даже иногда пыталась мигать. Подняла взгляд на козырек над дверью. «НА КОРДОНЕ» – гласила надпись, выложенная все той же гирляндой, а ниже болталась на двух цепочках табличка, на которой обычной белой краской было выведено еще одно слово – «БАР». Или у хозяина заведения иссякла креативная мысль, или длины новогоднего украшения не хватило на все буквы.

Усмехнувшись, Анна поправила рюкзак на плече и толкнула дверь. Несколько ступеней начинались сразу за порогом и вели вниз, в подвал. Спустившись, путешественница задержалась у входа, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку.

– Вечер добрый. Проходите, сейчас будет посветлее, – раздалось из глубины бара.

И действительно: через пару секунд зажглись светильники, и Анна увидела перед собой абсолютно пустое просторное помещение с несколькими столиками и барной стойкой у дальней стены.

– Спасибо. Не стоило беспокоиться, не такой уж важный гость пожаловал, чтобы иллюминацию включать, – улыбнувшись, произнесла она.

– Для нас каждый посетитель важен. – За стойкой оказался молодой высокий парень в тельняшке. – Время сейчас такое – гости нечасто заходят. Проходите, располагайтесь, где вам удобно. Я сейчас принесу меню.

Вдруг в разговор вмешался другой голос, на который Спирина тут же повернула голову:

– Не надо меню, Сережа. Гостью уже ждут. – Мужчина за одним из столиков у левой стены помахал ей, привставая и отодвигая соседний стул. – Проходите, Анна Алексеевна. Я позволил себе занять вам место.

Анна не любила неожиданностей, особенно тех, которые связаны с людьми, знающими ее имя.

Но к этой встрече она уже была практически готова – подойдя ближе, признала того самого «рыбака». Недавний попутчик был в комбинезоне, молния которого оказалась расстегнута, открывая взору армейскую футболку с нашивкой Сил Спецназначения.

«Хоть что-то уже ясно», – подумала Анна, опуская рюкзак на пол у противоположной стороны.

– Я не люблю принимать приглашения от неизвестных мне мужчин, тем более от тех, которые делают это, называя меня по имени и отчеству. – Сняв пуховик и повесив его на спинку стула, она села, изучая лицо мужчины. Немолодой, с пробивающейся сединой в волосах и цепким взором. Косой шрам над правой бровью его совсем не портил. – Я вас не знаю, но вот голос показался мне очень знакомым.

Мужчина протянул красную книжечку – удостоверение офицера.

– Михаил Иванович Шебанов, капитан запаса… – прочитала вслух Анна. – Простите, но я все равно не узнаю вас.

Тот усмехнулся, пряча в карман документ.

– Я так и предполагал. Ваше имя я тоже узнал совсем недавно. Скажу даже больше: никогда вас не видел вживую, только однажды на фотоснимке. А вот о группе «Аспид» и ее командире Зона слухами полнилась. Наслышан.

От последних слов она напряглась, подалась чуть назад от стола, сжавшись как пружина, готовая в любую секунду распрямиться и нанести смертельный удар.

– И о чем конкретно наслышаны?

Капитан уловил ее движение, но не пошевелился.

– Позывной «Шеба», шестой отряд первого батальона Сил Спецназначения – может, это вам о чем-то говорит.

Анна вновь придвинулась, положив на столешницу обе ладони и пристально смотря на капитана.

– Я помню этот позывной. И ваш голос помню. Шестой отряд выходил последним из батальона после зачистки. Из него многим не удалось выйти тогда.

Шебанов сплел пальцы и, не глядя на Анну, добавил:

– Скорее мало кому удалось. К сожалению, не вашему отцу. Он мог выйти с первым отрядом, но, как настоящий командир, оставался до конца.

Анна потянулась к шапке, стянула ее с головы. Копна светлых волос упала на плечи.

Резко повернувшись в сторону барной стойки и пряча от капитана вдруг заблестевшие глаза, крикнула:

– А можно нам чего-нибудь крепкого, граммов так по пятьдесят?

– Конечно можно. Мы тут для этого и работаем. Где же еще можно, как не у нас? – приговаривал бармен Сережа, подходя к ним со звенящими на подносе тарелками, рюмками и бутылкой. – Заказ уже давно сделан, просили чуть позже принести – вот я и не спешил.

В полной тишине он быстро расставлял посуду. Гости следили за его движениями, ожидая, когда смогут продолжить разговор.

– Спасибо, – первой нарушила молчание Анна.

Шебанов кивнул возвратившемуся за стойку бармену, потянулся к холодному стеклу бутылки с дорожками стекающих капель, откупорил ее и наполнил рюмки. Поставил одну из них перед женщиной, сидевшей с каменным посеревшим лицом, вторую поднял и тут же залпом выпил содержимое.

– Капитан, вы же узнали меня в автобусе. Почему решили не подавать вида, не подходить? И почему были уверены, что именно тут, в этом баре, я непременно появлюсь?

Шебанов откинулся на спинку стула, уставившись на Анну.

– С недавних пор я не сторонник ностальгических встреч, разговоров о смысле жизни и воспоминаний. Да, узнал, практически сразу, но, судя по одежде, вы не планировали встретить кого-то из знакомых. – Капитан склонился над столом, подавшись к собеседнице, и перешел на шепот: – Кто же знает, для чего вы здесь? У меня свои дела, у вас свои. Зачем же я буду вмешиваться в ваше и отвечать на вопросы про личное?

Спирина обхватила стоявшую перед ней рюмку, провела по ее краю большим пальцем.

– Но вы ведь ждали меня тут, капитан.

– Я, как и вы, Анна Алексеевна, не верю в случайные совпадения. Когда вы были в этом поселке в последний раз? Я, например… – Он задумался. – Лет двадцать назад, если не ошибаюсь. Вы, наверное, не меньше.

– Девятнадцать лет и семь месяцев, – уточнила она, поднимая глаза на его лицо и пытаясь уловить ход мысли спецназовца.

Тот присвистнул:

– Много времени прошло, много воды утекло. И вот мы опять здесь. Я не ждал вас, Анна. Я ждал человека, который прислал мне это сообщение. Если это сообщение от вас, то, значит, мы встретились не случайно.

Он перевернул лежащий перед ним на столе смартфон, провел несколько раз пальцем по экрану и придвинул его к Анне. Та, взглянув на экран, прочитала текст сообщения, после чего достала из кармана свой гаджет и положила рядом с аппаратом Михаила.

– Тогда мы ждем одного и того же человека, – ответила она капитану.

Тот прочитал вслух:

– «Для Аспида. Жду через три дня, в 22.00. Бар ”На Кордоне”. Срочно, дело важное». – Шебанов задумчиво отодвинулся, забирая свой телефон. – Странно. Время отправки то же самое, что и у моего сообщения. И текст совпадает, кроме позывного. Я бы и не поехал, если бы не армейский позывной. Тем более сообщение пришло на тот номер, которым я никогда ни с кем не делился.

Анна убрала смартфон и огляделась.

– По крайней мере мы разобрались в том, что случайности не случайны. Время еще есть, подождем. Мне теперь еще любопытнее узнать, кто же этот неизвестный отправитель. Если это шутник, то он явно знает, с кем решил пошутить. И, надеюсь, догадывается о возможных последствиях таких забав.

* * *

Ступеньки на входе заскрипели под тяжелыми шагами.

Двое мужчин, появившихся в баре, прошли в противоположную от Шебанова и его собеседницы сторону и, с шумом отодвинув стулья, устроились за столиком.

«Это же автобусные попутчики!» – Анна рассматривала замасленные телогрейки и все так же надвинутые до бровей шапки.

– Эй, малой! Водки и чего-нибудь пожевать! – прозвучал скрипучий прокуренный голос одного из них.

Капитан, через плечо изучая парочку в ушанках, прищурил глаза. Спирина заметила это.

– Знакомые?

– Чур меня от таких знакомств, – повернувшись к ней, хмыкнул он в ответ. – Нет, я не знаю их. А вот голос почудился знакомым.

Он налил себе водки, покосился на нетронутую рюмку собеседницы и отставил бутылку в сторонку.

– Что ж, не будем терять время попусту. Чувствую, что вечер только начинается, поэтому стоило бы хорошенько перекусить.

Аромат горячего супа и урчание в животе напомнили Анне, что завтрак в вагоне поезда был уже давно, и она решила последовать примеру капитана, который с явным удовольствием уплетал куриный бульон. Принявшись за еду, она каждый раз непроизвольно поднимала взгляд, когда входил очередной посетитель, и быстро осматривала его с головы до ног, подмечая даже самые незначительные детали. Так, на всякий случай.

«Жива, жива армейская привычка», – подумала она про себя.

Время ожидания текло неспешно. В баре прибавлялось людей, многие столики заведения уже были заняты разношерстной публикой. Клубы табачного дыма, завивающиеся в спирали галактик, плотно повисли под потолком. Негромкие голоса беседующих посетителей были похожи на гул пчелиного улья, а переплетаясь с музыкой, звучащей из динамиков над барной стойкой, создавали атмосферу спокойствия, которая убаюкивала женщину.

Рев мотора на улице, глухой звук удара и тонкий резкий голос, срывающийся на истеричные ноты, невольно заставили многих посетителей отложить нехитрое занятие и повернуть головы ко входу.

– Серый, твою мать! Когда повесишь на лестнице лампочку?! Сколько можно уже повторять! – раздраженная брань разом перекрыла музыку и всех говорящих.

Следом предстал и сам ворчун – невысокий полноватый мужчина в расстегнутом камуфляжном бушлате поверх спортивного костюма, явно навеселе. Скатившись по ступеням в зал и едва удержавшись на ногах, он продолжал бубнить ругательства себе под нос, пытаясь застегнуть пуговицы.

«Ух, какой колобок злобный!» – промелькнуло у Анны в голове.

– Зебр, я уже вешал там светильники, – отозвался бармен, – но воруют. Скручивают лампы или срезают на следующий день. Не твоя ли работа?

«Злобный колобок» зарычал, не поднимая головы от непослушных пуговиц.

– Какой я тебе Зебр, сопляк?! – Его голос превратился чуть ли не в ультразвук, едва переносимый человеческим ухом. – Я для тебя Константин Викторович! Запомнил?!

Щеки мужичка покраснели до пунцового цвета – то ли от злости, то ли от неудачной борьбы с бушлатом, не желавшим прятать обширное пузо владельца. Он наконец выпрямился, собираясь обрушить еще более витиеватую брань на бармена, однако осекся, заметив, что посетители внимательно и с легкими усмешками следят за ним.

– Ух ты… Как тут людно сегодня. Вечер добрый, господа! – «Колобок» попытался изобразить реверанс и едва не упал. – Прошу прощения за беспокойство.

Запахнув полы бушлата и придерживая их, толстячок неверным шагом прошел к стойке и сел, повернувшись спиной к залу.

Бармен поставил перед ним бутылку и рюмку, однако тот отодвинул от себя и то и другое.

– Налей-ка мне кофе, да покрепче.

Получив желаемое, Зебр склонился над чашкой, отпил глоток и затих, подперев подбородок руками.

Быстро потеряв интерес к подвыпившему мужичку, невольные зрители этого мини-спектакля вернулись к своим делам, хотя от внимания Анны не ускользнула странная реакция одного из посетителей, что сидел за столиком у двери. Тот, сжимая в кулаках нож и вилку и будто бы забыв об их основном предназначении, сверлил спину Зебра горящими глазами из-под капюшона, надвинутого почти до переносицы. Если бы взором можно было убивать, то, наверное, «колобок» бы уже корчился на полу в предсмертных судорогах.

«Да тут, судя по всему, кто-то кому-то конкретно насолил», – подумала женщина.

Она потянулась к Шебанову и тронула за рукав, кивнув в сторону вошедшего высокого мужчины в длинном пальто, который, пересекая зал, уверенно направлялся к стойке.

– Капитан, а этот человек вам случайно не знаком?

Шебанов повернул голову и проводил взглядом посетителя, а затем ответил:

– Охо-хо, Анна Алексеевна. Я же говорил, что самое интересное еще только начинается. Монстр случайно нигде не появляется.

– Монстр? – Она с легким удивлением осматривала элегантно одетого, абсолютно седого мужчину.

– Леша Нестеров, он же Монстр. Когда-то упоминание его имени наводило страх на всю Зону. Вольных сталкеров приравнивал к бандитам, а уж про «вольновцев» и говорить нечего, – продолжил капитан. – При нем клан «Честь» по струнке ходил, ни одной провальной операции на счету не было. И людей своих этот парень всегда берег, за что многие ему благодарны.

Нестеров подошел к бармену, что-то сказал ему почти на ухо и, расстегнув пальто, сел за ближайший столик. Чашка кофе, поставленная перед ним через минуту, дополнила образ городского модника, случайно попавшего в придорожную забегаловку.

«Какой холеный», – отметила про себя Анна.

Если о плохо сидящей на ком-то одежде говорят «как на корове седло», то сейчас наоборот: шикарным «седлом» казался этот человек, а бар был той самой деревенской «коровой». Именно настолько весь его презентабельный вид – строгий черный костюм с аккуратным узлом галстука под воротником белоснежной рубашки – не сочетался с подвальным заведением, а озвученное капитаном прозвище и вовсе ему не шло. И только след от ожога на правой части лица, пересекающий щеку и уходящий по мускулистой шее вниз, мог натолкнуть на ассоциацию с монстром.

Шебанов отвлек женщину от ее мыслей:

– Если нас не разыгрывают, неизвестный друг должен уже скоро появиться.

Она сверилась с экраном смартфона, лежащего перед ней на столе: 21.45.

– Кто знает… – откликнулась она задумчиво. – Возможно, этот «друг» уже здесь.

– Это вряд ли, – покачал головой Шебанов. – Я уверен, что вы, Анна Алексеевна, и сами заметили, что пока никто из присутствующих не обратил на нас внимания. Знакомых я не вижу, и уж тем более вряд ли здесь появятся те, кто знаком со мной. По крайней мере настолько, чтобы знать мои армейские позывные. И этот факт меня очень интересует и тревожит – кто мог меня сюда пригласить таким способом?

– А как же Нестеров? Судя по вашему рассказу, вы его неплохо знаете. Возможно, и он многое знает про вас?

– Монстра помнят многие военные из спецбатальона, – возразил Михаил, – а вот он вряд ли кого-то помнит.

– Я никогда не слышала о нем.

– Анна Алексеевна, вы попали в Зону намного позже, когда самый жаркий период уже миновал. Тогда Нестеров уже был эвакуирован на Большую землю. При вашем отце это случилось. Именно он, полковник Спирин, отправил наш отряд на подмогу отряду Монстра. «Честных» тогда крепко прижали «вольновцы». – Капитан поднял рюмку и опрокинул ее содержимое в рот. – Помню, как пришли мы в Лиманск, а там в огне всё. И трупы на улицах – вперемешку все лежат, не разобрать, кто из какой группировки. И пожар бушует, времени в обрез – искать надо было уцелевших. Там Нестеров шрам и заработал. Наши ребята из отряда вывозили его за Периметр. Думали тогда, что уже труп везут, а он – вот, живехонький. – Капитан вновь осмотрел Нестерова с ног до головы, будто проверяя, не подводят ли его глаза, и покачал головой. – Память только у Леши короткая. Не помнит он, кому обязан жизнью. Или нарочно забыл. Хотя это и неудивительно, девизом Монстра всегда было «прощаю всех, кому я должен».

– В каком смысле?

– После больнички место теплое ему досталось, по знакомству: он нынче начальник охраны банка. Но никого из бывших армейских он никогда на работу не брал. Принцип у него такой появился – не связываться с отставными военными.

* * *

– Вы – Анна? – услышала женщина голос за спиной.

Она повернула голову и увидела того самого «колобка», так эффектно появившегося в баре.

– А вы проницательны, с первого раза – и сразу угадали. Да, я Анна. Впрочем, в этом баре вряд ли кому-то еще подойдет женское имя, – ответила она, разворачиваясь всем корпусом. – А вы, видимо, Константин Викторович?

– Зебров Константин Викторович. – Кивнув, мужчина протянул раскрытую ладонь. – Но проще и привычнее – Зебр. Или Костя.

Спирина пожала его руку, удивившись, что сейчас не замечает в этом человеке никаких намеков на былое явное подпитие. Острый взгляд, четкие движения. И даже непослушный бушлат, с которым давеча боролся его владелец, был аккуратно застегнут на все пуговицы.

– Константин, так чем же вызван ваш интерес к угадыванию моего имени? Или сие ваше вечернее хобби – знакомиться с Аннами в этом баре? Тогда прошу прощения: я не участвую в подобных экспериментах, и вы ошиблись.

– Даже если бы этот бар был заполнен только девушками и все они были Аннами, то и тогда я не ошибся бы. – Он протянул смартфон, разворачивая его экраном к собеседнице. – Вы совсем не изменились, товарищ майор.

Снимок, сделанный неизвестным фотографом, напомнил Анне тот день, когда она, подав рапорт об увольнении и выйдя из здания штаба бригады, долго сидела на лавочке у входа, куря одну сигарету за другой. И эта полевая форма с вышитыми майорскими звездами на плечах висит до сих пор в дальнем углу ее шкафа. Кто мог ее тогда сфотографировать на территории закрытого военного городка, для Анны так и осталось загадкой.

– Спрашивать, откуда у вас эта фотография, я пока не буду, – задумчиво проговорила она. – Но, судя по всему, это не случайность. Сомневаюсь, что вы подошли за автографом, поэтому я вас внимательно слушаю.

Зебр замялся, кинув взгляд на Шебанова, затем покрутил головой, оценивая наполненность бара, и наклонился к уху женщины.

– Анна Алексеевна, я предпочел бы сменить этот зал на более подходящее для разговора место.

Уловив в этой фразе намек, капитан хмыкнул и начал приподниматься:

– Я не гордый, могу и пересесть.

– А мне казалось, товарищ капитан, что вы с товарищем майором ждете одного и того же человека. – Зебр потянулся через стол и с металлическим звоном положил перед Шебановым армейский жетон, к лицевой стороне которого был приклеен обрывок желтого канцелярского стикера с рядом цифр на нем. – Это, видимо, ваше?

Офицер замер, медленно опустился обратно на стул, не сводя расширившихся зрачков с желтой бумажки. Потом протянул руку и аккуратно, будто боясь обжечь пальцы, поднял пластину. Сорвав и спрятав бумажку в карман куртки, Шебанов медленно перевернул жетон, провел пальцем по исцарапанному металлу.

– Откуда это у тебя? – не поднимая глаз от жетона, спросил он. А через секунду капитан уже бешено смотрел на Зебра, перейдя на яростное шипение: – Кто дал тебе этот жетон? Как узнал мой номер? Только не ври мне!

Казалось, еще мгновение – и Шебанов вцепится в горло незадачливого «колобка». Но самообладанием, судя по всему, тот не был обделен – держа руки в карманах бушлата, спокойно покачивался на каблуках сапог, глядя на капитана.

– Меня предупреждали, что у вас обоих возникнут вопросы. – Зебр буквально навис над ними, положив ладони на столешницу. – Нужны ответы? Тогда попрошу за мной.

Он подошел к бармену, поманил его пальцем, и когда тот перегнулся через стойку, шепнул что-то на ухо. Кивнув в ответ, парень достал связку ключей и протянул их Константину Викторовичу.

Зебр обернулся к ним, сделал приглашающий жест и скрылся за узкой, едва заметной дверью подле стойки.

Шебанов встал с места, закинул на плечо удочки и сумку и твердым шагом проследовал за Зебровым. Анна подняла с пола рюкзак, быстро проверила столики и, убедившись, что никто из посетителей не проявил к ним интереса, вышла из зала следом за капитаном.

За дверью обнаружилась небольшая комната, оборудованная под склад; смонтированные в центре стеллажи, полки которых были заставлены разнообразными коробками, бутылками и банками, доставали до самого потолка и занимали большую часть пространства.

Обойдя остановившегося перед ними капитана, Спирина указала на полоску света на дальней стене. Перешагивая коробки и ящики, разбросанные на полу, она прошла в ту сторону и потянула ручку двери.

«Неплохо придумано, сразу и не заметить», – отметила Анна про себя.

Войдя первой, она на секунду зажмурилась от яркого света.

– Аккуратно, горячие. – Зебр сидел в конце длинного прямоугольного стола с полированной поверхностью. Предупреждение было своевременным – прямо перед лицом Анны качалась на проводе пузатая лампа, одна из целого ряда таких же, норовя коснуться ее лба. Спирина, наклонившись, миновала это подвесное препятствие. Прошла вдоль стола и, придвинув один из стульев, села. Шебанов, ввалившись следом за ней и не успев увернуться от коварной лампочки, отпрянул, потирая обожженную скулу, но тут же ударился макушкой о потолок.

– И, кстати, потолок тут низковат, товарищ капитан, – добавил «колобок», наблюдая за раздосадованным Шебановым.

– Это я уже понял, – пробурчал тот, пригибая голову. Поставил стул рядом с Анной, сел, облокотившись. – Так что там с ответами?

Костя скосился на циферблат наручных часов.

– Нужно немного подождать. Но сразу скажу, что не на все ваши вопросы я смогу ответить – сам мало что знаю.

– Это ваше сообщение? – Анна повернула к нему экран своего смартфона.

– Да, мое. И то, что я отправил капитану, тоже мое. И не только вам двоим. Еще несколько человек получили приглашения. Сережа-бармен предупрежден, он направит их сюда.

Шебанов насторожился, оглядываясь на дверь склада.

– Еще несколько? И кого же конкретно мы ждем? – Рука офицера скользнула под молнию комбинезона.

– Капитан, не надо торопиться с выводами и сразу хвататься за пистолет. – Зебр положил ладони перед собой. – Я уверен, что стрелять вы умеете, и неплохо. Однако я бы посоветовал просто подождать.

– Не люблю сюрпризов. Пока только предупреждаю, – отозвался Шебанов.

В дверном проеме появился тот самый высокий седой мужчина в черном пальто, на которого Спирина обратила внимание в баре. Пригнув голову, он вошел в комнату, отодвинул пальцем провод лампы, в свете которой шрам на его лице отливал белизной.

– Господин Нестеров, добрый вечер! – Зебр жестом поприветствовал вошедшего. – Выбирайте удобное место, присаживайтесь.

Монстр прошел вдоль противоположной от сидящих Анны и Шебанова стороны стола и, приблизившись к Зебру, протянул ладонь.

– Здравствуй, Костик. Давно же мы не виделись.

Зебр приподнялся, с явной неохотой отвечая на рукопожатие.

– Не скажу, что мечтал об этом, – тихо сквозь зубы процедил он. – Была б моя воля – еще столько же не виделись бы. Но вот пришлось.

Нестеров хищно улыбнулся, с силой стиснув пальцы собеседника.

– Ты меня позвал, а не я тебя. Захотел бы я тебя найти – давно бы нашел. – Монстр разжал ладонь и обернулся. – Добрый вечер. Будем знакомы: Алексей. – Он переводил глаза с майора на капитана и обратно. – С кем имею честь?

– Анна. Судя по всему, сегодня вечер внезапных встреч старых друзей?

Нестеров снова улыбнулся.

– А по-моему, приятнее заводить новых. Не так ли, капитан Шебанов? Пистолет-то оставь в покое; думаю, мы тут не за этим собрались. К тому же не помню я, чтобы мы дорогу друг другу переходили.

Нестеров широко распахнул полы пальто, демонстрируя шикарный пиджак с уголком платка, торчащего из нагрудного кармана.

Хмыкнув, капитан вытащил руку из-под куртки, а Монстр сел, откинувшись на спинку и закидывая ногу на ногу.

– И тебе доброго вечера. Я уж думал, не признаешь. – Шебанов, подражая ему, так же вольготно расположился на стуле. – Смотрю, весь цветешь, жизни радуешься.

– Как же ей не радоваться, если по самому лезвию прошел? – Нестеров рассмеялся, доставая пачку сигарет. – Второго шанса никто не даст. Кому как не тебе это знать, капитан.

Он щелкнул крышкой позолоченной зажигалки, поднес огонек к сигарете, затянулся и выпустил в потолок струйку дыма. Терпкий аромат дорогого табака поплыл по комнате.

– Так зачем звал, Зебр? Не разговоры же вести о том, кто чем на хлеб с маслом зарабатывает? – Он провел подушечками пальцев, держащих фильтр сигареты, по шраму на щеке. – Можно, конечно, и об этом поговорить, вспомнить былое.

Из темного склада в дверь вошел невысокий мужчина в армейском бушлате с рюкзаком на плече, придержал висящую лампу, и тень от собственной ладони практически скрыла его лицо. Остановившись, он поочередно осмотрел собравшихся в комнате.

– И что тут за посиделки? – поправив лямку рюкзака, спросил он.

– А вот и еще гости! – Казалось, Зебр был рад, что неприятный разговор прерван. – Проходите, тут все свои.

Мужчина секунду помедлил, но таки сделал несколько шагов к ближайшему стулу у стены. Большая борода с проседью, скрывающая половину лица, придавала ее владельцу добродушный вид, однако жесткие льдисто-серые глаза развеивали это впечатление.

– Хотелось бы сразу знать, кто из вас меня искал? – Бородач сел, положив рюкзак перед собой между ног. – Не люблю игры втемную.

Нестеров, с любопытством изучив новоприбывшего, отправил вверх очередную порцию дыма.

– Судя по всему, искал тот же, кто и всех нас. – Он указал сигаретой в сторону Зеброва. – Все вопросы туда. Только в очередь, пожалуйста.

Поймав на себе требовательный взгляд вошедшего, Костик кашлянул и в очередной раз сфокусировался на часах.

– Еще не время отвечать на вопросы, господа. Наберитесь терпения.

– Писали мне, что тут какое-то важное, прибыльное, а главное – срочное дело, – недовольно пробасил владелец бороды, выбивая папиросу из картонной пачки и исподлобья оценивая остальных. – И вот я тут, а дела не вижу, да и срочности, получается, никакой. Зато вижу много лишних глаз и ушей.

Нестеров опередил готового вспылить Шебанова и, уставившись в пол перед собой, тихо проговорил:

– Если бы не мое хорошее настроение, я бы подумал, что гость нас пытается оскорбить. Быть может, мне это только показалось и, говоря о лишних, он имел в виду что-то другое, не касающееся никого из присутствующих.

Встряхнув коробок спичек, бородач вынул одну, чиркнул ею. Поднеся вспыхнувший огонек к папиросе, зажатой в зубах, глубоко затянулся и шумно выпустил дым.

– Монстр, ты как был слащавым тугодумом, так им и остался. Тебя я и подразумевал в первую очередь. – Бородач оскалил желтые от никотина зубы в подобии улыбки. – Сколько бы лет ни прошло, люди не меняются. А с «Честью» дела иметь – себе дороже.

Нестеров молниеносно вскочил, в его кулаке блеснуло тонкое лезвие ножа.

– Придержи язык, Ворон! – прошипел он. – Иначе я тебе помогу.

Он сделал стремительный шаг в сторону бородача, но тут же замер, глядя на ствол, направленный ему в грудь из-под полы бушлата.

– Тихо, Леша, тихо. Не шуми. – Ворон глубоко затянулся и, не вынимая папиросу изо рта, пыхнул клубами дыма. – Это ты в банке своем можешь кому-то приказывать. И ты меня сейчас совсем не удивил, такой же бестолковый. Подзабыл, что сперва надо думать, а уж потом за нож хвататься. Ну-ну. Я-то тебя знаю.

– Не тебе меня судить, Ворон! – Лицо Монстра побагровело. Он стоял не шевелясь, не отрывая глаз от пистолета, и яростно цедил слова сквозь зубы: – А ты всё так же таскаешь ствол с собой, куда бы ни шел. Боишься до сих пор собственной тени?

Анна молча следила за происходящим. Она быстро опустила ладонь на колено Шебанова, сжав пальцы, когда краем глаза заметила движение его руки, снова потянувшейся под молнию комбинезона. Появление в такой момент еще одного источника угрозы было совершенно ни к чему. Кто знает, какие счеты у этих двух мужчин друг к другу? Влезать в их дела ей совсем не хотелось. По крайней мере пока.

– Если кто-то забыл, то я напомню: Прикордонье всегда было и остается нейтральной территорией. – Зебр повысил голос, придавая словам жесткости. – И с меня будет спрос, если тут кто-то нарушит нейтралитет, а мне проблемы совсем не нужны. Поэтому было бы хорошо, если бы обоюдные претензии друг к другу вы отложили на более подходящее время.

Сделав шаг назад, Нестеров поднял руки, показывая пустые ладони бородачу, одернул полы пальто, поправил узел галстука.

Анну удивило, как быстро этот человек меняется: секунда – и от негодования не осталось и следа. Только холодное безразличие.

– Зебр, ты знаешь, я всегда был и остаюсь на стороне закона. – Говоря это, он вновь уселся. – А вот Воронова надо бы спросить, какого черта он за языком не следит и оружием размахивает. Хотя какой с него спрос – у «Воли» весьма-а-а оригинальные понятия о чести и законе.

– Ты посмотри, Федя! Мы, как всегда, вовремя! – Моложавый хриплый голос отвлек на себя внимание и тем самым несколько разрядил обстановку.

В комнате один за другим появились двое мужчин, остановились в проеме.

«Опять эта парочка “телогреечных” из автобуса». – Под светом лампы Анна всматривалась в их щетинистые лица. В иной обстановке она могла бы принять их за отца и сына – уж больно много имелось у них сходных черт.

– Мне послышалось или тут в натуре о законе и чести байда? – Не вынимая рук из карманов, тот, что постарше, подошел вплотную к столу. – Что ж никто не предупредил, что волыны нужно брать с собой? Мы-то по наивности решили, что тут сердечный базар будет, абдастами хвастать не планировали. Или мы не вовремя, Зебр?

– Вовремя, Федор, – жестом пригласил Зебров «телогреечных» занять свободные места. – Еще не все собрались, чтобы дела обсуждать.

– Становится все интереснее. Какие такие у нас могут быть общие дела с бандюганами? – Нестеров раскачивался на задних ножках стула.

Парочка села рядом с Шебановым.

– Бандюганы, как вы выражаетесь, остались где-то за «колючкой», – расстегнув пуговицы на груди, отозвался старший из них, с ежиком седых волос на голове. – А здесь мы все – деловые люди. Уважаемые бизнесмены, ёктыть. А у вас тут встреча давних приятелей, как я погляжу? Мы не в претензиях, подождем, послушаем, встревать не будем.

– Давних-то давних… – отозвался Воронов. – Но вот насчет приятелей – очень сомневаюсь.

– Отчего же сомневаешься? – вмешался Монстр. – Вы как раз компании правильные умеете выбирать. Ты еще расскажи про то, за сколько «зеленых» вас бандюги выбили из Мутной долины. Но ведь то преданья давно минувших дней, верно? Понимаю.

– Вот это уж точно не твое дело, – зло фыркнул бородач.

– Ворон, ёктыть, ты тоже тут, что ли? – приветственно махнул Федор. – Не признал, богатым будешь.

Тот кивнул в ответ:

– И тебе не хворать, Обрез. Богатым мне не быть, раз ты тут, а вот пожить еще охота. Смотрю, ты Левака так и таскаешь за собой? Или он сам таскается? Отпустил бы ты его, Федор, а то грустный он какой-то.

Напарник Федора стянул ушанку с абсолютно лысой головы, покопался в отворотах шапки и извлек из ее глубины сигарету.

– Ты бы поаккуратнее выражался, Ворон, – откликнулся он, прикуривая. – Подумал бы сначала за тот вариант, что волына так-то не только у тебя имеется.

– Лева идет, куда ему хочется, и делает то, что ему хочется. – Обрез похлопал лысого по плечу. – Вот захочется ему тебе дырку сделать посреди лба – он ее и сделает. И не посмотрит на то, что у нас с тобой добрые отношения.

Хмыкнув, Воронов поменял позу, демонстративно приоткрыв полы бушлата и обнажая торчащую из наплечной кобуры рукоять пистолета.

– Помню я, что он еще тот снайпер. Ну пусть рискнет, если успеет.

Обрез удержал порывающегося вскочить Левака за плечо.

– Не дергайся, Лева, не время еще. – И, сверля глазами Ворона, добавил: – Язык у тебя всегда был подвешен хорошо, это я помню. И как тебе его до сих пор не укоротили?

Тот разгладил бороду, усмехнулся:

– Ты же знаешь, Обрез, что стрелять я научился раньше, чем говорить.

Тихо присвистнув, Нестеров привстал от удивления, уставившись на дверь.

– Какие люди нас посетили! Привет, Горняк! Не чаял тебя увидеть!

* * *

Замерший в дверном проеме плечистый мужчина в широких армейских брюках явно не был готов к такой встрече.

– И тебе привет, Монстр. – Едва заметно кивнув, Горняк обвел взглядом присутствующих. – Добрый вечер. Зебр, ты, что ли, компанию эту собрал? Не многовато ли народа?

– Проходи, Степан. Компания теплая, приятели все давние. – Хищно улыбаясь, Нестеров придвинул пустой стул, поставил его рядом с собой. – Я тебе даже место занял. Как знал, что появишься.

– А я еще не решил, нужна ли мне такая теплая компания, – пожал плечами вошедший. – Мне как-то проще одному: сам себе хозяин.

Из темноты над плечом Степана-Горняка вынырнула рука, сжимавшая нож, и в тот же миг блестящее лезвие коснулось его горла. Следом показалось немолодое щетинистое лицо, испещренное мелкими белесыми шрамами.

– Ну здравствуй, Степа! – прорычал обладатель ножа и шрамов на ухо Горняку. – Давно же я тебя искал. Вынул из карманов, быстро!

Горняк стоял не шевелясь, потихоньку разводя руки в стороны.

– Ты бы поаккуратнее с ножичком, мужик! – прохрипел он тихо, скосив глаза и пытаясь заглянуть себе за плечо, чтобы рассмотреть лицо напавшего. – Ты кто? Чего хочешь от меня?

Зебров вскочил на ноги одновременно с Нестеровым и Вороновым.

Анна застыла, отодвинувшись от стола.

– Спокойно, капитан, – прошептала она Шебанову, готовому в любой момент выхватить оружие.

«Они же тут все друг друга поубивают в конце концов!» – пронеслась мысль у нее в голове.

Только Обрез с Леваком безучастно смотрели на происходящее.

– Брод, ты, что ли? – Краем глаза бородатый Ворон следил за седым Монстром, который уже потянулся к карманам пальто. – Уж больно голос знакомый.

– И тебе привет, Ворон, – прорычал Брод, на мгновение переведя на него взгляд. Быстро оценил обстановку в комнате, все так же прижимая лезвие ножа к пульсирующей вене на горле Горняка, при этом запястье его нервно подрагивало. – Давно не виделись. А ты с «Честью» уже спелся? Не ожидал от тебя такого, совсем не ожидал.

– Не гони и не зарывайся! – гневно выкрикнул Воронов. – Сейчас совсем не время счеты сводить. И не место.

– Послушал бы ты тех, кто поумнее, браток. – Руки Нестерова были все ближе к карманам.

– Я тебе не браток! – огрызнулся Брод в ответ и зашипел над ухом Горняка: – Давно я искал тебя, Степан Подгорный. А тут такая удача, что я даже глазам не поверил!

– Я тебя не знаю, мужик! – Горняк недоуменно крутил зрачками, пытаясь сообразить, чем он заслужил такую участь, и чувствуя, как металл начинает врезаться в кожу.

Вдруг Брод замер.

– Аккуратно брось нож на стол, чтобы я его видел, если не хочешь получить пулю, – скомандовал откуда-то из темноты склада уверенный голос.

«Всё это было бы смешно, – подумалось Анне, – когда бы не было так печально. Честное слово, если бы увидела такой эпизод в сериале – ухохоталась бы от нелепости и недостоверности! А вот поди ж ты, оказывается, и в жизни подобное происходит. Как это было в той старой советской киношке? “Власть переменилась! Скидай сапоги!” И так раз пять подряд! Бред какой-то…»

Секунда раздумий – и тихий, нутряной рык братка. Нож с металлическим звоном ударился о столешницу, отскочил от нее и упал на пол. Почувствовав свободу, Горняк отпрыгнул к стене. Брод же поднял руки и, подчиняясь толчку в спину, сделал шаг вперед, пригнулся под висящей лампой, остановился у края стола.

Пришедший в себя Степан резко развернулся, потирая ладонью горло, и дернул вниз молнию камуфлированной куртки.

– Да я сейчас тебя!..

Но пистолетный ствол, показавшийся из темноты, тут же развернулся в его сторону и заставил замереть.

– И ты тоже махалки давай поднимай! – Вышедший из темноты низенький мужчина в капюшоне остановился за спиной Брода и указал оружием на место рядом с седовласым Монстром, явно решив пресечь любые попытки развить конфликт. – Тебе вроде бы предложили присесть, так что шагай.

С поднятыми руками, чертыхаясь вполголоса, Горняк отступил спиной к Нестерову, плюхнулся задницей, куда повелели.

– Да и ты бы, мужик, успокоился и присел. – Похлопав по плечу Брода, коротышка подтолкнул его к стулу рядом с бородатым Вороновым, который уже опустился на свое место. – Вот и приятель твой того же мнения, правильно же я говорю? – Дождавшись, когда Брод, все еще держащий руки поднятыми, усядется, новый участник собрания оперся плечом на дверной косяк, холодным взглядом из-под капюшона обшарил комнату и продолжил: – Вот и славно. Будем считать инцидент временно исчерпанным.

– Может, пушку уберешь уже? – Нестеров вальяжно закинул ногу на ногу. – Мне она как бы не мешает, но ты нервируешь людей.

«Так ты не только ножом и вилкой умело владеешь!» – Анна, всмотревшись в новоприбывшего, вспомнила то злобное выражение лица, с каким тот сверлил спину Зеброва в баре.

А Зебр, до сих пор молчавший, кашлянул, обращая на себя внимание.

– Знакомьтесь – Семен Догнич, – кивнул он в сторону коротышки. – И пистолет он уже убирает. Так ведь, Дог?

– Может, уберу. А может, и нет. – Дог сплюнул на пол сквозь зубы, прикрыл за собой дверь и опустил оружие. Он снова осматривал собравшихся в комнате, перемещая глаза от одного к другому и на секунду задерживаясь на каждом. – Что же ты, Зебр, за порядком не следишь? Мне говорили, что ты тут смотрящим оставлен был, а по Прикордонью люди бродят кто с пером, кто с волыной, да еще и размахивают ими где попало.

– Тебе-то откуда знать? – подхватился «колобок». – Сколько лет тебя не слышно и не видно было? Напомнить? Когда зачистка началась, столько дерьма полезло, что и вспоминать тошно. А я разгребал! – Он обиженно стукнул себя в грудь кулаком. – Я помогал пацанам, выводил тропами, денег давал за просто так. А ты где был? Правильно, собрался и по-тихому свалил. А теперь решил меня уму-разуму учить?

Ухмыльнувшись, Дог направил пистолет в лицо раздосадованному Зебру. Тот затих, губы его задрожали, и «колобок» медленно опустился обратно.

– Нервный ты стал, Зебр. И болтливый. Свалил я, говоришь? А тебе, бедному и несчастному, пришлось порядок тут наводить? Какая занятная история нарисовалась.

– Давай, стреляй. Думаешь, ты первый, кто мне стволом в лицо тычет? Убьешь меня – многим сделаешь приятное. Мне терять нечего, но люди тут собрались кое-что обсудить. Да и тебя я позвал не счеты старые сводить, а для дела. Так что или стреляй, не тяни время, или убирай уже ствол – и сядем поговорим.

Тишина повисла в комнате.

– Пух! – прицелившись в лоб Зебру, произнес Догнич и опустил руку. – Я бы и не пришел к тебе сюда счеты сводить, об этом мы с тобой потом как-нибудь вдвоем потолкуем. – Откинув капюшон, он заткнул оружие за пояс и продолжил: – Я уже увидел, как тут люди кое-что обсуждают – с ножом у горла. В таких делах я не помощник.

– Знать бы еще, за что он на меня набросился! – все еще потирая горло, возмутился сидящий рядом с Нестеровым Горняк. – Мужик, я тебя даже не знаю, а ты ко мне с предъявами!

– А тебе и незачем меня знать. – Поникший и сгорбленный Брод говорил тихо, будто сам с собой. – Ты и тогда не знал, когда с отрядом своим расстреливал вольных на Мусорке. Девять нас было, раненые прятались под плитами. А как потом вы гранатами закидывали выживших – этого тоже не помнишь? А я вот выжил, один выжил. И выполз спустя сутки. Там на плитах Ворон с пацанами меня и подобрали. Я тогда поклялся, пока тащили они меня к доктору своему, что отомщу за ребят, только не знал кому. А потом добрые люди шепнули, что отряд Степы Подгорного тогда на Мусорке был.

– Ты рехнулся, что ли? Не было меня там! И отряда моего там не было! – Степан вскочил на ноги. – Никогда такого не было, чтобы Горняк вольных сталкеров отстреливал, слышишь!

Нестеров потянул его за рукав.

– Сядь, Степан, успокойся. Мало ли что кому-то взбредет в голову. Могут во всех смертных грехах обвинить за спиной.

Догнич хмыкнул:

– Ого, какие тут страсти. Я бы, наверное, тоже с ножичком кинулся, будь у меня такие воспоминания. Хотя нет. Ножичек – это примитивно и хлопотно. Просто пулю в лоб пустить – и вся недолга. Ведь так, Зебр, вопросы решаются обычно?

– Не тот ли ты сталкер Дог, про которого слухи ходили по Зоне? – раздался голос бородача. – Дескать, был такой вольный бродяга, Догом звался. И набрел этот сталкер на хабар «искупленцев». Жадность его тут же обуяла. Набрал он полный рюкзак артов на радостях да понес их через болото. Но сил не рассчитал парень – и сгинул. Где-то там, на болотах, и сгинул. Вместе с хабаром.

Дружный смех сотряс стены комнаты.

Догнич, смахивая выступившую от смеха слезу, качал головой:

– Не-е, это точно не про меня.

– Ворон, так ведь если тот сгинул, то этот Дог – явно не тот! – Монстр хлопал себя ладонями по коленям. – А я и не думал, что ты в такие сказки веришь. Вроде бы серьезный мужик!

Анна тоже улыбнулась своим мыслям, рассматривая собравшуюся разношерстную компанию.

«Клубок змей по сравнению с обществом всех этих ребят – самое безопасное в мире место».

– Господин Зебров, хотелось бы уже знать, чего мы ждем и все ли, по вашему замыслу, уже собрались? – громко спросила она, решив, что сейчас самое время наконец-то вникнуть в смысл сей нежной встречи.

Смешки в комнате стихли, девять пар глаз были направлены на восседающего во главе стола.

– Еще несколько минут, Анна Алексеевна. – Зебр в очередной раз посмотрел на часы. – Есть опаздывающие, но они уже совсем рядом.

Глухой стук прервал разговор. Тук-тук-тук. Через секунду снова.

Спирина взглянула на дверь – та была приоткрыта наполовину. Стучать в открытую дверь?

Но звук шел откуда-то из-за спины Зебра.

Он быстро встал, толкнул часть стены позади себя, которая на удивление легко отъехала в сторону, открывая доступ к еще одной двери. Щелкнул язычок замка, створка распахнулась, и повеяло прохладным ночным воздухом. Следом за порывом ветра в комнату, пригнув головы, вошли два человека, и в первый момент Анне показалось, что у нее двоится в глазах: идентичные тонкие черты, одинаково короткие светлые волосы. Черные кожаные куртки с поднятыми воротниками сводили на нет любые попытки отличить братьев друг от друга.

«Двое из ларца», – мелькнуло в голове у женщины.

Сделав несколько шагов, близнецы практически синхронно остановились. В ярком свете их лица казались зеркальным отражением друг друга. Два холодных безучастных взгляда, пройдясь по комнате, остановились на Зеброве.

Воронов издал удивленный возглас, увидев вошедших.

– Ого! И «Монумент» тут!

«Колобок» закрыл за опоздавшими дверь и вернул фальшивую стену на место.

– Нам куда? – ровным и равнодушным голосом спросил один из братьев.

– Места много, выбирайте сами. – Зебр устроился на стуле. – Вы задержались, господа.

Близнецы устроились слева от него, сосредоточенно смотря перед собой и абсолютно игнорируя собравшихся.

– Мы всегда точны, – откликнулся «монументовец», – и приходим в нужное нам время.

– Ага, еще бы уходить вовремя научились, – буркнул Ворон, однако братья не подали вида, что услышали его слова.

Прищурившись, Федя внимательно изучал принесенных ночным ветром.

– Господа, а мы с вами раньше не встречались? – спросил наконец Обрез, в упор изучая их и потирая щетинистый подбородок. – Никак не припомню, откуда мне знакомы ваши лица.

– Обрез, ты, наверное, хотел сказать «лицо»? – фыркнул Монстр.

Оба брата одновременно, как по команде, повернули головы в сторону Федора, одарив того ледяными взорами.

– Мы запоминающиеся, – без тени улыбки констатировал один из них.

– Если бы встречались, ты вряд ли забыл бы, – продолжил фразу второй близнец.

– Итак, время пришло раскрыть карты, – начал Зебр, вставая. – Некоторое время назад ко мне обратился неизвестный господин с просьбой собрать тех людей, которых он укажет. Увидев фамилии, я, конечно, предупредил его, что с некоторыми из вас знаком и могут возникнуть проблемы, но господин этот был достаточно убедителен, передавая список ваших контактов и некоторые вещи, которые, по его словам, вызовут вашу заинтересованность в участии.

Костя прохаживался туда-сюда, иногда поглядывая на слушателей.

– Мне и самому было бы проще найти тех людей, которые с легкостью выполнят любой заказ. Здесь, в Зоне, или еще где-то. Но господин этот настаивал, что будет работать только с теми, кого он указал в своем списке, и даже готов увеличить сумму вознаграждения. – Зебров вновь сел. – Вы все здесь, как и планировалось. Пока это вся информация, которая мне известна и которую я могу сообщить в настоящий момент.

Повисшая в помещении тишина нарушалась только скрипом ножек стула, на котором снова раскачивался Нестеров.

– Костик, зная тебя, даже не сомневаюсь, что обещанная сумма была более чем достойная, раз ты решился на это, – ухмыльнулся Монстр. – Что дальше, Зебр?

– Я не знаю. – Зебров пожал плечами. – От меня требовалось вас всех собрать к этому времени – вы здесь. Близнецы были последними из списка.

– Кто этот неизвестный? Почему именно мы? – голос Воронова был встревоженным. – Если это ловушка, то я лично прострелю тебе голову. Если успею, конечно.

«А ведь действительно, чего проще? – подумалось Анне. – Собрать в одном помещении в одно и то же время неугодных, насоливших, предавших или причинивших зло, а под полом в этот момент дотлевает фитилек… И вот так одним махом убрать всех своих врагов – это ж элементарно! И как мы вообще повелись на эту замануху?! Ну ладно, положим, у меня были свои резоны… А остальные – настолько наивны? Тот же Зебр – неужели обещанная сумма была настолько велика, что мигом отшибла всю соображалку? Как можно было звать сюда этих… лидеров? Да еще и к определенному часу? И не задумываться, что по чьей-то воле собственноручно готовишь приманку?»

Звуки вибрации и трелей оповещений заполнили комнату. Как гомон стаи налетевших птиц, мессенджеры всех собравшихся одновременно ожили, привлекая внимание владельцев.

– Хм, неожиданно… – осмотрев компанию, сказал Монстр, доставая из внутреннего кармана смартфон.

Анна опустила глаза к экрану своего гаджета.

Сообщение. Номер скрыт.

«Вы в деле. Ждите подробной информации».

– Что это значит, Зебр? – Стоящий в дверях Догнич перевел глаза с личного телефона на аппарат Зеброва.

– Откуда мне знать? Говорю же – я выложил все, что имел.

– Что значит «в деле»? В каком деле? – Ворон явно нервничал и терял самообладание.

Федя-Обрез швырнул «трубу» на стол.

– Зебр, что за подстава? Я пока еще ни на что не подписывался! Опять твои шутки? Что за?!.

– Да погоди ты, Обрез! Я уже сказал, что сам не в курсе! – Константин не отрывался от экрана. – Видишь же, написано: «Ждите».

Как оказалось, ждать пришлось совсем недолго.

Вдруг задрожал смартфон в руках Анны.

Одно за другим летели изображения, текстовые и аудиосообщения. Спирина не успевала их открывать, только следила за пополняющимся списком оповещений.

Наконец вибрация прекратилась.

«Тут вся информация. Ознакомьте с ней коллег», – прочла Анна последнее.

Она подняла голову и увидела одиннадцать обращенных к ней недоуменных взглядов.

– Анна Алексеевна, теперь все вопросы к вам, – проговорил Зебров.

«Ловко ты отделался от любопытствующих, Костя», – подумала женщина.

– Минуту, – проговорила она. – Дайте разобраться, здесь очень много информации.

Она быстро начала открывать пришедшие сообщения, пробегая по тексту глазами и тут же закрывая.

Две маршрутные карты, схемы расположения военных постов, текущие дислокации группировок, границы зараженных территорий, скопления аномалий, места массового появления мутантов и известные логова.

– Кто-то основательно подготовился… – произнесла она под нос, открывая один файл за другим. Изучая их, Анна бессознательно чувствовала, как какое-то давно забытое чувство просыпается в ней.

Азарт, жажда действий.

Мозг мобилизовал затихшие на время резервы, давал команды органам, вбрасывая в кровь адреналин. Распрямляя плечи, посылая импульс спящим мышцам, заставляя дышать полной грудью. Так гоночные машины прогревают перед стартом.

Читая карту, она ощутила, что встала на маршрут. Чувство Зоны возвращалось. Тропы, аномалии, скопления мутантов, гнезда чудовищ и тайные берлоги упырей – постороннему человеку это ни о чем не говорило. Новичку все это могло показаться веселым приключением.

Но не ей. И не тем, кто сейчас собрался в этой комнате.

И Спириной стало понятно, почему именно эти люди сейчас здесь.

Не бывает бывших сталкеров. Эти одиннадцать человек знали Зону не понаслышке.

Они уже там, они уже «в деле». Внешне это, может быть, не так заметно, но внутри каждого взводится пружина. Тело подчиняется сознанию, готовится к действию. И все меняется, предчувствуя приближение опасности.

Так же, как сейчас менялось в Анне.

Анна Алексеевна Спирина, совсем недавно вошедшая в бар, в эти минуты исчезла.

Уступая место Аспиду – майору спецотряда, командиру группы военных сталкеров, одному из ветеранов Зоны.

* * *

Анна выбрала в списке сообщений присланный аудиофайл, нажала на пуск и положила смартфон на стол, увеличив громкость динамика до полной.

Мужской голос, зазвучавший в комнате, был по-деловому спокоен и размерен.

– Вы меня не знаете, однако я знаю про всех вас. И мне этого достаточно. У каждого есть персональные причины быть сейчас здесь. Разбираться в личных мотивах нет ни времени, ни желания. Но раз вы собрались, это значит, что я в вас не ошибся. Теперь о том, что нужно мне – мне нужна команда, способная выполнить порученную задачу. Гарантированно, вовремя, без лишних вопросов. И тогда каждый из вас получит то, что заслуживает.

Голос смолк. В комнате на несколько секунд повисла тишина. Послышался приглушенный кашель. Затем мужчина продолжил уже четко, по-военному:

– Группу возглавит Аспид. Завтра утром отряд должен войти в Зону. Информация о выполняемой задаче передана старшему. Порядок выполнения задачи определяет старший. На выполнение дается трое суток. В случае успеха вознаграждение составит один миллион долларов каждому члену группы, оно будет выплачено в конечной точке маршрута. Аванс поступит на ваши счета после получения мною подтвержденного списка участников и активации переданных вам браслетов-маячков. Отсчет времени на выполнение задачи начинается с момента получения аванса. На этом все. Удачи.

И вновь тишина.

Но на этот раз пауза затянулась дольше.

Анна взяла гаджет.

– Это все? – первым нарушил тишину Воронов.

– Пока все, – подтвердила она, листая полученные файлы.

– Миллион… – Федя-Обрез закурил, глубоко затягиваясь. – Нехилый куш. Что же надо сделать за такие деньги?

Догнич, стоящий в дверях, хмыкнул.

– Революцию в небольшой стране можно устроить, например. Но меня больше интересует другой вопрос. – Он обвел взглядом сидящих в комнате. – Аспид – это кто? Я слышал этот позывной когда-то – группа Аспида, из военсталов, выводила вольных через болото за Периметр во время зачистки. Слышал, что многих бродяг они тогда спасли от тюрьмы. Я бы пожал ему руку от души и с благодарностью.

– Что-то совсем не верится, чтобы военные забесплатно простых сталкеров спасали, – осклабился Левак, пожимая плечами. – Сказки все это. Ушлые «зеленые» своего никогда не упускали.

Лицо Анны вспыхнуло.

– Мы выводили раненых и больных, – сквозь зубы проговорила она. – Они приходили к нам без оружия. Именно это являлось главным условием, которое было поставлено мною для вольных.

И погрузилась в изучение документов в смартфоне.

Лицо Дога вытянулось от удивления.

– Аспид – женщина?! Аспид – это вы?! И вы – старшая в нашем, так сказать, отряде?!

Смех Нестерова заглушил его дальнейшие удивленные возгласы, там же потонули возмущения Забродина и Подгорного, вторивших Догничу.

– Вот это поворот! – Монстр продолжал смеяться, утирая выступившие слезы. – Не успели познакомиться, а я уже ее подчиненный. Мадам, я в полном вашем распоряжении! Или вы мадмуазель?

– Мало я встречал сталкеров-женщин, хотя, в принципе, не удивлен. – До сих пор сохраняющий невозмутимый вид Воронов сплюнул себе под ноги. – Но вот чтобы женщина Вороном командовала – такого я пока еще не допускал. Однако учитывая солидность предложения… – Он замолчал на секунду, затем хлопнул себя по колену. – Была не была! Только хотелось бы знать подробности.

Шебанов, до этого молча сидевший рядом с Анной, повернул голову к «колобку».

– Зебр, а ты что молчишь?

Тот пожал плечами, вперившись глазами в гладкую полированную поверхность.

– А что я должен говорить? Я подписался на это задолго до того, как вы все тут собрались. Так что я в любом случае иду до конца. И я согласен с Вороном – хотелось бы знать подробности.

– Я не об этом. – Капитан в упор смотрел на Костю. – Почему это неизвестный заказчик выбрал Анну старшей? Кто он?

– Мне-то откуда знать? – развел руками Зебров. – Я его, заказчика этого, и не видел толком. Подошел ко мне в баре, назвал сумму, дату, место, дал список, фотографию, жетон. И все, дальше с ним связь была исключительно по мобильнику, вот такими же сообщениями, как сейчас. Ах да, еще это…

Он прошел к двери склада, у которой так и торчал задумчиво молчащий Догнич. Дог сделал шаг в сторону, пропуская Костика, и тот скрылся в темноте, но спустя несколько секунд вернулся. Подойдя к Анне, «колобок» положил перед ней небольшую черную коробочку.

– Что это? – Она с опаской отодвинулась от пластикового контейнера.

Зебров склонился над столом, недолго поколдовал над крышкой; щелкнули скрытые зажимы – и высыпалось содержимое.

Спириной в первую секунду показалось, что перед ней старинные радиодетали. Она помнила, как в детстве копалась в ящиках с транзисторами, конденсаторами и еще какими-то паукообразными штучками. Их была целая куча, ощетинившаяся проволочными лапками-ножками! А отец, сидя за верстаком с окутанным клубами едкого дыма паяльником в руке, выбирал из этого хаоса нужную финтифлюшку и находил ей место в очередной своей радиолюбительской поделке.

Именно что-то подобное лежало сейчас перед ней – связка шариков-деталек с длинными металлическими хвостами, на конце каждого из которых имелся маленький зажим-замочек, напоминающий карабин из снаряжения альпинистов.

Все молча смотрели на стол. Видя недоумение в глазах Анны и присутствующих, Зебр закатал рукав куртки. Его запястье обвивала тонкая металлическая полоска, такая же, как хвосты у лежащих перед ними деталек. Концы этого хвоста сходились в шарике, плотно прижатом к внутренней стороне запястья.

– Браслет. – Он повел рукой, давая всем рассмотреть диковинное устройство с мигающим зеленым индикатором. – Тот, о котором говорилось. Когда я согласился взяться за это дело, я и на браслеты согласился. Не знаю, как он работает, но это было жесткое условие.

– Никогда таких штуковин не видел. – Шебанов склонился над связкой браслетов. – И кто же этот странный тип, которому некуда девать деньги?

Нестеров тоже поднялся, прошелся вдоль стола, задумчиво покачивая полами пальто.

– Да какая разница, кто он, заказчик этот. Мне абсолютно все равно, кто платит, если речь идет о такой сумме.

– Мне тоже нет разницы, кто платит. И за что платят, тоже нет разницы. – Догнич стукнул кулаком по двери склада. – Но почему она будет командовать?!

– Ёктыть, а кто должен командовать, по-твоему, Дог? – Зажав в зубах сигарету, Обрез выпустил струйку дыма в потолок. – Уж не ты ли?

– Да хоть кто! Если надо, могу и я! А так – вон, Монстр или Ворон. У них опыта-то побольше будет. Сгинем же все! Почему она?!

– Потому что она – Спирина. Анна Алексеевна. Дочь полковника Спирина. – Ледяной голос, произнесший эту фразу, заставил спорщиков затихнуть. Все повернулись на звук, в сторону братьев-близнецов, затем к Анне, которая быстрыми движениями пальцев водила по экрану смартфона, абсолютно не обращая внимания на разговоры окружавших ее мужчин.

– Разгром «Монумента» – это его, полковника, работа, – продолжал говорить один из братьев. – Это он готовил отряды военных сталкеров. Они, военсталы Спирина, нас и брали тогда, после зачистки реактора. Живыми брали. Больше никто не мог. А эти взяли. И он был с ними. Таким не стыдно было сдаться.

«Монументовец» замолчал, и все в комнате ненадолго погрузились в собственные мысли и воспоминания.

Догнич уже было набрал воздуха, чтобы задать вопрос близнецу, но, видимо, передумал: все знали, что спрашивать «монументовца» о чем-то – это как с камнем разговаривать. Бессмысленное занятие.

Однако второй брат будто бы услышал немой вопрос Дога и добавил:

– Полковник говорил о ней, о дочери. И за ней мы, пожалуй, пойдем.

Анна подняла голову от смартфона.

– Закончили болтовню? Все вопросы решили между собой? Теперь мне уже можно говорить? – Майор встала, отложив гаджет. – Вот и хорошо, что разобрались. А если вопросы у кого-то и остались, советую отложить их на потом.

Она подошла к Зебру, сидевшему во главе стола. Тот встал, уступая ей место, но Спирина осталась стоять, оглядывая слушателей.

– Знакомиться с каждым сейчас у меня нет времени, – продолжила женщина. – Я не сомневаюсь, что любой из вас мог бы в одиночку сделать то, что от нас требуется. Каждый имеет персональный опыт и собственные мотивы. Но мы идем командой, а значит, личное – на потом. И если мне руководить группой, то так тому и быть. Поверьте, радости от этой новости я не испытываю. Три дня – и разойдемся. После этого забудем все, как страшный сон, зато расстанемся с удовлетворением от финансового благополучия.

– Мы до сих пор не услышали конкретики, – задумчиво произнес Шебанов. – Анна Алексеевна, хотелось бы знать, на что нам даются эти три дня. Озвученная сумма, конечно, впечатляет, но все же.

– Михаил Иванович, конкретика будет. – Она видела, что большинство собравшихся находятся в некотором замешательстве. – Вот только ее, конкретику, я должна довести до сведения лишь тех, кто согласится на участие в деле. И это не моя прихоть, сами понимаете.

Анна села, подняла запястье к глазам, сверилась с часами.

– У нас пятнадцать минут. Есть время подумать. Кто не готов или сомневается – советую покинуть нас прямо сейчас.

Проведя пальцем по экрану смартфона, женщина пробежала глазами по заголовкам в списке пришедших сообщений, ткнула пальцем в «Подтверждение участников». Высветились имена всех двенадцати человек, находящихся в комнате, с квадратиком-чекбоксом напротив каждого. Коснувшись «своего» квадратика, где тут же появилась отметка, Спирина вытянула из связки браслет, поднесла к запястью, обвила металлический хвост маячка вокруг руки и застегнула замок. Загорелся зеленый огонек, браслет сжался, прижимая шарик плотнее к коже.

– Анна «Аспид» в деле, – громко, словно бросая клич, произнесла она и продемонстрировала мигающий датчик браслета.

Ее рука еще не успела опуститься, как в комнате раздался голос одного из близнецов-«монументовцев».

– Братья Возняк, позывные «Ива» и «Ис», в деле.

Анна отметила их в списке, повернулась к братьям, протянула им два маячка и коротко кивнула. Защелкнув по очереди браслеты, близнецы, как всегда безучастные и погруженные в себя, показали мигающие огоньки.

«В этих я не сомневалась, – усмехнулась про себя майор. – Зебр уже в команде. Капитан, думаю, тоже пойдет. Хоть кому-то можно будет доверять. Нестеров и Ворон тоже согласились – и это неплохо. С ними, конечно, будет больше всего проблем, но и пользы немало. Вот что с остальными – вопрос. Да еще и бандиты эти. Совсем не радует, когда за твоей спиной будут такие личности. Могут взбрыкнуть в любой момент».

– Мне терять нечего, и раз я тут, то, почитай, уже согласился, – уставившись в пол, Воронов пригладил бороду, поднялся с места, надел браслет и показал Анне мигающий шарик. – Ворон в деле.

Галочка напротив его фамилии тут же появилась в списке.

Нестеров вынул руку из кармана пальто и поднял ее, широко улыбнувшись и демонстрируя белизну зубов.

– Командуйте, Анна! Монстр в отряде. Обожаю прогулки вслепую! – Женщина коснулась очередного квадратика в списке. Монстр защелкнул браслет, кивнул седой головой, постучал пальцем по огоньку датчика. – Симпатичная безделушка. Главное, чтобы эта штуковина не взорвалась вдруг. – Он хихикнул собственной шутке и взмахнул кистью, указывая на Обреза. – А может, не стоит бандюганов брать с собой? Хлопот же с ними…

Вскочивший из-за стола Лева злобно зашипел на него:

– Ты не понял, что ли? Тебе же уже сказали: где ты бандюганов видишь?! Если тебе мало на личике шрамов, то могу добавить еще, чтобы до тебя уж точно доперло!

– Погоди, Лева! – Федор так резко и сильно дернул напарника за карман телогрейки, что ткань не выдержала и с треском лопнула.

Нестеров засмеялся и уселся на стуле, широко расставив ноги.

– Какой страшный Лев! Федя, ты его научил бы, на кого лаять можно, а на кого лучше не стоит.

– Монстр, ёктыть, я же не всегда с Левой рядом буду. А ты не всегда будешь к нему лицом. – И, повернувшись к Анне, Обрез отрицательно покачал головой: – При всем уважении, но подписываться втемную на дело – не наше это…

Надевая ушанку, Левак сверкнул глазами в сторону Нестерова и резким движением провел ладонью по шее, глядя тому в глаза. Монстр показал в ответ кулак с поднятым вверх большим пальцем.

– Не наше, конечно, но… – продолжил Обрез, постукивая зажигалкой о столешницу. Медленно и с явной неохотой поднял руку, как делают отличники, совсем не желающие отвечать, но вынужденные спасать класс. – Федор «Обрез» Середа и Лев «Левак» Семенов в деле.

И он потянул к себе по полировке два маячка.

Левак, уже собирающийся двинуться к выходу, развернулся, растерянно таращась на напарника.

– Какого?.. Федор! На кой оно нам надо?!

– Надо! Садись! – рыкнул Обрез и, шлепнув ладонью по столу, повернулся к Леваку. – Скажу тебе один раз – либо ты со мной, либо сам по себе! Решай сейчас!

Задрав рукав телогрейки до локтя, Обрез приладил маячок к татуировкам на предплечье, застегнул замок. Через секунду датчик замигал.

Второй браслет он положил перед Левой.

Левак в замешательстве переводил гневный взор с Обреза на улыбающегося Нестерова и обратно. Сорвав шапку с головы, сел, бросил ушанку перед собой и прицепил браслет на руку.

– Без комментариев, – прыснул Монстр.

Не обращая внимания на его смех, Анна поставила еще две зеленые птички в списке – Федор Середа и Лев Семенов.

– Я тоже иду, – распрямив спину, высказался Брод, сидящий рядом с Вороновым. – Или как там правильно надо сказать? Коля «Брод» Забродин в деле.

Браслет замигал на его запястье. Повернувшись к Броду, Ворон протянул раскрытую ладонь, коротко кивнул, и «вольновцы» обменялись крепким рукопожатием.

Еще одна галочка появилась в списке.

Майор посмотрела на Шебанова. Тот сидел потупившись, сжимая и разжимая сомкнутые в замок пальцы.

«Неужто я ошиблась в капитане? Без него сложно будет, конечно. Но не впервой, прорвемся».

– Зебр, а что с оружием, снаряжением, питанием? – Голос Догнича, до сих пор стоявшего у дверей, казался уже скорее заинтересованным, чем встревоженным.

– На этот счет не стоит беспокоиться – оружие и снабжение предоставит заказчик, – поспешила ответить Анна вместо «колобка». – Но еще раз повторю – все подробности будут озвучены позже. На Зеброве только обеспечение прохода группы за Периметр.

Костя кивнул, подтверждая ее слова, и перевел взгляд на Дога.

– Я что-то не слышал, чтобы ты подтвердил участие, – ухмыльнулся Догнич. – Зная тебя, готового в любой момент соскочить, хочется быть уверенным, что такого в этот раз не случится.

– Персонально для тебя, Дог, я, конечно, повторю: Костя «Зебр» в деле. Надеюсь, ты тоже составишь нам компанию?

– Конечно, Костик! Как же я могу пропустить такое развлечение! Особенно когда плачу за все не я, а платят мне. – Догнич пошарил в карманах куртки, достал пригоршню семечек и принялся щелкать их, с демонстративным безразличием выплевывая шелуху на пол перед собой. – Компания, конечно, так себе. Да еще и женщина-командир. Что ж, пусть. Деньги-то немалые, мне не помешают. Тем более сейчас я на мели. Так что… – Он закинул в рот очередную семечку, сделал шаг и поднял кулак с зажатым в пальцах браслетом над головой. – Семен «Дог» в деле. Грех упускать такую возможность подзаработать.

– Я тоже иду, – проговорил сидящий рядом с Нестеровым потупившийся Горняк. – Степан «Горняк» в деле.

Монстр, повернувшись, хлопнул его по плечу и подал один из оставшихся маячков.

– Молодец, Степа, не подвел! Я уж собрался в одиночку со всей этой компанией справляться.

Левак просипел:

– Не надорвись справляться, герой недоделанный.

Одарив бандита белозубой улыбкой, Нестеров вытянул руку, сложил пальцы пистолетом и прицелился в него. Тихонько хихикнул:

– Посмотрим, Лева, посмотрим. Зона покажет.

Кивнув, Анна сделала сразу три отметки об участии, затем посмотрела на часы и тут же еще раз, с надеждой, – на Шебанова, но тот не поднимал головы.

– Итого одиннадцать. Из двенадцати. Капитан? – Женщина переводила глаза с последнего браслета-маячка на Шебанова. И, не дождавшись ответа, добавила: – Тогда мы должны попрощаться с вами, Михаил Иванович.

Тот поднял голову, повернулся к Зеброву.

– Зебр, я так не получил ответа на свой вопрос. Жетон. Как он попал к тебе?

– Я уже говорил, откуда он у меня. Большего я не знаю. – Костя пожал плечами. – Мне было сказано: «Капитан Шебанов заинтересуется», я его и отдал вам.

– Значит, ты узнал меня в баре? Откуда? Разве мы встречались раньше? – «Колобок» кивнул. – Я не помню этого. Когда это было? – Шебанов смотрел на Зебра, ожидая ответа.

– Я видел вас однажды. – Зебров встретился глазами с Шебановым. – И такой же недоумевающий взгляд видел – двадцать лет назад, когда охрана Периметра привезла вас с дальнего кордона в поселок. Не знаю, помните ли вы тот день, но многие его не могут забыть до сих пор. И я в их числе. Узнать вас сегодня в баре было легко. – Вдруг Шебанов резко выставил ладонь и предостерегающе помотал головой, спеша прервать Зебра. Да и тот, судя по всему, не горел желанием при всех вдаваться в подробности. – Вы правы, капитан, сейчас нет времени на воспоминания.

– Вот именно. Анна, я иду, – отчеканил военный, щелкнув замком браслета на запястье. – Капитан Шебанов в деле.

Он откинулся на стуле, надул щеки и шумно выпустил воздух, точно ныряльщик, долгое время проведший на глубине. Будто нечто, терзавшее его до сих пор, вдруг исчезло, затихло, угомонилось. От майора не ускользнуло, как после слов Зебра лицо капитана внезапно посерело и легкая дрожь пробежала по губам, но опытный боец быстро взял себя в руки.

Старшая группы поставила последнюю галочку в списке участников, коснулась кнопки «Отправить». И незаметно для остальных с облегчением выдохнула.

Впрочем, тревожные мысли и недопонимание все же остались в ее голове. Что-то в реакции и поведении капитана ее смутило. Что-то явно не сходилось.

«Почему капитан медлил? Сомневался? Опасался? Чего? И жетон этот… Чей он?»

Некоторое время тишину нарушали только щелканье семечек в пальцах Догнича и скрип стула, на котором раскачивался Нестеров.

Комната вдруг опять наполнилась трелями и вибрацией телефонных оповещений. Одновременно ожившие двенадцать аппаратов настойчиво требовали внимания хозяев.

Спирина тронула мизинцем экран смартфона.

Будто горячая волна окатила ее от макушки до пяток, вернувшись назад ледяным холодом.

«Поступление на ваш счет – 400 000 $», – увидела она сообщение.

Кто-то тихонько присвистнул, кто-то чертыхнулся.

– Понеслась жара… – тихо пробормотал Монстр.

* * *

Даже несмотря на то, что все присутствующие слышали о размере вознаграждения, цифры на экранах ввели в ступор большинство из них.

Ведь мгновением раньше это были всего лишь слова, обещания. Обещанное – оно призрачно. Как шанс выиграть в лотерее.

И совсем другой эффект производит такая вроде бы простая фраза – «Поступление на ваш счет». Это как получить то, что минуту назад было всего лишь фантазией. Но теперь, после пришедших уведомлений, каждый из членов новообразованного отряда уже мысленно тратил свои деньги: платил, покупал, отдавал долги, погашал кредиты, совершал путешествие или покупал дом, о котором давно мечтал.

Анна вышла из оцепенения первой. Убрала прядь волос со лба, незаметно смахнув проступившие над бровями бисеринки пота.

– Вот нам и дали понять, что все это не шутки, – резюмировала женщина нетвердым голосом. Кашлянула, беря себя в руки. И продолжила уже совершенно спокойно: – Думаю, никому не надо объяснять – работа предстоит серьезная.

– Какую страну захватить? – широко улыбнувшись, попытался пошутить Нестеров. – Мы только за! Только направьте, куда бежать!

Он хотел уже продолжить острить, но осекся, не заметив на лицах компаньонов ни намека на улыбки.

– У нас трое суток. Семьдесят два часа. Внутрь Периметра идем завтра утром. Выход в шесть. – Говорить четкими рублеными фразами – точнее, отдавать распоряжения – командиру группы сталкеров по прозвищу Аспид было привычно. – Идем до Рыжего леса. По известным координатам забираем груз в схроне. После того как груз будет у нас, получаем координаты точки доставки. Доставляем груз в указанное место. Передаем заказчику – получаем остаток суммы. И расходимся. Все. Вопросы?

Снова был слышен только скрип стула, на котором качался Монстр.

– Если мне не изменяет память, от Кордона до Рыжего леса есть две дороги, – первым отозвался Воронов. – Одна – по прямой через Мусорку, промзону и склады, а за ними уже и лес будет. – Он замолчал, ожидая реакции остальных, но все молчали, и он продолжил: – Вторая дорожка подлинней, зато безлюдней – через «Технопром» на Чистое озеро, оттуда на автостанцию, а за ней по полям до леса. По какой дорожке мы пойдем, командир? Надо все же знать, с кем встречаться придется.

И опять ему ответом была тишина. Казалось, каждый погрузился в себя, вспоминая былые времена и мысленно проходя по тем местам, которые упоминал Ворон.

А тот перешел к деталям.

– Мусорка за бандитами всегда была, те особо церемониться не станут, если не договориться. На Дикой «честные» заправляют, туда соваться особого желания нет. Да, в баре всегда был нейтрал, но кто знает, что там сейчас. А складами «Воля» заведует, и не думаю, что там будут рады большинству представителей нашего небольшого и дружного коллектива.

– В Зоне уже лет пять как перемирие полное, – вклинился Зебр, по праву считавший себя наиболее информированным. – Любым путем можем пойти – никто и не спросит, кто, куда и зачем. Вот только за бандитов не могу ничего сказать – тем, как известно, закон не писан. Уж прости, Федор.

Обрез хмыкнул, показывая Костику пальцами «о’кей»: дескать, все верно, мы такие.

– Со своими я как-нибудь улажу вопрос, – вслух произнес он.

– И к тому же давно все изменилось, – пожимая плечами, рассуждал Зебр. – Людей мало в Зоне, еще после той давней зачистки. Я, конечно, не всё знаю, глубоко в Зону не хожу, но кого встречаю – все занимаются собственными делами, к соседям не лезут. Так спокойнее. Военные крепко за порядком следят по Периметру, «Честь» с «Волей» поделили всё, претензий друг к другу не имеют, чужаков быстро успокаивают, бойцов берегут и попусту не конфликтуют. Они одни и остались из группировок-то. Иные сами по себе растворились, сплошные брошенные стоянки и базы везде. Вольные чаще туристами ходят. Одни на охоту – мутантов разных пострелять, коли найдут, хотя чаще зверья разного приносят: зайцев, лис, еще каких пушистых да хвостатых. Другие артефакты найти пытаются, но сейчас подобный бизнес – большая редкость: аномалий-то полно везде, да только слабые они совсем, арты в таких не появляются, им мощь нужна. А мощи в Зоне все меньше остается. Засыпает Зона. Умирает. Все говорят об этом.

– Если такая тишь да гладь, значит, можно известными путями пройти. Быстро и без проблем, – пробормотал Горняк, тихий голос которого вывел всех из задумчивости. – Даже если встретим кого – помощь нам не помешает.

Спирина отрицательно покачала головой.

– У нас есть условие: ни с кем в контакт не вступать. Передвижение максимально скрытное. Никаких свидетелей и помощников быть не должно.

– То есть как так – скрытное? – вступил в разговор Монстр, в этот раз совершенно не пряча раздражение. – Заказчик этот хоть в курсе, что такое Зона?! Он думает, что мы на Луне, что ли?! Периметр – тридцать километров всего! Тридцать! А он хочет, чтобы двенадцать человек шатались по лесам, и никто на них не обращал внимания? Ага, как же! Мы же не невидимки какие-то! Да мы только через Кордон пройдем – уже вся Зона будет знать про это. Тем более сейчас, когда там, если верить Зебру, перемирие.

Анна повернула голову к Нестерову.

– Знать – возможно. Но нам вступать с ними в контакт не обязательно, – спокойно ответила она на его возмущенную речь. – И это еще одна причина сделать нашу работу как можно оперативнее. Мы не в гости идем, не проведывать старых знакомых, которых у каждого из вас в Зоне предостаточно. Это не ностальгическая прогулка по местам былой славы.

Левак поднялся, сгребая многострадальную ушанку в кулак.

– Федя, ты давеча базарил про выбор. Погрел я уши, покумекал… И определился. – Он положил на стол перед Обрезом свой телефон. – Вот, владей. Тут все расклады по моим бабкам. Всё твое, что найдешь. И будем считать, что мы в шоколаде, и ты ко мне без претензий. Лады?

Федор бросил взгляд на гаджет, перевел его на напарника.

– Это твое крайнее слово, Лева?

– Да, Обрез. Не хочу я. Не могу я в Зону. Уже грузит меня эта тема, в край мозг сушит. Да и все это… – Левак махнул зажатой в руке шапкой.

– Оп-па! Лева! Как же так? – оживился Нестеров. – А как же мы без тебя? Как же я? Скучать же буду!

– Да пошел ты… – шикнул Левак в сторону Монстра. – Заглохни уже, фраер писаный. Я тебя найду позже, Монстр, обязательно найду. Порешенный ты уже. Жди и менжуйся!

Пряча телефон теперь уже бывшего напарника в карман, Обрез протянул ему руку.

– Базара нет, Лева. Лады, без претензий.

– Фарта тебе, Федя. Прощай.

И он, натянув шапку, двинулся в сторону дверей склада.

– Стой, Семенов! – Резкий и громкий окрик Анны заставил того замереть. – А как же твое подтверждение? Значит, твое слово не стоит ничего?! Я же, считай, поручилась за тебя!

Левак развернулся к ней, ухмыльнулся.

– А я, милая барышня, ни на что не подписывался. А то, что Обрез за меня брякнул, а вы повелись… так это ваш косяк! Ему так по кайфу было – с него и спрос. А я не при делах.

Спирина сжала кулаки, однако ответить ничего не могла. Только зубами скрипнула.

«Провели, бандюганы! Как девочку, обвели вокруг пальца, как первоклассницу!»

– Браслет все еще на тебе, не забывай! – Она еще раз попыталась остановить бандита.

– Не парься, красавица. Позже сдерну и в мусор запульну. Про затею вашу – я могила, а что Лева не болтун – Обрез подтвердит. Лева тайны хранить умеет. – Подмигнув женщине, Левак направился к выходу и остановился в полушаге от Догнича, перекрывавшего проход к дверям и продолжающего спокойно забрасывать в рот семечки и отплевывать шелуху.

– Дай пройти! – рыкнул Семенов на Дога.

Тот посмотрел на Анну. Женщина кивнула.

– Не туда, Лева! – Зебров встал, отодвинул фальш-панель и махнул рукой на узкий проход. – Через бар уже не пройти – Серега закрыл двери склада. Давно уже. Да и бар, скорее всего, уже закрыл. Теперь только так, через запасной выход.

Лев, сопровождаемый молчаливыми взглядами, пересек комнату и, приподняв край шапки, с ухмылкой повернулся к оставшимся.

– Не поминайте, так сказать. Ну, и удачи вам.

Толкнул дверь, пригнулся, стараясь уберечься от удара о косяк, и шагнул в темноту.

И тут же Спирина услышала тихий шлепок и увидела, как его голова дернулась, будто налетев на невидимую преграду. Левак повалился навзничь, с громким стуком ударившись затылком о доски пола у ног Анны, сидящей вполоборота к дверям и увидевшей его широко открытые глаза и небольшую кровоточащую рану на лбу между бровей, чуть выше переносицы.

Женщина рванулась со стула вбок и быстро отползла в сторону, под защиту стены. Дверь оставалась полуоткрытой, упираясь в ботинок лежащего.

– Зебр! Дверь! Втащи его!

«Колобок» схватил Левака за штанину и резко дернул, выволакивая ногу мертвеца из проема. Дверь захлопнулась, громко лязгнув замком.

Анна, сжавшись, сидела у стены и смотрела на лицо Левы. Тонкие струйки затухающими толчками вытекали из раны, скатывались по лбу к вискам и дальше на пол. Кровь быстро образовала под затылком лужицу, обрамляющую лысую голову убитого.

Тихий щелчок вывел женщину из оцепенения – маячок-индикатор на запястье Левы погас, браслет расстегнулся и упал на пол.

Подняв глаза, Анна оглядела комнату. Зебров так и остался у тела Левака, сжимая его штанину в кулаке, а Монстр с посеревшим лицом стоял над ним, расставив ноги в боевой стойке и сжимая в каждой руке по ножу с одинаково тонкими блестящими лезвиями.

– Оба-на… вот это засада… – Ворон держал пальцы на рукоятке пистолета, но не успел его достать.

Остальные не проронили ни слова, замерев на местах. Только Догнич, сплюнув шелуху семечек, выругался.

Медленно наклонившись, Обрез поднял ушанку, залетевшую под стол после падения напарника.

Смартфон Спириной завибрировал, уведомляя о входящем сообщении.

Она поднялась, обошла лежащее тело и взяла телефон с призывно мигающим значком оповещения о новом аудиосообщении.

– Я не люблю, когда меня пытаются обмануть! – Голос из динамика был раздраженным. – Маячки, которые вы надели, подтвердив свое согласие на участие, активируются от тепла тела и посылают мне постоянный сигнал о состоянии владельца и его местонахождении. Вы согласились на работу, я выполнил обещание – аванс вами получен. Платя немалые деньги, я рассчитываю на выполнение работы. И, конечно, слежу за соблюдением моих требований. Но, как я убедился, не все до конца понимают серьезность задачи. Тогда мне придется внести некоторые изменения в наши договоренности.

Голос затих на секунду. Послышался кашель.

Анна быстро скользнула взглядом по лицам членов своей новой группы.

«Как узнал? Слишком быстро. Или кто-то предупредил? Кто?» – пронеслось в ее голове.

– Подтвердив участие, вы должны наконец-то понять, что самоустраниться уже не получится. Либо вы сделаете дело, либо контракт будет расторгнут тем же способом, что и с господином Семеновым. Аванс с его счета изъят. – Мужчина снова закашлялся, но, быстро справившись, продолжил: – И еще кое-что. Для того, чтобы вы стали по-настоящему командой, с этой минуты потеря любого из ее членов, независимо от причин, будет означать для вас еще и финансовые потери. Окончательный расчет будет произведен на реквизиты тех, чей браслет будет активен в конечной точке маршрута. И я надеюсь, что до конца нашего с вами сотрудничества больше никому ничего объяснять не придется.

Не прошло и минуты, как вновь у всех ожили смартфоны.

«С вашего счета списано 33 333 $», – прочитала Анна.

– Вот же урод! – Возглас был настолько истеричным, что в первый момент она даже не признала Обреза. Подняв голову, увидела, как тот выхватил из кармана телефон Левака и с размаху швырнул его в противоположный от себя угол. Ударившись о стену, аппарат громко хрустнул и разлетелся на части, осыпая осколками пластика успевшего пригнуться Горняка.

– Ты че?! – рыкнул тот, отряхивая с плеча кусочки пластмассы. – Лечи нервы!

– Да пошел ты!.. – злобно огрызнулся Федя.

Догнич прошел через комнату и опустился на корточки рядом с Зебровым, который все еще сидел на полу у тела Левы. Склонившись над убитым, Дог осмотрел рану, поднялся.

– Хорошая работа снайпера. Точно в «десятку». Не хотел бы я быть его целью, – добавил он. Затем указал на мертвеца: – Зебр, я думаю, что надо его убрать по-тихому. Иначе проблем не оберемся, да и задержка сейчас нам совсем ни к чему.

Дог приоткрыл дверь, выглянул наружу, осматриваясь, потом обернулся, взял Левака за ноги и кивнул головой Косте.

Забрав протянутую Обрезом ушанку, «колобок» положил ее на лицо Левы и вместе с Догом попытался приподнять Левака, но с первого раза они смогли только немного сдвинуть тело с места. Следующие несколько попыток так же не увенчались успехом.

– Мы поможем. – Братья-«монументовцы» поднялись почти синхронно, подошли, и один из них жестом отправил Зебра в помощь Догничу, а сами близнецы взялись за руки убитого. – Тут овраг недалеко. Заметили его, когда сюда шли. Лучше места не найти.

Четверка подняла тело. Нестеров придерживал дверь, пока процессия выносила тело и неуклюже двинулась в темноту. Недолго еще слышалось сопение Зебра и тихие ругательства Догнича, потом все смолкло.

– «Монумент» всегда умел трупы прятать, тут не поспоришь, – буркнул себе под нос стоящий за спиной Монстра Горняк.

Нестеров хихикнул в ответ, прокомментировал:

– Трупы у них обычно в сторожах ходили, вокруг реактора. Что-то вроде вечных стражей. Пока их не сожгли всех к чертовой матери.

Оставшиеся в комнате смотрели в черноту за открытой дверью, безмолвно провожая Леву Семенова в последний путь.

Спустя несколько минут из ночи один за другим вынырнула вся четверка. Близнецы казались абсолютно спокойными, ни один мускул не дрогнул на их непроницаемых лицах, когда они поочередно вошли и расселись по местам. Зебр семенил пригнувшись, будто боялся, что кто-то заметит, торопясь укрыться, а замыкающий группу Дог ругался шепотом и осматривал кусты за спиной. Сделав затяжку, он стрельнул горящим окурком в темноту и вошел, прикрывая за собою дверь.

– Надо решить с ночлегом, – подал голос Нестеров, вдруг притихший и спрятавший свою извечную улыбочку. Казалось, что он больше всех был расстроен такой внезапной смертью того, кто еще совсем недавно посылал в его адрес угрозы и проклятия. Пряча сигарету в кулак будто от ветра, Монстр нервно курил, глядя на лужу крови на полу.

– Над баром есть две комнаты. – Зебров покопался в кармане. – Лестница на второй этаж за углом. Если не устраивает такой ночлег, то тогда сами решайте.

Он выудил из кармана связку ключей, протянул Спириной.

– Думаю, сейчас это лучший вариант. – Она забрала ключи. – Или у кого-то есть иное мнение?

Шебанов встал, закидывая на плечо удочки и сумку.

– Глянь, а кэп, оказывается, рыбак, – растягивая слова, Обрез застегивал пуговицы телогрейки. – Не додумался бы сам, если бы не засек.

– А ты не думай, Федя. Не идет тебе это. – Ворон снял куртку, бросил ее на стол и начал сдвигать стулья, составляя их вдоль стены рядом. – Мы с Бродом тут переночуем. Что-то нет желания по темноте шляться. Да еще под прицелом снайпера.

– Ваше дело. Мы с Горняком наверх. – Бросив недокуренную сигарету на пол, Нестеров раздавил ее носком лакированной туфли, распахнул полы пальто, осматривая себя. – И кстати, Зебр. У тебя там вещичек на меня случайно не найдется? В итальянском пальто и английском костюме не очень хочется щеголять по Зоне. Мне, конечно, и так удобно, но ведь не оценит никто.

Утвердительно мотнув головой, «колобок» приоткрыл двери подсобки.

– Найдется. У меня не склад, конечно, но кое-что имеется. Наверх поднимемся, там и подберешь. Поднимайтесь, я догоню. – И он исчез в темноте.

Шуток Монстра, казалось, никто не замечал, только Федор зло осклабился.

– Монстр, ёктыть, у тебя опять приступ юмора? – зло и раздраженно бросил Обрез. – Левы уже нет, никто теперь не оценит.

Анна не переставала удивляться поведению Нестерова, его отточенным инстинктам – он единственный молниеносно среагировал на смерть Левака, успев выхватить оружие и занять боевую позицию. Но сейчас, когда большинство присутствующих находилось в задумчивой растерянности, именно он демонстрировал некую расслабленную невозмутимость.

«Как же вы хорошо умеете владеть собой, господин Нестеров», – подумала она, застегивая пуховик.

Брод устроился поверх куртки, уложенной на ряд приставленных друг к другу стульев, а Ворон раскладывал бушлат на такую же «кровать» у другой стены.

– Идите уже, спать охота, – сказал он, укладывая в изголовье свернутый рюкзак.

* * *

Анна вышла первой, следом за ней Шебанов с Нестеровым, а Горняк с Обрезом замыкали их шествие. Воронов придержал дверь, и некоторое время свет из комнаты подсвечивал им дорогу, но уже скоро только луна, периодически прячущаяся за облаками, позволяла им различать хоть что-то под ногами.

Пройдя вдоль стены дома и свернув за угол, женщина увидела очертания перил лестницы и начала подниматься на второй этаж; следом по ступеням затопали ее спутники.

Пока Анна возилась с ключами на небольшой площадке перед дверью, мужчины молча стояли на лестнице за ее спиной. Наконец замок с тихим щелчком открылся, и она толкнула дверь.

Полная темнота снаружи и внутри не давала возможности что-либо рассмотреть, и майор замерла в нерешительности. Над ее плечом раздался щелчок, и карманный фонарик Шебанова, стоящего позади, высветил небольшой коридор с двумя пустыми дверными проемами друг напротив друга, а в противоположной стене – дверь с гнутой ручкой и фигурной замочной скважиной.

– Добро пожаловать в суперлюкс. – Насмешливый голос Нестерова в этот момент действовал даже как-то успокаивающе.

Капитан шагнул в коридор, водя лучом фонарика по стенам. Кто-то из вошедших заметил на стене выключатель, и тусклая лампочка, висящая под потолком, дала возможность постояльцам рассмотреть места их ночевки: в каждой из комнат две сетчатые металлические кровати со свернутыми матрасами, пара тумбочек у изголовья и большой шкаф.

– Хата что надо! – Федор раскатал матрас и, не раздеваясь и не снимая ботинок, улегся, подложив под голову подушку, обнаруженную в шкафу. – Я себе шконку выбрал, ваш черед, братва.

Нестеров снял пальто и бросил его на соседнюю с Обрезом кровать.

– Федя, если ты меня зарежешь ночью, то я тебя убью.

– Не боись, Монстр, – отозвался тот, устраиваясь поудобнее и закидывая руки за голову. – Резать тебя дорого стоит. Можешь спать спокойно.

Войдя во вторую комнату, Шебанов разложил по очереди оба матраса, смахнул невидимую пыль с подушек и отправил их в изголовье, а рыболовные принадлежности и сумку спрятал под кровать.

– Анна Алексеевна, проходите сюда, – позвал женщину капитан. – Надо укладываться уже, если хотим на рассвете выйти.

Спирина прошла за ним, села на одну из кроватей, осмотрела скудную обстановку.

– Для нескольких часов сна вполне приемлемо, – будто читая ее мысли, проговорил Шебанов, ложась прямо в комбинезоне и поворачиваясь лицом к стене.

Она кивнула, собираясь ему ответить, но, увидев Горняка, вошедшего в коридорчик последним и теперь недоуменно крутящего головой, заглядывая то в одну, то в другую комнату, обратилась к Монстру:

– Господин Нестеров, вы уж соклановцу место отдыха определите, будьте добры.

– Все под контролем, Анна Алексеевна. Мы сейчас решим этот вопрос. – Монстр подтолкнул Горняка к своей кровати. – Побудь, Степа, пока тут. Матрас расстели. Только не садись на пальто!

И Нестеров, повернувшись к Анне, отсалютовал ей, поднеся ладонь ребром к седой голове.

– Выполнено, мэм!

Женщина отмахнулась в ответ, легла на бок, прикрыв глаза.

Сделав шаг к дальней стене, Монстр подергал ручку закрытой двери, толкнул ее несколько раз, но та даже не думала поддаваться.

– Не тут ли Зебр хранит сокровища? – бормотал он себе под нос, пытаясь посильнее надавить на ручку. – «Посмотришь наверху». Смотрю. Пока не вижу, но думаю, что тут.

Послышались шаги на лестнице, входная дверь распахнулась, и в коридорчик вошли Зебр и Догнич.

– Не ломай замок, Монстр. Сейчас открою. – Зебров подошел, наклонился и сунул руку в небольшое углубление под дверью, после чего, поднявшись, взялся за дверную ручку и повернул ее вниз. Что-то щелкнуло, и под удивленный возглас Нестерова дверное полотно с тихим шелестом сдвинулось в сторону и исчезло в стене. В открывшейся комнатке зажегся светильник.

– Ну ты и барахольщик, Зебр! – Монстр изумленно смотрел на склад. – Анна Алексеевна, не хотите ли заценить?

Спирина встала и выглянула из «суперлюкса».

На стенах узкой комнаты были вбиты ряды гвоздиков, на которых висела разнообразная одежда: пестрые куртки, разноцветные пальто, пиджаки, ватники, камуфляжные комбинезоны и телогрейки разной степени изношенности. Под ними у стены была сложена не менее разномастная горка сумок, рюкзаков, баулов и вещмешков. Венчал это шмоточное великолепие большой добротный тулуп, висящий на вешалке-плечиках на дальней стене, и стоящие под ним новенькие валенки.

– Гардеробчик небольшой, – входя в комнатку, пояснил Зебр. – Туристы часто вещи забывают. Или оставляют и не возвращаются за ними. Что ж мне, объявления рассылать о забытых вещах? Вот и складываю тут все.

– А они у тебя по размерам развешены? – Раздвигая ворохи одежды, Нестеров ощупывал ткань очередной куртки. – А то мне бы рост побольше.

Стоящий в дверях Догнич прыснул.

– Монстр на шопинге! – Едва сдерживая смех, он прошел в комнату и сел на край кровати, на которой уже посапывал Обрез. – Давай быстрее выбирай, покупатель.

Анна улыбнулась, наблюдая за копающимся в гардеробе Нестеровым, и обратилась к Догничу.

– Братья куда делись?

Дог зевнул, расстегивая куртку.

– Остались с Вороном и Бродом. Сказали, что там им спокойнее.

– И к земле ближе, – отозвался из комнатки Нестеров. – И правильно сделали, пусть с «Волей» ночуют. А то холодом могильным от них веет.

Закатывая рукава, он вышел в коридор, облаченный в зеленый камуфлированный комбинезон с меховым воротником.

– Зебр, дай вешалку, костюм повешу. И пальто. Только поглубже все это спрячь. Не надейся, что тебе оставлю. Они стоят дороже всего этого твоего склада. Даже вместе с баром.

Спирина покачала головой.

– Господин Нестеров, да вы педант! – заметила она, возвращаясь на свою кровать. – Напоминаю, что завтра в пять утра все должны быть в готовности.

Монстр поправил карманы комбинезона, который только что выудил из запасников Зеброва, поднял воротник, снова опустил его, расправил.

– Так, я там шапку еще где-то видел. – Он вернулся в каморку, в которой Догнич с Зебром сооружали себе из сброшенных на пол вещей спальные места. – Мне, кстати, тоже вещичек помягче выдайте! Кровать накидаю себе. Горняк-то уже храпит вовсю на моем матрасе. Правду говорят: палец дай – откусят руку.

– Ушанку возьми, она тебе будет в самый раз. И замолчи уже наконец, – полусонно пробормотал Шебанов.

«Встретились как-то поп, раввин и мулла… – лезла в голову всякая чушь. – Или вот еще: однажды русский, немец и поляк… Смех смехом, но трудно сыскать людей более разных по духу и мировоззрению, чем наш отряд. Как будто кто-то специально задумал насильственным образом объединить несовместимое… А может, так и есть? Может, и впрямь нас собрали с определенными намерениями? И намерения эти весьма далеки от тех, что были озвучены. Ведь получается, что авансам грош цена, раз наниматель так же спокойно изымает средства с наших счетов, как и пополняет их. Ему ничего не стоит вернуть себе все деньги, если они тут… то есть мы тут… короче, как пауки в банке… Или вот еще, тоже из анекдота: попали как-то раз в охотничью яму лев, осел и мышь…»

Закрыв глаза, Анна проваливалась в сон.

«Надо бы тоже что-то подобрать себе из вещей, – думала она. – В Зоне в пуховике далеко не уйдешь».

Тихие перешептывания и смешки, доносящиеся из гардероба, постепенно убаюкали уставшую женщину.

«Завтра в Зону», – мысль эта одновременно и радовала, и беспокоила ее.

Беспокоила тем, что она обещала себе не возвращаться, но радовала, так как Зона тянула к себе постоянно, все эти годы.

Засыпая, она почувствовала, что кто-то накрыл ее чем-то тяжелым и теплым. Пробормотав слова благодарности, Анна уснула тревожным сном.

* * *

Сон выдал Анне картину дождливого вечернего вокзала. Поникшую маму на перроне, машущую ей рукой и иногда подносящую платочек к глазам.

– Все будет хорошо, мам, – говорила она, поднимаясь по ступеням вагона. – Я быстро, туда и назад.

– Отец так же говорил всегда. Не повторяй его слов.

Анна обернулась уже из тамбура.

– Ну все, иди уже. Не волнуйся, не первый раз же!

Вдруг мамино лицо покраснело от гнева.

– Вот именно – не первый! Ты же обещала! Будь проклята ваша эта Зона! Пусть провалится сквозь землю!

Она резко развернулась и быстро зашагала по перрону к вокзалу. Анна еще несколько секунда следила за удаляющимся синим пальто, пока мама не скрылась в людской толпе.

Поезд тронулся, постепенно начал набирать скорость.

– Вот и попрощались. Как всегда, – закинув небольшую сумку на плечо, пробормотала она и прошла в вагон. – Долгие проводы – лишние слезы.

Дверь в ее купе была приоткрыта.

Анна вошла и замерла. Она заранее выкупила все места и совсем не ожидала кого-то застать, но у стола, спиной к ней и глядя в окно, сидел человек в военной форме и теплом армейском бушлате с меховым воротником.

– Мужчина, вы, наверное, ошиблись. – Она бросила сумку на нижнюю полку. – Тут все места заняты.

Тот повернулся на ее голос, Анна застыла на миг и медленно осела на край полки, не сводя глаз с лица попутчика.

– Папа… откуда?.. как?..

– Анюта, а может, мать права? – без вступления, будто продолжая недавно прерванный разговор, спросил отец. – Ты же и правда обещала не возвращаться.

«Сон. Это же сон. Ведь сон же?!» – мысленно кричала она сама себе.

– Ты тоже обещал вернуться тогда.

Отец улыбнулся, но глаза оставались грустными.

– Анюта, я военный. Это работа.

– Пап, я тоже военная!

– Уже нет. Давно нет. Признайся сама себе – для чего ты едешь?

Анна молчала.

Ей хотелось подбежать к нему, обнять, положить голову на его плечо. Но она боялась, что сон тут же исчезнет.

Отец отвернулся к окну, за которым мелькали деревья, столбы, провода и тяжелые темные тучи.

– Молчишь? Упрямая.

– Пап… – Анне хотелось крикнуть «Ты же сон! Тебя тут нет!», но она только молча смотрела на такую знакомую фигуру.

Он встал, застегнул молнию бушлата, расправил воротник. Как всегда, по давней привычке, стукнул себя по нагрудным карманам, проверяя документы, провел ладонью по нашивке над правым карманом – «Спирин А. В.».

– Ладно уж, сама потом разберешься с этим. Пошли.

И он, сделав шаг, остановился в дверях купе, обернулся к дочери.

– Куда, пап?

– Вставай, говорю. Пора.

И отец положил ладонь на ее колено, затряс.

– Анюта. Вставай. Время.

– Да-да… встаю…

Вдруг купе исчезло в тумане, а склонившееся над ней встревоженное отцовское лицо поплыло и, меняясь, потеряло очертания.

– Анна Алексеевна, пора! – звучал уже другой голос.

Сквозь полуоткрытые веки в тусклом свете лампы она увидела Шебанова, склонившегося над ней.

Женщина быстро поднялась, села, откинув в сторону укрывавший ее армейский бушлат, протерла глаза.

Капитан потягивался. Его раскрытая сумка лежала на кровати.

– Сколько? – спросила Спирина, ощупывая карманы в поисках телефона.

– Без четверти пять. Пора уже поднимать всех. – Шебанов достал из сумки небольшой термос, отвинтил крышку, и ароматный запах разлился по комнате.

– Кофе пьете? – Он налил напиток в крышку и протянул женщине.

Анна кивнула, сделала несколько глотков и вернула пустую емкость владельцу.

– Спасибо. И за бушлат спасибо.

– Какой бушлат?

Она протянула руку к изрядно потрепанному меховому воротнику у себя на кровати, приподняла его.

– Разве не вы ночью укрывали меня?

– Нет. Уснул сразу, как только Монстр пошел шапку выбирать в кладовку.

Из соседней комнаты послышался скрип кроватей, следом бурчание Нестерова.

– Кто там уже с утра пораньше Монстра поминает?

– Господин Нестеров, будите соседей. – Анна не узнала собственный дребезжащий голос.

Было слышно, как завозились в каморке Зебр и Догнич, Обрез бубнил ругательства, просыпаясь.

– Так это не вы меня укрывали?

– Говорю же – нет. – Капитан допил свою порцию кофе, завернул крышку термоса.

Разложив на коленях видавший виды бушлат, сохранивший выцветшие узоры армейского камуфляжа, майор провела ладонью по ткани нагрудных карманов и вдруг почувствовала небольшой бугорок внутри одного из них. Отогнув клапан, она запустила пальцы внутрь, нащупала комочек ткани и потянула его наружу.

Это была свернутая в тугую трубочку нагрудная лента-нашивка. Аккуратно развернув ее и стараясь разглядеть истертую временем надпись, женщина встала, прошла в коридор и поднесла нашивку поближе к лампе. Букв не хватало, но еле заметные следы от надписи еще оставались.

«С….н А…».

Анна вертела нашивку, стараясь под разными углами угадать недостающие буквы, но время сделало их совершенно нечитаемыми. Женщина быстро вернулась на кровать, развернула бушлат, ощупала подкладку и обшарила все карманы, но больше никаких подсказок и находок не было.

След от нашивки над правым карманом. И один сохранившийся фальшпогон, с тремя дырочками треугольником.

«Этого не может быть!» – металась мысль в ее голове.

Но глаза говорили другое: это его бушлат, отцовский. Выцветший, с дырявыми карманами и потрепанным воротником, но это был именно он.

Тот самый, в котором она видела его в последний раз, двадцать лет назад. Когда он помахал ей рукой, поднимаясь по трапу транспортника следом за учеными, которых сопровождала его группа военсталов. Анна тогда долго стояла на взлетной полосе, провожая взглядом самолет, пока он не скрылся за облаками.

Тот самый, который был на нем в ее сне.

– Что это с вами, Анна Алексеевна? – обеспокоенный голос Шебанова вывел ее из ступора.

Погладив остатки меха на воротнике, она аккуратно свернула бушлат, туго стянув его рукавами.

Анне хотелось броситься сейчас с расспросами к каждому, требовать немедленного ответа на накопившиеся вопросы, которые носились в мозгу как яркие вспышки фейерверков, но, привыкшая всегда все обдумывать и взвешивать, она решила пойти другим путем.

– Вспомнилось кое-что. – Вставая, она вытянула рюкзак из-под кровати, вытряхнула содержимое и сложила в него бушлат. Подхватив получившийся пухлый баул, Анна вышла в коридорчик и громко оповестила: – Через десять минут сбор внизу, в комнате! Просьба ко всем – без опозданий! Время дорого!

И, услышав несколько утвердительных ответов, зашла в каморку, в которой Зебров ковырялся в залежах барахла.

– Доброе утро, Константин. Оставлю вам на сохранение. И что-то более подходящее подберу из вещей. В пуховике совсем неудобно будет в Зоне.

– Конечно, Анна Алексеевна. Давайте спрячу подальше, к своим вещам. – Забрав переданный ею рюкзак, «колобок» отодвинул висящий тулуп и нажал на ряд досок в стене за ним – те разошлись в стороны, открыв нишу, оборудованную несколькими полками, на одну из которых он и пристроил баул.

Поймав удивленный взгляд, пояснил:

– Тайник небольшой от посторонних глаз сделал. Подальше положишь – поближе возьмешь.

– Ничего, что я теперь про него знаю? – Копаясь в разноцветном ворохе, она скосила глаза на Зеброва.

Тот хмыкнул в ответ, возвращая доски на место и заботливо прикрывая их тулупом.

– Значит, вы теперь в компании очень немногих, кто знает об этом тайнике. Просто удобно все нужное держать в одном месте, но при этом не на виду. – Зебр посмотрел на перекладывающую одежду Анну, кивнул на противоположную стену: – Вы там посмотрите, товарищ майор. Там должны быть вещички получше.

И она, последовав его совету, снова погрузилась в кучу курток, бушлатов и комбинезонов.

– Запасливый Костик, а перекусить у тебя чего-нибудь найдется? – просунув голову в каморку, сонным голосом полюбопытствовал Нестеров.

– Да, внизу. Сейчас только тут закончим.

Монстр хотел спросить что-то еще, но осекся, увидев Спирину.

– Доброе утро, Анна Алексеевна. Гардероб подбираете?

– Посмотрела на вас вчера и тоже решила приодеться. Хотела что-то из армейских вещей найти, но вот никак. Ничего вам не попадалось из «зеленки», пока гору эту разбирали?

Монстр отрицательно замотал головой.

– Даже если и попалось, то не обратил внимания. А зачем вам старье? Смотрите, какое разнообразие – глаз радуется! В наше бурное время о таком ассортименте только мечтать приходилось.

– Ностальгия у меня, господин Нестеров, – флегматично произнесла Анна. – Вам не понять.

«Нет, вряд ли это Монстр бушлат подкинул, – подумала она. – Если бы он вчера его тут нашел, то сразу бы сказал, да к тому же во всеуслышание».

– Я старые вещи не храню, – натягивая темно-коричневую камуфлированную куртку со множеством карманов, пожал плечами Зебр. – Возможно, что-то и могло остаться, но я обычно их деревенским отдаю. Почему-то любят они старую военную форму.

Выбрав наконец-то серо-болотный комплект, состоящий из куртки и штанов на лямках, Анна сгребла найденные вещи в большой ком и вышла из гардероба, оставив на стене пуховик. Проходя к кровати, заметила, что уже никого не осталось в комнатах, кроме нее и Зебра, все еще ковыряющегося в своих запасах. Сбросив джинсы и натянув штаны, достала из кармана ленту-нашивку, провела по остаткам букв кончиками пальцев.

«Возможно, я ошиблась? Ведь может же быть просто совпадение? Но кто-то же принес этот бушлат, укрыл им меня… Почему именно этим? И кто?»

– Анна Алексеевна, вы идете? Уже все спустились, – заглянул в комнату Зебров, натягивая на ходу черную вязаную шапочку.

– Я уже готова. – Вставая, женщина спрятала нашивку в карман; надевая на ходу куртку, вышла на утренний воздух и спустилась по лестнице. Костя закрыл дверь и догнал майора у стены, наличие двери в которой не сразу можно было распознать. Но сейчас, когда этим входом активно пользовались, протоптанная дорожка между двух небольших кустов явно демаскировала его.

– Вот же наследили, гоблины! – Чертыхаясь, Зебров постучал.

Щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Костя прошел внутрь, а Анна остановилась, уловив краем глаза шевеление травы у оврага. Приглядевшись, она опешила от удивления.

Ёж.

Зверек сидел, водя блестящим черным носом. Он приподнялся, глазки-пуговки смотрели на женщину не отрываясь. Анна попробовала приблизиться к ёжику, сделав шаг в его сторону, но тот замер, пытаясь укрыться в густой траве, потом развернулся и исчез в овраге.

«И тебе хорошего дня, дружок», – усмехнулась Спирина. С тех самых последних суток с отцом ежей она ни разу не встречала. Даже зверек, который когда-то выходил на обочину, пропал. Женщина не раз за эти годы ездила на то место, раскладывала кусочки разнообразной еды, но колючий друг не появлялся.

Она потянула ручку и вошла в комнату, закрыв за собой дверь.

– Да не пройдем мы там, я тебе говорю! Не пропустит караул такую толпу! – услышала она обрывок фразы Шебанова.

Обойдя затертое пятно крови, она сняла куртку, повесила ее на спинку стула и, сев, вступила в разговор.

– О чем спор, господа? Где мы не пройдем?

– Анна Алексеевна, вы как раз вовремя, – развернулся к ней Нестеров, занявший место во главе стола. – Мы тут никак не можем договориться, вот вас ждем.

– О чем договориться? – Она осмотрела разношерстную компанию.

«Все в сборе. И это радует», – промелькнула мысль в ее голове.

Найдя глазами Зеброва, обратилась к нему:

– Константин, вы говорили что-то про завтрак. – Тот кивнул, поднялся. – И хорошо бы еще с собой что-то взять из еды. Не на пикник, конечно, идем, однако и голодать не хочется.

– Все готово, Анна Алексеевна. Сейчас принесу. – Зебр скрылся за дверью подсобки.

Женщина повернулась к Нестерову, и тот продолжил:

– Мы спорили с капитаном о проходе за Периметр. Лучший вариант, по мнению большинства присутствующих, через КПП на Кордоне, которое за поселком. Возможно, нужно будет заплатить, зато мы спокойно пройдем по зачищенной дороге до Мусорки. Дальше по ее границе выйдем на Дикую территорию, а там можно будет передохнуть. Оттуда на склады и до Рыжего леса пару часов по полю – и все, на месте.

– Не пройдем мы через КПП, еще раз повторяю, – откликнулся раздраженно Шебанов. – Одно дело – в одиночку или вдвоем-втроем. Но одиннадцать человек уже вызовут подозрение. Не станет караул на КПП так себя подставлять.

– А в чем проблема махнуть по тропам? Или через болото? Там военных совсем не бывает. И «колючка» вся дырявая, – вмешался Догнич. – Первый раз, что ли, в Зону идете? Да и не ходили никогда вольные через КПП. Не по-сталкерски это. Дырок в Периметре – куча.

– Мы не пойдем через военных, – холодно и твердо прозвучал голос одного из близнецов. – Мы во всех сводках в «черных списках». И давно.

– Не одни вы в этих списках. – Глубоко затянувшись, Воронов выпустил струю дыма в лампу под потолком. – Мне как-то тоже не резон к военным соваться.

– Да что ж такое! – Хлопнув себя по колену, Нестеров вскочил и зашагал по комнате от стены к стене. – Что ж вы такие сложные-то? Возиться еще тут с вами, только время тратить.

Молча наблюдая за Монстром, Анна размышляла.

«Капитан прав – большая группа на КПП привлечет внимание. А нам это совсем не нужно. Но в идее Нестерова есть плюсы: скорость и безопасность».

Отворилась дверь подсобки. Зебр внес большую картонную коробку, поставил ее на стол.

– Двухдневные сухпайки. На всех. По одному на каждого. – Он открыл клапаны коробки, покопался в ней и выложил несколько пачек галет. – А это завтрак.

Воронов первым встал, нырнул в запасы Зеброва и, достав армейскую вакуумную упаковку, повертел ее в руках.

– Новенькие. А чего только на два дня?

– Спасибо, Константин. – Анна взяла свой паек и убрала его в рюкзак, позаимствованный у Зебра в кладовке взамен оставленного с бушлатом. – Я думаю, нам хватит двух дней.

Коробка быстро опустела, упаковки перекочевали в рюкзаки и сумки, за ними последовали галеты, которые так же быстро разошлись по рукам, и в комнате какое-то время был слышен только хруст. Зебров еще раз сходил в подсобку и принес чайник, стопку пластиковых стаканчиков и пакетики кофе, чем порадовал всех и, разумеется, заслужил несколько едких комментариев Нестерова.

Первой прервала молчание Спирина. Допив кофе, она достала смартфон и развернула на экране карту.

– Константин, у вас, как я понимаю, есть договоренности с караулом на КПП? «Туризм», «прогулка» или как еще у вас это называется? – Продолжая неспешно цедить кофе, Зебр кивнул в ответ. – На сколько человек в группе?

«Колобок» поставил стакан на стол, показал ладонь с растопыренными пальцами:

– Пять. Но если доплатить, то через час можно провести еще столько же.

– Принято. – Анна вернулась к карте, потом подняла взгляд на Догнича. – Семен, подойдите. – Дог склонился над майором, изучая карту. – Сколько вам нужно времени, чтобы провести группу через Периметр по вашим тропам и выйти вот сюда, к развилке за мостом? В два часа уложитесь?

Пожав плечами, Догнич задумался.

– Никогда не пробовал засекать время, не на соревнованиях же, – ответил он через минуту с усмешкой. – А к чему такая срочность? За четыре дня можно всю Зону обойти, а тут такая спешка.

– Быстрее начнем – быстрее закончим, – поддержал командира группы Шебанов. – Я согласен с Анной. Не гулять идем.

Спирина молча смотрела на Дога, дожидаясь ответа.

И тот, наткнувшись на ее холодный взгляд, еще раз пожал плечами:

– Часа вполне хватит. Если ничто не помешает.

Кивнув, майор снова уткнулась в смартфон.

Завтрак подходил к концу. Кто-то курил, кто-то копался в рюкзаке, укладывая компактнее его содержимое, и только братья-«монументовцы» сидели с прямыми спинами, сцепив пальцы в замок и положив руки на стол.

Нестеров щелкнул зажигалкой, затянулся.

– Спасибо этому дому, пойдем к другому. – По привычке раскачиваясь на стуле, Монстр осмотрел компаньонов, и, будто бы разговаривая сам с собой, добавил: – Много нас, чтобы идти через КПП. И на туристов совсем не похожи. Банда какая-то. Стволов за спинами добавить – и точно банда.

– Кстати об оружии! – встрепенулся Воронов.

– Через Кордон проносить никакое оружие нельзя. Договор с военными такой. – Зебр отрицательно замотал головой, сгребая в коробку пустые стаканчики и упаковки из-под галет. – Забудь про старые времена. Засветишь тут ствол – повяжут точно.

Шебанов нервно поправил кобуру под мышкой, пряча ремешок на плече глубже под куртку.

Нестеров присвистнул.

– А мне это определенно нравится! – хихикнул он, вытягивая ноги. – А то привыкли пушками мериться. Теперь же все на равных, как в молодости. Федя, как тебе такое?

Обрез повернулся к нему, хмыкнув.

– Монстр, ёктыть, ты и по молодняку с голыми руками никогда не ходил. Шнягу порешь про равенство.

– Конечно, не ходил. Лучше быть равнее среди равных, – и Нестеров громко рассмеялся.

Анна отложила смартфон.

– Пора выходить. Значит, сделаем так…

Все в комнате повернули головы в ее сторону, отложив дела, готовые внимательно слушать каждое ее слово.

Одиннадцать пар глаз. В каждом взгляде – хищный блеск приготовившегося к охоте зверя, от которого у Спириной пробежал холодок по спине, но ни один мускул не дрогнул на ее лице.

«Как дрессировщик в клетке со львами…» – подумала она.

– Пойдем двумя группами. Первую группу поведу я через КПП, вторую поведет Догнич через проход на болоте. Встречаемся на той стороне, за «колючкой», в деревне за Кордоном. После решим по дальнейшему маршруту. Вопросы есть?

– Нет там больше деревни, сожгли армейцы. Давно всё заросло, только дорога и осталась, до самого моста по обеим сторонам бурьян, – отозвался Зебров.

– Как сожгли? Почему? – Дог уставился на «колобка».

Тот в ответ махнул рукой, тяжело вздохнув.

– Армейское начальство решило так – уничтожить. Чтобы не собирался там никто.

– А подвал? Бармен?

– После зачистки там не осталось никого и ничего. Подвалы завалили, взрывчатка. Сровняли с землей всё. Вот элеватор остался, развалился правда совсем, но стены стоят еще. Никто в него не лезет, проржавел, вот-вот рухнет.

Анна вынула гаджет, сверилась с картой и повернулась к Догничу.

– Тогда меняем место встречи. Будем вас ждать на дороге у элеватора, Дог.

Тот кивнул в ответ.

– Принято.

* * *

Состав групп определился быстро.

В «туристы», которых должен был провести через КПП Зебров, кроме Анны сразу же вызвались Нестеров и Шебанов, без возражений и колебаний, в чем женщина не сомневалась. У обоих не было причин скрываться от военных патрулей, и даже оружие не вызовет вопросов – все разрешительные документы были в полном порядке.

Первыми идти через болото вызвались близнецы. Дог осмотрел обоих «монументовцев», усмехнулся и закинул рюкзак на спину. Анна понимала его реакцию – единственными из группы, кто шел налегке, были эти двое. Она даже не могла точно сказать, принимали ли они участие в завтраке.

«С такими союзниками в могилу проще попасть, а не в Зону», – вслед за Догничем бросила она взгляд на братьев и мысленно порадовалась, что они не в ее группе.

«Вольновцы» несколько минут шептались в углу комнаты, затем Воронов объявил, что он пойдет с Догом, а Забродин – со Спириной.

Картинно заламывая руки, Монстр решил продемонстрировать досаду от этой новости, заявив, что очень уж хотел быть вместе с Вороном в одной команде. Но, видя, что его показную сентиментальность никто не замечает, повернулся к Обрезу.

– Федор, ты-то составишь мне компанию? Поностальгируем вместе?

Тот осклабился в ответ.

– Базара нэма! Будем держаться за руки и войдем в светлое будущее?

Все в комнате, за исключением, конечно же, близнецов, невольно улыбнулись.

Монстр громко рассмеялся.

– Светлое не обещаю, Федя. Да и не совсем будущее, скорее назад в прошлое.

Не обращая внимания на эти пикировки, Анна подозвала Догнича к столу, и они оба склонились над открытой в смартфоне картой.

– Через два часа мы будем за мостом у фермы. Коли все тихо, там и ждем. Если засечем кого-то, то отойдем к проходу под насыпью, двести метров левее. Знаешь про тот проход?

Догнич кивнул.

– Могу переслать карту. – Она нажала на иконку на экране.

Дог улыбнулся, дотронулся пальцем до виска.

– Не надо, майор. Тут всё есть.

Женщина убрала аппарат в нагрудный карман.

– Тогда в путь. – И, обернувшись к остальным, громко добавила: – Выходим.

После душного помещения утренняя свежесть отдавала холодом. Серые облака, постоянно висящие над Зоной, скрывали солнечный свет.

Зебр, покидавший комнату последним, на мгновение остановился, оглядел все внимательно, потом поковырялся в замке и захлопнул за собой дверь.

– Дог, уводи своих. – Анна поправила лямки рюкзака. – Мы выйдем на дорогу и прямиком к КПП.

– Я вперед, договорюсь с караулом. Подходите минут через десять, встречу, – проговорил Зебров и, получив в ответ утвердительный кивок майора, скрылся за углом здания.

– Кто со мной – не отставать! Идем быстро, но тихо, – и Догнич двинулся по тропинке в сторону оврага, который ночью стал последним пристанищем Левы Семенова. За ним поспешили близнецы, следом зашагал бородатый Воронов, что-то напевая себе под нос. Вдруг он остановился и обернулся.

– Майор, в вашей группе больше людей, чем надо для прохода. Никто считать не умеет, что ли?

Анна осмотрелась. Шестеро.

– М-да, а Ворон прав… – Нестеров присел на корточки. – Одному надо пойти с ними.

Обрез сделал несколько шагов в сторону тропинки.

– Я пойду. Мне без разницы.

– Монстр, отправляй Горняка с нами, – замахал рукой Воронов. – Что ты при себе держишь-то его?

– Я держу? C чего бы это вдруг? – Монстр повернул голову, уставившись снизу вверх на Подгорного. – Степа, иди с Вороном.

От майора не ускользнуло, что Шебанов дернул за рукав готового запротестовать Забродина. Тот отвернулся.

– Да, Степан, идите с Догничем, – согласилась женщина. – Так будет правильно. И спокойнее всем.

Утвердительно кивнув, Горняк поспешил вслед исчезнувшему в овраге Ворону.

Не одна Анна заметила изменившееся лицо Забродина. Как только Подгорный скрылся из вида, Монстр поднялся.

– Ты что же, Брод, решил по пути месть довести до конца? Мой тебе совет – не стоит. Как ни крути, Горняк из «Чести», а «честные» своих в обиду не дают.

Обернувшись, Забродин шагнул к Нестерову, поднимая на него гневный взгляд.

– Мне твои советы без надобности! Я точно знаю – его это вина! А значит, он должен ответить. Встанешь на моем пути – и тебя порежу!

– А ты прямо сейчас попробуй! – Монстр с ухмылкой спрятал руки в карманы. – Одними советами я могу и не обойтись, научу уму-разуму, чтобы неповадно было.

Брод сделал еще шаг в сторону Нестерова, но тут же между ними возникла фигура Шебанова.

– Решайте свои вопросы потом, – тихо прошипел капитан. – Сейчас ваши разборки никому не нужны.

Сделав шаг назад, Брод достал пачку сигарет, но передумал курить. Тряхнул головой, провел ладонью по шрамам на щеке, бормоча ругательства. Нестеров, усмехаясь, смотрел на него, так и не двинувшись с места.

– Успокоились? Тогда пошли. – Спирина, молча наблюдавшая эту сцену, сверилась с часами и застегнула молнию куртки до подбородка. – Выходим на шоссе и до КПП по прямой. Федор с Монстром вперед, следом Брод. Мы с капитаном замыкаем.

Обрез обогнал Нестерова, толкнув его слегка плечом.

– Расслабься, Монстр. Пошли, – и Федор завернул за угол.

– Эй, куда без меня! А держаться за руки? – и Монстр мигом догнал Обреза.

Анна пропустила все еще ругающегося себе под нос Забродина вперед, повернулась к Шебанову, кивнула ему, и они вместе двинулись в проход между домами.

В это время на улицах поселка не было ни души, только в отдалении слышались лай собак и петушиное пение, да над крышами некоторых домов клубился дым печных труб.

Прикордонье просыпалось медленно и лениво.

Нестеров с Обрезом шагали быстро, время от времени оглядываясь назад. За ними, не поднимая головы, семенил Забродин, иногда поправлявший лямки рюкзака и смотревший исподлобья по сторонам.

Замыкающие майор и Шебанов молчали.

– Спасибо, Михаил Иванович, – первой заговорила Спирина.

– Просто Михаил, – отозвался капитан вполголоса, не сбавляя шага. – Теперь еще этих двоих держать под присмотром… За Нестерова я спокоен, а вот с Бродом что-то не то явно.

– Контузия? Я сразу это заметила. Хотя вчера уже решила, что он успокоился.

– Так просто он не угомонится. Если Забродин искал виновника своих бед столько лет, то в любой момент может сорваться и попытаться завершить обещанное. Надо будет приглядывать за ним.

Анна кивнула, идя в ногу с капитаном и посматривая на рюкзак впереди идущего Брода.

Миновав крайние дома поселка, они вышли к небольшому мосту, за которым дорога делала плавный поворот влево. Высаженные вдоль обочин на равном расстоянии друг от друга деревья и широкие овраги по обеим сторонам сразу позволяли угадать военный подход к дорожному строительству. И действительно, если присмотреться, то можно было заметить вдалеке небольшое здание с вышкой и перегораживающий проезд шлагбаум, к которому справа и слева примыкал забор из столбов высотой чуть выше человеческого роста с растянутыми между ними витками колючей проволоки. Ограда тянулась по холмам, на сколько хватало взора.

«Вот и ты, Зона. Привет тебе. Давно не виделись», – промелькнуло в голове у Анны.

И она непроизвольно ускорила шаг, будто хотела поскорее встретиться со старой подругой.

Когда Нестеров и Обрез уже перешли через мост, женщина заметила идущего навстречу им Зеброва. Тот остановился, жестикулируя, и, сойдя с дороги, присел у дерева.

– Надо ускоряться. – Женщина указала капитану на Зебра, обогнала Забродина и кинула ему на ходу: – Не отставайте.

Доносились обрывки разговора. «Колобок» отрицательно мотал головой, а Обрез, стоящий спиной к майору, несколько раз махнул рукой, показывая в сторону КПП. Сидевший на корточках рядом с Костей Монстр поднялся, увидев подходящую к ним Спирину.

– Проблемка образовалась, Анна Алексеевна. – Он бросил себе под ноги окурок, затоптал его. – Зебр не хочет открывать нам пещеру Аладдина.

– Не болтай ерунды. – Зебров поднялся с земли, отряхнулся.

Анна остановилась перед ним.

– Проблемы?

– Караул другой на КПП. Надо подождать. Полчаса-час примерно, вряд ли дольше. Смена приедет, та, с которой у меня договоренности.

– Мы не можем ждать. Время поджимает. – Покачав головой, она посмотрела в сторону поста. Вдоль шлагбаума прохаживался часовой в каске и бронежилете, иногда поправляя висящий на плече автомат. Еще один армеец сидел на лавочке у входа в здание КПП, из-под ладони глядя на дорогу.

Повернув голову в направлению поста, Зебр добавил:

– Я не знаю лейтенанта, который там сейчас за главного. Не видел его ни разу тут. Из штабных, похоже. Говорит, вчера вечером поступил приказ никого не пропускать.

– Странно. Прямо к нашему приходу, – вполголоса пробормотал подошедший Шебанов. – А может, все-таки договоримся с этим лейтенантом?

– Надо было с Догом идти, – раздосадовано проговорил Обрез, пнув носком ботинка подвернувшийся камень.

Несколько секунд Анна молчала, всматриваясь в силуэт человека, сидевшего на лавочке. Что-то в нем казалось ей знакомым, но на таком расстоянии женщина не могла его как следует рассмотреть.

– Пошли. Капитан со мной, остальные – догоняйте, – вдруг отчеканила она, уверенно зашагав к шлагбауму.

Шебанов двинулся следом, Брод – за ним.

– Вот это дело! – улыбнулся Нестеров, выходя на дорогу. – Командир впереди на белом коне, остальные с тылу прикрывают. Федор, не отставай!

– Да иди ты, – отмахнулся тот нервно и, ускорив шаг, обогнал Монстра. – За собой следи.

Разведя руками, Зебр в недоумении поспешил за остальными.

– Анна Алексеевна, подождать надо… – бурчал он себе под нос.

Но, приняв решение, Спирина уже не собиралась его обсуждать. Бодро идя впереди группы, она даже не оборачивалась. Шебанов смотрел на караульного: тот снял автомат с плеча и перевесил на грудь, не отрывая взгляда от приближающихся людей.

– Стой! Назад! – Окрик он сопровождал поворотом ствола АКС в их сторону.

Анна остановилась в нескольких метрах от шлагбаума.

Шебанов замер рядом с ней.

– Рядовой, вызови начальника караула! – Железный четкий голос майора давал понять солдату, что возражать этому требованию не стоит. Часовой замер в нерешительности – тревожить командира лишний раз ему не хотелось.

Сделав шаг вперед, Шебанов решил развеять последние сомнения караульного.

– Рядовой, вы не слышали приказ?!

– А кто это тут у нас такой командир? – сидевший в тени КПП армеец поднялся и вышел к шлагбауму. Погоны старшины хорошо сидели на его широких плечах, и, судя по лицу, он это звание носил уже давно.

Повернув голову к приближающемуся старшине, Спирина вдруг улыбнулась.

– Скиф, да ты заматерел тут основательно.

Тот опешил, замер с открытым ртом, сделал шаг назад, вытянулся в струну и машинально начал поправлять форму и застегивать верхние пуговицы.

– Аспид?! Анна Алексеевна… Товарищ майор… – бубнил он удивленно. – Как вы тут… Откуда?!

– Да успокойся ты! – Она махнула рукой, все еще улыбаясь. – Не по службе я. Просто прогуливаюсь.

Постепенно приходивший в себя Скиф замахнулся на застывшего часового, который все еще держал автомат наведенным на Анну и ее попутчиков.

– Опусти ствол, Куня! Свои это! Опусти, говорю!

– Куницын, что случилось? – раздался откуда-то сверху, из здания КПП, молодой голос, затем из окна второго этажа по пояс высунулся молоденький лейтенант. – Что там у вас, старшина? Что за толпа такая?! Всех разворачивай и гони отсюда!

– Все в порядке, товарищ лейтенант! – Скиф повернулся на голос, жестом показывая на Аспида. – Старые знакомые в гости зашли. Давно не виделись. Сейчас переговорим, и они уйдут.

Начальник караула покачал головой.

– Ох уж мне эти твои знакомые, Никифоров. Каждый день у тебя гости.

И он скрылся, притворив за собой окно. Часовой у шлагбаума вернул автомат на плечо и продолжил свою прогулку, потеряв интерес к гостям.

Скиф вышел за шлагбаум, поманил Спирину в сторону от дороги.

Она обернулась к группе, кивнула остальным на обочину, а сама в сопровождении Шебанова подошла к старшине.

– Как вы тут оказались, Анна Алексеевна? Зачем? Что за прогулка? Не думал я, что после такого перерыва в Зону возвращаются! Это ж сколько лет прошло… – Вопросы лились, словно вода из прорвавшейся плотины.

«Надо бы уже остановить его», – подумала женщина.

– Почти двадцать, Скиф. Совсем не ожидала тебя тут увидеть. – В ее голосе появилась теплота, хотя она и старалась этого не показывать. – И почему старшина? Да еще тут? Лучший снайпер десятой спецроты – и вдруг в карауле на КПП!

Никифоров помолчал несколько секунд, отвернувшись в сторону дороги, потом поднял правую руку, закатал рукав. Глубокий шрам со следами грубых швов вокруг локтя разрезал кожу от самого плеча.

– Был снайпер, да кончился. Давнее это, товарищ майор. Много воды утекло. И разного много было.

Анна отвела взгляд от Никифорова.

Тот сплюнул себе под ноги.

– Когда вы уехали, нас же распустить хотели. И под суд. За ту операцию с вольными, которых выводили через болото. А я напросился на зачистку, «монументовцев» добивать, которые не сдались. И еще несколько наших тоже. Попали под раздачу тогда, досталось от фанатиков этих… Психи, они и есть психи!

Заметив желваки от стиснутых зубов на лице Аспида, Скиф улыбнулся:

– Да я не жалуюсь, Анна Алексеевна. И вас ни в чем не виню. Всё мы правильно сделали, по-людски. Зато медаль мне дали, за руку мою. Вот дослужу тут полгода – и всё, спишут на пенсию наконец-то.

Он замолчал, смотря вдаль за колючую проволоку, вглубь аномальной территории.

– Надоела она мне, Зона эта. До чертиков надоела. Радует, что спокойно тут стало и тихо. «Туристы» и ученые только и шныряют туда-сюда.

Спирина вдруг положила ладонь Скифу на плечо.

– Степа, нам надо в Зону. Сейчас.

Никифоров посмотрел на людей за ее спиной.

– Я так и понял. С Зебром говорили. Что же он не сказал, что вы группу ведете?

– Так надо было, Скиф. Мы пройдем?

Старшина посмотрел на часы, перевел взгляд на КПП, закивал и показал на овраг у дороги.

– Товарищ майор, сюда пока все скройтесь. На той стороне такой же овраг, а за ним – лесополоса. Пройдете через нее и на дорогу выйдете. Но там не задерживайтесь – патрули ездят армейские до Мусорки и обратно. Ждите, я дам знак.

И, развернувшись, он поспешил к шлагбауму.

* * *

– Быстро за мной, вниз! – шепнула Анна на ходу, пробегая мимо стоящей на обочине группы. – Ждем!

Ссыпавшись в овраг друг за другом, все улеглись в ряд на его склоне. Спирина ждала сигнал, вытянув голову в сторону КПП.

Подойдя к часовому Куне, Скиф что-то шептал ему, а тот отрицательно качал головой, пытаясь стянуть автомат с плеча. Но старшина продолжал что-то ему говорить, яростно жестикулируя и показывая рукой то в сторону Зоны, то на КПП.

– Старшина, проводил гостей? – послышался голос из окна.

– Так точно, товарищ лейтенант! – крикнул в ответ Никифоров, одновременно грозя кулаком рядовому.

– Вовремя. Сейчас усиление пришлют. И горючку БТРу привезут.

– Усиление? В связи с чем такое счастье? – Голос Скифа был встревоженным.

Прошло несколько секунд, прежде чем старшина и Аспид со своей группой услышали ответ:

– Вроде бы кто-то пытался по старой тропе прорваться внутрь Периметра, патруль на них нарвался. На шестом участке, севернее. А тебе какая разница? Первый раз, что ли?

Вдруг Никифоров резко развернул Куню лицом к КПП и пнул ногой сзади чуть ниже бронежилета. Тот вразвалку пошел к зданию, постоянно оглядываясь, пока не скрылся за углом пристройки.

– Мне-то без разницы, товарищ лейтенант! – громко продолжил разговор с офицером Скиф, при этом энергично, как регулировщик на оживленном перекрестке, замахал рукой Анне, показывая ей на дорожку вдоль колючей проволоки на той стороне КПП. – Вот только не люблю я эти самые усиления. И так мало места тут, так еще и вдвое больше людей будет. Поди, еще и сопрут чего-нибудь…

Женщина резко поднялась.

– Вперед! Быстро! – вполголоса скомандовала она остальным.

Один за другим вся шестерка поднялась на дорогу и рванула к шлагбауму, стараясь производить как можно меньше шума. Пригибаясь, они по очереди подныривали под него и тут же спрыгивали в овраг по другую сторону «колючки».

Спирина, замыкающая вереницу бегущих, поравнявшись со спиной Скифа, коснулась его плеча.

– Спасибо, Степа.

Тот кивнул, не оборачиваясь.

Женщина соскочила в овраг и, все так же пригнувшись, двинулась по его дну вслед за остальными, видя впереди себя спину Шебанова.

– А что там с тем прорывом, товарищ лейтенант? Всех взяли? – донесся голос Скифа.

Ответ едва был слышен, приглушенный, обрывочный.

– Пока ничего… сообщат…

Продираясь по зарослям вслед за капитаном, Анна думала о словах лейтенанта про прорыв и старую тропу. Да мало ли бродит сталкеров? Не обязательно же это Догнич. Вот так запросто нарваться на патруль только новичок мог ухитриться, а Дог – бродяга опытный…

Она слышала, как тяжело дышат впереди Обрез и Забродин, а Нестеров по своему обыкновению ругался вполголоса:

– Я уже и забыл эти крысиные тропы… взрослые люди, а как мальчишки прячемся по оврагам… что за фарс такой… можно же было спокойно на машине заехать… заплатить кому надо сколько надо… что за детский сад…

Неожиданно она чуть не налетела на Шебанова.

– Что такое, капитан? Почему остановились?

Тот в ответ отодвинулся к склону оврага, пропуская ее вперед.

– Там Зебр на что-то наткнулся, просит вас к нему подойти.

Анна стала протискиваться вперед мимо сидящих членов отряда, пока не оказалась рядом с Костей.

– Тут мы дальше не пройдем, надо выбираться, – и он показал на гору осыпавшейся земли перед собой.

– Понятно… – Женщина отбросила прядь сбившихся на глаза волос. – Значит, будем выбираться. От КПП уже прилично отошли, с вышки не должны заметить, если быстро рванем.

И она показала «колобку» на край оврага.

– Зебр, посмотри, что там. Только не спеши. И будем выходить, если все тихо.

Отдышавшийся Нестеров выдал злобную брань.

– А чего мы тут прячемся? В Зоне перемирие. Можно иди куда хочешь.

– Нэма базара – чухай. Что ты тут с нами по ямам ныкаешься? – усмехнулся Обрез, сидя на большом коме земли на дне оврага.

– Вот и пойду! У тебя забыл спросить, где мне ползать, – огрызнулся Монстр, пытаясь стряхнуть прилипшую к штанам комбинезона грязь.

– Тихо пока, – раздался голос Зебра сверху, – можно выбираться.

– А на вышке что? – Забывший об испачканных штанах Нестеров непроизвольно перешел на шепот и, не получив ответа, продолжил бурчать себе под нос: – Они всегда там тихо сидят, ждут. Вроде тихо-тихо, а потом как заведут шарманку – только держись.

– Валить надо отсюда, ёктыть, пока они не прошарили про пулемет на вертукхайке, – так же шепотом ответил за Зебра Обрез, поднимаясь с земли.

Анна кивнула на другой склон оврага.

– Быстро в лес. Зебр, смотри за вышкой.

Первым рванул наверх Обрез. В два прыжка он перемахнул через край оврага, следом за ним так же быстро выскочили Монстр и Забродин. Шебанов полез следом, но, поднявшись на край, вдруг остановился и протянул Аспиду ладонь.

– Давайте руку, товарищ майор.

– Капитан, в лес, быстро! – не заметив его жеста, зло отмахнулась она. – Зебр, за мной!

Шебанов пропал из вида.

– Машина из поселка! И еще одна за ней, на мосту! – Зебр приподнял голову, высовываясь сильнее. – Грузовики едут на КПП. Ох, а торопятся-то как! Запылили всю дорогу.

– Вылезай, Зебр. Быстро. Нам на пользу – отвлекут караул.

Зебров перепрыгнул на другу сторону оврага.

– Вроде не заметили, – шепнул он, выбираясь из укрытия.

– Угу, надеюсь.

Упираясь в земляной склон, Анна рванула вверх, схватилась на траву, торчащую над ямой.

Подтянулась, переставив ноги выше.

– Аспид, шесть – двенадцать! Слышишь?! Шесть – двенадцать, Аспид! – вдруг надрывно прохрипел со стороны шлагбаума голос из динамика.

– Уберите его! Динамик глуши! – заревел вдали другой голос.

– Скиф… – прошептала женщина, замерев.

Динамик пронзительно запищал и смолк.

И над повисшей на мгновение тишиной Зоны вдруг короткими очередями застучал пулемет на вышке КПП. Очередь, еще одна, и еще.

– Перемирие, говорите? – Прижавшись к склону оврага, Спирина вжала голову в плечи.

«Знать бы, куда они целятся», – подумала она, не решаясь двинуться дальше.

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Женщина осторожно поднялась выше, вытянула шею, выглядывая за край оврага. И тут же пригнулась от неожиданности – над ней возникло лицо Шебанова и его рука.

– Майор, быстрее наверх!

Анна схватилась за него, оттолкнулась от земляного склона и подтянулась, выбираясь из ямы. Капитан продолжал тащить ее, на четвереньках отползая в сторону ближайших деревьев, пока женщина не растянулась на траве.

– Дальше сама! Отпускайте уже!

Пытаясь подняться, Спирина встала на колени, выдергивая ладонь из хватки Шебанова.

– Бегом! К деревьям! – Капитан поднялся в полный рост и побежал, на ходу бросив взгляд на нее. – Анна, быстрее!

Вскочив на ноги, она, не оборачиваясь, ринулась за Шебановым.

В ту же секунду опять загрохотали пулеметы. Теперь она слышала чавкающие звуки, с которыми пули входили в землю непосредственно за спиной, и это заставляло инстинктивно вжимать голову в плечи и ускорять бег.

«Сейчас возьмет выше, и все», – пронеслась мысль.

Спина капитана перед ее глазами прыгала из стороны в сторону, непредсказуемо меняя направление, и женщина повторяла эту заложенную в мозгу «змейку», уходя с линии прицела.

Пулемет замолчал. Сделав еще рывок, Анна догнала Шебанова, и они одновременно влетели в заросли молодняка.

Петляя, они бежали без оглядки.

– Стоп! – Спирина резко остановилась, укрывшись за большой сосной и прижавшись к ней спиной. – Капитан, стоп!

Шебанов упал на землю, перекатился и прижался к соседнему дереву, тяжело дыша.

Дыхание Анны постепенно становилось ровным; она медленно осела на землю.

«Шесть – двенадцать… шесть – двенадцать, Аспид…» – все звучал голос Скифа в ее ушах.

– Как вы, Анна Алексеевна? – еще толком не отдышавшись, повернулся к ней капитан.

– Где остальные?

Оглядевшись вокруг, Шебанов мотнул головой.

– Как стрельба началась – они побежали в лес. А я упал и обратно пополз к оврагу, за вами. Значит, где-то тут недалеко. Если добежали. Если живы.

Поднявшись, Анна несколько раз глубоко вдохнула. Сердце стало биться ровно, в голове прояснилось. Поправила рюкзак за спиной, сделала несколько шагов к сидящему капитану, протянула ему руку.

– Думаю, живы. Вставайте. Надо идти.

Сжав ее руку, капитан поднялся.

– Я готов.

– Выйдем на другую сторону лесополосы, а там подождем остальных.

Осматриваясь вокруг, они двинулись к виднеющейся за зарослями дороге.

Ждать не пришлось. Когда они миновали крайний ряд деревьев и вышли к насыпи, до Аспида донеслась раскатистая ругань Нестерова и голос Обреза, отвечавшего ему короткими фразами. На обочине сидели Федор с Забродиным, а за их спинами по асфальту метался негодующий Монстр. Каждый шаг он сопровождал бранью и тряс кулаками над головой, обращаясь непонятно к кому:

– Какого черта!? Пулемет! Нестеров от вояк бегает! Что за хрень?! Перемирие! Где?!

Бросая перед собой камешки, которые он подбирал прямо на обочине, Обрез кивал, поддакивая то ли Монстру, то ли собственным мыслям:

– Западло. Без предупреждения. И в спину. Гниды вертухайские. – Он первым и заметил выходящих из леса, вскочил. – Ёктыть, ну наконец-то! А мы уже хотели идти искать ваши трупы.

– Что-то не очень вы торопились. – Шебанов поднялся по насыпи, встал рядом с Бродом, снял с плеча сумку и поставил у ног.

Анна подошла следом за капитаном, остановилась в нескольких шагах от Нестерова, и он тут же подскочил к ней.

– Что за ерунда, майор?! Под пулеметом вояк мне совсем невесело бегать! Почему нельзя было договориться с ними?! Тяга к адреналину?! У меня ее нет давно!

Казалось, еще секунда, и он с кулаками набросится на старшего группы, но Спирина не шелохнулась, глядя на его искаженное бешенством лицо. Между ними влез Шебанов.

– Тихо, Монстр. Успокойся. Все живы и идут дальше. Ведь так?

Нестерова перекосило; он замолчал, переведя глаза с женщины на капитана, сплюнул себе под ноги и отвернулся.

– Да пошли вы…

Анна проигнорировала пышущего гневом Монстра, повернулась к сидевшим Обрезу и Забродину.

– Где Зебров?

– Он ушел вперед. Сказал, что на элеваторе ждать будет.

– Ушел вперед? Хм… – Женщина посмотрела на часы. – Отстаем. Надо поторапливаться.

Выкинув горсть камешков, остававшихся в его кулаке, Обрез поправил куртку, толкнул притихшего Забродина в плечо.

– Айда, Брод, – и Федор зашагал по дороге, на ходу повернулся к остальным, закуривая. – Все живы, здоровы – вот и шоколадно. Чапаем дальше.

Брод поднялся, двинулся следом. И Монстр, чертыхнувшись, направился за ними по асфальту.

– Что-то ты темнишь, Костик, – пробормотала Анна и приложила ладонь к глазам, всматриваясь в даль.

Шебанов подошел к ней.

– Все в порядке?

Кивнув, она указала подбородком в сторону КПП.

– Нас не собирались убивать там, капитан, – тихо сказала она. – Никого из нас. Прошить очередью с той вышки запросто можно было любого, но у стрелявшего была иная цель: пулемет сработал как кнут для лошади – чтобы бежала быстрее.

И, подтянув лямки рюкзака, Спирина двинулась вслед за остальной командой.

Шебанов шел рядом, стараясь не отставать.

– А Скиф? Цифры? Что это было?

Помолчав, она ответила вполголоса:

– В группе «Аспид» мы ввели кодировку для сообщений. Условно говоря, «один» – атакуй. «Два» – отходи. «Три» – прикрой. И так далее. На разные ситуации.

– Скиф кричал «шесть – двенадцать». Это что? Или секрет какой?

Анна задумалась, и капитан терпеливо ждал ответ.

– Это не секрет, капитан, но пока я промолчу. Мне надо подумать, – наконец заговорила она. – Я пока не знаю, кому могу доверять. И хотела бы доверять вам, но для этого нужно время.

– Мне кажется, что сейчас, в данной ситуации, секреты могут стань угрозой для всех, если они останутся секретами.

Аспид повернула голову к капитану.

– Не беспокойтесь, Михаил Иванович. Если любой из моих секретов будет угрожать кому-то из нас, я обязательно поделюсь им со всеми.

Кивнув, капитан замолчал, однако спустя несколько минут не выдержал:

– И все же – что означает это предупреждение? Ведь его слышали все. И вопросы могу возникнуть или уже возникли.

– «Шесть» – преследование. Скиф хотел предупредить, что за нами следят. Возможно, вышлют кого-то следом. А это, я думаю, и так все знают и понимают.

Капитан улыбнулся в ответ:

– Только очень недалекие люди и правда могут верить, что Зона – это царство свободы. Свободы поступков, желаний. Но большинство понимает: это большой аквариум. С пираньями. Или акулами. И стеклянными стенами, за которыми наблюдатели.

Шебанов замолчал, смотря себе под ноги.

– Предлагаю оставить философию на потом. – Анна вскинула рюкзак, поудобнее перехватив его лямки, а сама в это время мысленно поставила галочку: их выводы отчасти совпадали, только сама она думала о банке с пауками, а капитан об аквариуме с пираньями; занятно. – Закончим все, а потом будем философствовать. Сейчас ни времени нет, ни желания. Нужна ясная голова.

Тот кивнул еще раз.

Пройдя несколько шагов, Спирина пробормотала себе под нос:

– Только я пока не понимаю, в чем причина этой слежки. Кому мы могли перебежать дорожку, просто войдя в Зону?

Дальше они шли молча, вглядываясь в заросли и пытаясь заново узнать некогда хорошо знакомые места, но время – лучший лекарь. Не только для людей, но и для природы.

А природа возвращала свое. Высокая зеленая трава поднялась там, где раньше были серо-коричневые пятна мертвой земли, поврежденной аномалиями. Пышные заросли кустарника и молодая поросль скрыли под собой поваленные стволы деревьев, выжженных когда-то радиацией и людскими руками. И Анна ловила себя на мысли, что Зона в этом новом виде ей намного приятнее и ближе, чем та, которую она помнила: мертвая, полная смертельных ловушек и злобных обитателей. Если бы не воспоминания, она приняла бы эти места за обычный лес, ничем не отличающийся от множества других. Здесь и скромное шоссе районного значения с пробивающимися сквозь асфальт травинками было таким же, как любой другой заброшенный проселок.

Вот только память не давала Аспиду расслабиться ни на секунду, возвращая в реальность. И даже сейчас, выглядя спокойной, Зона напоминала о таящейся в ней опасности: знаком на обочине с черепом и перекрещенными костями под ним, кусками колючей проволоки, торчащими из травы, низкими серыми тучами.

И тишиной, нарушаемой лишь порывами ветра.

Бетонными плитами, перегораживающими путь.

И сидящей на этих плитах троицей.

– Деревня, – махнул рукой Нестеров, глядя в сторону.

Анна повернула голову в том направлении, куда он указывал, и увидела остатки прогнившего деревянного забора, куски шиферных крыш, торчащих из травы за ним, и вытоптанную тропинку, петляющую между обгоревшими развалинами.

– Все же Зебр погорячился, – грустно произнес Брод, осматривая эти жалкие останки былой реальности. – Не все сровняли с землей.

– Да. Тут все для меня и начиналось когда-то. – Закуривая, Монстр щелкнул зажигалкой.

– Не для тебя одного, – покачал головой Забродин. – Пройтись бы, глянуть, что осталось от деревни.

Пожав плечами, Шебанов обошел бетонные блоки.

– Взорвали, и ладно. И правильно. Надо идти, время не ждет.

– Капитан, нам не понять их. – Спирина подошла к Шебанову, обернулась к притихшим попутчикам. – Мы с вами в Зону попали по приказу, по службе. А они сами пришли, по собственной воле. – Потом добавила чуть громче, чтобы слышали остальные: – Не задерживаемся, мы не на экскурсии! Догоняйте! – и, развернувшись, зашагала дальше по дороге, Шебанов поспешил следом.

– Пошли. – Нестеров толкнул в плечо Обреза, кивнул Забродину, затем, бросив недокуренную сигарету в траву, встал с бетона.

И троица продолжила путь, стараясь не отставать от Анны и капитана.

* * *

Зона явно теряла силы. И здесь, на Кордоне, это было особенно заметно.

Путь до моста был абсолютно лишен тех многочисленных препятствий, которые в былые времена делали эти места хорошим проверочным полигоном для новичков-сталкеров. Кто-то из них заканчивал свое знакомство с Зоной тут, не найдя в себе сил и решимости идти глубже. Другие оставляли здесь здоровье, а некоторые и жизнь. Но те, кого приняла Зона, уходили в нее, чтобы больше сюда не вернуться.

Группа не встретила ни одной аномалии, которых когда-то было полным-полно. Когда-то, но не сейчас.

Не было видно и зверья, бродящего бесцельно в ожидании потенциальной жертвы. Только заросшие овраги, в глубине которых, как казалось путникам, то горели злобные глаза, то слышалось звериное рычание. Но когда кто-то из бравых ветеранов, выхватив при этом пистолет из-за пояса или нож из кармана, пытался приблизиться, чтобы рассмотреть поближе или прислушаться получше, все видения пропадали и оказывались плодами их воображения, частью воспоминаний.

– Дорога как дорога, – усмехался над их попытками напугать самих себя Шебанов. – Вы как дети – всё в войнушку пытаетесь поиграть.

Пройдя мимо автобусной остановки, явно развороченной взрывом, Анна указала капитану на искореженные пролеты моста вдалеке.

– Нам туда, уже рядом, – и, озираясь по сторонам, прибавила шагу. – А Зебр так и не появился.

– Это же Зебр, им тут все дорожки хожены, и не раз, – из-за спины раздался голос запыхавшегося Нестерова. – Он так-то дальше Кордона и не ходил никогда, а тут – его владения. Может, на элеваторе ждет, а может, и в гараже.

– В гараже наши всегда кучковались, хата знатная была. То есть бандитская застава, – пояснил Федор. – Вряд ли Зебров туда полез бы. Но сейчас и там глушняк полный. Нет никого.

– Тут нигде никого не видно. – Спирина остановилась у едва заметной тропинки, упирающейся в руины кирпичного здания и высокую металлическую конструкцию с лестницами и площадками на ней. – Зебр про этот элеватор говорил вроде бы? Ждите нас тут. Мы с капитаном поднимемся выше, осмотримся.

– Под мостом застава была раньше. Армейцы стояли, а потом «вольновцы». Просто так не пройти было. Не стоит им на глаза попадаться, шум могут поднять, – пробормотал Брод, доставая из рюкзака фляжку.

Анна согласно кивнула ему:

– Спасибо, я помню. Если там застава, придется обходить.

– Я уже и забыл, как выглядят элеваторы. – Нестеров подошел к стопке плит секций бетонного забора, сложенных у тропинки. – Ничего не поделать – городской житель теперь.

– Ёктыть, давно ли ты им стал, Монстр? – Обрез снял с плеч рюкзак, кинул его у плит, уселся рядом на бетон.

– Давно, Федя. Вот как из госпиталя вышел, так и стал.

Оставив увлеченно углубившуюся в воспоминания троицу, Анна в сопровождении Шебанова пробралась сквозь густую траву к металлическим ступеням лестницы, ведущей на обзорную площадку в нескольких метрах над землей.

– Я посмотрю, что там, – обгоняя женщину, капитан быстро поднялся на несколько ступеней и замер, смотря в сторону моста.

– Дым. Костер жгут. Троих вижу. Вроде армейцы, но отсюда не понять.

– Может, стоит ближе подойти?

Шебанов шагнул на площадку.

В ту же секунду со стороны моста раздался хлесткий звук выстрела. Пуля со звоном ударила в щербатый металлический козырек над капитаном. Упав, он отполз назад к лестнице, прикрытой от моста краем конструкции элеватора.

– Кто там ползает на элеваторе?! Не беглецы ли с КПП? – послышался прокуренный голос, усиленный мембранами мегафона. – Сами придете или патруль вызвать?

В это время капитан спустился к присевшей в траву Анне.

– Армейцы. Еще и снайпера посадили. Значит, под мостом не пройти теперь. Связь у них с КПП точно есть.

Спирина кивнула.

– Возвращаемся на дорогу.

И они, пригнувшись, поспешили обратно к стопке плит.

Обрез лежал на верхней, подложив под голову рюкзак, а рядом, на асфальте, облокотившись о бетон, устроился Забродин, поникший и тихий. Он будто спал с открытыми глазами, уставившись в одну точку перед собой. Анна влезла на плиты, осмотрелась.

– Зебров не появлялся?

Сидевший на корточках Нестеров отрицательно покачал в ответ головой.

Сняв рюкзак, Аспид бросила его на бетон, села.

– Принято, – вздохнула женщина и посмотрела на часы. – Догнича тоже нет еще. Значит, ждем.

– А что с мостом? – не открывая глаз, спросил Федор.

– Ничего хорошего: стреляют. Так что на мост не пойдем, не будем караульных дразнить.

– Что, вояки опять лютуют? Может, пойти с ними договориться? – Монстр поднял глаза на Шебанова. – Что за перемирие такое странное, коль стреляют во всё, что движется?

Капитан присел рядом с Монстром, сорвал пучок травы с обочины и стал усердно оттирать следы ржавчины с ладоней.

– Не во всё, Монстр, не во всё. Стреляют в нас. Но стреляют мимо, намеренно мажут. Сейчас снайпер мог меня положить на элеваторе, а стрелял почему-то выше, над головой.

И он замолчал, всматриваясь в траву у дороги.

Порывы ветра набирали силу, раскачивая оставшиеся листы на крыше элеватора. Скрежет ржавого металла разносился далеко по округе и был единственным звуком, который нарушал необычную даже для Зоны тишину.

– Если нас «зеленые» так упорно ведут, то это кисляк полный, – проговорил Обрез, не поднимая головы с рюкзака. – Надо покумекать, как обойти этот чертов мост и до Мусорки добраться. Там будет светлый расклад, это вам не через НИИ пробираться. Кто знает, может, там засада какая гнилая сейчас.

– К черту твою Мусорку! Никто и не собирается туда идти! Всегда говорил об этом и сейчас повторю – к черту Мусорку! – Монстр вскочил на ноги, тыча пальцем куда-то в сторону моста и, злобно глядя на Федора, процедил сквозь зубы: – Столько моих бойцов полегло там – и не сосчитать.

– Ёктыть, так вы, «честные», упоротые. Всё бы вам под себя подмять, везде постов своих натыкать. «Мы везде самые козырные». Контролировать всё хотелось вам, всё и везде. А ведь была маза договориться. Но нет, куда вам! Дяденька прокурор и то снисходительнее на урку смотрит, чем «честный» на нашего брата.

– Мы с бандитами никогда не договаривались! Либо пуля, либо за решетку!

Обрез еще что-то хотел сказать, но, видя, что Нестеров начинает заводиться, сжимая кулаки, только махнул рукой.

– Как по мне, лучше через Мусорку пройти, чем на «Технопром» лезть. Нечисти в его подвалах всегда было пруд пруди. – Обрез сложил ладони на животе. – А я душевно не расположен покамест нечисти на хавчик. Не для упырей я с воли сюда вернулся, ой не для них.

– Давно предлагал его взорвать к едрене фене, институт этот. Но нет, команда была его охранять. – Стоящий у плит Шебанов достал флягу, открутил крышку и сделал большой глоток. – Взорвали бы давно, тогда и этих упырей завалили бы в подвалах. Сколько они людей потаскали в округе…

– А вам, воякам, лишь бы повзрывать что-нибудь! – послышался голос Зебра в стороне от дороги. – И сровнять все с землей. Особенно то, чего не понимаете или боитесь.

Костя вылез из придорожных кустов, отряхиваясь.

– А ты, значится, во всё врубаешься, всё расчехлить можешь? – хмыкнул Обрез, повернув голову на голос. – Какая лафа нам с тобой!

– Нагулялись, Константин? – Поднявшись, Анна смотрела на запад, на кромку деревьев на холме, откуда уже давно должна была появиться группа Догнича. – И где успели побывать?

– Так Монстр уже вычислил, что я к упырям в подвалы «Технопрома» в гости ходил, – усмехнулся «колобок» в ответ. – Уточнял у них, когда лучше вас им привести – на обед или на ужин.

– Не смешно, совсем не смешно. – Качая головой, снова присевший на корточки Монстр передернул плечами. – Желания у меня нет с этой гадостью встречаться. Одного раза хватило, еле ноги унес.

– Дались вам эти упыри, – пробурчал в ответ Зебр, усаживаясь рядом с Обрезом. – Нет их уже на «Технопроме». Ушли или перебили всех. Возможно, и в Зоне вообще нет. Лет десять их никто не встречал.

Шебанов встал напротив Зеброва, уставился на него. Тот изобразил удивление:

– Вопросы какие-то, капитан?

– Ничего не хочешь сказать?

– Что сказать? Про что?

– Про пулемет на КПП, например.

Хмыкнув, Костя отвел глаза в сторону, потом снова посмотрел на Шебанова.

– Капитан, вы как не военный. Вы не знали, что на КПП ставят пулеметы?

– Но ты же говорил про перемирие. А тут даже без предупреждения, без «Стой, стрелять будем». Хорошо, что бегаем мы все еще быстро, а так бы лежали там у оврага.

Покачав головой, Зебров ухмыльнулся.

– Так не лежим же. Значит, все в порядке.

Сверля взглядом Костика, Шебанов молчал несколько секунд.

– И ты заранее знал, что они будут стрелять мимо? Знал, что все будет в порядке?

Нестеров подскочил с места.

– То есть как так – знал?! Они стреляли мимо?! А зачем я тогда скакал, точно твой лось?! Что за тайны такие, Костик?!

И, сделав несколько шагов, Монстр стал плечом к плечу с капитаном, нависая над Зебровым.

– Идут! – прервав перепалку, громко сказала Анна, показывая на кромку деревьев на холме за элеватором, откуда быстро, иногда переходя на бег, спускалась к дороге вторая группа. Шедший первым Догнич, заметив майора, приветственно помахал рукой.

Запрыгнув на бетон, Нестеров встал рядом со старшей, приложив ладонь к глазам.

– Вроде все на месте. И хорошо.

Шебанов отвернулся от поднявшегося Зеброва.

Первым, с довольной улыбкой поправив ремень висящего на плече автомата, выскочил Дог. Следом за ним вылез Горняк со вторым АКС на шее. С безучастными лицами шагнули братья-близнецы, а за ними показался хмурый Ворон с изрядно распухшим рюкзаком.

«Вот мы и попали», – чувствуя, что весь ее план начинает рушиться, подумала Анна.

– Откуда автоматы? – с нескрываемой злостью рыкнула она. – Было же сказано – никакого оружия с собой!

Осклабившись, Догнич снял АКС с плеча, взял в другую руку второй автомат, протянутый ему Горняком.

– Само пришло. Зачем отказываться от такого подарка? – Глаза его блестели от удовольствия. – Да и не привык я бросать полезные вещи где попало.

– Ай молодцы! – хлопая в ладоши, Монстр то ли хвалил Дога, то ли подтрунивал над ним. – Добытчики, и не поспорить. Не то что мы: трусливо бегаем от пулеметов, пока Дог пополняет запасы.

– Так это вас так поприветствовали? – Автоматы клацнули о бетон, когда Догнич сложил их на плитах. И, обратившись к присевшему на обочину Воронову, добавил: – А я тебе говорил, что просто так их не пропустят. А ты всё – «перемирие, перемирие»… Сказки для маленьких детей это перемирие!

Лицо Анны все еще выдавало злость, но она сдержанно повторила:

– Откуда у вас автоматы, Дог?

Повернувшись на ее голос, тот хотел выдать очередную шутку, однако его улыбка мигом исчезла, когда взгляд уткнулся в разгневанного майора. Догнич молча отвернулся, доставая сигареты из кармана, и закурил, облокотившись о бетон.

– Они с Горняком патрульных скрутили, – сплюнув себе под ноги и пригладив бороду, ответил за него Воронов.

Свист Нестерова совпал с тяжелым выдохом и тихими ругательствами капитана.

– Зачем?! – Зебр осел на край ближайшей плиты. – Твою ж…

– Мы предлагали переждать, укрыться, – подал голос один из близнецов, отрешенно стоящих поодаль. – Мы-то так и сделали.

Шебанов прошелся вдоль дороги и пнул лежащий камень, который, подпрыгивая, покатился по асфальту и пролетел в нескольких сантиметрах от Горняка.

– Патрульные живы, надеюсь? Сколько их было? – спросил он, проходя мимо Воронова.

– Что им сделается-то? – сквозь зубы процедил Дог. – Тоже мне, хозяева Зоны! Малолетки! Нечего автоматами тыкать в людей. Раскомандовались: «Стоять! Лежать!»

– Трое. – Копающийся в рюкзаке Ворон поднял голову на Шебанова. – Живы, конечно, мы ж не звери. Побились они только чуть-чуть, поцарапались, так сказать. Наручниками их приковали друг к другу и в ров спустили у «колючки».

– Я смотрю, ты тоже в стороне не остался, – хмыкнул Монстр. – Рюкзак-то твой явно располнел слегка.

Воронов лишь отмахнулся.

В повисшей тишине вдруг послышался приглушенный вой сирены – вдалеке, за лесополосой. Это могло означать только одно: разоружение патруля не осталось незамеченным, а в этом случае полк охраны уже поднят по тревоге.

– Надо уходить, майор, – проговорил замерший на месте Шебанов, с тревогой смотря на дорогу.

Аспид, погруженная в невеселые мысли, спрыгнула с плит, закинула рюкзак за спину.

– Да, только надо решить куда, – проговорила она. – Спасибо Догничу скажем потом.

При упоминании своего имени Дог встрепенулся, возмущенно всплеснул руками.

– Подумаешь, патруль! Два автомата, пистолет, три аптечки. Вояки из-за такой мелочи в Зону не сунутся!

– Ошибаешься, Дог, – вскочив с места, Зебр тыкал пальцем в лежащие на бетоне автоматы. – Сейчас все по-другому, не так как в ваше время. Ты думаешь, просто так все в Зоне согласились на перемирие? Слишком много смертей было, слишком много арестов после зачистки. Людей в Зоне мало осталось. Живут все спокойно, каждый собственный бизнес имеет. И никто не хочет конфликтов, никто не хочет умирать. И вояки не вмешиваются и обещание выполняют, как и все остальные. Их никто не трогает, и они никого не трогают. – Костя замолчал, сделал несколько шагов к стопке плит. – А это… – он еще раз ткнул пальцем в АКС, – это беспредел, Дог. И они это так не оставят. Мало того – нам никто не будет помогать. Даже бандиты не будут. Не в их это интересах.

– Ладно тебе, Костик. Все всё поняли. – Нестеров хлопнул его по плечу ладонью, поднял один из автоматов, отстегнул магазин, оттянул затвор и заглянул внутрь. – Точно молодняк был, патрон даже дослать не успели.

– Оружие, – протянула Анна руку в сторону Догнича.

Тот молча посмотрел на нее, не двинувшись с места.

Горняк встал с асфальта, сделал несколько шагов, и новенький «макаров» лег в ладонь женщины.

Качая головой, Дог забрался на плиты, сел.

– Майор, что-то вы уж больно в роль командира вошли. – Он уставился на свои ботинки, стряхнул с них пыль. – Мы так-то не солдатики, чтобы беспрекословно приказы ваши выполнять.

Быстро проверив пистолет, Спирина спрятала его за пояс.

– Пора в путь, – ничего не ответив Догничу, кивнула она остальным. – Автоматы заберите с собой.

– Я возьму один. – Нестеров подхватил АКС, накинув ремень на плечо. – Вдруг пригодится? Еще бы патронов раздобыть побольше…

Нырнув в карманы куртки, Догнич протянул ему два автоматных магазина. Монстр удовлетворенно хмыкнул, заткнул их за пояс.

– Анна, моторы! – прислушиваясь, настороженно проговорил Шебанов.

Женщина замерла.

– Это со стороны КПП. И, похоже, едут в нашу сторону, – прошептал Нестеров, поворачивая к ней голову. – Уходить надо, и быстро.

«Дождались!» Анна быстро осмотрела окрестности. Она понимала, что оказаться сейчас на пути группы захвата будет означать провал, но, кроме элеватора и поваленного гаражного забора полуразрушенного АТП, никаких подходящих укрытий рядом не было.

Воронов будто прочитал ее мысли.

– Усиленный патруль. Они на Мусорку едут. Будут там всех на уши поднимать, бандюганов трясти. Ближе ничего нет. Возможно, решат устроить там засаду. На «Технопром» сообщат по рации, там тревогу объявят. Тогда нам точно не пройти спокойно.

– Если проскочим через НИИ, то не успеют засечь, – проговорила она, оборачиваясь на дорогу.

Зебров подался в ее сторону.

– Есть вариант под «Технопромом» пройти, так быстрее.

– Как это «под»?

– Это значит под институтом, по подвалам. Я как знал, что пригодится ход этот, проверил.

– А куда он ведет? Где выход? На территории НИИ?

– Нет. – Костик отрицательно замотал головой. – По моим подсчетам, есть выход севернее, у границы Мусорки.

– То есть ты там ни разу не бывал? – Анна лихорадочно искала решение.

– Я был у выходного люка, только открыть его в одиночку не получилось, что-то мешает. Или заржавел. Надо вдвоем или втроем пробовать. В крайнем случае, если не поддастся люк, вернемся на «Технопром». Там точно есть выход, я проверял.

Присвистнув, Нестеров запротестовал.

– В подвалы соваться? Мы там и останемся, в подвалах этих!

Гул моторов становился все отчетливей. Казалось, машины вот-вот появятся из-за деревьев.

– Нет времени что-то придумывать. Зебр, веди! – Аспид махнула рукой, подавая знак группе. – Все сюда, быстрее! Автомат не забудьте.

Шебанов сбежал вслед за Костей, который уже поднял у стены элеватора канализационный люк, скрывавший под собой едва заметный в траве бетонный колодец, оттащил в сторону железный блин и поставил на ребро, удерживая. Один из близнецов закинул автомат за спину, и братья рванули к обочине, остальные последовали за ними. Через несколько секунд у плит оставался только курящий Догнич и Анна, которая прислушивалась к гулу тяжелой техники и старалась разглядеть вдали очертания приближающихся машин.

– Дог, уходим.

Тот лишь молча выпустил струю табачного дыма.

Она обернулась к колодцу и заметила, как у проема образовалась небольшая заминка – никто не решался идти первым, но через мгновение Зебр спустил ноги в темноту и загрохотал железными скобами-ступенями, спускаясь, за ним полезла вся группа.

Когда на поверхности остался только Шебанов, подтаскивающий крышку ближе к колодцу, Спирина спустилась на обочину, остановилась и повернулась ко все еще стоящему на дороге Догничу.

– Это не приказ, Дог. Можешь оставаться здесь, если хочешь. Но мы уходим.

Капитан распрямился, замахал рукой.

– Анна, скорее! Я закрою люк за нами!

Женщина еще раз взглянула на Догнича и исчезла в темноте, громыхая ботинками.

Чертыхнувшись, Дог отбросил сигарету, спрыгнул в траву, схватился за люк, который уже опускал за собой капитан, и приподнял его.

– Кэп, дуй вниз, я закрою. Спускайся.

Тот коротко кивнул.

Догнич залез в образовавшуюся щель, спустил ноги в колодец и, пригнувшись, опустил крышку.

Земля над ним гулко затряслась. Колонна техники прошла совсем рядом, прогремев по остаткам асфальта.

– Вояки, похоже, решили на танках покататься, – спускаясь в темноту, пробормотал Дог. – Это что-то новенькое.

Посмотрев себе под ноги, он увидел, как несколько лучей фонариков скользят по стенам колодца, опускаясь все ниже и ниже.

* * *

Спустя несколько часов где-то на краю Мусорки, в заброшенном и поросшем мхом сарайчике вдруг со скрипом зашевелились прогнившие половые доски, вспугнув присевшего передохнуть зайца. Пол все еще был крепок, поэтому глухие удары из-под земли, раз за разом сотрясавшие его, не приносили никакого результата. Но наконец дерево дрогнуло, на досках появились трещины. Давно заброшенное пристанище бандитов, одиночек и разного другого люда, застигнутого врасплох непогодой или очередным Выхлопом, едва устояло, когда после очередной серии сильных ударов доски с треском оторвались от балок, обнажая металлическую поверхность люка, наполовину присыпанного землей: его край приподнялся, и в появившуюся щель втиснулся автоматный ствол. Из-под земли послышалось сдавленное кряхтение и ругань. Отверстие между крышкой и краем бетона расширилось, АКС выдвинулся еще дальше, подперев чугунный блин ствольной коробкой. Появившиеся вслед за автоматом пальцы в перчатках ухватились за край люка.

– И ра-а-а-а-аз-з-з! – раздался голос под землей, крышка приподнялась еще выше, и освободившийся автомат соскользнул обратно в темноту. – Получилось! Дальше сам.

Люк, подчиняясь паре рук, толкающих его снизу, встал на ребро и медленно перевернулся, с глухим стуком упав на пол.

Показалась голова в капюшоне.

– Ну и вонь… – скривился Нестеров и добавил громче: – Вроде бы можно выбираться.

Он внимательно осмотрел покрытые мхом стены старого сарая, не торопясь вылезать. Из темноты колодца Монстр вынул автомат, бросил его перед собой на пол, уперся в края бетонной кромки, выпрямил руки и рывком выбросил свое тело наружу.

– Я уж думал, что не оторвем этот ржавый люк… – пробормотал он, поднимаясь на ноги. – Ворон, а ты все еще силен, совсем неплохо для старикашки, хе-хе!

Встать в полный рост у Нестерова не получилось. Пытаясь распрямить затекшую за время путешествия по подвалам поясницу, он больно ударился согнутой шеей в низкий потолок.

– Кто же так строит-то? – чертыхнулся Монстр, приблизив лицо к светящимся щелям между досками стены. – Опять не разогнуться…

– От старикашки слышу! – Из глубины колодца появился поднимающийся Воронов. – Фу, блин! Мало того, что воняет, так еще сыро и темно! Как в могиле. В подвале хотя бы сухо было.

Изучив окрестности через щели, Нестеров развернулся и протянул ладонь Воронову.

– Тихо. Лес. Не видно ничего за деревьями, но вроде бы никого вокруг. Вылезайте.

Схватившись за предложенную руку, Ворон выбрался, заморгал, привыкая к свету, и отполз к стене; за ним начали выбираться и остальные. В сарае становилось все теснее по мере того, как члены отряда один за другим оказывались на поверхности.

– Как селедки в банке, – пробрюзжал Горняк. – А что наружу-то не выходим?

Толкнув полусгнившую дверь, которая с треском оторвалась от проржавевших петель и осыпалась большими трухлявыми кусками на землю, Анна вышла и сразу же уперлась в большой ствол дерева. Обойдя его, женщина осмотрелась.

Деревья росли так близко, что можно было подумать, будто их специально сажали когда-то рядом, создавая частокол, протиснуться сквозь который можно было с большим трудом, а колючий кустарник, заполняющий просветы между стволами, довершал картину непроходимого леса. Но стоило ей миновать один ряд деревьев, а за ним следующий, как она обнаружила, что находится на островке растительности посреди большого пустыря.

Она остановилась, всматриваясь в открывшееся перед ней пространство. Оно простиралось от земляного вала с остатками ограды из нескольких рядов колючей проволоки на вершине, который был когда-то возведен для ограничения доступа на Мусорку, до насыпи железной дороги, связывающей НИИ «Технопром» и заброшенную заводскую территорию «Славича» со складами и ангарами. Спирина прекрасно помнила этот маршрут. Когда-то ее группа сопровождала ученных с Диких территорий, которыми со временем и стали те самые ангары, мимо Чистого озера и до научного лагеря, отбивая атаки бандитов, пришедших с Мусорки.

Сейчас пустырь, поросший редкими кустарниками и немногочисленными деревцами, казался достаточно мирным и спокойным, чтобы можно было пройти по нему без особых проблем и задержек в пути. Помешать могли только большие валуны, будто бы оторванные от какой-то неведомой горы и раскиданные чьей-то гигантской рукой, но огибающая их тропинка ясно давала понять, что люди, ходившие когда-то по этому полю, давно нашли безопасный путь.

Треск ломающихся веток за спиной заставил Анну обернуться.

Между деревьями пролез Догнич. Он вытянул из колючих ветвей рюкзак, встал рядом, осмотрелся вокруг.

– Вот и простор. Тут-то получше, чем в подвале.

– Надо же! Знакомые места! А вам тут приходилось бывать?

Аспид повернула голову в ту сторону, откуда раздался голос бородатого Воронова. Он выбрался из зарослей чуть поодаль, всматриваясь в железнодорожную насыпь за пустырем.

– Да, приходилось. И не раз, – откликнулась она.

Несколько секунд Ворон изучал окрестности.

– И я тут бывал. Вот за этой насыпью заводские ангары. Бетонные лабиринты Дикой территории. Скажу честно: не хотелось бы мне там появляться. Даже сейчас, спустя столько лет и несмотря на так называемое перемирие. – Воронов коротко глянул на Анну, затем потупил глаза: – Уверен, в Зоне до сих пор еще много тех, кто не прочь свести со мной счеты. Если вы решите пойти через людные места, то я, пожалуй, лучше обойду их своими тропами.

– Ворон, ты испугался встречи с прошлым? – раздался за их спинами голос Нестерова. – А как же ностальгия, старые друзья, братские объятия? Я уверен, что в Баре нашлись бы те, кто готов хоть сейчас обеспечить тебе теплый прием.

Монстр громко засмеялся своей удачной, по его мнению, шутке.

Следом за ними появились братья-«монументовцы» и Забродин с Зебровым. Последними выбрались Горняк с Шебановым и Обрез, отряхиваясь и очищая одежду от прицепившихся к ней колючек и веток.

– Я уже говорила – никто не пойдет ни с кем ностальгировать, – повернувшись сначала к Нестерову, а затем взглянув на Ворона, Аспид сверкнула глазами. – И это не обсуждается. Если кто-то решит, что он сам по себе, то пусть снимает браслет и выходит из группы.

– Анна Алексеевна, никто с этим не собирается спорить, – спокойной выдержав ее взгляд, ответил Нестеров, закидывая за спину АКС. – Как решите, так и пойдем.

Воронов кивнул в ответ.

– Как по мне, если бы Зебр знал такой же туннель до самого Рыжего леса, то я готов еще пару часов прогуляться в темноте.

Услышав собственное имя, Зебров подошел ближе.

– Вы же сами хотели быстро и скрытно, – пожал он плечами. – А лучше всего это делать под землей. Мое дело было предложить.

– Спасибо, Константин. – Анна протянула ему руку. – Очень своевременный туннель.

Тот смущенно пожал ее ладонь.

– Да мне-то за что? Не я же его строил.

Нестеров последовал примеру майора. Обменявшись рукопожатиями с Зебровым, он поднял большой палец.

– Нормально, Костик. Если еще будут идеи – делись.

– А можно я тоже поделюсь идеей? – отозвался присевший на кочку Догнич. – Предлагаю перекусить, если никто не против, конечно. А то как-то чувствительно внутренности крутит уже. – И добавил: – Это всего лишь предложение, Анна Алексеевна.

– Очень своевременное предложение. – Улыбнувшись уголками губ ему в ответ, она подняла глаза на серое небо. – Привал. Выходим через час.

Разводить костер не стали, экономя время. К тому же не было надобности сейчас в огне – упаковка каждого блюда в армейском сухпайке имела пластину подогрева, требовалось только сломать ее в нижней части контейнера с кашей, супом или пюре, подождать несколько минут и получить горячее блюдо. Но большинство, рассевшись по раскинутым на поляне камням, довольствовалось легким перекусом галетами, запивая их водой из фляжек. Только трое – Догнич, Нестеров и Ворон – решили воспользоваться привалом и плотно перекусить, разложив содержимое пайков перед собой.

– Не помню я этой развалюхи, ёктыть, – говорил Обрез, запивая галеты. – Я же не «ванек» какой-то, всю Мусорку излазил, наблатыкался по окрестностям шастать, а вот сарая этого в жизнь не признаю.

– Я тоже не помню, – отозвался с набитым ртом Догнич. – Но вот пустырь этот с «железки» видел, и не раз. Гонял тут на дрезине со складов до «Технопрома» и обратно, торговал по чуть-чуть. Бизнес есть бизнес.

– Бизнесмен? Ах-ха. Рассказывай сказки. Небось арты по дешевке у новичков скупал, а ученым втридорога продавал. – Глядя на вспыхнувшего Дога, Нестеров с аппетитом облизывал ложку. – Да и плевать. Каждому свое. Главное, чтобы обед был, и чтобы был вовремя.

– Всегда завидовал тем, у кого аппетит ничем не перебить в любой обстановке, – проговорил Шебанов, сосредоточенно жующий очередную галету.

Погруженная в мысли, Анна отошла от устроившейся на отдых группы на несколько шагов. Сев неподалеку от деревьев, достала упаковку галет и, вынимая из внутреннего кармана смартфон, подняла его к глазам. Она была сейчас не в том состоянии, чтобы с аппетитом пообедать. Голод уступал место другим, более важным инстинктам. Женщина называла это состояние «адреналиновым допингом» – когда мозг работает только на внешние раздражители, но никак не реагирует на внутренние. Аспид развернула карту маршрута, потом перевела взгляд на пустырь, раскинувшийся перед ней. Откусывая небольшие кусочки от извлеченного из пачки квадратика печенья, неспешно и тщательно его пережевывая, она изучающее всматривалась в едва заметную тропинку, петляющую по, казалось бы, ровному рельефу.

«Все же сто́ит по тропинке идти, раз она тут есть», – подумала Спирина. И тут же ей вспомнилась одна из любимых отцовских поговорок: «Прямая – не всегда самый короткий путь между двумя точками, особенно в Зоне».

Вдруг тихий шорох за спиной насторожил ее. Быстро повернув голову на звук, она перестала жевать и внимательно осмотрела ближайшие деревья – от шевелящейся под порывами ветра кроны до уходящих в траву стволов. Ничего. Но шорох повторился, и шел он снизу, будто кто-то копошился у самых корней. Анна привстала, медленно подошла на звук, наклонилась и замерла.

Небольшое темное углубление, которое сразу и не заметишь, оказалось норкой, скрытой меж корней дерева, под кустами. И из нее деловито, пятясь задом, выбирался ёжик, лапками разгребая землю и листья. Зверек быстро и равномерно расталкивал вправо и влево от входа в нору эту мусорную кучу и снова нырял в ее глубину. Анна удивленно следила за колючим строителем, боясь пошевелиться и стараясь не вспугнуть случайного соседа, но ёж был занят своим делом и не обращал внимания ни на расположившихся неподалеку людей, ни на наблюдающую за ним женщину.

Неожиданно до нее донесся звук выстрелов. Она прислушалась. Да, так и есть. На Мусорке. Дальняя стрельба. Звук очень слабый, но ее острый слух смог его уловить.

И такой же тонкий слух был у зверька под деревом.

Аспид увидела, как ёж замер. Развернулся и присел на задние лапы, глядя прямо в лицо Анны, лизнул кончик черного влажного носа, одним движением языка очищая его от прилипших комков земли и обрывков листьев. Зафырчал, принюхиваясь, и отвернулся от случайной соседки к склону земляного вала, повел носом из стороны в сторону и внезапно зашипел, обнажив ряд острых зубов. Одновременно с этим иголки на его спине встали дыбом. Зверек быстро опустился на все четыре лапы, грозно фыркнул, взглянув на Анну, развернулся и быстро скрылся в зарослях кустарника под деревьями.

«Что его могло напугать? Вряд ли причиной была я. И перестрелки тут, в Зоне, не редкость…» – Она повернула голову в ту сторону, куда смотрел ёжик, поднялась в полный рост и внимательно оглядела склон от подножия до самого верха, пытаясь обнаружить что-либо необычное, что могло вспугнуть лесного жителя. И вдруг заметила, что витки колючей проволоки, лежащие рядами на вершине земляного вала, раскачиваются и вздрагивают, будто кто-то безуспешно пытается протиснуться сквозь ограждение. И этот кто-то был очень упрямым и настойчивым – покосившиеся столбы, удерживающие проволоку, дергались так, что, пожалуй, в любой момент могли рухнуть.

Не сводя глаз с «колючки», Анна начала отступать спиной к тому месту, где расположилась на привал ее группа.

Поравнявшись с сидящими на краю поляны братьями-близнецами, женщина подняла руку, указывая на склон, и вполголоса проговорила:

– На Мусорке стреляли. Я думаю, надо поскорее заканчивать обед и уходить отсюда.

Дважды ей не пришлось повторять. Оба «монументовца» медленно встали, синхронно поднимая глаза туда, куда безотрывно смотрела Спирина.

Шебанов первым заметил, что майор и близнецы ведут себя как-то странно, но вопросов не стал задавать, перехватив их взгляды. Он вскочил, закидывая сумку за спину.

К этому времени ограждение на вершине склона начало дрожать и раскачиваться еще в нескольких местах, справа и слева от той части колючих витков, которые первыми заметила Анна.

– Надо уходить! – громко повторила она. – Не знаю, что там, но предчувствие нехорошее.

– Что?! Куда?! Что такое?! – поднимаясь на ноги и вертя головами по сторонам, вторили друг другу Забродин, Зебров и Подгорный.

Растерянно оборачиваясь, они никак не могли сообразить, в чем дело.

Догничу хватило вида обеспокоенного лица Анны, чтобы отбросить в сторону недоеденную упаковку каши, вскочить с места и закинуть рюкзак за спину.

– Где? – быстро спросил он у женщины, поворачивая голову в направлении Мусорки и рассматривая земляной вал.

Аспид подняла руку, указывая на вершину холма.

– «Колючка» движется, – озвучил вместо нее ответ один из близнецов. – Кто-то пытается прорваться сквозь нее с Мусорки.

– Всего-то шевелящаяся проволока, а вы уже панику подняли? – усмехнулся Монстр, продолжая ковырять ложкой кашу.

Подняв головы, все замерли.

– Вы слышали? – тревожным шепотом спросил Зебр. – Там стреляли. А вой не слышите?

Воронов отрицательно покачал головой.

– Вроде бы все спокойно, – пробормотал он. – Может, просто ветер?

Анна прислушалась.

Ничего. Только шум ветра в кронах деревьев.

И в этот момент на то место ограждения, где проволока с годами провисла под собственным весом, образовав плотный переплетающийся колючий клубок, бросилась темная тень. До группы донеслось яростное собачье рычание, переходящее в визг. Зверь застрял, запутавшись в витках, и чем яростнее пытался высвободить лапы, тем плотнее сжимались металлические петли и глубже впивались в тело острые иглы.

В следующий момент на спину застрявшей собаке прыгнуло другое животное, быстро пробежало по телу сородича и перемахнуло через ограждение. Огромный пес остановился на краю, опустил голову, глядя на людей у подножия вала, и грозно зарычал. Следом за первым зверем по живому мосту, стараясь опередить друг друга, спешили перебраться остальные.

– Собаки! – взревел Ворон. Выхватив из-под бушлата пистолет и держа его перед собой, он, едва не споткнувшись, начал отходить спиной к пустырю. Щелкнули затворы обоих автоматов.

– Не стрелять! – медленно доставая из-за спины оружие, Анна следила за стаей. – Отходим.

Число псов на вершине холма росло. Все новые и новые, разных размеров и пород, перескакивали через проволоку, толкаясь и рыча, толпились на месте, но пока не решались спускаться вниз.

Держа оружие на изготовку и безотрывно следя за беснующейся стаей, группа медленно отступала.

– Чего они ждут? – спросил Шебанов.

– Команды вожака, капитан. И времени зря не теряют, в отличие от нас. – Указывая стволом автомата на деревья вокруг сарая, из которого они выбрались совсем недавно, Нестеров зло выругался: – Обратно в подвалы теперь нам не уйти.

Повсюду метались серые тени, то замирая, прижимаясь к стволам, то перебегая от одного к другому. Вконец осмелев, несколько рычащих и ощетинившихся животных выбрались из кустов и выстроились в ряд на небольшом расстоянии от группы, окончательно отрезав путь к туннелю.

Напряжение продолжало расти. Нужно было действовать, но, продолжая отступление, никто не решался повернуться к собачьей стае спиной – все понимали, что это станет сигналом к атаке.

«Мы не отобьемся, слишком уж их много. Бежать? Прятаться? Но куда?» – Аспид лихорадочно перебирала возможные варианты.

– Анна, камень! – услышала она крик Догнича.

Скосив взгляд, она увидела жестикулирующего Дога.

– Что?

– Валуны на пустыре!

– Видела! И что?

– Большой камень тут рядом, метров сто! – Дог показывал за спину женщины. – Заберемся на него, там звери не достанут!

«Вовремя, Дог, очень вовремя!» – подумала она, прикусив губу от досады, что сама не сообразила отдать столь логичный приказ, хотя приметила валун еще во время привала, и громко скомандовала:

– Дог, давай до камня бегом! Зебр, Брод, Горняк – с ним! Остальные прикрывают. Не давайте им обойти нас!

Краем глаза Спирина заметила, как они рванули с места, исчезая из поля зрения.

Рычание усилилось, однако неожиданно для всех ни одна собака не двинулась с места, лишь в первый момент несколько псов повернули головы в сторону бегущих, но тут же потеряли к ним интерес, будто те и не были целью охоты стаи.

– Мы на месте! – услышала она крик Зеброва за спиной. – Давайте к нам.

И тут с земляного вала до них долетел протяжный волчий вой. Крайний ряд стаи, стоящей над склоном, с лаем и рычанием рванулся вниз.

Животные заскользили по земле, переворачивались друг через друга и скатывались на спинах, образовывая свалку тел у подножия вала.

Решив воспользоваться этим замешательством, Анна развернулась и, срываясь с места, закричала:

– Бегом на камень!

– Майор, мы прикроем! – услышала она голос Нестерова. – Кэп, Ворон!

Большой валун, о котором говорил Догнич, был наполовину скрыт растущим у подножия кустарником и потому казался ниже, а на его гребне торчали несколько небольших деревьев. Сейчас же, когда на нем стояли и махали руками люди, было ясно, что он достаточно высок, чтобы обеспечить им безопасное убежище.

Анна бежала к нему, а за ее спиной раздались несколько автоматных выстрелов и последовавшие за ними собачий визг и скулеж.

– Ага! Получила, тварь ты такая! – услышала она торжественный возглас Нестерова.

Спустя несколько мгновений почти одновременно зазвучали пистолетные выстрелы Ворона и Шебанова.

Перескакивая через торчащие тут и там булыжники, небольшие ямы и тянущиеся вверх жесткие ветки колючек, Спирина бежала не оглядываясь. С разбега приземлилась на торчащий над землей уступ, присела на него, оттолкнулась обеими ногами и запрыгнула еще выше. Оступившись, покачнулась, потеряла равновесие, но в этот момент ее схватили две пары рук, потянули вверх – Догнич с Зебровым вовремя удержали Анну от падения.

Следом за ней забрались Обрез и два брата-близнеца. Оказавшись на возвышении и стоя на ровной площадке, Аспид развернулась и увидела, как внизу, в нескольких десятках метров, Шебанов, Воронов и Нестеров отступали к валуну короткими перебежками, четко, по-армейски, не сговариваясь и прикрывая друг друга.

– Ах ты мерзость! На вот, получи! – сопровождал ругательствами каждый выстрел седой Монстр, выпуская пулю в морду очередной собаке, рискнувшей подобраться к ним ближе остальных, после чего быстро разворачивался, делал несколько прыжков по тропинке, а затем снова поворачивался лицом к преследователям, поднимая автомат. Так же действовали Ворон с капитаном – пока Монстр перебегал, они держали на мушке стаю. Дождавшись, когда Нестеров опять займет позицию для стрельбы, они вместе перемещались за его спину.

«Вот что значит опыт. И объяснять ничего не надо», – подумала Анна, увидев троицу в действии.

– Быстрее поднимайтесь! – закричала она им, потом обернулась к близнецам: – Прикрывайте их.

И, выхватив ПМ, прицелилась.

– Ходу! – Нестеров, поднимаясь на ноги, с размаху приложился прикладом автомата к раскрытой пасти бросившегося к нему большого пса. Тот, громко заскулив, полетел в кусты, а его обидчик ринулся к спасительному камню, обогнав замешкавшихся Воронова и Шебанова, в несколько прыжков залетел на вершину, едва не столкнув не ожидавшего от Монстра такой прыти Догнича.

Напарники бросились вслед за ним, но и звери не собирались отставать. Точный выстрел Аспида остановил одного из них, едва не схватившего за ногу Ворона, а автоматная очередь близнеца отбросила назад крупное черное животное, с разбегу вскочившее вслед за капитаном на гребень валуна, и мертвая туша, падая вниз, сбила несколько бегущих следом сородичей.

– Фух, вроде все целы, – пересчитав членов группы, выдохнул Нестеров, садясь. – Можно и передохнуть.

* * *

В Зоне всегда темнеет быстро. Вот и сейчас набегающие тучи сплошным слоем нависали над землей, полностью закрывая пробивающиеся сквозь облака солнечные лучи. В наступающих сумерках собачьи силуэты, мечущиеся по пустырю, сливались с кустами и становились трудноразличимыми.

Анну беспокоило ускользающее время. Прошло уже больше часа с тех пор, как они нашли спасение на этом камне, но все надежды на то, что собаки решат поискать более привлекательную добычу и уйдут, таяли с каждой минутой. Спирина понимала, что еще немного, и ночь накроет их в самом неудобном для ночлега месте.

Валун, на который их загнали преследователи, местами порос скользким мхом и травой. Одно неверное движение, и можно упасть к ожидающим внизу и клацающим челюстями диким тварям.

– Да их все больше и больше! – вскипел бородатый Воронов, посмотрев на поляну. – Сейчас бы пулемет сюда или гранат парочку!

– Тут парочкой не обойтись. – Горняк покачал головой, пытаясь сосчитать зверей. – Вот ящика бы еще хватило. Одичали совсем.

– Это он их собрал, – спокойно проговорил до сих пор хранящий молчание один из братьев, указывая рукой на край пустыря. – Хранитель Монумента.

Там, в нескольких метрах от земли, на стволе поваленного дерева возвышалась серая фигура сидящего пси-волка с белесыми проплешинами шерсти на боках. Его морда была приподнята, как если бы он пытался поймать ветер, несущий запах людей.

Вожак протяжно завыл. Стая ответила ему громким и хриплым лаем нескольких десятков пастей, задирая головы вверх и злобно скалясь на людей. Самые резвые и смелые твари разбегались и прыгали, пытаясь добраться до группы, но каждый раз после неудачных попыток скатывались, раздирая тела и оставляя куски шерсти и кровавые следы на каменных выступах.

Нестеров поднял автомат, направил ствол в сторону волка, прицелился.

– Ах ты ж… Сейчас я тебя достану, – пробормотал он.

– Не стреляй. – «Монументовец» положил ладонь на ствол. – Только разозлишь его. Тогда никому не спастись. Хранитель желает мести.

– А мы тут при чем? – опустив оружие, Монстр пытался рассмотреть пси-волка. – Может быть, его вместе со стаей кто-то на нас натравил?

– Никто не может указывать Хранителю. – Металлический голос пугал своей монотонностью. – Он долго ждал. Его время пришло. И он не упустит шанса.

– Я встречал раньше этих уродов, но такого большого вижу впервые, – вмешался в разговор «колобок». – И такой крупной стаи никогда не видел.

Он встал, приложил ладонь к глазам.

– Сидит, волчара. И зверье сидит кругом. – Поворачивая голову, Зебр осмотрелся. – Странно это все. Людей, аномалий и монстров меньше стало, а зверья в Зоне полно. Поймать крыс, зайцев и белок нетрудно, а значит, не голодают собаки, но они все тут собрались. Иван, так зачем они тут?

– Хранитель их собрал. За нами пришел и стаю эту привел. Мы ему нужны, – спокойно ответил «монументовец». – И ты опять перепутал, Зебр. Я Семен, а он Иван.

Удобно расположившись на вершине камня, Семен разложил перед собой части разобранного АКС, выудил из кармана носовой платок и неспешно, со знанием дела и особой старательностью протирал каждую деталь.

– Мы? Зачем?

– Да не вы, а мы, – ответил за брата Иван. – Мы с Семеном ему нужны.

Шебанов недоуменно посмотрел на близнецов.

– То есть как это – вы с братом ему нужны?

Ни капли не смущаясь скептических взглядов, обращенных на него, Семен продолжил рассказ, увлеченно протискивая край платка между звеньями пружины возвратного механизма:

– Это Хранитель Монумента. Он был защитником Священного Кристалла, пока тот не взорвали. И теперь он мстит. Мстит тем, кто взорвал Кристалл. И тем, кто его оставил без защиты. Мы с братом ушли тогда, сдались, бросили Монумент. Хранитель пришел за нами.

Анна смотрела на братьев, не понимая, шутят они или говорят всерьез. До сих пор она не замечала наличия чувства юмора у этих хмурых ребят, а значит, они действительно верят в то, о чем говорят.

– Ого, вот оно что. Паскудный раскладец, – пробормотал Обрез, отвернулся от рассказчика и посмотрел на Ворона. Тот встретился с Федором глазами и незаметно для остальных потер указательным пальцем висок. Обрез кивнул. – Стало быть, он тут из-за вас?

– Мне без разницы, что это за зверь и кто ему нужен! – взревел Догнич, потрясая кулаками над головой. – Часики тикают, денежки из-под носа уходят. Я не собираюсь сидеть тут и слушать бред фанатиков! Вы и правда в это верите?! Тогда идите и объясните этой зверюге, что нет и не было никогда никакого Кристалла! Пусть валит отсюда со своей сворой!

Оба «монументовца» одновременно повернули головы к его горящему злобой лицу.

– Если ты спустишься отсюда, то можешь сам это сделать, – спокойно проговорил Семен, собирая автомат. – Вот ты говоришь, что мы фанатики. А кто не фанатик?

– Каждый верит в то, во что хочет верить, – продолжил за братом Иван. – Или не верит ни во что. Мы верим в то, что мы сейчас тут ради этой встречи. А во что ты веришь, Дог? И на что ты готов ради веры?

– Так ли важно, во что верю я? – успокаиваясь, Догнич стал говорить тише. – Но сейчас надо идти дальше – ночевать здесь под рычание и вой совсем нет желания.

Больше никто не решился вступать в спор с братьями. Те и не стремились с кем-то затевать разговоры. Сидя рядом, близнецы не отводили глаз от пси-волка и, казалось, он так же неотрывно смотрит на них.

Воронов, Шебанов, Обрез и Нестеров рассредоточились по краям площадки на вершине валуна, внимательно наблюдая за попытками зверья запрыгнуть на камень. Некоторым это удавалось, и тогда кто-то из четверки наотмашь бил ногой или кулаком собаку по оскаленной пасти или голове, скидывая ее на землю.

Анна поднялась во весь рост, осмотрелась вокруг.

Время шло, и она понимала, что Догнич высказал то, что волновало сейчас всех.

Казалось, что спасительный бетон складов совсем рядом, за железнодорожной насыпью, но бежать до него нужно по пустырю, исковерканному воронками, ямами и лужицами болот. Любой неосторожный шаг – и стая настигнет беглецов.

Впрочем, сидеть тут и ждать, пока голодные животные, натравливаемые вожаком, устанут, разойдутся или отвлекутся на что-то другое, – не менее опасное и бессмысленное занятие. И если сейчас, в сумерках, еще можно было увидеть пытающихся запрыгнуть на камень обезумевших псов, то ночью они могли стать еще большей проблемой.

– Надо уходить сейчас. Нельзя ждать темноты. Тогда стая решит атаковать, и мы вряд ли отобьемся. – Спирина смотрела вдаль на границу пустыря. – Надо рискнуть. Если нам повезет, то сможем добраться до складов, там и заночуем.

– Этот пустырь всегда славился аномалиями. – Брод развернулся в сторону строений, о которых говорила майор. – Но тропа, судя по всему, очень удачно протоптана. Можно и рискнуть, авось пронесет.

– Зона слабеет, – отозвался Зебр, – и аномалии слабеют вместе с ней. Даже если и зацепит кого, то почти наверняка без последствий.

Хмыкнувший Нестеров указал на прыгающую внизу стаю:

– А вам не кажется, что вы кое-что упустили? Собачек с собой возьмем на прогулку? Для ускорения?

Аспид из-под ладони посмотрела на волка-вожака, все так же сидящего на своем месте.

– Будем надеяться, что эффект неожиданности на нашей стороне, – тихо проговорила она. – Коль уж стая до сих пор не атаковала, значит, ждет темноты. А мы не будем ждать.

Вдруг пси-волк, словно в ответ на слова Анны, развернулся в ее сторону, поднял морду вверх и протяжно завыл.

Отвечая на этот вой, звери внизу зарычали и залаяли, закружили каруселью вокруг валуна. Когда же Ворон и Обрез в очередной раз сбили слишком ретивых животных и те в очередной раз с визгом полетели вниз, стая не дала им подняться: собаки набросились на менее удачливых сородичей. Визг, рев, лай и предсмертные хрипы разнеслись по округе.

Вожак раззадоривал личное войско убийством и запахом крови, готовил к атаке.

– Уходите, – твердо сказал Иван. – Он чувствует, что пришло время. Уходите все, мы остаемся тут с братом.

Анна собралась возразить, но две пары глаз близнецов были направлены туда, где среди деревьев и кустов метались мохнатые тени.

– Уходите, – повторил за братом Семен таким же уверенным голосом, передергивая затвор автомата. – Это наша драка. Старые счеты с ним, с Хранителем. Мы должны освободиться от клятв. Мы давно ждали этой встречи.

– Их становится больше. Волк чувствует, что мы можем уйти. И призывает всех собак, до которых дотягивается. Если их будет слишком много, то мы все тут поляжем, – продолжил Иван, расстегивая отворот куртки. – Стая готовится к атаке. Собаки ждут команды волка. Их надо опередить.

Посмотрев на братьев, Спирина заметила, как изменились их лица: от неизбывной отрешенности не осталось и следа. Хищные черты проявились так резко, что казалось, они сами превратились в зверей с желтыми сверкающими глазами и раздувающимися ноздрями тонких носов. Пожалуй, они и впрямь ждали этого момента долгие годы, шли к нему…

– Оставим вам второй автомат. – Анна повернулась к Нестерову, протянула руку.

Тот снял АКС с плеча и передал ей вместе с магазинами.

– Монумент, ну вы… мужики, – негромко признал Монстр. – И тем не менее – психи. Удачи вам!

Забрав оружие, Иван показал Аспиду на торчащие за железнодорожной насыпью плоские крыши бетонных построек:

– Как только мы начнем стрелять, вам нужно бежать не оборачиваясь. – Он дождался, когда Анна кивнет. – У вас будет пара минут до того, как волк поймет, что стаю обманули. Дальше все зависит только от вас. Бегите как в последний раз. И если успеете подняться на крышу складов, то спасетесь. Волк будет гнать стаю, пока не убьет всех.

– Мы отвлечем их как можно дольше, но всех не удержим, – продолжил за братом Семен, доставая из-под расстегнутой куртки плоский нож с длинным тонким лезвием. – Если волк переключится на вас, мы сами попробуем до него добраться – без собак у нас будет шанс. А если мы его убьем, то без вожака вы сможете справиться со стаей.

Братья встали, закидывая автоматные ремни на плечо, поочередно обменялись с майором рукопожатием.

Прощаясь, женщина еще раз взглянула на них. В глазах ни капли сомнения, только твердая решимость.

– Вы уверены?

– Да, Анна Алексеевна, – ответил один из близнецов. – Это наш выбор. Мы должны закончить то, что начал ваш отец.

– Мой отец? – недоуменно переспросила она.

Вместо ответа «монументовец» взял ее руку, повернул ладонью вверх и вложил в нее какой-то клочок ткани. После этого близнецы, синхронно кивнув Спириной, начали спускаться с валуна к его подножию, туда, где на широкой поляне кружила собачья стая, рыча и скалясь.

Женщина развернула неожиданный сувенир.

Шеврон с рисунком сверкающего золотом раскинутого крыла и такой же золотой надписью под ним – «Монумент».

И эти буквы были перечеркнуты крест-накрест простой шариковой ручкой, а ниже той же ручкой подписано большими печатными буквами: «Ликвидирован». И ниже – до боли знакомые завитки букв: «САВ».

Отцовская рука. Его подпись.

«Золотой шеврон “Монумента”?! Почему почерк папы?»

Вопросы вихрем заметались в голове. Спирина подняла взгляд, однако братья уже спрыгнули с камня.

Они стояли спиной к ней, водя автоматными стволами из стороны в сторону и прикрикивая на собак, которые пятились, расступаясь перед близнецами. Один из «монументовцев» повернул к Анне голову, поднял руку, показал ей раскрытую ладонь с растопыренными пальцами, а затем махнул в сторону железной дороги.

Коротко кивнув в ответ на этот жест, женщина перебралась на другую сторону валуна к замершей группе. Указывая на проходящую рядом с камнем тропинку, петляющую по пустырю до насыпи и исчезающую за рельсами, быстро пояснила:

– Готовность пять минут. – Она поочередно всматривалась в напряженные лица окружающих ее мужчин. – Как только зверье отвлечется, я дам команду. Бежим до насыпи, потом через пути, спускаемся с другой стороны – и до складов. Там метров сто по прямой. Надо успеть залезть на крышу, пока нас не догнала стая. Успеем перемахнуть через насыпь – оторвемся от них. Отставать не советую. И держитесь тропинки: даже если аномалии уже не убивают, то задержать могут.

Неожиданно рычание и лай стихли. Протяжный волчий вой разнесся по округе, раздались первые автоматные выстрелы.

– Началось, – одними губами проговорила Анна, пытаясь рассмотреть фигуру вожака стаи на поваленном дереве, но там было пусто. – Волк уже рядом.

Близнецы не тратили ни одного патрона зря. За каждым выстрелом следовали вопль раненого зверя, предсмертный скулеж и злобный лай стаи. Через несколько секунд зов волка прозвучал уже совсем близко и поднял ту часть животных, которая перекрывала спасительную тропинку. Собаки задрали головы, навострили уши и залились надрывным лаем.

– Давайте же! – шептала женщина, глядя на суетящихся внизу животных.

Спустя пару мгновений, после очередного выстрела и визга раненого сородича, псы рванули с места. Они неслись на призыв вожака, толкаясь рваными боками. Подгоняемые волком, обезумевшие животные злобно вгрызались в бегущих рядом, стараясь обогнать друг друга, щелкая челюстями и обнажая клыки. Они с рычанием и визгом ныряли в заросли кустарника по краям тропы, чтобы выскочить с другой стороны, на поляне, где двое мужчин прижимались спинами к камню, ощетинившись автоматными стволами и лезвиями ножей, зажатых в руках.

Эта картина была последней, которую увидела Аспид, поднявшись на гребень валуна и взглянув на близнецов. Как раз в этот момент Шебанов закричал, указывая на тропу:

– Майор, внизу пусто! Дорога свободна.

Она развернулась, ноги нашли упор в изгибах камня, как у бегуна перед стартом.

– Вперед! Не останавливаться! – и спрыгнула вниз.

И как только она почувствовала землю под подошвами ботинок, тут же рванула что есть сил к спасительным постройкам.

«Только бы не споткнуться, только бы успеть», – метались мысли, но тренированное тело будто бы само выбирало наиболее верный маршрут, подчиняясь интуиции хозяйки.

Анна не оборачивалась, огибая ямы, перескакивая булыжники и стелющиеся по земле ветки колючего кустарника. За спиной она слышала удаляющиеся автоматные очереди, собачье рычание, визг, торжествующие крики близнецов и завывание волка. Краем глаза она видела бегущего параллельно ей Нестерова, тяжело дышащего широко открытым ртом, и рядом с ним Ворона, перепрыгивающего через ямы.

«Упрямцы! Говорила же им, что надо по тропинке!» – промелькнуло у нее в голове.

Они втроем практически одновременно выскочили на железнодорожное полотно, перемахнули через рельсы и замерли над спуском.

– Склады! На крышу! – крикнул Ворон майору, указывая на стены, поросшие мхом. Он сбежал по насыпи, едва не споткнувшись, чертыхнулся и кинулся догонять Нестерова, несущегося со всех ног к складам.

– Давайте-давайте! – подгонял Монстр. – Еще чуть-чуть!

Спустившись следом за ними, Анна обернулась. Над ней, на вершине насыпи, появились мужские силуэты.

«Не отстали, молодцы», – подумала она, собираясь с силами для нового рывка.

В это момент ветки под ее ногами предательски оплели лодыжку и, не удержав равновесие, женщина кубарем полетела в пыль. Возможно, другой человек на ее месте растянулся бы во весь рост на земле, теряя драгоценные секунды, но сработали армейские рефлексы: майор интуитивно сгруппировалась, перекатываясь, и, сделав кувырок, быстро вскочила на ноги. Мимо пробежали Зебр и Догнич.

– Брод и Горняк отстали, – услышала она крик Шебанова за спиной.

Остановившись, развернулась на голос капитана. Тот зигзагом спускался вниз по склону, одной рукой прижимая к груди сумку-чехол, другой же хватался за торчащие на склоне траву и ветки, чтобы сохранить равновесие.

– Они были прямо за мной, – на ходу пояснял он Анне, перекидывая сумку за спину. – Но потом пропали вдруг. И я видел несколько собак, бегущих за нами по тропе.

– Майор! Быстрее сюда! – послышался голос Воронова. – Надо подниматься на крышу!

– Нет, не сейчас! Мы не можем их бросить! – крикнула Аспид, следя за насыпью. Шебанов остановился рядом с ней. – Капитан, надо дождаться этих двоих.

– Тьфу ты! Что ж с ними не так-то? – Это ругался Нестеров, который уже начал забираться на крышу ближайшего склада.

– Горняк наверху! – развернувшийся к железной дороге Зебров показывал пальцем вверх.

Но Анна уже и сама заметила на насыпи пятящегося Подгорного, который держал перед собой в вытянутых руках сучковатую палку, защищаясь от кого-то.

Она направила оружие к вершине насыпи.

«Брод, даже не думай! Не сейчас!» – Она гнала от себя мысль, что Забродин может воспользоваться суматохой ради персональной мести, но была готова остановить его.

Вдруг Горняк взмахнул палкой, поднимая ее над головой.

Раздался выстрел.

Большая собака, взлетевшая в прыжке над Степаном, уткнулась мордой и лапами ему в грудь. Пытаясь удержать равновесие, он сделал шаг назад, но споткнулся о рельсы, завалился на спину и рухнул вниз со склона, а следом за ним кубарем катилась мертвая тварь. На насыпи появился Забродин с пистолетом.

– Брод, бросай ствол! – крикнул Нестеров, целясь. – Бросай, или стреляю!

– Не стреляй, Монстр! – Горняк замахал рукой, лежа на спине и пытаясь выбраться из-под навалившейся на него мертвой туши. – Не стреляйте, он меня спас!

В этот момент на спину стоящего наверху Забродина прыгнул очередной пес, пытаясь схватить его зубами за шею сзади. Брод заревел, резко наклоняясь вперед, перекинул через себя зверя и, не удержавшись, полетел вслед за животным вниз.

Услышав слова Горняка, Спирина с облегчением выдохнула.

Брод, перевернувшись несколько раз, вскочил на ноги, развернулся к твари, скатившейся вслед за ним, и выпустил несколько пуль в ее большую голову. Животное затихло. Забродин, прихрамывая, поторопился догнать Горняка.

– Собаки. Много, – только и успел произнести Брод, поравнявшись с Анной, когда грозное рычание заставило всех поднять головы вверх.

Звери выскакивали на рельсы один за другим, на секунду замирали, оценивающе глядя на людей, потом спрыгивали со склона и бежали в атаку на стоящую внизу группу.

– Вот и каюкнулся фарт наш, – буркнул Обрез, стоя за спиной Анны и сжимая нож. – Чую, время пришло жестко помахаться.

Она кивнула, поднимая пистолет и наводя его на идущую в их сторону тварину.

– Что ж, встретим как надо. – Рядом с Аспидом вдруг возник Нестеров, рывком задирая до локтей рукава и сжимая в каждой руке по блестящему лезвию. – Давно я не разминался!

Первая волна животных рванулась к потенциальной добыче. Анна быстро опустошила обойму, выпуская каждую пулю точно в цель. Даже если ее выстрелы не поражали насмерть, раненых зверей добивал кто-то из ее группы. Шебанов не отставал от майора, стараясь попасть очередному зверю точно между глаз. Большой пес, прыгнув с разбега на Монстра, получил в грудь сразу два лезвия, но своим весом уложил обидчика на спину. Обрез, Догнич и Зебр отбивались от собак, пытавшихся наброситься на них. Звери лаяли и рычали, получая удар за ударом, отпрыгивали назад, падали, но снова и снова поднимались. Воронов и Забродин уворачивались от атакующих тварей, ловко орудуя прикладами и добивая упавших животных выстрелами.

Жуткий протяжный вой донесся до них с пустыря за насыпью, где оставались братья-близнецы. И как по команде атакующие ряды собачьей стаи замерли, рыча и скаля клыки. Несколько псов присели на задние лапы, другие попятились, растерянно крутя головами, третьи тут же развернулись и, скуля, бросились вверх по насыпи, возвращаясь обратно на пустырь.

Звериная атака оборвалась так же неожиданно, как и началась.

Прошло не больше минуты, как от беснующийся своры остались только ковыляющие в кусты и жалобно скулящие раненые животные да трупы на земле.

– Они убили волка, – тихо произнес Догнич. – Все-таки они его достали.

– Отходим к складу! – В тишине Аспид не узнала собственный голос – так он охрип. – Следим за насыпью и кустами. Еще неизвестно, все ли они ушли.

– Ушли. Без вожака они уже не стая, открыто нападать не станут. Своя шкура дороже, – пробормотал Подгорный, держа перед собой наготове большой охотничий нож. – Да и мы хорошо им наподдали, вон сколько собачек положили.

Вибрация в кармане привлекла к себе внимание Анны. Она запустила руку в нагрудный карман, достала смартфон, взглянула на экран.

– С вашего счета списано… минус еще тридцать три тысячи. – Воронов, стоящий у склада, озвучил полученное им сообщение.

– Один из близнецов еще жив, – прошептала Спирина, пряча гаджет во внутренний карман.

В следующую секунду она без раздумья пошла к насыпи и стала карабкаться вверх.

– Стойте, Анна Алексеевна! – окликнул бегущий к ней Шебанов, на ходу пряча пистолет в кобуру. – Я с вами!

– Ему надо помочь, – сказала Спирина. – Они нас прикрывали, мы не можем их бросить!

Крик Зеброва, сидевшего на земле, заставил их остановиться и поднять головы.

– Вот он! Там «монументовец», наверху, на железке!

Анна увидела сгорбленную фигуру, медленно выбирающуюся на железнодорожные пути. Даже отсюда, с приличного расстояния, было заметно, что пострадал парень сильно. Перешагнув один рельс, он сделал несколько коротких шагов по шпалам, хромая и волоча за собой ногу. Два автомата висели у него за спиной, их ремни перекрещивались на груди, плотно прижимая правую руку, согнутую в локте. Увидев, что его заметили, близнец обессиленно опустился на рельсы.

Спирина рванула вверх по склону, цепляясь за пучки травы. Не сговариваясь, следом за ней карабкались Шебанов, Догнич и Подгорный.

Поднявшись к рельсам, майор остановилась в шаге от сидевшего с опущенной головой бойца, осматривая его.

Куртка «монументовца» превратилась в лоскутные полосы кожи. Оторванный рукав съехал с плеча, обнажая багровый след укуса на перетянутой ремнями руке, а штанина, точнее то, что от нее осталось, едва прикрывала глубокие кровоточащие раны на вытянутой вперед ноге.

Женщина нагнулась к раненому, попыталась снять со спины автоматы, но тот со стоном отклонился. Посмотрел на Анну мутными непонимающими глазами, потом перевел взгляд на подошедших Дога и Горняка и опустил голову.

– Иван? Что с Семеном? – спросила Анна.

«Монументовец» отрицательно покачал головой, не имея сил поднять ее.

– Семен я. А Ваня там. С волком остался. – Он показал куда-то за спину. – Договор разорван. Нет клятвы. Нет Монумента. И нет Вани. – И произнеся эти слова, он стал медленно заваливаться на бок.

Стоящий рядом с ним капитан успел подхватить теряющего сознание Семена, удерживая его за плечи.

– А ты тут. И мы тут. Поднимайся, – спокойным тоном увещевал Шебанов. – Сейчас потихоньку спустимся, отдохнем.

Он снял со спины раненого автоматы, передал их Аспиду.

– Уходим. – Майор с тревогой всматривалась в густеющую темноту, накрывшую неспокойный пустырь, который они недавно покинули. – Подальше от этого места.

Сойдя с насыпи первыми, Догнич и Горняк включили фонарики. Лучи света забегали по траве и кустам, выхватывая из темноты тропинку. Поддерживая раненого, Шебанов закинул его здоровую руку себе на шею, обнял «монументовца» и помог подняться. Сопровождаемые Анной, они вместе неспешно спустились к подножию насыпи и побрели следом за идущей цепочкой группой.

Когда фонари осветили сидевших у ворот старого армейского склада Нестерова и Ворона, те поднялись им навстречу.

– Воронов, – обратилась подошедшая Спирина, – вы говорили, что хорошо ориентируетесь в окрестностях складов. Нам нужно что-то подходящее для ночевки, раненого перевязать и уложить. И всем уже неплохо бы отдохнуть. Сможете найти сейчас такое место?

Капитан с осторожностью усадил Семена на землю у стены склада.

– Хорошо, ждите здесь, – мотнул бородой Ворон, развернулся и исчез за углом здания.

– Может, до Бара дойдем все-таки? Тут идти-то не больше часа, – попытался внести предложение Нестеров, ожидая активной поддержки своей идеи. – Там и врача найти можно, и поспать нормально.

– Нет, в Бар мы не пойдем. И прошу на эту тему даже не заикаться, – оборвала его Анна. – Но я не держу никого. Каждый сам пусть решает, куда он и с кем.

Монстр промолчал, выразительно глядя на майора, потом уселся рядом с остальными, устало устроившимися вдоль бетонной стены. Едва различимые в темноте фигуры освещались только уткнувшимися в землю лучами двух фонариков.

– Батарейки экономьте, – пробурчал Нестеров, вложив в эти слова все раздражение и несогласие со словами Аспида. – Потушите фонари, светлячки. Тут так-то Зона, ежели забыли вдруг. Мало ли кто на свет прибежать может?

Один за другим лучи погасли. И темнота стала густой, как кисель, залепивший глаза. Но зрение очень быстро подстроилось к отсутствию света, и Анна, всматривающаяся в ту сторону, где скрылся Воронов, стала различать окружающие их строения.

– Эй, бойцы, вы еще не уснули тут? – раздался голос Ворона откуда-то сверху.

Задрав головы, «бойцы» попытались увидеть его в темноте. Вдруг прямо над ними щелкнул выключатель фонарика, на земле перед сидящими появился круг света и тут же потускнел.

С крыши склада над ними свесился Воронов, прикрывая фонарик ладонью, и проникающий сквозь пальцы свет едва освещал его лицо.

– Обходите склад по бетонке, я вас встречу за ним. Нашел старую лежанку. Был когда-то лагерь моего отряда тут. Повезло нам, до сих пор всё нетронутым осталось.

Через несколько минут лучи бегали по стенам большого заброшенного склада, в который привел их Ворон. Высокие оконные проемы были заложены кирпичом, но неизвестный каменщик предусмотрительно оставил несколько пустых рядов в кладке, и проникающий через них свежий воздух не давал застаиваться тут гнилостному запаху. Группа, переступая через покореженные неизвестной силой плитки пола, с опаской обходила попадающие в конусы света колонны, покрытые облупившейся краской.

– М-да уж, сомнительное место для ночевки, – тихо возмущался Нестеров. – Где тут спать? На бетоне?

– Сюда идите. – Ворон навел луч на дверной проем, перекрытый ржавой железной решеткой.

Подойдя к ней, он просунул руку между ячейками и протянул ее вглубь, что-то нащупывая внутри. Раздался тихий щелчок. Вынув руку, Ворон осветил свое торжествующее лицо фонариком, толкнул решетку, и она бесшумно открылась.

– Сюрприз, – прошептал он, улыбаясь. – Добро пожаловать.

Один за другим вся группа вошла в небольшую комнату.

– Тут печка в углу, матрасы в соседней комнате. – Воронов водил фонариком по помещению. – Не отель, конечно, но ночь переждать можно.

Печка-буржуйка занимала дальний от двери угол. Закопченная труба тянулась вверх к высокому потолку и, изгибаясь, выходила наружу. Рядом приютился покрытый слоем пыли деревянный стол с двумя табуретами под ним, а у стены напротив стояла металлическая кровать-сетка.

– Дог, Зебр, растопите печь, пожалуйста. – Анна заглянула в соседнюю комнатушку, в которой обнаружились стопка старых армейских матрасов, занимающих практически все пространство, и большая поленница, поднимающаяся до небольшого квадрата оконного проема под потолком. – Матрасов тут на всех хватит, хоть по два на человека. И дрова есть.

Она вернулась к отряду, члены которого уже суетились, скидывая с себя рюкзаки и занимая места на полу вдоль стен. На кровати сидели Шебанов и раненый Семен.

Аспид обратилась к Воронову:

– А вас я попрошу кровать раненому организовать. Остальные, думаю, помогут.

Тот кивнул, ожидая, кто вызовется добровольцем.

– Я помогу, Ворон, – неожиданно для нее отозвался Нестеров и прошел к стопке матрасов.

Не более чем через четверть часа в печке гудел огонь, раненый был перевязан и лежал на двух матрасах на кровати. Остальные расположились на полу, и теперь перемещение по комнате напоминало проход по минному полю – надо было постоянно следить за тем, чтобы не опустить ногу на кого-нибудь из лежащих.

В неярком свете огня в буржуйке Спирина осматривала отдыхающий отряд и видела, что еще никто не спит, хотя усталость и давала о себе знать.

Первый день их похода был насыщен событиями. Можно было только догадываться, в каком состоянии был каждый из них после незапланированного свидания с собачьей стаей; былая удаль и юношеский задор остались в прошлом. И то, что большинство уже и не собирались никогда возвращаться сюда, в Зону, было отчетливо понятно.

Но, оказавшись здесь спустя столько лет, каждый из них понимал, что ушедшая молодость взяла с собой не только физические возможности, но и безрассудную отвагу. С жизненным опытом пришло другое. Инстинкт самосохранения.

И в голове майора поселились сомнения в успехе их операции, теперь уже довольно твердые сомнения. Смерть одного из братьев-близнецов практически на глазах участников группы, пусть и бывалых бойцов, намного сильнее впечатлила большинство из них, чем убитый сутками ранее бандит Лева. Близнецы-«монументовцы», к которым все относились достаточно холодно и отстраненно, прикрыли группу, дали возможность остальным уйти и были готовы умереть. Даже если их самопожертвование было связано с личными мотивами, то сегодня именно им все эти закаленные войной группировок люди были обязаны спасением.

«Почему они решили остаться? Может, дело и правда в их вере и клятвах? И этот золотой шеврон “Монумента”… Откуда он у них? И как на нем оказалась отцовская подпись?» – думала она, вертя в руках кусочек ткани и глядя на тихо стонущего «монументовца».

Зебр достал флягу, приложил ее к губам Семена.

Анна посмотрела на Шебанова. Тот, будто почувствовав это, показал глазами на раненого и отрицательно покачал головой.

Но и без его подсказок она понимала, что скорость их передвижения значительно замедлится.

– Семен, ты сможешь идти? – тихо спросила женщина, присев на кровать рядом с лежащим Семеном, который, не моргая, смотрел в потолок.

Обратив на нее затуманенный взор, тот отрицательно покачал головой.

– Майор, я никуда отсюда не уйду, пока не выполню обещание, – пробормотал в ответ «монументовец».

– Какое обещание? Кому?

– Мне надо похоронить брата. Похоронить в Зоне. Это его последнее желание.

Спирина поднесла к его лицу шеврон.

– Семен, откуда у вас этот шеврон? Золотые носили только семеро вождей группировки.

– Анна, мы были в долгу у вашего отца, – тяжело подбирая слова, раненый смотрел на женщину. – И он знал, что мы всегда держим слово. Сегодня мы вернули наш долг перед ним.

– Так вы с ним встречались? Когда? – стараясь не повышать голоса, она с волнением ждала ответ.

Но мужчина закрыл глаза, застонал.

– Семен, когда вы встречались? – склонившись к уху, с жаром прошептала Анна.

Облизнув пересохшие губы, тот тихо прошептал, не открывая глаз:

– Больше мне нечего сказать вам.

– Анна Алексеевна, ему бы сейчас отдохнуть. Иначе мы утром его не поднимем, – услышала она голос Зеброва, стоящего за спиной.

Аспид спрятала шеврон в карман, отошла от кровати и села за стол.

– Майор, я ночь отлежусь и вернусь за братом, – услышала она твердый хриплый голос «монументовца». – Завтра утром. Вернусь туда, на поляну.

Повернувшись, она встретилась глазами с приподнявшим голову Семеном. И узнала решимость, которую она уже видела в глазах обоих близнецов – там, на камне, перед боем с собаками.

Подойдя к «монументовцу», Монстр положил ему руку на плечо.

– Анна Алексеевна, мы с Горняком готовы помочь, – вдруг заявил Нестеров. – Много времени это у нас не займет, а одному ему не справиться. Они, конечно, фанатики, и не понимал я их никогда, но сегодня мы все перед ними в долгу.

– Да, Семен, спасибо вам. Тебе и брату твоему, – из дальнего угла комнаты подал голос Воронов. – Пухом ему земля… или как там у вас говорят.

В глазах Нестерова Анна увидела неподдельную признательность, будто не было до этого никаких насмешек и издевок с его стороны в адрес близнецов.

– Завтра решим. Все будет зависеть от его состояния. – Достав смартфон, Спирина открыла карту. – А сейчас необходимо решить с ночным дежурством. И надо всем поспать.

Дежурство организовали парное, чтобы можно было следить за входом на склад, состоянием раненого и поддерживать огонь в буржуйке.

Первыми вызвались Зебров и Догнич. Остальные улеглись на свои матрасы, положив под головы рюкзаки и сумки. Брод, Горняк и Обрез тут же засопели. Шебанов спал, по привычке натянув капюшон куртки на глаза и сложив руки на груди, а Нестеров с Вороновым курили за решеткой, мелькая огоньками сигарет в темноте склада и тихо переговариваясь.

«Монументовец» какое-то время еще стонал и метался в бреду, но содержимое армейской аптечки, которым умело пользовался «колобок», постепенно успокоило его, и он уснул, тяжело дыша.

– Прогноз какой? – спросила Спирина Костю, сидевшего на кровати рядом с раненым.

– Собачки его, конечно, сильно покусали, но парень сильный, восстановится. Через пару часов нужно будет повторно ему перевязку сделать, а я уже весь запас бинтов истратил, – проговорил Зебр, неожиданно для всех принявший на себя обязанности врача. – Ему бы отлежаться. И эвакуироваться отсюда, да поскорее.

Подняв рюкзак, Аспид вынула из него упаковку широкого бинта. Вошедший Воронов, услышавший их разговор, протянул армейский контейнер-аптечку.

– Вот и пригодились запасы случайных патрульных, – тихо пробурчал сидевший у буржуйки Догнич, скривив губы в подобии улыбки. – А уж так все возмущались!

Посмотрев на него, Анна покачала головой.

– Если бы не ваши подвиги, мы бы не пересеклись со стаей. Но сейчас это уже не важно.

Она протянула аптечку и бинт Зеброву.

– Кто вас меняет?

– Шебанов с Федором.

– Капитану передай, чтобы следил за раненым. Перевязку он сделает, если надо будет.

Зебр кивнул, поворачивая голову к Семену.

– Передам. Но не думаю, что это потребуется. Лишний раз лучше не тревожить.

Еще раз осмотрев лежащую группу, освещаемую отблесками огня печки, Анна села на брошенный на пол матрас, подняла воротник куртки, застегнула молнию до самого носа, потом легла на бок, подтянув ноги к груди, и постаралась устроиться поудобней.

«Какой мог быть долг у “Монумента” перед отцом? Получается, что близнецы защищали меня, – думала женщина, глядя на Семена и прокручивая в голове события дня. – Ценой своих жизней защищали. Значит, долг тот был очень серьезный. Кровный долг».

Она закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

* * *

– Как ушел? Куда? Когда?

Голос Шебанова, который она слышала сквозь сон, был встревоженным.

– Не шуми, капитан, – недовольное сонное бормотание Нестерова было ему ответом. – Ушел и ушел, черт бы с ним.

Открыв глаза, Анна видела, как в полутьме капитан ходил по комнате, заглядывая в лица спящих. За столом сидел Воронов, освещаемый светом огня из буржуйки, и сжимал в ладонях кружку.

– Вы же с ним дежурили, – тихо произнес Ворон, поднося кружку ко рту. – Он не говорил, что собирается уйти?

– Это же Обрез! Разве ж он кому-то скажет, что у него на уме? – отмахнулся Шебанов, усаживаясь на табурет напротив Ворона. – Говорил что-то про собак, про Мусорку. Говорил, что собаки сами не ушли бы оттуда, что их гнали на нас.

– Так ты же слышал близнецов. Волк стаю привел.

Промолчав в ответ, капитан отрицательно покачал головой, смотря перед собой.

– Михаил Иванович, кто ушел? Середа? – Анна села, потерла щеки ладонями. – Когда?

Мужчины одновременно повернули к ней головы.

– Доброе утро! – приподняв руку с зажатой в ней кружкой, отсалютовал женщине Ворон. – Капитан потерял Федора.

– Мы с ним отдежурили ночью. – Шебанов сложил пальцы в замок – Я разбудил Монстра, проверил раненого и спать лег. Мне казалось, что Федор тоже спать собирался, но я не уверен.

В этот момент дверная решетка заскрипела, открываясь. В комнату просочился утренний свет и холодный воздух. В проеме появился Подгорный. Поеживаясь, он зашел, прикрыл за собой дверь, поправил висящее на ней одеяло и, обернувшись, замер – взоры всех находившихся в комнате были направлены на вошедшего.

– Что вы на меня так смотрите? – опешил от подобного приема Горняк. – Курить я выходил.

Ворон хихикнул, а капитан махнул рукой.

– Да ты тут ни при чем, – пробормотал Шебанов.

Спирина подняла запястье к глазам и посмотрела на часы.

– Если он решил уйти – пусть идет. Он знал, что ждать его мы не станем. Выходим через час.

Анна подошла к кровати, дотронулась до лба спящего «монументовца».

– Да всё с ним хорошо! – услышала она голос за спиной. – Жар уже спал. Спит он. Я ночью еще один укол сделал.

Обернувшись, она встретилась взглядом со смотревшим на нее Зебровым, который сидел на своем матрасе, прислонившись к стене.

– Хорошо, пусть спит. – Она одобрительно кивнула, прошла по комнате и сдернула с решетки одеяло. – Кто додумался одеялом ее накрыть? Угореть, что ли, решили? Печка же всю ночь топилась!

Тут же свежий воздух проник в комнату, заставив всех вздрогнуть.

Аспид толкнула решетку.

– Зато тепло было… – пробурчал ей вслед просыпающийся Нестеров.

Женщина вышла из комнаты. Под ногами шуршала обвалившаяся со стен и потолка штукатурка, толстый слой которой устилал пол склада. Анна прошла к дверному проему, выглянула наружу и глубоко вдохнула.

Утренняя прохлада наполняла ее легкие и разгоняла кровь, помогая организму проснуться, собраться с мыслями.

Ей надо было принять решение, которого ждали остальные.

Раненый «монументовец» значительно затормозит их поход, но и оставлять его тут одного она не собиралась.

Поразмыслив еще несколько секунд, она вернулась в комнату, где группа под руководством Воронова скатывала матрасы и убирала их обратно в кладовую, кроме одного, на котором все, удобно расположившись, принялись за нехитрый завтрак. Только Монстр все еще лежал, повернувшись лицом к стене.

– Константин, нужно оставить ему еще бинтов и несколько ампул обезболивающего.

– Я сложу на стол все, что нужно, Анна Алексеевна. – «Колобок» притянул к себе рюкзак и, развязывая его, кивнул в сторону Семена: – Мы что, оставим его тут? Одного?

– Да, оставим, но не одного. Нужен доброволец, который побудет вместе с ним.

Народ переглянулся, однако никто вызываться не спешил.

– Что, неужели нет добровольцев?

– То есть кто-то должен ждать тут, пока раненому не станет лучше, – а потом что? Догонять? – Дог непонимающе смотрел на Анну. – Терять время, чтобы потом бегом бежать вдогонку? Я очень сомневаюсь, что с такими ранами можно кого-то догнать, а если дожидаться, когда они заживут…

– Нет, догнать не получится. «Монументовцы» выходят из игры, они это еще вчера дали понять.

– Тогда зачем кому-то оставаться с ним? – Забродин всплеснул руками и чуть не уронил при этом открытый контейнер с кашей, стоящий на колене. – Я, например, не готов потерять свою часть награды. С какого перепугу? Чего ради?

– Они же нас спасли. – Подгорный подошел к решетке и выплеснул остатки завтрака на бетон. – Если бы не они с братом, кто-то точно бы сейчас валялся там, на поле. А может, и никто из нас не ушел бы.

– Это было их решение, Горняк! Лично я ни о чем таком не просил!

– Даже если не просил, Долг Жизни никто не отменял…

– Вот ты и оставайся! – со злостью перебил Подгорного Брод. – Не зря же я тебя спас? Оставайся и охраняй. А мне деньги нужны.

– Его не надо охранять, ему необходимо помочь. – В полутьме Анна пыталась рассмотреть мужские лица. – Понятно, что мы не в армии и я не ваш командир. Приказать я не могу, однако… кто-то должен остаться.

– Я бы остался, – пробормотал Зебров, пожимая плечами, – но мне одному раненого не вывести, не ходок я по Зоне.

– А если Середа вернется? Вдвоем вы точно нас догоните.

Хмыкнув, Ворон поднялся со стула, подошел к печке и, приоткрыв дверцу, поворошил горящие дрова.

– Анна Алексеевна, вы думаете, что Обрез вернется сюда? – Он посмотрел на нее, ухмыляясь. – Не для этого он уходил, чтобы возвращаться. У него другие планы были с самого начала. Хоть он и бандит, но не трус. Не думаю, что он просто сбежал. И я уверен, что мы его еще встретим.

– Другие планы? – удивленно приподняла бровь Спирина. – И какие же? Он что-то говорил?

– У Федора всегда есть план, и не один. Где бы он ни был, куда и с кем бы ни шел. Но делиться своими планами с кем попало он не станет. Уж поверьте на слово, Обрез всегда сам себе на уме. Я до сих пор удивлялся, с чего это вдруг Федор в Зону пошел в такой компании, а теперь начинаю понимать: Середа что-то затеял.

И Воронов с хитрой ухмылкой замолчал, сел на табурет у стола, поднимая кружку и отпивая от нее. Анна в задумчивости обвела всех взглядом.

– Понятно. Как я посмотрю, у всех есть свои планы. Тогда сделаем по-другому. Если никто не готов остаться с раненым, то я сама останусь, – проговорила женщина. – Помогу ему найти и похоронить тело брата, а потом выведу из Зоны. Чего ради? Ради того, что на добро надо отвечать добром – так учил меня отец. За спасенную жизнь – отвечать тем же. Даже если человечности в нас самих уже не осталось, соблюдать подобные правила достаточно легко. – В тишине комнаты было слышно, как трещали дрова в печи и как тяжело сопели молчавшие. – Но если я остаюсь, то выхожу из дела, – продолжала Анна. – Кто-то должен будет повести группу дальше. Я готова передать всю информацию, но не могу не сообщить заказчику об этом. И пусть он решает, что дальше.

– Если вы останетесь, то и я останусь с вами, Анна Алексеевна! – Встав, Шебанов легонько похлопал ладонью по столу. – Втроем быстрее справимся и, возможно, найдем Федора. Очень уж хочется узнать, куда он лыжи навострил. Если жив-здоров, конечно.

– Что ты так переживаешь за этого бандюгана? – сонно пробормотал Монстр, поднимаясь. – Мы тут все добровольно. И каждый может уйти куда и когда захочет. Это же Зона. Кто тут следить-то будет за вами? – Он повернул голову в сторону спящего «монументовца». – Можно уйти, как его брат. Можно так же, как Лева. А можно и по-тихому, среди ночи. К тому же денег пока мы не потеряли, а значит, бродит где-то уважаемый бизнесмен Федя, делами своими занимается.

Монстр подошел к печке, сунул в нее валявшуюся рядом щепку, дождался, пока она вспыхнет, и поднес огонек к сигарете. Обернувшись к притихшему отряду, выпустил в потолок струйку дыма.

– Анна Алексеевна, вам надо вести группу, а Горняк останется с близнецом, – твердым голосом заявил Нестеров. – Я гарантирую ему получение его доли награды. Что скажешь, Степа? Мне-то ты веришь, надеюсь?

Стоявший у буржуйки Подгорный поймал взгляд Нестерова и после секундного колебания кивнул.

– Хорошо, так тому и быть, – повернулся он к майору. – Коли уж Монстр обещает… ему я доверяю. А если появится Обрез, то мы направим его за вами следом.

Посмотрев сначала на Нестерова, задумчиво прохаживающегося по складу и пускающего дымные кольца, потом на Горняка, Анна подытожила, один в один повторив за Подгорным:

– Хорошо, так тому и быть. Запишите координаты схрона и передайте Федору, если он появится, что мы будем ждать там до завтрашнего утра. И прошу помнить: пока браслеты на вас, ваше участие в деле никто не отменяет.

Сохранив данные в своем телефоне, Подгорный вышел, и теперь они с Нестеровым о чем-то беседовали, сидя на остатках рухнувшего перекрытия посреди склада. Остальные вернулись к недоеденному завтраку.

Доставая контейнер сухпайка из рюкзака, Спирина осмотрела комнату, жующих мужчин и вдруг осознала, что даже рада, что людей в группе становится меньше.

Подгорный выбывает, а это означает, что их конфликт с Забродиным больше не будет беспокоить. А ушедшего Обреза, как и любого бандита в Зоне, недолюбливали все, хотя и не подавали вида. Каждый с удовольствием избавился бы от него при первой же возможности.

Все члены ее отряда был опытными бойцами, выжить в Зоне ни для кого из них не составляло большого труда. Одиночки. Многое знающие и умеющие, не раз рисковавшие жизнями. И не растерявшие навыков до сих пор.

Идеальная команда – на первый взгляд.

Но если задуматься и копнуть глубже, наибольшую опасность для каждого из них представляли те, кто рядом.

Они убивали и раньше, и теперь могут это сделать в любой момент. Столько раз, сколько надо. Им. Если там, за Периметром, куда их вынесло из Зоны по разным причинам, было что-то сдерживающее каждого их них, то здесь не осталось никаких рамок и сомнений. Только цели. У каждого свои. И они готовы были растерзать любого, даже напарника, который совсем недавно спас жизни, и потерять часть награды ради выполнения личных задач.

Но какие истинные мотивы вынудили их вернуться в Зону, Спирина пока не понимала.

У нее тоже была своя цель, ради которой она согласилась на этот опасный и непредсказуемый поход. И Анне надо было дойти до конца. С этими людьми или без них. Но дойти.

Нестеров с Горняком вернулись в комнату.

– Выходим. Подгорный остается с раненым. – Анна, завязывая на ходу рюкзак, повернулась к Подгорному. – Степан, бинты и аптечка с обезболивающим на столе, если понадобятся. Как очнется Семен, помогите ему похоронить брата, а после выходите к «Технопрому». Там должен быть армейский пост. Скажете, что туристы, встретились с собаками или волками и…

– Мне не нужны помощники! – донесся голос «монументовца». – Я сам все могу сделать. И догоню вас. Я не собираюсь из Зоны уходить. – Раненый попытался подняться, но со стоном упал обратно на кровать. – Только полежу еще чуть-чуть… – пробормотал он, закрыв глаза.

– В любом случае Горняк поможет, – покачала головой Спирина. – Жду всех на улице. Надо поскорее добраться до Рыжего леса. Осталось двое суток, а нам еще от схрона топать…

И она вышла из комнаты.

* * *

Проложив маршрут по границе Дикой территории, Анна решила миновать бетонные лабиринты заброшенных складов и заводских построек, которые в прежние годы изобиловали опасными аномалиями, мутантами и бандитскими засадами. Возможно, сейчас, спустя столько лет, Дикая территория окончательно начала соответствовать своему названию и стала пустынной, в чем майора старался убедить Зебр, и он прав – маршрут через склады короче и безопаснее. Вероятно, Аспид прислушалась бы к нему, но его «свежая информация» всегда начиналась со слов «по слухам» или «говорят, что» и посему не внушала доверия в полной мере, а проверять слова Зеброва на собственной шкуре ей не хотелось.

Вернувшись обратно к железнодорожной насыпи, где они накануне приняли бой с собачьей сворой, Анна сверилась с картой. Решив обойти по западной границе, майор повела группу вдоль остатков заводского бетонного забора, за которым виднелись полуразрушенные стены, заросшие мхом и лишайником. Местами путь им преграждали остатки путей с ржавыми рельсами и полусгнившими шпалами, обнесенные с обеих сторон подобием забора из колючей проволоки. Рельсы начинались у ворот складов, тянулись по пустырю и, уходя куда-то вдаль, терялись в густой траве. Перебираясь через них, бойцы старались не зацепиться за торчащие острые шипы проволоки, имеющие свойства рвать одежду в клочья или царапать до крови.

Они шли молча, оглядываясь по сторонам, изредка перекидываясь незначительными фразами. Иногда идущий первым Воронов останавливался, давая знак остальным, и группа замирала на несколько секунд, прислушиваясь. Но Зона отвечала им тишиной, нарушаемой только шуршанием травы, склоняющейся к земле под порывами ветра, и скрипом фрагментов фонарных столбов, установленных по периметру.

Когда Анна увидела торчащие на углу забора остатки наблюдательной вышки, Воронов обернулся.

– Тут за углом должна быть дорога и центральные ворота, – прокомментировал он, показывая на покосившиеся балки, свисающие над забором. – Надо бы кому-то пройтись к ним, осмотреться.

– Хорошо, идите с капитаном вперед. – Женщина перешагнула через рельсы очередной железнодорожной ветки и замерла на месте. – Мы ждем тут.

Сделав знак остальным остановиться, Аспид прошла следом за Шебановым и Вороном к углу забора, заглянула за него.

Рельсы тянулись на запад и шли по гребню небольшого холма, под которым пролегала хорошо сохранившаяся асфальтированная дорога, начинающаяся на перекрестке у ворот заводской территории (проезд внутрь был перекрыт покосившимся ржавым шлагбаумом), и такая же шла в противоположную сторону, спускаясь в низину и исчезая из вида.

На развилке со скрипом покачивался синий указатель, установленный на черно-белом столбике.

– Никого. – Возвращающийся Воронов развел руками и обратился к шедшему следом Шебанову: – Куда дальше?

Подойдя к краю насыпи, Анна поднесла ладонь к глазам, осмотрелась.

– Влево – Лиманск, вправо – Припять, – приглядевшись к указателю, громко прочитал Нестеров, остановившись рядом с майором.

– Налево пойдешь, что-то там найдешь, направо – потеряешь, – хмыкнул Шебанов. – Я бы прямо пошел. Жаль, что нет указателя «Прямо» и заранее не узнать, что там.

– Капитан, я бы не советовал идти напрямки. – Подняв руку, Догнич ткнул пальцем в сторону опушки леса. Спирина взглянула в этом направлении и увидела, как между деревьями то тут, то там периодически вспыхивают белые молнии и уходят ввысь, к низко висящим над деревьями облакам.

– «Электры», – задумчиво прокомментировал Зебров. – И много.

Дог закивал в ответ, обернулся к Шебанову:

– Так что, если у вас нет аллергии на электричество, можете прогуляться. Хорошая встряска обеспечена.

– Привал, – объявила Анна, снимая рюкзак с плеч. – Отдохнем. Потом спустимся вниз к дороге и по ней дойдем до развилки Лиманск – Рыжий лес. От развилки до схрона совсем недалеко.

Группа опустилась на рельсы, переводя дыхание.

– Анна Алексеевна, Рыжий лес большой. Может, вы точнее скажете, куда мы идем? – спросил Воронов слегка раздраженно. – Лучше бы нам знать, а то сколько же можно втемную топать? Не дети в походе. Вроде как.

– Нам надо дойти до домика лесника в Рыжем лесу, схрон в подвале домика.

– Отсюда до развилки часа два идти, если по дороге, – брюзгливо заметил Забродин, доставая флягу из рюкзака. – А если по прямой, то и в час можно уложиться.

– Уж лучше по дороге, пока нет никого, чем тропинки на болоте искать, – поднял голову Догнич. – Там, впереди, аккурат где «электры» сверкают, болото. Оно, конечно, небольшое, но уж очень… опасное. И не обойти его, завалы кругом. Согласен с Анной Алексеевной – по дороге как-то спокойнее, пусть и крюк лишний.

Брод насупился, отпивая из фляжки.

– Много ты знаешь, Дог. Болото небось давно пересохло. Бывал я как-то в том районе…

– Есть желание проверить, Брод? Так шагай, кто ж держит?

Присев, Аспид откинулась назад, опершись спиной о бетонные плиты забора, и закрыла глаза.

«Да я и без вас знаю, что через лес быстрее. Но лишний раз рисковать, углубляясь в него, совсем нет желания», – подумала она, однако ощущение тревоги все нарастало. Половина дня прошла слишком спокойно, а в Зоне это явный признак: что-то вот-вот должно произойти.

Впрочем, Анна старалась гнать от себя подобные мысли, надеясь, что оставшийся путь до схрона будет таким же беспроблемным.

– Пора. Спускаемся. – Она поправила куртку. – До сумерек надо добраться до домика. Прогулки в темноте по Рыжему лесу – занятие не слишком приятное.

– Ваша правда, Анна Алексеевна, – поддакнул Догнич. – Там и кто-нибудь похуже собачек может встретиться. Пока на монстров и мутантов всяких нам везет – обходят нас стороной.

– Монстры, мутанты… – пробормотал запутавшийся в лямке рюкзака Забродин. – Дог, ты радуйся, что людей никаких не встретили. Тут они похуже монстров бывают.

Быстро собравшись, они спустились с насыпи и вышли на полотно дороги, которую изрезали свежие следы шин, что сразу бросилось Аспиду в глаза. Видно было, что этим путем пользовались достаточно часто. Впереди, тихо переговариваясь, по обыкновению шли Воронов с Забродиным. За ними, чуть отстав, шагал Шебанов, перекинув через плечо свою рыбацкую сумку-чехол и иногда оборачиваясь к идущим в середине пелотона Монстру с Догничем. Анна с Зебровым замыкали их отряд.

– Константин, а вы давно в Зоне? – спросила она «колобка».

– Давно, двадцать первый год скоро. – Зебр устало шагал, опустив глаза себе под ноги.

– Почему же не ушли отсюда до сих пор?

– А зачем? – «Колобок» косо посмотрел на Спирину. – У меня всё тут. Дом, знакомые, друзья. Заработок, как-никак.

– Заработок? С туристами? Много ли заработать на этом можно?

Костя хмыкнул.

– Туристы – это так, развлечение больше. Копейки. Раньше все было по-другому.

– Раньше? А что же было тогда? Нестеров как-то обмолвился, что вы и в прежние времена дальше Кордона не ходили. Но сейчас ведь пошли?

– А зачем мне дальше было ходить? Пусть другие ходят. Мне хватало того, что я и на Кордоне имел с артефактов. Чуть меньше, но все же перепадало со снаряжения, иногда кое-что с оружия капало. Зона прибыльным делом была когда-то. – С нескрываемой досадой «колобок» пнул камень, попавшийся под ногу. – А после войны и зачистки людей меньше стало, охрану усилили, да и Зона силу терять начала. Вот я и согласился на этот поход, чтобы уехать отсюда. Сбережений моих на это не хватит.

Внезапно до слуха Анны долетели звуки перестрелки. Она замерла. Нестеров и Догнич тоже застыли, обеспокоенно оборачиваясь.

– Это на складах? – Взглянув на Дога, она прислушалась, пытаясь понять, с какого направления раздаются выстрелы.

Будто в подтверждение ее слов пальба возобновилась. Несколько пистолетных хлопков, а следом автоматный треск убедили Спирину, что доносятся они с Дикой территории.

– Что вы так сразу напрягаетесь? – Чиркнув зажигалкой, Воронов затянулся табачным дымом. – Мало ли кто бродит по складам этим? Будем теперь пугаться каждого выстрела? Это ж Зона! Тут стрельба – обычное явление. Отвыкли уже?

Покачивая головой, Зебр смотрел на забор, словно ожидая, что кто-то появится из-за него.

– Не сейчас, Ворон. Перемирие.

– Да плевать! Надо идти дальше. Не нравится мне торчать посреди дороги. Сколько еще топать – а мы тут стоим, время теряем.

– Ворон прав. – Аспид сделала несколько шагов спиной вперед, держа в фокусе остановившихся бойцов. – Надо идти дальше. Дойдем до развилки и там свернем.

– Вот это правильно. Подумаешь – стреляют! В первый раз, что ли?

В тревожном молчании все двинулись за Анной.

Вдруг трели телефонных оповещений снова заставили группу сбиться с шага.

– Я должен вернуться, – глядя на экран своего гаджета, задумчиво проговорил Нестеров.

Доставая смартфон, Спирина уже знала, что увидит.

«С вашего счета списано 33 333 $», – прочитала она и подняла глаза на обеспокоенное лицо Монстра.

– Подгорный? Обрез? Семен? Кто из них?

– Я не знаю. Поэтому мне надо вернуться. – Нестеров, не говоря более ни слова, пошел в обратную сторону, к заводскому забору, который еще виднелся на холме над дорогой.

Все молча смотрели ему в спину, не пытаясь задержать.

– Мы не будем ждать вас, Алексей! – крикнула Анна вслед уходящему «честному». – Мы идем дальше!

Повернув на ходу седую голову, Монстр откликнулся:

– Идите к схрону. Я нагоню вас где-нибудь на подходе. Координаты есть у Горняка.

Аспид следила за удаляющимся Нестеровым. У нее совершенно не было желания спорить с ним и уговаривать остаться: она понимала, что сейчас Монстру важнее судьба человека, который по его воле остался позади.

– Анна Алексеевна, я пойду с ним. – Подошедший Шебанов отвлек ее от мыслей о Нестерове. – Сами слышали: там явно не один человек стрелял. Если вдруг патрули армейские, попробую договориться… Меня не тронут.

Она посмотрела на капитана, взяла его за руку, снова перевела взгляд на удаляющуюся фигуру Нестерова.

– Майор? – Шебанов непонимающе смотрел на Спирину.

– Погодите минутку, – ответила она, не оборачиваясь.

Сойдя с дорожного полотна, Монстр быстро поднялся по склону до бетонного забора, обошел упавший шлагбаум, перекрывающий въезд на территорию, и скрылся из вида.

Анна быстро повернулась к Шебанову.

– Послушайте, Михаил Иванович, – тихо проговорила она, став вплотную к капитану. – Я не буду вас отговаривать, но предупрежу. Вы спрашивали вчера у КПП о цифрах, которые выкрикнул Скиф. Помните?

– Да, конечно, – удивленный тоном майора, отозвался Шебанов. – Он кричал «шесть – двенадцать». Погоня или слежка. Я правильно понял?

– Да, «шесть» – это слежка, то есть кто-то должен был пойти за нами, – подтвердила Спирина. – Но есть еще «двенадцать»…

Капитан внимательно смотрел на нее.

– И что это значит?

– Когда моя группа ходила в рейды, нас всегда было одиннадцать: десять бойцов и командир группы, – начала торопливо объяснять Анна. – То есть одиннадцать человек всего. «Двенадцать» – это значит лишний человек, чужак в группе. Этот код мы друг другу сообщали, чтобы в отряде знали: с нами идет чужой. Понимаете?

– Понимаю. Но как это связано с сегодняшним днем – не понимаю, – замотал головой Шебанов.

– «Двенадцать» – это значит, что с нами идет кто-то, кого следует опасаться, – отчеканила женщина. – Вспомните стрельбу на КПП, снайпера на элеваторе. Стреляли мимо…

– Ну да, вы говорили.

– Я полагала, что не хотели задеть никого из нас. Но что, если мазали, дабы не задеть «своего»? Левака вспомните. Его убили тут же, как только он открыл дверь. Кто-то очень не хотел огласки.

Капитан молча смотрел на нее.

– Вы считаете, что чужак – это Нестеров?

– Вполне возможно, – коротко кивнув, тихо проговорила она, наблюдая за стоящими за спиной капитана мужчинами. – Хотя я могу ошибаться.

Он поднял глаза на заводской забор.

Потом перевел взгляд на Анну и протянул руку, широко раскрыв ладонь.

– Я хочу сказать вам спасибо, Анна Алексеевна.

Майор ответила ему мужским рукопожатием.

– За что?

– Ведь и я вполне мог быть тем самым чужаком, но вы поверили мне. Для меня это честь. Когда-то ваш отец доверился мне, и я его никогда не подводил. Я заслужил его доверие, а теперь и доверие его дочери. Спасибо!

Спирина хотела переспросить, о чем он говорит, но капитан жестом остановил ее.

– Я вижу, что у вас есть вопросы. Не сейчас, позже. В свое время вы все узнаете.

Шебанов снял с плеча свою сумку, расстегнул молнию и отодвинул край ткани. Анна увидела под чехлом длинный черный ствол снайперской винтовки.

– Что касается чужака – я вас понял, товарищ майор. Я не буду подходить близко и постараюсь проверить ваши слова.

– Михаил Иванович, постарайтесь лучше побыстрее вернуться. Мы будем ждать вас в домике лесника.

Достав смартфон, она показала Шебанову координаты в Рыжем лесу. Капитан сделал пометки в своем телефоне, убрал его. Застегнув молнию и закинув сумку на плечо, кивнул и быстро пошел по дороге в сторону забора, туда, где несколько минут назад скрылся Нестеров.

Развернувшись, Анна молча прошагала мимо группы, стоящей в замешательстве у обочины, и через несколько метров обернулась.

– Я иду дальше, – уверенно произнесла она, смотря на задумчивые лица попутчиков. – Еще кто-то решил вернуться? Тогда можете это сделать прямо сейчас. Нам надо спешить.

И она продолжила путь.

Догнич и Зебров молча поспешили за ней.

– Мы идем? – повернувшись к Ворону, Забродин сделал приглашающий жест в сторону ушедших вперед. – Или есть какой-то другой план?

– Что ты меня спрашиваешь, Брод? – вспылил вдруг бородач, от досады всплескивая руками. – У самого голова, что ли, не работает? Идем, не идем… Я тебе нянька, что ли?!

Он обошел замершего в замешательстве Брода и принялся догонять остальных, бормоча что-то себе под нос.

Забродин пожал плечами, поправил лямки рюкзака и, насупившись, заковылял вслед за остальными.

* * *

– Сдается мне, план разваливается, Анна Алексеевна, – громко заявил шедший последним Воронов. – Или я чего-то не знаю?

– Пока ничего не разваливается, – не оборачиваясь и не снижая скорости, крикнула Анна в ответ. – И я знаю столько же, сколько и все остальные.

– Обрез, Горняк, а теперь еще и Монстр с капитаном… – продолжал Ворон. – Я понимаю Нестерова – он решил вернуться за Подгорным. Но куда вы послали Шебанова?

Аспид, сверкнув глазами, посмотрела на Ворона.

– Я не посылала его никуда. Он сам решил вернуться.

Воронов смотрел на Спирину с хитрой усмешкой.

– Прямо-таки и сам? Ой, что-то вы недоговариваете, майор. Эти ваши секреты наводят на определенные мысли.

– Какие еще мысли, Ворон? – окликнул того Догнич, который вроде бы прошел вперед вместе с Зебровым и Забродиным, но притормозил, услышав их разговор.

– А такие, Дог! Армейцы и «Честь» всегда были на ножах с нами, с «Волей». Да и вас, вольных бродяг, не очень-то жаловали. Ну и где они сейчас? Уж не пахнет ли дело подставой какой-то? Обрез явно не просто так ушел. Бандитская голова работает быстрее, чем наша с тобой.

– Но я-то с вами, – ответила Спирина спокойно. – Или вы считаете, что я вас веду в западню?

Посмотрев на нее, Ворон пожал плечами.

– Анна Алексеевна, каждый из нас, кто сейчас здесь, у властей любых мастей на плохом счету. Я сразу вас предупреждаю – сдаваться не собираюсь. Зона большая, мне уйти и затеряться в ней – раз плюнуть. Но я подписался на это дело, то есть дал слово, а значит, я пойду до конца. Или до той минуты, пока не почувствую, что жизнь моя и свобода зависят от чьих-то прихотей.

Анна внимательно слушала говорившего, но вдруг уловила дальний шум мотора.

– …И если я пойму, что кто-то решил меня подставить, то я не посмотрю на то, кто это и по какой причине, – продолжал Воронов. – Я всегда был свободным. Я, между прочим, за эту свободу не раз заплатил, и довольно дорого, чтобы по глупости с ней расстаться…

– Погоди, Ворон, не тараторь хоть минуту, – поднял руку Зебров. – Моторы впереди. Слышите?

Замолчав, бородач обратился в слух.

– Уходим в лес! Быстро! – Аспид соскочила с асфальта и, петляя между деревьями, быстро углубилась в лес. Остальные последовали ее примеру. Стараясь скорее укрыться в чащобе, они перепрыгивали через упавшие стволы и продирались сквозь кусты.

Проворно перескочив через очередное поваленное дерево, Спирина упала на землю, прячась в тени. Неподалеку, тяжело дыша, укрылись и остальные.

Гул тяжелой техники приближался, становясь все громче. Анна накинула пятнистый капюшон куртки на голову, приподнялась и выглянула из укрытия.

На дороге, по которой они только что шли, появились два бронетранспортера с сидевшими на них солдатами. Машины неспешно двигались в сторону заводских складов Дикой территории. Бойцы на броне внимательно присматривались к зарослям по обеим сторонам и держали автоматы на изготовке, будто не просто ожидали увидеть кого-то, но и тут же пустить оружие в ход.

Внезапно первый БТР остановился именно в том месте, откуда Спирина с попутчиками сбежали в лес. Водительский люк открылся, из него показалась голова в шлемофоне. Водитель что-то крикнул сидевшему на башне офицеру, тот обернулся ко второй машине, призывно замахал рукой.

С брони второго бронетранспортера, остановившегося в нескольких метрах от ведущего, спрыгнул армеец с с АКС и подбежал к офицеру. Тот принялся что-то громко говорить, стараясь перекричать шум двигателя, несколько раз указал вперед, потом повернулся в сторону Лиманска.

– До складов… разворот и стоп… второй обратно… на развилку… там пост… ждать… – сквозь гул моторов, работавших на холостом ходу, донеслись до Анны обрывки команд.

Стоящий военный покивал, затем коротко отдал честь, вернулся ко второй машине и запрыгнул на броню.

Через несколько секунд моторы взревели. Первый бронетранспортер выпустил клубы черного дыма и покатился по асфальту к заводским постройкам, а второй съехал с дороги, развернулся, ломая кормой деревья, и, набирая скорость, двинулся в противоположную сторону, к Лиманскому перекрестку.

Когда звук моторов стих и пыль улеглась, Анна поднялась на ноги, доставая смартфон.

– Вот и дошли мы до развилки… – Воронов поднялся, глядя вслед уехавшей в сторону Лиманска машине. – Что-то мне подсказывает, что не просто так они тут катаются.

– Пойдем по лесу, вдоль дороги. – Спирина в задумчивости смотрела на карту, потерла ушибленный при падении локоть. – Если пост теперь будет на развилке, то выходить из леса надо севернее. Вот только не нарваться бы на собак или кабанов – зверье шум поднимет, армейцы группу в лес отправят.

– И тогда закончится наш поход… – Наблюдая за окружающим их лесом, Догнич достал из-под куртки пистолет и вынул магазин. – И с патронами беда, не отбиться ни от монстров, ни от вояк… – Он вставил магазин обратно, передернул затвор. – Места мне эти знакомы, знаю тропинку одну обходную. Выйдем как раз за развилкой. – Он подбородком указал на узкий проход между деревьями. – Опасно идти вдоль дороги, Анна Алексеевна.

– А в лесу, где давно никто не ходит, шанс наткнуться на аномалию или лежку кабанью в разы выше, – проворчал Брод, укоризненно взглянув на Дога. – Или волчья тропа попадется. Сам же сказал, что отбиться не сможем.

Хруст ветки в глубине леса заставил их замереть. Анна присела, прижавшись к стволу сосны, медленно потянула из-за пояса пистолет, махнула Воронову, и тот вместе с Забродиным укрылся в листве большого куста, росшего неподалеку.

Догнич развернулся на звук, попятился, пригнувшись. Поравнявшись с Аспидом, распластался на земле, выставив перед собой ПМ и выжидая неизвестного противника.

Притаившись у дерева, Анна держала на прицеле шевелящиеся кусты, из-за которых раздавался хруст ломающихся под тяжестью шагов веток. Еще через мгновение треск повторился, но уже совсем рядом. Майор повернула голову к Догничу, лежащему за соседним стволом. Тот всматривался в кусты в низине, держа ПМ на изготовке.

– Стоять! – крикнул вдруг Воронов, передергивая затвор. – Отзовись или стреляю!

Прошла секунда тишины.

– Что за маза – сразу шмалять? Чай, не вертухаи! – услышала Анна знакомый голос. – Ворон, убери ствол, свои это.

Раздвигая бурьян, на поляну шагнул Федор Середа. Висевший на его плече АКС был сдвинут за спину. Бандит поднял руки, сделал несколько шагов и остановился у пенька.

– Выходите уже, а то махалки задубели. Я и так ухайдакался за вами Зону топтать, а у вас тут до кучи еще и порожняковый шпионский боевик. Было бы желание – зажмурил бы всех по три раза. Вы ж как лоси в лесу – кипеш от вас за километр слышно!

Выйдя из укрытия, Воронов, а следом и Анна с Догничем подошли к Обрезу.

– Вот это сюрприз! – театрально изумился Дог. – Расскажи-ка, Федя, где тебя носило.

Опустив руки, бандит сел, положив на колени автомат, достал сигареты, закурил. Выпуская клубы дыма, оглядел группу.

– Значит, я не ошибся: уже четверых потеряли. А малява про одного пришла, – произнес Обрез, покачав головой, потом посмотрел на Анну. – Значит, все ж таки склеил ласты близнец? А остальные где потерялись?

– Мы не знаем, – ответил Воронов, опередив майора. – Монстр ушел сразу за Горняком.

Свесив голову, Федор помолчал и снова обратился к Спириной:

– Стало быть, «Честь» все-таки слилась? Неужто капитан тоже свалил? Некислый облом, разочаровал кэп.

– Капитан Шебанов нас догонит чуть позже, – уверенно ответила Анна. – Лучше вы нам расскажите, господин бандит, по какой причине покинули нас ночью? И почему сейчас здесь?

Обрез хмыкнул.

– Ну, раз кэп не с Монстром – уже хорошо. Значит, правильный мужик этот ваш Шеба. Так-то Нестеров умеет запудрить мозги доблестным воякам, под себя подмять. На честь и совесть давит.

– Так что ты узнал, Федя? – оборвал его Воронов. – Капитан утверждал, что ты с ним ночью про собак что-то там говорил.

– Да, был базар. Это и пошел проверить. Как я и думал, не за просто хрен стая с Мусорки снялась – шухернули псов оттуда. «Зелёные» шухернули. – Выразительно покосившись на Анну, Обрез выпустил дым и поправился: – Военные прогнали. На Мусорке с братвой своей пересекся, из желторотых, видать. Не признали, падлы, за армейца приняли. Но я им расчехлил, что почем…

– Так кто спугнул собак? Батальон охраны? – «Колобок» задумчиво смотрел на Федора. – И на хрена их на Мусорку понесло? Уговор же был, что армейцы туда не станут лезть.

Середа покачал головой.

– Нет, левые какие-то вояки, не охрана. Шмотки вроде батальонные, а по повадкам больше на спецов смахивают. Повязали пост наш, бандитский. Пацанчики на посту вообще не вдуплили, ёктыть, – перемирие же! Старший вышел навстречу воякам, типа побазарить, без волыны, руки пустые засветил, а они его мордой в асфальт. Двое из братвы успели свалить по туннелям, остальных «зелёные» в кузов «Урала» швырнули.

– Ты хочешь сказать, что армия решила нарушить перемирие? – спросил Воронов, недоверчиво глядя на бандита. – Но как-то это не похоже на зачистку. Не пошли бы они так открыто. И много их, спецов этих?

– А я почем знаю? Балакают, мол, видели три «Урала» и два БТРа. БТРы по Мусорке поколесили, по лежкам собачьим прошлись и дальше укатили, а грузовики до сих пор там парятся. Спецуха эта пикет организовала, дорогу перекрыли в сторону складов. Похоже, это те, от которых мы на Кордоне уходили.

– Федор, ведь ты мог вчера кому-то сказать, что собрался на разведку, – заметила Спирина, – но ушел молча. Почему?

– Анна Алексеевна, зачем же было тревожить всех? Хотел прогуляться, повидать кой-кого, разузнать, что тут да как, – по-доброму улыбнулся Середа, ничуть не чувствуя себя виноватым. – К тому же я собирался вернуться к утру.

– И что же не вернулся? – хмыкнул Догнич.

– Вот тут самая важная тема, Дог, – хлопнул себя по колену Федор. – Я и вернулся!

Анна удивленно изогнула бровь.

– Ты вернулся на склад?

– Ага. То есть почти вернулся.

– Что значит «почти»?

– А вот то и значит! Вернулся – а там «Честь», ёктыть!

– Нестеров и Горняк…

– Да нет же! – нетерпеливо дернул кистью Обрез. – «Честь»! Вокруг склада, в котором вы ночевали. Я чуть не нарвался на их лежанку, когда возвращался утром. Хорошо, что я к темноте привычный и что они не ожидали никого со спины. Снайперская пара в кустах ныкалась, под сеткой маскировочной. Черная форма «честных», с шевронами. На прицеле держали склад.

– То есть ты видел только двоих? – удивленно уточнил Догнич. – А говоришь, вокруг склада… Может быть, их двое всего и было?

Обрез скривился.

– Дог, ёктыть, я тебе не баклан какой-то! Давно научился зенками пользоваться. Обошел этих двоих на измене дикой, сам кумекаю, как мне другим путем к складу пройти, вас шухернуть по-быстрому, да куда там! Еще три такие же лежанки засек и не стал кипешить. А когда еще на одну наткнулся, почти у самого склада, то услышал по рации, что вы уже свинтили на север. Скипидарить по следам стремно было; свиданка с «Честью» – совсем не шоколадный для меня расклад, кто в теме – тот поймет. Я и решил обогнать вас по складам, благо путь знаю. Но, видать, заплутал слегка, извиняйте дядьку, память уже не та. Вышел к воротам, а там БТР нарисовался, хрен сотрешь, и солдатики вокруг него, точно мазурики у последней кружки чифира. Вот и пришлось в лес свернуть. Так на вас и вышел.

– Получается, пока мы спали, «Честь» нас на прицеле держала? – произнес задумчиво Забродин.

– Получается так, – кивнул Обрез. – Но явились они ближе к утру, иначе я бы ночью с ними внезапно поздоровкался.

Анна, подперев плечом ствол дерева на краю поляны, внимательно слушала Федора.

– То есть вы не видели, как мы уходили? И куда мы пошли, тоже не видели? – Она вопросительно смотрела на Обреза. – И, судя по всему, не встречали ни Нестерова, ни Шебанова?

Федор помотал головой.

– Не-а, полный глушняк. Говорю же – ушкандыбал на склады, как только про вас балакать начали по рации. А потом малява звякнула. Я и решил, что вы благополучно свалили, а по дороге бобик сдох.

– Нестеров не просто так Горняка оставил с «монументовцем», – тихо проговорил Забродин. – Тот убил близнеца, а Монстр ждал этого сообщения. Это сигнал.

Догнич повернулся к сидевшему у дерева Броду.

– Сигнал к чему?

– Хитер Монстр, ох, хитер! – Воронов явно был очень взволнован, даже борода встала торчком. – Вы же понимаете, что «честные» не просто так за нами идут? И армейцы с ними заодно, это как пить дать. – Он ходил между деревьями, сверкая глазами. – Как же! Перемирие. Монстру всегда было плевать на любые договоры. А у нас и оружия нормального нет, одними пистолетами не отбиться.

– Мы не собираемся отбиваться. – Спирина изучала карту на экране своего смартфона. – Нам нужно быстрее дойти до Рыжего леса, потому что Нестеров знает координаты схрона.

– Он не полезет в лес. Зачем, если приз идет сам в руки? А приз этот Монстр явно хочет получить.

– Но никто не знает, что в этом схроне лежит. Так отчего же такой интерес?

– Анна Алексеевна! Не будьте наивны! – усмехнулся Воронов. – Если кто-то готов заплатить несколько миллионов за содержимое неизвестного схрона, то не по барабану ли, за что именно платят такое бабло? И что может помешать Нестерову единолично получить это самое содержимое, если он подготовился заранее – предупредил своих людей, подключил военных? Да он тупо вынесет весь схрон, а уж потом рассортирует в спокойной обстановке. – Ворон замолчал, поднимая рюкзак с земли. – И если его люди шли за нами, то Нестеров найдет способ выследить нас и в Рыжем лесу. Сам, конечно, он туда не полезет, но придумать – вполне возможно. – Он встал напротив Аспида. – Анна, я предлагаю вам защиту «Воли». Это будет лучшее решение для благополучного окончания нашего похода. Если мы сейчас свернем в Лиманск, то через час будем на его окраине, на территории «Воли» – на нашей территории, а туда «Честь» точно не полезет. Мне не составит труда связаться со своими ребятами. И тогда, имея прикрытие и вооружение, мы спокойно сможем продолжить наш путь.

Спирина несколько секунд всматривалась в лицо Воронова, но, видя абсолютную непроницаемость в его глазах, решила спросить прямо то, что сейчас ее волновало больше всего:

– Вы понимаете, что ваше предложение означает, что вы готовы опять начать войну?

– Хочешь мира – готовься к войне, майор, – неторопливо, оценивая каждое слово, ответил Ворон. – Если мы сейчас упустим время, потом будет сложно остановить Нестерова.

– А как же перемирие, Ворон? – попытался возразить Догнич.

– Я и не собираюсь нарушать это самое перемирие. Но если ты хочешь знать мое мнение – бред все это. Пока есть «Воля» и есть «Честь», никакого перемирия не может быть и не будет. Или мы, или они.

– Вы, они… Ладно, разбирайтесь тут сами, мне пора. – Федор забросил ремень автомата на плечо. – Мне с «Волей» так-то совсем не по пути. Но и с «честными» встречаться не хочу. С военными тем более западло. Так что, Анна Алексеевна, я лучше пойду своей дорогой.

– Что значит «своей», Федор? – первым среагировал на его слова Зебров.

– Потому что я – бандит, Костя. – Обрез застегнул пуговицы телогрейки до самого подбородка. – И мне проще одному или со своими, чем попадаться на глаза кому-то из группировок. Со своими-то я завсегда замажусь, а вот в группировках этих все по-другому. Слишком уж много людишек разных они у себя приютили. Кто знает, вдруг среди них будет тот, кого я приговорил прилюдно, а обещание свое не сдержал?

– На кого это ты намекаешь, Федор? – повернул в его сторону голову Воронов, неторопливо потянувшись к отвороту бушлата, под которым торчала рукоять пистолета. – Мы с тобой вроде как нигде дорогу друг другу не переходили.

– Ворон, я к тебе претензий не имею, – отрицательно покачал головой Середа, улыбнулся злой улыбкой и будто бы невзначай дернул плечом, на котором висел автомат. – Тех, к кому я их имел, уже давно на свете нет. А если вдруг они появляются, претензии новые, то ты же меня знаешь: я с внесением ясности расторопней, чем с ловлей блох. Так что давай не будем обострять наши и без того не самые душевные отношения. Разойдемся чисто по-пацански…

Их взгляды пересеклись, и Анна поняла, что нужно вмешаться.

– Сделаем так. – Решительно сделав шаг между ними, она вновь вынула смартфон. – Я уже говорила, что не буду обращаться к помощи ни одной из группировок. И вы все с этим согласились.

– Но ведь Нестеров!.. – начал возмущенно Ворон.

Спирина жестом остановила его.

– Да, господин Нестеров имел на этот счет другое мнение, – продолжила она. – Я не могу его осуждать: формально он не нарушает никаких своих обещаний, идет по условленному маршруту, ни на кого не нападает и никому не препятствует. И пока это так, беспокоиться нам не о чем, надеюсь. Ведь вы же слышали слова, которые он сказал утром: мы все свободны, можем идти куда захотим.

Обрез прислонился к стволу ели, приподнял шапку.

– Монстр взаправду такое брякнул? Ну что ж, ёктыть, соглашусь с ним первый раз в жизни, наверное. Каждый может шкандыбать, куда душенька попросит. Чай, тут вам не строгач. Но и от себя добавлю: чем дальше друг от друга – тем лучше, тля буду. Анна Алексеевна, всевозможно пардоньте! Мне было ништяк… с вами в одной команде. Но, учитывая новые обстоятельства, я конкретно выхожу из… дела. – Бандит поддел пальцами браслет и с силой его дернул. Тонкая проволока, удерживающая маячок, натянулась, вонзилась в кожу Федора и в следующее мгновение лопнула, оставляя кровавый след на руке. – Заморочки у меня свои, а вам о них знать не след. Как и мне о ваших. Так что дорожки наши расходятся. – Браслет упал на землю у ног Обреза, затем Федор сделал несколько шагов в сторону леса, обернулся. – Ворон, ежели Нестеров затеял игру с армейцами, то тебе бы лучше к своим дошкандыбать раньше, чем военные перекроют кислород.

– Не учи ученого, Федя, – огрызнулся в ответ бородач. – Мы союзов с бандитами не заключали. Встанете у нас на пути – разговор будет коротким.

Обрез фыркнул и скрылся за деревьями.

В руке Анны завибрировал смартфон, но она даже не обратила на него внимание. Догнич вынул из кармана свой гаджет, взглянул на экран.

– Федя, ты мне теперь торчишь тридцать косарей! – крикнул вслед уходящему Обрезу Дог.

– Ты береги себя, Дог, – раздалось в ответ, – в другой раз встретимся – непременно сочтемся!

Еще несколько секунд они слышали хруст сухих веток, ломающихся под сапогами Середы, но вскоре все стихло.

– Майор, я еще раз предлагаю вам пойти с нами в Лиманск. – Воронов обернулся к Забродину и мотнул бородой в сторону дороги: – Брод, мы уходим. Надо торопиться. Чувствую, все становится намного серьезнее, чем я ожидал. Этот поход с самого начала мне не нравился.

Брод поднялся, одернул куртку.

– Я готов, – кивнул он и показал Ворону браслет. – А с этим что будем делать?

– Ничего, Брод. Мы пока в деле, так что пусть висят.

Они подошли к краю поляны, где виднелась обочина, и Воронов еще раз обратился к Спириной:

– Вы окончательно решили, госпожа майор?

– Я свое слово держу, господин Воронов, – спокойно произнесла она. – Сейчас это уже дело моей чести – выполнить задание. Каждый из вас пытается втянуть меня в свою игру. И каждый из вас знает, чем это может обернуться. Я же не хочу вмешиваться. И на это есть причины. Мои причины. Вы уходите? Идите. Если Догнич или Зебров решат идти с вами, я не собираюсь их удерживать.

– Я с Анной, – не задумываясь, ответил Дог, пряча ПМ за пояс. – Ввязываться в разборки группировок мне совсем не в кассу.

– Костя, ты как? – Ворон посмотрел на притихшего Зебра. – Или тебе с «Честью» по пути? Только не забудь, что они церемониться не станут – это на Кордоне ты простой торговец, а тут, в Зоне, ты для них уже нарушитель.

– Не пугай, Ворон, – хмыкнул «колобок». – Может быть, это мой единственный шанс наконец-то распрощаться с гребаной Зоной. Если тут опять закрутится карусель, как двадцать лет назад, я бы хотел быть подальше отсюда.

– Ну, смотрите сами, мое дело предложить. Майор, я думаю, мы еще увидимся. – Он поднял руку с браслетом, постучал по маячку пальцем. – Мы до сих пор вправе претендовать на свою долю. Вы же сказали – дескать, Монстр держит слово? Вот мы тоже теперь будем его держать – на расстоянии. Айда, Брод.

И они вдвоем ушли. Анна подошла к краю поляны, наблюдая, как «вольновцы» замерли на секунду на обочине, озираясь, после быстро перебежали дорогу и скрылись в перелеске на другой стороне.

* * *

– Мне это совсем не нравится, – бормотал Зебров, копаясь в рюкзаке. – Еще и не сделали ничего толком, а уже все достало, нафиг. Побыстрее бы закончить и подальше отсюда убраться.

Он извлек две пачки пистолетных патронов, подошел к Анне, все еще наблюдавшей за дорогой, и отдал ей одну из упаковок.

– Возьмите, Анна Алексеевна. Как знал, что пригодятся.

– Спасибо. – Она спрятала патроны в карман.

Костя вложил вторую коробочку в протянутую ладонь Догнича. Тот благодарно кивнул, вынул запасной магазин из кармана куртки и неспешно принялся снаряжать его.

– Запасливый ты, Зебр, – усмехнулся Дог, щелкая пружиной магазина. – А что же сам без оружия ходишь?

– Не люблю я оружие, – завязывая рюкзак, продолжал бормотать «колобок». – Насилие не люблю, не мое это. И бродить по лесам тоже не люблю. Что нам теперь делать-то?

– Нам нужно поскорее добраться до схрона, – произнесла Спирина спустя минуту. – Воронов прав: Нестеров со своими людьми может быть уже на пути туда.

– Может, они уже там! – буркнул Зебров. – А если он в сговоре с армейцами, то те и транспортом наверняка поделились.

– Мы можем пройти через болото, – пряча укомплектованный магазин, отозвался Догнич, – и тогда точно будем первыми.

Зебр удивленно посмотрел на него, отрицательно покачал головой:

– Дог, болото непроходимо. Никто давно не ходит через него. Это самоубийственный путь.

– У меня на карте по всему болоту пометки красные – аномалии и топь, – прокомментировала Анна.

Пожав плечами, Дог сунул руки в карманы куртки, прислонился к ближайшей сосне.

– У кого-то есть предложения получше? Я ведь не говорил, что будет легко. Но если не хотим бродить окольными путями и терять время, то это оптимальный вариант. И я знаю, что он проходимый. От вас требуется только идти след в след, никуда не сворачивая с тропы. – Выдержав паузу в несколько секунд, Дог продолжил, обращаясь к обоим: – Вы же слышали историю про сгинувшего на болотах жадного сталкера? – Он скривил губы в усмешке. – Не правда ли, забавная?

Зебр хмыкнул.

– У любого костра в Зоне присядь, и таких баек можно сотню услышать. А к чему ты это вспомнил, Дог?

– А ты никогда не думал, Костик, что некоторые из этих историй могут быть вовсе даже не мифами?

Аспид подняла бровь, но промолчала, внимательно слушая.

Зебр посмотрел на Догнича.

– Ты хочешь сказать, что история эта, с хабаром «Искупления» и пропавшим сталкером, не выдумка?

– Что я хотел сказать – я уже сказал. – Вдруг лицо Дога стало непроницаемо-серым, а взгляд, который он мимолетом кинул на Зеброва, мог, наверное, обжечь холодом. – И я слов на ветер не бросаю. Если даю слово, что проведу, значит, держу его. Через болото всегда можно было пройти, если с умом дружить. И глаза пошире открывать. – Он повернулся к Анне, и лицо его посветлело. – Анна Алексеевна, я смогу провести вас через топь. Но надо поторопиться – темнеет рано нынче. В темноте мы точно там сгинем.

– Хорошо, Дог. Выходим, – обратилась она к притихшему в сомнениях Зебру. – Тем более особого выбора у нас нет. У меня, точнее. А у вас, Константин, выбор все-таки имеется. Так что определяйтесь: вы с нами?

Зебр выплюнул травинку, которую перекидывал из одного уголка рта в другой.

– Я тоже держу свое слово: если сказал, что в деле, значит, пойду до конца. Так что веди, Дог.

– Вот и славно, – буркнул Догнич.

Он сделал несколько шагов к ближайшему дереву, схватился руками за одну из больших нижних веток и гнул ее к земле, пока она, хрустнув, не треснула у самого ствола. Окончательно отодрав ее, Догнич быстро оборвал листья и воткнул получившийся посох перед собой.

– Вам тоже советую слеги попрочнее найти. – Он достал флягу и перевесил ее на пояс. – И идите строго за мной.

– Ты уже говорил, мы поняли, – откликнулся Зебров, стараясь выломать молодую березку.

Вскоре вся троица, вооруженная посохами, была готова к выходу. Догнич одобрительно хмыкнул.

– Что ж, пора. Не отставайте, – и он первым зашагал по тропинке, раздвигая укрывающие проход кусты.

Анна шла четко за ним, придерживая ветви. Иногда она оборачивалась, прежде чем отпустить очередную ветку, и тогда Зебров, шедший следом, протягивал руку и перехватывал ее, каждый раз благодарно кивая.

– Вот это новость! – вдруг остановился Дог. – Притормозите, тут прямо по курсу проблемка небольшая.

Подойдя к нему, Спирина посмотрела в указанном направлении.

Поперек тропы лежала упавшая вышка высоковольтной линии. Искореженная конструкция, оплетенная пушистыми лианами неизвестного Анне растения, свисавшими со ржавых перемычек почти до самой земли и качающимися от ветра, преграждала путь.

– Какие-то странные водоросли… – прокомментировал Зебр.

– Главное, не трогай. «Жгучий пух» это. Прыснет кислотой – и конец! – произнес Догнич так внушительно, что Костя на всякий случай сделал шаг назад. – Теперь понятно, почему болото стало непроходимым. Единственная тропа, и та завалена. Еще и «пух» этот…

Догнич прошелся вдоль рухнувшей вышки, внимательно ее осматривая. Аспид с Зебровым стояли в нескольких шагах от колышущихся лиан, завороженно рассматривая их.

– Надо же. Сколько слышал про него, про «пух» этот, а ни разу не видел, – тихо проговорил Зебр.

Спирина согласилась:

– Аналогично.

– Идите сюда! – услышали они голос Дога. – Тут можно пролезть.

Проход, а точнее, узкий лаз у основания вышки и правда был свободен от зарослей аномального растения. Догнич показывал Анне путь сквозь переплетение металлических перемычек.

– Давайте сюда пролезайте. Только нагибайтесь пониже, а то ненароком зацепитесь.

– Дог, а где болото-то? Что-то идем-идем, а все лес кругом… – недовольно спросил Зебр.

Анна опустилась на четвереньки, протиснулась в просвет конструкции и пробралась на другую сторону. Через секунду Зебр проследовал за ней.

– Уже почти пришли. Болото за вышкой начинается. Дальше идем строго за мной, с тропы не сходить без команды, если жить охота.

И действительно: через несколько минут деревья практически пропали, кусты поредели, тропинка с каждым шагом становилась всё извилистее, огибала островки камыша и темные бочаги, а под ногами раздавалось характерное чавканье.

– Стоп! – неожиданно воскликнул Дог. Анна едва не влетела в его спину, однако в последний момент сделала шаг в сторону, уклоняясь. И тут же ее нога с громким хлюпом стала тонуть в грязи, казавшейся на первый взгляд твердой почвой.

Попытавшись освободиться из вязкой жижи, Спирина воткнула палку в землю на тропинке и потянула утонувшую ногу вверх, но чавкающая болотная западня не хотела отпускать свою добычу. Женщина сильнее дернула ногой. Внезапно ее ботинок высвободился из липкой трясины, и, потеряв равновесие, Анна стала заваливаться на спину, но вовремя подоспевший Зебров успел выставить руки и подхватить ее.

– Ты предупреждай хотя бы заранее! – проворчал «колобок», наблюдая, как Аспид пытается очистить налипшую грязь с ботинка.

Обернувшись, Догнич сердито зыркнул на попутчиков.

– Мы на болоте, а тут надо быть готовым ко всему. Я предупреждал. Как раз заранее.

– Я сама зазевалась, Зебр. – Майор приняла устойчивое положение, выглянула из-за плеча Догнича на тропу впереди. – Переливается что-то. Посмотрите.

Кивнув, Дог поднял с земли камень.

Приглядевшись, Анна увидела, что перед ней, в нескольких сантиметрах над тропинкой, висит крупная, больше человеческого роста в диаметре, сфера с прозрачной оболочкой, по которой изредка пробегает цветная радуга, а внутри этого воздушного пузыря, прямо у земли, будто в танце, кружат травинки, листья и мелкие веточки.

– «Птичья карусель», чтоб ее!.. – констатировал Зебр. – Отходим назад, Анна Алексеевна. Ее разрядить надо.

– Да, она, родимая. – Догнич обернулся к майору. – Давайте и впрямь назад, шагов на десять. И лучше пригнуться.

Зебр сделал несколько осторожных шагов обратно, в сторону леса, остановился. Проследовав за ним, Спирина присела на корточки.

– Так достаточно? – уточнила она.

– Далеко не уходите. – Догнич оценил расстояние. – Ага, вот так – самое оно. Как разрядится – проскочим. Предупреждаю: шевелить булками надо будет шустро, чтобы она сил не успела снова набрать.

– Хорошо, Дог, мы поняли. Ждем.

– Готовы, Анна Алексеевна?

Женщина подняла большой палец вверх. Догнич отвел руку, примерился и резко швырнул небольшой металлический предмет в переливающуюся сферу, попав прямо в хоровод листьев и веток. Предмет этот (то ли шуруп, то ли дюбель) будто воткнулся в невидимую стену, но не упал, а завис в воздухе, а через мгновение задергался вправо и влево, вверх и вниз – подобно мухе, попавшей в паутину. Анна услышала нарастающий гул, похожий на звук приближающегося поезда: он становился громче и, казалось, исходил от сферы, в которой, все ускоряясь, вращалась брошенная железяка. Неожиданно поверхность «карусели» потемнела, и она быстро сжалась до размеров футбольного мяча. Звук оборвался, и в то же мгновение кусочек металла взлетел вверх, словно им выстрелили из невидимой рогатки, и растворился высоко в небе.

– Ходу, ходу! – заорал Догнич, подхватывая палку-посох с земли. – Быстрее!

Он рванул по тропинке, аккуратно обогнул висящую темную сферу, прошел еще несколько шагов и остановился.

Аспид бежала следом за ним. Обходя аномалию, она слышала, что гудение внутри нее не затихает.

Остановившись рядом с Догом, она, не отрывая глаз, смотрела на начинающий светлеть и расти до прежних размеров пузырь.

– Опять раздувается… – пробормотала она.

– Зебр, шевелись, мать твою! – прокричал Дог, размахивая рукой.

– Да я шевелюсь! – Косте пришлось проползать на четвереньках под аномалией.

И вовремя. Когда все трое уже были на тропинке, «птичья карусель» увеличилась до прежних размеров, перекрыв дорогу, и вихри внутри нее завертелись снова, привлекая очередную жертву.

– «Карусель» все живое на куски рвет, – тихо проговорил Зебров. – Говорят, страшное зрелище. Хорошо, что я никогда не видел, как в такую человек попадает.

– Костик, ты и Зона несовместимы. – Догнич сокрушенно покачал головой. – В тебе же от сталкера одно название. Как ты столько лет Зоной кормишься?

Анна и Зебров последовали за ним.

– Если торгуешь медом, не обязательно знать повадки пчел, Дог, – оправдываясь, отвечал «колобок». – Я аномалии не изучал, только издали видел, да и то не все. Мое дело – знать, что где взять и кому почем продать.

Дог хмыкнул, не оборачиваясь, и ускорил шаг. Анна поспешила за ним, а Зеброву пришлось даже немного пробежаться, чтобы не отстать.

– Помедленнее, – в очередной раз догнав Дога, попросила она. – Таким темпом устанем быстро.

– Если хотим до темноты попасть к леснику, надо поторапливаться. – Он указал на край леса вдалеке, сливающийся в большое желто-оранжевое пятно. – До него еще час-полтора пути, а вечер уже близко.

Спирина оценила расстояние и была вынуждена согласиться:

– Хорошо, давайте попробуем успеть.

Дог зашагал дальше, смотря себе под ноги. Майор обернулась к Зебру, тяжело дышавшему за ее спиной.

– Константин, на вас лица нет. Столько лет рядом с Зоной – ни разу не было интересно самому по ней походить?

– Нет, совсем неинтересно, верите? – Зебр достал фляжку, сделал несколько мелких торопливых глотков. – К чему мне это? Каждому человеку что-то дано от природы, а что-то – нет. Ходить по лесам и болотам – не мое это. Знаете, какое-то предчувствие, внутренний голос, что ли. Интуиция так и кричала всегда: «Не ходил бы ты в Зону, Костя, это от лукавого». Вот я и не ходил. Хотя что-то все же знаю. – Он кивнул в сторону маленьких белых молний, с треском вспыхивающих по краю болота вдоль деревьев. – Например, что в «электру» лучше не лезть. Она и на расстоянии может так долбануть, что мало не покажется.

– Полезное знание, мне сразу стало спокойнее, – улыбнулась Анна. – И все же давайте поспешим, Константин, мы совсем отстали. Бегом догонять придется.

А Дог чувствовал себя как дома: широко шагал, опираясь на слегу, переступая лужицы и обходя камыши, выросшие посреди дороги, и, судя по тому, что местами заросли были выше человеческого роста, мало кто пользовался этой тропой. Даже сейчас, когда всем стало понятно, что сила Зоны затухает, болото оставалось скоплением аномалий.

– Зебр, у тебя болтов случайно нет с собой? – крикнул остановившийся Догнич. – Я как-то не подумал, что пригодятся, всего один в кармане и завалялся, да и тот уже в «карусели» использовал. А ты у нас запасливый.

Подойдя, Анна внимательно изучила тропинку перед ним, но ничего, кроме колышущегося камыша, не заметила.

– Где-то должны быть. – Пошарив на ходу в карманах, Зебров догнал их и положил на протянутую ладонь Дога несколько увесистых крепежных деталей. – Что там?

Дог молча размахнулся и бросил первый болт перед собой.

Пролетев несколько метров, кусочек металла с резьбой упал на землю – и тут же в этом месте взмыл вверх огненный факел, с гулом поднялся на несколько метров и мигом погас, оставив после себя искрящееся марево.

– По тропе не пройти, – с неодобрением щурясь на висящее над болотом облако искр, резюмировал Догнич. – «Топка» слишком сильна. Может зацепить. Будем обходить.

Потыкав несколько раз шестом в заросли, он сделал шаг в сторону. С громким хлюпом его нога погрузилась в воду, которая теперь доходила Догничу до колен; сделав второй шаг, он обратился к стоящим на тропинке Зеброву с Анной.

– Не так уж тут и глубоко. Догоняйте.

Переставив палку вперед, прощупал дно и двинулся дальше, с каждым шагом погружаясь все глубже и стараясь долго не задерживаться на одном месте – вязкая жижа всякий раз с неохотой выпускала то одну его ногу, то другую.

Взглянув на Зебра, Спирина пожала плечами и сошла вслед за Догничем, ставя ногу в то же место, где он был только что.

– Дог, ты уверен, что другого прохода не имеется? – Зебр в нерешительности стоял на тропинке. – Совсем нет желания тонуть в этой вонючей трясине.

– Ты боишься замочить ножки? – Дог продолжал идти. – Если хочешь, рискни проскочить сквозь «топку», но я тебя спасать не полезу.

– А я и не прошу меня спасать. – Испытующе пялясь на маленькие язычки пламени, появлявшиеся из ниоткуда и тут же гаснущие, Костя начал медленно подбираться к ним. – «Топка» ведь не целиком перекрывает тропу, протиснуться вполне реально. Я и отскочить успею, если что.

Всполохи, прежде хаотичные, теперь целенаправленно тянулись к приближающейся добыче, но гасли, словно натыкаясь на невидимый барьер. Анна почувствовала, как по ее лицу прокатилась волна теплого воздуха, исходящего от аномалии. Бредущий перед ней Догнич замер, быстро повернул голову в сторону тропы.

– Стой! Ближе не подходи!

Но Зебров, будто околдованный, шел к танцующим над землей огонькам, не отрывая от них глаз. Язычки стали вспыхивать все чаще и дольше задерживались в воздухе, пытаясь дотянуться до человека.

– Погоди, Дог, я уже почти прошел, – бормотал Костя. – Мне совсем чуть-чуть осталось.

– Идиот! Она сейчас рванет! – истошно завопил Догнич.

Он бросился к Анне, схватил за руку и резко дернул женщину на себя.

– Анна, ныряйте быстрее! На самое дно! – Падая в болото, он потянул ее за собой.

Едва успев набрать воздуха в легкие, она рухнула всем телом в маслянистую топь.

В тот же миг взвился огненный шар, окруженный факелами-щупальцами, которые втягивали внутрь все, до чего могли добраться. Еще спустя секунду раскалившаяся сфера взорвалась с глухим ревом, разнося вокруг себя волны пламени, сжигающие или плавящие – кому как повезет – все на своем пути. Жар проник даже под воду, и Аспид, почувствовав, как быстро нагревается жижа, сжалась, стараясь опуститься еще глубже. «Топка» метала во все стороны раскаленные плазменные протуберанцы, которые мгновенно сожрали вспыхнувшие, точно спички, камыши вокруг аномалии.

Такую картину увидела Анна, вынырнув, когда кровь начала стучать в висках, а легкие разрывались от недостатка кислорода. Майор с всхлипом вдохнула. Висящие в горячем воздухе гарь и пепел, попав в горло, тут же заставили ее закашляться. Рядом из воды поднимался Догнич, натягивая до самых глаз воротник свитера.

– Постарайтесь прикрыть нос и рот, – посоветовал он, показав на свое лицо, скрытое тканью. – Дышите через мокрую тряпку, а то угореть недолго.

Она закрыла половину лица рукавом, осмотрелась вокруг.

Густые заросли, по которым они пробирались буквально только что, превратились в черные обгорелые тени, осыпающиеся золой при малейшем прикосновении к ним. На месте огненной аномалии поверхность почернела и покрылась слоем угольков.

Вдруг они услышали тихий стон и синхронно, как когда-то братья-«монументовцы», повернули головы на звук.

– Дог… помоги… – Слабый голос Зебра звучал в глубине болота, в нескольких метрах от Анны.

Женщина с трудом заметила лежащего на одном из островков, окруженных водой и пучками тлеющего камыша, Костю. Остатки обугленной одежды еще дымились и практически сливались с окружающим фоном. Лицо покрылось корочками запекшейся крови, превратившись в ужасную черно-багровую маску. Зебров пытался что-то сказать, двигая обгоревшими губами, но до них доносились только хрипы, и разобрать что-то было невозможно.

– Твою ж мать… – пробормотал Догнич, глядя на наполовину ушедшее под воду тело.

Не в силах оторвать глаз от Зебра, Анна уже собиралась сделать шаг в его сторону, но тут пальцы Дога впились в ее локоть.

– Нет! Нельзя! – Он дернул ее на себя с такой силой, что ткань куртки затрещала. – Нам не пройти к нему. Вокруг трясина! – Его жесткий взгляд вывел Спирину из ступора. – Анна, мы не спасем его, – убежденно произнес Догнич. – И его не спасем, и сами утонем.

– Помоги… Дог… – разобрала Анна слова.

Она отдернула руку, освобождаясь от пальцев Дога, которые все еще сжимали ее локоть, развернулась в сторону тропинки и, устало переставляя ноги, сделала несколько шагов. И в этот момент поняла, что ее левая нога, не находя дна, уходит в вязкую глубину, а за ней скользит и правая.

– Дог! – успела крикнуть она, вскидывая руки и проваливаясь под воду.

Темнота. Анна захлебывалась, шаря вокруг себя и пытаясь найти какую-нибудь опору, но ее окружала лишь густая тина, которая обволакивала, затягивая все сильнее.

«Конец! Как же это?! Нет, не может быть!»

Ей стало жутко от собственного бессилия.

Вдруг пальцы нащупали что-то твердое. Палка! Тут же она схватилась за нее обеими руками с отчаянной страстью, как человек, сознающий, что смерть близка как никогда. Спасительная слега дернулась вверх, увлекая за собой купальщицу, и когда ее голова вынырнула из воды, Аспид закричала, отплевывая изо рта болотную жижу.

– Куда же вы, Анна Алексеевна, помчались? – услышала она злой голос Дога рядом с собой, и даже успела испугаться, что ослепла, потому что не видела источник голоса, вообще ничего не видела, кроме темноты, но оказалось, что все дело в залепленных грязью глазах. – Держитесь крепко и не барахтайтесь!

Пальцы Спириной сжались еще сильнее, когда она почувствовала, как изрыгающий ругательства Догнич рывками потянул ее из болота.

Сначала вода доходила ей до груди, потом до пояса. Еще через несколько минут она лежала на земле, тяжело дыша и продолжая сжимать палку. Разлепив глаза, увидела нагнувшегося над ней Дога.

– Вот и славно, – пробурчал он себе под нос. – Глазки наконец-то фокусируются, значит, все в порядке. Ведь в порядке же?

Анна медленно кивнула, снова закрыла глаза и уткнулась лбом в землю. Прислушалась, стараясь уловить хрипы Зеброва. Но вокруг раздавались только булькающие звуки болота и потрескивание все еще тлеющих растений.

Она приподняла голову, замерла. И опять ничего.

Скинув со спины мокрый рюкзак и поставив его на тропинку, Дог сел рядом с ней.

– Замолчал, – ответил Догнич на ее немой вопрос. – Когда я вас тянул, то слышал его хрипы. Но сейчас – тишина.

Перевернувшись на спину, Анна попыталась сесть, однако сил на это не хватило. Она так и осталась лежать, тяжело дыша и созерцая серое небо над собой.

– Иногда бывает так, что судьба с нами играет в злые игры, – услышала она тихий голос Догнича.

– Вы о чем?

– Еще сутки назад я желал его смерти. Вряд ли решился бы убить, но смерти желал. А сейчас… такое чувство, что именно я сделал это. Я его убил, пусть и чужими руками.

– О чем вы говорите? Кого вы убили, Дог?

Анна с трудом поднялась, села, шаря глазами по болоту и ища тот островок, на котором лежал умирающий Зебров, но не смогла его найти.

– Нет его. Болото забрало, затянуло. – Догнич будто разговаривал сам с собой, отрешенно глядя на остатки камыша под ногами. – Говорил же я ему: «Не лезь!» Не послушал. А может, оно и к лучшему. Кто знает, как бы оно повернулось? – Не решаясь прервать его, Анна молчала. – Когда-то я тоже умирал на этом болоте. «Нашел сталкер хабар “искупленцев” да и погиб на болоте». Его эта байка, Зеброва. Он ее придумал когда-то. А правда-то другая была. Ограбленный, избитый и брошенный был тот сталкер. И умер бы он. Должен был умереть. Но судьба тогда решила по-другому.

Дог замолчал, опустив глаза.

Налетевший порыв ветра поднял над водой пепел от истлевших камышей и унес куда-то в сторону леса, шелестевшего вдали листвой.

– Спасли меня. Один хороший человек вытащил, выходил. В долгу я у него до конца жизни. Когда пришел в себя, я поклялся, что найду и отомщу тем, кто бросил меня на болоте умирать. И опять судьба вмешалась: двое из тех троих сгинули в Зоне, а третьего я нашел за Периметром в героиновом бреду. И ответил он передо мной один за всех троих. Перед смертью просил прощения, клялся, что они не хотели… что тупо не смогли устоять перед обещанной наградой… типа, помешательство такое случилось. И назвал имя того, кому мой хабар очень нужен был…

– Я видела ваш взгляд в баре, когда там появился Зебров, – решив прервать повисшее молчание, проговорила Анна. – Но почему он так спокойно отреагировал на ваше участие в этом деле? Забыл, что заказал вас?

Догнич поднял на нее глаза.

– Он даже не знал, что заказал той троице меня. Не первый и не последний раз такое было у него. «Простой торговец», – говорил он про себя, а не так уж прост был. Зеброву плевать, что по его воле гибнут сталкеры. Артефакты и деньги – это все, что его интересовало. А про тех, кто пропадал в Зоне, он говорил: «Такая уж судьба». И моя «судьба» такой же должна была стать. И никто не замечал, что исчезают сталкеры. Все считали, что так и должно быть. Типа, таков порядок вещей. Типа, иначе не было и не будет. Кто-то, конечно, уходил из Зоны по-тихому, кого-то, случалось, за решетку отправляли, но куда чаще Зона забирала – бесследно и насовсем.

Трель телефонного оповещения в его кармане заставила прервать монолог. Дог, будто очнувшись, встряхнул головой, поднялся на ноги, достал аппарат.

– Вот и еще минус. – Он убрал гаджет обратно в карман, протянул майору руку. – Вставайте, Анна Алексеевна. У нас еще есть незаконченное дело.

Спирина сжала протянутую ладонь, поднялась.

– Да, надо идти. Хотелось бы уже побыстрее добраться. После купания как-то неуютно…

Кивнув, Догнич еще раз посмотрел на бочаг, поглотивший тело «колобка».

– Прощай, Костик. Пусть там тебя судят.

И, отвернувшись, он зашагал по тропинке.

Подхватив промокший рюкзак, Анна поспешила за Догничем.

* * *

Оставшийся путь по болоту они преодолели в молчаливой задумчивости.

Догнич шел без остановки, время от времени оборачиваясь и замедляя шаг, если видел, что Спирина начинала отставать. Но как только она нагоняла его и расстояние между ними сокращалось до нескольких шагов, Дог снова ускорялся. Казалось, он намеренно уклоняется от ее возможных расспросов. Но майор и не пыталась заговорить, куда больше внимания уделяя тому, чтобы не наткнуться на очередную аномалию. К их счастью, тропинка пролегала так, что попадающиеся на пути «карусели», «топки» и «электры» оставались в стороне, лишь издали напоминая о себе вспышками молний или огненным заревом.

Только однажды, у самой границы леса Догничу пришлось обходить небольшую «воронку», притаившуюся между соснами. Он остановился, взял Анну за руку и молча потянул ее вбок от тропы. Видя удивленное лицо женщины, Дог выставил перед собой посох, и тот, попав в поле действия аномалии, вырвался из его пальцев, повиснув в воздухе, а через мгновение с треском распался, превратившись в облако из щепок, которое взмыло вверх и осыпалось на землю деревянным конфетти.

Тропинка обрывалась у неглубокого оврага, который Дог перепрыгнул, не замедляя шаг, но, точно вспомнив, что идет не один, остановился и протянул руку Анне. Женщина, не обратив внимания на этот жест, с легкостью перескочила препятствие и, обойдя своего напарника, поднялась на холм, к самой его вершине. Догнич хмыкнул, догнал Анну и встал рядом, глядя на раскинувшиеся перед ними зеленые заросли.

– Вот и пришли. Давненько я тут не был. От Рыжего леса осталось одно название.

Аспид невольно залюбовалась открывшимся видом.

После мертвой болотной серости лесная растительность, пусть даже редкая, с оранжево-желтыми пятнами листвы и хвои, радовала глаз.

– До лесничества дойдем за час примерно, если выйдем на дорогу. – Подняв ладонь козырьком, Дог пристально исследовал маршрут до чащи и всё, что располагалось в окрестностях. – Надеюсь, покойный Костик не ошибся и все группировки покинули свои стоянки в этом лесу, а заодно и зверья с мутантами поменьше стало. Не хотелось бы наткнуться на кого-то, имея из оружия всего два пистолета.

– Если по карте судить, все отмеченные стоянки сейчас брошены. – Анна сверяла его слова с изображением на экране смартфона. – И все же идти по дороге – не лучшее решение.

Догнич открыл уже было рот, чтобы возразить, однако тут аппарат Спириной завибрировал.

– Еще минус тридцать три тысячи, – прочитав текст, озвучила она напарнику тревожные выводы. – Итого уже шесть. Кто еще-то?

Дог пожал плечами.

– Даже не могу предположить. Надеюсь, что это не капитан. – Достав пистолет из кобуры, Догнич сунул его за пояс и начал спускаться с холма к деревьям. – Хотя, возможно, кто-то всего лишь снял браслет. Идемте, Анна Алексеевна. Вечереет.

– Я тоже на это надеюсь – ну, что кто-то просто осознанно вышел из дела. – Рассуждая вслух, Спирина задумчиво последовала за ним. – Но капитан сам бы не стал браслет снимать. Шебанов – не Обрез, чтобы бросать дело на полпути. А если это кто-то из «Чести» или «Воли», то сняли бы сразу вдвоем.

Оставив без ответа эти размышления, Догнич спустился к деревьям и, осмотревшись, указал догнавшей его женщине на сваленные в кучу гнилые стволы.

– Большую часть леса еще тогда, после первого взрыва, спилили и закопали. Но потом уже лень было закапывать, так и бросили гнить на обочине. Тут в чащобе и техника встречается брошенная. Сталкеры ее приспособились разбирать на запчасти.

– А радиация? Техника же вся фонит страшно.

– Без дозиметра ничего не фонит, – отмахнулся Догнич. – А кто станет спрашивать, откуда запчасти, покупая их за полцены? Да и в самой Зоне техника – вещь нужная. Все в дело шло.

Они шли по редколесью. Радовали глаз маленькие зеленые сосенки и ели, поднимавшиеся из земли, усыпанной желто-оранжевым ковром прелых листьев и хвои. Иногда Дог останавливался, подзывал Анну к себе и, показывая на свежие следы, пояснял, какой зверь мог оставить их.

Временами из глубины леса до них долетал далекий вой или рычание. Спирина вопросительно смотрела на Догнича, но тот каждый раз успокаивал майора.

Спустя примерно час они вышли к развилке. К той широкой просеке, по которой напарники шагали в сторону виднеющейся на горизонте трубы реактора, примыкала еще одна небольшая дорожка, петляющая между деревьями.

На перекрестке был установлен большой щит с картой, испещренной стрелочками и условными обозначениями. Краска заметно облупилась, впрочем, очертания местности все еще можно было угадать, а вот надписи-указатели терялись в разводах ржавчины и плесени.

– «Лиманское лесничество», – вслух прочитал Догнич единственный сохранившийся текст на щите над картой. – Прямо – это к реактору, а нам направо. Старый домик лесника, тот, который заброшен, как раз там и есть. Еще полчаса, и мы на месте. Надеюсь, что ничего непредвиденного больше не произойдет.

Поправив рюкзак, Догнич зашагал дальше.

– Мне кажется, я слышала о леснике, который тут жил, но ни разу не встречала его. Настоящий лесник-то был? А почему тогда домик тот заброшен? – Спирина шла следом, озираясь по сторонам: мысли о диких животных сейчас, в начинающих сгущаться сумерках, вызывали некоторую тревогу.

– Настоящих лесников тут давно уже нет, еще при взрыве реактора все ушли, как лес пожелтел. Фонило тут сильно. Так, что долго никто из сталкеров сюда не лез. А вот Лесник, про которого вы слышали, жил тут после второй вспышки. И прозвище свое получил оттого, что никуда дальше леса не ходил. Может, местный, а может, из первых вольных сталкеров. Никто до сих пор не знает точно, откуда он взялся и куда пропал.

Неожиданный треск падающего дерева заставил Анну выдернуть ПМ из-за пояса и замереть.

– Что там? – тихо прошептала она.

– Мертвые деревья иногда валятся сами по себе, без дополнительной причины, – спокойно пояснил Догнич. – Их тут много осталось, не все вырубили, вот они и… Идемте. Вы тут впервые?

– Да, первый раз, – кивнула майор в ответ, пряча пистолет. – Военным сюда запрещалось ходить, этот заповедник в список особо зараженных мест входил. Но вот историй разных наслушалась про него много.

Дог хмыкнул, пожал плечами и двинулся дальше. Анна шагала рядом, наблюдая за верхушками деревьев. Ей казалось, что кто-то постоянно следит за путниками, но она никого не видела.

Трава шелестела под их ногами, иногда издалека долетали отголоски воя, но никаких других звуков, которыми должен быть, как представлялось Анне, наполнен аномальный лес, ухо не улавливало.

Видя ее нервозность, Догнич пояснял на ходу:

– Даже не знаю, что вы там слышали и от кого, но сразу скажу: сказки все это. Лес как лес. И, как в любом лесу, самым страшным монстром тут всегда был человек. Да, имелись мутанты: прыгуны, упыри, собачки те же. Но охотились на них вольные, вот и перебили всех. А теперь тут природа царствует, радуется отсутствию людей. И деревья новые подросли, и звери расплодились. Обычные звери – зайцы, лисы, кабаны, лоси. Говорят, что медведя даже видели.

– А как же Периметр, Зона, радиация?

– А что Периметр? Он людьми установлен. Для людей и от людей. А зверью какая нужда в наших заморочках? Природа. Она знает свое дело, ей помощники без надобности. Лишь бы человек не мешал.

Анна чувствовала, с какой любовью и даже с восхищением говорил Дог.

– Вам бы лесником тут работать, – вставила она. – Приятно слушать.

Догнич хихикнул в ответ.

– Да какой из меня лесник? Так, путешественник. Турист. Природу люблю. А вот людей – не очень.

Еще издали заметив остатки деревянного забора, окружавшего когда-то небольшую поляну, и низкую крышу дома, Догнич кивнул Спириной.

– Пришли. Подождите здесь, а я проверю, что там и как.

Она, обхватив себя руками, осталась стоять у края покосившегося забора. Вечерняя прохлада уже добиралась до ее сырой одежды, но женщина старалась сдерживать дрожь.

Дог прошел по тропинке к крыльцу, доставая на ходу пистолет. Обойдя вокруг дома и пытаясь заглянуть внутрь сквозь закрытые ставни, поднялся по ступенькам, взялся за ручку. Подергав несколько раз и убедившись, что домик закрыт, он вернулся к Анне.

– Анна Алексеевна, в ваших инструкциях не написано, как попасть внутрь? Сломать дверь не проблема, но не хочется шум поднимать.

– Нет, ничего такого нет, – сверилась она с текстом сообщения. – Есть описание схрона в подвале, а про сам дом ничего. Пойдемте вместе, еще раз осмотримся, как говорится, с пристрастием, вдруг какой-то другой вход найдем?

Напарники направились к ступенькам. Дог решил повторно изучить стены снаружи, а Аспид толкнула дверь, затем потянула на себя. Заперто, действительно заперто. Может, и глупо было перепроверять, но она обязана была удостовериться.

– Анна, сюда! – услышала она Дога, однако, пойдя на голос, через несколько метров недоуменно замерла. Заглянула за угол. Никого.

Она еще раз обошла домик, но Догнич пропал.

«Что за шутки такие?» – Анна сделала новый круг, остановилась перед крыльцом.

В этот момент раздался щелчок. Быстро среагировав, она выхватила оружие и направила его на открывающуюся дверь.

– Свои! – успел вскрикнуть отворивший дверь Дог, увидев дуло ПМ. – Свои, Анна Алексеевна!

Убрав оружие, Спирина поднялась по ступенькам и, пригнувшись, вошла в темную маленькую комнатку.

– Давно же тут никого не было, – оглядевшись, констатировала она.

Толстый слой пыли покрывал нехитрое убранство. Стол у окна, лавка вдоль стены, покрытая трещинами и разводами плесени кирпичная печь, старый покосившийся шкаф с оторванными дверцами в углу и сетка металлической кровати на полу – вот все, что здесь поместилось. И посередине открытый подпол.

– Осторожно, майор. – Догнич поспешил опустить крышку. – Тут и одному-то тесно.

– Как вы внутрь попали? – Дрожащая от холода женщина села на лавку, сняла рюкзак и стянула все еще сырую куртку. – Через окно, что ли?

– Через подпол. – Дог прошел к печи и открыл задвижку, с шумом передвинув что-то внутри. – Там, за домом, выход в погреб, а из него ход в подпол. Удобно придумано, с умом. Сейчас растопим печь и просохнем наконец-то.

Вновь откинув крышку в дощатом полу, Догнич включил фонарик и скрылся внизу.

– Майор, помогите, – крикнул он, и над проемом появилась связка дров, перемотанных толстой веревкой. – Положите у печки, сейчас еще достану.

Спустя несколько минут Дог уже колдовал у печи, и вскоре огонь разгорелся, наполняя комнату спасительным теплом. Анна передвинула лавку, прислонилась к начинающим нагреваться кирпичам печи и смежила веки.

– Сейчас раскочегарятся, – бормотал Дог, двигая поленья в печи. – Тогда совсем согреемся, а потом и поспать можно будет.

– Сперва надо в подполе найти ящик, за которым мы сюда пришли, – не открывая глаз, проговорила Спирина. – Не попадался он вам внизу?

– Там ящиков разных много, – отозвался Догнич, развязывая рюкзак. – Сейчас полезу, посмотрю еще раз.

– Нет, не надо, я сама. Отдохну только минутку.

«Не спать! Не спать! – уговаривала она себя. – Ты не посмеешь сейчас расклеиться! Дело прежде всего. Мы в цейтноте, надо пошевеливаться…»

В комнате повисла тишина, лишь трещали дрова, выбрасывая снопы искр из-под неплотно закрытой заслонки. Когда кирпичи стали жечь спину через быстро сохнущую одежду, Спирина в каком-то полузабытьи переместилась на кровать.

Дог ковырялся в жестяной банке с тушенкой, которую выудил из глубины рюкзака, и отправлял в рот насаженные на кончик ножа куски мяса.

– Вам тоже не мешало бы перекусить, Анна Алексеевна, – пробормотал он, соскребая мясо со стенок банки. – Я уже разогрел вторую банку.

– Позже, Дог, – тихо ответила она.

Устало свернувшейся на кровати Анне очень хотелось бы открыть глаза и увидеть, что лежит она в своей спальне, в городской квартире, а все то, что случилось за два прошедших дня, оказалось всего лишь очередным кошмаром, навеянным воспоминаниями о Зоне.

С этой мыслью она провалилась в сон.

* * *

Громкий стук заставил Анну встрепенуться.

Полная темнота в первую секунду напугала, однако мозг быстро заставил вернуться в реальность.

Лежащий на полу Догнич щелкнул фонариком и мигом поднялся, наводя луч на дверь.

– Дог, что это?

Стук повторился.

Спирина села на кровати, нащупала рукоять пистолета под свернутой в изголовье курткой и, вынув его, всем корпусом развернулась к двери.

– Кто? – громко спросил Дог, стоя у дверного косяка с зажатым ПМ в одной руке и включенным фонариком в другой.

– Дог, ты? Это Шебанов, – раздался хриплый голос. – Анна с вами?

Луч фонаря Догнича скользнул по стене, осветил лицо женщины. Та кивнула, опустила оружие, но не стала его убирать.

– Да, я тут, капитан, – крикнула она в ответ. – Вы один?

– Один.

Дог нащупал засов, отодвинул его, приоткрыл дверь и отошел в сторону.

В комнату проник утренний сумрачный свет, выхватив из темноты сидевшую на кровати Спирину.

На пороге стоял Шебанов, опираясь на свою сумку-чехол и подогнув перебинтованную ниже колена ногу. В нескольких местах кровь пропитала белую марлю бинта и засохла, образовав коричневые разводы.

– Вы ранены, капитан? – Анна поднялась, пряча пистолет за пояс. – Что случилось?

Хромая и пошатываясь, Шебанов вошел в дом, прикрыл за собой дверь. Подоспевший Догнич хотел помочь капитану, но тот отстранился и, используя сумку как костыль, доковылял до лавки, сел. Догнич направил луч на ногу гостя, затем на его лицо.

– Дог, убери фонарь. Лучше ставни откройте, утро уже, – смахивая ладонью выступившую на лбу испарину, выдохнул капитан и прикрылся рукой, потом опустил взгляд к раненой конечности. – Не так все плохо, как кажется. Сквозное, в икру, кость не задета. Но неприятно, зараза, и нога устает быстро. Сейчас промою, если дадите воды, перебинтую заново, и будет полный порядок.

Он начал разматывать грязный бинт, иногда морща лоб и тихо ругаясь.

– Сейчас всё сделаем. – Анна подкинула в почти погасшую печь дрова, вылила в металлический чугунок, стоявший на столе, воду из фляжки, и поставила емкость поближе к искрящим углям. – Как вы сюда добрались, Михаил Иванович?

Догнич погасил фонарь, подошел к одному из окон и потянул ставни на себя. Ржавые петли со скрежетом поддались, и створки разошлись в стороны, пуская в домик тусклый свет.

– Кто это тебя так? – Стоя у стены, Дог пытливо смотрел на капитана. – Если нужен бинт или аптечка, у меня в запасе всё имеется.

– Не надо, всё есть. А что касается… Расскажу, как только закончу с ногой. – Шебанов продолжал раскручивать бинт. – Где остальные? Про кого сообщения приходили? Было два, а я куда большего количества недосчитываюсь.

– «Вольновцы» в Лиманск ушли. – Обхватив чугунок полами куртки, Спирина достала его из печи и поставила на стол, села на лавку рядом с капитаном. – Обрез снял браслет и попрощался.

– Понятно. Похоже, Федор к своим на Мусорку подался. А Зебр где? Неужто тоже ушел?

– Зебров утонул, – тихо ответил Догнич, опередив открывшую уже было рот Анну. – В болоте сгинул. Оступился. Мы не сумели спасти, не успели.

Взглянув на Дога, женщина промолчала.

Шебанов снял остатки бинта, скомкал его и отбросил в сторону печи, закатал разрезанную до колена штанину.

– Жалко Костика. – Капитан распаковал свежую упаковку марли, аккуратно протер распухшую конечность. – Вот ведь судьба! Столько лет рядом с Зоной жил, и не ходил-то в нее почти, но именно в ней и сгинул, получается…

Он вынул из своей аптечки шприц, сделал угол в мышцу ниже колена и стал аккуратно перевязывать ногу, пыхтя и смахивая со лба пот.

– Капитан, ты попросил бы, я бы помог, – хмыкнул Догнич, глядя на Шебанова. – Что еще скажешь про два минуса? Мы, грешным делом, на тебя подумали.

Но Михаил молча закончил перевязку, убрал аптечку и остатки бинта в рюкзак и растянулся в полный рост на кровати.

– Спасибо, Дог, привык сам справляться. – Он задрал рукав на правом запястье, показывая светящийся браслет-маячок. – Я пока что в деле. А про двоих, кого уже нет, расскажу.

Анна с Догничем переглянулись, ожидая новостей, но Шеба не торопился – просто лежал, сложив руки на груди.

– Значит, Обрез все-таки вас догнал, – произнес он через несколько минут, не открывая глаз. – Как это мы не встретились?

– Федор видел отряд «Чести», – быстро сказала Анна, стараясь уловить реакцию Шебанова на это. – Они вокруг склада, где мы ночевали, посты устроили. Но подходить не стали, просто наблюдали.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Тем не менее капитан сел.

– Да, я в курсе. Я шел за Нестеровым. По складам. Нагнал его почти у нашей ночевки. Но приближаться не стал, чтобы не спалиться. Поднялся на крышу соседнего ангара, мимо которого накануне проходили, там и залег. Прицел снял с винтовки и стал смотреть, что внизу делается. – Шебанов помолчал, взял со стола фляжку, отпил от нее. – Отряд «Чести», человек десять. Стояли они у склада, а рядом в кустах тело близнеца, завернутое в одеяло. Я по порванным штанам узнал. И по перевязке на ноге, которую сам ночью ему делал. Нестеров ходил перед ними, что-то втолковывал. Тихо говорил, не слышал я, о чем речь. А потом из склада еще двое вышли, Горняка выволокли. Тот, видимо, избит был уже хорошо. Лицо в крови, на ногах даже не держался. И Нестеров давай кричать на него. «Я тебе приказал его убрать! А ты опять за свое?! Каждый раз, что ли, за тебя все доделывать?!» – вот его слова. Ответов Подгорного я не слышал. Даже не знаю, были ли они. А Монстр опять орал: «Ты так и не понял, за что?! Ты сбежал! Просрал Лиманск! Твоя вина, что мои люди там остались!» Тут у него телефон зазвонил. Отошел Монстр в сторону, слушал несколько секунд, потом начал кричать в трубку: «Мне нужен этот артефакт! И майорша нужна живой! Плевать на “Волю”, все равно всех перебью! Ты, главное, мне дверь открой! За это я и плачу!»

– Артефакт? – Догнич наморщил лоб. – Так вот, значит, что мы тут должны найти. Откуда Нестеров знает про артефакт? И с кем, интересно, он общался?

Шеба пожал плечами.

– Я пересказываю только то, что слышал. И только то, что видел. Догадки, версии – это уже не про меня.

– Что с Подгорным? – Притихшая Спирина смотрела в пол.

– Поговорил Нестеров по телефону, вытащил у одного из своих пистолет из кобуры и показал на кусты, где труп близнеца лежал. Туда и потащили Горняка. Тот даже не сопротивлялся.

В домике повисла тишина.

– Монстр есть Монстр, – констатировал Дог. – Зона таким людям – мать родная. Ни рамок, ни границ. И не делайте вид, что не знали об этом и не прогнозировали подобный расклад.

– Даже если бы я что-то такое предполагал… Что я мог сделать? – развел руками Шебанов. – Ну хорошо, достал бы винтовку, успел бы положить двоих или троих. А остальные?

– Это всё понятно, чего ты завелся? Дальше излагай.

– А что – дальше? Спустился я с крыши ангара и в обратную дорогу, вас догонять.

Шебанов замолчал, еще раз поднес флягу ко рту.

– Светает. – Догнич прислонился лбом к стеклу. – Анна Алексеевна, надо покопаться в подвале. Время же идет. Заканчивать пора с этим всем.

– А с ногой что случилось? – оставив слова Дога без ответа, спросила Анна Шебанова. – И как вам удалось заставу обойти?

– Вот как раз на той заставе, которая теперь на воротах, и подстрелили. Я же не знал, что там военные объявились. Вышел прямо на них. Они стрельбу открыли. Зацепило меня, срикошетила пуля. Хорошо, что навылет. Пришлось уходить обратно, через цеха пробираться. До темноты прождал, а потом лесом сюда. А дорогу я знаю, бывал тут раньше, еще с отцом вашим, Анна Алексеевна.

Аспид удивилась, но промолчала.

– Дог, подсветите. – Она встала, подошла к крышке в полу и подняла ее. – Надо найти этот артефакт. Правда, я даже не знаю, как он выглядит. В сообщении написано «Забрать железный контейнер из подвала у восточной стены».

Анна включила фонарик.

Луч света выхватил из темноты подпола ступени лестницы.

– Осторожно, нижние доски гнилые совсем, – предупредил Дог, забирая у майора фонарь и склоняясь над дырой в полу. – И голову берегите, потолок низкий.

Спустившись, она осмотрелась.

Небольшая каморка была заставлена рядами пустых деревянных ящиков, вдоль которых оставался узкий проход.

Луч скользнул к дальней стене, когда Догнич опустил руку вниз.

– Вот там выход, – комментировал он. – Тесный очень, но выйти наружу можно.

– Не знаю, где восток, но предполагаю, что схрон должен быть тут. – Спирина перекладывала ящики, освобождая стену перед лестницей. – Светите сюда.

Убрав последний ящик, Анны обнаружила углубление в стене у самого пола. Опустившись на колени, сунула пальцы в отверстие. Пусто.

Она легла на земляной пол и протянула руку еще дальше вглубь стены, пока не ощутила холод металла. Ощупав найденный предмет, обхватила его двумя пальцами и с натугой потянула на себя. Либо вещь была несоразмерно тяжелой, либо за что-то цеплялась. Через несколько секунд на глаза показался цилиндр-контейнер, похожий на обрезок трубы среднего диаметра, запаянный с одной стороны и закрытый крышкой с двумя замочными скважинами с другой. Несмотря на небольшие габариты – чуть больше ладони, – контейнер был настолько увесистым, что Спирина с трудом удерживала его двумя руками. Но еще больше удивило ее, что металл был теплым.

– Нашла! – крикнула она, подставляя находку под луч фонарика Догнича. – Дог, помогите.

Анна приподняла цилиндр над головой и передала Догничу.

– Ох, ни фига себе! – Тот чуть не уронил полученную ценность, отложил фонарь и протянул к находке вторую руку. – И теплый! Удивительное дело.

Поднявшись обратно в дом, Аспид закрыла крышку и села на лавку перед столом, на который Догнич водрузил цилиндр.

– Никогда не видела, чтобы контейнер для артефактов закрывали на ключ, – с интересом проговорила она.

– Этот даже на два замка закрыт, – добавил Дог, ощупывая металл. – И ключ наверняка для каждого свой.

– Я уже видел раньше этот контейнер. – Капитан встал с кровати, прохромал к ним поближе. – И мне кажется, что я знаю, куда мы должны его принести.

Анна и Догнич одновременно устремили взгляды на Шебанова.

– Что значит – видели? Раньше – когда? – удивленно уточнила Спирина.

– Куда принести? – следом выпалил Дог.

Капитан взял цилиндр, поднес к окну, повертел его и замер, изучая запаянное дно.

– Идите сюда. – Он принялся усердно натирать металлический диск, временами приближал его к свету и снова тер. – И фонарик захватите.

Догнич встал рядом с капитаном, Анна с включенным фонарем с другой стороны.

– Подсветите, Анна Алексеевна, – проговорил Шебанов. – Вот!

Майор и Дог склонились, стараясь рассмотреть то, на что указывал пальцем капитан.

На металлическом диске Спирина увидела нацарапанный текст. Многие из букв наполовину стерлись, но она смогла прочитать надпись.

– Лаборатория X-22? – вслух произнесла она. – Никогда не слышала о такой.

Шебанов поставил цилиндр на стол.

– Никто о ней не слышал. – Капитан сел на лавку. – И не должен был, если уж на то пошло.

– А вам откуда про нее известно?

– Охрану лаборатории X-22 обеспечивал шестой отряд. – Капитан сгорбился, положил ладони на колени. – Наш отряд. Когда пришел приказ выводить ученых из Зоны, эту лабораторию опечатывали последней. И выводом руководил сам комбат, полковник Спирин. – Шебанов поднял взгляд на Анну. – Это был последний рейд вашего отца, Анна Алексеевна.

Женщина задумчиво сложила руки на груди.

– Мне говорили, что он командовал эвакуацией ученых. Но они попали под Выхлоп, и все погибли. Мне показывали отчеты спасательной операции.

– Да, так и есть. Я был в том самом рейде с группой. И мы действительно попали под Выхлоп. – Шебанов тяжко вздохнул. – Но погибли не все. Не знаю как, но я выжил. И не было никакой операции спасательной. Тогда не до этого всем было. – Капитан замолчал, опустил голову. – Мы последними выходили после зачистки. Моя группа, шестая, из Лиманска шла, когда комбат вызвал меня к себе. Приказал оставить десятерых опытных бойцов, не болтливых, остальных отправить за Периметр, что я и сделал. Спирин сам нас повел к лаборатории X-22. Ученых оттуда надо было вывести, двери закрыть и опечатать. Но нас, спецов военных, к лаборатории той даже близко не подпустили. Секретность, чтоб ее. Своя охрана у них была. Только комбату и разрешалось к ним спускаться. Он и при консервации следил там за всем. Ученых было шестеро. Вышли они, в комбинезонах защитных, в шлемах своих. Мы даже лиц не видели. Ранцы у всех толстенные. Что уж они несли, я не знаю. Молчали всю дорогу, пока мы шли. Один только постоянно всех поторапливал. Как я позже узнал, Войцехович его фамилия была. Руководитель лаборатории. Профессор, как его ваш отец называл. Они вместе с комбатом последними выходили.

– А почему пешком? – вмешался в рассказ Догнич. – Если такая важная и секретная лаборатория, то могли бы машины дать. Или даже вертолетом вывезти.

Капитан оглянулся на Дога, пожал плечами.

– Наши батальонные машины поехали с людьми за Периметр, а почему не прибыли дополнительные – без понятия. Но приказы надо выполнять, а не думать, почему и зачем. Может, не было больше свободных машин или еще чего случилось. Мы тогда не думали про это. Да и постов армейских из батальона охраны тогда много было по Зоне раскидано, так что теоретически мы при крайней необходимости могли бы по дороге машину у кого-то из них изъять. До складов военных, где большая база находилась, идти было всего-то пять-шесть часов. А там уж и доехать можно.

– Что дальше было, капитан? – произнесла Анна, глядя в окно.

– А дальше Выхлоп был. Вот как раз на дороге, что вдоль Рыжего леса идет. Мы уже видели забор заводских ангаров, когда вдруг потемнело небо, ветер поднялся. Думали, что просто гроза собирается, уж слишком нестандартно для Выхлопа все начиналось, не как в методичке описано. Но комбат и профессор этот стали кричать: «Бегом! Надо прятаться!» Тогда я и понял, что вот-вот грянет. Ученные врассыпную – кто упал прямо на дорогу, кто в канаву на обочину. А мне с отрядом что делать? Приказ – сопровождать и защищать. Кричу ребятам своим, чтобы хватали они этих умников и бегом тащили к складам. Но они и сами поняли. К тому же шум страшный поднялся – то ли от ветра того, то ли от переизбытка какой-то энергии в воздухе – короче, не перекричать. Все гудит и трясется вокруг. А у комбата голос был громкий, зычный. Слышу, как он сквозь гул орет: «Капитан, тащи профессора в лес!» Подбежал я к Войцеховичу и прямо на ухо: «В лес! Быстрее!», а тот шлем свой бросил на дорогу, голову руками закрыл, трясется весь. Вижу – ноги у него подгибаются, вот-вот растянется прямо тут, на асфальте. Я быстро шлем ему обратно надел, за локоть схватил и потянул к обочине, и потом подальше в лес. На наше с ним счастье, большая гора валежника обнаружилась. Вот под эту гору веток я его, профессора этого, и затолкал. Едва сам влез в укрытие, сознание потерял.

Шебанов снова замолчал, потянулся к воде и охнул от боли, потирая ногу. Сделав несколько глотков, он закрутил крышку и положил флягу рядом с собой.

– Когда пришел в себя, уже ночь была глубокая. Профессор рядом, бормочет что-то. Видимо, он очнулся раньше, но перелезть через меня не мог, закрыл я ему выход телом своим. Выбрался я из-под валежника. Вокруг тишина. Фонариком посветил, осмотрелся – никого. Решил, что потеряли нас с профессором, что надо самим выбираться – дорогу-то я знаю. Вытащил я Войцеховича, шлем с его головы снял. И понял, почему он раньше не вылез.

Михаил провел ладонями по небритым щекам, смахнул бисеринки испарины со лба.

– Встречался я со сталкерами, выжившими во время Выхлопа вне укрытия. Редко, но попадались такие, – тихо произнес Дог. – Как по мне, лучше уж сгинуть. Наши таких называли «перегоревшие». Хуже зомби. Вроде и есть человек, а нет его. И тянула их Зона, когда их выводили из нее. Сами шли обратно. Никто и не старался таких удержать.

Догнич замаячил туда-сюда по избушке.

– Но как ты, капитан, после Выхлопа выжил – поразительно. Слыхал я про таких, вот только встречать не доводилось. Иммунитет, говорят, какой-то особенный. Думал, это всё байки сталкерские… – Он остановился перед сидевшим Шебановым. – А ты изменений в себе никаких не почувствовал?

– А что конкретно должен был почувствовать? Ты можешь сказать наверняка? Вот и я не могу. Вроде все как обычно. Ночью видеть лучше стал, а может, это мне только чудится, что лучше. Больше ничего.

– То есть вы вдвоем выжили? А остальные? – Анна перебила их, не отрывая взгляда от верхушек сосен за окном.

Догнич придвинул к себе стоящий на столе контейнер, а Шебанов, повернувшись к женщине, продолжил рассказ:

– Тогда я думал, что ушли остальные. Даже ругал их про себя: как они могли оставить нас, бросить в лесу?! С рассветом мы с профессором вышли к военной базе на складах. Караульные как увидели – тут же к начальству обоих отвели. А потом машиной вывезли из Зоны и сразу в штаб бригады. Меня оттуда Служба безопасности забрала. Но Войцеховича еще при мне какие-то люди в белых халатах на носилки уложили и унесли из кабинета, в котором мы сидели. Сопротивлялся он сильно, бормотал что-то постоянно, пока ему успокоительное не вкололи. – Капитан сделал еще глоток из фляжки. – Анна Алексеевна, я никого не видел из тех, кто в группе был тогда. И судьбу их не знаю. Знаю только то, что мне сказали: что никто не вернулся из того рейда. Объявили всех погибшими.

Шебанов тяжело вздохнул.

– А меня после этого по лабораториям таскали разным, проверяли на приборах – ничего. Думаю, не поверили, будто Выхлоп пережил, будучи на поверхности. Потом пачку документов дали на подпись, про секретность и неразглашение. Сказали, что, если не подпишу, под суд пойду. Профессор-то тот умер, а меня под суд за него… Выдали премий за несколько лет вперед и сказали забыть про все, что видел. И помалкивать, если кто-нибудь спросит, где я был и что знаю… – Открыв клапан нагрудного кармана, капитан достал исцарапанный армейский жетон, провел по нему пальцем. – Чем я и занимался все это время. Переехал в глушь: домик, огород, все дела. Меня там и не знал никто, вопросов не задавали. Пока не пришло то самое сообщение, о котором вы, Анна Алексеевна, знаете. И жетон этот. Он у меня с шеи сорвался, когда я профессора в валежник заталкивал. Вспомнил о нем позже, как в себя более-менее пришел, но тогда в темноте не до него было. А как Зебр показал в баре жетон этот, так сразу тревожно мне стало.

– Капитан, ты про контейнер так и не сказал ничего. Где ты его раньше видел? У профессора, что ли? – Привстав, Дог рассматривал замочные скважины на крышке цилиндра. – Предполагаешь, у кого могут быть от него ключи?

– Я видел похожий контейнер у Войцеховича в руках, когда они с комбатом опечатывали лабораторию, – подумав пару секунд, ответил Шеба. – Этот же контейнер или нет – точно не могу сказать. Судя по маркировке – он и есть. Но вот кто его нес и куда он делся потом – не могу сказать, не знаю.

– Если это тот самый, то кто-то же его притащил сюда, в подпол? – вслух размышляла Спирина. – По инструкции ключи при опечатывании лабораторий должны были храниться у завлаба или у начальника охраны. То есть либо у профессора, либо у отца… то есть полковника Спирина. А скорее – по одному у каждого.

– Чего не знаю, Анна Алексеевна, того не знаю, – развел руками Шебанов. – Ключей я не видел.

Догнич поставил цилиндр, громко стукнув при этом металлом о столешницу.

– Черт возьми, теперь еще больше хочется узнать, что там внутри! – с жаром произнес он. – Но что-то мне подсказывает, что эта тайна дорого нам всем обойдется.

– Она, тайна эта, уже отняла не одну жизнь, – пробормотал капитан. – Только за эти два дня четверых забрала.

– И это, скорее всего, еще не предел. – Пройдя к печи, Дог присел на корточки перед огнем, протянул к нему руки. – Что будем делать, Анна Алексеевна?

Услышав свое имя, майор очнулась от мыслей, развернулась к мужчинам.

– Нам надо закончить, – произнесла она, доставая смартфон из кармана. – Если кто-то не готов пойти до конца, я не буду просить и пойму.

Молчание было ей ответом.

– Тогда я отправляю сообщение, что контейнер у нас и мы ждем дальнейших инструкций.

– Минутку, майор! – Догнич поднялся. – Капитан, так ты знаешь, где эта лаборатория находится?

– Конечно, знаю. На поле перед Четвертым энергоблоком есть холм. Раньше к нему вела грунтовка от шоссе на Припять. Сейчас, возможно, и нет той дороги, заросла давно.

– Ага, понятно. То есть в теории на это поле можно выйти из Рыжего леса, из Припяти и из Лиманска, но при этом друг с другом не пересечься?

– Да, и от реактора можно туда же попасть. К чему ты клонишь, Дог?

Догнич запустил пальцы в волосы и взъерошил их.

– Похоже, нас ожидает небывало теплый прием.

Анна с капитаном вопросительно переглянулись.

– Монстр с «Честью» в Припяти. Воронов с «Волей» в Лиманске. А Федя-Обрез со своей братвой… – Догнич опустил руки, засовывая большие пальцы за ремень брюк. – …А Обрез может быть везде. Вспомните слова Ворона: «Содержимое схрона, за которое готовы хорошо заплатить, не может не вызывать интереса». Вот и получается, что поле это – лучшее место, чтобы выяснить, чей интерес больше.

– То есть мы сейчас должны решить, лезем ли мы в петлю или нет? Я – за, – тут же отозвалась Спирина.

– Я с майором, – вторил ей Михаил.

Дог покачал головой.

– Деваться некуда, идем. Хоть я и не разделяю вашего рвения.

Анна склонилась над смартфоном, ее палец забегал по буквам электронной клавиатуры.

– Все, ждем.

Тут же раздалась вибрация.

– «Для завершения операции доставьте контейнер в указанную точку. Вознаграждение будет перечислено на счета участников, имеющих активные маячки-браслеты», – прочитала она вслух. – Догнич прав. Указанные координаты практически в центре поля перед реактором.

Дог потер ладонями лицо.

– Ну что ж. Как я и говорил, скучно не будет.

Переглянувшись с Шебановым, Аспид поставила рюкзак на стол и, развязав лямки, спрятала в него контейнер.

– Надо идти. – Капитан попытался добавить в голос решительности, но гримаса боли предательски скользнула по его лицу.

– Вы как, Михаил Иванович? Идти-то сможете? – уточнила Анна встревоженно.

– Майор, человеку, пережившему Выхлоп, дырочка в ноге – как слону дробина! – пошутил Догнич, закидывая свой рюкзак за спину. – Я ведь прав, кэп?

Улыбнувшись, Шеба изобразил пальцами «о’кей».

– Я не готов пропустить такое веселье. Аспид, ведите свою группу.

Анна рассмеялась, ответив таким же жестом капитану.

И они приготовились к выходу.

– Все хотел спросить, – открыв дверь и пропуская Анну и Шебанова, полюбопытствовал Догнич, – почему «Аспид»?

– Элементарно, Дог. Анна Спирина – а-эс-пэ-и. А буква «д» как-то сама добавилась. Логично и лаконично.

Дог остановился на крыльце, плотно прикрыл тяжелую створку и потянул ее на себя, пока не раздался щелчок замка.

– Вот оно как просто… – ухмыльнулся он в ответ на ее слова. – А я все думал про змей, яды, гадов всяких. А картинка-то никак не складывалась!

Анна и капитан рассмеялись.

* * *

В утренней дымке поле перед Четвертым энергоблоком казалось бесконечным.

Окруженное с трех сторон редколесьем, оно сейчас походило на сцену огромного театра с рядами деревьев вместо зрительских мест, где основной декорацией служил серый угловатый силуэт ЧАЭС с торчащей на фоне хмурого неба полосатой вентиляционный трубой.

Анна миновала последнюю вереницу деревьев, покрытых яркой рыжей листвой, забралась на высокую кочку и, приподнявшись на цыпочки, оглядела лежащее перед ней пространство.

Низкий туман, опустившийся к самой земле, скрывал все неровности, и поле сейчас казалось ровным пушистым ковром.

– Михаил Иванович, не думаю, что вам стоит идти со мной, – тихо сказала она, сжав лямки рюкзака. – А вот прикрытие не помешало бы.

Хромающий Шебанов неспешно вышел из леса следом за ней и остановился рядом. Он снял свою сумку-чехол с плеча, поставил на землю и устало оперся на нее.

– Я не отпущу вас одну, Анна Алексеевна. От прикрытия при такой видимости толку никакого, а если держаться поближе друг к другу, то это будет сейчас лучшей защитой.

Вынув смартфон из нагрудного кармана, Спирина посмотрела на экран.

– Но туман работает и на нас: хоть мы не видим тех, кто нас ждет, но и они также не видят нас. – Она вытянула вперед руку. – Судя по карте, нам нужно пройти еще метров двести, и мы будем точно на месте встречи.

– Этот туман – обычное утреннее явление тут. – Выйдя из леса следом за ними, Догнич присел на ближайшей кочке, положив рюкзак между ног. – Он рассеется очень скоро, и на этом поле мы будем как на ладони. Вот тогда и потребуется прикрытие.

– Дог прав. – Взглянув на бледное лицо Михаила, Анна еще раз повторила: – Капитан, мне было бы спокойнее с подстраховкой.

Она села рядом с Догом. По лицу Шебанова было видно, что боль в раненой ноге усилилась и движения давались с трудом.

– И еще раз нет, майор. Даже если вы прикажете мне остаться, в этот раз я буду вынужден нарушить ваш приказ. Я иду с вами.

– Если капитан доверит мне свои «снасти», то я обеспечу прикрытие, – переводя взгляд с одного спорщика на другого, предложил Догнич. – Конечно, снайпер из меня не ахти какой, но думаю, что справлюсь.

Шеба кивнул, и Аспид с неохотой согласилась.

– Только будет надежнее, если я браслетик свой все же сниму, – продолжил Дог, задирая рукав бушлата. – Что-то мне подсказывает, что денег обещанных никто из нас не увидит. Да и черт с ними, живым бы выбраться отсюда.

С этими словами он вынул из ножен на поясе нож, продел его под маячком-датчиком и резко повернул лезвие в сторону. Проволока браслета оборвалась, и технологическое насекомое упало на землю, замигало, меняя зеленый цвет на красный, и спустя несколько секунд погасло.

Сообщение не заставило себя ждать.

– Дог, вы так легко отказались от денег, что я даже немного удивлена. – Спирина наблюдала за тем, как Шебанов передает ему «снасти».

– Почему же, Анна Алексеевна? – улыбаясь ей, Дог расстегнул чехол, вынул из него винтовку, повертел в руках, провел ладонью по металлу СВУ. – Хороша! Наградная? «Лейтенанту Шебанову от командования». Капитан, верну в целости и сохранности.

Тот отмахнулся.

– Да оставь себе. Мне эта винтовка ничего хорошего не принесла, – буркнул он, отворачиваясь. – Отвык я уже за столько лет к этим забегам по Зоне. А тут опять… Вот разберусь с этим делом – сразу же обратно в деревню свою вернусь.

– Дог, стрелять только в крайнем случае. – Спирина протянула ему руку. – Мы постараемся сами справиться, но все же приглядывайте. Удачи!

– Я выберу место и буду наготове. – Догнич, повесив СВУ на плечо, ответил на рукопожатие. – Вы смелая женщина. И упрямая.

И он быстро пошел обратно к деревьям.

Спустя несколько минут Анна в сопровождении хромающего Шебанова шагала по полю, утопая по колено в стелющемся по земле тумане, который становился все прозрачнее, подтверждая слова Догнича.

Капитан первым заметил впереди поднимающийся столб дыма, коснулся плеча Анны.

– Нас уже ждут.

– Будем надеяться, что на Дога можно положиться, – шепотом ответила она и прибавила шаг.

Пламя освещало одинокую фигуру в черном плаще, сидевшую на большом камне рядом с костром. Капюшон скрывал ее лицо, и могло показаться, что человек задремал, но пальцы рук, отбивающие дробь на автомате, лежавшем на коленях, выдавали то состояние нервного ожидания, в котором он находился.

Когда Аспид и Шеба приблизились к костру на несколько метров, неизвестный откинул кожаный капюшон плаща за спину, и перед ними предстало улыбающееся лицо Федора Середы.

– Доброе утро, Анна Алексеевна! – расплылся в ухмылке Обрез. – И тебе, капитан, вечера в хату, ёктыть. Смотрю, ты весь в ажуре, и славно. Судя по вашим лицам, нежданчиком я тут для вас. – Опустив взгляд к перевязанной ноге Шебанова, бандит встал с камня, уступая место. – По ходу, рано я порадовался за тебя, братэлло, покоцали всё же. Садись, капитан! – Он сделал шаг в сторону и пересел на кочку, оказавшись спиной к Четвертому энергоблоку. – Кто это тебя так? Неужто мокрушники-беспредельщики объявились в Зоне, которые на ветеранов армейских нападают, а я и не знаю? Или зверье какое в лесу встретил?

Шебанов сел, вытянув ногу перед собой.

– Беспредельщиков в Зоне немало, Федор. Особенно тех, на которых и не подумаешь поначалу.

– Зря ты меня в злодеи записал, капитан. Туфта это, гонево.

Анна встала рядом с Михаилом, держа руки за спиной, под рюкзаком, и сжимая рукоять заткнутого за пояс пистолета.

– С чего ты решил, что я про тебя? Кстати, ты каким ветром тут? Только не говори, что случайно мимо шел.

– А мне показалось, капитан, что ты давно на меня косо смотришь, – усмехнулся Обрез, поправляя палкой угольки в костре. – Еще в баре заприметил. – Он повернулся к Спириной и заботливо добавил: – Майор, вы бы рюкзачок-то скинули. Тяжелый, небось. И никакой мазы волыну за спиной щупать нет, тут же все свои. Я вроде бы, ёктыть, ничем вам до сей поры не насолил, чтобы подлянку какую-нибудь ждать от меня.

– Ничего, Федор, мне совсем не тяжело. – Хоть лямки рюкзака действительно нешуточно давили ей на плечи, Анне и правда было спокойнее знать, что спина прикрыта. – Я даже вам рада. Приятно увидеть знакомые лица, особенно там, где совсем этого не ожидаешь. Мы вот уже и не надеялись вас встретить, решили, что дел у Федора – вагон и маленькая тележка. А вы тут, оказывается, на камешке отдыхаете. Не скучно в одиночку костер жечь? Или ждете кого?

Подняв голову, Обрез осмотрел поле.

– Душевное спасибо, майор, хоть кто-то беспокоился за судьбинушку мою горемычную. А дел, и правда, как вшей на шконке. Я и так целых два дня с вами протупил. – Достав из кармана телогрейки пачку, Федор вынул из нее сигарету, выхватил из костра тлеющую ветку, прикурил. – Вот по своим делишкам скорбным сюда и пришкандыбал. А то, что в одиночку… Так я привык к тому, чтобы лишних глаз и ушей не было рядом. Левак не в счет, он из правильной босоты был, пусть земля ему пухом… Надеюсь, вы-то никого с собой прицепом не притаранили из этих самых лишних?

– Как видишь, Федя, вдвоем мы, – ответил Шебанов, всматриваясь в края леса, примыкавшего к полю. – Кого-то еще ожидал увидеть?

– А где же остальных терпил потеряли? Не сберегли? Или они самоходом из мест сих стремных откинулись?

Капитан опередил Анну с ответом.

– Болото забрало Зебра. Ты же знаешь, болото – место опасное.

– Да уж знаю, знаю. Жаль его, конечно. Но у вольных бродяг судьба такая – рано или поздно Зона заберет. Да и не ходок был Зебр – так, одно название, а вот торгашом был от бога. А что же Дог? Не верю я, что он тоже сгинул.

Тут уже Спирина быстро нашлась:

– Ушел Догнич. Подумал-подумал – и ушел. Сказал, что других дел в Зоне много.

– Уважаю чуваков, которые свои дела ставят выше заморского бабла. Анна Алексеевна, может, и мы с вами дела порешаем? – Бандит постучал кончиком палки, которой ковырялся в костре, по земле рядом с собой: – Вы бы вот сюда рюкзак положили, пока лихие люди до наших палестин не добрались, а после мы разойдемся, как говорится, словно в море корабли. И мне будет ништяк, и вашей душеньке спокойно.

Анна смотрела в глаза Обрезу. Шебанов вытер пот, выступивший на его по-прежнему бледном лице: рана давала о себе знать.

– Федор, а с какого перепугу ты решил, что мы можем на такое предложение согласиться? – проговорил капитан, незаметно косясь в сторону деревьев, за которыми скрылся Догнич. – Вещь ведь чужая, дорогая, судя по всему…

– Ну капитан, ну ты же умный человек. – Середа выпустил струйку дыма. – И понимаешь, что я не просто так что-то предлагаю. Ну не разочаровывай дядьку! Ты хоть знаешь, что вы туда-сюда таскаете в котомке заплечной?

– Знаем, не знаем… Какая разница? Что это меняет?

– Анна Алексеевна, капитан не вкуривает, значит, надежда исключительно на вас. Тут все не так просто, как мнится. Но до ночи базарить мне резону нет. Давайте я тупо освобожу вас от этой тяжкой ноши, и тогда мои кореша со всем почтеньицем выведут вас из Зоны. Что-то тухлое тут мутится, тля буду. Оно вам на хрен не уперлось. И не надо гнать, что вы оба здесь из-за лавэ.

Аспид взялась за лямки рюкзака.

– Федор, давайте будем считать, что ваше предложение я отклонила. – Она опустила руки, увидев, как над правым ухом Обреза вспыхнула светящаяся точка лазерного прицела. – И хочу вам сообщить, что кому-то ваша голова приглянулась. Да так сильно, что прямо сейчас этот кто-то держит ее на прицеле.

И она коснулась своего виска, указывая Федору на то место, о котором она вела речь.

Обрез медленно повернул голову направо. Красная точка переместилась сначала на лоб, затем ниже, на шею. Спустя мгновение на его груди вспыхнули еще три таких же. Не шевелясь, Федор скосил глаза вниз, невесело ухмыльнулся и поднял взгляд к деревьям на краю поля, пытаясь определить, где скрываются стрелки.

– А вот и гости нарисовались – хрен сотрешь, – проговорил бандит. – Не успели мы добазариться, майор.

По полю уверенной походкой к ним шагал Воронов. Гладко выбритый (Анна даже не сразу признала его издалека), в новом пятнистом коричнево-зеленом камуфляже и разгрузочном жилете поверх него, с висящим через плечо АКМ, он был совсем не похож на того седеющего нервного бородача, каким казался еще сутки назад.

Переступая через кочки и ямы, он безотрывно смотрел на сидевшего у костра Федора и будто не замечал людей рядом с ним.

– Ворон, ёктыть, а я уж чаял, что мы с тобой больше не увидимся, – крикнул Обрез, бросая в костер палку. – Ты бы донес до своих корешей, что не в масть тыкать фонариками своими куда ни попадя. А то вдруг судорогой эпилептической захворают – экология сейчас, сам знаешь, ни к черту, а нервишки у бакланов и того хуже. Дернется пальчик невзначай… Так ведь и маслину под ребро схлопотать недолго!

– Я тебе тоже рад, Федя! – взмахнув рукой, закричал в ответ Воронов. – Ты моих ребят не пужайся, они добрые! До поры до времени. Резких движений только не делай – и будет все хорошо.

– А когда же это «Воля» на путников у костра сезон охоты открыла? А, братэлло? Аль боитесь, что я угольками вас закидаю? Тут же все свои! – продолжал Обрез, иногда выискивая глазами светящиеся точки у себя на груди. – Ворон, что ж ты как не родной? Ты подходи ближе к нашему огоньку, посидим, побалакаем, байки друг другу расскажем. Ты аккурат вовремя, я как раз хотел господам офицерам поведать одну занятную историю.

Не сдвинувшись с места, Воронов передвинул автомат на грудь.

– Федь, ты излагай, мне и отсюда все прекрасно видно и слышно. – Положив обе ладони на автомат, Ворон будто бы только сейчас заметил Спирину. – Доброго вам утречка, Анна Алексеевна. Просто очарован вашим упорством. Очень рад, что хотя бы для кого-то офицерское слово не пустой звук. Сказали, что дойдете, и дошли. И, наверное, не с пустыми руками. Но об этом и потом можно поболтать. Так что ты там рассказать собирался, Федя?

– А и расскажу, нэма базара. История – закачаешься! Но только после того, как эти огоньки погаснут. – Середа указал пальцем на свою грудь. – Как-то неуютно мне с ними, ёктыть.

Воронов поднес запястье к губам.

– Убрать лазер, – распорядился он, и красные точки тут же потухли.

Обрез кивнул:

– Вот так намного лучше.

– Ты обещал историю, Федор. – Ворон сделал несколько шагов вперед, приближаясь к костру, остановился и присел на корточки, положив автомат на колени. – Я весь внимание.

– У нас просто-таки дружеские посиделки у костра получаются! – глядя на «вольновца», усмехнулся Шебанов. – Жаль только, что не все друзья смогли тут собраться.

– Капитан, тебе ли не знать, что в Зоне нет друзей? – вдруг долетел до них неожиданно громкий в утренней тишине голос Нестерова.

В ту же секунду капитан прыгнул на землю, выхватывая пистолет из кобуры, а Анна присела на колено, держа на прицеле своего «макарова» появившуюся из леса парочку. Шедший первым Монстр в черном комбинезоне с бордовыми разводами на груди приветственно помахал. Следом за ним семенил невысокий мужчина, постоянно спотыкаясь и поправляя шлем. Видно было, что защитный зеленый костюм доставлял ему значительные неудобства.

– Давно не виделись, господа! – крикнул «честный» на ходу.

– Стой на месте, Монстр! – предупредил капитан. – Стойте оба!

Услышав окрик Шебанова, Нестеров притормозил, а его напарник, увидев направленное на них оружие, поднял руки вверх.

– Вы чего это, господа, так меня пугаетесь? – Нестеров не скрывал удивления. – Что тут про меня уже наговорить успели? Вот любит у нас народ за спиной грязью друг друга поливать! Соврут с три короба, сказок напридумывают… И ведь верит же в эти сказки народ, наивно верит! Но от вас, майор, я подобного не ожидал.

– Расскажи Горняку про наговоры. И близнецу расскажи, – крикнул Шебанов в ответ, не опуская оружия.

– Капитан, не суйся туда, куда тебе соваться не следует! Это наши с ним дела были! – вспыхнул Нестеров, но тут же взял себя в руки и спокойно продолжил: – Горняка я давно искал, и он знал это. И тогда знал, что я его достану и отомщу, когда людей своих из Лиманска увел. Без приказа, самовольно. А сейчас решил, что забылось его предательство, что срок давности вышел. Я дал ему шанс смыть свой позор, но он опять отказался выполнить приказ. И получил свое.

– А ты и впрямь не изменился за столько лет, – заговорил хранивший до сих пор молчание Воронов. – Так ты и Горняка, и «монументовца» завалил? У-у-у… Хотя кто бы сомневался, оправдываешь прозвище.

Быстро подняв автомат, он навел его на Нестерова, но одновременно с ним вскинул оружие и Монстр.

– Тихо, Ворон, тихо. Близнец сам нарвался. Застрелил в упор бойца моего, когда ребята просто поговорить с ним хотели. А вот ты лучше расскажи, что с Бродом случилось. А то мой сканер показывает, что он рядом с тобой, а я его не вижу.

– Сканер? Какой сканер? – удивился капитан, поднимая голову над пистолетом.

Монстр обернулся к своему спутнику в шлеме, стоящему позади с поднятыми вверх руками.

– Профессор! – крикнул Нестеров, и мужчина, будто очнувшись, опустил руки, расстегнул большой нагрудный карман на липучке и вынул из него электронный планшет, какие обычно носили с собой в Зоне научники.

Взяв прибор, Монстр покосился на его экран.

– Сейчас на поле пять активных датчиков: мой, Анны, капитана, твой и Брода, – громко комментировал Нестеров то, что видел на устройстве. – Ты и тут решил всех нае… надуть?

Монстр передал планшет обратно ученому, который тут же спрятал его в карман.

Не опуская автомата, Ворон задрал рукав куртки. На его запястье светились два зеленых огонька-индикатора.

– Что ж ты думал, Монстр, что в «Воле» технари хуже, чем в «Чести»? Мои ребята быстренько разобрались с жучками твоими, – прокричал он. – Отключать их я не стал, чтобы не спугнуть тебя, а вот с Брода маячок снял. Предал Брод меня. «Волю» предал. Я давно подозревал, что кто-то сливает все мои операции в «Монумент». Но доказать не мог, что это его, Брода, дела. А близнецы-«монументовцы» мне все подтвердили. На Забродина указали. И я им верю, не было им резона врать.

– И что с ним? Где Забродин? – Опустив оружие, Спирина встала и повернулась к Воронову.

– Пока под арестом, а после будем решать. Анна Алексеевна, я своих людей не убиваю. Даю шанс исправиться.

Нестеров громко засмеялся.

– И в следующий раз он тебя снова предаст! Но это твое дело. Вот от этой вашей слабости все беды в Зоне! – Пока Нестеров произносил эти слова, лазерный луч прицела загорелся на груди «вольновца». – Ворон, лучше уйди сейчас!

Не шелохнувшись, «вольновец» прижался щекой к прикладу автомата. Красная точка забегала по телу Нестерова.

– Ты же не думаешь, что я один сюда пришел? Монстр, сейчас ты на мушке у моих ребят. И после этого ты предлагаешь мне уйти?

– Даже если ты всю «Волю» сюда притащил, помни, что бойцы «Чести» уходят с поля боя либо победителями, либо мертвыми!

– Ты хочешь повторить Лиманск, Монстр? Хочешь, чтобы мы тут все остались лежать, на этом поле?

Нестеров злобно сплюнул сквозь зубы.

– А что это ты вдруг вспомнил Лиманск, Ворон? Тебя же там не было.

– С чего ты взял?

– Потому что я там был! – Монстр указал пальцем на свой шрам на щеке. – И чудом выжил, как видишь! Но я не вспоминаю и не хочу вспоминать. И не тебе меня пугать Лиманском.

– Ничего себе! – ухмыльнулся Обрез. – Какое интересное кино нам включил кинщик! Жаль, я попкорну не захватил. И все равно не прогадал, подписавшись на эту прогулку. А то уж было подумал, что все будет просто, как всегда: завалить всех и забрать добычу. – Красные огоньки Ворона и Монстра одновременно забегали по груди Федора; тот с отрешенной улыбкой опустил взгляд на огонь костра. – Не настолько я по всем вам соскучился, чтобы за понюшку табаку тащиться поперек всей Зоны. – Обрез поднял тлеющую веточку над головой и громко произнес: – С вашего позволения, господа, я вторгнусь в ваш реальный базар. – Федор встал, держа автомат в руке, и обратился к Анне: – Прощеньица просим, Анна Алексеевна, не предупредил я вас раньше, – и он повысил голос, поворачиваясь то к Воронову, то к Нестерову, и стараясь говорить так, чтобы его было слышно за границами поля: – В лесу вокруг этой поляны торчат мои кореша. И их много, хрен пересчитаешь. Если кто-то из «Чести» или «Воли» еще хочет пожить, то лучше вам сейчас по-тихому свалить отсюда, тля буду. – Обрез опустился обратно на кочку. – А вот теперь, когда все знают прикуп, давайте решать, у кого расклад выигрышный.

– Федор, ты меня очень подвел, – покачал головой Монстр, не опуская оружия. – Мы же вроде бы договорились. Я думал, ты свое слово держишь.

Середа усмехнулся.

– Я как раз сделал всё, на что подписался: баба здесь, хабар тоже, я не в доле. Так какие могут быть предъявы?

Смех Воронова разнесся над полем.

– Самый грозный охотник на бандитов договаривался с одним из них? – сквозь хохот проговорил Ворон. – Вот вы меня удивили, оба! Только не пойму, Обрез, тебе-то зачем все это надо было?

– А как же пенсия? Вот захлопнется Зона, слиняют все, а мне куда деваться? С пустыми карманами картошку на продажу растить?

Нестеров выругался.

– Ты получил уже свои деньги! – прикрикнул он на Федора. – Так к чему этот цирк устроил? Людей привел для чего?

– Не кипешуй, Монстр. Ты-то тоже, поди, не святой. «Честных» поднял, армейцев. А Левака, скажешь, не твоя шестерка в расход пустила? За его долю мы с тобой вроде как тоже базарили, но ты мало того, что кончил его, так еще и лавэ зажал. Мне нужно знать, за что тот самый лимон обещанный дают. Я, видишь ли, привык, чтобы со мной открыто играли, чисто по-пацански, а не просто «подай-принеси» за копейки!

– Стойте! Остановитесь! – громким командным тоном вмешалась Анна в перепалку, и ее крик заставил спорщиков замолчать. – До того, как вы начнете убивать друг другу, я хочу увидеть того человека, который обещал мне информацию об отце, если я выполню это задание!

Над полем повисла тишина.

* * *

Воспользовавшись паузой в перебранке, из-за спины Нестерова вышел владелец защитного комбинезона научников и заговорил спокойным уверенным голосом:

– Одну минуту, господа. Давайте опустим оружие и поговорим как взрослые люди.

Аспид замерла, глядя на него.

Голос.

Тот самый голос, которым были надиктованы все сообщения-инструкции, приходившие ей.

– Это вы?! – проговорила женщина, указывая на свой смартфон. – Вы – заказчик?

Шебанов удивленно поднял голову.

– С кем имеем честь? – спросил он, рассматривая смутившегося ученого. – У меня тоже есть вопросы.

– Добрый день, господа. Если это хоть на время остудит воинственный настрой собравшихся, то я хотел бы прояснить ситуацию.

«Комбинезон» опустил руки к защитной маске-шлему, щелкнул застежками и снял ее. Узкое серое лицо расплылось в извиняющейся улыбке. Незнакомец поправил очки, кашлянул, прикрыв рот ладонью, и, прижав защитный шлем к груди, засеменил к костру, поправляя на ходу непослушный шуршащий костюм. Продолжая улыбаться, он не отрывал глаз от Анны и, подойдя к ней, протянул женщине руку.

– Ну здравствуйте, Анна Алексеевна. Давно хотел с вами познакомиться.

Спирина пожала протянутую ладонь.

– Добрый день, – произнесла она, изучая мужчину, и сразу заметила, что из-под комбинезона высовывается воротник белой рубашки, неумело скрытый шарфом. – Я все же соглашусь с капитаном. Как-то неудобно получается: вы нас знаете, мы вас – нет.

– Да, в этом есть логика. Разрешите представиться: Всеволод Евгеньевич Войцехович. И да, вы правы, Анна, сообщения приходили вам от меня. Но слово «заказчик» не очень верное. Мне больше нравится «заинтересованное лицо».

– Войцехович?! – лицо Шебанова удивленно вытянулось. – Профессор Войцехович вам кем приходится? Однофамилец? Родственник?

«Комбинезон» повернулся к капитану.

– И с вами, Михаил Иванович, очень приятно познакомиться! – Схватив и сжав руку Шебанова, профессор активно стал ее трясти. – Папа про вас всегда вспоминает в минуты просветления. Правда, с годами это происходит все реже. Разум, знаете ли, такая штука…

– Мне говорили, что он умер! – От изумления дуги бровей капитана добрались до середины лба. – Так профессор жив?!

– Жи-ив! И это только благодаря вам, капитан. Спасибо!

– То есть все эти годы мне врали?! Я-то двадцать лет казнил себя, что приказ полковника не выполнил!

Войцехович виновато пожал плечами.

– Михаил Иванович, вы же военный человек. Раз вам давали неверную информацию все это время, значит, так надо было. В какой-то степени… – Профессор вдруг закашлялся, быстро вынул небольшой пузырек из кармана, сделал из него глоток и глубоко вдохнул, широко открыв рот. – Извините, небольшие проблемы со здоровьем. В какой-то степени, капитан, вам говорили правду. Отец жив и здоров физически, но вот его мозг серьезно поврежден, частично разрушен.

– Это, конечно, очень интересно, – нервно оборвал их беседу Обрез, – но мнится мне, что вы можете на потом забить стрелку для обмена любезностями. Вы, господин ученый, собирались что-то нам сообщить. И надеюсь, это будет важная информация. Мне как-то беспонтово объяснять своим корешам в лесу, что они зря потратили свое время. Это их очень расстроит.

– Федя, тебе в любом случае придется туго, потому что ты влез в чужие серьезные дела. Это тебе не вольных бродяг по Мусорке гонять, тут надо чуть глобальнее мыслить. – Опустив автомат, Нестеров подошел ближе к костру, но все же остановился в нескольких шагах от остальных. – Хорошо, я готов послушать то, чего еще не знаю. А после этого уж решим, стоит ли поставить на перемирии крест. Что скажешь, Ворон?

– Я пока никуда не тороплюсь. И, надеюсь, это научное светило расскажет нам подробнее, из-за чего мы тут собираемся друг друга перестрелять.

– Я бы очень вас всех просил называть меня просто профессором. – Войцехович смущенно обвел взглядом всех собравшихся. – Мне так будет удобнее и привычнее.

– О! Тогда нас вы можете называть ассистентами! – не удержался от язвительной реплики Нестеров. – И по номерам, пожалуйста.

– От того, как вы будете себя называть, смысл не меняется. – Подойдя к сидевшему Шебе, Анна сняла с плеч рюкзак и положила его на землю рядом с капитаном. – Мы доставили то, что вы просили. Но пока еще ничего не получили взамен.

– Я же вам сказал, Анна Алексеевна, что я всего лишь заинтересованное лицо. Только от этих двух сердитых мужчин, наставлявших сейчас автоматы друг на друга, зависит, будет получено вознаграждение или нет.

– Что значит «от этих двух», профессор? – Нестеров удивленно смотрел на стоящего рядом с костром Войцеховича. – Когда вы втянули меня в свою затею, моим условием вложения средств в это дело было кое-что, что вы пообещали. Я согласился с вами, что лучшей защитой от нападения «Воли» будет участие Воронова в походе.

Неожиданно Ворон рассмеялся.

– Молодец, профессор! – попытался он проговорить сквозь смех. – Гениально! Да вы, как я посмотрю, шахматист-гроссмейстер!

– Что с тобой, Ворон? – прикрикнул на «вольновца» обозленный Нестеров. – Что так тебя рассмешило?

Успокоившись, Воронов продолжил:

– Монстр, ты наш разговор с профессором почти дословно повторил. Это меня он уговаривал, что твое участие защитит нас от нападения «Чести». И я согласился, но с условием, что лаборатория, о которой шла речь, будет под покровительством «Воли».

– Войцехович, может быть, вы наконец разъясните нам ситуацию? – Повернув голову к притихшему ученому, Нестеров повесил автомат на плечо, вынул сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурил. – Нехорошо как-то получается. Конфликт назревает. То ли мы друг друга не поняли, то ли это какая-то хитрая игра.

– Господа, вы зря затеяли сейчас этот спор. – Профессор закашлялся, сделал очередной глоток из своего пузырька. – Для начала нам следует убедиться, что вся эта история – не очередная байка Зоны. Я пока знаю только то, что видел в документах отца. Но прошло столько лет, и никто не знает, существует ли эта лаборатория на самом деле, не стерта ли с лица земли до сей поры? А если она сохранилась, то попадем ли мы в нее? А если попадем, сохранилась ли установка? В рабочем ли она состоянии?

– Установка? – удивленно переспросил Середа, переводя взгляд с Нестерова на профессора и обратно.

– Вот видишь, Федя, – усмехнувшись, Монстр указал на Обреза пальцем, – я же говорил: не надо тебе и твоим ребятками влезать в чужие дела.

– Монстр, если я тут, то это уже и мои дела тоже! – бросил Нестерову раздраженный и раздосадованный Федор. – И не забывай, что пуля не станет разбирать, кто ты – бандит, банкир или ученый. Лучше не зли меня!

Войцехович достал платок, промокнул лоб, поправил в очередной раз съехавшие к кончику носа очки и заговорил:

– В общих чертах я уже посвящал в эту историю некоторых из присутствующих здесь, но повторю еще раз. Несколько месяцев назад, разбирая хлам, скопившийся на чердаке дачи, которую приобрел еще мой дед, я наткнулся на старую тетрадку, бережно завернутую в целлофановый пакет. Обычная школьная тетрадь в клеточку, такие еще в советские времена выпускали, и на обложке выцветшими чернилами неуклюже заполнены соответствующие графы: «Ученика 5-го “А” класса Войцеховича…» Но внутри! Внутри эта тетрадь исписана вдоль и поперек почерком отца, и на первой же странице заголовок: «Лаборатория X-22. Журнал наблюдений». Я был поражен. Я знал, что папа работал над каким-то важным проектом тут, в Зоне, но вся информация была засекречена. После того, как с отцом случилось несчастье, у нас побывали люди из Службы безопасности. Они несколько раз обыскивали и квартиру, и дачу, изымая все документы, связанные с работой отца. Я до сих пор не знаю, каким образом эта тетрадка сохранилась… – Он закашлялся, приложился к пузырьку, который держал в руке, и продолжил: – Несколько недель я изучал этот журнал и понял, какое важное открытие двадцать лет назад было погребено в забвении. И тогда я решил, что отцовские исследования должны быть закончены. Я пошел по разным инстанциям – научным, военным. Но все, к кому я обращался, только крутили пальцем у виска, считая моего отца сумасшедшим, а его идею – бредом. Мне ничего не оставалось, кроме как самому докопаться до истины.

– Самому? А для чего тогда собрали нас? – задумчиво спросил Шебанов, наблюдая за огнем костра.

– Михаил Иванович, я ведь всего лишь ученый! – виновато улыбнулся профессор – Куда уж мне в Зону идти? Решил я найти людей, которые помогут. Доехал до Прикордонья, а в баре мне посоветовали, к кому обратиться, чтобы организовать этот рейд.

– К Зеброву? – догадался Догнич.

Войцехович повернулся к нему, закивал:

– Да, к нему. Он все и устроил.

– Стоп! – в замешательстве проговорила Спирина. – Зебров говорил, что не знает заказчика и что он рассылал приглашения по вашему списку. Что-то я запуталась.

– Всех участников группы, кроме вас, Анна Алексеевна, рекомендовал мне Зебров.

– Ну, положим, не всех, – пробурчал Обрез.

– И вас тоже, господин Середа, – пожал плечами ученый. – По крайней мере в список, который он мне предоставил, вы были вписаны по его рекомендации.

Нестеров замотал головой.

– Вот это сейчас совсем не важно, кто и как попал сюда. Предположим, Обреза позвал я, мне нужна была от него небольшая услуга. Но сейчас-то смысла нет это обсуждать. Профессор, давайте все же определимся: что мы тут все делаем и за что я заплатил свои деньги?

– Да, хороший вопрос. И я свои. Вернее, деньги «Воли».

– Как мы и договаривались, ваши деньги будут направлены на счета оставшихся участников группы, – пожал плечами Войцехович, – но только после того, как мы попадем в лабораторию.

– Профессор, так тут только мы с Вороном в браслетах! – усмехнулся Нестеров. – Больше никого. Значит, не особо деньги наши вам пригодились.

– Почему же только вы? – возразил ученый. – Вон офицеры с браслетами. Возможно, им средства тоже не помешают.

Анна протянула руку к своему запястью, поддела пальцами браслет-маячок, резким движением сорвала его и бросила в костер.

– Мне не нужны деньги, – тихо произнесла она. – Мне всячески намекали, что кто-то может что-то знать об отце. Но, как я понимаю, такой информации у вас нет? В этом случае я ничего вам не должна.

И она, подхватив тяжелый рюкзак, развернулась в сторону леса.

– Погодите, Анна Алексеевна! – вскрикнул профессор. – Вы еще не всё знаете! У меня есть кое-какие сведения о вашем отце!

– Говорите. – Остановившись, Спирина повернулась к нему.

– Секунду! – Войцехович склонился над тетрадкой, которая откуда-то появилась в его руках, и стал быстро перелистывать страницы. – Вот! Нашел! «Замок был спроектирован и установлен за несколько недель до предполагаемого закрытия лаборатории. Принцип его действия разработан мною, утвержден начальником охраны и Службой безопасности. Запорный механизм замка срабатывал при одновременном введении моей ДНК и ДНК полковника Спирина, командира Спецбатальона охраны. Такое решение было принято нами совместно с Алексеем Владимировичем, чтобы обеспечить надежную защиту Лаборатории Х-22 от проникновения посторонних лиц». – Профессор потряс тетрадкой в воздухе, торжественно глядя на женщину. – Понимаете, Анна Алексеевна, что это значит?!

– Что мой отец был командиром Спецбатальона? Это я и так знала.

– Замок лаборатории закрыт кодами ДНК наших отцов! Вашего и моего!

Над полем повисла тишина, нарушаемая только треском углей в начинающем уже затухать костре и шумом качающихся на ветру деревьев.

– А значит, открыть его можно только этими кодами, – спокойно и с надеждой закончил свою мысль ученый.

– Мой отец погиб! Вашего я тут тоже не вижу! – Аспид была в гневе. – Зная все это – с какой целью вы сюда шли? На что надеялись?

– Если речь о ДНК профессора и полковника, то есть вероятность, что замок сработает на код ДНК их детей, – задумчиво проговорил Шебанов. – Вы это имеете в виду?

– Именно! – с победной улыбкой подтвердил профессор. – Вот на это, Анна Алексеевна, я и рассчитывал. И поэтому вы и я сейчас тут.

– Но где эта лаборатория? – вклинился в разговор Обрез.

– Должна быть где-то здесь, на поле, – пожал плечами Войцехович. – Надо поискать. Это же не игла, а вокруг не стог сена.

– Значит, вот что мы решим, – заговорил Шебанов, поднимаясь на ноги. – Я готов провести вас к Х-22, профессор. Но с один условием.

Взоры всех собравшихся обратились к капитану.

– То есть Шеба все это время знал про лабораторию? – Федор удивленно уставился на капитана. – И знал, где она находится?

– Да, знал. Это и есть причина, по которой он был приглашен участником нашего похода, – закивал профессор.

– Капитан, если знаешь, то веди! Что мы сопли жуем? – Подскочив с места, Обрез запахнул полы плаща и взял под мышку автомат. – Сразу и надо было туда идти, а то торчим тут, как бомжи посреди пустыря.

– С каким условием, капитан? – переспросил ученый.

Шебанов задрал рукав, постучал пальцем по светящемуся датчику браслета.

– Мне не надо полной обещанной суммы, половины будет достаточно, – спокойно проговорил Шебанов.

– Ах, вот вы чем. Понимаю. – Войцехович переглянулся с Нестеровым и Вороном. – Господа, я думаю, что капитан заслужил свою награду.

Синхронно хмыкнув, оба утвердительно кивнули в ответ.

Профессор вынул планшет из нагрудного кармана комбинезона и, сделав несколько пассов рукой, спрятал его обратно.

– Ваши средства вернулись на ваши счета за минусом расходов Зеброва и вознаграждения господина Шебанова. Я не хочу быть кому-то должным.

Капитан вынул свой аппарат, дождался пришедшего уведомления, спрятал телефон обратно в карман и кивнул:

– Вот теперь можно идти.

Он потер раненую ногу и, хромая, зашагал по полю. Нестеров, Обрез и Воронов поспешили за ним.

– Пойдемте, Анна Алексеевна, – заботливо протянул руку Войцехович. – Давайте помогу, тяжелый ведь рюкзак.

Женщина закинула лямку на плечо и пошла за остальными.

Профессор засеменил следом.

«Значит, капитан все же из-за денег тут, – думала она. – Неожиданно. Впрочем, это его право».

* * *

Идти пришлось недолго.

Шебанов остановился у небольшого пологого холма, покрытого густой, достающей почти до пояса травой.

– Вот здесь проходила дорога, однако сейчас ее совсем не видно. – Михаил, объясняя, указывал перед собой.

Медленно, стараясь не наступать на раненую ногу, он направился вдоль практически незаметного склона, внимательно осматривая землю под ногами.

Внезапно капитан остановился, присел.

– Идите сюда! – крикнул он остальным.

Войцехович первым подбежал к сидевшему на траве капитану.

– Что-то нашли? – взволнованно спросил профессор.

Шебанов вытянул руку с выставленным вперед указательным пальцем.

– Тут, – тяжело проговорил он, вытирая пот со лба.

Анна смотрела туда, куда показывал капитан.

По соседству, на таком же пологом склоне, среди такой же высокой травы Спирина заметила едва различимые проплешины, будто кто-то большими ножницами выстриг ровный прямоугольник, и теперь на этом месте растительность была намного жиже.

– Надо снять верхний слой дерна, под ним люк, – объяснил Шебанов.

К нужному месту подошли Нестеров и Обрез. Присоединившийся к ним Воронов опустился на колено и, вынув нож, с размаху воткнул его в землю. Легко войдя на половину лезвия, тот громко стукнул, упершись во что-то твердое.

– Что-то есть, – прокомментировал Ворон и стал поддевать и откидывать в сторону пласты земли.

Обрез опустился рядом с ним, доставая свой нож. Монстр помогал им, разгребая ботинками отлетавшие комья.

Через несколько минут показались две створки люка, покрытые металлическими листами с пазами-ручками.

Середа попробовал сдвинуть одну из створок, но та даже не шелохнулась.

– Тут надо всей кодлой, тля буду, – прокомментировал он свою неудачу. – И поддеть чем-нибудь.

Войцехович и Шебанов подошли к ним. Впятером они ухватились за край металла и с большим трудом, пыхтя и ругаясь, наконец-то смогли приподнять скрипящую старыми петлями дверцу. Через несколько минут проход был открыт.

Нестеров и Ворон включили фонарики, направив их лучи в глубину подвала.

Анна тоже заглянула внутрь.

– Сколько раз по этому полю туда-сюда мотался, точно зэк на прогулке, – никогда в башку не приходило, что тут такое может быть, – пробормотал Обрез.

Под люком виднелись несколько бетонных ступеней, спускающихся на небольшую площадку перед массивным железным листом без единого выступа или углубления. Казалось, что дверь вросла в стены подвала.

– Тут и замка-то не видно, – оглядев металл, удивился Воронов.

– Одну минуту! – засуетился Войцехович – Это шлюзовая дверь. В дневнике написано, что тут есть небольшой секрет.

Спустившись, профессор нагнулся и сдвинул в сторону едва заметную пластину в нижней части двери. Затем он поднял руки вверх, нащупал пальцами небольшое углубление, нажал на него, и еще одна пластина отошла в сторону.

– Анна Алексеевна, не могли бы вы мне помочь? – Ученый сделал шаг в сторону. – В нише есть небольшие рычаги, их надо одновременно повернуть, иначе замок не отроется.

– Я помогу! – Нестеров быстро перепрыгнул через ступени, подошел к профессору. – Верхний рычаг на мне. Командуйте, профессор.

Войцехович ухватился за рычаг внизу.

– На счет три, господин Нестеров. Раз, два, три! – Рычаги синхронно повернулись, и раздался громкий щелчок.

– А теперь надо толкать, – скомандовал профессор и налег плечом на металл. Нестеров пристроился рядом, и они попытались сдвинуть дверь с места. С громким скрежетом она поддалась, но, открывшись на несколько миллиметров, замерла.

– Помогайте кто-нибудь! – крикнул Монстр.

Обрез и Воронов спустились на его зов.

Через минуту усилием четырех пар рук тяжелая стальная дверь была сдвинута на достаточное расстояние, чтобы люди могли протиснуться внутрь.

Достав фонарик, первым в образовавшийся проем шагнул Войцехович.

– Заходите, тут очень даже просторно, – послышался его голос.

Обрез, Воронов и Шебанов последовали за ним. Обернувшись, Нестеров с улыбкой сделал шаг в сторону, пропуская майора вперед.

– Проходите, Анна Алексеевна. А я, так уж и быть, последним.

Прижимая к груди рюкзак, Спирина вошла внутрь подземелья и оказалась в полукруглом бетонном бункере. Она в первое мгновение даже решила, что тот совершено пуст. Лучи фонариков пробегали по ровным стенам, выхватывая из темноты мелкие трещины и связки кабелей над потолком.

– Сюда! – громкое эхо вторило голосу Войцеховича. – Тут дверь.

Все развернули фонари в его сторону, осветив зеленый прямоугольник металла с парой больших красных трафаретных двоек посередине. Ученый прикрылся ладонью от бившего ему в лицо света. Отвернувшись к двери, он осмотрел ее, потом поднял к глазам тетрадь.

– Странно, ничего нет про этот замок, – пробормотал профессор, смотря то на текст, то на металлические квадратные пластины, плотно подогнанные друг к другу.

– Может, опять какой-то секрет? – Подойдя ближе, Нестеров стал ощупывать дверь, но под его пальцами была только гладкая поверхность.

Внезапно раздался тихий щелчок.

Бункер осветился тусклым красным светом ламп, загоревшихся под потолком по всему периметру помещения. Монстр от неожиданности отшатнулся в сторону.

Одна из пластин с тихим шипением ушла внутрь, а на ее месте, на уровне глаз замершего Войцеховича, выдвинулась панель с небольшим зеленым экраном, на котором тут же загорелась надпись «Готов», и двумя пуговками-кнопками.

– Нестеров, на что вы нажали? – удивленно поинтересовался профессор, разглядывая ту часть двери, которую только что ощупывал Монстр.

– Я вроде бы ничего не нажимал… – Нестеров казался растерянным.

– Это, наверное, я, – раздался за их спинами голос Обреза; все обернулись к нему. – Я вообще-то свет включал, – указал он пальцем на рубильник, скрытый за входной дверью. – А то чё мы щуримся, как лохи?

– Господа, большая просьба – ничего тут не трогайте лишний раз! – вспыхнул Войцехович.

– Да на здоровьице, яйцеголовый ты наш… – пробубнил себе под нос Федор, отходя от рубильника к противоположной стене. – И это заместо душевной благодарности… Одно слово – доцент, ёктыть.

Ученый обратился к Спириной, все еще торчавшей у входа:

– Анна Алексеевна, идите сюда, пожалуйста. Думаю, пришло время проверить нашу теорию, – и, сделав пригласительный жест, он указал на панель замка.

– Только после вас, профессор. – Приблизившись к Войцеховичу и с опаской посматривая на светящийся экран, Спирина покосилась на дверь.

– А если тут установлена защитная система и дверь эта решит, что кто-то ее пытается взломать? – задумчиво произнес Воронов, скользя глазами по бетонным стенам бункера.

При этих словах Нестеров предусмотрительно подался к выходу.

– Профессор, а в вашей тетрадке про это ничего нет?

Шебанов медленно опустился на пол, вытягивая вперед забинтованную ногу.

– Нет тут никакой защиты, – проговорил он, прислонившись затылком к стене, и закрыл глаза. – Стандартный шлюз стандартной лаборатории.

– Если бы такое было, папа обязательно упомянул бы об этом в дневнике. – Профессор протянул руку к панели замка и нажал на одну из кнопок.

«Проба номер один», – тут же загорелся текст.

В ту же секунду кнопка под пальцем Войцеховича вспыхнула красным светом.

– Ой! – Ученый отдернул руку и осмотрел палец, на подушечке которого выступила капля крови.

Наклонившись, Анна заметила в центре светящейся кнопки маленькое отверстие, в котором блестел острый конец иголки.

– Замок, берущий анализ крови? Ваш отец и правда очень изобретателен.

Войцехович вынул из кармана платок, обернул им палец.

– Был когда-то, Анна Алексеевна.

Надпись сменилась.

«Идет анализ».

Ученый и Спирина застыли в ожидании.

– Что там? – спросил взволнованный Нестеров шепотом.

– А ты почему шепчешь? – так же тихо, не поворачивая головы, спросил следящий за женщиной и ученым Ворон.

«Номер один подтвержден».

Цвет кнопки сменился с красного на зеленый.

– Получилось! – вскинув руки вверх, вскрикнул Войцехович. – Анна, ваша очередь.

– Ну что ж… – Она протянула палец ко второй, еще не активной кнопке, нажала на нее.

«Проба номер два», – отозвался экран.

Аспид ощутила укол. Под пальцем загорелся красный огонек.

«Идет анализ».

– А прикиньте, если мамка ее не от папки нагуляла! – нервно рассмеялся Обрез. – Щас как начнет тут всё к едрене фене самоуничтожаться из-за несоответствия генов! Да ладно, чего вы бычитесь все? Я ж так, болтаю что ни попадя, воздух сотрясаю. Прощеньица просим, Анна Алексеевна, не подумавши брякнул…

Сделав шаг назад, Аспид посмотрела на Шебу. Будто почувствовав ее взгляд, капитан открыл глаза, отвернулся и поднялся.

– Подтвержден! – раздался крик профессора. – Анна Алексеевна, подтвержден!

Из-под пластин послышались шипение и стук сдвигающихся механизмов, экран засветился зеленым светом.

Внезапно все стихло. Дверь медленно и беззвучно начала поворачиваться на петлях, распахиваясь. Войцехович замер перед ней. Опираясь на стену, капитан подошел к открывшемуся проему, заглянул внутрь.

– Профессор, по праву ученого звания – вы первый.

Но тот стоял, сворачивая в трубочку тетрадь.

– Раз никто не идет, я пойду первым. – Воронов резво двинулся мимо замерших Анны и профессора, перешагнул через невысокий порожек и скрылся в темноте. Послышались его гулкие шаги, отраженные от стен лаборатории.

Следом за ним, осмелев, нырнул в темноту Середа.

– Аккуратно, тут лестница под дверью, – услышала Спирина голос Ворона.

Шебанов повернулся к ученому, сделал пригашающий жест.

– Что же вы стоите, Войцехович? Вы же этого хотели? Пожалуйста, двери открыты. Лаборатория в вашем распоряжении. – Понизив голос, Михаил продолжил: – Только подумайте, что вы будете делать с вашими обещаниями, которые успели надавать, пока сюда добирались.

Профессор, секунду назад смотрящий в темноту лаборатории, поднял глаза на офицера.

– Капитан, я в ваших советах не нуждаюсь. Вы же получили то, что хотели? Ну вот, я вас больше не задерживаю. – На пороге Войцехович снова заговорил: – Анна Алексеевна, прошу за мной. Вы еще много интересного узнаете.

Но Спирина медлила. Ее взгляд встретился с глазами все так же не двигающегося с места Шебанова. Он явно что-то пытался ей сказать или показать, но она никак не могла понять его сигналы.

– Господа офицеры, проходите! – вывел майора из оцепенения голос Нестерова за спиной. – Или вы боитесь темноты? Ни за что не поверю. На всякий случай, для информации: если вдруг вы решите, что лекция профессора вам неинтересна, то хочу напомнить, что там, наверху, минимум двести вооруженных солдат.

Анна увидела появившегося в проеме шлюзовой двери Монстра, пальцы которого лежали на висевшем на груди автомате.

– Нестеров, вы нам угрожаете?

– Ни в коем случае, майор! – Растянув губы в своей фирменной белозубой улыбке, Монстр развел руки в стороны. – Я же знаю, что вы разумные взрослые люди и глупостей делать не станете.

– Пойдемте, Анна, – позвал ее капитан, сделав шаг внутрь лаборатории. – А то мы пропустим все самое интересное из профессорского доклада.

Она шла за Шебановым по узкому бетонному туннелю, который, поворачивая, довольно круто спускался вниз. Ряд ламп под потолком, таких же, как в шлюзовом бункере, создавал красный полумрак, но его было достаточно, чтобы увидеть клубок черных кабелей, тянущихся вдоль левой стены в глубину лаборатории. Михаил коснулся плеча Анны и указал на отодвинутую решетку, перекрывающую проход, за которой лучи фонариков уже бегали по стенам следующего туннеля.

– Тут все двери заперты, – послышался голос Воронова. – Что дальше, профессор?

– Ищите табличку «Центральный пульт». – Судя по голосу, Войцехович заметно нервничал. – Там ключи не понадобятся.

Коридор, куда попала Спирина, едва позволял разойтись двум людям и все так же уводил вниз с заметным уклоном. «Такое ощущение, что мы спускаемся по винтовой лестнице, по спирали, только ступенек нет, – подумалось Аспиду. – Что там, в самом низу?» Ряд дверей, ручки которых по очереди дергали Ворон с Обрезом, освещая фонарями надписи, терялся в темноте.

– Нашел! – закричал Федор и громко прочитал текст с таблички, что блестела в свете фонарика: – «Центральный пульт».

Замок щелкнул, дверь с тихим скрипом отворилась.

– Наконец-то добрался… – прошептал ученый, войдя первым.

Следом за ним прошли Обрез, Воронов и хромающий Шебанов.

– Проходите, Анна Алексеевна, – настойчивым тоном предложил стоящий за спиной Аспида Нестеров. – Нехорошо в дверях стоять.

Хоть комната и была просторной, почти весь ее объем занимал гигантский пульт со множеством лампочек, кнопок и тумблеров. Установлен он был перед полукруглой прозрачной стеной, за которой при слабой аварийной подсветке виднелись странные геометрические фигуры.

– Что там? – указала Анна на эти контуры за стеклом.

Войцехович поднял голову.

– Там – самое главное, Анна Алексеевна, – заговорщицким голосом произнес он. – Машинный зал.

Обойдя пульт, Спирина подошла к стеклу и приникла к нему, рассматривая пространство по другую сторону.

В центре ангара на толстых металлических подпорках стояла огромная вертикальная спираль, витки которой, изгибаясь, поднимались к потолку; венчал ее частокол из тонких стержней с насаженными на них крупными шарами, отливающими серебристым блеском. Такими же стержнями, но с маленькими шарами, была пронизана вся конструкция.

– И что это там за штука такая? – постучав по стеклу, небрежно бросил Нестеров. Он подтянул к себе валяющийся на полу стул, поставил его на ножки и уселся.

Середа выдвинул из-под пульта большое кресло, стукнул по нему ладонью, стряхивая пыль, и устроился в нем, развалившись.

– Ну, чё-как, доцент? – Федор вынул сигарету из кармана.

– Я бы попросил не курить тут! – возмутился Войцехович. – Не переношу табачного дыма. Тем более в научной лаборатории это недопустимо.

Обрез пожал плечами и молча убрал сигарету назад.

Подойдя ко второй двери, расположенной в противоположной от входа стене, Шебанов взялся за ручку, подергал.

– И эта закрыта, – буркнул он, усаживаясь перед ней на пол. – И что мы тут делаем, профессор? Вы так стремились сюда попасть. Вот мы здесь. И что дальше?

Ученый поставил свой рюкзачок на панель управления и достал термос.

– Как я уже говорил, отец долго работал в этой лаборатории над уникальным проектом. – Войцехович отвинтил крышку с термоса, налил в нее какой-то горячий напиток, сделал несколько глотков и, отставив крышку на пульт, вновь затрещал застежкой-липучкой, выуживая из нагрудного кармана тетрадь. – Ход работ, описание испытаний и их результаты он дублировал в эту тетрадь.

– Это мы уже поняли, профессор… – Воронов попытался перебить словоохотливого Войцеховича, но тот невозмутимо продолжил:

– Однако результаты последнего испытания, которое проводилось перед закрытием лаборатории, не вписаны в этот дневник. То есть завершающая проверка установки была не закончена либо результат был скрыт. Либо, что еще более вероятно, отец постарался припрятать тетрадь на даче, как только представилась такая возможность: научный состав могли отпустить на отдых непосредственно до начала финального этапа, чтобы потом, в самый разгар эксперимента, уже никто не просился в отпуск.

– Чем конкретно занимался ваш отец здесь?

– Целью его исследований была действующая установка, создающая выброс аномальной энергии подобно тем неконтролируемым Выхлопам, которые породили активность всей Зоны после второй аварии.

– Искусственный Выхлоп? – тихо переспросила Анна. – Но для чего?

Профессор прохаживался перед пультом управления.

– Анна, вы что-нибудь слышали о таком способе тушения лесных пожаров, как «встречный пал»?

– Это когда поджигают лес раньше, чем он сам загорится? – подал из кресла голос Обрез.

– Примерно представляю. – Спирина смотрела на ученого. – То есть установка должна была запускать аномальную волну навстречу Выхлопу? Тот же Выхлоп, только рукотворный? А в чем разница?

– Управляемый, Анна Алексеевна! – остановившись, Войцехович поднял вверх указательный палец. – То есть подготовленный, контролируемый! Понимаете разницу?

Нестеров хмыкнул, указывая на покрытый слоем пыли пульт.

– И что же, это все когда-то работало? А сейчас работает?

– Будем надеяться, что да.

Войцехович перелистывал страницы тетради, пробегал глазами по тексту, качал головой.

– Одну минуту, тут было описание… – Он продолжал судорожно переворачивать бумажные листы. – Сейчас… найду… Вот! – Профессор победно обвел всех присутствующих горящими глазами, потряс перед собой дневником. – «Подробная инструкция по запуску УКВ-22», – склонившись над записями отца, громко прочитал он.

– УКВ? – переспросил Федор. – Ультракороткие волны, что ли? Типа, музычку из приемника послушать?

Войцехович оторвался от чтения и, поправив очки, посмотрел на Обреза взглядом учителя, рассматривающего нерадивого ученика.

– Установка контролируемого Выхлопа… – И он снова углубился в текст, бормоча: – Надеюсь, я смогу справиться без ассистентов должного уровня подготовки. Так… «Подать питание на центральную панель», – задумчиво прочитал он первую строчку, поднял голову и подошел к большому электрическому щиту на стене. – Видимо, это оно.

Положив руку на рубильник, торчащий сбоку, он медленно поднял его вверх.

Лампы, тускло горевшие до этого, стали ярче. Центральная панель, за которой сидел Середа, ожила. Вспыхнули несколько разноцветных огоньков, стрелки циферблатов дрогнули, качнулись, и тихий гул заполнил комнату.

В зале за стеклом включились большие желтые светильники, свисающие с потолка по всему периметру помещения. Установка будто ожила: стержни, заскрипев, один за другим проникали внутрь спирали, а корона из шаров на вершине конструкции дрогнула и сдвинулась с места.

– Фурычит… – произнес Обрез, завороженно глядя на агрегат. – Тля буду, всё фурычит!

– Не торопитесь, коллега, – бормотал Войцехович, не поднимая головы от тетради, с которой он ходил перед панелью управления, нажимая кнопки, поворачивая какие-то рычаги и щелкая тумблерами.

Подойдя к креслу, в котором замер удивленный происходящим за стеклом Федор, профессор посмотрел на него поверх очков.

– Вы позволите? – Он указал Обрезу на рабочее место оператора.

Бандит проворно соскочил с мягкого сиденья, с шутливым поклоном уступая кресло, сделал несколько шагов к прозрачной стене и застыл перед ней, сунув руки в карманы брюк.

– «Установить датчики нейтронов на двести, протонный генератор на сто двадцать, энергощит на максимум…» – шептал ученый, сверяясь с записями.

Его пальцы забегали по светившейся панели, и та, будто соскучившись по работе, бодро отвечала ему щелчками, трелями и писком датчиков.

Войцехович поднял голову, наблюдая за происходящим в машинном зале.

Фиолетовые разряды, ветвящиеся между шарами, пробегали по виткам спирали, поднимались по ней до самого верха, до вращающейся короны-карусели, и там собирались в одну гигантскую молнию, которая периодически била в потолок зала, опадая дождем-фейерверком и осыпая зал тысячами искр.

– Вот теперь работает, коллега! – Профессор торжествующе улыбался, откинувшись на спинку кресла. – Осталось поместить артефакт-батарею в эту нишу, повернуть вот этот рычаг, и произойдет тот самый выброс аномальной энергии, про который, я думаю, рассказывать вам не надо.

Он развернул кресло к Спириной, встал, пряча руку в карман комбинезона, и вынул связку ключей.

– Давайте контейнер, Анна Алексеевна.

– То есть вы прямо сейчас хотите запустить проверку установки? – задумчиво уточнила она. – Но наверху люди. Ваш проверочный выброс убьет их.

– Давайте контейнер, Анна Алексеевна, – раздраженно повторил Войцехович. – Я слишком долго ждал этого, чтобы сейчас быть щепетильным и играть в благородство. К тому же…

– Погодите, профессор! – Нестеров поднялся со стула, перемещая автомат на грудь. – Надо бы прояснить некоторые вопросы. Напомню, что при нашем с вами разговоре вы пообещали мне, что лаборатория будет под защитой «Чести». Но тогда что тут делает Ворон?

– А я слыхал, что тут будет территория «Воли», – спокойно отозвался Воронов. – Поэтому я тут, а тебе уже пора уходить.

Нестеров быстро развернулся к дверям, поднимая автомат, но, увидев направленный на него ствол «вольновца», замер.

– Монстр, ты опять не думаешь, что и когда надо делать и говорить, – с издевкой оскалился Ворон. – Я попрошу вас, Анна, подойти и передать мне ваш рюкзак, если вас не затруднит. Мне очень неприятно, но я вынужден настаивать.

Нестеров отпустил оружие, свободно повисшее на ремне.

Не двигаясь с места, Спирина смотрела на автомат Воронова.

– Теперь ошибаешься как раз ты, – постучал пальцем по своему виску Монстр. – Я-то как раз предполагал, что договориться не выйдет. Пока мы сюда спускались, я отправил своим бойцам приказ, что, ежели ты выйдешь отсюда раньше меня, ты и твои люди будут убиты.

– Ай-ай-ай! Как это низко и подло, Монстр! – в притворном ужасе скривил лицо Воронов, развернул руку запястьем к себе и скосил глаза на циферблат часов. – Но, знаешь ли, совсем не удивил. Я-то тебя хорошо знаю. Поэтому «Воля» через четверть часа перебьет твоих бойцов независимо от того, выйду я отсюда или нет.

– Ах ты!.. – возопил Нестеров, сжимая кулаки и краснея от гнева. – Отмени свой приказ, Ворон!

– Не могу, – равнодушно пожал тот плечами. – Мы под слоем бетона, тут нет связи.

– Стало быть, братве меньше работы? Кайфово! – резюмировал Середа. – Ваши бакланы друг друга кончат, а моим корешам останется только милосердно добить обделавшихся с перепугу. Но вполне возможно, что со скуки они уже могли начать стрелять. Мокрушники и беспредельщики, что с них возьмешь? Впрочем, это не наше с вами дело, пусть веселятся там, наверху, верно? А нам бы тут все терки разрулить.

Обрез медленно развернулся, распахивая полы плаща и поднимая перед собой руку, сжимающую датчик-детонатор. Из рядов карманов, нашитых на внутренней стороне его черного плаща, торчали динамитные шашки, скрепленные друг с другом тонкими проводками.

– Не одни вы подготовились к встрече, – ухмыльнулся бандит, боком двигаясь к Анне и держа перед собой кулак с детонатором, кнопка которого была вдавлена его большим пальцем. – Мадам, передайте мне рюкзак, и я пойду отседова полегоньку. Или вы мадемуазель?

– Кое о чем вы забыли, господа, – проговорил Войцехович, беря свой защитный шлем, лежащий перед ним на пульте.

– Профессор, сейчас совершенно не до ваших научных лекций! – процедил Нестеров, стоя к нему спиной и переводя взгляд с автомата Воронова на детонатор Середы.

– Отчего же? – возразил ученый. – Сейчас самое время сказать, что Воронов был прав.

– Слышь, доцент! Мне глубоко фиолетово, ёктыть, кто тут прав или не прав! – вспылил Обрез и вырвал рюкзак из рук майора, все так же не спуская глаз с «вольновца». – Сейчас я уйду, а ты тут прогони им свою туфту, умник недоделанный. А мне некогда! Ворон, свинтил от двери, быра!

– Воронов был прав в том, что здесь есть система защиты. – Произнеся это, профессор быстро надел шлем и щелкнул тумблером под панелью.

Боль пронзила тело Спириной и, словно поток, пронеслась по всем нервным окончаниям, разрывая голову, парализуя мышцы, заставляя упасть и сжаться в комок. Только тело не откликалось на сигналы мозга, будто его вовсе не существовало сейчас.

Она рухнула на спину, как падают деревья, подпиленные умелым лесорубом. Не понимая, что с ней происходит, женщина попыталась сместить взгляд в сторону, но глазные мышцы тоже не слушались. Аспид видела только потолок над собой.

– Не волнуйтесь, господа, с вами все в порядке! – Голос Войцеховича звучал тихо, будто бы откуда-то издалека. – Просто ваши мускулы сейчас отключены от мозга. Это называется импульсное электромагнитное воздействие, одно из изобретений отца.

Лицо профессора, скрытое под полупрозрачной маской, появилось перед майором.

– Нет, Анна Алексеевна, вы не умрете, если вас это интересует, – виновато улыбнулся ученый. – Но состояние, согласен, не из приятных, я-то знаю. Когда не контролируешь абсолютно ничего, это зачастую бывает больнее боли физической. Откуда я знаю? Папа любил проверять свои изобретения на мне.

Он помахал Анне, подмигнул и отошел от нее.

– Но я могу и ошибаться, – продолжал он. – Сердце ведь тоже мышца. Оно может забыть, что ему надо делать, если сигналы от мозга совсем перестанут поступать. Не знаю, испытания этой защитной системы так и не были проведены должным образом. Не успел отец. А я прямо сейчас и закончу их, если вы не против. А вы ведь не против?

Зазвенели ключи.

– Какая красота! – послышался восторженный голос Войцеховича. – Даже жалко ее разрушать.

И снова его лицо в шлеме возникло перед глазами смотрящей в потолок Анны. В руках он держал переливающийся кристалл, из которого в разные стороны расходились лучи-кристаллы меньшего размера.

– Вот, Анна Алексеевна, тот самый артефакт-батарея! – Он торжествующе вертел так и эдак долгожданную добычу. – Отец даже не успел название ему придумать. Забыл сказать вам спасибо, госпожа майор! Спасибо!

И профессор снова пропал из поля зрения.

– Поместив эту батарею в установку, мы с вами, коллеги, получим небольшой выброс, – продолжил пояснять свои действия Войцехович. – Нет, он не будет столь разрушителен, как те нерукотворные, что происходили раньше, бесконтрольные и спонтанные. Однако его мощности будет достаточно, чтобы те преступники, которые собрались там, наверху, над нами, были моментально уничтожены. А это, господа, и будет демонстрацией важности и необходимости открытия профессора Войцеховича, которого все считали ненормальным!

Неожиданно голос профессора прервался.

– Как? Что? – воскликнул он.

Послышался звук удара, падения, потом все стихло, и только характерные звуки электрических разрядов в зале за прозрачной стеной нарушали тишину.

Спирина почувствовала покалывание в пальцах рук и ног. Она даже смогла сдвинуть взгляд с большой серой точки на потолке, когда над ней склонился встревоженный капитан Шебанов.

– Анна, вы живы? – Он поводил перед ее глазами рукой и, видя, что зрачки женщины двигаются следом, улыбнулся уголками губ. – Вот и чудесно.

Капитан подтащил ее все еще парализованное тело к закрытой двери, которая вела вглубь машинного зала.

– Вы тут посидите пока что, а я остальными займусь. – Прислонив Анну спиной к стене, Шебанов положил ей на колени тяжелый рюкзак, поднял ее голову, держа за подбородок. – Артефакт я вернул в контейнер вместе с ключами, все это снова у вас.

Спирина увидела лежащих у дверей Воронова и Нестерова, а на панели управления – Войцеховича в разбитом шлеме.

– Я сейчас, майор. – Шебанов отпустил ее лицо, и голова Аспида безвольно упала на грудь.

Она слышала пыхтение капитана и звуки перетаскиваемых тел, вот только все ее попытки поднять голову, шевельнуть рукой или ногой приводили только к бессильной злобе.

– Ше… Кап… – наконец удалось выдавить ей из себя.

– Минутку, Анна Алексеевна, еще чуть-чуть, – донесся его голос.

В конце концов она умудрилась склонить голову набок, скосить глаза и увидеть, что происходит. Шебанов уже успел вытащить Нестерова и Воронова в коридор. Следующим на очереди был Середа. Капитан накрутил на руку провода, торчащие у бандита из-под плаща, и дернул их, обрывая. Откинув в сторону этот клубок, Михаил ухватил Обреза за ноги и поволок его к дверям.

Голова Федора болталась из стороны в сторону, зрачки глаз бешено вращались.

– Ше… реш… тя… – вдруг загудел Обрез, ударившись затылком о порог.

– Да, Федя, порешишь, я знаю, – устало выдохнул Шебанов, усаживая его рядом с Монстром. – Как-нибудь потом.

Последним капитан доставил безвольное тело Войцеховича, после чего, вернувшись, захлопнул дверь комнаты управления.

– Как… вы… – попыталась произнести Анна, но голосовые связки все еще не слушались ее. Женщина попыталась сжать пальцы, однако они лишь дрожали, отказываясь подчиняться.

– Анна Алексеевна, как говаривал Догнич, человеку, пережившему Выхлоп, игры с излучениями – что слону дробина, – усмехнулся Михаил, подходя к закрытой двери, рядом с которой сидела Спирина. Он налег на створку, но та не дрогнула. – Выходить через шлюз нам нельзя. Там сейчас слишком много ребят с оружием. И, судя по всему, они уже начали убивать друг друга. – Шебанов отошел на пару шагов назад и с разбегу врезался в преграду плечом.

С громким хрустом дверной косяк вылетел из стены в машинный зал. Дверь распахнулась, и оглушительный треск рукотворных молний проник в комнату управления.

Шебанов подошел к Анне, поднял на ноги и закинул ее руку себе на шею.

Женщина вяло попыталась сопротивляться такой заботе, но колени подогнулись, и если бы не схвативший ее за талию капитан, рухнула бы на пол.

– Вот хорошо, уже начинаете двигаться! – усмехнулся Михаил. – Значит, скоро все будет в норме. Сейчас спустимся и попробуем найти аварийный выход. Он должен быть где-то внизу, в ангаре.

Они подошли к ступеням лестницы, начинавшейся за выбитой дверью.

Звук пистолетного выстрела из коридора прозвучал оглушающе. Следом за ним раздался грохот падающего на бетон металлического предмета.

Капитан вздрогнул, качнулся, но устоял на ногах.

– Что? – произнесла тихо Анна, глядя на скривившееся лицо Шебанова.

– Мне кажется, Анна Алексеевна, теперь вам лучше самой, – прохрипел он и попытался улыбнуться. – Наши друзья приходят в себя.

Они одновременно опустились на колени. Шебанов снял руку женщины со своей шеи, повесил на ее плечо рюкзак и подтолкнул Анну к лестнице.

– Бегите, Анна Алексеевна, – прошептал он. – И найдите полковника. Кроме него никто не знал точного места гибели шестого отряда. Кроме него никто не мог найти мой жетон. И кроме него никто не мог перепрятать контейнер. Он должен быть тут, в Зоне. Найдите его.

Онемевшая от удивления Спирина смотрела на бледнеющего Шебанова.

– Но, капитан…

– Уходите, быстрее! Лаборатория стандартная, тут должен быть аварийный выход. Спуститесь вниз, в машинный зал, найдите коридор номер три. Идите по нему до самого конца, там должна быть лестница наверх… – Голос капитана слабел с каждым словом. – Я задержу их.

Он с трудом поднялся.

– Прощайте, Анна.

Женщина обернулась.

– Прощайте, Михаил Иванович.

И она перекинула все еще непослушные ноги на лестницу. Выпрямив колени, прокатилась по ступеням на спине, больно ударившись затылком о металл.

Стоящий наверху Шебанов потянул на себя дверь и с силой захлопнул ее.

– Ну что, кто первый? – раздался его хриплый крик.

Ответом был сильный гулкий удар.

* * *

Анна, держась за стену, уходила по коридору все дальше от машинного зала с гудящей установкой, разбрасывающей во все стороны молнии. От выстрелов и криков. Мышцы тела почти полностью восстановились после импульсного удара, но колени все еще дрожали.

Ей пришлось остановиться, как только она прошла еще один поворот. Обрушившиеся бетонные перекрытия наглухо перегородили узкий проход. Пошарив руками по едва освещенным стенам и попытавшись сдвинуть обломки, Анна устало опустилась на пол, прижавшись спиной к стене. Достала из-под куртки пистолет, вынула магазин, осмотрела его, вставила обратно.

«И что теперь? – прикидывала Спирина. – Пять патронов в обойме, еще десять в запасной. А потом?»

Вдруг Аспид услышала совсем рядом с собой шуршание. Глаза, уже достаточно привыкшие к темноте, рассмотрели маленький живой комочек, выбравшийся в коридор из-под завала.

«Вот еще крыс мне тут не хватало!» – подумала она, увидев блеск пары глаз, уставившихся на нее.

Решив отогнать от себя зверька, женщина протянула руку и, больно уколовшись, тут же ее отдернула.

«Еж! Какого черта ты тут делаешь?!» – промелькнула мысль в ее голове.

Зверек фыркнул, развернулся мордочкой к препятствию, закрывшему коридор, и исчез под ним.

Анна легла на пол и заглянула под обломки, туда, где только что сидел ёжик. Под грудой бетона, в углу между стеной и полом, был узкий проход.

Она просунула руку в пустоту. Не встречая препятствий, ее конечность свободно двигались вперед, пока плечо не коснулось торчащих фрагментов перекрытий.

«Если Шебанов ошибся и там тупик, обратно я не смогу вернуться. Но выбора нет», – подумала Анна.

Растянувшись на полу и толкая перед собой рюкзак, она медленно двинулась в темноту прохода, упираясь локтями и коленями и изгибаясь подобно гусенице. По расчетам Спириной, ей предстояло преодолеть несколько метров, чтобы выбраться на другую сторону этого завала.

Она ползла, проклиная Зону, сталкеров, реактор и аномалии. Ругая Войцеховича, Нестерова с Вороном, Зеброва и Догнича. Ругая всех, кого могла вспомнить в эту минуту. Но больше всего – себя.

К ее удивлению, проход не заканчивался, а, наоборот, расширялся, и, как ей показалось, стал подниматься вверх. Все меньше бетонной крошки попадалось ей под пальцами, вокруг теперь была влажная сырая земля.

Изрядно вспотев и останавливаясь несколько раз, Анна с упорством дождевого червя ползла и ползла вперед. Несколько раз путь изгибался, и тогда женщине приходилось поворачиваться на бок, преодолевая поворот.

Сколько времени прошло, она не представляла. Все тело болело, мышцы не слушались. Каждый новый рывок вперед давался с большим трудом. И когда, казалось, сил на следующий уже не осталось, она вдруг ощутила, как ее лица коснулась прохлада свежего воздуха, а до ушей долетели звуки стрельбы. Спирина замерла, почти не дыша, прислушалась.

Действительно, где-то впереди, над ее головой, шел бой. Звуки автоматных очередей перемешивались с ружейными выстрелами и воплями людей.

«Не хватало мне еще оказаться прямо посреди поля», – подумала она, упираясь непослушными ногами в землю и толкая перед собой рюкзак.

Вдруг она почувствовала, что рюкзак тянут вверх. Она судорожно схватилась за лямки, быстро обмотала их вокруг ладоней, сжав кулаки.

«Кто? Что? Не отдам! Только со мной!» – взорвался в ее голове крик, но сквозь сжатые зубы вырвалось звериное рычание.

Рюкзак снова с силой рванули. И еще раз.

И Анну вслед за ним вытащили на поверхность.

Глаза, отвыкшие от дневного света, непроизвольно зажмурились.

Ослепшая на мгновение женщина сжалась в комок, притянув ноги к животу, крепко обхватила свою ношу, прижала к груди и уже хотела было закричать, но большая теплая ладонь закрыла ей рот. Изловчившись, она разжала зубы и с рычанием впилась ими в руку.

– Майор, вы что?! Свои! Успокойтесь! – услышала она над собой ошарашенный шепот Догнича.

Отпустив укушенную руку, Анна разлепила веки, приподнялась и завертела головой, осматриваясь.

Дог, сидевший на коленях рядом с ней, прижимал пострадавшую ладонь к груди.

– Второй раз я вас вытаскиваю! – раздосадованно шептал он, рассматривая след от укуса. – Но никак не ожидал, что последует такая жаркая благодарность.

Спирина лежала в густом кустарнике, росшем на склоне холма у края все того же поля. Высокая трава скрывала их от посторонних глаз.

Тяжело дыша, Анна села, не выпуская рюкзак.

– Где мы? Что тут?

Раздавшаяся неподалеку автоматная очередь заставила ее снова приникнуть к земле, буквально распластаться. Догнич укрылся рядом, подтянув винтовку ближе к себе.

Крики и стрельба звучали совсем близко. Спирина повернулась к напарнику, собираясь продолжить расспросы, но тот приложил палец к губам и отрицательно замотал головой. В этот момент в нескольких десятках метров от них по вершине холма пробежала вооруженная автоматами группа в черных комбинезонах.

Догнич придвинулся к Спириной.

– Как вы тут оказались, Дог?

– Длинная история.

– Как вы узнали, что я тут вылезу?

Дог неожиданно улыбнулся, указывая пальцем под кусты неподалеку.

– Я шел за ним.

Женщина присмотрелась.

В полутьме веток блеснули маленькие пуговки-глазки и черный нос в обрамлении множества иголок. Взглянув на Анну, ёжик на секунду замер, потом развернулся и быстро побежал прочь, исчезая в густой траве.

– Вас привел сюда ёж?! – Спирина изумленно вскинула брови.

– Нет, конечно. Сюда я пришел сам. В лесу полно народа: «Честь», «Воля», бандиты, армейцы… Мне пришлось остаться здесь, – начал быстро рассказывать Дог. – А зверек этот вылез из кустов. Вылез и сел рядом со мной. Сидит и смотрит на меня, не убегает. Я к нему, а он к норе. А в норе ваш рюкзак торчит. Я и потянул.

– Когда вы перебрались из леса сюда, на холм?

– Как вы люк тот нашли. Из леса вход в него не видно было, вот я сюда и переместился.

– Это лаборатория X-22. Там установка. Контролируемый Выхлоп, Дог. Это страшное оружие.

Догнич замолчал, глядя на Анну.

– Что с капитаном? – спросил он с надеждой.

Она покачала головой, смотря на поле перед собой.

– Жаль, – после секундной паузы тихо проговорил Дог.

Впереди на поле снова раздались выстрелы и крики.

Аспид прислушалась.

– Что это? Вы слышите?

Догнич приподнял голову, замер.

– Вертолеты, – прошептал он, подняв глаза к небу.

И майор увидела, как на горизонте из-за деревьев выплыли две машины, рассекая воздух мощными винтами. Их шум заглушил автоматную стрельбу, когда они накренились вперед, барражируя над полем.

– Они атакуют! – удивленно и завороженно выдохнул Догнич.

Тяжелые пулеметы обеих машин заработали одновременно, вспахивая землю. Разбегаясь с криками, люди бросали автоматы, но пулеметный дождь догонял их, прижимал к земле и разрывал тела.

Промчавшись над полем, вертолеты зашли на второй круг, разворачиваясь параллельно друг другу. Те из бойцов враждующих группировок, которые в этот момент оказались на открытом поле, бежали к лесу. Бандиты Обреза, облаченные в черные кожаные куртки, выскакивали из своих укрытий и неслись к спасительным деревьям.

Анна вжималась в землю, обхватив руками рюкзак и надеясь, что кусты, в которых они скрывались с Догом, станут убежищем от пулеметного огня.

Но второй атаки не последовало.

Грозные машины зависли над полем. Одна из них начала опускаться между холмами, аккурат на поле рядом с открытым входом в шлюз лаборатории, вторая же висела в сотне метров над землей, медленно вращаясь, будто зверь, высматривавший добычу.

Спирина приподняла голову, наблюдая, как из приземлившегося вертолета выскакивали бойцы. Прикрывая друг друга, они по очереди ныряли в открытый люк.

– Кто-то вызвал армейский спецназ! – услышала она реплику Догнича над самым ухом. – Вот теперь точно перемирию конец.

Спирина неотрывно смотрела на створки люка, в котором скрылась группа спецназа. Спустя несколько минут из подвала один за другим стали появляться бойцы. Двое из них несли носилки, на которых лежал мужчина в светло-зеленом научном комбинезоне. Войцехович, а это был именно он, держался за голову и что-то экспрессивно вещал. Спецназовцы погрузили профессора в вертолет, вернулись к люку и захлопнули его створки.

В руках одного из бойцов с большим ранцем на спине загорелся синий язычок газовой сварки. Он присел над люком, поднес к нему пламя.

– Что они делают, Дог? – тихо спросила Анна.

– Заваривают вход. Трудно же будет теперь попасть в эту лабораторию.

– А Нестеров, Воронов, Середа? Они же внутри оставались!

Догнич молча пожал плечами.

Закончив работу, группа спецназа погрузилась в вертолет. Машина взревела винтами, поднялась, замерла на секунду, развернулась и стала быстро удаляться.

Но второй вертолет не торопился улетать.

Он прошел по дуге над деревьями вокруг поля, и вдруг его пулеметы снова ожили.

Сделав круг и беспощадно залив пространство перед входом в лабораторию смертельным огнем, вертолет завис, прекратив стрельбу. Аспид с Догничем прижались к земле, ожидая, что вот сейчас пулеметчик точно заметит их и прошьет новой очередью. Но, будто после недолгого раздумья, рев двигателей над ними поменял тональность и стал затихать. Грозная машина, развернувшись, неспешно удалялась, словно хищник после охоты, оставляя на поле тела своих противников.

Повисла неожиданная оглушительная тишина.

Спирина выглянула из-за кустов.

Повсюду в разных позах лежали тела в зеленых, черных и синих комбинезонах, куртках и камуфляжах. Казалось, что живым от этого шквала огня не смог бы уйти никто. Но вот зашевелилась одна фигура, вторая. Кто-то громко застонал, другой пополз к лесу, третий сел, озираясь по сторонам.

– Анна Алексеевна, надо уходить! – Догнич тронул ее за рукав. – Только старайтесь не поднимать голову, снайпер не будет разбираться.

Он показал пальцем на верхушки деревьев по обеим сторонам поля, потом развернулся и ползком начал спускаться с холма, прижимаясь к земле.

Анна передвигалась следом, рывками дергая за собой рюкзак.

Сзади, на пустыре, вновь возобновилась стрельба. Одиночные выстрелы винтовок и короткие очереди автоматов перемешивались с криками и ругательствами.

– Вам конец, «вольновцы»!

– «Честным» пора сдохнуть!

Ползти пришлось долго. Силы Спириной уже заканчивались, когда Догнич остановился и указал ей на ряд кустов впереди. Женщина кивнула, подтаскивая тяжелый рюкзак к груди. Видя, как ее лицо скривилось от напряжения, Дог потянулся к ценной ноше, но Анна прижала ее к себе, отрицательно замотав головой.

– Я только помочь хотел, – хмыкнул он, пожав плечами.

Стрельба за спиной стихала, когда парочка достигла спасительной зелени леса.

Раздвинув ветки, Догнич пробрался в гущу зелени. Сел, привалившись к стволу, снял с пояса фляжку, приложился к ней, сделал несколько глотков и протянул Анне, прислонившейся к соседнему дереву.

– Что дальше, Дог? – Взяв флягу, женщина сделала большой глоток. – Куда нам идти теперь?

Запустив руку во внутренний карман, Дог нахмурился. Аспид моментально сжала за спиной пистолет.

– Спокойно, Анна Алексеевна. – Дог медленно вынул старенький сталкерский КПК, перемотанный синей изолентой. – Вам бы пора уже начать мне доверять.

– Я уже не знаю, кому доверять, – пробормотала майор, убирая руку из-за спины. – Откуда у вас такая древность? Все это время вы таскали его с собой?

– То, что проверено годами, всегда полезно. – Нажав кнопку на ребре аппарата, Догнич ждал его включения. – Без него в Зону я никогда не ходил. Зачем же менять привычки?

Экран засветился и тут же выдал трель уведомлений.

– Ого, давно такого оживления в Зоне не наблюдал! – Присвистнув, он удивленно поднял брови домиком. – Анна Алексеевна, такая опять каша заварилась… Тут и по вашу душу тоже.

Подтянув ноги к груди и спрятав под них рюкзак, Спирина обхватила колени руками.

– Что значит «по мою душу»?

Вдруг во внутреннем кармане ее куртки ожил смартфон, завибрировал и пискнул оповещением. Достав аппарат, Спирина развернула пришедшее сообщение. Номер отправителя был скрыт.

«Ваш контракт аннулирован. Вы присвоили то, что не принадлежит вам. Я даю вам сутки на то, чтобы вы сдались любому армейскому патрулю и запросили срочной связи со мной, профессором Войцеховичем. В противном случае вы будете признаны особо опасным дезертиром, которого будет приказано ликвидировать. 24 часа, Анна. Время пошло».

– Так что там про мою душу, Дог? – Женщина повернулась к нему и замерла – Догнич смотрел на нее с восторженной улыбкой. – Да что такое, блин?! Почему вы так на меня пялитесь?

– Анна Алексеевна, дайте минуту полюбоваться таким дорогим человеком! – захихикал он.

– Не поняла. Вы о чем? – растягивая слова, переспросила Анна.

Она взяла в руки протянутый им КПК и пробежала глазами по тексту.

«Всем группировкам и вольным сталкерам! Клан “Честь” объявляет награду в 100 000 долларов за поимку Анны “Аспид” Спириной. За информацию о месте ее нахождения награда 10 000 долларов».

Перечитав несколько раз, Анна попыталась проглотить комок, подкативший к ее горлу.

Следом появилось оповещение «Воли», в котором предлагалась сумма в два раза больше.

Бандитские кланы были скромнее и не стали указывать конкретные цифры, но намекали, что «братву не обидят», если кто-то приведет им Аспида.

Дальше шли обращения группировок друг к другу с перечнем нарушений условий перемирия. Конечно, каждая из них валила вину на остальных, и, как закономерный итог, появились сообщения «Чести» и «Воли» о прекращении мира.

– Откуда все они знают про меня? – потрясенно шептала Анна. – Ведь Воронов, Монстр и Обрез остались в лаборатории…

– Теперь я понимаю, почему вы так прижимаете к себе этот рюкзак. – Догнич спрятал в карман возвращенный Анной КПК. – Я предполагал, что может быть нечто подобное, но не думал, что все настолько серьезно. Значит, опять все против всех, а потом очередная зачистка… Ну, что ж, давно уже этот муравейник следовало растрясти.

Отрешенно качая головой, Спирина ушла в себя.

– Что до Обреза, Ворона и Монстра, то, зная этих ушлых ребят, – продолжал говорить Дог, – я бы не поверил, что они остались в лаборатории до прихода спецназа. Мозги у них работают отменно, и лишний раз рисковать они не станут.

«Надо выходить из Зоны. Но как? Одной далеко не уйти. Затаиться, переждать. А где? Перемирие сорвано. Так уже было. Армия не станет вмешиваться на первых порах. А что будет потом – неясно. Что же делать?»

– Что вы сказали? – переспросила она, повернув голову к сидевшему рядом Догу.

Тот поднялся, протянул ей руку.

– Я говорю, что надо уходить отсюда. Иначе в ближайшее время тут начнут рыскать все, кто читает общесталкерский канал.

Анна задумчиво опустила взгляд.

– Только вот куда мы пойдем?

– К одному старому знакомому, – не убирая руки, откликнулся Догнич. – Я очень надеюсь, что он нам поможет.

Немного помедлив, Анна сжала его ладонь и поднялась, забрасывая рюкзак на плечо.

– Что ж, Семен, ведите.

Закинув на плечо винтовку, он осмотрелся.

– Только у меня к вам одна просьба, Анна Алексеевна: постарайтесь все же мне доверять.

Пожимая плечами, женщина попыталась изобразить улыбку.

– А у меня разве есть выбор? Могу поклясться, что в спину стрелять не планирую. Этого достаточно?

Дог улыбнулся.

– И на том спасибо. Не отставайте.

И он уверенным шагом двинулся в чащу Рыжего леса, из которого несколько часов назад они вышли.

Забросив за спину рюкзак, ставший вдруг таким драгоценным и смертельно опасным для нее, Спирина зашагала следом.

* * *

Сумерки сгущались, когда они наконец-то выбрались из леса на Лиманскую развилку.

Идти пришлось медленно, избегая хоженых троп, дорог и старых стоянок кланов, на части которых вновь появились сталкеры.

Выйдя к развилке, Дог замедлил шаг.

– Отсюда до заброшенной деревни недалеко совсем. Там никогда не было группировок – нет у них там интереса.

– Вы же понимаете, что в моем положении выбирать не приходится, – пожала плечами Спирина. – Если ваш знакомый сможет приютить нас на какое-то время, я буду и вам, и ему очень благодарна.

– Да я понял, Анна Алексеевна, – кивнул напарник. – Я это и имел в виду. Пойдемте. Надо еще кое-что сделать, пока не стемнело.

Он поправил ремень винтовки и указал Анне на заросшую просеку, уходившую от перекрестка в глубину леса.

– До деревни идем здесь, – и зашагал по колее.

Женщина сошла с асфальта, оглядываясь.

– А что сделать надо, Дог?

Он с улыбкой повернулся к ней.

– Сейчас покажу, дойдем только до нужного места.

Спустя несколько минут Догнич остановился, приложил ладонь ко лбу.

– Сюда! – Глядя себе под ноги, он медленно двинулся в гущу лесной зелени.

Майор шла за ним, тревожно прислушиваясь.

Склонившись над поваленным пнем, Дог вынул нож.

– Что там? – шепотом спросила Анна, пригибаясь и протягивая руку за спину, к пистолету.

Поднявшись, сталкер с улыбкой показал женщине большой гриб.

– Ничего не понимаю я в грибах, – усмехнулся он. – Зато Дед их шибко уважает.

Он снял рюкзак с плеч, развязал его и бережно положил внутрь находку.

– Дед? – переспросила Анна, бессознательно шаря глазами по земле между деревьями. – Вон там еще один!

Догнич срезал гриб, на который указывала Анна. И соседний тоже.

– Дед. Он так себя называет. Все так и знают его – Дед из заброшенной деревни.

Они шли, вооружившись палками, как заядлые грибники. Иногда Догнич останавливался, нагибался и брал у леса его очередной дар.

– А вы с ним как познакомились? – расшвыривая палкой опавшие листья, прервала молчание Спирина.

– Так я рассказывал. – Догнич, набив гостинцами рюкзак, завязывал его лямки. – Это он, Дед, вытащил меня тогда с болот. К себе в избушку привез. Неделю выхаживал. – Закинув свою ношу на плечи, он поднял руку. – А вот мы уже и пришли. Видите дома между деревьями?

Анна разглядела остатки бревенчатого сруба, едва заметного за кронами.

– Это и есть деревня?

Кивнув, Дог улыбнулся.

– А что, думали, тут коровы с гусями по улицам бродят да гармонист на лавочке песни орет?

Он зашагал к избушке, раздвигая ветки.

– Нет, конечно, но все же надеялась дома увидеть, а не развалины. – Анна машинально «сканировала» землю на предмет наличия грибов. – Дог, тут еще!

Она нагнулась, потянула за основание ножки, и та легко выскочила из земли вместе с корнем-грибницей.

– Подождите меня, Семен! – крикнула женщина и прибавила шаг.

Обойдя покосившуюся стену, она остановилась.

Густой лес, выросший на месте деревни, не смог полностью поглотить сельскую улочку. Хотя большинство домов развалились, вдалеке за деревьями виднелись достаточно хорошо сохранившиеся крыши.

Догнич, шедший впереди в нескольких десятках метров, остановился, помахал майору рукой.

Анна, ускорившись, догнала его, и, попутно осматривая бревенчатые развалины по краям улицы, подошла к сталкеру.

– Жили себе люди, жили… – проговорила она, глядя на одинокую печку за покосившимся забором – единственное напоминание о стоящем когда-то тут жилище. – И в один день – никого, пусто.

– Не везде так было, да и не в один день. Где-то старики еще долго оставались. Никак их было не оторвать от родного очага. Но… Вы же понимаете: это двадцать лет назад они уже были стариками, а теперь… Теперь и нет уж никого из них.

Они молча шли по вымершей деревне, погруженные каждый в свои мысли.

– Надо же, грядки! – изумилась Анна, заметив за одним из хорошо сохранившихся заборов аккуратные ряды посадок. – Неожиданно.

Заботливо прополотые, выровненные, словно по линейке, грядки посреди заросших развалин казались чем-то инородным. Дорожки между ними были выложены досками, тщательно подогнанными друг к другу. Большая часть урожая по случаю осени была уже собрана, но капуста все еще белела округлыми боками, да посверкивал золотисто-зелеными семенами укроп-переросток, да торчали врастопырку длинные тонкие листики еще какого-то неведомого огородного растения. Покосившийся домик, под крышей которого на протянутой веревке висели пучки неизвестных трав, смотрелся на удивление приветливо.

Победоносно улыбнувшись, Догнич, будто фокусник в цирке, отодвинул щеколду и открыл калитку.

– Дед, грибочков надо? – Он шагнул на доски, ведущие к дверям дома, и Спирина прошла за ним.

Дверь со скрипом распахнулась.

– Семен Догнич! Собственной персоной! Неужто ты наконец-то пожаловал к старику? – раздался явно старческий бас.

Анна застыла на месте, услышав голос хозяина огорода.

На пороге дома появился невысокий широкоплечий старик. Его абсолютно седая шевелюра была расчесана, а борода, касающаяся своим концом большой блестящей пряжки брючного ремня, пострижена клином. Опираясь на толстую корявую палку-костыль, он сделал несколько шагов, шаркая по доскам тяжелыми ботинками.

– Здорово, Дед! А я к тебе не один, – весело произнес Дог. – Принимай гостью.

И он повернулся к побледневшей Анне, которая держалась за столбики калитки.

– Папа… – прошептала она.

Старик поднял на нее глаза, охнул, попятился и сел на лавку у стены избушки.

– Анюта… – Его голос дрогнул. – Добралась наконец-то.

Улыбка слетела с губ Семена. Он крутил головой от стоящей женщины к старику, сжимавшему побелевшими пальцами дерево лавки, и обратно.

– Папа? Анюта?

* * *

– Двадцать лет! – Она, точно тигрица в клетке, раздраженно ходила из угла в угол. – Папа, двадцать! Почему?

– Анюта, так было надо. – Седой старик сидел за столом, следя за кружащей по комнате дочкой.

Та остановилась.

– Не называй меня так! – Она сердито сложила руки на груди. – Ты бросил нас! Ради чего? Ради Зоны? Она всегда была у тебя на первом месте! А я? А мама?

Спирин вдруг громко стукнул тяжелым кулаком по столешнице.

– Да послушай меня, Анна! – взревел он так громко, что Догнич, сидевший в углу на кровати, выпрямился и положил ладони на колени. – Ты не поймешь, пока не выслушаешь меня!

Анна села рядом с Догом.

– Хорошо, я слушаю.

Но, не вытерпев и нескольких секунд, опять вскочила на ноги.

– Сообщить, позвонить, написать письмо. Двадцать лет! – Женщина сжала виски руками. – Я не понимаю… Не. Понимаю. Я.

– Сядь, Анна, – попросил полковник тихим, спокойным голосом. – Сядь и послушай.

Майор опустилась на стул между двумя окнами, прикрытыми марлевыми занавесками.

– Мама верила, что ты жив, – тихо пробормотала она. – Все эти двадцать лет верила.

– Я не мог по-другому, Анюта. Посмотри на меня, посмотри, что со мной стало! Зона… Вот что она со мной сделала.

– Я знаю про Выхлоп, пап. Шебанов все рассказал.

Полковник поднял голову.

– Лейтенант тоже тут?

Анна покачала головой.

– Капитан. Он дослужился до капитана. Он спас меня, – добавила она. – И остался в Х-22.

– Значит, ты была там?

– Да. С Войцеховичем.

Как бы ни была она обижена, это был тот самый человек, с которым она привыкла делиться всеми своими новостями, идеями, сокровенными мыслями. Так что ничего удивительного, что она рассказала отцу обо всем произошедшем в лаборатории.

– И вот Догнич привел меня сюда, к тебе, – закончила Анна свой рассказ.

Спирин выдвинул небольшой ящик из-под стола, вынул из него старенький КПК.

– Из-за этого контейнера они назначили награду за тебя?

Дочка пожала плечами.

– Видимо, да.

– Зона теряет силу. Если никто не вмешается, то еще лет десять-пятнадцать – и она совсем исчезнет. Сталкеры бросают свое ремесло и уходят за Периметр, – задумчиво произнес полковник, глядя в окно. – Аномалии исчезают, мутантов истребили почти всех.

– Но если всё так, почему ты до сих пор тут?

Спирин повернулся к дочке, с трудом поднялся.

– Может, именно поэтому. Аня, посмотри на меня. Я старик. А ты помнишь, сколько мне лет?

– Пап, что за вопрос? Шестьдесят пять в этом году исполнилось бы… – Она осеклась. – Ой, прости! Шестьдесят пять.

Спирин усмехнулся, прошаркал к печи, налил из большого чугунка в стакан темную жидкость.

– Ты права, дочь, исполнилось бы. – Он медленно вернулся к столу, сел, поставив перед собой стакан. – Я давно должен был умереть. Еще тогда, под тем Выхлопом. Но выжил.

– Шебанов рассказал про Выхлоп. – Анна заставила себя выглянуть в окно, чтобы не погрузиться вновь в тягостные мысли. – Не могу никак понять, что у тебя вон на тех грядках растет. Никогда такую траву не видела. Что это?

– Я даже и не знаю название, – ответил полковник, шумно отхлебнув из стакана. – Но только благодаря этой травке я еще жив.

– То есть как так? – вмешался в разговор сонный голос Догнича. – Это лекарство, что ли, какое-то?

– Что значит – «благодаря травке»? – вторила ему Аспид.

Спирин усмехнулся, сделал большой глоток, осушив половину стакана.

– Простите, гости дорогие, вам не предлагаю своего чая. Здоровому человеку он только во вред. А вот Догнича я им отпаивал когда-то. Помнишь, Семен?

– Да помню я, Дед!.. – Сталкер вдруг покраснел. – Извините, Алексей Владимирович.

Спирин махнул на него рукой.

– Да ладно тебе. Дед так Дед. Я уже привык за столько лет Дедом зваться.

– Так почему, пап?

– Почему что?

– Почему все?! Почему ты здесь двадцать лет? Почему я здесь? Почему трава эта на грядках? Почему меня убить хотят? Почему все это?!

Полковник поднялся, медленно подошел к ней и крепко обнял ее, как когда-то на прощанье. И она расплакалась, положив голову на все еще широкое, но уже ощутимо костлявое плечо старика. Но плакала она тихо, без рыданий и всхлипов. Вспоминая те годы, когда все вокруг ее убеждали, что надо смириться, ее геройский отец погиб, выполняя важное задание… а она продолжала верить, что он жив.

Анна молча обнимала отца, и слезы текли по ее щекам.

– Почему, пап?

Спирин разжал объятия, подвел дочку к кровати и усадил рядом с Догничем. Он и сам сел, допил чай, отставил стакан в сторону, положил руки на стол и сложил пальцы в замок.

– После большой зачистки батальону приказано было охранять оставшиеся в Зоне лаборатории. Одной из них и была X-22. Вот только мало кто про нее что-то знал. Пять лет руководил ею профессор Войцехович. Мы даже сдружиться успели с ним! Хороший был мужик, хотя и со сдвигом. Впрочем, в Зоне другие и не засиживались. Что они делали в лаборатории той – не наше это дело было. Наша задача – людей лишних к ней близко не подпускать. И никого из нее без команды не выпускать. Когда поступил приказ опечатывать все научные объекты в Зоне, мы, конечно, обрадовались таким переменам. Уж больно надоело мотаться по Зоне моим ребятам. Каждый выход кого-то теряли. То аномалии, то зверье… Но куда чаще от бандитов, наемников и представителей разных кланов доставалось бойцам. Нет хуже зверя, чем человек. А в Зоне и подавно. Целый месяц ушел у нас на то, чтобы приказ выполнить. По два-три рейда в день делали. Вывозили, проверяли, консервировали. Все лаборатории, базы научные, оборудование, людей… Не спали почти, но ни одного происшествия не случилось. Лаборатория Х-22 стояла последней в списке. Персонала там было немного: шесть человек плюс Войцехович.

– Мне про этот рейд Шебанов рассказывал… – вставила Спирина.

– Так вот, – продолжил полковник, – и людей в лаборатории было немного, и оборудование вывозить не требовалось, поэтому решили мы с профессором, что своим ходом можно будет выбраться. Охрана у них из наемников тогда была. Я своих людей снял с объекта, как только приказ о консервации поступил. Войцехович наемников выпроводил и ждал, когда я со своими бойцами прибуду, – уговор у нас такой был. Мой батальон в Лиманск с утра колонной поехал, остатки базы научной закрывать. Машины под завязку загрузили, ученых усадили и в обратный путь. На перекрестке я вызвал Шебанова с десятью бойцами, машины дальше отправил, а мы к лаборатории пошли. Все закрыли, опечатали и двинулись обратно. Нам до базы на складах дойти было всего ничего. Бойцы с учеными впереди шли, а мы с профессором за ними. Смотрю, а Войцехович еле плетется, согнулся весь, шлем снял, тяжело дышит. Плохо, говорит, мне. Давно по свежему воздуху не ходил. Забрал я ранец у него, а профессора вперед к Шебанову направил. Следи, говорю, капитан. Головой отвечаешь. Уже заводские ангары видно было впереди, когда Выхлоп нас накрыл.

Анна хотела что-то сказать, но Догнич опустил ей руку на колено и приложил палец к губам. Женщина махнула в ответ рукой и промолчала.

– И это, значит, лейтенант разболтать успел? – хмыкнул полковник, верно истолковав мимику дочери. – Ладно, черт с ним, срок давности вышел, так что имел Шеба право. Но вот что дальше было, он уж точно не знал.

– Он был уверен, что ты погиб вместе с остальными, – все же не выдержала дочь. – Довел Войцеховича после Выхлопа до военных.

– Я знаю, Анюта. – Спирин сделал глоток из стакана. – И знаю, что с ними стало после. Со мной тоже странности начались. И это главная причина, почему я тут, в Зоне, остался.

Анна вопросительно посмотрела на отца.

– Хочу, чтобы ты меня поняла. Чтобы осознала, почему я не вернулся домой. – Полковник закашлялся, прижимая руку к груди. – Я не знаю как, но очнулся я после Выхлопа в лесу. Пошевелиться не мог, лишь глазами вертел. Пролежал так несколько часов, наверное. Только к ночи смог подняться. Решил дорогу найти какую-нибудь, а дальше, типа, видно будет. К перекрестку на Лиманск вышел. Вот, думаю, хорошо, что далеко не унесло. Пошел к складам. Долго шел. И оказался снова у перекрестка. Удивился я, конечно. И опять пошел. И опять – перекресток. Ходил так по кругу, пока утро не наступило. Тогда решил попробовать в другую сторону, набрел на эту деревню, на этот самый дом. Тут и уснул.

– Закружил тебя Выхлоп, Дед, – проговорил Догнич. – Такое от пузыря пространственного случается. Но в пузыре выхода нет, а тебе, значит, повезло его найти.

Полковник покачал головой.

– Нет, Дог. Нет выхода. Это мой личный пузырь. Большой, но пузырь. И где из него выход, я не знаю до сих пор. Куда бы я ни шел – возвращаюсь к Лиманскому перекрестку. Пробовал даже выехать на машине – кружит и выезжает к развилке.

– Как такое может быть? – зажмурившись, потрясла головой Анна. – Это ведь невозможно!

Спирин поднял на нее грустные глаза.

– Шут его знает, Анюта. Но я уже смирился.

– Это же Зона, Анна Алексеевна. – Усмехнувшись, Догнич поднялся на ноги, прошелся по комнате и остановился рядом с полковником. – Дед, чайком-то угостишь?

– Я предупредил, Дог, – кивнул на стакан Спирин и продолжил рассказ: – Но вскоре я сообразил, что не только этим сюрпризом наградил меня Выхлоп.

Анна тяжело вздохнула:

– И одного бы хватило с избытком.

– И я так подумал, когда однажды утром увидел себя в зеркале. Старею я слишком быстро, Анюта. Слишком быстро.

Дог замер со стаканом в руке.

– А ведь и правда. Из болота ты меня вытащил лет десять назад. Получается, что тогда тебе было чуть больше пятидесяти.

– Пятьдесят четыре, – уточнил Спирин.

– И ты тогда был уже седой. И, прости, Дед, но уже тогда казался старым. Как сейчас. – Оценивающе посмотрев на полковника, Дог поставил пустой стакан на стол. – Тогда почему сейчас ты такой же, как был десять лет назад?

Спирин улыбнулся, хмыкнув.

– Давно мне никто комплиментов не говорил. Спасибо, Семен.

Аспид вдруг удивленно открыла рот, поднялась, быстро прошла к печи и, наклонившись над чугунком, принюхавшись.

– Догнич, видишь, как дочка моя быстро соображает. – Спирин засмеялся, но его смех тут же перешел в кашель.

– Дог, трава! – прошептала Анна. – Пап, трава?

– Вы же не дали мне до конца рассказать всё. Да, трава. Лишь она и замедляет мое старение. На болото аккурат за ней ходил, когда Семена там нашел. Ох и опасное там место! Чтобы не лезть туда лишний раз, решил травку эту в огороде у себя растить, промеж капусты и укропа.

Дог с майором переглянулись.

– То есть ты до болота можешь дойти? А дальше?

– А дальше не могу, – покачал головой полковник. – И даже болото не всё могу пройти. До середины, а потом раз – и уже иду в обратную сторону. Как и на дороге, где выброс аномальной энергии меня застал. Дохожу до той отсечки – хлоп! – и уже пёхаю назад. Вот как раз на том месте, где жетон капитана нашел, – там и есть граница.

Анна собиралась уже сесть на кровать, но от этих слов замерла.

– Так все-таки ты жетон Шебанова обнаружил? – подняла Анна глаза на отца. – Как же он к Зеброву попал?

Будто что-то вспомнив, Спирин хлопнул себя по лбу.

– А Зебр-то где? Он же весь этот поход организовывал. И придумал все он. С моей помощью, конечно. Неужто опять к себе в нору спрятался, как денег выбил у профессора?

Дог с Аспидом переглянулись.

– Зебр на болоте погиб, пап, – ответила Анна. – В «топку» влетел.

Полковник помрачнел.

– Жаль Костика. Помог он сильно.

– Чем помог, Дед? – удивился Догнич. – Первый раз слышу, чтобы Зебр кому-то помог.

Старик встал, прошелся по комнате, заложив руки за спину. У кровати он вдруг остановился, глядя на торчащую из открытого рюкзака Анны крышку контейнера.

Протянув дрожащие руки, Спирин поднял его, крепко сжав в пальцах, развернулся и поставил посередине стола.

– Теплый, до сих пор теплый! В рюкзаке профессора, кроме этого контейнера, ничего не было. Рюкзак тот я так и таскал с собой. Хорошо, что не бросил его тогда. Почти двадцать лет у печи простоял, пока тайна его не открылась.

– Так ты все это время не знал про контейнер? Что батарея запуска установки в нем лежит?

– Нет, конечно. Откуда бы мне знать? Анюта, ты говорила, что Шебанов перед смертью ключи от него тебе отдал?

– Да.

– Я хочу посмотреть на этот артефакт-батарею.

Анна достала связку из двух ключей, положила их на протянутую отцовскую ладонь.

Полковник, прищурившись, поднес к лицу квадратную бирку.

– «Х-22», – прочитал он. – Знал бы я тогда, двадцать лет назад, что сила такая у меня в избушке лежит, придумал бы способ в лабораторию ту попасть.

Спирин поочередно вставил каждый ключ в скважины на крышке, повернул их и открыл контейнер, вытряхнул на ладонь кристалл. Стоило артефакту коснулся руки полковника, он начал пульсировать неярким голубым светом, а по граням побежали лучи, затухающие на вершинах.

– Не видел никогда такого, – зачарованно пробормотал Догнич.

Спирин опустил кристалл на стол, и тут же все грани погасли.

– Что-то тяжело мне, ребятки… – Держась за грудь, полковник заковылял к кровати, лег на нее и закрыл глаза.

– Пап, ты чего это? – взволнованно спросила Спирина, присаживаясь рядом с отцом.

– Сейчас пройдет, Анюта. – Он открыл глаза, посмотрел на дочь. – Мне надо тебе рассказать самое важное. А то вдруг не успею?

– Дед, ты чего? Как это не успеешь? – Догнич встал рядом с Анной, держа кристалл. – Дочь столько лет тебя не видела, а ты разлегся!

– Не шуми, Семен, – поморщился полковник. – И помолчи.

Анна взяла его ладонь в свои руки, сжала ее.

– Что ты хотел сказать?

– Рассказ Войцеховича в лаборатории – это то, что записывал его отец в тетрадь. Но есть еще то, что знаю только я. И ради чего я втянул тебя во все это.

– Я здесь, пап. Так что времени теперь много, чтобы рассказать все, – тихонько проговорила женщина. – Ты поспи, отдохни, а завтра все-все расскажешь.

Спирин улыбнулся.

– Нет, Анюта. Надо, чтобы ты все сейчас узнала.

* * *

Полковник замолчал, прикрыл глаза.

И снова заговорил.

– За несколько дней до приказа о консервации лабораторий мне пришлось заночевать в X-22. Поздно ночью в комнату охраны зашел Войцехович. Сказал, что надо поговорить. Я как раз ужинать собирался, пригласил его к столу. Тогда и рассказал он мне про то, чем он занимается в этой лаборатории. Даже не знаю, что его в тот вечер толкнуло открыться мне. То ли водка тогда была крепкая, то ли совесть его замучила.

«Сделали мы установку, которая Выхлопы может воспроизводить! Те самые, от которых Зона вся и возникла! Это почище атомного взрыва будет! Сила в ней страшная. Расти сможет Зона. Всю Землю накрыть можно, если на полную мощность вывести и прогонять цикл выбросов аномальной энергии неделю или две. Провели тестовые испытания на малой мощности – все работает как часы. Мощь Зоны возрастала при каждом Выхлопе. Оставалось доложить, что работы закончены и что готово все. Но страшно мне вдруг стало. Страшно от последствий. Решил я внести кое-какие дополнения в установку. Втайне, никого не посвящая. Еще неделю покопался, ссылаясь на дополнительные испытания. И добился того, чего хотел. Установка обратный ход стала иметь. Впитывает и уничтожает всю аномальную энергию, до которой дотягивается. Вот тогда мне стало спокойнее. Совесть грызть перестала. Доложил я, что готова установка, но про реверс не стал говорить. Обещали комиссию прислать, показательные испытания устроить. Алексей Владимирович, боязно мне что-то. Как бы беды не приключилось, если установку военным отдадут».

Спирин замолчал, тяжело дыша. Открыв глаза, он посмотрел на стоящего Догнича.

– Семен, налей чаю. Я тебя отпаивал, теперь твоя очередь, – попытался пошутить полковник. А может, и не шутил вовсе.

Дог наполнил стакан, поднес к губам Деда, но тот сам взял емкость с чаем в руку, приподнялся, сделал несколько глотков и передал Анне.

– Попытался я тогда успокоить профессора, сказать, что плохо он думает о военных, но он за свое: «Кроме вас, Алексей Владимирович, не доверяю никому. Жаль, что не все военные такие, как вы. Не могу я один на себя ответственность за подобное брать. Я-то знаю силу установки. Нельзя, чтобы случайный человек к ней подобрался. Поэтому замок дополнительный поставил, чтобы без вас и меня никто в лабораторию войти не смог, а только под нашим с вами контролем. Останется только ввести наши с вами данные в него, и тогда можно быть спокойными». Потом он к себе ушел, а я всю ночь не спал. Все думал, кто и для чего эту установку может использовать. Но я человек военный, приказы обсуждать не привык. Когда подошло время опечатывать лабораторию, остались мы с профессором вдвоем перед дверью. Еще раз обсудили, подумали, что да как, приложили пальцы и закрыли тот замок. Что было дальше, ты знаешь.

Анна кивнула, сделала глоток из стакана, который держала в руке, и тут же скривилась от горечи.

– Не пей, Анюта! – возмутился полковник, нахмурив брови. – Никогда не слушаешь отца. Пока сама не убедишься, не поверишь?

– Я же твоя дочь, – улыбнулась она.

Отец закрыл глаза.

Вдруг в возникшей тишине послышалось тихий шорох, будто кто-то скребся под дверью.

Анна насторожилась.

– Дог, вы слышите? – прошептала она.

Тот повернул голову к дверям, замер.

– Крысы? Мыши? – шепотом предположил он в ответ.

Спирин оторвал голову от подушки, приподнялся.

– Семен, открой дверь. Сёма пришел. Я ему всегда щелочку оставляю, а сейчас забыл. Ох, злиться он будет.

– Сёма? – протянул Догнич, но сделал то, о чем его просил хозяин избушки.

В дверном проеме сперва показался маленький мокрый нос, а следом за ним черные пуговки-глазки, и через порог деловито прошмыгнул ёжик. Замерев у печи, рядом с которой на полу стояла глубокая миска, он приподнял мордочку, принюхался, поводил глазами по комнате, задерживаясь на долю секунды на удивленных людях, и потопал к миске, наполненной смесью из жучков, ягод и яблочных долек.

– Ёж? – шепот пораженной Анны сопровождался хихиканьем Догнича.

– Сёма! – сквозь смех всхлипывал Дог. – Тезка, значит!

Спирин посмотрел на ковыряющегося в миске зверька.

– Ага, тезка твой. Его я тоже спас. От волков спас. Тут, в деревне. Семью его стая волчья подрала, а Сёма долго отбивался, пока я на шум не прибежал. Думал, волки сталкера какого дерут. С тех пор и ходит он ко мне.

Голова полковника опустилась на подушку.

– Чем не сталкер? – снова хихикнул Догнич. – Колючий сталкер Сёма.

Не обращая внимания на зверька и лица своих собеседников, Спирин продолжил:

– С Зебром мы познакомились давно. Забрел он как-то ко мне сюда, в деревню. Мародерничал он в то время.

– У-у-у… А все думали, что он дальше Кордона не ходил никогда… – высказался в пространство Догнич.

– Ходил, еще как ходил. В одиночку ходил. Только помалкивал об этом. Потому что воровством и обманом промышлял. Артефакты ему слабо было доставать, так он вещи, запчасти, рухлядь разную по брошенным домам собирал и за Периметр выносил. Таким вот макаром забрался он как-то ко мне в избушку. Очень удивился, когда я его тут застукал. Говорит, думал, что пустой дом. Посидели, поговорили с ним. Сдружились, скажем так. Когда живешь бобылем, перестаешь привередничать. Продукты он мне и разные полезные вещи привозил, как попрошу. А я ему сборы травяные всякие, грибочки полезные. Что уж он с ними делал?..

– Выдавал за лекарства из Зоны, уникальные, от всех болезней, – хмыкнул Дог.

– Ну, на его совести. Мне главное было, что он на просьбы мои маленькие откликался. Примерно полгода назад разболтались мы с ним. Тогда и рассказал Зебр про незнакомца, который просил у него – не бесплатно, конечно, – узнать судьбу лаборатории Х-22, но куда бы Зебр с этим вопросом ни совался, везде ему от ворот поворот был. Вспомнил я тогда слова профессора об обратной тяге той установки. И решил, что это мой шанс вернуться домой, коли все получится. Если установка работает, то исчезнет Зона и всё, что с ней связано. Люди обратно вернутся в города и села, а я – домой.

Спирин замолчал.

– Пап, ты бы отдохнул, – взволнованно настаивала Анна.

Но полковник снова отмахнулся.

– Когда Зебр появился в следующий раз, он рассказал, что незнакомец снова приезжал к нему. Поведал и про тетрадь профессора, и про замок с ДНК-доступом. Про то, что Войцехович-младший нашел дочь полковника Спирина и уже договорился с ней об участии в походе. Вот только проблема появилась – Войцехович отменить все хочет. Утерян, говорит, контейнер важный, и пока этот вопрос он не решит, никакого рейда не будет. Тогда я ему и сказал, что слышал от сталкеров захожих – дескать, видели где-то что-то похожее, дескать, разузнаю подробности и ему помогу. Очень Костик обрадовался тогда и обещал, что через неделю вернется за новостями. Еще спросил, нет ли у меня на примете людей надежных, а то он, Зебр, никому не доверяет, проболтаться могут, если начнет он на Кордоне расспрашивать и вопросы задавать. Едва я услышал о тебе, очень разволновался. Я понимал, что не смогу тебя защитить. Куда уж мне по Зоне бродить с моим здоровьем. Но дотумкал, что Войцеховича-младшего уже не остановить. Надо было искать надежного человека, который защитит, поможет, оберегать тебя станет. Думал несколько дней, однако, кроме братьев-близнецов из «Монумента», которых я от расстрела спас, и Шебанова, которому ты когда-то очень приглянулась, Анюта, никого вспомнить не смог.

– Как же никого? – расстроенно посмотрел Дог на лежащего полковника. – Я сразу согласился, как ты мне намекнул о помощи.

Спирин кивнул.

– Да, Семен тут же вызвался. Только не стал я ему про себя ничего рассказывать.

– А ведь давно мог, Дед, – обиженно пробормотал Догнич. – Не доверял?

Полковник повернул голову к нему, улыбнулся.

– Дог, я и сам себе редко когда доверял, так что ничего удивительного, – проговорил Спирин. – И не серчай. Дело уже прошлое.

– Эх, Дед, – скривился сталкер, сделав глоток из стакана. – Контейнер же этот ты мне доверил.

Анна посмотрела на Догнича.

– То есть вы, Семен, знали про артефакт все это время?

– Ничего он не знал, Анюта. – Отец вновь закрыл глаза. – Просил я Семена место найти надежное, он и предложил домик лесника в Рыжем лесу.

– Надежнее не бывает. Мало кто знает про него, а даже если и знает, в подвал не полезет, – подтвердил Дог. – Я, когда услышал про Рыжий лес в баре, сразу понял, куда мы идем. Но полковник просил молчать, я и помалкивал.

– Зебров появился у меня в последний раз за неделю до вашего рейда. Дал я ему номера Шебанова, братьев Возняк и Догнича, а еще жетон лейтенанта… то есть капитана, плюс нашивку «Монумента» с подписью моей. Покажи, говорю, близнецам нашивку, а Шебе жетон, тогда они точно согласятся.

Анна покопалась в нагрудном кармане, вынула из него два тканевых комочка. Развернув один из них, она показала отцу шеврон «Монумента».

– Этот?

– Он самый. Когда мои ребята окружили «монументовцев», нам дали команду никого живым не выпускать. Но Возняки пришли ко мне с белым флагом. Вдвоем. Просили не за себя – за оставшихся в окружении. Человек двадцать их, фанатиков, там было. Сорвал я тогда шеврон с одного из них, сделал эту надпись, чтобы не забывали свое обещание подальше от Зоны держаться, и вернул им. А их самих и всех, кто сдался, погрузили мы на машины, вывезли и передали Службе безопасности.

Спирина развернула второй комочек.

– А что это? – Женщина растянула нашивку с фамилией, которую сняла со старого бушлата.

Полковник удивленно поднял брови.

– Нашивка с моего старого бушлата. Откуда это у тебя?

– Значит, я не ошиблась, – Анна свернула кусочки ткани, убрала их в карман и рассказала про ночевку в баре у Зеброва.

– Бушлат тот я ему и отдал. Забыл сперва проверить карманы.

– Так, значит, Зебр знал, кто ты, Дед? Знал, кем вы с Анной Алексеевной друг другу приходитесь? И молчал?! – воскликнул Догнич, нервно наблюдая, как его колючий тезка в углу у печки копошился, укладываясь на свернутом в трубочку теплом одеяле.

– Тогда почему молчал? – удивленно спросила Анна.

Полковник махнул рукой.

– Деньги. Весь замысел, который был у меня, Зебр перевернул с ног на голову. И все из-за них, из-за бабок. И жадности своей. Воронов, Нестеров, Войцехович… Он хотел получить с каждого из них.

– А каков был твой замысел, пап?

* * *

Спирин тяжело вздохнул.

– Сейчас это уже неважно.

Дог вскочил, вихрем пробежался туда-сюда по комнате, громко топая.

– Как же не важно, Дед?! Ради чего все это было? Вспомни, ты же говорил про города, про села, про людей!

– Тихо ты! – шикнул на него полковник. – Сёма в спячку собирается, а ты шумишь.

Дог замер посреди комнаты, посмотрел на угол у печи.

Из-под одеяла показалась недовольная мордочка ежа. Он поводил носом, зевнул, развернулся и, сверкая пятками, скрылся в глубине складок теплой ворсистой ткани.

Догнич сел.

– Установка ведь рабочая, – продолжил он шепотом. – Батарея у нас. Лабораторию вот только заварили спецы.

– Нора! – вскрикнула Анна.

– Запасной выход? – посмотрел на нее Дог. – Анна Алексеевна, вы уверены, что сможете найти ее? Что она не обвалилась? Что мы сможем в нее пролезть?

Полковник улыбнулся. В его глазах блеснул огонек, но тут же погас.

– Вот вы сами, ребятки, и догадались о моем замысле.

Он потянулся к стакану, стоящему у кровати. Анна подняла его, вложила в отцовскую ладонь.

Сделав несколько глотков, Спирин вернул дочке посуду.

– Спасибо, Анюта. Теперь можно и отдохнуть. Устал я что-то. А вы думайте. Только не шумите. Мы с Сёмой поспим немного.

Он закрыл глаза, вытянул руки на кровати и отвернул голову к стене.

Догнич тихо приоткрыл дверь, вышел на улицу. Анна несколько минут смотрела на спящего отца. Положив ладонь на его плечо, прошептала:

– Пап, я обещаю. Мы уничтожим Зону, вернем людей в нормальную жизнь. И нормальная жизнь вернется сюда. Во что бы то ни стало.

Под свернутым одеялом у печи зафырчал и затих ёжик.

Спирина встала с кровати, тихонько выскользнула за дверь.

– Дождь собирается, – увидев ее, сообщил Семен, сидевший на лавочке. – Три дня уже собирается. И хорошо – польет дедовский огород.

Спирина опустилась рядом, вытянула усталые ноги.

Догнич порылся в кармане, вытряхнул сигарету из пачки.

– Вы курите? – не глядя на Семена, спросила Анна, протянув руку. – Дайте и мне.

– Иногда. – Он поделился сигаретой. – Когда нечего сказать.

Прикурив, Дог поднес огонек к сигарете майора. Затянувшись, женщина закашлялась, утирая выступившие слезы. Шорох у порога заставил их одновременно обернуться. Дверь приоткрылась. В образовавшейся щели появился черный мокрый нос, следом выбрался наружу и его колючий владелец. Ёжик чихнул, фыркнул и повернулся к замершим Анне и Догу. Несколько секунд он смотрел на них блестящими мокрыми глазками, а потом скрылся между грядок, и вскоре его спина с торчащими иголками исчезла в густой траве за калиткой. Похоже, спячка откладывалась на неопределенное время.

– Бывай, тезка, – пробормотал Догнич. – Авось еще встретимся.

Content

Алекс Шафф
Бросок Аспида