Александра Лисина

Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе

Авторская версия

Часть 1

Мэтр

Пролог

Некромант – это не профессия, а состояние души.

Мэтр Гираш

Ночь. Луна. Кладбище… привычная обстановка для некроманта. Если бы не впивающиеся в живот бугры на коре раскидистого дерева, на ветке которого я дожидался рассвета, все было бы замечательно. Но увы. Масор – не столица, поэтому склепов с удобными плоскими крышами тут не имелось. И в целях сохранения шкуры одному старому, циничному, но временно лишившемуся силы мэтру пришлось пожертвовать репутацией.

– Люблю ночь, – мечтательно вздохнул разлегшийся на соседней ветке Нич. – Обожаю смотреть, как в твоей лысине красиво отражаются звезды…

Я недобро покосился на мелкого поганца, благодаря стечению обстоятельств ставшего моим фамильяром, и на мгновение испытал острое желание его прихлопнуть. Но старый хрыч нередко подавал хорошие идеи. Да и запечатанная в его уродливом теле сила по-прежнему была для меня ценна, поэтому с местью пришлось повременить.

– Что-то наша девушка не торопится, – задумчиво проговорил Нич, оглядев беспорядочно разбросанные могильные холмики внизу. – Раньше до полуночи успевала сбегать в город, покуролесить и снова улечься в гроб. Может, сегодня что-то почуяла? Или нам досталось неправильное умертвие?

Я пожал плечами.

Но не исключено, что старик был прав.

Масор – захудалый окраинный городишко с одним-единственным кладбищем, где в обычное время нет особой работы для некроманта. Однако за полгода нашего пребывания здесь это был уже двенадцатый случай! Более того, в последнее время нежить стала гораздо более осторожной и предусмотрительной, чем раньше. Ее количество зашкаливало за все разумные пределы, а невероятная сила и подозрительная живучесть вызывали серьезные опасения.

Но, что самое главное, подобные изменения происходили не только на окраинах, а судя по отзывам из соседних деревень, это творилось по всей стране. А если вспомнить, сколько некромантов осталось после закончившейся больше полувека назад войны между Светлой и Темной гильдиями, то можно не сомневаться: скоро по королевству Сазул придется заказывать заупокойную.

– Гираш, смотри! – возбужденно подпрыгнул на ветке Нич, не дав мне додумать важную мысль. – Там что-то шевелится! Это она?! Да?!

Я присмотрелся к одному из холмиков повнимательнее и, подметив выглядывающие из могилы скрюченные пальцы, удовлетворенно кивнул: все верно, наконец-то наша красавица проголодалась. А когда Нич подался вперед, возбужденно шевеля усиками и трепеща зачатками крыльев, я широко усмехнулся и одним щелком отправил его вниз.

Прямо на голову выбравшегося из-под земли умертвия.

Глава 1

Мертвые не умеют бояться… пока не повстречаются с некромантом.

Народная примета

Женщина есть женщина – что живая, что мертвая. И она совершенно одинаково действует, когда прямо перед ее носом с неба падает огромный черный и яростно матерящийся таракан.

Наша «клиентка» исключением не была – при виде Нича закутанная в драный саван, перепачканная в земле и тощая до невозможности дамочка сперва шарахнулась в сторону. Распахнув безгубый рот, она пронзительно, на одной визгливой ноте, заверещала, да так, что у меня зазвенело в ушах. Но на удивление быстро опомнилась. Прекратила орать. И, убрав с покрытого темными пятнами лица седые патлы, сделала то, что на ее месте сделала бы любая уважающая себя леди – попыталась раздавить мерзкую тварь.

Грязная пятка с силой ударила по надгробной плите, отчего на камне появилась внушительная по размерам вмятина. Нич высоко подпрыгнул, лишь чудом увернувшись от костлявой ступни. Негодующе встопорщил усики и, увидев, что злобно ощерившаяся тетка снова занесла ногу, кинулся наутек с истошным воплем:

– Гираш, я тебе это припомню-у-у-у!..

– Кому-то же надо ее отвлечь, – лениво отозвался я, даже не думая покидать свой наблюдательный пост. – Ты у нас шустрый, сообразительный… а в моем почтенном возрасте носиться по кладбищу несолидно.

Облюбованная мною ветка находилась не слишком высоко от земли, но у нежити был один существенный недостаток – у нее шея почти не гнулась. Поэтому увидеть меня дамочка при всем желании не могла. Зато за тараканом припустила так, что я прямо диву дался. А потом устроился на дереве поудобнее, надеясь, что хотя бы к рассвету Нич приведет нашу «девушку» к нужному месту.

Ждать, к счастью, долго не пришлось – чрезвычайно дорожащий сохранностью своего хитина таракан вовремя вспомнил, где именно мы устроили ловушку. Уведя умертвие шагов на двадцать от могилы, он проворно взлетел на ближайшее надгробие. Терпеливо выждал, когда растопырившая когти тварь приблизится вплотную. И в нужный момент прыгнул, метя прямо лапками ей в морду.

Мертвячка при виде него испуганно гыкнула и непроизвольно отшатнулась, запнувшись о загодя принесенный нами камень. Суетливо замахала тощими руками. Накренилась, пытаясь удержать равновесие. А когда Нич с яростным рычанием вцепился жвалами в ее щеку, с неразборчивым воплем рухнула вниз. Прямо в вырытую мной глубокую яму, откуда при всем желании выбраться бы уже не смогла.

Таракан в самый последний момент соскочил на землю, чтобы не оказаться похороненным вместе с ней. А вот дамочке не повезло – при падении ее сложило почти пополам, отчего хрупкий позвоночник не выдержал и переломился посередине, лишив «клиентку» возможности подняться на ноги.

Конечно, со временем она бы восстановилась – мертвяки, как я уже сказал, невероятно живучи. Но Нич не дал ей такой возможности – злобно пыхтя, он поднатужился и столкнул вниз один из сложенных на краю ямы валунов. После чего наша красавица жалобно всхлипнула и на какое-то время затихла, с хрустом пережевывая выбитые зубы.

Ловко спрыгнув на землю, я без спешки приблизился к яме и, оглядев пойманную добычу, бросил:

– Гиго сказал, что она мертва всего два месяца. А ты смотри, какая прыткая. И отощала так, словно ей по меньшей мере год.

– Сволочь! Когда-нибудь я тебя убью! – зло прошипел Нич, недовольно отряхивая крылышки. – Зачем ты меня скинул?! Я ведь предлагал взять с собой заказчика – пусть бы отвлек эту дуру на себя! Это же его теща!

Я на мгновение встретился глазами с подозрительно притихшим умертвием и улыбнулся, когда в желтых глазах вспыхнули и тут же погасли опасные багровые огоньки.

– Нет, я правильно велел Гиго сидеть дома: эта милашка уже полностью вызрела и наверняка бы взбесилась, почуяв рядом живых. Я вообще удивлен, что она убивала исключительно зверей, а людей до сих пор не тронула.

– Остаточная память, – неприязненно буркнул таракан. – Наверняка в ее башке остались какие-то обрывки воспоминаний, так что ничего бы с твоим трактирщиком не случилось. А вот если бы мы промедлили еще недельку, то от Гиго с семьей точно остались бы только кости. Упокаивать будешь?

Я усмехнулся.

– Еще не хватало – силы на нее тратить. Неси факелы.

– Я тебе что, слуга?!

– Обездвижу и сброшу вниз, – буднично пообещал я, демонстративно полируя черные ногти. – А потом переселю твой дух обратно в книгу, и остаток жизни ты проведешь в виде «Пособия для начинающего некроманта», откуда я тебя когда-то и вытащил.

Нич свирепо засопел, негодующе встопорщил крылышки и… покорно поплелся за необходимым инвентарем. А я тем временем обошел яму по кругу и, остановившись над головой яростно щелкнувшего челюстями умертвия, ненадолго задумался.

Вообще, ситуация была не совсем понятной. Если быть откровенным, за каких-то две недели щекастая и славившаяся роскошными телесами баба никак не могла превратиться в костлявую нелюдь. Но раз уж она все-таки превратилась, то почему не трогала людей? Почему упорно приходила под окна родного дома и завывала там до утра, настойчиво скреблась в окна, но при этом убивала лишь шатающихся по округе бездомных псов и бродячих кошек?

Остаточная память – это миф. В такие бредни верят только малограмотные светлые. А любой некромант знает, что после перерождения у нежити не остается ни эмоций, ни привязанностей, ни каких-либо чувств, кроме мучительного голода. При условии, конечно, что обращение произошло спонтанно, под воздействием высокого магического фона, или же стало результатом классического черного обряда.

Интересно, что послужило катализатором в данном случае?

Темных заклинаний на кладбище не накладывали – я проверил. Магический фон здесь весьма далек от напряженного. Некромантов в Масоре уже лет пятьдесят, наверное, не было… как, впрочем, и во всем Сазуле. А если кто-то и остался, то вряд ли рискнул бы проявить себя без веских на то оснований. Слишком уж много крови пролилось во время войны. И слишком рьяно светлые взялись очищать Сазул от засилья, как они выразились, «темных тварей».

После того, как был уничтожен весь цвет нашей гильдии, даже объявленная пять лет назад амнистия не исправила положения. Темные затаились. Прекратили всякую деятельность. Наверное, только у меня и хватило дерзости заявить о себе открыто.

– На! Подавись! – процедил вернувшийся Нич, и мне на ногу грохнулась обмотанная тряпкой деревяшка.

Так. А вот это уже наглость.

Стремительно наклонившись, я цапнул фамильяра поперек туловища. А затем выпустил из подушечки указательного пальца острый коготь и, чиркнув им по тараканьей спине, высек целый сноп искр. Подхваченный второй рукой факел моментально вспыхнул, а заполучивший неглубокую царапину старик негодующе взвыл.

– Гираш! Не смей меня трогать! Ты же обещал, что не станешь подвергать риску мой хрупкий дух!

Я едва заметно улыбнулся и, сдув с когтя невидимые пылинки, спрятал его обратно.

– Не волнуйся: пока я жив, ты в полной безопасности.

– Но ты проклят!

– Ты тоже.

– Ты меня обманул!

– Естественно, – спокойно ответил я, швыряя пылающий факел в яму. – Думаешь, я простил тебе насмешку?

Под тяжелым взглядом опытного некроманта Нич тревожно замер, уставившись на танцующие на моем бледном лице черные тени.

Снизу раздался хриплый вопль, громкий треск и скрежет когтей охваченной огнем нежити, но нас это уже не волновало: как и много лет назад, мы снова сошлись в поединке воли. Только на этот раз на его стороне была сила, о которой Нич ничего не помнил, а на моей – память, которой его когда-то лишили.

То, что с ним будет нелегко, я хорошо знал: Нич и в прошлой жизни отличался скверным характером. А в этом воплощении нередко забывался, отчего его частенько приходилось останавливать. Порой очень жестко. И я впервые это осознал, когда вскоре после амнистии попытался открыть магическую практику в одной из окраинных деревень. А этот мерзавец, разобидевшись на какой-то пустяк, в решающий момент заорал из сумки, что, дескать, у нас закончились сопли мертвецов, а без них не удастся сотворить какое-то там умопомрачительно гадкое черное колдовство, чтобы превратить жителей деревни в новый вид зомби.

Уходить после этого нам пришлось быстро и не без потерь. Я был зол. Нич торжествовал… но недолго, потому что именно тогда я придумал для него эту форму. И с тех пор он живет в страхе перед обратным превращением в книгу. Исправно, хоть и не без ворчания, выполняет работу фамильяра, но время от времени все-таки испытывает на прочность мое терпение. И отступает только тогда, когда в очередной раз убеждается, что ему не победить.

– Ну и гад же ты, Гираш, – наконец вздохнул Нич, отводя глаза. – Издеваешься над старым больным тараканом…

– Ничего, переживешь, – хладнокровно отозвался я, разжимая пальцы. Он, не растерявшись, умело спланировал, а затем юркнул в щелку между камнями, прекрасно зная, что я, хоть и отходчив, но мстителен не меньше него.

После этого мы в напряженном молчании дождались, пока умертвие полностью обуглится и затихнет. Затем я наскоро закидал смердящую яму землей и песком. На всякий случай обошел кладбище по периметру и обнаружил еще несколько надгробий, которые выглядели потревоженными. Но делать ничего не стал – мне за это еще не заплатили.

Наконец все в том же молчании я вернулся в трактир, чтобы получить обещанный гонорар. Поздравив толстяка-хозяина с упокоением нелюбимой родственницы, не отказался по этому поводу перекусить и только к рассвету вернулся домой. А увидев перед оградой незнакомый экипаж без опознавательных знаков, встрепенулся и вполголоса бросил задремавшему на моем плече таракану:

– Нич, просыпайся. Кажется, у нас новый клиент.

* * *

Стоило мне распахнуть калитку, как сверху раздалось скрипучее:

– Легкой тебе смерти, хозяин!

Это ожила одна из стерегущих дом каменных горгулий – довольно крупная, когтистая, откровенно уродливая тварь с острыми зубами и немаленькими крыльями.

Рассеянно кивнув, я почесал питомца за ухом и, пробежав глазами по выстроившимся вдоль ограды живописным статуям, разочарованно отвернулся. Что за безобразие? Ни одного взлома за целую неделю! Неужто наш дом так быстро приобрел дурную славу?

Конечно, некромантов нигде не любят. Но кто сказал, что я буду на живую препарировать дураков, позарившихся на мое имущество? А если даже и буду, то от пропажи нескольких воришек город все равно ничего не потеряет.

Пустить, что ли, слух, что у меня во дворе зарыт сундук с сокровищами? Надо же где-то искать материал для исследований.

Немая служанка с поклоном приняла у меня грязный плащ и знаками показала, что гости ожидают в гостиной.

Моя Лиш – славная девочка. Работящая, послушная, старательная. Именно она когда-то загородила дорогу вооруженной толпе, которая из-за выходки Нича грозила затоптать меня насмерть.

Впрочем, девчонке было нечего терять – с ее уродством спокойно жить просто невозможно: одна нога короче другой, вместо лица – сплошная коричневая корка, где едва угадывается кривоватая ротовая щель и крошечные щелки серо-зеленых глаз… родовое проклятие – мерзкая штука. И серьезный вызов даже для опытного некроманта. Правда, я в своей нынешней ипостаси вряд ли смогу с ним справиться, но глупая девочка все равно надеется и даже поклялась, что будет у меня в услужении до самой смерти.

– Сколько их? – осведомился я, стягивая перчатки и машинально проверяя сохранность защитных чехлов на покрытых ядом ногтях.

Лиш показала два пальца.

– Нездешние? Хорошо одеты? Вооружены?

Получив три утвердительных кивка, я забрал у служанки источающую аромат дорогих благовоний визитку и, прочитав имя владельца, поморщился.

– Граф Экхимос, чтоб его почесуха замучила… никогда о таком не слышал. Интересно, с чего он надумал явиться сюда лично, да еще и без охраны?

– Пойдем спросим? – предложил Нич, с любопытством принюхавшись. – Если будет заказ, сможем неплохо подзаработать.

– От благородных не бывает хороших заказов.

– Согласен. Тем более что с графом явился маг. Сильный. И, судя по моим ощущениям, светлый.

– Час от часу не легче. Лиш, давно они ждут?

Служанка, принявшись нервно теребить толстую рыжую косу, виновато кивнула.

– Тогда пойду поздороваюсь, – пожал плечами я и прямо в рабочей одежде направился в гостиную.

– Что? Даже не переоденешься? – с сомнением проскрипел таракан. – От тебя же смердит, как от умертвия.

– Это они сюда явились. Вот и пускай терпят.

Нич пробурчал что-то неодобрительное – он всегда был чистоплюем. Но я на таких вещах сроду не заморачивался: брезгливых некромантов не бывает. Лучшее, что я мог сделать для важных гостей – это стряхнуть грязь с сапог и протереть рукавом роскошную лысину. Остального они пока не заслужили.

В гостиную я зашел через служебный вход, тем самым заполучив возможность взглянуть на расположившихся в креслах посетителей со стороны.

Один из них оказался бравым воякой довольно высокого происхождения. Широкий разворот плеч. Неестественно прямая спина. Пристегнутые к поясу ножны, откуда выглядывала рукоять весьма недурственного меча. Мужественное лицо, с которым хоть сейчас можно записываться в герои. Густой ежик каштановых волос, постриженных по-военному коротко. И ясно читаемая в карих глазах гостя вереница благородных предков, среди которых, к счастью, никогда не рождалось людей с магическим даром.

Второй посетитель понравился мне еще меньше. Это был хорошо сложенный блондин с надменным лицом пресыщенного жизнью аристократа. Чересчур узкие, плотно сжатые губы, больше похожие на полоски из розового кварца, недвусмысленно намекали на жестокость их обладателя. А высокий лоб, упрямо выдвинутый вперед подбородок и цепкий взгляд светло-серых глаз говорили о том, что сегодня мне придется иметь дело не просто с сильным магом, но еще и с умным, расчетливым мерзавцем, от которого в любой момент нужно ждать неприятностей.

Н-да. Занятные у нас нынче гости…

Бесшумно зайдя в комнату, я чуть резче, чем следовало, хлопнул дверью, отчего нетерпеливо постукивающие пальцами по подлокотнику кресел посетители подпрыгнули от неожиданности и одновременно обернулись.

– Доброй ночи, господа.

– Мастер Гираш? – недоверчиво оглядев меня с ног до головы, осведомился вояка.

Я улыбнулся: а вот и первый кандидат на алтарь нашелся… в былые времена за такое оскорбление можно было угодить на каторгу. Или в пожизненное рабство к оскорбленному темному магу. Но сейчас все несколько упростилось. И максимум, что я мог потребовать в качестве возмещения морального ущерба – это задрать цены на свои услуги.

– Мэтр, если не возражаете, – нейтральным тоном заметил я, краем глаза отметив, как скривилось при этом лицо мага. – Мэтр Гираш.

– Граф Анорэ де Тре’бло ван Экхимос, – отчеканил брюнет, по-прежнему без стеснения меня разглядывая. А маг отчего-то нахмурился и скупо бросил:

– Мастер Лиурой.

– Рад знакомству, господа, – радушно улыбнулся я. Силой от светлого несло так, что у меня аж в носу засвербело и страшно захотелось высморкаться. Но нельзя, увы. Иначе о высокооплачиваемом заказе придется забыть. – Приветствую вас, коллега. Давно не получал вестей из столицы. Как идут дела в академии? Как оппозиция в Совете?

Блондин холодно улыбнулся в ответ.

– Оппозиции не существует уже пятьдесят лет. А в академии все в полном порядке: кафедры работают в обычном режиме. Даже кафедра некромантии.

– Да что вы говорите? – не поверил я. – Неужели кто-то из моих коллег оказался настолько тупым… э-э-э… заинтересованным в этой работе, что согласился вернуться в гильдию?

– Не в гильдию, – голос светлого стал невыразительным и угрожающе ровным. – Всего лишь в академию. Гильдия в Сазуле по-прежнему существует только одна – Светлая, и в ближайшее время это не изменится.

– Благодарю за разъяснения, – вежливо оскалился я, пряча за поклоном недобро изменившийся взгляд. – Безмерно сожалею, что заставил вас ждать, господа. Что за нужда привела вас в мой дом?

Маг скривился, будто ему прищемили что-то жизненно важное, а граф, не заметив издевки, с мрачным видом оглядел мою низкорослую фигуру, у которой имелось только одно выдающееся достоинство – живот. При взгляде на все остальное прямо слезы наворачивались: невыразительное, болезненно бледное лицо, на котором выделялись неестественно крупные глаза, впалая грудь, худые руки, покрытые причудливым рисунком из синеватых вен. Да, большую часть этого «великолепия» его сиятельство не мог увидеть, поскольку оно было надежно скрыто под грязным балахоном, но, думаю, граф все равно о чем-то догадался, потому что уважения в его взоре ничуть не прибавилось.

Но совсем уж сурово он покосился на воинственно ощетинившегося Нича, чьи длинные усы шевелились где-то в районе моего горла. Правда, как истинный аристократ, его сиятельство ничего не сказал – только брезгливо поморщился. После чего отступил в сторону, а светлый приосанился и, подчеркнуто глядя куда-то мимо, сухо обронил:

– В стране сложилась очень трудная ситуация, мэтр Гираш. Хотя вы, вероятно, прекрасно об этом знаете…

– Простите, коллега, – вежливо перебил его я, – мне не совсем понятно: откуда я должен был это узнать?

Мастер Лиурой запнулся и, прекратив изображать из себя умного, непонимающе на меня посмотрел.

– Что значит «откуда»?

– Я не припомню, чтобы Совет магов уведомлял меня о своих трудностях, – невозмутимо пояснил я, заработав быстрый и очень острый взгляд от молчаливого графа. – Наша гильдия, если вы забыли, была расформирована. Былой коллегиальности между магами больше нет. Да и я, признаться, давно не интересовался мирскими делами, поэтому не совсем представляю, о чем идет речь.

Маг озадаченно моргнул.

– Но проблема с нежитью существует в Сазуле уже не первый год. Даже если вы отошли от дел, то все равно должны были видеть, что творится вокруг Масора.

Я пожал плечами.

– Видел. Ну и что?

– Как «что»?! – чуть не растерялся светлый. – Разрытые могилы, разоренные погосты, незахороненные тела, гниющие трупы на дорогах, неспокойные кладбища, упыри и зомби, умертвия, еженощно приползающие к жилым домам; некрогниль[1], расползающаяся по болотам… По всей стране деревни стоят наполовину пустые! Это, по-вашему, нормально?!

– Это – моя работа, мастер, – чуть не зевнул я, но вовремя вспомнил, что в приличном обществе это не принято. – И я не вижу в ней ничего предосудительного. К тому же размеры указанных вами проблем, по крайней мере, в пределах Масора, пока не выходят за рамки аномалии Трошьера[2], а следовательно, не стоят особых переживаний.

– Да неужели? – в голосе блондина послышалась издевка. – А если я скажу вам, коллега, что подобные «аномалии» происходят по всему королевству? И добавлю, что на протяжении последних десяти лет их количество выросло почти в семнадцать раз? Причем частота встречаемости высшей нежити с каждым годом непрерывно растет. Несмотря на то, что Совет еще пять лет назад снял ограничения по разрушительным[3] чарам и позволил использовать их без ограничений при малейшем подозрении на появление новых очагов велльской чумы. После этого вы по-прежнему будете продолжать считать, что в происходящем нет ничего «предосудительного»?!

Гм. Похоже, мои догадки насчет происходящего верны, и Совет всерьез обеспокоен, раз вспомнил о велльской чуме и дал добро на повсеместное использование разрушительных чар. Было бы дело только в умертвиях или резко поумневших зомби, светлые бы даже не почесались. Но им срочно понадобился некромант, а граф, надо полагать, представляет не только свои интересы, значит, дело дрянь.

Разумеется, нежить в нашем мире была всегда. И это одна из главных причин, по которой мы существуем как класс, а наша работа при всей своей внешней неприглядности остается востребованной.

Однако в обычное время мертвые несильно тревожат живых. Ну восстанет какая-нибудь злобная теща, чтобы любимый зять не больно радовался обретенной свободе. Ну живший бобылем дед вдруг оживет и, исполняя заветную мечту, приползет подглядеть за купающимися в реке девками, все это мелочи. Пустяки. Такую нежить даже упокаивать неинтересно – один щелчок пальцев, короткое заклинание, и все.

Другое дело, если кого-то при жизни прокляли. Да так, что человек и после смерти не способен обрести покой. Вот тогда и появляются призраки, духи, химеры… Правда, физического урона от них никакого. Аристократы вон даже гордятся, если в их замках появляется фамильное привидение, и не бегут за помощью к мэтрам, если оно действительно никому не мешает.

Но есть и другие создания, приносящие гораздо больше беспокойства: зомби, русалки, упыри, так называемая низшая нежить. Не слишком опасная и не больно сложная в упокоении. А есть еще нежить высшая. Или разумная, сумевшая обрести определенную самостоятельность, или же абсолютно безмозглая, способная лишь на то, чтобы выполнять приказы хозяина.

Но самой опасной считается рукотворная нежить, искусственно созданная в лабораториях некромантов. Именно такой мы больше всего опасаемся. И ее распространения стараемся не допустить.

Когда-то одним неопытным мэтром было случайно изобретено заклятие, способное создавать нежить не просто из мертвых, а сразу из живых. Причем настолько быстро, что, будучи единожды озвученной, эта дрянь всего за двое суток уничтожила население городка под названием Велль и подняла с десяток окрестных кладбищ, грозя расползтись по северным территориям Сазула, как эпидемия. Она стала настоящей заразой, которую впоследствии прозвали велльской чумой. А ее создатель, даже не подозревавший, какое чудовище пробудил, пал ее первой жертвой, не оставив после себя, естественно, ни одной толковой записи.

На то, чтобы распознать и остановить эту гадость, ушли силы шестерых магистров Темной гильдии, стольких же светлых архимагов и целое море охранных артефактов и ограждающих заклятий.

Поскольку структура заклинания была расшифрована не сразу, а принимать меры пришлось в дикой спешке, Совет с большой неохотой согласился на использование разрушительных чар. В результате местные леса были выжжены подчистую. От человеческого жилья с его изменившимися жителями не осталось никаких следов. Воспламенившиеся в буквальном смысле слова реки были почти полностью осушены. Поля уничтожены. Вода стала ядовитой. Воздух – отравленным на долгие годы. И даже теперь, почти триста лет спустя, в окрестностях Велля никто не рисковал поселиться.

Я вопросительно приподнял брови, совершенно спокойно выдержав бешеный взгляд мага. Затем все-таки не удержался – сладко зевнул, деликатно прикрыв рот ладошкой. Наконец пожал плечами во второй раз и вкрадчиво поинтересовался:

– Простите, коллега, мне показалось или вы хотите вменить нынешнюю ситуацию мне в заслугу?

Светлый тревожно замер, когда я занялся внимательным изучением сложного рисунка на своих длинных ногтях. Затем он разглядел начертанные на них руны и непонимающе нахмурился. После чего вдруг резко изменился в лице, переглянулся с графом и уже другим тоном ответил:

– Нет, мэтр. При всех былых разногласиях Совета и Темной гильдии никто из нас не считает, что происходящее в стране – дело рук некромантов.

– Почему же? – рассеянно удивился я, раздумывая, не пора ли снять защитные чехлы. Конечно, нанесенные на них руны предназначены для нежити, но под чехлами мои ногти покрыты еще и ядом, противоядие от которого есть только у меня. Так что светлый правильно забеспокоился. – Разве это – не самое простое решение? И разве не очевидна мысль, что за всеми неприятностями светлых непременно должен стоять какой-нибудь темный? К примеру, могущественный, опытный и откровенно злой на вас маг, у которого после стольких лет появилась реальная возможность испортить Совету репутацию?

У мастера Лиуроя нервно дернулся кадык.

– Насколько я знаю, в наше время не осталось специалистов такого уровня.

– Конечно, – безмятежно улыбнулся я, охотно продемонстрировав гостям желтоватые, треугольной формы и чересчур острые для человека зубы. – Ведь Совет отдал приказ истребить их всех поголовно.

Взгляд графа стал осторожным, прощупывающим, а его правая рука медленно сползла с подлокотника, и в ней наметилось какое-то легкое магическое возмущение.

Я только хмыкнул, одновременно с этим подцепив краешек защитного чехла на указательном пальце.

– Впрочем, вы правы, коллега: даже в стародавние времена, когда была жива Темная гильдия, сам ее глава – мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор – не сумел бы испортить настроение Совету таким сложным способом. Это потребовало бы огромного запаса сил, большого числа помощников и, скорее всего, вовлечения в процесс всех членов гильдии. Что и тогда, и тем более сейчас представляется мне крайне маловероятным. Правда, насколько мне известно, Совет очень долго не верил в его гибель, потому что многоуважаемый мэтр, по слухам, сумел-таки раскрыть тайну вечной жизни. Некоторые даже утверждают, что именно по этой причине случились разногласия в прежнем составе Совета. Но, увы – великий первооткрыватель навсегда покинул этот мир. А дух его уже больше ста лет остается для нас недосягаемым.

Я сделал скорбное лицо, а потом обернулся к графу и совсем другим тоном осведомился:

– Скажите, ваше сиятельство: насколько связаны между собой приказ короля о запрете на убийство моих коллег и ваш неожиданный визит в Масор?

Граф Экхимос скривился, но руку со спрятанным в кулаке охранным артефактом на подлокотник так и не вернул.

– Напрямую. Но даже с учетом принятых мер вы, боюсь, единственный некромант, который за последние несколько лет рискнул появиться на людях.

– Значит ли это, что вам просто нужна моя помощь, и ваш визит в Масор не имеет цели безнадежно испортить этот солнечный и поистине прекрасный день?

Граф поморщился, однако все-таки кивнул.

– Мы не в том положении, чтобы вспоминать старые обиды. Поэтому предлагаем вам мир и хорошо оплачиваемую работу для осуществления одного несложного, но крайне важного дела.

Я негромко хмыкнул, подметив, как скис при этих словах светлый.

– Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз вы рискнули напрямую обратиться к человеку моей профессии.

– Мы навели справки, – наконец взял себя в руки маг. – И выяснили, что на юге Сазула только из Масора почти нет беженцев в сторону столицы. И только из этой части королевства за последние несколько месяцев перестали приходить письма в королевскую канцелярию с просьбами прислать магов или регулярную армию.

Я многозначительно улыбнулся и оставил наконец защитный чехол в покое.

– Рядом с тем местом, где решит обосноваться некромант, редко случаются какие-то безобразия на кладбищах. Это – особенность нашей профессии, господа, о чем вы, несомненно, уже осведомлены.

– Благодаря этому обстоятельству мы вас и нашли, – согласился граф. – А также выяснили, что вы охотно принимаете заказы на определенного рода услуги.

– Все верно. Но прежде, чем подписать контракт, я должен узнать подробности.

– Это исключено! – внезапно отрезал светлый, впившись в меня подозрительным взглядом. – Все подробности на месте! Вы должны знать только то, что работать придется далеко от Масора и исключительно по вашему профилю!

Я мягко улыбнулся.

– Не доверяете? Что ж, правильно делаете. – Моя улыбка в ответ на проступившее на лицах собеседников недоумение стала еще шире и приобрела откровенно зловещий оскал. – Но я ведь могу и отказаться, правда? А значит, вам придется потратить не один месяц на то, чтобы отыскать другого специалиста. К тому же он может оказаться не таким покладистым, как я. Вы готовы к дополнительным тратам?

– Сколько вы хотите? – хмуро посмотрел на меня граф.

Я скромно потупился.

– Цена будет зависеть от качества услуги.

– А конкретнее?

– Это прояснится после того, как я пойму, что за работу вы для меня приготовили, ваше сиятельство.

Под недовольным взглядом графа я стал еще скромнее. Только правую руку на всякий случай спрятал за спину, проверив заодно заряды накопительных амулетов.

Пока все было в порядке – поставленное светлым сканирующее заклятие благополучно буксовало в моей защите, не позволяя оценить уровень моих сил. Тогда как моя ответная шпилька уже проколола его охранный купол и только что радостно сообщила, что передо мной стоит счастливый обладатель весьма неплохого по силе дара примерно пятой-шестой ступени мастерства. Не член Совета, конечно (у тех уровень не ниже второго), но все же не простой подмастерье.

– На данный момент я могу вам сообщить очень немного, – наконец прервал неловкую паузу граф. – Этому есть несколько немаловажных причин, раскрывать которые я не вправе. Но если вас устроит отрывочная информация…

– Я весь внимание, ваше сиятельство, – подобрался я, хищно сверкнув глазами. – А когда вы расскажете хотя бы то, что можете, тогда и о цене поговорим.

Глава 2

Просите больше – все равно много не дадут.

Первая заповедь нищего

Из-за нелепой таинственности, зачем-то созданной графом вокруг несложного на первый взгляд заказа, я долго не мог понять примерный объем предстоящих работ. Но все оказалось весьма прозаично и явилось прямым следствием оглушительной победы светлых в той самой войне, что так круто изменила мою жизнь.

Мало кто знает, с чего она началась. Представители гильдий, как легко догадаться, обвиняли друг друга, а победившая сторона впоследствии свалила вину на проигравших. Кто-то с этим согласился, кто-то недоуменно покрутил пальцем у виска. Но лично для меня начало военных действий совпало со скоропостижной кончиной главы Совета магов – мастера Любораса Твишопа, умершего от редкой болезни, для которой даже у светлых не нашлось целительного заклинания.

Вскоре после этого кто-то пустил слушок, что причиной смерти одряхлевшего архимага стали вовсе не естественные причины, хотя его официальный преемник – мастер Шодорас Викдас, который остается главой Совета и по сей день, – во всеуслышание подтвердил, что его учитель действительно долго болел.

Два месяца спустя в АВМ[4] без видимых причин сократили сотрудников кафедры общей некромантии, а потом и вовсе попытались ее закрыть.

Всех мэтров взяли под учет, едва не начав клеймить, как преступников. Эксперименты запретили. Добровольных помощников отобрали. Школы для несовершеннолетних темных ликвидировали. Практику свернули. Молодых адептов подвергли проверкам на предмет принадлежности к какому-то нелепому «Обществу тьмы», о котором никто из них даже не слышал. А главу гильдии ни много ни мало обвинили в предательстве интересов Совета.

И вот тогда началось… Молодые адепты роптали. Их наставники возмущались, хотя до открытых столкновений старались дело не доводить. Но если поначалу стычки со светлыми были короткими и редкими, то со временем они участились, а спустя всего пару лет после смерти главы Совета случилось первое, вернее, очень громкое убийство, замять которое уже не смогли.

Да и как можно скрыть от адептов Темной гильдии смерть ее многоуважаемого главы? Да еще когда его труп с глубокой раной в боку был обнаружен одним из учеников в подвале родового имения Иммогоров?

Этого темные, разумеется, стерпеть не могли, светлые к тому времени тоже жаждали крови, и это стало началом того хаоса, который продлился несколько долгих десятилетий.

Возможно, если бы так ценящие независимость мэтры хоть ненадолго забыли о замшелых традициях, все могло бы случиться иначе. Но в войне, где против сильных одиночек выступили умело организованные отряды боевых магов, некроманты были обречены.

Те из них, кто сумел в результате выжить, забились в такие норы, что выманить их оттуда было весьма проблематично до сих пор. От кого-то остались только неопытные наследники. Кто-то сгинул, не оставив после себя даже их. Совет, перед глазами у которого перестала маячить красная тряпка, постепенно успокоился. И в последующие пятьдесят лет светлые наивно считали себя победителями… пока не оказалось, что без некромантов стало некому следить за постоянно увеличивающимися кладбищами. Некому усмирять распоясавшихся фамильных призраков. Призывать к порядку оставшуюся без присмотра нежить и возвращать за грань неупокоенных родственников.

Увы, все, на что оказалась способна гильдия в столь деликатном вопросе, это примитивное разрушение. Тогда как мертвая плоть не любит грубого обращения. И на каждый удар способна ответить еще большим ударом, результатом чего и стало нынешнее положение дел.

Со слов графа выходило, что оставшаяся без должного присмотра нежить активизировалась за последние годы настолько, что в некоторых провинциях стала приносить ощутимые потери. Она потихоньку выкашивала поголовье крестьян (тех, кто понадеялся на помощь армии). Методично уничтожала оставшийся без присмотра скот. Портила посевы, оккупировала дороги и местами вызвала такое опустошение, что целые деревни стояли необитаемыми.

Особенно сильно, как утверждал Лиурой, пострадали западные, северо-восточные и южные районы Сазула. В частности, те, что непосредственно граничили с землями уважаемого графа и сравнительно недавно лишились прежнего хозяина – престарелого барона Невзуна, которого, как утверждают, упыри загрызли прямо в замке вместе с супругой, детьми и челядью.

Откуда там взялись упыри, да еще в таком количестве, граф понятия не имел, но честно предпринял попытку остановить эту напасть. Однако примерно месяц назад его величество Григоар Четвертый решил, что этого недостаточно, и осиротевшие земли не должны пропадать впустую. Поэтому высочайшим указом лишил баронство прежнего статуса, разделил его на несколько частей и одну из них, не подумайте, что он сошел с ума, торжественно передал во владение его сиятельству Анорэ де Тре’бло ван Экхимосу. Тогда как две другие достались его добрым соседям, которые от столь «роскошного подарка», само собой, пришли в восторг. Особенно когда король, наряду с верительными грамотами, посоветовал новым хозяевам как можно скорее разобраться с запоганенными землями и отчитаться о проделанной работе.

Осчастливленные указом «избранные», едва отойдя от шока, тут же принялись выяснять размеры свалившихся на них неприятностей. К примеру, его сиятельство во время первой же поездки к границам бывшего баронства потерял добрую половину личной дружины, лишился старого мага, который служил семье Экхимосов больше тридцати лет. И едва не стал жертвой какого-то особо удачливого умертвия, которое умудрилось подстеречь гостей прямо возле тракта. Тогда потрепанный граф сообразил, что без некроманта не справится, счел за лучшее ретироваться и уже на следующий день отписал прошение в Совет магов с просьбой предоставить соответствующего специалиста.

К несчастью для графа, его соседи успели сделать это первыми, поэтому несколько молодых темных, которые с грехом пополам обучались на последнем курсе академии всеобщей магии, были отданы им «для прохождения практики, максимально приближенной к реальным условиям». Кое-кому (не будем указывать пальцем на герцогов Ангорских) молодые адепты достались даже в двойном экземпляре. Из-за чего на остальных специалистов не хватило. Поэтому владельцам земель пришлось выбирать: или соглашаться на помощь совсем уж необученных сопляков, которые с трудом отличали настоящего зомби от неполноценного умертвия, или же попытаться найти кого-то на стороне. Что, собственно, граф и сделал. А теперь нервно стискивал подлокотники, с тщательно укрываемой тревогой ожидая моего решения.

Я же всерьез задумался.

В частности, над тем, о чем сиятельный граф сумел-таки умолчать. Например, о присутствии здесь светлого мага, за которым совершенно четко угадывался интерес Совета. О причине, по которой сам Совет не стал вмешиваться в это скользкое дело, а предпочел закрыть глаза на странное решение короля. Или о том, кому именно стал вдруг неугоден господин граф, раз его решили устранить столь неизящным способом.

Впрочем, на данный момент последнее было второстепенным, а вот мои действия уже просматривались достаточно четко. В ближайшие дни я намеревался прогуляться в компании двух господ на природу. Аккуратно разведать, что именно творится во владениях усопшего барона Невзуна. По возможности, очистить его земли от мертвецов. Получить свою законную плату. И тихо-спокойно вернуться обратно в Масор, где впоследствии скорректировать собственные планы.

Одна была загвоздка – я не знал, с чем предстоит столкнуться, поэтому не мог рассчитать последствий своего вмешательства. А также количество необходимых амулетов и качество зелий, набранных с приличным запасом, и точную стоимость заказа, разумеется.

Правда, поразмыслив, я все-таки нашел выход из этого щекотливого положения и, достав магический контракт, аккуратно вписал туда некую сумму, постаравшись учесть и стоимость трав, и вероятные риски, и отсутствие достоверной информации, и срочность заказа, и даже возможность потери Нича, после чего благоразумно оставил себе возможность малость увеличить размеры гонорара, и только потом показал эту цифру заказчику.

Надо сказать, граф Экхимос оказался истинным аристократом – при виде довольно скромной, по моим меркам, цифры у него только нервно дернулось веко, да что-то булькнуло в перехваченном спазмом горле. А вот мага выдержка подвела – он аж подавился, увидев мои невеликие запросы, и так страшно выпучил глаза, что я даже начал надеяться, что смогу забрать их в свою коллекцию органов. На опыты. После чего он еще и покраснел весь, потом побледнел. Наконец раздулся, как еж, на которого умудрилась усесться старая медведица, и хрипло каркнул:

– Сколько?!

Я переглянулся с Ничем и с беспокойством потянул контракт на себя.

Так, что им непонятно? Неужто я обсчитался?

Пробежавшись глазами по старательно выведенным каракулям и еще раз пересмотрев сумму, я удивленно всплеснул руками, а потом торопливо извинился:

– Прошу прощения, ошибочка вышла, не досмотрел сослепу, господа, – выдернув бумагу из вялых пальцев графа, я так же торопливо дорисовал к указанной сумме еще один нолик и, облегченно выдохнув, протянул контракт обратно. – Вот теперь верно. Я просто не учел размеров своего беспокойства, связанных с этим неожиданным заказом, оторвавшим меня от одного чрезвычайно важного для человечества эксперимента. Но теперь все правильно, и я могу со спокойной душой дать согласие на эту работу.

В комнате стало так тихо, что я почти услышал скрип зубов побелевшего от ярости мага и неровный стук сердца взбешенного моей наглостью графа. Мгновением позже на кухне, накаляя обстановку, особенно громко звякнула выроненная Лиш сковородка. Чуть погодя кто-то с силой хлопнул там дверью. Да и негромкий смешок Нича, успевшего за время моей тирады внимательно прочитать контракт, прозвучал в этом тягостном молчании откровенно издевательски.

Под медленно свирепеющим взглядом графа я подобострастно вытянулся, пристально следя за его меняющимся лицом. С готовностью выпятил тощую грудь, всем видом демонстрируя, что готов пахать от зари до зари. Наконец приподнялся на цыпочки, чтобы казаться чуточку выше, и остро пожалел, что не надел с утра сапоги с каблуками.

Напряжение в комнате достигло апогея.

– Хорош-ш-шо, – свистящим шепотом согласился граф, взглядом испепеляя меня в пыль. – Я заплачу вам, мэтр, но при соблюдении некоторых условий.

Не теряя хладнокровия, я из последних сил вытянулся еще на вершок.

– Конечно, ваше сиятельство. Безусловно, сумма указана приблизительно, поэтому не исключено, что она изменится после уточнения обстоятельств дела. Вы же понимаете: не зная всех деталей, я не могу гарантировать успех. К тому же есть определенные риски, которые я должен учесть, что и было мною указано в последнем параграфе!

– Вы пересмотрите свои требования по оплате в случае изменения условий работы, – все тем же зловещим шепотом потребовал граф, знаком велев гневно побагровевшему светлому заткнуться. – Последний пункт контракта обязывает не только меня выплатить дополнительную сумму в случае превышения ваших полномочий, но и вас – уменьшить свои непомерные аппетиты, если угроза окажется не такой большой, как вы рассчитываете.

– Минимальная сумма при любом варианте развития событий останется прежней, – быстро уточнил я, прежде чем подкованный в этих делах Нич успел толкнуть меня лапкой.

– Тысяча золотых, – медленно согласился граф, начиная наконец дышать спокойнее. – И только после завершения работы. Кроме того, мы отправляемся немедленно. Прямым порталом до графства Экхимос. И вы на протяжении всего времени пребывания на моих землях не предпринимаете никаких действий без предварительного согласования со мной или мастером Лиуроем.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – я расплылся в фальшивой улыбке, мысленно прикинув, сколько времени придется потратить на сборы. – Готов приступить к работе уже через полчаса.

– Значит, договорились. – Граф отвернулся и быстрым шагом направился к выходу. – Имейте в виду: мы должны прибыть в замок еще до обеда. Карета снаружи. Поторопитесь.

Мастер Лиурой обжег меня злым взглядом и, не произнеся ни слова, последовал за графом. А мы с Ничем выразительно переглянулись и с одинаковой досадой вздохнули:

– Продешевили!

– Да. Надо было начинать торговаться с двух тысяч.

* * *

Сборы много времени не заняли. По большому счету мне и собираться особенно не надо – все свое я обычно держу под рукой. Гораздо сложнее оказалось запихать в одну-единственную сумку все необходимые инструменты, которых в моем рабочем кабинете было предостаточно.

Надо сказать, кабинет – моя законная гордость. И самое защищенное место в Масоре, а то, может, и во всем королевстве Сазул. Здесь было все, что могло потребоваться для работы: любовно сделанные чучела, старательно заспиртованные органы, до блеска отполированные черепа – человеческие и не очень, тщательно рассортированные яды, книги, свитки, древние фолианты, за каждый из которых меня еще лет пятьдесят назад стоило убить, воскресить, а потом снова убить. Ух! Прямо смотрю и каждый раз радуюсь, что все это богатство досталось мне одному.

– Обязательно возьми с собой вытяжку из корня астериса[5], – бубнил Нич все время, пока я распихивал по карманам вещи. – И разрыв-траву. И мазь, отбивающую запах. И взрывные амулеты. И свои накопители[6]. Эх, если бы можно было твое зеркало захватить…

Я покосился на огромное, почти в треть стены, старое зеркало, увенчанное сверху подобострастно улыбающейся харей, и хмыкнул.

– Еще не хватало. Эй, морда! Достань мой походный комплект!

Поверхность древнего артефакта посветлела, а снизу выдвинулись два просторных ящика. В верхнем была аккуратно сложена моя рабочая одежда – длинный черный балахон, такая же черная накидка, широкий, старательно вышитый по краю красной нитью пояс с пустыми ножнами, и пара перчаток. А в нижнем лежали начищенные до блеска башмаки и ритуальный нож.

Да. Артефакты некроманта – весьма своеобразная собственность. Древние артефакты, пережившие не одного хозяина и впитавшие в себя некоторую толику их скверных характеров, еще и смертельно опасны. Но мои всегда знают, кто в доме хозяин, поэтому починяются беспрекословно.

– Когда мы уйдем, запри комнату и проследи, чтобы любой, кто сюда войдет, наружу больше не вышел.

– Как прикажете, хозяин, – почтительно прошептало зеркало сразу всей поверхностью.

Я удовлетворенно кивнул, с трудом закинул на спину устрашающе раздувшуюся сумку и быстрым шагом вышел, по пути активировав защиту.

Все. Теперь сюда даже глава Совета не сможет проникнуть. А если и сумеет… отлично. В наше время так трудно добыть неповрежденный мозг или здоровое человеческое сердце. Тем более если это – сердце сильного мага.

Уже на пороге я отдал Лиш последние указания, убедился, что она все поняла правильно, а затем запер калитку охранным заклинанием и, провожаемый внимательными взглядами горгулий, направился к карете графа.

Надо признать, скакуны у него оказались достойными – вороные, могучие, прямо красавцы. Заполучить такую пару было, наверное, нелегко. Но до моих свирепых умсаков им все равно далеко. Конечно, мертвые рысаки редкой нынче гадалузской породы далеко не всем придутся по вкусу, несмотря на то, что совершенно не нуждаются ни в еде, ни в питье, да и выносливости у них хоть отбавляй.

Одна с ними сложность: умертвия плохо чувствуют себя при свете дня и подчиняются только создавшему их некроманту, но на то я и мэтр, чтобы не обращать внимания на подобные мелочи.

Обнаружив, что возле кареты болтаются двое охранников, которых я поначалу не заметил, а чуть поодаль подобострастно вытянулся благообразного вида старик – явно личный слуга графа, я насмешливо хмыкнул. А потом ощутил презрительный взгляд одного из амбалов и, отыскав глазами их хозяина, одарил его широкой улыбкой.

– Кстати, забыл сказать, ваше сиятельство: у вас есть редкая возможность снизить цену за мои услуги.

Граф, уже собравшийся забраться в поданную карету, удивленно замер. А мастер Лиурой аж споткнулся на ровном месте и с нескрываемым подозрением уставился на мое честное лицо.

– Неужели? – с сомнением переспросил его сиятельство, так и не решившись подняться в экипаж. – И на каких же условиях вы готовы поступиться собственными принципами, мэтр Гираш?

Я ласково посмотрел на охранника и доброжелательно улыбнулся.

– На самых замечательных. Минимальный размер оплаты я, разумеется, менять не собираюсь. А вот касательно остальной суммы… Знаете, я так давно хотел попробовать свои силы в двойной трансформации живого! Как вы смотрите на то, чтобы в качестве платы отдать мне этого человека в личное пользование? Скажем, на год? Или на два?

Граф ошеломленно моргнул, а светлый сдавленно закашлялся.

– Ч-что?!

– Пункт пятый параграфа третьего «Закона о привлечении добровольцев в услужение темного мага» гласит, – елейным голосом процитировал я, почти с отеческой любовью изучая разом вытянувшееся лицо наемника, – что в случае привлечения к обряду лица, не имеющего права голоса, или лица, состоящего на службе, решение за него может быть принято вышестоящим начальством. Насколько я понимаю, этот человек поступил к вам в услужение на добровольных началах, ваше сиятельство? И, вероятно, при найме заполнял обязательный в таких случаях контракт?

– К чему вы клоните? – насторожился граф.

– К тому, что у вас есть шанс избежать серьезных расходов, – доверительным шепотом поведал я. – В подобных контрактах есть пункт, где говорится, что наниматель имеет полное право передавать поступившего к нему на службу человека во временное услужение другому лицу, буде в том возникнет необходимость. Разумеется, с возвратом «живого имущества». А в случае причинения ему вреда временный владелец будет обязан заплатить определенную виру. Но я, поверьте, приложу все усилия, дабы ничего подобного не произошло, и готов выплатить положенные в этом случае проценты. Подумайте: все-таки десять тысяч золотых за одного-единственного охранника…

Граф отступил от выжидательно замершего экипажа, с козел которого на меня испуганно уставился молоденький мальчик-возница, и медленно повернулся. Пристально посмотрел сперва на меня, затем перевел взгляд на ошарашенного наемника. Словно в первый раз, оценил его стать, внезапно побледневшее лицо, судорожно стиснутые на рукояти меча пальцы… Но потом все-таки отрицательно качнул головой.

– Я не продаю своих людей, мэтр Гираш.

– Жаль, – притворно огорчился я, получив массу удовольствия от созерцания перекошенной физиономии амбала. – Хотя дело ваше, не смею настаивать.

Многозначительно помолчав и благовоспитанно сложив руки на объемном животе, я посеменил к карете и первым забрался внутрь, нахально заняв самое лучшее место. Терпеливо подождал, пока ко мне присоединятся несколько заторможенные граф и мастер Лиурой. И с чувством выполненного долга откинулся на мягкую, обитую красным бархатом спинку сидения.

– Хорошо сделано, – беззвучно шепнул мне на ухо Нич, нагло изучая севшего напротив нас светлого. – Но риск был велик.

Я только ухмыльнулся: конечно. Зато мы поставили на место зарвавшегося дурака и получили неплохие гарантии того, что после окончания работы от нас не попытаются избавиться. Раз уж граф на такие деньги не соблазнился… видимо, открытое предательство – не его стиль.

– У Лиуроя припасена в карманах пара неплохих амулетов, – так же беззвучно доложил Нич. – Один отпугивает умертвия, второй, скорее всего, накопитель. Но не очень сильный – я такие когда-то на раз-два высасывал.

Я задумчиво оглядел коллегу, у которого все еще нервно подергивалась щека: да, амулеты я тоже заметил. Еще бы специализацию этого умника выяснить, но, увы – мои способности весьма далеки от идеала. И я бы не рискнул тратить запасы своих накопителей на такие мелочи.

– Гираш, а можно я его немножко попугаю? – внезапно спросил Нич, кровожадно косясь на мага.

Я благожелательно кивнул. Таракан радостно встрепенулся и, стоило только карете тронуться с места, а мне – немного наклониться вперед, картинно рухнул с моего плеча, умудрившись спланировать прямо на коленки светлого.

Сделав самое невинное лицо, я выпрямился и с самым честным видом посмотрел на брезгливую гримасу мастера Лиуроя, на мантии которого теперь гордо восседал громадный таракан. Слегка удивился, когда Нич решил не останавливаться на достигнутом и решительно полез на чужое плечо, но на негодующий взгляд мастера только вежливо приподнял брови.

Дескать, да-да? Что вы говорите? Какой еще таракан? Где?!

А когда Нич увидел, что к нему тянется холеная рука, и на всякий случай пыхнул крохотной струйкой огня, я принял независимый вид, словно невзначай заметив:

– Кажется, вы ему понравились, мастер.

– Уберите от меня эту… этого… зверя! – возмущенно каркнул задымившийся в буквальном смысле слова светлый, вынужденно замерев на месте и больше не рискуя связываться с огнедышащим тараканом.

– К вашему сведению, насекомые не относятся к понятию «звери», – с умным видом отозвался я, краешком глаза следя за победным восхождением Нича и мысленно умиляясь при виде обугленной прядки волос на виске у мастера Лиуроя. – А фамильяры не относятся к ним тем более. Скорее, их можно отнести к искусственно созданному, но неодушевленному творению, у которого, впрочем, есть свои собственные предпочтения.

Нич сердито обернулся, явно решив потом мне припомнить про «насекомое» и «неодушевленное творение», но у меня было слишком хорошее настроение, чтобы думать о его возможном недовольстве.

– Мэтр Гираш… – просипел маг, нервно покосившись на взобравшегося на уровень его груди таракана. – Я бы вас попросил…

– Не волнуйтесь, коллега, – мило улыбнулся я, видя, как тараканьи усики задумчиво трогают мантию в том месте, где светлый припрятал свои амулеты. – Он вас не тронет.

Ага. Только защиту с амулетиков снимет, ауру считает, силушку оттуда выкачает, и все.

Таракан между тем с нескрываемым интересом принюхался к горлу мага, но тут же поморщился и громко чихнул, случайно уронив на подлокотник несколько капелек слизи. Красный бархат в том месте зашипел и мгновенно обуглился, обнажив деревянную основу. Светлый тревожно замер, чувствуя, как нежные усики ласково поглаживают его шею. Нич задумался о чем-то своем, тараканьем, жадно поглядывая на виднеющуюся на горле мага золотую цепочку. А я сделал вид, что ничего не заметил. И с удовольствием понаблюдал бы за этим спектаклем и дальше, если бы господин граф не принялся сверлить меня тяжелым взглядом, а затем, не получив никакой реакции, не бросил мрачно:

– Довольно!

Пришлось свистнуть Ничу, забрать у светлого его раздувшееся от халявной энергии тельце и рассыпаться в щедрых извинениях перед его сиятельством за испорченную мебель. А потом с искренним участием заверить его в том, что подобное больше не повторится.

Насчет Лиуроя я, разумеется, ни слова не сказал – перебьется без любезностей. Зато отсутствие клятвенного обещания не портить ему настроение открывало перед нами просто невероятные перспективы.

Нич, вернувшись на свое законное место, довольно хрюкнул, слушая мои пространные излияния. Граф, разумеется, снова нахмурился. Мастер Лиурой, нервно оправляя воротник, одарил нас свирепым взглядом, а я еще раз получил возможность убедиться в том, что у него весьма слабая выдержка.

Больше не став испытывать чужое терпение, я снова откинулся на спинку сидения и умиротворенно прикрыл веки, прекрасно зная о том, что Нич не пропустит ничего важного. Спать он не умел. В еде не нуждался, следовательно, отвлекаться ему просто не на что. А значит, он мог продолжать гипнотизировать недовольного светлого хоть до посинения, давая мне время аккуратно разложить по полочкам то, что мы сегодня узнали.

Глава 3

Нет ничего проще, чем испортить настроение хорошему человеку.

Народная мудрость

Лошади у графа оказались резвыми – всего за полчаса вывезли нас за пределы Масора, домчали до неприметной полянки в самом сердце леса и остановились по требованию юного возницы так резко, что не ожидавший этого Нич чуть во второй раз не шлепнулся на колени к мастеру Лиурою.

К счастью, в последний момент таракан все же удержался на моем плече, поэтому никто не пострадал: ни «фамильяр», ни гордость оскорбленного мага, ни молодой лихач на ко́злах, едва не ставший причиной серьезной ссоры.

Быть может, только старый слуга, всю поездку протрясшийся за закорках, заполучил себе стойкую головную боль. Однако когда господин граф первым выбрался из кареты, старик поспешил сделать радостное лицо, и самыми недовольными оказались охранники.

Выбравшись на улицу последним, я предусмотрительно подтянул сумку поближе и, обнаружив по краям поляны вычерченные прямо на земле символы, мысленно присвистнул: ого! Ничего подобного раньше не видел. Слышал, что велись какие-то разработки в области увеличения дальности стандартных телепортационных арок, но чтобы вот так… К сожалению, подобная схема мне неизвестна.

Однако я точно знаю, что это местечко не относится к стационарным точкам перехода. Да и защищено получше иной сокровищницы. Вон какие фортеля выкидывает охраняющая сеть! Прямо смотрю и не верю, что господин Лиурой создал эту гадость самостоятельно. Видимо, именно этим путем мой наниматель попал в Масор и этой же дорогой собирается уходить. Причем благодаря изобретательности светлого и его мудреному заклятию, накрывшему немалую часть леса непроницаемой паутиной, всего через пару дней следы магии отсюда полностью исчезнут. И никто не сможет сказать: кто, когда и куда уходил отсюда телепортом.

Проследив за тем, как охранники с видимым усилием волокут сундук графа к центру поляны, я услышал стук колес и снова повернулся в сторону дороги. При виде уезжающей кареты сперва озадачился, но потом понимающе хмыкнул: чтобы перенести шестерых человек из одного места в другое, много сил не требуется. Люди не обладают большой массой и вполне предсказуемы в своем поведении. Тогда как карета весит немало, а лошадям при всем желании не объяснишь некоторых вещей. Так что, по-видимому, мастер Лиурой всего лишь постарался максимально облегчить себе жизнь.

– Пройдите к центру поляны, мэтр Гираш, – с едва заметным напряжением в голосе велел светлый, подчеркнуто глядя куда-то мимо меня.

Я огляделся еще раз, запоминая рисунок наложенного на поляну заклятия, и посеменил к недовольным охранникам. Встал, разумеется, за спиной того, которого хотел купить, мгновенно ощутив идущую от него волну жгучей ненависти. И вежливо оскалился, когда этот красавчик, не стерпев, все-таки отступил вбок и развернулся так, чтобы видеть мои руки.

– Господин граф, – красноречиво взглянул на нанимателя светлый, когда сопляк подуспокоился.

Его сиятельство без лишних слов присоединился к нашей теплой компании вместе со стариком, тащившем хозяйские сумки с вещами. Причем оба встали так, чтобы находиться от меня как можно дальше.

– А теперь помолчите, пожалуйста, – велел Лиурой, оставшись за пределами очерченного вокруг нас магического круга. Потом что-то зашептал, полуприкрыв веки. Картинно взмахнул рукой, после чего линии на земле начали слабо светиться неприятным синеватым светом. Наконец коротко выдохнул и, широко распахнув такие же светящиеся глаза, забормотал заклинание переноса.

Демонстративно зевнув, я засек время.

Само по себе заклинание переноса – вещь несложная. Его успешность зависит больше от точности расчетов, нежели от уровня мага. Но тут есть одна деталька: оно требует полного сосредоточения и мгновенно разрушается, если в заклинании появится хоть малейшая ошибка. Скажем, если маг неправильно рассчитает вес перемещаемых объектов или собьется во время открытия портала. Если кто-то вдруг гавкнет под руку или нагло воспользуется другим заклинанием, сбив тем самым настройки. Короче, с телепортами слишком много мороки. Но дело даже не в этом – просто я до сих пор не мог понять, как в такой глуши Лиурой вообще смог его открыть.

Я хорошо помню теорию пространственных проколов и тот факт, что по всему Сазулу, да и в прилежащих странах, имелись многочисленные стационарные арки, из которых можно попасть почти в любое место нашего славного королевства. В мое время такие арки еще называли стандартными и устанавливали исключительно в крупных населенных пунктах.

Помимо них, были еще и нестандартные, дающие гораздо большую дальность переноса и никак не привязанные к общей сети порталов. Таких в Сазуле практически не имелось, но даже если бы и была такая, про которую я не знал, то это все равно не наш случай.

Арка – она арка и есть: каменная громадина, внутри которой размещен довольно мощный источник, а здесь просто кусок земли, разукрашенный рунами. Ни источника, ни основания…

– Кажется, тут скверно попахивает, – внезапно высказал свое мнение Нич. – На мой взгляд, дурно пахнет вся эта затея с порталами. Тебе не кажется?

Я смолчал, но про себя подумал, что даже если и так, то вмешиваться в заклинание я точно не стану – слишком велик риск. А я не для того скрывался столько времени, чтобы умирать в столь ответственный момент.

– Приготовьтесь! – донесся до нас напряженный голос светлого. – Закройте глаза. Задержите дыхание на пять ударов сердца и не шевелитесь!

Вместе с остальными я послушно прикрыл веки, ощущая, как по коже побежали крупные мурашки – яркое свидетельство того, что на мое тело собираются воздействовать магией. Потом покрепче сжал пальцы на ремне своей драгоценной сумки. Набрал побольше воздуха в грудь. Мысленно велел Ничу заткнуться и замереть, а потом… почувствовал, что стремительно проваливаюсь в какой-то бездонный колодец.

Честно говоря, терпеть не могу все эти пространственные штучки. Никогда ими не увлекался и, думаю, что увлекаться уже не буду – из-за чрезмерного риска, значительных всплесков магического фона, излишней траты сил и ряда других причин, по которым некроманты никогда не жаловали этот вид магии. Лично меня ощущение распадающегося на крохотные частицы тела всегда напрягало. Особенно после того, как я это самое тело собственноручно собрал из…

– …Горэ гиэро амора! – наконец завершил заклинание мастер Лиурой.

Я вынужденно осекся, так и не додумав мысль до конца. Одновременно с этим нас ощутимо тряхнуло. Земля под ногами пошла длинными трещинами. Вычерченные на ней символы сменили цвет с синеватого на ядовито-желтый, вызвав неподдельную растерянность мага, а я внезапно понял, что что-то пошло не так.

– Это еще что за?..

Я ощутил легчайший толчок в плечо, многое сказавший о причинах грядущего сбоя. Затем услышал чье-то сдавленное ругательство. Молниеносно активировал один из амулетов, успев про себя проклясть чью-то излишнюю торопливость. А спустя мгновение нас снова тряхнуло, да так, что я с огромным трудом удержал равновесие.

Последнее, что я увидел перед тем, как нас накрыла темнота – это перекошенная физиономия рухнувшего на колени графа; бледное, как полотно, лицо бегущего к нам мастера Лиуроя; диковато вытаращенные глаза старика-слуги; бешеный водоворот вокруг наших прижавшихся друг к другу тел и неподвижная морда Нича с грозно раскрытыми жвалами, на которых тускло поблескивали крохотные капельки смертельного яда.

* * *

В себя я пришел, наверное, самым первым. По крайней мере, когда мне удалось открыть глаза и мрачно уставиться на отвратительно яркое солнце, вокруг еще царила вдумчивая тишина, нарушаемая лишь шелестом травы и стрекотом невидимых кузнечиков.

Никто не орал как резаный. Не возмущался провалом и не порывался убивать за случившийся сбой. Магический фон был на диво спокойным. И если бы не смена обстановки, можно было бы подумать, что все в порядке.

Приподнявшись на локте, я хмуро оглядел совершенно незнакомую поляну, на которой вповалку лежали наши недвижимые спутники. Мастер Лиурой до сих пор находился в глубокой отключке, господин граф, судя по всему, тоже, хотя неровное дыхание и подергивающиеся под веками глазные яблоки свидетельствовали о грядущем пробуждении. Его доблестная охрана валялась под каким-то кустом – почти что в обнимку со спасенным ценой невероятных усилий сундуком. Там же мирно почил, трогательно подложив ладошку под щеку, старый слуга, при виде которого мои губы искривила скептическая гримаса. Рядом с ним красовался изрядно облысевший терновник, на одной из веток которого висела моя невредимая сумка, а на ней, как король на троне, с довольным видом восседал…

– Ни-и-ич! – тихо прошипел я, пронзив наглого таракана злым взглядом, смутно подозревая, что знаю заразу, напакостившую мастеру Лиурою с заклинанием. – Гад ползучий… ты что наделал?!

– Это не я! – негодующе проскрипел таракан, чуть не подпрыгнув от возмущения. – Думаешь, мне жить надоело?! И вообще, я решил, это твоя работа! Ты ведь планировал вмешаться в заклятие, разве нет? Ну и чем ты недоволен?

– Заткнись, – мгновенно опомнился я, мельком оглядев беспамятных спутников. – Еще не хватало, чтобы тебя услышали.

Таракан фыркнул и спрыгнул на грудь старика. Ненадолго заглянул в безмятежное лицо слуги, которого, судя по всему, не коснулись неблагоприятные последствия переноса. Ловко перебрался на неподвижных охранников, несильно дунул в лицо более молодому. Убедился, что тот действительно без сознания, проверил состояние графа и только после этого посеменил в сторону мастера Лиуроя.

Я хмуро проследил за тем, как мой помощник карабкается по мантии светлого, попутно вытягивая из амулетов оставшиеся крохи энергии, но мешать не стал – мое раздражение по поводу случившегося хоть и было велико, но все же не настолько, чтобы убивать Нича на месте.

Вряд ли он рискнул мне солгать – недавний урок не успел выветриться из его памяти. Да и правильно он угадал – я совершенно не собирался посещать замок многоуважаемого графа.

Во-первых, потому, что выбраться оттуда самостоятельно было практически невозможно. Во-вторых, это поставило бы нас в зависимость как от графа, так и от мастера Лиуроя. В-третьих, если бы мы попали туда телепортом, то что бы потом ни случилось, никто и никогда не стал бы меня там искать. Наконец, в-четвертых, после стольких лет, проведенных в чужом могильнике, я стал настороженно относиться к всевозможным каменным мешкам. Даже таким просторным, как замок его сиятельства. И предпочел бы вовсе там не появляться, тем более что все необходимое для работы у меня всегда с собой.

Нет, я не трус. Просто стал осторожным к старости. И вообще собирался изменить конечный пункт назначения не таким неприятным способом. У меня был план. Причем хороший план, не ставящий мою драгоценную жизнь под угрозу. И какая, спрашивается, сволочь испортила мой грандиозный замысел? По чьей, интересно, вине я провалялся тут энное количество времени бесполезной колодой?!

Если бы не этот гад, я не потратил бы половину заряда одного из накопителей на то, чтобы уменьшить последствия от неправильного перемещения на свое драгоценное, любовно оберегаемое, невероятно полезное тело. Мы бы прибыли точно туда, куда нужно. Не говоря уж о том, что моя причастность к этой маленькой диверсии была бы благополучно скрыта за совсем уж крохотным, но очень надежным заклятием.

– Надеюсь, ты сказал мне правду, – мрачно сообщил я таракану, одновременно проверяя состояние организма. С виду, правда, все было в порядке, но Нич – та еще скотина. Даже если это не он помешал моим планам, все равно – шанса отомстить никогда не упустит.

– Не злись, – поморщился Нич. – Это не моя работа. Клянусь смертью.

– Надо выяснить, куда мы попали, – обронил я, нахмурившись. – У тебя есть три минуты, чтобы узнать все необходимое.

– А тут и не надо ничего выяснять, – негромко фыркнул таракан. – Я уже определился: мы на землях барона Невзуна. Причем совсем недалеко от его замка. Если бы нас выбросило чуток поближе, то наверняка размазало бы о крепостную стену или насадило на надгробия на ближайшем кладбище – при переносе на такие расстояния малейшая оплошность будет смертельной.

Но нам, можно сказать, повезло: до замка всего полдня пути, так что, если поторопимся, успеем до наступления ночи.

Я призадумался. Но почти сразу решил, что, в принципе, все не так уж плохо: мы оказались в нужном месте и в нужное время – ночью тут было бы не в пример опаснее. Сами живы-здоровы, имеем возможность спокойно оглядеться. Наконец, моя сумка осталась невредимой, а значит, жить можно. Правда, без защитного круга и хороших охранных амулетов в лесу долго не продержаться, но если успеем убраться под защиту крепостных стен до темноты, то я смогу нормально работать.

– Посмотри, что творится по округе, – велел я Ничу, подойдя к терновнику и рывком сняв с него тяжеленную сумку. – Хочу знать, сколько тут прячется неупокоенных и к какому классу они принадлежат. Только не попадайся светлому на глаза.

Таракан понятливо кивнул и, нагло обчистив последний амулет мастера Лиуроя, бесшумно исчез в высокой траве. А я осторожно присел на единственный нашедшийся на поляне пенек и, запустив вслед Ничу слабенькое поисковое заклятие, принялся ждать результатов.

Ждать пришлось недолго: как только поисковик набрел на следы нескольких зомби-одиночек, обнаружил свежие следы некрогнили и дал сигнал о том, что примерно на середине пути к баронскому замку находится целый рассадник нежити, мои наблюдения были грубо прерваны отборным матом, который в устах благородного светлого мага звучал непередаваемо красиво.

– Какая… посмела испортить этот …овый портал?! У какого… хватило ума дрыгаться под заклятием, как кастрированный ежик?! Я же предупредил, чтоб все закрыли свои… и молчали в тряпочку!

Ага. Завелся-таки, голубчик.

Я умиротворенно закрыл глаза и тихонько вздохнул.

– Признавайтесь: кто это был?! – взвыл не своим голосом светлый. – Кто этот придурок, из-за которого нас едва не убило?!

Сведя щепоткой большие и указательные пальцы, одновременно с этим оттопырив в сторону средние (в том числе и на ногах), я постарался отрешиться от истеричных воплей, грубо нарушающих покой моего внутреннего мира. Снова глубоко вдохнул через нос, потом выдохнул ртом, а затем еще раз – вдох и снова вы-ыдох…

Кстати, очень действенная методика – мой первый учитель (да упокоится с миром его прах) когда-то изобрел этот замечательный способ для снятия напряжения и назвал его умным словом «мундитация».

Не знаю уж, что его на это подвигло (надеюсь, не результаты моих опытов над неживым?), но способ работал. И весьма неплохо, потому спустя всего несколько секунд мое душевное равновесие пришло в норму, а внутри снова воцарился блаженный покой, до которого почти не долетали громкие инсинуации мастера Лиуроя.

Главное тут – сосредоточиться, ощутить единение с природой, почувствовать всеобщую гармонию…

– Ты! – вдруг проревел светлый и, судя по быстро приближающемуся топоту, решительно направился в мою сторону. – Только у тебя хватило бы ума создать помехи! И только ты мог испортить заклятие, чтобы мы оказались демон знает где!

Ну, положим, не только я – Нич вон тоже не лыком шит. И вообще, нежить еще благополучно спит и не вылезет из своих нор вплоть до позднего вечера. Так что вы, господин светлый, не только невоздержанны на язык, но еще и склонны к преувеличению.

– Ты-ы-ы… – прошипел мне прямо в лицо разъяренный маг, чуть не наступив на новые сапоги. – А ну, отвечай! Твоя работа?!

Я сложил губы трубочкой и тихо выдохнул любимую «мундитру» учителя:

– Ом-м-м-м…

– Что?! – отшатнулся мастер Лиурой.

– Ом-м-м! – пропел я чуть громче, не открывая глаз и не размыкая сложенных щепоткой пальцев. – Ом-м-м-м-м!..

Мастер Лиурой, кажется, подавился. Я, правда, этого не видел, но, судя по звуку, у него что-то случилось с речевым аппаратом. И с дыхательным центром заодно, потому что, когда я наконец открыл глаза и безмятежно на него взглянул, лицо у светлого было угрожающе красным и перекосилось так, что я всерьез обеспокоился состоянием его здоровья.

– Что с вами, коллега? – заботливо спросил я, на всякий случай поведя у него перед носом растопыренной пятерней. – Вам плохо?

– Хр-р… – прохрипел он, вытаращившись на мои пальцы, как бык на красную тряпку.

– Господин граф, вам не кажется, что мы его теряем? Смотрите, какой нездоровый цвет кожи! И зрачки совсем широкие! Как бы наш дорогой маг не переусердствовал с заклинанием. Знаете, есть такая опаснейшая вещь, как магическое истощение, а тут все признаки налицо. Если не возражаете, я попробую дать ему настойку собственного изготовления, правда, у нее есть побочный эффект в виде стойкого заикания, но чего только не сделаешь для спасения ближнего?

Его сиятельство, только-только пришедший в себя и еще не успевший осознать сути произошедшего, ошалело кивнул. Но потом подметил мою двусмысленную улыбку и тут же спохватился.

– Нет, не надо! Думаю, мастер Лиурой всего лишь расстроен тем, что мы… – граф с недоумением огляделся и, обнаружив неподалеку свою ошалело трясущую головами охрану, рядом с которой по-прежнему сладко дрых старый слуга, нахмурился, – …находимся не в окрестностях моего замка?!

– ВОТ ИМЕННО! – забывшись, рявкнул мастер Лиурой. – И это – его вина! Я уверен!

В мою грудь невежливо уперся чужой палец.

– Чем угодно поклясться готов, что этот мерзавец нас едва не угробил!

Так. А вот это уже ни в какие рамки не лезет. Обвинять меня, конечно, можно – действительно не без греха. Но оскорблять в лицо? Да еще при свидетелях?

Я вежливо кашлянул.

– Прошу прощения, коллега. Мне показалось или вы пытаетесь обвинить меня в непрофессионализме? И заодно хотите навесить вину за неудачное перемещение, за которые вы взяли на себя ответственность?

– Я велел никому не двигаться! – закусил удила светлый.

– Я и не двигался, – спокойно ответил я, бестрепетно встретив его бешеный взгляд и краем глаза отметив, что неуверенно поднимающийся на ноги граф начал приходить в себя. – Мое магическое образование достаточное, чтобы понимать, что в случае ошибки нас могло распылить на мелкие составляющие. Может, вы считаете меня идиотом, готовым рискнуть жизнью, лишь бы вам досадить? Или думаете, что пребывание вас в состоянии призрака благоприятно скажется на моем душевном здравии? Увольте, я совсем к этому не стремлюсь. Поэтому прекратите орать, как истеричная баба, и соизвольте проверить вон тех оболтусов, которые до сих пор не могут оторвать свои пятые точки от земли. А еще лучше – помогите господину графу. Кажется, его контузило при падении.

Вздрогнув от моего ледяного тона, светлый растерянно оглянулся, но его сиятельство действительно выглядел не очень: его густая шевелюра растрепалась, лицо неожиданно побледнело, а потом и позеленело, начав походить на недозрелый помидор. Колени ходили ходуном, а сильные руки ощутимо дрожали, когда он попытался ухватиться за стоящее рядом дерево, чтобы не упасть.

– Это ты во всем виноват! – злобно прошипел светлый, увидев нанимателя в столь плачевном состоянии.

– Портал – не моих рук дело, – напомнил я.

– Зато то, что нас вместо замка перебросило сюда!..

– Есть результат сугубо вашего недочета.

– Я создал нормальный портал! – взвизгнул Лиурой, едва не накинувшись на меня с кулаками. – И он прекрасно работал! До того, как появились вы со своим треклятым фамильяром!

Я недобро улыбнулся.

– Значит, у вас есть неопровержимые доказательства моей вины, которые вы готовы немедленно предоставить?

– Ну… – запнулся мастер Лиурой, а я демонстративно сложил руки на груди.

– Внимательно вас слушаю, коллега. У вас есть ровно полчаса, на протяжении которых Веннюкская Конвенция десятого пересмотра позволяет дать объяснения по всем пунктам выдвинутого вами обвинения, дабы предотвратить вызов на магический поединок.

Я выразительно посмотрел на свои руки, с которых, как по мановению волшебной палочки, исчезли защитные перчатки.

– Прекратите, – устало попросил граф, сумев наконец принять вертикальное положение. – Виноватых потом будете искать. Лучше скажите: где мы оказались?

– В баронстве Невзун, – ответили мы почти одновременно с придавленным моими аргументами коллегой. После чего мне достался яростный взгляд, который я предпочел проигнорировать. И вместо того, чтобы окончательно испортить себе репутацию (а этот истерик уже начал порядком меня раздражать) или отяготить свою совесть убийством (за беспочвенное обвинение я мог вбить его в землю по самые ноздри и по всем законам был бы совершенно прав), вполне мирно добавил:

– Я взял на себя смелость отправить на разведку «фамильяра», ваше сиятельство. Думаю, в сложившихся обстоятельствах следует для начала разузнать обстановку и заблаговременно подготовиться к возможным неприятностям.

– Зачем? – непонимающе моргнул граф. – Разве мастер Лиурой не может построить другой портал и доставить нас в мой замок? Там остались люди, оружие, специально заговоренное против нежити, артефакты, карета, провизия наконец!

Бедняга. Кажется, он слишком сильно ушибся головой. Какая карета на захваченных нежитью территориях?!

– Увы, господин граф, – я сокрушенно развел руками. – Боюсь, это невозможно.

– Почему?!

– Отсюда я не смогу построить портал до вашего замка, – процедил светлый, зло стиснув кулаки и демонстративно от меня отвернувшись. – Вернее смогу, но не здесь. И подготовка к переходу займет время до самой полуночи. А после наступления темноты здесь сами знаете, что творится. И если нас ближе к вечеру навестит хотя бы половина тех тварей, которые напали на ваш отряд в прошлый раз, то я не имею права потратить ни капли сил ни на что, кроме вашей защиты. Но даже тогда сильно сомневаюсь, что мы доживем до утра.

Его сиятельство окончательно растерялся.

– Так мы что же, не можем вернуться?!

Лицо пришедших в себя охранников моментально вытянулись, а старик-слуга, что удивительно, так и не проснулся.

– Нет, – совсем уж мрачно отозвался мастер Лиурой. – До границы ваших владений не меньше суток пешего пути. До замка барона, судя по моим ощущениям, вполовину меньше, но это нас не спасет – нежити там наверняка столько, что мы ничего не выиграем. Портал нам более недоступен. Однако в лесу оставаться тоже нельзя – нас сожрут не позднее чем через час после наступления сумерек. Выводы делайте сами.

– Значит, до границы не дойдем… – внезапно севшим голосом заключил граф. – А в замке остались только мертвецы. Пустые деревни вокруг. Кладбища, где нежити еще больше, чем в замке… и еще неизвестно, что лучше…

Охранники его сиятельства окончательно посмурнели. Еще бы. Объяснять, что особого выбора у нас нет, им не потребовалось – сами все поняли.

– По идее, в замке должен быть стационарный портал, – негромко обронил я, приковав к себе все без исключения взгляды. – Говорят, старый барон был хоть и небогат, но весьма талантлив в том, что касается пространственной магии. Ходили слухи, что он не поленился создать собственную телепортационную арку. От смерти она его, правда, не уберегла, но, если это правда, и мы успеем добраться туда засветло…

Я обвел многозначительным взором одинаково напряженные лица и с удовлетворением подметил в глазах товарищей по несчастью бешеную работу мысли.

– Это выход, – беззвучно прошептал один из охранников, со слабой надеждой обернувшись к графу. – Полдня пути – это не так уж много. Главное, не останавливаться и не наткнуться в сумерках на какую-нибудь тварь. А там господин Лиурой сможет открыть портал, и мы благополучно вернемся.

Его сиятельство замер.

– Но есть ли тот портал на самом деле? И если да, то сможет ли мастер Лиурой им воспользоваться?

– Смогу, – замедленно ответил светлый, бросив в мою сторону подозрительный взгляд. – Такие порталы работают по единой схеме и не требуют ничего, кроме стандартного набора заклинаний и получаса настройки. Если мы туда доберемся, и вы дадите мне время… да, я сумею открыть портал до Нирицы – ближайшей к вашему замку точки выхода.

– Так в чем же дело? – с облегчением спросил граф, резко воспрянув духом. – Мэтр Гираш, вы знаете дорогу?

– Еще нет, – кисло улыбнулся я. – Но очень скоро буду знать.

– Ваш фамильяр…

– Должен вернуться с минуты на минуту.

– Я могу показать дорогу, – решительно вмешался мастер Лиурой, кинув на меня гневный взгляд. Кажется, все еще не верил, что я тут ни при чем. – В замке остались не успевшие разрядиться защитные артефакты – я чувствую их даже отсюда. С таким ориентиром сбиться с пути очень трудно.

– Конечно. При условии, что эти артефакты располагаются именно в замке, – согласился я. – А не, скажем, на кладбище. Или в семейном склепе, где некоторые особо эксцентричные хозяева иногда любят содержать фамильные привидения, для которых, дабы обезопасить живых, требуется использование стандартных амулетов-гасителей, дающих сходный магический фон со многими другими артефактами. Находясь на таком удалении от замка, я, в меру своих скромных возможностей, не рискнул бы строить предположения о происхождении эманаций, который ощущает уважаемый мастер Лиурой. Однако если он настаивает…

Светлый резко скис, поняв, что спорить со мной на эту тему будет себе дороже, а граф бросил в мою сторону настороженный взгляд.

– Вы считаете, там опасно?

– Жить вообще опасно, ваше сиятельство, – невозмутимо откликнулся я. – Но замок – это хоть какое-то убежище. Даже если я ошибся насчет портала, то там нам будет гораздо легче обороняться, чем в чистом поле или в лесу, где на каждом шагу понатыканы гнезда нежити.

– Так уж и на каждом… – непримиримо пробормотал светлый, но я только безмятежно улыбнулся.

– Думаю, вам не захочется проверять мою догадку на собственном опыте, коллега.

– Так, – словно не услышал его граф. – А ловушкой этот замок для нас не станет, мэтр Гираш?

– Я приложу все усилия, чтобы этого не случилось, – заверил я, и только тогда его сиятельство соизволил принять единственно верное решение.

– Хорошо. В таком случае, выдвигаемся немедленно. Мастер Лиурой – на вас магическая защита, мэтр Гираш – прошу вас проявить максимальное внимание к окружающей обстановке. Годжа, Лирг – берите вещи и будьте готовы ко всему… Да! И разбудите наконец Нирга! Такими темпами он даже смерть свою проспит!

Перекинув сумку через плечо, я тихо хмыкнул: наивные дети природы… смерть нельзя проспать, как ни пытайся. Ее можно только встретить во всеоружии, а потом предельно вежливо раскланяться, пока она будет осторожно обходить стороной твою заточенную косу, которая превосходит по длине ее собственное орудие вдвое.

Глава 4

Проблемы, которые кажутся нам сложными, всегда имеют простые, легкие для понимания и неправильные решения.

Народная мудрость

На дорогу мы выбрались без особых трудностей, если не считать того, что все встречные коряги без конца норовили зацепить подол моей мантии, а колючие ветки – хлестнуть по лицу.

Будучи самым низкорослым, грузным и коротконогим, я был вынужден серьезно напрячься, чтобы не отстать от раздраженных спутников. Но, несмотря на это, даже после того, как лес расступился и нам под ноги упала давно нехоженая дорога, а мои соседи непроизвольно ускорили шаг, я все равно оказался самым последним.

К счастью, у господина графа хватило ума не заставлять охранников переть на своем горбу тяжеленный сундук, поэтому шли мы, можно сказать, налегке. Старик Нирг приглушенно пыхтел, загребая густую пыль сапогами. Охранники недовольно сопели. Маг постоянно хмурился. А я в это время внимательно наблюдал и за ними, и за всем, что творилось в округе, постепенно приходя к мысли, что до самого вечера это – совершенно бесполезная трата времени.

Пустая дорога, пустые поля, на которых еще только всходили посевы, пустая обочина и куцая трава, почти не мешающаяся под ногами… собственно, вот и все, на что мы имели удовольствие любоваться на протяжении целого дня. Правда, иногда я отходил в сторонку, чтобы изучить звериные следы. Но всякий раз чувствовал на себе подозрительный взгляд мастера Лиуроя и спешил вернуться в строй, пока светлый снова не начал исходить желчью.

Лишь однажды я позволил себе задержаться у придорожных кустов – когда выполнивший поручение Нич выбрался оттуда, прихрамывая сразу на все лапы, и устало плюхнулся мне под ноги. Торопливо просмотрев его память, с я облегчением убедился, что мы идем правильно, а затем подхватил уставшего «фамильяра» на руки и, радуясь его невеликому весу, махнул в сторону первой за день развилки:

– Нам налево, господа. За холмом как раз находится замок барона.

Граф окинул Нича пристальным взором и хмуро кивнул, после чего наш небольшой отряд все в том же угрюмом молчании продолжил путь, торопясь вскарабкаться на заветный холм поскорее.

Надо сказать, бывшие владения барона Невзуна являли собой довольно жалкое зрелище: три необитаемые деревеньки домов по двадцать-тридцать, которые сиротливо жались к стенам замка. Сам замок – мрачное строение классического образца непонятно какой давности. Не слишком высокие крепостные стены, наполовину засыпанный и давным-давно осушенный ров. Вросший в землю подъемный мост, которым уже лет сто, наверное, никто не пользовался… печальное зрелище. Которое стало еще более убогим, когда мы, поминутно оглядываясь, вошли в первую деревню.

Я не знаю, по какой причине баронство переживало не лучшие дни, но, видимо, его последний владелец был не самым хорошим хозяином. Не жадным, не жестоким, а просто… равнодушным. Кроме магии и древних книг, его, похоже, ничто не интересовало. А управляющие (если, конечно, таковые имелись) со временем развалили некогда доходное хозяйство окончательно.

Проходя мимо покосившегося частокола, в котором местами зияли громадные дыры, и глядя на повисшие на одной створке двери, а также на дома, которые выглядели так, словно вот-вот собирались рухнуть, я со странным чувством понимал, что запустение обосновалось в этих местах задолго до того, как тут поселилась нежить. Даже тщательно распаханное поле, которое мелькнуло по другую сторону деревни, и виднеющаяся на излучине реки старая, но еще крепкая мельница, не помогли избавиться от неприятного осадка.

Как рассказал по дороге Лиурой, прямых наследников у Невзуна не имелось – сыновей за свою долгую жизнь барон так и не нажил. Дочь у него была одна-единственная, но и та погибла пару месяцев назад в виднеющемся неподалеку замке. Вместе с супругой барона, слугами и всеми, кто на тот момент находился внутри крепостных стен. Так что, можно сказать, его сиятельству досталось совершенно беспроблемное хозяйство… если, конечно, забыть о том, что его еще следовало очистить от всякой заразы.

Слегка поотстав от настороженно озирающихся спутников, я тщательно принюхался, пытаясь учуять запах разложения, а затем решительно повернул к ближайшему строению. В принципе, мне было все равно, в какой дом заходить – богатый или бедный, первый или же последний. Поэтому я выбрал тот, где забор оказался наиболее поврежденным.

Мерзкий скрип несмазанных петель калитки громким эхом отдался в пустой деревне, заставив графа и его людей буквально подпрыгнуть на месте.

– Мэтр Гираш, что вы делаете?! – воскликнул граф, с неподдельной растерянностью уставившись мне в спину.

– Изучаю место преступления, – отозвался я, заходя во двор и внимательно осматриваясь. – И считаю логичным сделать это именно сейчас, пока светит солнце.

– Но мы спешим! Еще час-другой, и начнет темнеть, а за это время мы должны успеть…

– Спасибо, господин граф. Я помню. Но извольте не мешать, иначе я не ручаюсь за последствия.

Его сиятельство недовольно засопел, однако послушно замолчал. Светлый, как ни странно, тоже проявил благоразумность. Охранники только мрачно переглянулись, а старик, давая отдых натруженным ногам, присел на первое попавшееся бревно и с облегчением выдохнул.

Я даже не обернулся – в данный момент меня гораздо больше интересовал притихший дом, где еще недавно жили люди. И где, несомненно, случилась трагедия.

Сделав несколько шагов и обойдя стороной безжалостно вытоптанный цветник, я присел на корточки и задумчиво дотронулся до взрыхленной земли. Холодная. Еще не ледяная, но нездоровый холод все-таки ощутим… значит, мертвяки приходили всего пару дней назад. Однако если жители деревни погибли раньше, а граф говорил о двух месяцах, то что им могло понадобиться здесь снова?

Странно.

Я так же аккуратно поднялся и обошел цветник по кругу, ища следы, но, что удивительно, ничего путного не обнаружил. Только возле выложенной камнем дорожки отыскалась небольшое багровое пятно, да около самой стены удалось рассмотреть вдавленный в землю отпечаток чьей-то голой ноги.

Так. Значит, по крайней мере один зомби сюда заходил. И вот это уже совсем странно, потому что поодиночке они обычно не ходят – это раз. Других следов их присутствия (если, конечно, за ними кто-то специально не прибрал) нигде не виднелось – это два. Наконец крови после себя они оставляют не в пример больше, чем я увидел, так как пожирают свои жертвы там, где найдут, и имеют скверную привычку раздирать живого человека на части. А такой способ питания, сами понимаете, оставляет вполне определенные следы – на земле, на траве, на стенах дома, куда непременно попадают брызги, и иногда даже на крыше. К тому же поблизости всегда присутствует слизь совершенно особенного состава, которой я пока тоже почему-то не нашел.

Ладно. Посмотрим, что в доме.

Проигнорировав напряженные взгляды спутников, я поднялся на покосившееся крыльцо и осторожно толкнул входную дверь. Она, как и следовало догадаться, отозвалась еще одним протяжным скрипом, от которого по коже любого нормального человека должно было пробежать целое стадо холодных мурашек.

Но мне без разницы – я видел в своей жизни достаточно, чтобы не вздрагивать от каждого подозрительного шороха. И наверное, только по этой причине не шарахнулся прочь, когда дверь, которая, как оказалось, висела лишь на одном честном слове, все с тем же мерзким скрипом накренилась, а затем с протяжным стоном рухнула внутрь, подняв целую тучу пыли.

Терпеливо выждав, когда она осядет, я заглянул внутрь.

Пока ничего особенного – обычные сени. Совершенно пустые и тоже носящие на себе следы разрушений – на полу валяется старый таз, смятый чьей-то могучей лапой в бесполезный кусок металла. Рядом – разбитая крынка. Два небольших темных пятна в дальнем углу, возле которых нет ни единого кусочка разлагающейся плоти. Вдоль одной из стен валяются совершенно чистые вилы, которыми даже не успели воспользоваться. А вот второй двери нет – вместо нее зияет темный проем, на одном краю которого наконец обнаружились следы очень длинных и острых когтей.

Ага…

Внимательно оглядев улику и оценив глубину царапин, я непонимающе нахмурился: судя по всему, тут орудовал взрослый могильщик – одна из тварей, просто обожающих копаться в гнилых останках. Обычно они роются в земле и с удовольствием добывают оттуда полуразложившуюся плоть, слизывая ее с неповрежденных костей длинным и очень липким языком. По размерам эта дрянь не превышает крупного пса и обладает всеми повадками падальщика. Более того, крайне редко охотится на живых. Поэтому ее присутствие в доме, да еще в то время, когда где-то поблизости болтались зомби, маловероятно.

Хотя, возможно, могильщик приходил позже?

Взяв на заметку очередную странность, я зашел в первую комнату и, прикрыв нос рукавом, чтобы не наглотаться пыли, быстро прошел в центр. Но и тут, к сожалению, не нашлось ни тел, ни крови, ни следов нежити, которой в таком месте должно было побывать в достаточном количестве.

Я внимательно осмотрел все углы, бдительно заглянул за большую печь, убедился, что и внутри нее никакие трупы не припрятаны, и озадаченно потер лысину. Затем, все еще надеясь понять, отыскал люк в подпол. Спустился по разваливающейся от старости лестнице. Обшарил подвал целиком, напрочь проигнорировав бочки с солениями и связки сушеных трав, подвешенных к потолку. Не погнушался потрогать пол под каждым нашедшимся ящиком. Проверил стены на предмет потайных ниш. Наконец зло сплюнул и, покрывшись за время поисков толстым слоем паутины, выбрался наружу.

Под еще более напряженными взглядами ожидающих за забором людей я с самым мрачным видом проследовал в притулившийся неподалеку от дома сарай, где хозяева держали всякую живность.

Зашел. Огляделся. Еще более мрачно переглянулся с Ничем и, не обнаружив следов кровопролития, так же быстро вышел, напряженно размышляя о причинах. Уже покидая непонятный двор, краем глаза отметил притулившуюся возле забора собачью конуру с намертво прикрепленной к ней цепью. Собрался было отвернуться, но внезапно подметил одну необычную деталь и остановился как вкопанный.

– А цепь-то перекушена, – тихо сказал Нич, увидев ее одновременно со мной. – Заметь, не порвана, не перепилена, а именно перекушена.

– Вижу, – напряженно отозвался я, снова присаживаясь на корточки. – Самое поганое, что перекушено очень чисто – как отрезало. Но я не могу сказать, какая тварь на это способна.

Нич угрюмо промолчал, но это не его специализация – в далеком прошлом он работал совсем по другому направлению. А я всю жизнь только и делал, что изучал да сравнивал таких вот непонятных монстров… но от этого понимания становилось только хуже, потому что сейчас я, хоть убей, не мог сказать, с чем мы имеем дело.

Тяжело вздохнув, я снял перчатку с правой руки и осторожно поднял оборванный кусок цепи, на самом краешке которой запеклась старая кровь. Убитого пса поблизости не виднелось. И вообще во всей округе не нашлось ни одного тела – ни человеческого, ни звериного. Почти никаких следов вообще, за исключением отпечатка той босой ноги, пары царапин, похожих на когти могильщика, и вот этой цепочки, которая когда-то явно была выкована на совесть и должна была удержать даже очень крупного кобеля.

– Не нравится мне это, – совсем тихо обронил Нич, когда я, заранее сморщившись, аккуратно лизнул одно из окровавленных звеньев. – Совсем не нравится…

– Тьфу! – с чувством сплюнул я, когда во рту разлилась едкая горечь. – Это – мертвая кровь, Нич. И она вовсе не звериная!

– Чего? – непонимающе замер таракан.

– Того! – с отвращением буркнул я, выпрямляясь и брезгливо вытирая рот. – Мало того, что эта сволочь цепочку перекусила, так она еще и питалась совсем недавно! Смертными! Причем, судя по вкусу, питалась настолько хорошо, что ее собственная кровь стала напоминать по составу…

– Но не крогга[7] же тут был? – растерянно переспросил Нич, настороженно принюхиваясь. – Их же всех истребили, Гираш. Еще много веков назад.

– Сам знаю, – буркнул я, с раздражением вытирая руку о штанину. – Но почему-то в голову лезут только гадости. Похоже, придется проверять другие дома. Может, что-нибудь прояснится?

Нич только мрачно засопел и на всякий случай принял оборонительную позицию. То есть растопырил свои смешные крылья, угрожающе раздулся и уставился на наших нетерпеливо мнущихся спутников с таким выражением, что даже светлый не рискнул задавать вопросы, когда мы целеустремленно двинулись в соседний дом.

Впрочем, проверка и тут ничего не дала – дом был абсолютно пуст, давно заброшен и точно так же, как первый, не прятал внутри себя никаких зловещих секретов.

Более того, в нем даже тленом не пахло.

Стены разрушены, строения во дворе разбиты, мелкие предметы утвари разбросаны по полу, создавая впечатление обычного разбоя, однако ни людей, ни зверья, ни трупов не виднелось.

То же самое творилось в третьем, четвертом, пятом доме. И похоже, во всей деревне, что не могло не вызывать тревогу.

Признаться, я не люблю, когда ситуация выходит из-под контроля. И еще больше не люблю, когда чего-то не понимаю. Потому что, как правило, если я чего-то не понимаю, то вскоре надо ждать грандиозных неприятностей. А тут я не понимал пока абсолютно ничего. И это было очень скверно.

– Ну, что там? – наконец не вытерпел нашего угнетающего молчания мастер Лиурой. – Вы что-нибудь нашли?

– Нет, – сухо отозвался я, выходя из очередного двора. – Дома пусты и абсолютно для нас неинформативны. А это значит только одно…

– Что? – мгновенно напрягся маг.

Я кинул взгляд на еще чистое небо и усмехнулся:

– До наступления темноты нам придется проверить еще и кладбище.

* * *

Над моими словами граф размышлял недолго – всего пару минут, за время которых я успел осмотрел последний двор и с огорчением констатировать, что мои первые предположения касательно происходящего можно спокойно выбрасывать на свалку.

Не знаю, что тут произошло, но король не зря так всполошился. И Совет не просто так занервничал, начав, правда, расследование издалека и с присущей светлым осторожностью.

Что-то тут не так. Что-то сильно не так… но вот что? Видимо, ответ и в самом деле придется искать на кладбище. Не могли же трупы крестьян испариться бесследно?

– Нет, – наконец хмуро сказал граф, когда я подошел к нему вплотную. – При всем уважении к вам, мэтр, мы не можем тратить время на исследования кладбищ.

– А что делать? – огрызнулся я, впервые за день позабыв про почтительность. – Если не выяснить, что тут произошло, ночью нас может ожидать весьма неприятный сюрприз.

– Нас очень мало, – сухо напомнил его сиятельство. – И у нас нет оружия, чтобы сражаться с нежитью. Неважно, сколько ее будет: много или мало. Если мы не уберемся отсюда до наступления темноты, нас гарантированно съедят. И даже вы, мэтр, при всех своих знаниях вряд ли сумеете этому помешать. А поскольку единственным шансом на спасение остается местный портал, то у нас нет права отвлекаться на что-то еще. Тем более что для активации, насколько я понял, может понадобиться немало времени. Не вы ли говорили, что чем раньше мы до него доберемся, тем лучше?

– Говорил, – помрачнел я. – Но если не выяснить, что произошло с деревней, наше положение может стать еще хуже.

Мастер Лиурой, кинув быстрый взгляд по сторонам, неприязненно передернул плечами.

– Так что вы там обнаружили?

– Я же сказал: ничего. Ни живых, ни мертвых. Только несколько следов и запах несвежей крови. Но мне ли вам объяснять, для чего могут понадобиться столько мертвых тел?

– Трупы что, забрали? – нахмурился и светлый.

– Да.

– И вы не знаете, кто это сделал?

– Могу только предполагать.

– А почему вы уверены, что все крестьяне мертвы? – снова подал голос граф.

Я хмыкнул.

– А что с ними еще могло случиться, если рядом ошивались как минимум два голодных падальщика, которые учуяли запах крови? Дома пусты и пахнут смертью, господин граф. А это значит, что обитатели деревни мертвы. И если их тел нет здесь, значит, кто-то успел их прибрать к рукам. Но сделать это мог только…

– Некромант, – поежился громила-охранник.

– Вот именно, – кивнул я. – Следовательно, наше положение еще более шаткое, чем казалось поначалу.

– Тогда это – дополнительный повод поторопиться, – непреклонно заявил граф. – Не волнуйтесь, мэтр, я не собираюсь оставлять это осиное гнездо без присмотра. Но такими силами мы не сумеем ничего сделать. Надо вернуться в мой замок, взять еще людей и только тогда штурмовать это проклятое кладбище. Иначе мы рискуем погибнуть, так и не завершив начатое.

Я только вздохнул.

В чем-то, конечно, граф прав: подмога нам бы действительно не помешала. Сложность в другом: сколько было жителей в баронстве? Сто человек? Двести? Триста? Если оказалась полностью уничтоженной одна деревня, значит, остальные, скорее всего, постигла та же участь. То есть у нашего неведомого собирателя тел в настоящее время имеется целая армия послушных кукол, из которых он может сотворить какую угодно мерзость – от зомби до полноценных умертвий. Для этого у него было два долгих месяца и жизненная энергия огромной прорвы народа.

К тому же это необязательно должен быть некромант. На этом свете есть создания и пострашнее, чем мои живые коллеги. Вот только думать о том, что тут завелась подобная тварь, мне совсем не хочется. Но еще больше не хочется думать, что случится, если мы вдруг посмеем ее упустить. Вернее, если я ошибусь и позволю ей безнаказанно набирать силу дальше.

– Мы можем разделиться, – наконец предложил я альтернативный вариант. – Вы продолжите путь к замку, а я вас нагоню.

– Не думаю, что это – хорошая идея, – вдруг заявил светлый. – Вы будете гораздо полезнее, если останетесь поблизости, коллега. Кто знает, с чем еще нам придется столкнуться?

– До темноты вам ничего не грозит, – буркнул я, запоздало натягивая перчатку на правую руку. – Даже если подвалы замка кишат упырями, до полуночи они наружу не вылезут. А я за это время успею выяснить много важных вещей. Ваше сиятельство, позвольте…

Но граф, перехватив выразительный взгляд мастера Лиуроя, покачал головой.

– Нет, мэтр Гираш. Никаких разделений.

– Но…

– Вы подписали контракт. А это значит, что мы покидаем деревню и движемся не на поиски кладбища, а прямиком в замок барона. Где ищем стационарный портал и как можно скорее уходим. Вам понятно?

Демон… чтоб он вас всех побрал вместе с этим дурацким контрактом! Да как они не понимают?! Это уже не шутки!

– Я успею обернуться к ночи, – сделал я новую попытку. – Вы пойдете в замок и займетесь порталом, а я загляну на ближайшее кладбище. И мы уже хотя бы примерно будем представлять, с чем столкнулись. Сможем подготовиться, предупредить Совет, набрать достаточное количество воинов, чтобы одолеть эту нечисть. К тому же мастеру Лиурою моя помощь не потребуется – он лучше знает, что надо делать с порталом. Поверьте, мы все успеем. Это будет разумно…

– Нет! Вы меня поняли, мэтр? Никаких разделений! – повысил голос его сиятельство, требовательно уставившись на мое недовольное лицо. – И если я услышу еще одно слово на эту тему, вы лишитесь немалой части своего гонорара по причине нарушения условий контракта.

Я окончательно помрачнел.

Конечно, угроза разрыва контракта лично для меня не так страшна, как угроза появления велльской чумы, но она все же есть. Тем более контракт магический и в случае нарушения хотя бы одного пункта не только лишит меня вероятного заработка, но и надолго испортит ауру. А это уже гораздо серьезнее: с испорченной аурой я ослабну намного быстрее. То есть стану еще уязвимее, медлительнее. Но, что самое главное, почти лишусь способности зарядить свои накопительные амулеты. А в нынешних условиях это – верная смерть.

Перехватив насмешливый взгляд светлого, я чуть не сплюнул.

Придурок! Чтоб ему до конца своих дней ходить задом наперед и умываться по утрам в позе рака! Если он таких очевидных вещей не понимает, то… А, ладно. Кому и что я сейчас докажу? У самого лишь смутные подозрения, а доверия к некромантам как не было сто лет назад, так нет и до сих пор. Так что все мои попытки вразумить светлого гарантированно окончатся ничем. А его упрямство объясняется лишь тем фактом, что этот идиот ни на миг не хочет упускать меня из виду. Причем не желает этого настолько, что готов позабыть даже про здравый смысл и рискнуть своей шкурой.

– Мэтр Гираш? – не дождавшись ответа, в третий раз спросил граф.

– Да, я понял, – буркнул я, впервые пожалев, что согласился на это дело. – Но учтите: я вас предупреждал.

– Я непременно об этом вспомню, когда настанет время расчета.

Нич тихо зашипел и развернулся к его сиятельству тылом, наглядно продемонстрировав свое отношение к происходящему, но граф сделал вид, что не понял подтекста. Светлый при этом выразительно скривился. Охранники дружно сплюнули. Старик Нирг возмущенно вскочил, раздувшись для гневной отповеди в стиле «Да что вы себе позволяете?!». А я снова вздохнул и накрыл рукой негодующего таракана.

– Спокойно, Нич, – прошептал едва слышно, отворачиваясь от попутчиков. – Спокойно. Больше мы ничего не можем сделать. Но будь начеку – не исключено, что этой ночью нам придется хорошенько поработать.

Глава 5

Не спеши называть себя великим или могучим – кладбища без того переполнены тщеславными дураками.

Из разговора мэтра с учеником

До самого замка я не проронил ни единого слова. Но, улучив момент, снова отпустил на прогулку Нича, предварительно наказав ему не соваться на кладбище. А сам обновил поисковое заклинание и обратился в слух, надеясь, что успею отреагировать на любую угрозу.

Вблизи замок мертвого барона выглядел еще более удручающе, чем с холма – мрачный, обшарпанный и словно бы даже проклятый. Выщербленные стены, покосившиеся, настежь распахнутые ворота, вырванный с мясом и небрежно брошенный на землю, перекрученный какой-то непонятной силой засов…

Подъемный мост оказался опущен, но вступать на него отчего-то не хотелось. Тяжелая металлическая решетка, напротив, поднята, но от одного взгляда на зияющий чернотой проем, откуда отчетливо тянуло могильной сыростью, по спине бежали тревожные мурашки. Высохший ров, смутно напоминающий кривой, распахнутый в немом крике рот, тоже не добавлял приятных ассоциаций. Торчащие на его дне металлические колья были покрыты густым слоем ржавчины и сильно походили на сточенные зубы какого-нибудь подземного чудовища. Сторожевые башни возвышались над нашими головами мрачными громадами. А пугливо трепещущие на ветру обрывки знамени создавали впечатление, что замок пал перед неведомым противником не два месяца, а как минимум лет сто назад.

Обойдя застывших в ступоре охранников, я первым вступил на вросший в землю мост. Убедившись, что деревянный настил достаточно надежен, так же решительно двинулся вперед и, ненадолго задержавшись возле поднятой решетки, бесстрашно нырнул в темный провал между воротными башнями.

Темнота для меня не помеха – мое тело давно привыкло к навязанным ему функциям. Оно не боялось холода, не требовало много еды, прекрасно чувствовало себя в мрачных, лишенных даже крохотного лучика света склепах. И при всей своей внешней неказистости было выносливым, крепким и достаточно сильным, чтобы справляться с той работой, для которой я, собственно, его и создавал.

– Постойте, мэтр, – внезапно догнал меня встревоженный голос графа. – Не так быстро, пожалуйста – мы не поспеваем!

Я замедлил шаг, давая людям возможность меня нагнать, но во внутреннем дворе замка все равно оказался первым.

Сразу огляделся, приметив и помятые, сорванные с петель внутренние ворота, и валяющуюся у стены, разваленную до основания телегу, по которой словно горный тролль прошелся. Распахнутые настежь двери конюшни, откуда не доносилось ни единого звука. Опасно покосившийся коровник. Закрытый старыми досками колодец, откуда отчетливо несло тухлятиной. Разбросанное по каменным плитам и покрытое ржавчиной оружие, вероятно, принадлежавшее охранникам барона. И даже сорванные со своих гнезд факелы, перекушенные пополам чьими-то очень мощными челюстями.

Скверно.

Я чуть отступил, внимательно изучая подъемный механизм моста, и раздосадованно отвернулся. А наткнувшись на недоброжелательный, хотя и полный понимания взгляд молодого охранника (увы, все еще не знаю его имени), неохотно кивнул: да, я тоже заметил, что механизм безнадежно испорчен. А цепи, как у той собачьей будки, аккуратно перекушены у основания. Это означало, что защититься от нежити, если она снова сюда заявится, мы при всем желании не сумеем. Впрочем, оставалась еще решетка…

Будто услышав мои мысли, молодчик подошел к стене, осматривая второй подъемный механизм. Его напарник тем временем добежал до конюшни и, наскоро осмотрев разрушенные стойла, молодцевато доложил, что конюшня пуста.

Граф, отбросив брезгливость, самолично обследовал соседние строения. Маг занялся прощупыванием поисковыми заклинаниями стен и изучением центральной башни, которая угнетающе давила на головы своей густой тенью. А я отошел в сторонку и, сделав вид, что заинтересовался испорченной телегой, рискнул воспользоваться одним маленьким, но весьма полезным заклятием.

Ничего сложного: всего лишь задать параметры искомого объекта, определить примерный радиус действия, произнести слово-ключ, и под землю стремительно ушел короткий, практически не дающий всплеска энергии импульс, который должен вернуться буквально через несколько минут. Правда, из-за такой малости я ненадолго выпал из реальности и пропустил часть разговора, но уж лучше так, чем раскрывать посторонним свои маленькие секреты.

– Мастер, где именно нам следует искать портал? – спустя несколько минут донесся до меня приглушенный голос графа, тут же подхваченный коварным эхом и с готовностью разнесенный по всем уголкам этого каменного колодца.

– Не знаю, – хмуро отозвался маг, окончательно выведя меня из недолго транса. – Я не чувствую никаких магических возмущений. Но никто не будет устанавливать телепортационную арку у всех на виду и без должной защиты. А замок не очень велик. Помещений, способных обеспечить нужный уровень изоляции, тут немного. Так что для начала нам придется проверить подвал.

Я скривился, но решил не напоминать коллеге, что пространственная магия не любит клеток – для нее требуется простор, свобода. Об этом даже в учебнике для первокурсников написано огромными буквами. Вон как мы чуть не облажались с переносом – и уходили с лесной поляны, и рядом никого не было. Но всего одна крохотная пакость, осуществленная неизвестно кем, и мы едва не прибыли сюда отдельно от собственных тел. А та часть леса, которой не повезло стать нашей стартовой площадкой, наверняка до сих пор не может как следует прогореть.

Думаете, просто так телепортационные арки строятся лишь в строго определенных местах, которые вычисляются путем сложнейших расчетов? Или считаете, накладываемые на них заклинания стабильности нужны лишь для красоты? А может, полагаете, что безвременно почивший барон, сумевший в одиночку построить столь опасную конструкцию, не предусмотрел подобных осечек? И понятия не имел, что даже при небольшом постороннем вмешательстве могут слететь к демонам все настройки даже у стационарного портала?

То-то же.

Если он был таким умелым мастером, как говорят, то должен был найти способ поставить арку, не рискуя при первой же ошибке взлететь на воздух вместе с замком. Как-то не верится, что человек, способный на такой подвиг, мог проколоться на мелочах и не продумать все, вплоть до формы последнего гвоздя.

К тому же тот факт, что многоуважаемый мастер Лиурой чего-то не почуял – еще не показатель правильности его выводов. И вообще, не бродил бы он по местным подвалам в одиночестве.

– Господин, мы можем попробовать опустить наружную решетку, – негромко сказал охранник от стены, разобравшись с механизмом. – Не идеальная защита, конечно, но лучше, чем ничего. Тем более если не успеем с порталом до темноты.

Его сиятельство покосился на медленно клонящееся к горизонту солнце и ненадолго задумался.

– Сколько на это понадобится времени?

– Меньше минуты, господин.

– Хорошо. А если мы захотим поднять ее снова?

Охранник неловко кашлянул.

– Честно говоря, поднять ее потом вряд ли удастся – у во́рота отлетело несколько зубцов, без которых цепи будут постоянно соскальзывать. Чтобы удержать решетку на весу, потребуются усилия сразу нескольких человек. Она и сейчас-то поднята лишь потому, что кто-то заклинил механизм. Но во второй раз сделать это, скорее всего, не получится: во́рот очень старый, да еще и деревянный, поэтому успел треснуть с одного бока и вряд ли выдержит такую нагрузку.

– То есть, если мы опустим решетку, то окажемся заперты в четырех стенах?

– Совершенно верно, – криво усмехнулся наемник, почему-то кинув на меня выразительный взгляд. – Если бы ворот был двойным или хотя бы металлическим, нам стало бы намного легче. Но за́мок очень старый, следили за воротами не очень хорошо, так как господин барон, видимо, был не слишком озабочен собственной безопасностью. Поэтому нам или придется целиком довериться господам магам, или же внимательно следить за тем, что творится снаружи.

– Мы примем во внимание и то и другое – решительно тряхнул головой его сиятельство. – Пусть здесь останешься Годжа и присмотрит за воротами. Ты, Лирг, отправишься с мастером Лиуроем и поможешь ему отыскать портал. Что же касается вас, мэтр Гираш…

Я вопросительно обернулся.

– …Вы пойдете со мной, – не терпящим возражения тоном закончил граф. – Пока не стемнело, надо осмотреть замок и убедиться, что нам здесь ничто не грозит.

Какое умное и дальновидное решение. Браво. Был бы здесь Нич, он бы вам непременно поаплодировал.

– Как пожелаете, господин граф, – коротко поклонился я, мысленно призывая заклинание поиска обратно. – Но, если позволите, я бы посоветовал оставить на воротах не Годжу, а вашего слугу. Мне кажется, охранники могут понадобиться мастеру во время поисков, а потерять единственного мага, способного открыть портал, было бы с нашей стороны очень неосмотрительно.

– Нирг уже стар, – хмуро возразил граф.

– Но он же не слеп? До наступления темноты еще два с половиной часа, так что даже его немолодые глаза сумеют различить шевеление в кустах. Тем более весь лес в округе вырублен, и видимость отличная. А за это время мастер Лиурой наверняка справится со своей задачей. Если, конечно, внизу его не будут поджидать неприятные сюрпризы. В любом случае, охранники моему коллеге понадобятся. Хотя бы для того, чтобы оказать помощь в расчистке завалов и обнаружении возможных ловушек, которые имеются в каждом приличном замке.

Его сиятельство красивым движением свел брови к переносице. Затем посмотрел на испуганно замершего слугу, который только сейчас осознал, что может остаться у ворот в одиночестве. На задумавшегося мага, решавшего про себя не менее сложную дилемму. И наконец неохотно кивнул.

– Хорошо, так и сделаем. Нирг, ты все слышал?

– Да, хозяин, – обреченно вздохнул старик, покорно развернувшись к выходу. – Если что, я покричу.

– Лирг, покажи ему, как опустить решетку, и найди какое-нибудь оружие. На всякий случай. Мастер Лиурой…

– Я постараюсь успеть, – кивнул маг, решительно направляясь к центральной башне. – А насчет ловушек мэтр Гираш неправ – для меня они угрозы не представляют. Но я бы его попросил, насколько это возможно, конечно, проверить местные подвалы на присутствие нежити. Все-таки замок два месяца стоял без охраны, да и деревенские куда-то пропали…

– Я только что проверил, – буркнул я ему в спину, как раз заканчивая анализировать полученную от поискового заклятия информацию. – Вплоть до винных погребов нежити нигде нет. Дальше я не вижу.

– Это не страшно: в погребах Невзун уж точно не стал бы обустраивать свое рабочее место. Благодарю вас, – маг, даже не обернувшись, величественно отмахнулся и буквально выплыл со двора, с непередаваемым достоинством отправившись заниматься нашим спасением.

Придурок.

Интересно, он в курсе, что в мире существует немало неприятных, надоедливых и гораздых на всевозможные пакости существ, которые по общепринятой классификации к нежити не относятся?

Глядя в спины настороженно озирающихся наемников, я ухмыльнулся.

– Идемте, мэтр, – сухо велел граф. – Времени не так много, а я не хочу в последний момент обнаружить, что мы чего-то не учли. Ведь насколько я понимаю, использованное вами заклятие не является абсолютной гарантией того, что мы не наткнемся на какую-нибудь тварь?

Я развел руками.

– Вы правы. За толстые каменные стены, на которые наложены защитные заклинания, мой поисковичок проникнуть не в силах.

– А тут есть такие помещения? – мгновенно напрягся граф.

– В подвалах – нет, – честно ответил я. – За исключением винного погреба, за сохранность которого его последний хозяин явно радел больше, чем за многое другое.

– А наверху?

– Да, конечно. Я даже отсюда чувствую, что в хозяйские покои мы так просто не попадем. Там до сих пор активен какой-то артефакт, о котором не так давно говорил мой коллега. Да и в склеп мое поисковое заклинание проникнуть так и не сумело.

– Что? – нахмурился его сиятельство. – В этом замке есть фамильный склеп? Разве он не должен быть на кладбище?

Я пожал плечами.

– Род барона довольно древний, да и замку уже немало лет. А в старину было принято хоронить предков не на кладбище, а в семейной усыпальнице, которую обычно строили в пределах замковых стен. Были времена, когда в склепы приходили не только ради похорон, но и для того, чтобы спросить мудрого совета. Бывало, что духи сами возвращались в мир живых, чтобы предостеречь потомков. Правда, сделать это без помощи некроманта могли только сильные чародеи… но ведь барон был магом. И насколько мне известно, не последним магом в этом роду. Поэтому ничего удивительного, что на склеп наложено мощное ограждающее заклятие.

Граф недовольно скривился.

– Хорошо, я вас понял. Тогда оттуда и начнем.

Я пожал плечами.

– Как пожелаете.

Со склепа так со склепа… все равно до темноты заняться нечем.

* * *

Внутри замок оказался действительно невелик и довольно типичен.

На первом этаже обнаружился просторный холл, соединяющийся неширокими проходами с кухней, помещениями для слуг, оружейной и кладовыми. В дальнем углу холла виднелась узкая винтовая лестница, нижним концом упирающаяся в подвал, а верхним достигающая крыши. На втором этаже традиционно располагались помещения для стражей, на третьем – комнаты хозяина замка и членов его семьи. Подвал, как и следовало догадаться, отводился сугубо под хозяйственные нужды, кладовые, склады… и многочисленные вина, разумеется, под которые была выделена целая громадная комната, скромно именуемая погребом.

В подвал мы соваться не стали, доверив эту почетную обязанность господину светлому магу, а вот первый этаж осмотрели весь. Особенно уделив внимание жилым помещениям и наглядно убедившись в том, что ни живых, ни мертвых они в себе не скрывали.

В комнатах слуг было удручающе тихо и неопрятно, как будто до нас там побывали мародеры. Все до единого столы были опрокинуты, тощие тюфяки безжалостно вспороты, на полу валялась перепрелая солома и порезанные на лоскуты вещи. Обивка стульев в холле изорвана в клочья, а стены исписаны откровенно похабными картинками. Причем, судя по всему, эти художества были нанесены золой, взятой из давно не топленного очага. Еще до того, как стены успели отсыреть и превратить неприличные рисунки в бесформенные черные кляксы.

В замке было холодно и отвратительно промозгло. Некогда красивые ткани, разбавлявшие унылое однообразие, отсырели, потеряли свои краски и висели безобразными тряпками. Большой стол в трапезной был сдвинут в дальний угол и повален набок. На столешнице, уляпанной подозрительными пятнами, виднелись сравнительно свежие рубленые следы, как если бы кто-то из охранников отчаянно сражался, использовав массивный стол в качестве прикрытия. Ведущая на кухню дверь, измочаленная в щепы, валялась на полу. Сама кухня тоже словно подверглась массированному нападению. Ни одной целой склянки в ее пределах просто не нашлось – все оказалось разбито, растоптано, расколочено на крохотные черепки. Немногочисленные продукты, которые могли бы сгодиться для перекуса, были безнадежно испорчены. Большая бочка в углу, где нашлось немного воды, оказалась заплевана. А в одну из кастрюль кто-то, кажется, решил смачно высморкаться, и теперь подсохшие зеленоватые потеки напоминали гадливый плевок невоспитанного великана.

Но при всем том мертвечиной в замке не воняло. Не валялись отрубленные части тел, не виднелись вторым зрением остатки аур и следы магического вмешательства. Странно все это. Почти так же странно, как и в опустевшей деревне.

Склеп, кстати, нашелся быстро – в одном из коридоров господин граф наткнулся на подозрительно целый светильник, намертво прикрученный к стене. Вернее, это оказалась самая обычная подставка под факел, однако ввиду того, что остальные были кем-то сорваны и теперь мешались под ногами, на единственную уцелевшую вещь мы сразу обратили внимание.

– Забавно, – пробормотал его сиятельство, без колебаний дернув за ручку и без особого удивления заглянув в бесшумно открывшийся перед его носом проем. – Кажется, вы были правы, мэтр – господин барон действительно предсказуем. Потайной ход… ну надо же…

Я хмыкнул.

– В те времена, когда строили этот замок, строители мыслили до отвращения стандартно. Не удивлюсь, если и телепортационную арку мы найдем за такой же дверью.

– А может, мы ее уже нашли? – задумчиво предположил граф, не торопясь, впрочем, соваться внутрь.

– Сомневаюсь. Хотя проверить не помешает. Вы позволите?

Его сиятельство с готовностью отступил, позволив мне первому протиснуться в узкий проход. А я, предусмотрительно втянув живот, но все равно умудрившись собрать на себя всю паутину, беспрепятственно выбрался в небольшую, круглую, совершенно пустую комнату, где обнаружилась всего одна металлическая дверь.

Мой взгляд сразу уткнулся в нее, торопливо изучая сложный рисунок: Солнце и Луна, как символы дня и ночи. Аккуратно очерченный вокруг них круг, обозначающий вечный круговорот душ. Толстая змея с двумя горящими глазами-рубинами, обвившая растущее внизу Древо – как символ единения живого и мертвого…

И почему люди всегда стараются отыскать в этих фитюльках какой-то сокровенный смысл? Неужели он от чего-то спасает?

– Блажен, кто верует в спасенье и кто, вставая поутру, имеет стул без напряжения и не торопится ко сну, – пробормотал я любимую присказку своего учителя-некроманта. А потом задрал голову кверху и, обнаружив себя в глубоком колодце, над которым сквозь крохотное верхнее оконце виднелось быстро темнеющее небо, повысил голос:

– Кажется, это – основание одной из сторожевых башен, господин граф. А вон за той дверью находится семейный склеп, запечатанный неплохим охранным заклятием, которое было обновлено всего полгода… ну, может быть, год назад. Заклятие стандартное. Многоразовое. Видите, как горят глаза у змеи? Значит, оно еще активное. По эффективности средненькое, конечно, но для такой глухомани сойдет. При всем при том магическая печать до сих пор не нарушена, следов взлома ни снаружи, ни изнутри нет. Так что, полагаю, нам тут нечего делать.

Выбравшийся из потайного хода граф, не сдержавшись, громко чихнул и, убедившись в моей правоте, неохотно согласился:

– Похоже, что так. Наши следы на полу – единственные. И можно с уверенностью сказать, что сюда довольно долго не заглядывали.

Я аккуратно отступил назад, чтобы не потревожить лишний раз осевший на полу толстый слой пыли, и, напоследок бросив на призывно горящие рубины быстрый взгляд, кивнул.

– Видимо, барон не отличался излишней почтительностью к предкам. Идемте, господин граф. Мы еще успеем осмотреть второй этаж.

Его сиятельство заколебался, явно собираясь задать какой-то вопрос, но посмотрел на мое невыразительное лицо и послушно попятился. А когда покинул тайный ход, то даже не забыл повторно дернуть рычаг и закрыть за собой дверь.

На втором этаже, правда, не нашлось ничего достойного внимания. Несколько комнат, часть из которых явно пустовали не один год, пара жилых помещений, выглядевших в точности так же, как разгромленные помещения для слуг. Находящийся в полнейшем беспорядке общий зал, и снова лестница, по которой мы добрались наконец в святая святых.

– Обождите, господин граф, – негромко попросил я, когда мы подошли к внушительным, неплохо сохранившимся дверям во внутренние покои барона.

Его сиятельство, как раз собиравшийся толкнуть тяжелые створки, замер.

– Почему? Разве с ними что-то не так?

– А вы сами не замечаете?

Граф внимательно оглядел полированное дерево, сплошь покрытое искусной резьбой, и отрицательно качнул головой.

– Нет. Не вижу ничего странного.

– Это – единственная целая деревянная дверь во всем замке, – так же негромко пояснил я, пристально изучая означенный объект. – На ней нет ни царапины, ни следов от когтей, что выглядит довольно подозрительно, не находите?

Граф нахмурился и на всякий случай отступил назад. Я же, напротив, подошел ближе и, осторожно прощупав дверь поисковым заклинанием, тихо присвистнул.

– Что такое? – забеспокоился его сиятельство. – Вы что-то почувствовали?

– Еще бы, – ошарашенно согласился я. – Как тут не почувствуешь, если с той стороны буквально несет светлой магией?

– Как это светлой?!

– Вот так. – Я озадаченно потрогал отчетливо нагревшееся дерево и следом за графом отступил подальше. – Без вариантов – это точно магия светлых. Причем боевая. Так что одно из двух: или я сошел с ума, или тут происходит нечто очень странное…

Внезапно за дверью что-то грохнуло, едва не заставив меня подпрыгнуть от неожиданности, гнусаво завыло, а потом визгливо расхохоталось. Поначалу словно бы издалека, приглушенно, с долгим эхом, какое бывает, если взять и сдуру ухнуть в большую трубу.

Однако потом мерзкий хохот усилился и, судя по моим ощущениям, стал быстро приближаться. При этом пол начал заметно вздрагивать. По мощным каменным стенам, не боявшимся даже тарана, побежали длинные трещины. А дверь, от которой мы с его сиятельством, не сговариваясь, отошли как можно дальше, начала наливаться неприятным голубым огнем.

– Что нам делать, мэтр? – отважно схватился на рукоять меча граф, а затем беспомощно покосился на мое окаменевшее лицо. – Это нападение? Нежить? Или сработала одна из ловушек?!

Какой интересный вопрос…

Я задумчиво наморщил лоб, подыскивая правдоподобный ответ, а в это время нас снова тряхнуло.

– Мэтр?! – В голосе графа слишком уж быстро послышались панические нотки. Его запах горелого, что ли, испугал? Или сочащийся из закрытой комнаты сизый дымок выводит из равновесия? – Вы собираетесь что-нибудь предпринимать?!

Из покоев усопшего барона снова донеслось громкое завывание, сменившееся истошным воплем сразу на несколько голосов, а дверь опасно дрогнула и с отвратительным скрипом прогнулась в центре.

– Гираш! Демоны вас раздери! – У графа, кажется, не выдержали нервы. – Да сделайте же что-нибудь!

Я так же задумчиво кивнул и отошел поближе к лестнице.

– М-мэтр… – внезапно растерялся мой высокопоставленный спутник, на лице которого проступила неестественная бледность. – Что вы… зачем?!

Шум за дверью стал совершенно нестерпимым. Причем в дикой какофонии звуков преобладал чей-то пронзительный визг, от которого уже начали болеть уши. Еще там что-то громыхало, регулярно падало и неприятно скреблось. А также швыряло, било по полу и стенам чем-то тяжелым и явно металлическим. Периодически гулко лязгало, мерзко бумкало и временами скрипело, как несмазанная тележная ось. В то время как несчастная дверь, раз за разом получавшая могучие удары, уже не просто дрожала – она тряслась, как осиновый лист, с каждой секундой все больше теряя былой лоск и внушающую уважение стойкость.

– Отойдите, господин граф, – невозмутимо посоветовал я, разобравшись наконец, что к чему. – Вы же не хотите, чтобы какая-нибудь из деревяшек попала вам в лоб?

– К-какая еще деревяшка? – нервно дернул щекой его сиятельство.

Дверь наконец не выдержала напора и после очередного пинка изнутри с отчаянным грохотом распахнулась, являя нам и всему миру нечто поистине невообразимое.

В одно мгновение на нас обрушилась чудовищная волна криков, воплей, гнусного хохота и дикой смеси звериного воя, лязганья кастрюльных крышек, громыхания чугунных сковородок и скрипа насквозь проржавевшего колодезного ворота.

Одновременно с этим из открывшегося проема выстрелило громадное облако пыли, к которой примешивался явственный запах горелого. Затем полыхнуло нешуточным жаром – таким, что, наверное, стой мы чуть ближе, у господина графа точно приключилась бы беда с прической.

Потом в этой плотной серой завесе промелькнуло несколько фигур, яростно размахивающих руками и изрыгающих трехэтажные проклятия. После чего в глубине покоев стрельнула самая настоящая молния, почти сразу раздался страшный взрыв, и в нашу сторону пыхнула такая плотная завеса из черного дыма, что я, не успев рассмеяться, сильно закашлялся. И лишь заметив, что в нашу сторону угрожающе качнулась одна из фигур, торопливо щелкнул пальцами и прошептал стоп-заклинание.

В мгновение ока вокруг нас с графом воцарилась мертвая тишина. Плотное дымо-пылевое облако резко потяжелело и застыло, как удачно сделанное желе. Распахнувшаяся дверь замерла буквально в пальце от стены, не успев шарахнуть по ней со всей дури и едва не лишившись красивой резьбы.

Присутствующие тоже окаменели: я – от некоторого напряжения и лихорадочного обдумывания дальнейших действий; граф – от глубокого шока, а остальные – в силу действия заклинания. Поднявшаяся в воздух пыль плавно дрейфовала по коридору, танцуя какой-то неведомый танец. «Желе» тоже замерло в нерешительности. Какое-то время оно еще повисело в полной неподвижности, а затем, повинуясь моему знаку, начало очень медленно и постепенно сползать вниз, ловко стекая по плечам присутствующих и неделикатно обнажая истинную причину случившейся трагедии.

При виде этой самой «причины» у меня вдруг случился острый приступ ничем не купируемого веселья, а господин граф как-то странно икнул и медленно осел на пол. Но я бы на его месте тоже лишился дара речи, если бы обнаружил своего высокомерного и ну о-очень благородного светлого мага стоящим на карачках в довольно двусмысленной позе. Со вздыбленными волосами, в закопченной, порванной во многих местах и все еще дымящейся мантии. С перекошенным от ярости, перепачканным какой-то бледно-зеленой слизью лицом. Да еще в компании двоих охранников, имеющих столь же живописный вид.

Все трое выглядели озлобленными. Взбешенными. И, как ни печально, абсолютно беспомощными, потому что наших спутников с легкостью удерживали на месте сотни крохотных нечеловеческих рук. А в это время к их обнаженным ягодицам, мелькающим в огромных прорехах на штанах, с кровожадными выражениями на мордочках вот-вот собирались припасть такими же крохотными, но очень зубастыми ртами мелкие, нескладные, крылатые и зеленокожие создания величиной с мою ладошку. Для которых не было ничего интереснее, чем всласть поиздеваться над каким-нибудь бедолагой, не осведомленном об их скверных привычках.

По счастливой случайности я остановил эту душераздирающую сцену в самый пикантный момент. Когда на лицах наших спутников уже во всей красе расцвело отчетливое понимание своего незавидного положения, а летающие монстрики, лишь отдаленно напоминающие сказочных фей, уже готовились совершить надругательство над уязвленной гордостью моего обозленного коллеги.

Строго говоря, эти крохотули не относились к нежити. Точнее, большинством исследователей они классифицировались как совершенно особенный, стоящий особняком от других рас вид. Более того, в чем-то эти создания были даже разумны. Они понимали человеческую речь, были способны на осмысленные действия и коллективную охоту. С ними можно было даже наладить диалог, если, конечно, знать их сильные и слабые стороны. Но за паскудный характер, агрессивное поведение и неистребимую тягу ко всевозможным видам членовредительства Советом магов еще несколько сотен лет назад эти странные существа были исключены из понятия «разумные расы».

К сожалению, на попытку малейшей агрессии они мгновенно распаляются и отвечают еще большей агрессией, порой доводя своих жертв до исступления. При этом отличаются завидной смекалкой, прекрасным воображением и редкой изощренностью, которой некоторые самодовольные чародеи могли бы у них поучиться. И о чем? мастер Лиурой, храбро отправившийся исследовать полупустые подвалы, видимо, не знал, поэтому был просто обречен на счастливую встречу с этим замечательным народцем.

– Ч-что это? – сглотнул граф, когда разглядел обилие зубов в пастях у маленьких страшилищ. Неестественные позы мага и охранников он, кажется, не оценил. Как и их ненормально остекленевшие глаза и бледные, будто помертвевшие, лица.

– Пикси, – сдавленно закашлялся (от дыма, естественно!) я, спокойно подойдя к упавшему коллеге и двумя пальцами сняв с его поясницы одно из необычных созданий. – Их еще иногда называют «маленькими демонами» или «демоническими детками». Довольно милые, на мой взгляд, существа с весьма своеобразным чувством юмора. Любят проказничать, дразниться, разбойничать и наводить беспорядок.

Граф ошеломленно моргнул.

– Так это они производили столько шума?!

– Пикси – довольно назойливые создания, поэтому, я думаю, моему коллеге пришлось обороняться, что и стало причиной… – я мельком заглянул в задымленную, щедро усыпанную обломками некогда дорогой мебели комнату, в которую мы так и не попали, – …небольшого урагана в покоях барона. Вероятно, пикси напали неожиданно, они обожают охотиться из засады, поэтому мастер по привычке использовал какое-то из боевых заклинаний…

Я выразительно покосился на дымящуюся дверь.

– Судя по всему, что-то из магии огня. А поскольку пикси совершенно нечувствительны к боевой магии, то результат получился соответствующим. Но, кажется, в пылу борьбы вашим людям повезло наткнуться еще на один тайный ход, ведущий из подвала прямиком сюда. Это их, собственно, и спасло.

– А что сейчас случилось с этими… пиксями?

– Ничего особенного – паралич. Временный, разумеется. О котором они забудут ровно через мгновение после того, как я сниму останавливающее заклятие. Пожалуй, единственное, к которому они еще не потеряли чувствительность.

– Не надо его снимать, – дрогнувшим голосом попросил его сиятельство, поднимаясь с пола, а потом заметил уважаемого мастера и снова дернул щекой. – По крайней мере, не с пикси. Не могли бы вы… как-нибудь… освободить моих людей?

– Да, конечно, – спохватился я и негромко щелкнул пальцами. В тот же миг с пола раздался сдавленный стон и шум падения трех тел, мгновенно сменившийся отборной руганью. – Прошу прощения, господа, за причиненное неудобство. Онемение скоро пройдет, а чувствительность быстро восстановится. Пожалуйста, не делайте резких движений и не пытайтесь…

Годжа, не услышав моей просьбы, впился бешеным взглядом в висящего прямо перед его носом пиксю и, взревев, попытался его ударить. Но не удержал равновесие и рухнул лицом вниз, издав при этом подозрительный хрюкающий звук.

– …встать, – закончил я, когда он снова попытался подняться. – В течение пары минут у вас будет нарушена координация, поэтому постарайтесь просто посидеть не двигаясь. Скоро все придет в норму. Не волнуйтесь.

– Что ты… с нами… сделал?! – просипел с пола Лирг.

– Самое обычное обездвиживающее заклятие, – я всплеснул руками, когда в меня уперлось сразу три ненавидящих взгляда. – Ну что вы, господа?! Я никому не хотел причинить вреда! Напротив! Если бы не я, вон те крылатые монстры так и продолжали бы изводить вас всеми доступными способами! Я просто не рискнул разделять объект для заклятия! Если бы хоть один из них улетел, мы бы к ночи имели тут уже не одну, а несколько десятков стай, примчавшихся сюда со всех окрестностей, дабы измываться над нами вплоть до самого утра!

Годжа тихо застонал и, уперевшись ладонями в пол, все же сумел принять вертикальное положение. После чего в бешенстве оглядел многочисленные силуэты, подвешенные в воздухе, словно на ниточках, и хрипло прорычал:

– Хочешь сказать, это – всего одна стая?!

– Причем не самая большая, – с готовностью кивнул я. – Обычно они живут колониями по несколько тысяч особей. А этих всего-то на пару сотен наберется.

– Сколько?! – В глазах охранников появилось шальное выражение. Видно, представили, что бы от них осталось, если бы пиксей здесь собралось раз в пять больше.

– Сколько слышали. Так что считайте, вам крупно повезло.

– П-повезло? – злобно прошипел пришедший в себя светлый. – Повезло?! Ты же знал, что они тут есть! Это ты проверял замок и заверил нас, что в подвале все чисто!

Я скептически оглядел дрожащий от негодования палец, гневно указующий на мою впалую грудь, и с достоинством отвернулся.

– Я проверил подвал на наличие нежити, мастер. О чем вам во всеуслышание и заявил. Нежити там не оказалось, а пикси, к вашему сведению, заклинанием поиска не улавливаются. Поэтому мне совершенно непонятны ваши нелепые обвинения. Я что, должен был все предусмотреть? Или, может, обязан отвечать за вашу невнимательность? Господин граф! – я требовательно посмотрел на недовольного нанимателя. – Сколько это будет продолжаться? Почему ваш маг склонен во всех неприятностях обвинять именно меня?

За моей спиной раздалось новое шипение.

– И с порталом я виноват, и пикси я не заметил, и соломки не подстелил под чью-то шибко благородную задни…

– Ты знал, что они внизу!

– Господин граф… – я со страдальческой миной обратился к нанимателю. – Ну хоть вы не повторяйте чужих ошибок. Я все понимаю: мой коллега расстроен, у него был трудный день, но это же не повод считать, что я виноват во всех его бедах! Да, я знаю, что наш глубокоуважаемый Совет до сих пор склонен мыслить шаблонами и горазд в каждой своей осечке обвинять именно мэтров. Но помилуйте! Темной гильдии не существует уже более полувека, многие из моих братьев пали жертвой чудовищного произвола, который совсем недавно все тем же Советом был признан нелепой ошибкой. Долгих пятьдесят лет такие, как я, были вынуждены скрываться от гонений. На нас охотились, как на бешеных собак… и посмотрите, к чему это привело?! Вы ведь сами признали, что ни один некромант не в состоянии сотворить то, что происходит сейчас в Сазуле! Сами меня наняли, чтобы я помог очистить эти земли от нежити! Приняли мою помощь… и что же теперь?!

Моя мина стала еще более страдальческой, а глаза наполнились справедливой обидой.

– Я не могу даже шага ступить, чтобы не услышать в спину гнусное обвинение. Меня незаслуженно оскорбляют. Подозревают во всех грехах. Мне… да ладно мне – контракту ни на грош не доверяют! И, несмотря на то, что минуту назад я избавил ваших людей от серьезных увечий, мне до сих пор приходится расплачиваться за чужие ошибки!

Подпустив в голос надрыва, я гордо вздернул заостренный подбородок и, благодаря этому сделавшись чуточку выше, все с той же нескрываемой горечью добавил:

– Я понимаю, моя работа лишена привлекательности и подчас выглядит грязной. Однако иногда, хотя бы изредка, людям стоило бы признавать наш тяжкий труд достойным благодарности. Или хотя бы элементарного уважения. Ведь если бы не я… – мои глаза стали совсем грустными. – Впрочем, о чем мы говорим? Наверное, мир никогда не изменится?

Не дожидаясь ответа, я оскорбленно шмыгнул носом и в полной тишине покинул коридор, истинно королевским жестом забросив на плечо полу длинной мантии.

Да, я некромант! И это звучит гордо. Но я ни в чем не нарушил своего слова и никого не обманул! Да, я мстительный, жестокий и не гнушаюсь скверных шуток. А еще я скрытный, злопамятный, жадный и никогда не забываю причиненных мне неудобств.

Но, во-первых, уходя в замок, любой мало-мальски грамотный маг непременно обратил бы внимание на царящий в коридорах беспорядок. Во-вторых, насторожился бы при виде похабных рисунков, которые вряд ли были делом рук барона или его вышколенных слуг. Наконец, в-третьих, проверять подвалы мастер вызвался сам и должен был приготовиться к любому повороту событий. А избавлять его от мелких неприятностей я не обязан.

К тому же это я подсказал ему взять не одного, а обоих охранников в качестве гаранта сохранности своего драгоценного здоровья. И это я намекнул, что возле винного погреба им стоит быть особенно острожными. Но если и после этого дражайший господин светлый маг оказался таким дураком, что при первых же признаках опасности начал пуляться заклинаниями направо и налево.

По моим губам скользнула змеиная усмешка.

Что поделаешь? Я действительно – наглая, язвительная, злопамятная сволочь, не упускающая шанса досадить своим недоброжелателям. Тогда как светлый…

Я недобро прищурился.

У Лиуроя, как выяснилось, только что закончился заряд личного охранного амулета, иначе он не попал бы под мое обездвиживающее заклятие. Не знаю, правда, как это можно использовать, но, будьте уверены, непременно придумаю. Лишний козырь в таких делах никогда не повредит.

Глава 6

Бывают дни, когда все удается.

Не отчаивайтесь – это пройдет.

Надпись на надгробном камне

– Шуме-эл тростник, просну-улись зомби, а ночка те-омная-а была-а, – неторопливо спускаясь по лестнице на первый этаж, тихонько мурлыкал я под нос любимую студенческую песенку. – Светились зна-аки на надгробьях, а мы гуля-а-али до утра…

– Заклятья пе-элись в по-олный голос, бокалов би-итых пе-эрезвон, – с готовностью подхватил слегка запыхавшийся Нич, встретивший меня на одной из ступенек и тут же ловко запрыгнувший на плечо. – Скелеты в та-анце за-акружились, как им каза-алось, вальс-бостон!

Я тут же приободрился и продолжил:

– Горел костер, треща-али ветки, и вурдала-аков не-эжный вой. Он над поля-а-аной раздавался, как музыка-а из тьмы ночно-ой. А поутру-у, когда-а вставали, кругом разбро-осаны тела. Эх, некрома-анты по-огуляли – лишь упыри-ица уползла-а!

Закончив куплет, я ностальгически вздохнул и вытер с лысины налипшую паутину.

– Да, хорошие были времена. Подумать только – давно ли я поступал на некрофак? И давно ли ты преподавал там свою любимую…

– Нет, Гираш, – вдруг несильно вздрогнул таракан. – Не надо. Ты ведь знаешь – мне запрещено помнить. Может, я лучше расскажу о том, что разнюхал?

– Давай, но в двух словах – удалось узнать что-то новое?

– Тогда уж одним словом: нет.

– Значит, детали обсудим позже. Кстати, ты еще не нашел способ обойти свое проклятие?

– Нет. Знаю только, что если вспомню старую жизнь – сдохну. Такова моя плата за воскрешение.

– Ты сам ее выбрал, – на всякий случай напомнил я, почувствовав на шее мимолетное прикосновение жестких усиков.

– Да, – неохотно согласился Нич, быстро отворачиваясь. – Но лучше забыть о том, кем я был, чем безвозвратно утратить накопленные знания. И пусть они довольно отрывочны, но это лучше, чем ничего.

Я тихо вздохнул.

– Может, ты и прав: уговор есть уговор. Ты выбрал свой путь, я – свой. И мы оба понадеялись, что вместе у нас получится что-то стоящее.

– Вместе? – отчего-то насторожился таракан.

Я собрался было съехидничать, но он вдруг встрепенулся, занял стойку, как пес на охоте, и вдруг заорал мне в самое ухо:

– Сто-о-ой!

Хорошо, что он мелкий и писклявый, иначе этот вопль услышали бы не только граф со своими людьми, но и запертые в склепе фамильные призраки Невзунов. А так я всего лишь частично оглох на одно ухо, подпрыгнул на месте от неожиданности и инстинктивно замер, лихорадочно раздумывая, к чему именно должен морально подготовиться. То ли к внезапной смерти, то ли к радостной вести о мучительной гибели своих врагов.

От смертельной ошибки некроманта порой отделяет один-единственный шаг, поэтому я застыл, как примороженный, опасно балансируя на одной ноге и стараясь даже не дышать.

– Стой, Гираш, – напряженным голосом повторил Нич, медленно поводя мордой по сторонам. – Кажется, я что-то почуял.

– Что? – беззвучно спросил я, стараясь не шевелиться.

– Тут что-то есть, – задумчиво сказал «фамильяр», словно не видя моих бесплодных попыток удержать равновесие. – Думаю, что это следы магии. Да, вот здесь… где-то совсем рядом… Да перестань ты прыгать на одной ноге! К стене подойди, говорю!

Я нахмурился, но препираться с Ничем по поводу его тона сейчас было бы просто смешно. Тем более он не шутил и не играл в свои обычные игры. А был как никогда серьезен и напряжен. Исключительно поэтому я не стал спорить и, поставив наконец вторую ногу на ступеньку, осторожно шагнул к тому месту, куда указывал таракан.

– Да, – повторил Нич, почти ткнувшись мордой в холодный камень и торопливо ощупав его длинными усиками. – Там действительно что-то есть… очень глубоко внутри… Ты не знаешь, у этой башни имеется другой выход?

– Без понятия. По крайней мере, мы с графом его не нашли.

– А он должен быть, – все так же задумчиво протянул таракан и, приподнявшись на задней паре лапок, внимательно осмотрелся. – Так. Вон там торчит подставка под факел. Дерни за нее. Сейчас же!

Гм. Интересно, и как мне на это реагировать? Мгновение назад он требовал, сейчас уже приказывает… а что будет дальше? Считать ли мне, что он перешел границы дозволенного или еще рано? И не пора ли напомнить старому хрычу о том, кто здесь хозяин?

Пристально посмотрев на серьезного до предела Нича, я недобро прищурился, ожидая подвоха. Но таракан выразительно молчал, всем видом показывая, что не замышляет никакой пакости.

Убедившись, что подвоха от него не будет, я аккуратно шагнул влево и, протянув руку, ухватился за простейшую металлическую конструкцию. Точно такую же, за которую недавно дернул граф Экхимос и которая каким-то чудом удержалась на стене после того, как в замке порезвились пикси.

Хм.

И почему я сам до этого не додумался?

Один только минус был у этой затеи – мой карликовый рост, который при сравнительно небольшом весе не позволял так же легко привести в действие скрытый механизм, как это получилось у нашего графа.

Чтобы заставить его заработать, мне пришлось не просто ухватиться за ручку, а еще и подпрыгнуть, повиснув на ней всем телом. Даже дрыгнуться пару раз для надежности, изображая повисшую на крючке пиявку. Только после этого ручка неохотно поддалась и, негромко скрипнув, медленно опустилась.

В тот же миг в стене что-то приглушенно заворчало, затем загрохотало, зазвенело невидимыми цепями. Наконец звучно щелкнуло, словно отпущенная на свободу пружина, и в стене прямо передо мной образовалась приличная по размерам дыра, через которую виднелись круто уходящие вниз каменные ступени.

При виде них я перевел дух и самодовольно ухмыльнулся (говорил же, что не в подвале дело!), однако мой триумф был немедленно испорчен, потому что проклятая ручка именно в этот момент решила, что ей хватит висеть без дела, и самым гнусным образом отвалилась.

Причем если бы она это сделала после того, как я спрыгнул или отошел в сторону, я был бы ей очень благодарен (нет ручки – нет и угрозы внезапного закрытия двери), однако эта зараза как специально метилась! Мало того, что я не успел разжать пальцы, так она еще и треснула меня по темечку! В результате, шлепнувшись с довольно приличной высоты, я крепко приложился копчиком. После чего схлопотал увесистой железкой по голове и, пересчитав все звездочки с неба, бесчувственной куклой ухнул прямо в разверзшуюся в стене дыру.

Впрочем, почти сразу я стал очень даже чувствительным, потому что, получив по копчику во второй раз, мигом очнулся. Осознал себя буквально летящим в беспросветную темноту, откуда пахнуло знакомой могильной сыростью. Чуть не испытал еще один приступ ностальгии. Но последующие двенадцать ступенек вышибли из меня всякую романтику. Более того, я даже успел разозлиться, чуть не прокляв эту башню, ее строителей и всех хозяев вплоть до десятого колена. И совершенно точно успел бы это сделать, если бы внезапно выскочивший снизу пол не довершил начатое и не вызвал из моей груди вместо страшных слов, которые могли когда-нибудь воплотиться в жизнь, жалкий, сдавленный, едва слышный стон.

– Оу-у-у… чтоб вас всех… сто тысяч раз за одну долгую ночь…

На глаза сами собой навернулись слезы, дыхание перехватило, ушибленный копчик немилосердно заныл, обещая в ближайшем будущем еще более неприятные ощущения. И вообще, мне было некомфортно. Особенно сидеть на холодных каменных плитах, на которые я умудрился приземлиться все той же многострадальной частью своего тела. Да еще в компании бодро спрыгнувшего с последней ступеньки таракана, который успел вовремя сбежать и наблюдал мой стремительный спуск с безопасного расстояния.

Проклятье.

С кряхтением поднявшись, я мрачно уставился на «фамильяра», придирчиво изучающего мой помятый вид с высоты своего наблюдательного пункта.

Вот если он сейчас только вякнет что-нибудь по поводу лестницы…

– Погано выглядишь, Гираш, – совершенно спокойно сказал таракан, отряхнувшись. – Быстрый спуск не пошел тебе на пользу. Одно хорошо: портал ты все-таки нашел.

Я вздрогнул, когда по лысине прошелся легкий ветерок, и стремительно обернулся, с изумлением обнаружив себя стоящим в еще одном, тщательно огороженном со всех сторон крепостными стенами внутреннем дворике.

Сам дворик небольшой – шагов десять на двадцать или даже чуть больше. Высокие стены, крохотный кусочек темного неба над головой, единственный вход, возле которого я стоял и машинально потирал отбитые ягодицы… никакой мебели, статуй, сада, огорода или тому подобной чепухи. Зато в центре красовалась самая настоящая телепортационная арка – массивная, идеально правильная дуга, упирающаяся обоими концами в такие же массивные тумбы-подставки. По всей ее поверхности виднелась сложная рунная вязь, не менявшаяся с тех самых пор, как были изобретены первые телепорты. Такая же вязь была на каменном круге, служившем ей надежной опорой. А на одной из тумб обнаружилась сложной формы выемка, служащая для специального ключа-активатора.

Одним словом, я оказался прав, и теперь у нас появился реальный способ избежать большого количества проблем. Если, конечно, мастер Лиурой окажется таким умным, что сумеет активировать эту арку.

– Гираш, тебе не кажется, что она выглядит несколько… э-э-э… старомодно? – вдруг осторожно поинтересовался Нич, разглядев толстый слой пыли на тумбах, глубокие щели на месте стыков и крупные выбоины в надежных с виду камнях.

Я пожал плечами.

– Она стоит под открытым небом, демон знает сколько времени. Видимо, прежний барон пользовался ею нечасто.

– У меня складывается впечатление, что он вообще ею не пользовался, – пробормотал таракан, спрыгнув на землю и шустро посеменив к моей находке.

– А может, она уже не работает? – неожиданно предположил он, придирчиво обнюхав одну из тумб. Как раз ту, что с выемкой для ключа.

Я только фыркнул.

– В чем дело, Нич? Тебе же память отшибло после воскрешения, а не мозги. Если бы она не работала, как бы ты ее почуял?

– Хм, – кашлянул таракан, обежав тумбу по кругу. – Возможно, ты и прав. Но она все равно не внушает мне доверия. К тому же я не думаю, что у светлого найдется для нее ключ – здесь весьма нестандартная выемка. Такие делали лет, наверное, триста назад. Если не побольше.

– Эй! Что там у вас? – вдруг послышался из-за стены приглушенный голос графа.

Ну надо же, хватились!

– Мэтр Гираш? Вы тут? С вами все в порядке?!

– Да! – крикнул я, торопливо отряхивая балахон. Еще не хватало, чтобы кто-то понял, каким именно образом я сюда попал. – Спускайтесь! Я нашел портал!

– Нашли? – переспросил невидимый мастер Лиурой. – В самом деле?!

А сколько недоверия в голосе! Сколько сомнений и этого вечного подозрения, как будто многоуважаемый маг решил, что я утаил от него какую-то важную информацию!

Проигнорировав дурацкий вопрос, я негромко фыркнул.

– Придурок, как и большинство ваших. За всю свою жизнь я знал только одного светлого, с которым можно было иметь дело, но он, к сожалению, давно умер.

– Не клевещи на гильдию, – неожиданно строго потребовал Нич, выглянув из-за тумбы.

– Не смей мне указывать, что делать. И вообще лучше помолчи – сюда уже идут.

Таракан недовольно засопел, но все-таки заткнулся. А я тем временем предусмотрительно отошел от ступенек и с удовлетворением прислушался к доносящемуся снаружи шуму.

Ох, как же хорошо, что не я один такой невнимательный! И как ласкают слух звуки отборного мата в исполнении наших славных охранников, которых осторожный граф, разумеется, пустил впереди себя, позабыв при этом указать, что лестница очень крутая. Вернее, это я позабыл указать. Случайно. Впрочем, суть от этого не изменилась, и меня весьма повеселили перекошенные лица господ наемников, пересчитавших своими задницами все ступеньки по пути во двор.

– Добро пожаловать, – приторно улыбнулся я, когда в меня по обыкновению уткнулись два злых до предела взгляда. – Надеюсь, вы не ушиблись?

Вместо ответа Годжа что-то тихо прорычал, а Лирг, гибким движением поднявшись с холодной плиты, выразительно оскалился.

– Ну что вы, мэтр… никаких проблем! Сердечно благодарим за заботу о нашем здоровье.

Ого. А мальчик-то не так прост, как кажется!

Я удивленно приподнял брови, надеясь услышать достойное продолжение, но наемник уже отвернулся и, протянув руку злобно шипящему напарнику, чтобы помочь ему встать, профессиональным взором окинул пустой двор.

– Это она? – беспокойно спросил граф, аккуратно спустившись и сразу уперевшись взглядом в каменную арку. – Мэтр Гираш, это действительно она?

– Да, ваше сиятельство, – тут же поклонился я. – Тот самый портал, который мы искали.

– Но он выглядит таким… древним!

– Он и есть древний, – проворчал мастер Лиурой, выбираясь во двор следом за графом. Осторожный, гад. Обо всем подумал – последним пришел. – Ему лет триста, если я не ошибаюсь.

– Сколько?!

– Ну или побольше… не знаю. По крайней мере, знаки на нем безнадежно устарели. Мы уже давно не работаем с этими рунами. А тут только они. Да и ключ… гм… весьма необычный. В первый раз такое вижу.

– Но вы же сможете его активировать? – с еще большим беспокойством спросил граф, наблюдая за тем, как маг, присев на корточки перед одной из тумб, внимательно изучает расположенную в ней неглубокую выемку. – Вы знаете, как это делается?

Мастер Лиурой нахмурился.

– Теоретически – да. Это базовая техника, которую преподают на всех факультетах. Я могу ею воспользоваться, хотя и с некоторыми оговорками. Проблема в том, что ключа для этой арки у меня нет, так что, боюсь, вся наша затея обречена на провал.

– Что значит «нет ключа»?! Вы же говорили, что они стандартные!

– Говорил, – поморщился светлый. – И они действительно одинаковы для всех телепортационных арок, построенных в последние два-три столетия. Это было сделано для удобства перемещающихся и для того, чтобы можно было связать все стационарные порталы в единую сеть. Однако именно эта арка была построена гораздо раньше. Она не входит в общую сеть порталов, и именно поэтому я о ней не знал. К тому же у нее – совершенно особенный, настроенный только на одного хозяина, индивидуальный ключ… которого у нас нет! А где его искать, я не представляю, поэтому и говорю: ваше сиятельство, мы зря понадеялись на мэтра Гираша. Барон мертв. Его тело пропало. А поскольку ключ он явно носил при себе, то… боюсь, мы напрасно потратили время.

– Э-э-э… а может, еще раз посмотреть в верхних покоях? – неуверенно предположил Годжа, когда во дворе воцарилась гнетущая тишина. – Вдруг ключ где-то там?

– Если бы он там был, я бы его почуял, – неприязненно отозвался светлый. – К тому же наверху уже успели похозяйничать пикси, а после них нет смысла искать подобные вещи – они воруют все, что попадется под руку. То, что не могут унести, ломают. А ключ… посмотрите на выемку: он явно небольших размеров… не больше моей ладони… аккуратная такая звезда, возможно, с драгоценным камнем посередине. В старину любили украшать подобные вещицы золотом и драгоценностями, а порой вообще носили как обычную брошь или медальон. Но на золото пикси особенно падки. Наверное, именно поэтому мы не встретили здесь ни одной мало-мальски ценной вещи.

– Так что, получается, мы не сможем отсюда выбраться? – тихо спросил граф, оглядев хмурое лицо своего мага.

– Боюсь, что так, ваше сиятельство. Без ключа портал бесполезен.

Охранники переглянулись и одновременно помрачнели.

– Мэтр, а вы что скажете? – еще тише спросил граф, посмотрев на меня с явным отчаянием, но по-прежнему держа себя в руках. Молодец. Многие на его месте уже орали бы в голос, потрясали кулаками и брызгали слюной, обвиняя всех и вся, а он ничего. Пожалуй, начну его чуточку уважать. – У вас тоже нет никаких идей?

Я едва не напомнил ему о том, на какой ноте мы расстались перед покоями барона. Но потом подумал, что была у меня когда-то одна бесполезная штука под названием «совесть», и хмыкнул.

– Честно говоря… есть.

– Неужели? – ядовито переспросил маг. – Между прочим, это по вашей милости мы сюда забрались! И по вашей вине застряли здесь на ночь!

– Вы меня утомили, коллега, – равнодушно отвернулся я, снимая перчатку с правой руки. – Если вы мне не верите – пожалуйста, возвращайтесь наверх. Вас никто не держит. Только будьте любезны не мешать. Господин граф?

– Мастер Лиурой, я прошу вас соблюдать хотя бы видимые рамки приличий, – к еще большему моему удивлению, твердо сказал его сиятельство, и светлый вынужденно заткнулся. – Мы не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Мэтр, пожалуйста… я готов вас выслушать.

– Благодарю, – кивнул я. – Я всего лишь хотел напомнить, что в старину все телепортационные арки, даже выстроенные по стандартному образцу, были строго индивидуальными, и обладать таким сокровищем мог себе позволить далеко не каждый маг. Более того, ключи-активаторы к ним делались так, чтобы воспользоваться ими мог только хозяин…

На лице графа не дрогнул ни один мускул.

– …Пока был жив, конечно. Если его кончина не наступала внезапно, амулет заранее перенастраивался на нового владельца и таким образом передавался по наследству, переходя из поколения в поколение. В случае же, если хозяин умирал скоропостижно… а такое и сейчас далеко не редкость… после его смерти ключ утрачивал свою индивидуальность, и потом им мог воспользоваться любой желающий, – я внимательно оглядел ставшие напряженными лица спутников и внезапно улыбнулся. – Правда, тоже только один. Как вы понимаете, такие ключи не делались в единственном экземпляре. И на случай кражи или потери у магов всегда имелся запасной экземпляр. Как правило, хорошо спрятанный и надежно охраняемый.

– Второй ключ?! – беззвучно прошептал Годжа, и его глаза вспыхнули неистовой надеждой.

– Совершенно верно. Первый мы будем считать безвозвратно утерянным, поскольку, вероятнее всего, барон держал его при себе и сгинул вместе с ним. А вот второй наверняка где-то здесь. В замке. Остался только один вопрос: где именно?

На какое-то время во дворе стало так тихо, что я услышал мерный звук падающих с потолка водяных капель, отмеряющих секунды где-то глубоко в подвале.

Люди лихорадочно размышляли над моими словами. Граф кривил губы и все время порывался что-то уточнить. Его бравые наемники с надеждой уставились друг на друга, будто могли что-то предпринять. Светлый все еще сомневался, а Нич таращил на меня блестящие глаза, не торопясь, впрочем, спрыгивать с тумбы, на которой смирно просидел в течение всего разговора.

– Вы знаете, где его искать? – наконец нарушил молчание граф, тоже выжидательно на меня посмотрев.

Я снова улыбнулся.

– Давайте подумаем вместе.

– Мэтр Гираш, у нас не так много времени, чтобы…

– Господин барон был довольно предсказуемой личностью, не правда ли? – довольно невежливо перебил я нанимателя. – Мы с вами уже успели в этом убедиться. Следовательно, мыслил он довольно стандартно. Почти так же, как многие поколения до него: этот замок, расположение комнат и потайных ходов… даже вы с легкостью отыскали один из них, ваше сиятельство. А о чем это говорит?

Граф сжал челюсти.

– Возможно, о том, что и ключ он спрятал, руководствуясь стандартным мышлением.

– Совершенно верно. А где в замке удобнее всего спрятать ценную вещь? Причем настолько же ценную, как сама телепортационная арка?

– В тайнике, конечно, – вполголоса буркнул светлый.

– А вы уверены, что успеете воспользоваться ключом в экстремальной ситуации? Когда вам срочно потребуется открыть портал, а обычного активатора у вас при себе точно не окажется? Зная об этом и оставляя себе запасной вариант для бегства, куда бы вы его спрятали?

Граф пожал плечами.

– Поближе к арке, чтобы уж точно не пришлось его добывать в противоположном крыле замка, а потом бежать сюда сломя голову, боясь, что не успеешь.

– Верно, – усмехнулся я, подходя к одной из тумб. – А если еще точнее, то вы, скорее всего, спрятали бы его здесь. Совсем недалеко от портала, который собираетесь активировать. Но так, чтобы никто не догадался, что разгадка на самом деле поразительно проста.

Мастер Лиурой скептически оглядел совершенно пустой двор.

– Вы считаете, ключ находится здесь?

– Я совершенно в этом уверен.

– И где же, по-вашему, барон его спрятал?

– А вот сейчас и выясним!

Я выразительно поднял правую руку, на пальцах которой блеснули черные ногти, провел ими вдоль задней стенки тумбы… напротив того места, где виднелось звездообразное углубление. Удовлетворенно улыбнулся, когда из-под лака на мгновение проступили сложные руны, и резким движением разбил застоявшийся воздух когтистой пятерней.

В ту же секунду над камнем коротко вспыхнуло и почти сразу погасло голубоватое свечение, заставившее моих спутников инстинктивно отшатнуться и крепко зажмуриться. Затем в глубине камня что-то звонко щелкнуло. Наконец в нем открылась такая же ниша, как и с другой стороны тумбы, вот только, в отличие от той, она совсем не пустовала…

Хищно прищурившись, я отработанным приемом избавился от остатков сторожевого заклятия. Тщательно почистил выемку, стараясь не прикасаться к краям. Убедившись, что других сюрпризов в ней нет, забрал спрятанный в глубине каменный ключ-звезду, в центр которого был помещен такой же крупный рубин, как и на усыпальнице, и обрамленный все теми же древними символами Жизни и Смерти. С силой сжал свою находку, активируя артефакт, а потом с самым невозмутимым видом повернулся к мастеру Лиурою.

– Вот видите, коллега. А вы не верили.

У светлого нервно дернулся уголок рта.

– Господин граф, вот ваш ключ. Если у мастера Лиуроя хватит опыта воспользоваться древними рунами, то вскоре вы покинете этот негостеприимный край. По крайней мере, я сделал для этого все, что мог.

– Благодарю вас, мэтр, – внезапно охрипшим голосом отозвался его сиятельство, неподвижным взором уставившись на светящееся в моей руке сокровище. – Я никак не думал… не предполагал даже… и это настолько невероятно, что я… но вы, наверное, правы: старый барон действительно был очень предсказуемым человеком.

– На наше счастье, граф. На наше с вами общее счастье, – многозначительно улыбнулся я, передав заторможенному светлому свою добычу. – А теперь, пожалуй, я вас покину – уже темнеет. И, поскольку моему коллеге явно понадобится время, чтобы разобраться с рунами, а нас, скорее всего, захотят навестить неприятные гости, да и пикси я обездвижил только до утра, надо попробовать обезопасить замок. Ну насколько это возможно, конечно. Надеюсь, никто не возражает?

Ответом мне стали три ошарашенных и один крайне задумчивый взгляд.

– Вот и замечательно, – бодро кивнул я и, подхватив с тумбы Нича, шустренько посеменил к выходу. – До встречи, господа. Надеюсь, вы успеете нас позвать, когда портал будет готов к работе.

Всей кожей чувствуя направленные в спину взоры, я так же шустро вскарабкался по крутым ступенькам, крепко прижимая замершего таракана к груди. Один раз неудачно споткнулся о некстати попавшийся на пути камень, едва не порвав себе мантию, но быстро выровнялся и с достоинством удалился.

И только выбравшись в пустой холл, откуда никто не мог меня видеть, привалился к первой попавшейся стене и устало прикрыл глаза.

– Проклятье… кто бы знал, как мне это надоело…

– Ты потратил силу целого амулета, чтобы произвести на них впечатление? – негромко, но очень настороженно спросил Нич. – В чем дело, Гираш? Ты заболел? Неужели это было настолько необходимо?

Пощупав свой пояс, на котором один из тринадцати артефактов-накопителей безвозвратно угас, а второй успел разрядиться больше чем на две трети, я тяжело вздохнул.

– Нет. Я потратил силу для того, чтобы стать новым владельцем ключа для этой проклятой арки. Чуешь разницу? Или ты прослушал все, о чем я там говорил?

Таракан заметно вздрогнул.

– Ты что сделал?!

– Я настроил этот дурацкий ключ на себя. И именно на это ушли мои силы.

– Но зачем?! Тебе что, так нужен какой-то старый за́мок? Или ты решил наконец остепениться и выкупить у графа этот никчемный кусок земли?

– Дурак, – устало выдохнул я, с трудом отлепляясь от стены. – Честное слово, иногда ты бываешь просто непроходимым тупицей, Нич. Индивидуальная арка – это возможность законно и при этом абсолютно незаметно перемещаться на территории Сазула и сопредельных стран. Причем так, что никто даже не сумеет засечь точку выхода из такого портала. Это – золотая жила, понимаешь?! Вот только без ключа арка не заработает. А ключ, в свою очередь, может признать лишь того, кто первым коснется его после смерти предыдущего владельца. Это вопрос безопасности, Нич. Или ты думаешь, я отдал бы такой козырь в руки Совета?

Нич странно шевельнул усами и вернулся ко мне на плечо.

– А откуда ты вообще узнал, что тут есть портал? Мы с тобой в этом баронстве раньше не появлялись.

– Кажется, пребывание в новом теле не прибавило тебе сообразительности… хотя нет – ты всего лишь многого не помнишь. А я тут уже был, – криво усмехнулся я. – Давно, еще до войны. И, в отличие от тебя, прекрасно помню, кто и когда выстроил этот замок. И почему он стоит на пересечении мощнейших силовых линий, по которым так удобно строить узконаправленные и, что самое главное, нестандартные порталы. Понимаешь? У этой арки просто нет предела дальности действия, как у остальных! Таких арок по всему миру единицы! А род Невзунов всегда был богат на талантливых магов. В том числе на таких, кто быстро осознал выгоду от строительства замка именно на этом месте и сумел обустроить все так, что даже ближайшие соседи не пронюхали про важнейшую особенность этого портала. Или ты полагаешь, что это – дело рук последнего барона?

Нич неловко кашлянул.

– Ну… это многое объясняет. Как ни стыдно признавать, но я этого действительно не знал.

– А я знал. Последний барон и впрямь был неплохим магом, – хищно улыбнулся я. – И я не лгал, когда говорил об этом графу. Вот только Невзун отнюдь не был хорошим пространственным магом – его талант заключался совсем в другом. А портал был создан его далеким предком. Еще тогда, когда только-только создавалась теория пространственного прокола, и стало ясно, что существуют места, где аркам практически не нужен искусственный внешний источник. Просто потому, что они получают большую часть энергии из источника природного! Который, как следует догадаться, формируется благодаря усиленным магическим завихрениям в каждом конкретном месте! И секрет которого я никому больше не открою, даже если меня будут резать на кусочки. Понимаешь, до сих самых пор именно магия хранила этот ключ в неприкосновенности. Пока наконец не погиб последний прямой наследник, и заклятие ключа не потеряло свою значимость.

Нич озадаченно потер лапки друг о друга.

– А почему ты был уверен, что светлый тебя не опередит?

– Если бы он знал про эту особенность и хотя бы раз в жизни копался в старых картах, то, может, и опередил бы. Но ты, к счастью, лучше него чуешь остаточные магические эманации. А я сделал все, чтобы это выглядело естественно. Что же касается амулета… – я с огорчением коснулся погасшего артефакта. – Это были оправданные траты. Несмотря на то, что я стал еще немного слабее.

Нич странно хмыкнул.

– Что, тяжело помнить, но не иметь возможности использовать свои знания?

– Ничего, переживу, – отмахнулся я. – Все равно это лучше, чем все уметь, но не помнить, зачем оно нужно.

– Сволочь ты, Гираш, – тут же насупился таракан.

– Сам такой. И вообще, равно или поздно проклятие все-таки спадет, и я верну свою силу. Тогда мне уже не понадобятся эти нелепые костыли.

Нич тихо вздохнул.

– И как я мог согласиться на такую жизнь? Да еще рядом с тобой?

– Разве у тебя был выбор?

– Не знаю, Гираш. Не помню. Просто до сих пор в толк не возьму, зачем я заключил с тобой магический контракт.

– Для тебя это был единственный шанс выжить, – сухо ответил я и разом встряхнулся. – Все, хватит болтать. Докладывай, что ты узнал в деревне.

Глава 7

Теория без практики ничто. Нести в себе такой груз – все равно что таскать на горбу крышку от собственного гроба.

Из вступительной речи ректора АВМ

На этот раз доклад оказался на удивление кратким – к тому времени, когда я добрался до выхода из замка, Нич уже успел выговориться и замолчал.

Правда, похвастать ему было нечем: в оставшихся двух деревнях царило такое же запустение, как и в первой. Ни людей, ни зверей, ни даже птиц рядом с заброшенными домами не обитало. Только сухой ветер гонял пыль по опустевшим улицам, да зловеще поскрипывали полуотвалившиеся ставни на окнах.

Единственное, что нашел Нич – это несколько свежих следов, ведущих к расположенному неподалеку кладбищу. Причем человеческих следов, оставленных чьими-то босыми ногами, из чего можно было сделать вывод, что мои самые нехорошие догадки подтвердились.

– Жаль, – вздохнул я, остановившись, чтобы поправить сползающую набок сумку. – Но, по крайней мере, теперь мы точно знаем, что живых тут не осталось.

– Это только предположение. Трупов же нет? Но вот если бы ты разрешил мне пошарить на кладбище… – мечтательно закатил глаза таракан.

– Незачем. Ты оставляешь после себя вполне отчетливый фон, который, хоть и замаскирован, будет хорошо различимым для нежити. А мне бы не хотелось, чтобы сюда раньше времени притопало все местное население.

– Ты все-таки думаешь, что это – дело рук некроманта? – осторожно поинтересовался Нич.

– Уверен.

– Но кто, Гираш? Заставить обезлюдить сразу три деревни в столь короткие сроки – весьма трудоемкая задача. Держать под контролем такое количество зомби смог бы только высший некромант! Разве нет?

На моем лице не дрогнул ни один мускул.

– Ты прав.

– Но откуда ему тут взяться, если всех ваших Совет держит под строгим надзором?! Или есть кто-то помимо тебя, кто нашел способ спрятать свою ауру?!

Я чуть сузил глаза, невольно вспомнив о причинах своего плачевного положения.

– Род Невзунов, как я уже сказал, был весьма богат на талантливых магов. Да и мой последний ученик родом как раз из этих краев. Так что все возможно.

Таракан тревожно замер.

– Как же нам тогда быть?

– Как обычно, друг мой, – задумчиво отозвался я. – Готовиться ко всему и надеяться, что наши с тобой усилия не пропадут даром.

Нич озадаченно нахмурился, но смолчал. А потом вдруг насупился, нахохлился и вообще не произнес больше ни одного слова, потому что я как раз вышел во двор и двинулся к нетерпеливо мнущемуся у подъемного моста старику.

– Ну как? – первым делом спросил изрядно нервничающий Нирг, которому было явно неуютно караулить ворота в одиночестве. – Мастер Лиурой нашел портал?

– Можно и так сказать, – непроизвольно хмыкнул я, увидев его бледное, откровенно перепуганное лицо. Бедняга. Это ж надо было так перетрусить. – Все, твоя вахта закончилась. Отправляйся к его сиятельству и передай, что я тебя отпустил.

Старик недоуменно замер.

– А как же решетка?

– Опускай, – разрешил я. – Все равно скоро ночь, а мы не знаем, как долго ваш дражайший маг провозится с аркой.

Слуга открыл было рот, чтобы что-то сказать, но посмотрел на меня и передумал. После чего что-то сделал с треснувшим на боку «барабаном». Держащая решетку цепь вздрогнула, загремела и неуверенно поползла в каменное отверстие в стене. После чего внутри самой стены что-то громыхнуло. Наконец деревянный «барабан» неохотно провернулся, ознаменовав это движение мерзким скрипом, а намотанная на него цепь принялась так же неохотно раскручиваться, с отвратительным скрежетом опуская тяжелую решетку.

Проследив за тем, как медленно двинулись вниз ее ржавые зубья, я уже собрался было уйти, но тут услышал со спины испуганный вздох и удивленно посмотрел на старика.

Хм. С чего бы это ему понадобилось так резко бледнеть и выпучивать глаза?

Движимый любопытством, я обернулся и, проследив за остановившимся взглядом Нирга, в немом изумлении воззрился на решетку. Какое-то время просто таращился на зияющую в ней громадную дыру, через которую без помех прошла бы валяющаяся в углу телега. А потом негромко кашлянул и вынужденно признал:

– Кажется, у нас появилась проблема.

Таракан ошарашенно крякнул, по достоинству оценив обрезанные у основания прутья. Растерянно потоптался на моем плече, разглядывая большущую прореху в наших планах, и тихонько согласился:

– Да. Это немного осложняет дело.

– Немедленно доложи графу, – велел я застывшему неподалеку слуге. Но никакой реакции от него не дождался и, поняв, что старикан до сих пор находится в шоке, да еще начинает мелко трястись, как в лихорадке, выразительно поморщился.

Ну что такое? Мне только истерики здесь не хватает!

Пришлось невежливо пихнуть дедка локтем в бок и, подойдя вплотную, зычно рявкнуть в самое ухо:

– Смир-р-рно, солдат! А ну, успокоиться! Подтянуться! Р-р-руки по швам! Живо! Теперь – срочно отыскать его сиятельство и передать, что у нас возникли сложности! А магу – велеть поторопиться с порталом! Все ясно, солдат?

– Так точно, господин! – старик непроизвольно вытянулся и уставился в пустоту ничего не видящим, неестественно преданным взором фанатично горящих глаз.

– Тогда чего стоишь?! Исполнять!

Нирг послушно козырнул и, по-военному четко развернувшись, на деревянных ногах двинулся прочь. Молодец. Вот что значит идеальный исполнительный механизм – ни вопросов, ни сомнений, ни возражений. Просто замечательно. Жаль только, что управляющее заклятие, наложенное даже на короткое время, отнимает столько сил.

Я незаметно перевел дух.

– Сколько у нас времени, Нич?

– Не больше двух часов, – тут же отозвался таракан, посмотрев на быстро чернеющее небо. – Остался примерно час до того, как окончательно стемнеет. Еще столько же потребуется на то, чтобы нежить дотопала сюда от кладбища. Мост у нас нерабочий, так что ничто их не задержит. Даже решетка. И у кого только хватило ума пообкусывать эти толстые прутья? Может, стоит попробовать укрепить ворота? Или вход в центральную башню? Гираш, а вдруг обойдется?

Я криво усмехнулся.

– Полагаю, наш таинственный некромант уже в курсе нашего появления. По дороге сюда я обнаружил следы старой ловушки, рассчитанной на живую добычу. И видел парочку свежих капканов, которые были установлены всего неделю назад. Видимо, господин граф в свой прошлый свой приезд слегка обеспокоил нашего таинственного «друга», поэтому он озаботился тем, чтобы гости в его владениях больше не появлялись неожиданно.

– Но мы же не потревожили эти ловушки!

– Нет. Но высший некромант в них практически не нуждается. Да и след от нашего портала не заметил бы только слепой.

– Откуда знаешь? – недоверчиво спросил Нич.

– По опыту, – снова усмехнулся я, снимая сумку с плеча. – Так что будь уверен – очень скоро сюда нагрянут весьма неприятные посетители. А это значит, что нам с тобой пора приниматься за дело.

– Я готов, – тут же сделал стойку таракан, мгновенно превратившись в идеального помощника-фамильяра. Знает, шельмец, что смухлевать не удастся, вот и выслуживается. – Что от меня требуется?

– Пока жди, – рассеянно отозвался я, присаживаясь на корточки и аккуратно перебирая содержимое сумки. – Попробую обойтись малой кровью. Но будь готов к тому, что сегодня мне потребуется забрать все твои силы…

* * *

На целый час я с головой погрузился в работу.

Сперва, используя черный мелок, расчертил двор сложными фигурами предзаклятий. Затем тщательно проверил их правильность и наложил поверх рисованных линий сами заклятия. Аккуратно разграничил несколько особо выделенных зон, чтобы не мешались друг другу. Спрятал внутри каждой по неприятному сюрпризу.

Затем вспомнил о важном и оставил в общем рисунке крохотные зазоры для своих собственных нужд. Сплел поверх всего этого легкое, экономное, но весьма трудоемкое защитное заклинание, чтобы не попасть впросак, если что-то пойдет не так. Потом спрятал его от любопытных взоров. Воровато оглянувшись, рискнул использовать один элемент исконно светлой магии, которому меня научил один старый друг. Сперва засомневался в том, что оно того стоило, но потом решил, что мастер Лиурой все равно до утра не оторвется от арки, и махнул на него рукой. В конце концов, своя шкура дороже.

Попутно, руководствуясь соображениями безопасности (да, я себя очень люблю и не намерен подставляться ради чьих-то непомерных амбиций), на каждой из линий я щедро рассыпал последние запасы редких травок. Безумно дорогих, надо сказать, и чрезвычайно сложных в обработке. Но тут уж не до жиру – если я прав насчет некроманта, то экономить здесь неуместно. А если же неправ…

Ну об этом лучше не думать.

Практически до дна выпотрошив все свои потайные кармашки, до наступления ночи я раза по три успел обойти ритуальные фигуры. Напитал их силой, со скорбным вздохом встретив «смерть» еще трех накопительных амулетов. Чуть не удавился от жадности, пока их опустошал, но потом вспомнил о гигантском гонораре и на время смирился с этой трудно восполняемой потерей.

Ладно. Если все пройдет по плану, я себе еще столько же амулетов смогу наделать. Или даже больше. Главное, чтобы граф и его люди ничего не испортили.

Кстати, а где они?

Закончив с последней магической фигурой, я вытер повлажневший лоб и поднял голову, только сейчас подумав, что умчавшийся за хозяином старик что-то долго возится. Но потом заметил замершего возле стены графа, с растерянностью изучающего мои художества, пугливо втягивающего голову в плечи Нирга, за спиной которого маячили оба охранника, и чуть не крякнул с досады.

Вот демон, что-то я увлекся.

К сожалению, есть у меня такая отрицательная черта – когда начинаю работать, напрочь перестаю замечать весь остальной мир. Однажды чуть землетрясение не пропустил, хотя земля под ногами тряслась так, что мой ученичок (чтоб он в жабу после смерти переродился) мог стоять только на карачках. А до меня дошло лишь тогда, когда от немилосердной тряски тяжелый фолиант с заклятиями свалился с постамента и отдавил мне свежую мозоль на большом пальце.

Такой вот я временами невнимательный некромант…

– Э-э-э… м-мэтр Гираш? – неуверенно сказал его сиятельство, когда мы пересеклись взглядами. – Что вы делаете?!

Я строго посмотрел на зависшего у него перед лицом, грозно шипящего таракана, который наконец отрастил себе полноценные крылья, и кашлянул.

– Да, собственно, выполняю свое обещание. Нич, перестань пугать людей – они уже поняли, что за черту заступать не следует.

Его сиятельство машинально опустил глаза и на всякий случай отошел от натянутой в проходе тоненькой красной нитки, на которую я возлагал большие надежды.

– Разумеется, мэтр. Мы ни в коем разе не собирались вам мешать. Но все же объясните, пожалуйста, что это значит?

– Это значит, господин граф, что, пока мастер Лиурой разбирается с древними рунами, я взял на себя смелость обеспечить нам защиту от нежити. Надеюсь, вы ничего не имеете против? Замечательно. Тогда прошу вас не заходить во двор и ни в коем случае не наступить во-о-он на те черточки. И тем более не задеть ту тонкую нитку… да-да, вы совершенно правильно смотрите… потому что это может весьма плачевно отразиться на вашем самочувствии.

Граф зябко передернул плечами и попятился еще дальше.

– Благодарю вас, – кивнул я, а затем очень осторожно двинулся к воротам, аккуратно переступая через обсыпанные травками линии. – Я почти закончил, господа. Осталось нанести лишь пару завершающих штрихов.

– И что это будет? – хмуро спросил Годжа.

– Увидишь. Если повезет, – хмыкнул я, остановившись перед дырявой решеткой. – А теперь не мешайте, господа. Я должен сделать одну пренеприятнейшую вещь. Нич, иди сюда – мне понадобится твоя помощь.

Таракан, оставив людей в покое, послушно метнулся к воротам. Усевшись на подставленную руку, он старательно обнюхал мою кожу. Но убедился, что порочащего человеческого запаха у нее до сих пор нет, и довольно фыркнул.

– Режь, – сухо потребовал я, закатывая рукав повыше. И Нич так же послушно выпустил жвалы, бестрепетно резанув ими по запястью. – Хорошо. Еще раз.

Тонкая с виду кожа, на которой весьма устрашающе смотрелся сложный рисунок из вен, поддавалась крайне неохотно. Острые как бритва жвалы «фамильяра» вонзались в нее с огромным трудом. С еще большим трудом они вспарывали ее обманчиво хрупкую структуру и уж совсем тяжело резали даже мелкие сосуды.

Ничу потребовалась не одна минута, чтобы качественно испортить мне руку несмотря на то, что челюсти я ему сделал такие, что любой упырь от зависти удавится. Но наконец ему все-таки удалось распороть запястье на достаточную глубину, и оттуда медленно, крайне неохотно полилась густая, тягучая, насыщенного черного цвета жидкость.

– Достаточно, – так же сухо велел я, и Нич поспешно облизнул перепачканные в крови жвалы. – Теперь не лезь. Я сам справлюсь.

Таракан без единого возражения перелетел на решетку и уже оттуда принялся внимательно следить за тем, как я аккуратно собираю темную жидкость в специально заготовленную пробирку.

Это было совсем не больно. На самом деле я уже давно позабыл, что такое боль – мое тело слишком хорошо приспособлено для подобной работы. Поэтому процесс сцеживания не потребовал титанических усилий. Я должен был следить лишь за тем, чтобы кровь не пролилась мимо, потому что в случае утечки замку барона грозили серьезные неприятности.

Дождавшись, пока пробирка наполнится на две трети, я наклонился и сжал рану зубами, наполняя ее собственной слюной. Машинально сглотнул несколько капелек неестественно вязкой крови. Непроизвольно поморщился, потому что ее вкус оставлял желать лучшего, но сдержался – не выплюнул обратно. После чего утер губы рукавом, придирчиво оглядел запястье, на котором остался лишь небольшой розовый шрам, и удовлетворенно кивнул.

– Фух. Самое главное сделано. Ну-ка, отойди.

Нич снова перебрался с решетки обратно на мое плечо, старательно обогнув дымящуюся пробирку. А я, убедившись, что никого не задену, осторожно наклонил пробирку и вылил ее содержимое на специально подготовленный камешек, к которому привязал магический рисунок.

От первой же капли заговоренный камень вспыхнул кроваво-красным огнем, осветив каменные стены замка сочным рубиновым маревом. Мгновенно нагрелся, запылал, едва не испортив мне кожу на ладонях. А затем с него на землю протянулся тонкий, едва видимый ручеек, который вылился точно на одну из начертанных мною линий и с готовностью растекся по земле.

Всего через пару ударов сердца рубиновая жидкость растеклась по двору, ненадолго высветив сложнейший рисунок, который я по праву мог назвать настоящим шедевром. На долгую секунду вокруг меня запылал настоящий пожар, принявший причудливую форму неимоверно трудоемкого заклятия. Отразившись от каменных стен, его отблески мрачными тенями заиграли на лицах изумленно застывших смертных, а потом так же быстро погасли, погрузив притихший двор в темноту.

Облегченно вздохнув и запихав ставший бесполезным камень в карман, я облегченно вздохнул.

Ну вот. Дело сделано – теперь сюда никто не попадет без моего ведома. А если и попадет, то тут же об этом пожалеет. Потому что поисковое заклятие позволило мне вскрыть несколько полезных секретов старого барона, которые должны были помочь при обороне замка. А мое собственное охранное заклинание удержит этот двор неприступным столько времени, сколько потребуется. И снять его можно будет только после моей смерти.

Правда, на это удовольствие пришлось потратить еще один накопитель, ну да ничего. Будет время, я его снова наполню, тогда как опыт использования заклинаний такого уровня по-настоящему бесценен.

– Что-то ты чересчур щедро расходуешь резервы, – тихо заметил Нич, внимательно осмотрев плоды моих трудов. – Против нежити хватило бы и половины тех усилий, которые ты сюда вложил.

– Мы не знаем, с чем имеем дело, – так же тихо напомнил я.

– Ты же сам сказал, что тут обитает некромант.

– А если я ошибся?

– Чтобы ты, да вдруг смог ошибиться?

Я скептически приподнял брови, и Нич с недовольным видом отвернулся.

– Ладно, как скажешь. Это же твой контракт.

– Вот именно. К тому же не забывай: если наниматель умрет, туго придется нам обоим.

– Ты истратил большую часть своих запасов, – упрямо тряхнул головой таракан. – Оставил на земле следы черного мела, которого теперь днем с огнем не сыщешь. Использовал рунную магию. И в довершение всего рискнул взять заклинание из старого арсенала. Разве оно того стоило, Гираш? Не боишься, что светлый тебя раскусит?

– Ему сейчас не до меня, – оскалился я. – Если бы я мог, то открыл бы арку самостоятельно, и тогда нам бы не пришлось делать все остальное. Но для портала я еще слишком слаб. Да и не положено некроманту заниматься пространственной магией. Даже рунной, об истинном назначении которой эти юнцы не имеют никакого понятия. Надо же – в академии его этому учили… бездарь! Азы освоил и уже считает себя пупом земли! Вот теперь пусть-ка посидит и поломает над ними голову. И не сует свой длинный нос в то, что его не касается.

Нич только вздохнул.

– Опять рискуешь, Гираш…

– А без риска неинтересно, – отпарировал я.

– Для кого как. Я бы предпочел обойтись без лишних трудностей. Да и ты раньше не был таким безрассудным.

– Раньше я был на редкость скучен, зануден и всегда отвратительно серьезен, – гнусно ухмыльнулся я. – Ты, правда, этого не помнишь, но, можешь мне поверить, когда-то я думал лишь о работе, экспериментах и новых достижениях. К счастью, предательство близких надежно избавляет от иллюзий, слепой веры и наивных заблуждений. А я наконец узнал цену собственной жизни и больше не собираюсь тратить ее на всякие глупости.

– Как знаешь, – совсем беззвучно, как-то по-стариковски, вздохнул таракан и окончательно умолк.

Поняв, что больше ничего от него не добьюсь, я тоже подавил тяжелый вздох и повернулся к графу.

– С этой минуты, ваше сиятельство, я попрошу вас ни под каким предлогом сюда не заходить. Смертным вообще нежелательно находиться там, где творится наша магия.

Граф изумленно замер.

– А как же вы, мэтр?!

– Как всегда, – криво улыбнулся я, пряча во внутренний карман пустую пробирку. – Но не думаю, что вас всерьез это волнует.

Под моим взглядом его сиятельство стушевался и отступил в темноту коридора. Туда же послушно попятились и его слуга, и оба охранника. Упрямый молодчик, правда, кинул в мою сторону предупреждающий взгляд, но я давно вышел из того возраста, когда подобные вещи производили на меня хоть какое-то впечатление. Тогда как этот дурачок, видимо, еще не все понял. И только когда я медленно раздвинул губы в жестокой усмешке, продемонстрировав почерневшие от крови зубы, до него начало наконец доходить. А когда я снял перчатки и с удовольствием размял пальцы, все четверо инстинктивно шарахнулись прочь, с тревогой глядя на мои ногти, длина которых за прошедший час существенно увеличилась.

– Думаю, вам пора, – вкрадчиво заметил я, вдоволь налюбовавшись выражением чужих лиц.

Граф сглотнул, но все-таки мужественно остался на месте.

– Может, вам нужна… э-э-э… какая-нибудь помощь?

Прозвучало это по-детски наивно и почти что смешно. Но я постарался не скалиться совсем уж гнусно и как можно более нейтральным тоном ответил:

– Вы ничем здесь не поможете. Тем более время для нежити как раз настало, и она уже спешит сюда в надежде заполучить ваши нежные души.

– В-время? – тревожно переспросил он.

Я благожелательно кивнул и почти не удивился, когда невдалеке кто-то тоскливо завыл.

От этого звука люди вздрогнули и одновременно побледнели. Телохранители графа машинально схватились за оружие. Старик-слуга принялся истово творить популярные в народе, но совершенно бесполезные против нежити охранные знаки. Сам же граф зябко передернул плечами, кинув беспокойный взгляд на громадную дыру в решетке, за которой клубилась самая настоящая тьма. А я запрокинул голову и, всмотревшись в почерневшие небеса, глубоко вдохнул приятно посвежевший после дневной жары воздух.

Как же хорошо…

Никогда не любил день и слишком яркое солнце. Мои глаза гораздо привычнее ко мраку, чем к дневному свету. Моя кожа страдает от пристального внимания дневного светила, а тело, как правило, быстро устает. Зато ночью мне всегда хорошо. Ночь спасает меня от медленно накапливающего раздражения. Она нежна, холодна и умеет дарить покой даже моим старым костям. И только в ее объятиях я чувствую себя абсолютно свободным.

Я еще раз вздохнул, с облегчением чувствуя, как в сгустившейся темноте мое тело непроизвольно меняет форму, и мягко посоветовал занервничавшим смертным:

– Ступайте.

Вот только они, заслышав, как снаружи снова кто-то торжествующе завыл, словно окаменели. Расслышав в этом звуке смутно различимый детский плач, покрылись громадными мурашками. Их сердца принялись выводить поистине сумасшедший галоп, гулким эхом отдавшийся у меня в ушах. А дыхание стало прерывистым и таким тяжелым, что мне поневоле захотелось его оборвать.

– Уходите! – свистящим шепотом велел я дуракам, буквально кожей почувствовав, как возле наружного края стены кто-то настойчиво скребется. – Вон отсюда! Ну!

Звук был слишком слабым, чтобы его могли уловить перепуганные люди, но для меня уже стал вполне различимым. Более того, вскоре послышался второй такой же скребущий звук. Затем третий, четвертый… что-то они добрались до замка слишком быстро. Нич говорил насчет двух часов, а получается, что гораздо меньше. Они бегом, что ли, бежали? Или где-то возле замка есть свежие могилы?

Эх, как жаль, что граф не дал мне времени все осмотреть. Тогда и не было бы никаких сюрпризов. А то ведь уже ползут сюда, твари. Голодные, склизкие и… мертвые. Да, точно мертвые – вон, какой ароматный шлейф за ними тянется. Такой только у качественных зомби и несвежих умертвий бывает. Выходит, и правда, где-то неподалеку есть незамеченные стариком спонтанные захоронения.

Негромко зарычав, я втянул в себя прохладный воздух и, почувствовав в нем будоражащую примесь чужого страха, стремительно обернулся. Причем стремительно настолько, что не ушедшие люди не успели даже заметить, когда я оказался прямо у них перед глазами. Всего один прыжок на ставших удивительно гибкими ногах, и все – они на расстоянии вытянутой руки. Хорошо, что вокруг темно и никто не заметил, как сильно изменилось мое лицо. Длинная мантия надежно скрыла все остальное. Так что никто, к счастью, не завизжал и не заорал благим матом.

Впрочем, даже мои неестественно широкие зрачки в обрамлении нечеловечески красной радужки здорово их впечатлили. Потому что граф со сдавленным восклицанием отпрянул, чуть не налетев на замешкавшегося старика. А Годжа и Лирг, оказавшиеся чуть пошустрее, с тихим проклятием выставили перед собой нервно подрагивающие мечи.

Идиоты.

Можно подумать, я не успею порвать их на части, если захочу. Другое дело, что магический контракт весьма неприятно жжет мою кожу, не позволяя забыться. Но все равно – не советовал бы я графу стоять рядом так долго. Вдруг не удержусь?

– Вон пош-ш-шли! – прошипел я в третий раз, стараясь не слышать перепуганного грохота чужих сердец. Непроизвольно обнажил острые зубы, сверкнул глазами, а затем выразительно приподнял правую руку с жутковатыми когтями, которые теперь больше походили на звериные. – И нечего так таращиться: с нежитью воюют ее же оружием. Вам следовало поинтересоваться об этом у мастера Лиуроя, прежде чем связываться со мной. Еще раз увижу поблизости – р-разорву! Понятно?!

И вот тогда они наконец вняли голосу разума. Попятились, судорожно хватаясь за оружие. Какое-то время в панике следили, как я придирчиво изучаю красную ниточку возле входа, которая, к счастью, осталась невредимой. Но потом перехватили мой насмешливый взгляд. Сообразили, тугодумы, что я не собираюсь ни на кого нападать, и лишь после этого рискнули повернуться ко мне спиной.

– Спускайтесь вниз, – уже из холла донесся до меня напряженный голос графа. – Годжа, следи за Ниргом – у него сердце слабое. Лирг, присмотри за магом. Когда велит, прикроешь его, и только потом…

Не став дослушивать, я удовлетворенно отвернулся. Складки мантии звучно хлопнули по высоким голенищам сапог. Затем тихо клацнули когти на ногах, прорезавшись наконец через специально сделанные в подошве отверстия. Знакомо забурлил и зашевелился объемистый живот, грозя вот-вот разорваться надвое. Потом сама собой распрямилась спина. Вытянулась шея. Удлинились руки, наросла чешуя на боках. А потом я наконец поднялся во весь свой (теперь немаленький!) рост, слушая негромкое потрескивание встающих на место костей, и с наслаждением потянулся.

И правда – до чего же хорошо быть самим собой!

– Эй! Ты хоть говорить-то еще не разучился? – внезапно донеслось до меня насмешливое.

Я с досадой клацнул зубами и грозно посмотрел на пристроившегося на телеге таракана. И когда, спрашивается, успел сбежать, сволочь?

– Съем, – мрачно пообещал я, неохотно останавливая трансформацию.

– Не съешь. Я ядовитый.

– Тогда развоплощу!

Нич на секунду задумался, но потом пренебрежительно фыркнул.

– А вот фигу. Без меня ты не сможешь принять прежний вид. И вообще, вдруг тебя сегодня убьют? Что тогда будешь делать?

Тьфу! Но он прав – такой источник энергии еще поискать надо. И ведь прекрасно знает, мерзавец, что нужен мне до отвращения: Нич, хоть и не помнит ни демона, пока не потерял своей силы. А она у него когда-то была ого-го. Я же, напротив, сохранил память, но лишился всего остального.

Увы. Жестокая насмешка природы. Двое калек, которые не могут прожить друг без друга. Не зря я когда-то принял его заманчивое предложение. Не зря мы с ним годами корпели над одним неимоверно сложным экспериментом, который в итоге увенчался грандиозным… ну почти что успехом. Если бы не мой горе-ученичок, который испортил его в самый последний момент, все прошло бы как по маслу. А так – он пострадал, я пострадал, придурок Нев вообще давно кормит собой воронье.

Конечно, Нич и это уже забыл, а я не имею права напоминать ему о прошлом. Однако мой старый-новый друг и сам нередко что-то такое ощущает, смутно чует во мне слабину, вот и демонстрирует характер. Характер же у него еще при жизни был не сахар, а после воскрешения вообще стал невыносимым. Впрочем, такое случается даже с лучшими из нас – смерть ни для кого не проходит бесследно. Хотя когда-то Нич действительно был мне хорошим другом. И теперь я вынужден держать его на расстоянии, молчать, незаметно беречь, и постоянно его стимулировать, чтобы он обошел это дурацкое проклятие и сам все вспомнил.

– Гираш, у нас гости, – внезапно елейный голоском протянул таракан, выразительно ткнув лапкой в сторону решетки.

Вот сломаю ее, и будет знать, как меня раздражать!

– Рр-р!

– Гира-а-аш!

– Что?! – недовольно рыкнул я, с некоторым трудом оторвав взгляд от его тщедушного тельца.

– Что-что… нежить пожаловала, болван! Иди встречай, пока не убегла! Или тебе уже силы не нужны?!

Чего? Силы?!

Вспомнив о главном, я плюнул на таракана и с надеждой развернулся к входу.

Сила мне всегда нужна. Она слишком быстро расходуется, особенно на перевоплощение. Это тело всем хорошо, кроме, пожалуй, одного – у него слишком быстро меняются мысли и настроение. Если забудусь, потом неделю в себя не приду. Как сейчас помню: было такое однажды… брр. Нич потом меня двое суток отчитывал, пока я очухивался. Потом, правда, схлопотал по корешку, но сам факт…

Так, где там мой поздний ужин?

Подметив за решеткой невнятное шевеление, которому вторил пока еще слабый запах разлагающейся плоти, я облизнулся и кровожадно оскалился.

Глава 8

В обычном зомби нет ничего отталкивающего. Кроме запаха и цены за его упокоение.

Пособие для начинающего некроманта

– Цы-ыпа-цыпа-цыпа-цы-ыпа! – ласково проворковал я, заслышав снаружи шарканье босых ступней. – Идите сюда, мои славные. Идите ко мне, мои хорошие… цыпа-цыпа… во-о-от молодцы! Ну-ка, быстрее, все сюда, скорее ко мне!

Звуки шагов стали отчетливее, и я в предвкушении едва не пустил слюни.

– Да, мои хорошие, – слабенькое заклятие подчинения, почувствовав присутствие объекта, моментально активизировалось и бесшумно накрыло собой первого зомби. – Еще… вот так, мои милые! Идите скорее к папочке! Я вас вкусненьким угощу!

Из темноты наконец проступил первый изломанный силуэт, смутно напоминающий скрюченную человеческую фигуру. Одновременно с ее появлением запах мертвечины стал гораздо отчетливее. А затем до меня донеслось тихое бульканье, периодически сменяющееся шипением и невнятными хрипами, как если бы гостю кто-то в свое время неудачно перерезал глотку.

Какое-то время подоспевший мертвяк угрожающе порыкивал, тщетно пытаясь избавиться от моих чар, но очень быстро сдался и, уцепившись руками за прутья решетки, вдруг мощным рывком протиснул свое тело в дыру. Вернее, не протиснул, а протиснула – когда-то это была женщина, на что недвусмысленно указывали вполне узнаваемые округлости и длинные космы неопрятных волос, клочьями свисающие с частично облысевшего черепа.

Еще у нее когда-то были весьма стройные ножки, от которых ничего, кроме костей, не осталось. Белые зубки, что и сейчас были прекрасно видны сквозь огромные дыры в щеках. Неплохая фигурка, здорово подпорченная процессом разложения. Сверху на гостье было надето симпатичное платьице в розовый цветочек, правда сейчас изрядно рваное и щедро перепачканное в земле. А еще у нее сохранилась изящная брошка на левом плече, которое грозило вот-вот отвалиться, как испорченная деталь у деревянной куклы.

При виде меня мертвячка остановилась, занеся ногу над прутьями, и неподвижным взором уставилась на мое лицо.

– Здрас-сти, милая леди! – непроизвольно оскалился я, будучи не в силах предусмотреть внезапные перепады настроения своей боевой трансформы. Отвык от нее, если честно. Давно не использовал. Поэтому не сразу понял, в какой момент присущая всякому некроманту сосредоточенность вдруг сменилась неоправданным весельем и неодолимым желанием поглумиться. – Заходи, красавица! Не стесняйся!

«Красавица» повела по сторонам налитыми кровью глазами. Оскалилась в ответ, продемонстрировав подросшие за время новой жизни зубки во всей красе. Негромко зашипела, угрожающе оттопырив нижнюю губу. И в довершение всего пустила на грудь тонкую струйку липкой слюны.

– Х-хы-ы…

– А ты ничего, симпатичная, – с нескрываемым удовольствием протянул я, всмотревшись в остатки ее полуистлевшей ауры. Потом стремительно скользнул к входу и, прежде чем Нич успел вмешаться, галантно подал «даме» когтистую лапу. – Прошу вас, леди, проходите, устраивайтесь и вообще чувствуйте себя как дома.

Она озадаченно булькнула, сцедив еще одну порцию ядовитой слюны. Но человеческие привычки так просто не уничтожишь – недолго поразмыслив, благоухающая мощным ароматом разложения «леди» все-таки кокетливо подала подгрызенную у локтя руку и почти грациозно перешагнула через прутья решетки.

Я благородно не заметил отвалившегося с ее ноги опарыша, с вызывающим звуком шлепнувшегося на землю. Не поморщился от могучего запаха гнили. Даже сверкнул ослепительной клыкастой улыбкой, при виде которой мертвячка завороженно замерла. А затем снял крохотную ниточку подчиняющего заклятия (оно ей больше не нужно, мне нужно лишь, чтобы гости заходили сюда поодиночке) и отступил назад, обнаружив, что следом за первой «дамой» на мой голос уже спешит вторая.

– Доброй ночи и вам, милая леди, – снова доброжелательно улыбнулся я, потихоньку меняя вектор заклятия. – Приветствую вас в своей скромной обители. Рад встрече. Безмерно рад…

При виде второй гостьи, торопливо протискивающейся между прутьями решетки, я дурашливо поклонился и бестрепетно встретил ее горящий адскими огнями взгляд.

Признаться, не ожидал, что, кроме простых зомби, тут найдутся полноценные умертвия, но эта леди была не в пример шустрее и подвижнее своей товарки. Более того, она едва не почуяла мое заклятие! Еле успел отвести его в сторону, чтобы не всполошить никого раньше времени. При этом умертвие так долго медлило и так настороженно принюхивалось, что я, несмотря на изрядно потасканный вид «дамы», всерьез заподозрил ее в наличии мозгов.

– Что-то не так? – вежливо поинтересовался я, когда она наконец решилась и осторожно подошла ближе. – Вы голодны, моя дорогая? Поверьте, это не беда – у меня для вас есть славная закуска. Совсем свежая, сладкая… только-только сготовилась. Прошу, проходите, располагайтесь.

«Дама» недовольно фыркнула, не найдя у меня человеческого запаха, но все равно продолжала сверлить пристальным взглядом.

Вот же настырная!

А потом эта мерзавка рывком подалась вперед, словно все еще сомневаясь и надеясь расслышать биение моего сердца. Угрожающе заворчала, затряслась, сморщилась вся, как сушеная вобла. Ручки свои загребущие протянула, явно думая, что я не замечу. А отстранилась только тогда, когда я демонстративно стряхнул с рукава ее опалесцирующую слюну, спокойно проследил, как шипит и плавится под крохотными желтыми капельками камень. После чего позволил своим зубам вырасти еще на полпальца и красноречиво оскалился.

– Потанцуем, милая?

– Ы-ых! – запоздало отшатнулось умертвие, разглядев меня во всеоружии. – Ххыха… хухых!

– Сама такая страшная, – обиженно буркнул я, пряча клыки. – И вообще, я себе подобными не питаюсь. По крайней мере, когда сытый.

– Ххура, – нервно икнула «дама», поспешив отойти в сторону.

Я проводил ее внимательным взглядом. Убедился, что она благополучно запуталась в моем узоре и принялась растерянно бродить вдоль нарисованного лабиринта, не смея переступить черты. Затем настороженно покосился на первую мертвячку, занятую тем же, и успокоенно отвернулся.

Все. Часа на полтора это их займет – выход из нарисованного на плитах лабиринта они будут искать до-о-олго. Успею и остальных встретить, и сил набраться, и даже перекусить, если приспичит. Главное – не упустить время и не поскользнуться на чужих соплях в самый ответственный момент. А то обидно будет, честное слово.

– Х-ха… – спустя пару секунд снова раздалось кровожадное от входа. – Мы-ых… ищ-шэма…

Я искренне удивился.

– Ого. Кто там такой говорливый пожаловал?

– Ыа… булэ… хотэть… жра-а-а-ачка…

– Ишь, какой честный. Жрачку он ищет… ну захады, дарагой! Гостем будэшь!

– Жара-атчка? – недоверчиво переспросил невидимый гость, активно копошась возле самой решетки. Причем совсем низко, где-то у самого пола, словно добирался не на двух, а на четырех конечностях. А то, может, и без них вовсе.

– Жрачка, жрачка, – согласился я, на всякий случай посторонившись. Мало ли кого принесла нелегкая? – Ты, главное, быстрее ползи, а то подруги твои сами все сожрут. Вон какие глаза голодные.

За моей спиной, как нарочно, раздалось громкое урчание. Это мертвячки наконец встретились посреди лабиринта и теперь активно выясняли, кто из них красивее.

Уставившись друг на дружку одинаково мутными глазами, они недовольно скалили зубы и шипели, словно две голодные кошки на помойке. Периодически выпускали когти. Рычали. Дергались, словно пытаясь напасть. Ненадолго отступали на шаг, затем опять принимались буравить друг друга ненавидящими взглядами и злобно урчать, будто во всем дворе больше места свободного не осталось.

Неожиданно мой живот тоже издал солидарный бульк. Да такой громкий, что его услышал не только я.

– Нэ дам, – заметно разволновался зомби, торопливо втекая во двор полуразложившейся лужицей. В которой только чудом уцелели раскисшее туловище, обрубки рук с жалким подобием пальцев и острые когти на тонких деревянистых отростках, которые когда-то заменяли ему ступни. Вместо лица – кусок болотной слизи с глубокими провалами на месте носа и глаз, на месте рта – кривая щель, усыпанная острейшими зубами. Ушей нет. Шея неестественно длинная. Тело вытянуто, как у пиявки, и передвигается почти таким же манером – складываясь и перетаскивая себя с места на место, оставляя на земле толстый слой слизи.

Я громко присвистнул.

– Надо же, до чего крепко старое поколение! Дедуля, с твоими талантами сюда можно было только под утро приползти, а ты вон как – уже туточки. Нарисовался, когда не ждали. Под стеной, что ли, караулил?

– Гхы-ы, – осклабился зомби, довольно булькнув и упрямо потянувшись к входу в центральную башню, откуда несло живыми. – Гхы-ы… моэ… тама…

Я озадаченно поскреб острым когтем макушку и отступил в сторону, вежливо пропуская мертвяка.

А что? Старость уважать надо. Этому ветерану никак не меньше года, что для зомби равносильно глубокой древности. Прямо долгожитель какой-то. Пожалуй, утром надо будет проверить ров. Может, там еще кто-то додумался схорониться?

– Пасыб, – напоследок булькнул зомби, потянувшись следом за «дамами» в лабиринт.

– Не за что, – машинально ответил я и, проводив его глазами, вернулся к решетке, откуда послышался новый шум.

* * *

Всего за полчаса в мое распоряжение поступил целый отряд мертвяков различной степени свежести.

Кривые, хромые, одноногие и одноглазые. Некоторые без рук, зубов и даже носов. Штук тридцать навскидку. И все, как на подбор, пахучие, несвежие, липкие… я уже даже перестал вытирать ладонь после крепких рукопожатий – все равно перемажусь. Обоняние тоже приглушил, чтобы не кривиться от убойного аромата. Обслюнявленную одежду, конечно, жалко, но куда деваться – рабочая мантия все равно чище не станет. А вот обувь, к счастью, не пострадала – я ее специально делал слизе– и грязеустойчивой. Потому что нашить на внутреннюю часть мантии кармашков несложно, а вот стачать качественные сапоги и снабдить их особыми выемками под когти – это действительно серьезная проблема.

Я с удовольствием расправил пальцы ног и кивнул.

Пожалуй, надо будет заказать еще несколько пар у знакомого сапожника. Он, правда, лет двадцать уже, как обитал на одном деревенском кладбище, но навыки и после смерти не растерял. Надо будет в очередной раз его пробудить и пообещать, что нынешний заказ станет действительно последним. После чего он может с чистой совестью передать семейное дело старшему сыну, тот вроде помирать собрался на днях, а сам будет спать спокойно. До тех пор, конечно, пока его не разбудит еще какой-нибудь некромант.

Встряхнувшись, я всмотрелся в темноту за решеткой, но, убедившись, что других гостей пока не предвидится, обернулся к своим новым «птенцам». Которые в этот самый момент активно хромали по внутреннему двору, старательно огибая начертанные мною линии, злобно рычали друг на друга, пачкали слюнями пол и время от времени огрызались на таких же голодных соседей, торопясь первыми добраться до входа в центральную башню, откуда ощутимо несло человечинкой.

Да-а… незабываемое зрелище. Даже жаль, что никто, кроме меня, не способен его оценить.

Вздохнув и на всякий случай оставив у решетки крохотное заклятие-маячок, я решительно двинулся к бродящим по двору мертвякам. Нагнав ближайшего, дружески хлопнул его по плечу и жизнерадостно рявкнул в самое ухо:

– Здорово, мужик! Как жизнь?

Зомби вздрогнул и от неожиданности едва не развалился на части. После чего медленно обернулся, оскалился было в ответ, одновременно протягивая ко мне когтистые лапы, но разглядел мою широкую улыбку и отчего-то передумал возмущаться. Затем прохрипел что-то неразборчивое, неприязненно дернул плечом и попытался уйти, но я ласково придержал излишне торопливую жертву и еще жизнерадостнее заявил:

– Слышь, мужик, а у тебя дыра в спине!

В качестве доказательства я вытянул руку и, просунув ее в приличных размеров дырку в туловище зомби, радостно помахал пятерней у самого его носа.

– Я теперь могу с во-он той дамой поздороваться, не сходя с места! Правда она милая?

Мужик, хоть и был мертвым, машинально повернулся, пробежавшись оценивающим взглядом по полураздетой бабе, нерешительно топтавшейся возле входа в башню, и задумчиво булькнул. Видимо, впечатлился ее серыми ягодицами, отчетливо проглядывающими сквозь дыры в замшелом платье. В то время как я проворно убрал руку и быстрее молнии прикоснулся правой ладонью к основанию его шеи.

В тот же миг из-под моего рукава тонкой иглой выстрелило острие ритуального кинжала и, клюнув зомби точно в ямку между шестым и седьмым позвонками, так же молниеносно спряталось обратно.

Мужик тихо охнул и ошеломленно замер, когда чужое управляющее заклятие перестало довлеть над его останками. Как-то обмяк весь, задрожал от неожиданности и едва не рассыпался. Хорошо, я вовремя придержал. Правда, опять перемазался в чужих соплях, но тут уж пришлось выбирать, что важнее. Сил-то у меня осталось не так много, а до утра еще далеко.

Несколько мгновений мой будущий «птенец» неуверенно покачивался на широко расставленных, внезапно ослабевших ногах. Потом захрипел, словно ему было больно. Резко пошатнулся и наконец медленно опустился на камни, ошалело тряся головой и содрогаясь весь, как в лихорадке.

Впрочем, это быстро прошло: я никогда не отличался жестокостью по отношению к своим творениям. А этот бедняга и так за свою жизнь намучился. Поэтому я сделал все, чтобы переход в новое состояние произошел для него как можно быстрее и легче.

– Вот как красота-то женская способна мужиков подкосить, – громко удивился я, помогая зомби аккуратно сесть и попутно сплетая над ним свое собственное заклятие. – Всего один взгляд, и ноги уже не держат. Ты отдохни пока, приятель. Виданое ли дело – от своего отступать? Вот сейчас наберешься сил, накопишь храбрости и – в бой. Все бабы твоими будут.

– Ы-ы? – вяло мотнул головой мужик, с трудом сфокусировав на мне мутный взгляд.

– Точно-точно, – заверил я и, завершив свое грязное дело, с облегчением отодвинулся. – Ты пока тут посиди, ладно? А я попробую ее уговорить.

Зомби растерянно моргнул, но послушно остался на месте. Тогда как я довольно хмыкнул и, отряхнув руки, двинулся к следующему кандидату – здоровенному верзиле, неуверенно топчущемуся между первой и второй линиями лабиринта и еще не решившему, в какой круг ему следует зайти.

По сравнению с остальными, он выглядел заметно свежее и был гораздо чище. Его одежда даже не успела истлеть, а кожа только в некоторых местах потрескалась. Лицо у него было намного более подвижным, чем у остальных. Да и шевелился он не в пример бодрее, чем моя первая жертва. Видимо, был из последней партии – новички всегда чувствуют себя не в своей тарелке в первые месяцы после обращения. Особенно среди уже набравшихся опыта сородичей. Такие «птенцы» в руках умелого кукловода – весьма опасное оружие.

Осталось только заполучить его в свои руки.

На звук моих шагов зомби неторопливо обернулся и при виде перепачканного слизью балахона озадаченно хрюкнул.

– Ну-с, больной, как себя чувствуете? – с ходу огорошил я его коварным вопросом. – Голова не болит? Кости не ломит? Руки-ноги не отваливаются? А то, знаете ли, нынче в этих краях гуляет страшная зараза – «зомбячий грипп» называется. Под такой попадешь – потом ошметки по всем углам собирать придется. Хочешь заболеть?

Верзила удивленно хекнул, но, растерявшись от моего уверенного вида, все-таки перевел взгляд на свои ручищи, которые держались на положенном месте еще весьма и весьма крепко. Пару мгновений он с недоумением их изучал, но не нашел никаких признаков «заразы», после чего вперил в меня недовольный взгляд и глухо заворчал.

– Ху… мэнэ… вираки… – прохрипел он, выразительным жестом сжав громадные кулаки и угрожающе качнувшись в мою сторону. – Тэбэя… бу… за топэ…

Подойдя почти вплотную, я негромко фыркнул.

– Щас как дам по тыкве – сразу человеческую речь вспомнишь. И вообще, ты хоть знаешь, на кого похож? Видишь пятна у себя на затылке? Вон те, синие с приятной зеленцой? Как, не видишь?! Это ж первые признаки «зомбячьего гриппа»! И ладно, если сам рассыплешься, как сортир во время урагана, но ведь других же заразишь! Это ж будет целая эпидемия!

– Э-э-э… – заволновался громила и торопливо завертелся на месте в попытках себя оглядеть. – Идэ? Не муа нэта… идэ?! Нэ хо-о-очу!

– Не хочешь, значит? – недобро улыбнулся я.

– Нэ! Нэ! Нэ!

– Тогда стой на месте и не вертись. Сейчас я попробую их снять.

Впечатлительный до смешного зомби замер на месте как вкопанный и вдруг с такой мольбой на меня посмотрел, что я прямо умилился. Какая прелесть, обожаю работать с этими созданиями. Настолько честные, искренние, наивные, что просто диву даешься. Иным живым у них еще учиться и учиться. Вот за это я и люблю свою работу. Всем бы такую… хм.

Дождавшись, пока напуганный зомби повернется спиной, я скептически уставился на его затылок, до которого можно было дотянуться лишь в прыжке, и сварливо потребовал:

– Сядь! Ты ж здоровенный, как сарай!

Зомби озадаченно повернул голову, с сомнением повел могучими плечами, словно пытаясь понять, что я от него хочу. А когда я требовательно шлепнул его ладонью по плечу, наконец додумался. И послушно брякнулся на задницу, торопливо подставляя мне уязвимую шею.

– Вот так бы сразу, – лучезарно улыбнулся я, с нежностью погладив коротко стриженный ежик волос на его затылке. После чего прикоснулся к шее открытой ладонью и на редкость легко избавился еще от одного противника. – Хороший мальчик. Теперь сиди спокойно: лечение – процесс трудоемкий и зачастую довольно неприятный. Но скоро станет полегче. Обещаю. Ты только потерпи, хорошо?

– Эм… – жалобно всхлипнул верзила, внезапно согнувшись в три погибели. – Боль… но!

Я только вздохнул.

– Говорят, если больно, значит, ты еще жив. К тебе это, правда, не относится, но все к лучшему, друг мой. Потерпи еще чуть-чуть. Осталось совсем недолго.

Зомби покорно замолк.

Какое-то время я стоял у него за спиной, со смешанным чувством созерцая это абсолютно беззащитное создание, но потом тряхнул головой и резко отвернулся.

– Так, господа и дамы. Прошу минуточку внимания! – на мой голос немедленно повернулось двадцать восемь голов. – На вверенной мне территории внезапно обнаружились признаки опасного заболевания. Уже найден один зараженный и, возможно, он успел «наградить» кого-то из вас этой опасной болячкой. Тем не менее шансы уцелеть есть: к счастью для вас, я – опытный лекарь, поэтому просьба не паниковать и не делать резких телодвижений.

Я оглядел мнущихся мертвяков и, убедившись, что меня внимательно слушают, снова набрал воздуха в грудь.

– Прошу всех соблюдать тишину и выстроиться в очередь. Каждого я осмотрю и непременно избавлю от угрозы. Можете мне поверить, она вполне реальна. Если кто-то сомневается, может посмотреть на своих соседей и убедиться, что первые признаки на лицо.

Зомби растерянно переглянулись и негромко заворчали, с подозрением взглянув друг на друга. Еще бы. С такими распространенными трупными пятнами не живут. И не ходят к тому же. А нежить, как ни странно, почему-то считает себя вполне самостоятельной. И поскольку, как я уже говорил, человеческое изживается из них с огромным трудом, то неудивительно, что, взглянув на чужие лица, щедро облагодетельствованные признаками разложения, они заметно забеспокоились. А когда обнаружили (забавно, что только сейчас, да?), что у многих не хватает конечностей, а кое-кто вообще способен лишь ползти неприятно булькающей лужей, то окончательно встревожились. После чего неуверенно пошатнулись и снова дружно посмотрели на меня.

Странные они все-таки существа. Полностью послушные хозяину, туповатые, медлительные. При этом наивные, как дети. Каких-то вещей в упор не замечают, пока не скажешь. А когда скажешь, то сразу пугаются… сколько лет их изучаю, но все равно диву даюсь тому, как извращаются их реакции после смерти. Причем все это происходит индивидуально, потому что, как выяснилось, исходный материал и его особенности имеют прямое влияние на то, каким будет результат трансформации. А тут… какой может быть результат у крестьян, привыкших повиноваться тому, у кого громче голос?

– Не толкаться… не толкаться, кому сказал! – прикрикнул я, когда зомби со всех ног ринулись в мою сторону, теряя по пути оставшиеся конечности. – Тише! Осторожнее друг с другом, господа! Вы ж не бессмертные! И женщин обязательно пропускаем вперед!

Не помогло: они так и рвались вперед, пихая друг друга в бока и не замечая, как в пылу борьбы буквально рассыпаются на части.

Я поморщился.

– Ти-ихо-о! – рявкнул уже во весь голос, добавив туда рыкающих ноток. И это сработало – мертвяки замерли на середине шага, не сводя с меня вытаращенных глаз. – В очередь стано-вись!

Они поспешно выстроились в колонну и снова преданно на меня уставились, словно ожидая похвалы.

– Молодцы! – облегченно вздохнул я. – Теперь подходим по одному, становимся вот сюда и поворачиваемся спиной! После лечения аккуратно садимся в сторонку и не мешаем соседям. Первый пошел!

Ну вот. Наконец-то угомонились.

Я удовлетворенно оглядел первого желающего испытать на себе мой «целительный» дар и, как только он подставил шею, звучно хлопнул ладонью по липкому загривку. Острие ритуального кинжала с едва слышным хрустом взрезало липкую, но на удивление прочную кожу. С легкостью рассекло связки и, дотянувшись до важного нервного узла, молниеносно отдернулось.

Отлично. Всегда бы так получалось, и у меня вообще не возникло бы никаких проблем.

– Следующий! – зычно гаркнул я, помогая первому мертвяку опуститься на пол, и привычным движением поднял правую руку.

Спустя четверть часа все было кончено: я разорвал все связи «птенцов» с их прежним хозяином. Освободил бедолаг от магических поводков. Попутно наложил на них собственное управляющее заклятие. Одним махом избавился от потенциальных противников и взамен обрел преданных слуг. Заодно сэкономил на этом уйму энергии и вообще чувствовал себя превосходно.

Из тридцати несвежих зомби, большая часть из которых сейчас приходила в себя на земле, на ногах осталась всего одна красотка. То самое подозрительно шустрое умертвие, которое я специально оставил на закуску.

– Ну что, милая? – приторно улыбнулся я, смело подходя к оставшейся в одиночестве, нервно переминающейся девице. – Будешь сопротивляться?

«Красотка» в ответ обнажила кривые зубы и неуверенно зашипела.

– Ну зачем же так? Я ведь к тебе со всей душой…

При виде моих клыков она моментально подобралась и на пробу плюнула ядовитой слизью, снова попав прямо на мою многострадальную мантию. Говорю же – умная девочка. И явно что-то подозревает. Потому что, хоть я и вымок в этой самой слизи чуть ли не по самую макушку, ее все равно что-то тревожит. Не хочет поворачиваться. Боится меня, как бы странно это ни звучало по отношению к нежити. Избегала прямого контакта, по-прежнему сомневалась и упорно пятилась к выходу, не сводя с меня огромных, лишенных век, недобро поблескивающих глаз.

Та-ак, а вот это уже нескладно. Выпускать ее отсюда нельзя. Если удерет наружу, может привести за собой других гостей – гораздо более опасных и намного менее сговорчивых, чем эти невинные дети. Если же рванет к башне, то испоганит мне весь план. А то, глядишь, еще нитку заговоренную порвет. Графа с его людьми почует, бузить начнет. И что я потом буду делать?

– Не бойся, милая, – проворковал я, осторожно подкрадываясь к яростно щелкающей зубами «девушке». – Я не желаю тебе ничего плохого. И вообще, просто хотел сообщить, что вон тот мужик на себя запал! Веришь, нет? Ну так посмотри назад и узри несчастного влюбленного!

Моя первая жертва тихо икнула и, увидев ослепительную улыбку «красавицы», ненадолго остановившей на нем свой горящий взгляд, испуганно отползла подальше.

– Смотри, как он трепещет от одного твоего вида, – проникновенно продолжил я, когда дурная девка оскалилась и утробно заворчала. – Прямо зуб на зуб не попадает! Только он боялся подойти раньше. Да и сейчас, как видишь, все еще боится. Меня попросил помочь, вот я и помогаю как могу.

Мужик вздрогнул, уставившись на меня шальными глазами. А потом снова перевел взгляд на умертвие, с которого от резких движений кожа на руках и ногах начала лопаться, и инстинктивно отполз под защиту приходящего в себя зомби-верзилы.

Я снова разулыбался и поспешил добавить:

– Да ты сама взгляни: мужик – хоть куда. Совсем еще свеженький, рукастый, не смотри на то, что одной кисти нет – отрастит еще. Ну хромает – тоже не порок. Кожа на горле провисла? Так это даже оригинально! И вообще, настоящему мужчине такие мелочи не страшны!

Ох. Что я несу?

Хотя, кажется, помогает?

– Он уже давно с тебя глаз не сводит, – продолжал увещевать я упрямую дуру, которая наконец начала пятиться медленнее и щелкала зубами уже не так агрессивно. – Которую ночь мучается от неразделенного чувства. Еще когда живым был – уже мечтал об этой встрече, а как помер, так вообще с ума сошел от безысходности. Вон даже правый глаз чуть не потерял, пока на тебя таращился. Это ли не признак великой любви?

Умертвие ненадолго задумалось и замедлилось еще на чуть-чуть.

– Это судьба! – воодушевился я, не заметив, что мужик с надеждой косится в сторону зияющей дыры в решетке, явно намечая пути к отступлению. – А от судьбы еще никто не убегал! Поверь моему опыту – вы просто созданы друг для друга!

Девка наконец остановилась и взглянула на «жертву» с благосклонностью. «Жертва» от такого внимания совсем сникла и опять попыталась спрятаться за широкую спину соседа, но меня это не остановило. Уверенно приблизившись к «даме», я решительно предложил ей руку и твердо сказал:

– Прошу вас, леди. Дайте этому красавцу-богатырю шанс доказать, что он вас достоин.

Мужик окончательно спал с лица. Однако «дама», поколебавшись для виду, все-таки прониклась. После чего кокетливо убрала с лица спутанную прядь грязных волос и на пробу улыбнулась.

На моем лице не дрогнул ни один мускул, когда от непривычного движения часть ее щеки все-таки не удержалась на подгнивших тканях и отвалилась безобразным лоскутом, обнажив верхнюю челюсть. Заодно, выставив на всеобщее обозрение остатки предыдущей трапезы «красотки» и копошащихся там могильных червей. Но когда умертвие издало странный воркующий звук и попыталось подразнить своего избранника, облизав губы таким же почерневшим языком, остаться невозмутимым мне удалось лишь с большим трудом.

Мужик же, оказавшись под прицелом хищно горящих глаз умертвия, безвольным киселем сполз на землю и, кажется, потерял сознание. Не уверен, правда, что зомби способны падать в обморок, но ему явно стало нехорошо. А потом с таким обреченным выражением на лице застонал, что в моей душе появилось что-то смутно похожее на сочувствие.

Самое главное, с помощью этого бедняги мне худо-бедно удалось заинтересовать умертвие и отвлечь его от всего остального. Переключить внимание с моей необычной персоны на более интересный предмет интерьера. А это уже половина победы. Ни в чем не повинного зомби я, конечно, на растерзание не отдам, потому как мужская солидарность для меня совсем не пустой звук. И вообще, я не настолько плох, чтобы так гнусно подставлять людей, пусть даже бывших.

А вот то, что внутри прохода, ведущего в центральную башню, снова наметилось шевеление, было очень нехорошо. Причем звук, хоть и тихий, оказался вполне отчетливым. И до отвращения походил на то, как будто у кого-то там случились рвотные позывы.

Терзаемый смутными сомнениями, я настороженно принюхался, не рискнув отвести от «красотки» взгляда, однако идущий от нее смрад перебивал любые запахи. От него даже мои глаза скоро начнут слезиться. Дышать я просто не рисковал, чтобы не выдать себя. Но проблема в том, что кто-то, кажется, не послушал моего совета. И теперь мучительно давился в темноте, тщетно стараясь сдержать просящийся наружу вчерашний обед.

Проклятье! Только этого не хватало!

У меня из горла непроизвольно вырвалось звериное рычание.

Ну почему люди бывают настолько тупыми?! Ведь сказано было человеческим языком – уходить, пока целы! Так нет же, пришла кому-то в голову мудр-рая мысль проверить, чем я тут занимаюсь! Идиоты! Хорошо, я капюшон не снял, иначе было бы у меня новое развлечение. Избавься от нанимателя, называется.

Тьфу!

Что самое плохое, подозрительный звук услышал не только я: старательно приручаемое умертвие тоже уловило слабый шорох и, мгновенно забыв про мужика, развернулось к башне. Глаза твари засветились алчными огнями. Изуродованные разложением ноздри шумно раздулись. Длинный язык выстрелил вперед, как у настоящей змеюки. А затем моя «красавица» бешено взревела и с такой скоростью ринулась в темноту, что я едва ее не упустил.

Собственно, умертвия тем и отличаются от простых зомби, что умеют при необходимости двигаться поразительно быстро. Внешний вид у них до отвращения схож, повадки и привычки – тоже. Они прекрасно маскируются под обычную нежить, поэтому с первого взгляда распознать их довольно сложно, но при этом твари слышат, видят и понимают на порядок больше. К тому же отличаются наличием каких-никаких, но все-таки мозгов.

Не зря мне эта девочка с самого начала не понравилась.

Хорошо, что я сорвался с места одновременно с ней. Хорошо, что успел выхватить ритуальный кинжал буквально за секунду до того, как тварь с воем перепрыгнула через все мои линии и с ходу налетела на заговоренную нить. Хорошо, что сама нить оказалась довольно крепкой и удержала эту сволочь на долю мгновения. А уж потом мой клинок довершил дело – вонзился в основание полусгнившей шеи и с хрустом пробил ее насквозь. Одновременно обездвиживая яростно дернувшуюся тварь, разрывая ее связь с хозяином и заодно вытягивая из нее жизненные силы. Все без остатка.

Всего за долю секунды истошно воющая нежить потеряла все свои способности и превратилась в одну большую лужу жидкого, мерзко воняющего дерьма, брызги которого разлетелись во все стороны. При этом немалая их часть безнадежно испортила мне нижний край мантии, здорово загадила ближайшую стену и заодно с ног до головы окатила трех идиотов, рискнувших подобраться к выходу из башни слишком близко!

Замерев на месте, я беззвучно выдохнул, старательно прислушиваясь к наступившей тишине. Повертел головой, желая удостовериться, что мои подопечные не сделали ни единого шага в эту сторону. А затем всмотрелся в густую темноту коридора, в котором кого-то уже явственно выворачивало наизнанку, и язвительно осведомился:

– Ну что, господин граф? Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство? Или, может, ваши люди хотят поближе познакомиться с особенностями моей работы?

Ответом мне стала гробовая тишина.

И вот тогда я гнусно ухмыльнулся.

– Что ж, так тому и быть. Выходите. И упаси вас небо сделать еще что-нибудь не так.

Глава 9

Говорят, некроманты не умеют шутить. Неправда. Просто не все могут понять наши шутки.

Мэтр Гираш

После утомительно долгих мгновений звенящей тишины до моего слуха наконец донеслось неловкое покашливание. Затем из темноты проступил расплывчатый человеческий силуэт, и лишь после этого я разглядел лицо нарушителя спокойствия – бледно-зеленое, в подозрительных красных пятнах, с диковато блестящими глазами и кривой, абсолютно неестественной улыбкой, в которой угадывалось немалое раздражение.

– Прошу прощения. Не хотелось портить вам эксперимент, коллега, – хрипло сказал мастер Лиурой, остановившись на расстоянии трех шагов от заградительной нити, – но дело в том, что одна из ключевых рун в арке мне незнакома, а без нее не получается активировать телепорт. Вы не могли бы помочь ее расшифровать?

Ну надо же, какие люди к нам пожаловали… Интересно, и давно он тут торчит? И если да, то сколько успел увидеть? А сколько из этого сумел правильно понять?

Я хмыкнул и спрятал когтистые лапы в рукава.

– А разве в АВМ уже не проходят весь рунный алфавит, коллега?

– К сожалению, нет. – Мастер довольно уверенно выдержал мой насмешливый взгляд и неохотно добавил: – Некоторое время назад руководство академии решило, что в этом нет необходимости. А кое-кто даже посчитал, что рунный алфавит безнадежно устарел, поэтому его изучение не является необходимой для адептов дисциплиной.

– Ну и флаг им в руки, – я равнодушно отвернулся. – Хотя подозреваю, что от рунной магии они отказались лишь потому, что в АВМ не осталось толковых преподавателей.

Маг скривился, но все же смолчал. И правильно: испокон веков рунный алфавит преподавали именно некроманты. По той простой причине, что в нашей работе он является одним из самых востребованных инструментов. Но поскольку некромантов в Сазуле почти не осталось… Вывод, как говорится, очевиден. Хотя отказываться от древних знаний лишь из-за того, что их стало трудно добыть, по-моему, это верх глупости.

Я равнодушно пожал плечами, совершенно не собираясь забивать голову чужими проблемами.

– Зачем вы притащили сюда старика? Граф же сказал, что у него больное сердце. И слишком нежный желудок, о чем его сиятельство, видимо, уже позабыл.

– Нирг просто не захотел оставлять меня одного, – тут же раздался из темноты хриплый голос графа, и за спиной светлого нарисовалась могучая фигура, за которой смутно угадывалась еще одна неясная тень.

Я скептически поджал губы.

– Тогда надо было взять с собой охрану. По крайней мере, это намного разумнее, чем заставлять их караулить арку, которая никуда не сбежит. Позволю себе напомнить, господа, что находиться рядом с нежитью для вас весьма небезопасно.

– Только для нас? – решительно выступил из коридора граф. Такой же зеленый, как мастер Лиурой, но очень старающийся подавить подкатывающую к горлу тошноту.

Я снова хмыкнул и кивнул в сторону сидящих возле дальней стены зомби.

– А что, не видно?

– Вы подчинили их?

– Конечно. Зачем мне за спиной три десятка чужих мертвецов?

– Но разве не проще было их сразу упокоить? – все так же решительно осведомился граф.

На моих «птенцов» он упорно не смотрел и тщательно обходил вниманием изгвазданную останками умертвия стену, от которой шел характерный душок. Причем такой мощный, что спокойно стоять рядом, ведя неторопливую беседу, мог только лишенный обоняния, слепой от рождения глупец с напрочь отсутствующим воображением. Или крайне болезненно относящийся к соблюдению правил этикета аристократ, что порой является одним и тем же.

Я аккуратно, не разжимая губ, улыбнулся.

– Для кого как, ваше сиятельство. Я привык использовать все ресурсы, какие только есть под рукой.

– Значит, вы хотите их использовать?

– Разумеется. Вы ведь не желаете столкнуться лицом к лицу с их бывшим хозяином?

– Разве у них есть хозяин? – моментально подобрался светлый.

Я тяжело вздохнул.

– Мастер Лиурой, отдавая дань вашему широкому кругозору, все же должен признать, что иногда вы бываете просто непроходимо… наивны. Скажите, вам хотя бы примерно известно, какое количество нежити успело за прошедшие месяцы скопиться на территории баронства? И знаете ли вы, что наилучшим следом для любого зомби или умертвия является именно запах? Вернее, человеческий запах. Аромат живой плоти, которая испытывает определенные физиологические потребности. Тогда, может, вы подсчитаете, сколько раз на протяжении этого дня вы и ваши люди успели намочить придорожные кусты? И прикинете, сколько времени потребовалось местной нежити, чтобы безошибочно проследить весь наш путь до замка? Хотя, может, вы считаете, что они вдруг изменили свои вкусовые привычки? Или, благодаря провидению, дружно подхватили насморк, который не позволил почуять запах вашей мочи?

Светлый ощутимо вздрогнул.

Что, не подумал об этом, умник?

– Зомби – это лишь первые «ласточки», – ласково пояснил я, с каким-то извращенным удовольствием следя, как медленно вытягивается его лицо и расширяются от запоздалого понимания глаза. – Судя по тому, что мне пришлось отрезать их от общего управляющего заклятия, здешней нежитью руководит кто-то, кто весьма неплохо понимает в некромантии.

– Мэтр Гираш! – пораженно отступил от меня его сиятельство, на лице которого тоже проступило ошеломление. – Но почему вы не сказали нам сразу?!

– О чем? Что вам не следует опорожнять свои пузыри до самой ночи? Хорошо, я бы мог это сделать. Но разве вы бы смогли вытерпеть столько времени, ваше сиятельство? Да? Вы уверены? А ваши люди? Наверное, мне все-таки следовало озадачить вас этим вопросом еще поутру и весь оставшийся день с интересом наблюдать за тем, как невыпущенная вода плещется в вас где-то на уровне ушей. Хотя, может, мастер Лиурой знает волшебное средство, способное избавить людей от этой деликатной проблемы?

Светлый, перехватив вопросительный взгляд нанимателя, угрюмо промолчал. А граф, стиснув зубы, отвернулся.

– Сколько у нас осталось времени?

– Немного, – невозмутимо отозвался я. – И то если очень повезет.

– И вы так спокойно об этом говорите?!

– А что, я должен с воплями носиться по округе и рвать на себе волосы?! – искренне изумился я. – Признаться, по причине избыточного веса мне неудобно даже быстро ходить, не говоря уж о том, чтобы бегать. А шевелюры я лишился так давно и надолго, что при всем желании не смогу вырвать из себя ни единого волоска.

В качестве доказательства я хотел было провести ладонью по лысой макушке, но, к счастью, вовремя опомнился.

– Идемте, коллега, – сжав пальцы в кулаки и втянув их поглубже в рукава, обронил я. – Посмотрим, что это за руна такая, которая вызвала у вас столько затруднений.

Светлый отчетливо скрежетнул зубами и отвернулся, с трудом удержавшись от резкости. При этом напрочь позабыл про разлитую повсюду едкую слизь и ожидаемо поскользнулся. Разумеется, в той самой луже, которая уже успела натечь под его сапоги. После чего отчаянно взмахнул руками, тщетно пытаясь удержать равновесие. Зашипел, как змей. Лихорадочно заелозил по сторонам диковатым взглядом. Но, будучи чистюлей от рождения, господин высокородный маг, на свою беду, не рискнул опереться на изгаженную стену. Побоялся испачкать свои холеные ладошки. Побрезговал.

И не придумал ничего иного, как судорожно цапнуть за рукав поспешно отпрянувшего графа. Дернул его, естественно, изо всех своих магических сил и едва не утянул за собой. После чего они пошатнулись уже вдвоем. Поразительно дружно ругнулись. Но поняли, что это их не спасет, и с каким-то обреченным стоном грохнулись навзничь.

Мастер Лиурой при этом с чувством приложился затылком и на какое-то время оказался не способен к сопротивлению. Его сиятельство, которому повезло чуть больше, в последний момент рухнул на испуганно вскрикнувшего слугу, без раздумий кинувшегося ему на помощь. Правда, поймал он своего господина буквально у самого пола. Под немалым весом весь аж напрягся, побагровел и от нешуточных усилий удержать массивного хозяина издал-таки неприличный звук, от которого по коридору загуляло злорадное эхо. Однако, несмотря ни на что, спас-таки его сиятельство от позора. Не посрамил чести многих поколений своих славных предков и ценой невероятных усилий помог господину убраться с опасной территории.

Я же терпеливо дождался, пока люди освободят проход. Затем аккуратно перешагнул через заговоренную нитку, постаравшись не коснуться ее даже мизинцем на ступне. Попутно приподнял полы своей мантии и буквально на цыпочках обошел сидящего у стены, поразительно быстро пришедшего в себя и уже сочно матерящегося мага, от которого шел сейчас такой изумительный дух, что впору было воспользоваться освежающим заклинанием.

Не думаю, правда, что оно бы помогло – умертвия, знаете ли, на редкость вонючие твари. Но мастеру Лиурою в данный момент было не до комфорта: осознав себя сидящим в отвратительно смердящей луже, он так резво попытался из нее выбраться, что не уследил за своим сапогом. В итоге, каблук с визгом проехался по скользкой жиже, ноги уважаемого мага снова взлетели выше головы. Раздался сочный хрясь, непроизвольный стон, а следом на всю башню прозвучала новая порция отборного мата.

Я вежливо отступил на шажок, чтобы ароматные брызги не долетели до моего балахона. Деликатно обошел расстроенного мага, не став напоминать ему о том, что у нас нет при себе запасных вещей. Невольно задумался над тем, как же теперь он будет выкручиваться из сложной ситуации, но потом вспомнил, что не собирался забивать себе голову, и выкинул эти мысли вон.

– Коллега, вам помочь? – на всякий случай спросил у раскрасневшегося светлого со всей присущей мне вежливостью. Но в ответ получил лишь бешеный взгляд и нечленораздельное мычание. – Как хотите. Мы подождем вас внизу. И, будьте добры, поторопитесь, а то мои «птенцы» скоро заинтересуются поднятым шумом и наверняка захотят попробовать вас на зуб.

С этими словами я отвернулся и спокойно прошествовал в холл, до самого последнего мига слыша за спиной подозрительную возню, раздраженное рычание и приглушенную ругань, долженствующую обозначить всю степень возмущения моего невезучего коллеги.

А я что? Я ничего. Иду себе тихонько, никого не трогаю. Даже не бормочу под нос о том, что молодежь нынче стала на редкость невоспитанной. Я же не виноват, что умертвие взорвалось аккурат рядом с мастером Лиуроем. И уж тем более не моя вина, что в нем оказалось так много жидкого дерьма, это я про умертвие, разумеется. Не про нашего недовольного мага.

Я вообще, можно сказать, ему жизнь спас! Меня ж к награде за это надо представить! И вовсе не специально та лужа вдруг загустела, став клейкой, как смола. И каблук у мастера поехал, разумеется, сам по себе. И те зеленые сопли я ему на уши ни в коем случае не навешивал! Не говоря уж о том, что затылком он хряснулся абсолютно самостоятельно. Целых два раза подряд.

Правда, господину графу не надо волноваться по данному поводу: на уровне интеллекта это никак не отразилось. А если и сложились мои пальцы в какой-то момент в неприличный жест, так это ж просто защитная реакция. И вообще, я не понимаю, почему все смотрят с таким подозрением!

– Господа, – церемонно поклонился я, проходя мимо нанимателя и старика-слуги. Затем ненадолго обернулся, перехватил вопросительный взгляд одного из зомби и благожелательно кивнул.

– Охраняйте проход. Если кто появится – задержите.

Зомби невнятно квакнул в ответ и, лихо отдав честь, бодро потопал к решетке. А я удовлетворенно отвернулся и, не обратив никакого внимания на своих настороженных спутников, без особой спешки скрылся в темноте.

* * *

К арке я спускался, как овеянный славой молодой бог навстречу своим верующим: медленно, с достоинством и с таким важным видом, как будто внизу благоговейно замерла огромная толпа.

Взгляд отрешенный и полный непередаваемого величия. Подбородок гордо поднят. Глаза прикрыты (не так, чтобы я мог споткнуться, конечно, но надо было приглушить неестественный блеск горящих зрачков). Руки в перчатках (да, я успел их надеть по дороге, дабы никого не шокировать) молитвенно сложены на груди. Лица, правда, не видно, но торжественное молчание, окружившее меня почти видимым ореолом, должно было производить довольно специфическое впечатление.

Знаю, дурацкая шутка, да и смотреть на нее почти некому, но ничего с собой поделать не могу. Трансформа, чтоб ее, опять некстати накатило. Хотя меня откровенно порадовало выражение физиономий графских охранников, которые с открытыми ртами наблюдали за моим пришествием.

– Ну? Чего встали? – проворчал я, грубо нарушив торжественную атмосферу. – У вас хозяина чуть не сожрали, а вы тут камни сторожите, как будто их могут упереть.

– Что? – непроизвольно вздрогнул Лирг, выходя из оцепенения. – Кто сожрал? Кого? Когда? Разве на графа напали?!

Я только отмахнулся. Дескать, о чем еще с вами говорить, если вы даже очевидного не разумеете?

Охранники испуганно переглянулись, подумав, видимо, об одном и том же. А затем, не сговариваясь, со всех ног ринулись к выходу.

Шипя и поскальзываясь на замусоренных ступеньках, они взобрались наверх. Чуть ли не толкаясь, как дети во время игры в догонялки, протиснулись наружу. Там, вероятно, нос к носу столкнулись с уже спешащими за мной магом и его сиятельством. После чего в холле стало довольно шумно, а кого-то самого торопливого, кажется, опять едва не уронили. Но очень скоро непонятная возня прекратилась, и во внутренний дворик поспешно спустилась вся честная компания. При этом, что самое интересное, они сверлили меня одинаково настороженными взорами, явно собираясь что-то сказать.

Судя по виду мастера Лиуроя, это явно не были слова благодарности или восхищения моим непревзойденным талантом. Но я бы на его месте поостерегся отягощать мою совесть серьезным должностным преступлением.

– Молчите, – в подтверждении своего требования я, не оборачиваясь, царственным жестом взмахнул рукой. – Мне нужно настроиться на работу.

За моей спиной, кажется, кто-то подавился.

Я же тем временем обошел арку по кругу и с подчеркнутым вниманием уставился на каменные плиты в ее основании. Где, как положено по ритуалу, были честно продублированы древние руны, которые мастер Лиурой с горем пополам все-таки сумел прочитать.

Руны располагались в строго определенной последовательности, абсолютно точно повторяя рисунок, изображенный на арке. Как ни странно, коллега смог правильно соблюсти все пропорции и расстояние между ними и даже вычертил их мелком с поразительной точностью.

Однако одна руна оказалась ему не по зубам. Самая верхняя. Ключевая. Являющаяся связующим элементом для всей этой громоздкой конструкции.

Едва взглянув на нее, я сразу понял, почему это произошло: загадочная руна была двойной. Вернее, нарисованной в прямом и зеркальном отображении. А последнее было к тому же перевернуто вверх ногами и в таком виде наложено на основную руну.

Знаю, что без бутылки, в смысле без соответствующего опыта, тут не разберешься. Но все же светлому стоило быть внимательнее.

– Хм-м, – глубокомысленно изрек я, закончив разглядывать рисунок на арке. – Судя по всему, это – руна «оппа», коллега. Не понимаю, почему она вызвала у вас столько затруднений. Руна первого ряда. Можно сказать, простейшая, без тайного смысла и какого бы то ни было подвоха. На мой взгляд, тут все предельно ясно.

– Вы так в себе уверены? – ядовито переспросил мастер Лиурой. – Тогда, может, подскажете нам, коллега, каким образом эту руну нужно использовать?

– Как обычно, – слегка удивился я. – Один символ – один звук – одна магическая формула.

– Но здесь их две!

Ах, ты все-таки это заметил…

Я невозмутимо кивнул.

– Совершенно верно. Однако работать будет только одна руна. Двойное написание необходимо, чтобы изменить ее значение на противоположное.

– Зачем? – недоверчиво осведомился маг.

– Затем, что так надо. Как вы, наверное, помните из курса рунной магии, в своем обычном значении «оппа» является разрешающей руной, – благосклонно заметил я. – Именно она запускает работу арки. Но в сочетании со своим зеркальным отображением и находясь рядом с рунами, которые вы здесь видите, она становится, наоборот, запирающей. Руна «гадья», прикрывающая ее слева, дает магу возможность выбрать, какое из значений «оппы» необходимо взять в данный момент времени. Когда она активна, как сейчас, то используется только ее запирающий фрагмент. Но если ее повернуть вот так…

Присев на корточки, я достал из кармана остатки мелка и, стерев каракули светлого, нарисовал «гадью» в перевернутом виде.

– …То это меняет знак «оппы» на противоположный. Тогда как начертанная справа «дурья», дублирующая обратный знак «оппы»…

Я стер соседнюю руну и вместо нее начертал ее зеркальное отображение.

– …Позволяет закрепить необходимый результат и сделать арку полностью готовой к работе. – Убрав мелок, я выпрямился и с нескрываемым удовлетворением оглядел новый рисунок, который моментально начал наливаться синеватым светом. – Вот и все, господа. Теперь у нас есть реальная возможность покинуть этот негостеприимный замок в самые сжатые сроки. Осталось только дождаться, пока откроется портал, это займет примерно пару минут, и можно благополучно уходить. Надеюсь, теперь вы счастливы?

На меня уставились сразу четыре пары ошарашенных глаз.

Бедняги. Кажется, они до последнего не верили, что у нас что-то получится. Ишь как глазенки вытаращили. Господин граф прямо соревнуется в этом трудном деле с собственным слугой. А светлый вообще стал похож на лупоглазого русала из детских сказок.

Потрясающе! Неужели кто-то из них решил, что я не знаю, что делаю?!

– Это что, все было вот так… просто?! – неверяще переспросил Лирг, жадно разглядывая стремительно разгорающийся магический рисунок.

Я пожал плечами.

– Ну не совсем просто, но тем не менее арка работает. На наше с вами счастье.

– Слава небесам, – почти беззвучно прошептал Нирг, и в уголках его глаз, как мне показалось, промелькнула самая настоящая влага.

Оба охранника при этом испустили облегченный вздох. Блондин, по обыкновению, впал в прострацию. Один господин граф остался спокойным, однако то, как судорожно он сжал кулаки и стиснул зубы, наглядно доказывало, что его спокойствие изрядно наиграно.

– А-а… откуда вы знаете про руны, мэтр Гираш? – наконец прорезался голос у мастера Лиуроя.

Я зевнул, деликатно прикрыв рот, чтобы никто не заметил растущие там клыки.

– Мне положено. К тому же двойные руны – старый и весьма распространенный прием, который был особенно популярен среди придворной знати лет этак пятьсот назад. С их помощью когда-то закрывали тайники, собственные спальни, склепы, сокровищницы. Правда, обычно для этого использовали не «оппу», а более сложные руны, иногда даже две или три, но суть от этого не меняется. Если честно, меня всегда интересовали древние языки и возможности их использования. Однажды я на этом даже старого друга подловил. А потом и помощника… хм.

Мне вдруг резко разонравилась поднятая тема.

– Ладно, готовьтесь, – тряхнув головой, я поспешил выкинуть посторонние мысли из головы, – арка будет активной всего несколько минут. Если не успеете в нее нырнуть, останетесь здесь до следующей полуночи. Раньше заклятие переноса просто не успеет восстановиться. Да и мастер Лиурой не двужильный. Так что собирайте вещи и будьте готовы отправляться в любой момент.

Ну про заклятие я слегка приврал, чтоб они убрались побыстрее, но сейчас, думаю, за руку меня хватать никто не будет. Не до этого.

– Да какие вещи? – пробурчал старик, думая, что я не услышу. – Все ж в лесу бросили, кроме того, что могли унести на себе. Даже портков запасных не захватили.

– А жаль, правда? – невинно заметил я, выразительно покосившись на живописные разводы на одежде светлого. Тот вспыхнул до кончиков ушей, брезгливо скривился и поспешил отойти к арке, подальше от соблазна схватиться со мной у всех на виду.

Забавный мальчик. Правда, очень уж взрывной и непоследовательный. И как ему доверили такое важное задание? Неужто у Совета не оказалось под рукой более опытного чародея?

Так. Опять я лезу в чужие проблемы. А пора бы и о своих наконец подумать.

– Мэтр Гираш, куда вы?! – изумился граф, когда я звучно отряхнул руки и, кинув прощальный взгляд на тихонько гудящий в углублении тумбы ключ, решительно двинулся обратно к лестнице. – Подождите! Куда вы уходите?!

– Знаете, какой самый большой минус у стационарных порталов, господин граф? – не оборачиваясь, бросил я.

– Нет, – машинально ответил его сиятельство. – Какой?

Я на мгновение остановился и сухо пояснил:

– Они не закрываются сразу и после использования продолжают работать еще некоторое время. Поэтому, если вы не хотите, чтобы за вами увязался здешний хозяин со всей своей армией, кому-то из нас придется остаться. А поскольку кандидатов на эту роль у нас только двое, а мастер Лиурой наверняка понадобится вам и дальше, то остаться в замке придется мне. Поэтому не тратьте время и будьте добры – не мешайте мне работать.

В оглушительной тишине я неторопливо поднялся по лестнице. Слыша за спиной неровное дыхание ошарашенных моей глупостью людей, с достоинством поправил край безнадежно испачканной мантии. Потом глубоко вздохнул, надеясь, что ничего не забыл и не упустил. Мысленно настроился на вибрации ключа, чтобы точно почувствовать тот миг, когда мне больше не нужно будет заботиться о тыле. Наконец подтянул повыше сползающий пояс, прикидывая про себя, как лучше использовать имеющиеся под руками инструменты, и, больше не думая о графе, шагнул наружу.

Все. Я готов к нормальной работе. Стик и нож на месте. Одежда обработана надлежащим образом и никак не выдает мою принадлежность к живым. Мантия тщательно испачкана строго в необходимых местах. Лицо закрыто. Когти спрятаны. Аура свернута. Сапоги подкованы и все еще удерживают на своих каблуках жизненно необходимое в моей работе серебро. Травки я, правда, извел почти все, но они мне больше не понадобятся. Резерв почти опустел, но я не потратил ни одной его капли впустую. Накопительные амулеты, увы, более чем наполовину опустошены. Часть из них вообще придется наполнять заново.

Однако я все еще цел, свободен, до сих пор адекватно соображаю, а значит, нет никаких причин для паники или уныния. При том, что все мы прекрасно понимаем: я остаюсь на верную смерть. Потому что раньше утра до своего родного замка граф при всем желании не доберется. А уж когда он сумеет привести сюда своих людей – это, на мой взгляд, вообще не поддающаяся исчислению величина.

Иными словами, я оставался абсолютно один. Как минимум до рассвета. Против гипотетически агрессивной, голодной и управляемой каким-то неизвестным коллегой армией нежити. Весело, да? Но это еще ладно. Раньше со мной и не такое случалось. Но ничего, выкарабкался и даже не особенно при этом пострадал.

Но посторонним знать такие детали совершенно необязательно.

– Благодарю вас, мэтр, – догнал меня на полпути дрогнувший голос графа, в котором, как ни странно, прозвучала неподдельная грусть. – Постарайтесь уцелеть до нашего возвращения. Если вам это удастся, я готов пересмотреть условия контракта. Хотя мне почему-то кажется, что вы остаетесь совсем не ради денег.

Так. Кажется, меня собираются записать в герои?

Я насмешливо хмыкнул.

– Всего доброго, господин граф. Как я уже говорил, портал закроется через несколько минут после вашего ухода. При условии, конечно, что я вовремя произнесу инактивирующее заклятие. Насчет контракта можете не волноваться – я всегда уважал букву закона, поэтому постараюсь удержать нежить как можно дальше от арки. Если не получится, то имейте в виду: своими похоронами я никого обременять не буду – некроманты умирают не так, как обычные люди. А если я все-таки дождусь вашего возвращения…

Я намеренно выдержал долгую паузу, чтобы все как следует прониклись. А затем резко обернулся, пристально посмотрев в глаза нанимателю. И граф, что удивительно, не отвел взгляда.

– То когда-нибудь попрошу вас об услуге.

– Договорились, – совершенно спокойно кивнул его сиятельство, кажется, не особенно веря в то, что мы снова свидимся.

Я удовлетворенно кивнул и эхом повторил:

– Договорились.

После чего, проигнорировав возмущенный взгляд мастера Лиуроя, неторопливо отвернулся и, полностью успокоившись касательно своего ближайшего будущего, скрылся в проеме.

Глава 10

Если ты считаешь себя героем, значит, появился хороший повод сходить к лекарю душ. Если же так начали считать другие, может, не стоит их разочаровывать?

Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор

Оказавшись в холле, я бодро свистнул и совсем не удивился, когда с потолка на мое плечо бесшумно упал крупный черный таракан.

Ну да. Кто бы сомневался, что Нич пропустит такое развлечение: Гираш – и вдруг в роли спасителя человечества, спасибо, что хоть не стал гоготать во весь голос. А то не знаю, как бы тогда оправдывался перед нанимателем.

– Инактивирующее заклятие на тебе, – негромко бросил я старику, не замедляя шага. – Проследи, чтобы светлый не забыл тут никаких «подарков». Если вдруг оставил – уничтожь. Арку за ними закроешь сам, не спорь, ты это умеешь. Только руны пока не стирай – если граф действительно вернется к утру, они ему понадобятся.

Нич, вытянувшись в струнку, по-военному четко щелкнул жвалами и тут же пропал из виду. Довольно редкое для него явление, кстати, никак опять что-то задумал?

Избавившись от перчаток (на этот раз насовсем) и кинув их на опрокинутый стол, я предусмотрительно подоткнул полы мантии, чтобы не мешали в работе. Тщательно проверил застежки на неодобрительно булькнувшем животе. Вытащил из-за пазухи крохотную бутыль и сделал мощный глоток. Стойко выдержал жгучий вкус настойки, от которой захотелось тут же распахнуть пасть и жадно выхлебать целое горное озеро. Переждал мерзкое послевкусие зелья, с легкой руки одного моего коллеги ласково прозванного «красной вонючкой». Затем ненадолго задумался, стоит ли разоблачаться полностью, но внезапно ощутил, как напряглись нити управляющего заклятия, и все-таки разулся. Потому как очень люблю свои замечательные сапоги и совсем не хочу порвать их отрастающими когтями.

Кстати, о когтях…

Я с интересом оглядел босые ступни и негромко хмыкнул при виде матово-серой кожи, больше подошедшей бы качественному покойнику. Пару раз на пробу согнул и разогнул пальцы ног, оставляя на полу глубокие царапины от когтей. Затем выпростал из-под рукавов такие же серые руки и с удовлетворением оглядел их резко изменившийся вид.

Да, кому-то покажутся уродливыми эти крючковатые пальцы и иссиня-черные ногти, на которых отчетливо проступил сложный рунный рисунок. Кто-то даже скажет, что излишне подвижные, похожие на узловатые наросты суставы выглядят отвратительно, и что я, обзаведясь клыками и особыми щитками вдоль позвоночника, стал похож на ту самую нежить, от которой собирался избавить замок барона.

Кого-то, возможно, даже стошнило бы при виде моего резко истончившегося туловища, на котором огромной, неестественно плотной бородавкой торчал зловеще шевелящийся живот. Но меня устраивало новое тело. Нравилась его строгая функциональность. Вполне удовлетворяла даваемая рунами защита, которую я старательно продумывал и воплощал в жизнь долгие пятьдесят лет. И несказанно радовало то, что все это работало четко, точно и было полностью мне подвластно. При этом не имело недостатков, присущих обычному человеческому телу и не могло подвести в самый ответственный момент.

– Поехали, что ли? – закончив любоваться собой, спросил я в пустоту. Непроизвольно улыбнулся, услышав загулявшее где-то под потолком зловещее эхо. Улыбнулся еще шире, когда со стороны лестницы раздался пронзительный писк Нича, сигнализирующий о том, что наши спутники благополучно покинули замок. Затем опустил рукава мантии, надвинул поглубже капюшон и, все отчетливее чувствуя, как тревожатся мои подопечные, поспешил к выходу.

Уже издалека я обнаружил, что народу во внутреннем дворе замка заметно прибавилось. И буквально-таки нутром ощутил, что весь этот «народ», мягко говоря, не совсем живой.

Кажется, меня там ждала по-настоящему теплая встреча. Причем теплая настолько, что я вполне мог бы задохнуться в тесных дружеских объятиях встречающих. Если бы, конечно, рискнул их к себе подпустить.

Начнем с того, что мой полуразложившийся и довольно грозный с виду зомби-отряд сейчас испуганно жался к стене башни, напряженно сверля глазами искореженную решетку. Многие из них буквально распластались по камням, вжавшись в них до упора, как будто это могло чем-то помочь.

Тот дед, которого я не так давно крупно уважил, сейчас растекся грязной лужей прямо у меня под сапогами. Полуобнаженная красотка, чьи пухлые ягодицы впечатлили моего первого «птенца», вообще тряслась как в лихорадке. Сам «птенец», расправив дырявую грудь, тщетно пытался прикрыть ее прелести от чужих глаз. А остальные просто трепетали неподалеку – жалкие, неспособные куда-либо деться, беспомощные, беззащитные против пришедшей по мою душу силы, но и не смеющие переступить через заговоренную нить, которой я отделил коридор от внутреннего двора.

Остановившись за спиной топчущегося прямо у выхода громилы, я вежливо кашлянул.

– Господа? Не соблаговолите ли расступиться, чтобы я мог поздороваться с гостями?

Зомби от неожиданности подпрыгнул как ужаленный (да-да, опять старые привычки сказались!), и, резко обернувшись, уставился на меня шальными глазами. После чего заметно приободрился. Невнятно загугукал, замычал, пытаясь объяснить причину нарушения моего приказа. Затем затряс башкой, отчаянно зажестикулировал. Наконец понял, что этого мало, и, отступив на шаг, просто ткнул немытым пальцем в сторону ворот.

– Здра-а-асьте… – выдал я первое, что пришло на ум при виде плотной толпы мертвецов, безмолвно стоящей у входа. – Ой, как вас многа-а-а… Вот уж не думал, что ради меня ваш хозяин поднимет столько народу. Можете ему передать, что я искренне польщен таким вниманием.

Нежить, разумеется, не ответила. Лишь самые нетерпеливые ощерили клыкастые рты в некоем подобии улыбки. А большинство просто повернули головы и внимательно уставились на меня тусклыми, малоподвижными глазами, на дне которых тем не менее тлела слабая искорка чужой силы.

Судя по всему, наш загадочный противник поднял из могил всех, до кого смог дотянуться. Сперва отправил на убой самых никчемных, надеясь, что я потрачу на них свои скудные резервы. Терпеливо дотянул до полуночи, дожидаясь наступления пика силы. А теперь явился сам. Но и то – не в первых рядах, а затаился где-то в сторонке, за надежными спинами голодных зомби и под сомнительной защитой неопытных умертвий. Осторожный, значится. И предусмотрительный. Поэтому и обеспечил поголовную явку всех своих «помощников», дабы, как говорится, ценная добыча не ускользнула.

А что? Думаете, я не представляю для него особой ценности?

Обижаете! К вашему сведению, мы, некроманты, не только любим возиться с нежитью, но и с живыми неплохо ладим. Особенно когда знаем способ набраться от них сил на халяву. А такие способы есть, и немало. И они тем успешнее, чем выше уровень дара у так называемого «донора».

Правда, для самого «донора» ничем хорошим это, как правило, не заканчивается, но сам факт. В свое время я опробовал все известные способы подобного заимствования и даже изобрел парочку новых. Правда, лишь однажды сумел сохранить жизнь испытуемому. Которую, впрочем, отнял потом гораздо более неприятным способом, потому что этот идиот после всего того, что я для него сделал, попытался меня обмануть.

Что же до неизвестного некроманта, то мое появление означало для него редкую и весьма удачную возможность «подкрепиться». Всего за одну ночь он мог существенно увеличить свои силы, серьезно возрасти в мастерстве, да и вообще, подняться на качественно иной уровень. Потому что на самом деле мои знания были намного ценнее моего сомнительного резерва. А многолетние труды, результаты которых я все еще по привычке держу исключительно в голове, были способны произвести настоящий взрыв среди темной общественности.

Вот только зря он надеется на легкую победу. Ведь на самом деле он тоже нужен мне позарез, да и мотивы для этой встречи у нас с ним абсолютно одинаковые.

Не торопясь выходить наружу, я бегло оглядел собравшееся у решетки воинство.

В принципе, ничего необычного: склизкие упыри, относительно свежие и на удивление аккуратно одетые зомби, парочка неопытных умертвий, которые еще не научились хорошо маскироваться. Скелетов нет, но и проку от них никакого – слишком хрупкие, а энергии у хозяина забирают целую прорву. «Рыцарей» и подобных им гадов тоже пока не вижу – возможно, остались снаружи, потому что во дворе поместились далеко не все желающие, и хвост этой толпы затерялся где-то далеко вдали.

Кроме того, передние ряды до сих пор не рискнули переступить через мои чудесные линии, потому как черный мел и вплетенные в рисунок заклинания причиняли им серьезное беспокойство.

Как ни хотелось им попробовать человечинки, линии жглись больно и заставляли соблюдать осторожность. Собственно, сейчас перед нами толклись лишь самые торопливые и, возможно, голодные твари. Тогда как основная гвардия должна вот-вот подойти.

– Кажется, тебя не воспринимают всерьез, – вдруг хмыкнул где-то возле самого моего уха невесть откуда взявшийся Нич. – Вон даже не зарычали, что совсем ни в какие рамки не лезет. Тебе не кажется, что это – просто вопиющее неуважение твоего статуса?

Вот паразит. На что он намекает?!

– А что ты предлагаешь? – рассеянно спросил я, торопливо анализируя новые факты. – «Маргусю»[8] им спеть или станцевать дрязгинку[9]? Может, представиться по всей форме? С титулом и родовым именем?

– Хоть переоденься, что ли? Я всегда говорил, что для некроманта ты слишком скромно выглядишь.

Я осторожно скосил глаза на ближайшую стену.

– А как, по-твоему, надо?

– Ну… надо что-то зловещее, – неожиданно задумался Нич, не заметив моего проснувшегося интереса. – Мрачное, темное и необычное. Такое, чтоб ни у кого больше сомнений не возникло! И чтоб твой вид сразу производил на смертных должное впечатление.

– Ну да, – не сдержавшись, фыркнул я. – Вот сейчас послушаю тебя и оденусь в черную кожу. Непременно в облипку, чтоб мослы стали видны как можно лучше! Потом нацеплю сверху всевозможные цепи, побрякушки. На пальцы надену тяжелые перстни и обязательно кожаный ошейник с шипами. На макушку прикреплю пучок вороньих перьев, склеенный слюнями упырей в разящий серп. Привешу на сапоги испорченные бубенчики, чтобы их хриплый перезвон было слышно издалека. На груди намалюю оскаленный череп с вытаращенными глазами, нет, лучше с одним глазом, а второй чтоб вываливался оттуда на тонкой ниточке. А потом для вящего эффекта напишу на спине большими буквами: «Спереди не приближаться – рыгаю огнем! Сзади не подходить – возможен спонтанный выброс сернистого газа!»

– Да ну тебя! – моментально насупился таракан. – Не смешно! А выглядишь ты действительно отвратительно. Сколько лет тебе толкую, что приличному некроманту нужны особые атрибуты! Жезл там какой или посох…

– С посохами пусть друиды балуются, – пренебрежительно отмахнулся я. – А жезлы – это удел светлых. Тем более что они никогда мне не нравились.

– Ну тогда хотя бы шляпу надел! Или мантию стоило бы расшить узнаваемыми символами!

– Чтобы нас по этим символам сразу признали и принялись с азартом ловить, как в былые времена? Или с вилами набрасывались возле каждой деревеньки?

Нич так же неожиданно стушевался и умолк.

– Я, была моя вина, ты прав, – вдруг тихо сказал он, заставив меня застыть на месте, а мое сердце, напротив, гулко стукнуть. – Но я не хотел, чтобы так получилось. И очень сожалею, что не сдержался. Извини, Гираш.

Я медленно вдохнул и, слыша бешеный грохот внезапно разошедшегося сердца, так же медленно выдохнул.

Так. Спокойно. Не отвлекаться на посторонние вещи. Вторая оговорка за минуту еще ничего не значит, несмотря на то что совсем недавно Нич впервые без моей помощи вспомнил старое и довольно сложное заклятие. К тому же, если кто забыл, у нас тут бродит толпа неупокоенной нежити. Хозяин, правда, отчего-то задерживается, но все равно такие волнения нам совсем ни к чему.

– Ничего, – нейтральным тоном ответил я, усилием воли заставив сердце умолкнуть. – Я уже не злюсь. И вообще, тебе не кажется, что у нас появилась более важная проблема?

– Какая? – совсем уж неоправданно ступил Нич, но потом услышал утробное рычание кого-то из упырей и поразительно спокойно отмахнулся. – Ах, это… С каких это пор низшая нежить стала представлять для тебя проблему? Вот помню, было время…

Я ошарашенно моргнул, не в силах поверить в то, что услышал, но у Нича даже голос сейчас изменился! Стал плавным, размеренным, усыпляющим, как у лектора за кафедрой! И в нем снова появились подозрительно знакомые нотки, по которым я столько времени скучал!

Демоны! Да что же твое творится в этом замке, если здесь начало разрушаться даже проклятие моего «фамильяра»?! И что тогда произойдет со мной, если вдруг удастся очистить это место от оккупировавшего его некроманта?!

От открывающихся перспектив у меня, как в молодости, едва не закружило голову. Но, к счастью, вторым волевым усилием это безобразие удалось остановить.

Все. Хватит. Сейчас мне даже мнимая надежда не нужна. Пятьдесят лет ждал под землей, подожду еще немного. А с Ничем тем более ничего не случится – раз он уже сумел сделать один шаг к своему прошлому, то рано или поздно сделает и второй. Посмертные проклятия – слишком тонкая материя, чтобы вмешиваться в нее без должной подготовки. А какая подготовка в преддверии серьезного поединка? То-то же.

– Чего замолк? – вдруг с нескрываемым подозрением осведомился таракан, уставившись на меня из темноты недобро горящими глазами. – Я для кого тут распинаюсь, а? Кому душераздирающие подробности рассказываю?

– Прос… – машинально брякнул я, чуть было не извинившись. Но вовремя опомнился и поправился: – Просто задумался. Да и зомби что-то зашевелились. Никак хозяин наконец пожаловал?

Нич уставился на меня так, словно в тот день, когда мы впервые встретились – тяжело, мрачно, с явным сомнением. Однако вскоре невнятный шум у ворот все-таки его отвлек – он отвернулся и, какое-то время понаблюдав за поднявшейся возле решетки суетой, со странным удовлетворением протянул:

– Ты прав: это действительно хозяин. Да не один, а со своей личной свитой.

* * *

При виде почтительно расступающихся зомби у меня что-то нехорошо заскреблось под ложечкой.

Странно. Обычно нежить достаточно тупа, чтобы не пресмыкаться перед хозяином. Она выполняет его приказы, послушно идет на убой по первому слову. Без возражений лезет отрывать головы себе подобным и напрочь лишена каких бы то ни было подданнических чувств.

Умертвия – да, бывает. При условии, что исходный материал был тесно связан с поднявшим его некромантом определенными узами. Кровными ли, клятвенными ли, или же просто узами брака. Бывало, расстроенный потерей жены некромант поднимал суженую в надежде на продолжение отношений, но и эта надежда всегда оказывалась призрачной. Потому что «живой» труп все равно останется трупом. И у него не появится ни самоосознание, ни осмысленное поведение, ни просто эмоции. Одни инстинкты. И те, по большей части, примитивные. А все остальное – это реакции, привычные некогда живому телу, и безотчетное стремление мертвяков следовать старым человеческим привычкам.

Но раз перед неведомым хозяином подобострастно гнут спины и тупые зомби, и чуть более продвинутые умертвия… раз все они, как один, без единого возражения освобождают ему дорогу…

Я чуть не выругался, когда из расступившейся толпы наконец с достоинством вышел некромант. Нечеловечески спокойный. Слегка бледноватый с лица, как и все люди моей профессии. Но ничуть не потерявший благородной осанки. С открытым, породистым лицом, на котором лежал отпечаток властности, свойственный всем сильным людям. С тщательно уложенными темными волосами, в которых почти не проблескивала седина. Немного полноватый в талии, потому что в последние годы явно уделял больше внимания книгам, нежели физическим упражнениям. И вообще, он выглядел… почти нормальным.

Правда, при более тщательном рассмотрении оказалось, что белые отвороты на рукавах его камзола заметно потемнели, лацканы запылились, а тугой воротничок куда-то исчез. Да и вошедшие в прошлом году в моду кружева кое-где порвались, что несколько портило впечатление. Однако и сейчас мой загадочный враг выглядел более чем представительно. И весьма выгодно смотрелся на фоне моей загаженной мантии и босых пяток, которых, к счастью, никто пока не увидел.

Зайдя во двор, он остановился у первой нарисованной мною линии и по-хозяйски огляделся. Сперва внимательно осмотрел дальнюю стену, забрызганную останками убитого умертвия. Потом пристально взглянул на жмущихся друг к другу «птенцов», над которыми больше не имел власти. Затем – на разбитую телегу, к которой никто из нас даже не притронулся. На потревоженный подъемный механизм. На каменный пол, расчерченный причудливыми линиями и кругами.

В это время за его спиной, возникнув из темноты двумя безмолвными призраками, совершенно бесшумно остановились две миловидные женщины, поразительно похожие друг на друга. Причем та, что постарше, выглядела столь же роскошно, как и мужчина: длинное платье из тяжелой парчи, пышная юбка, богатые кружева, расшитый жемчугом подол, даже драгоценности с ее шеи никуда не делись! А младшенькая, совсем еще юная барышня лет девятнадцати от роду, просто сама нежность в своем тонком белом платьице, больше похожем на ночную сорочку, казалась смущенной и все время прятала взор. Правда, ее лицо даже сейчас было хорошо различимым и вполне объяснимо сочетало в себе черты (кто бы мог подумать?!) обоих родителей!

Уставившись на это чудо во все глаза, я растерянно замер.

Демоны! Да что ж это такое?! Мне-то казалось, в Сазуле созрел крупный заговор, в центре которого, как и раньше, непременно окажется какая-то мразь из Совета. А тут… ничего подобного! Просто одно дражайшее семейство вдруг решило побаловаться некромантией! Отсюда и уважение окруживших их, привыкших к повиновению крестьян. Отсюда и запустение, но никак не страшные разрушения в деревнях! Отсюда аккуратная одежда (челядь всегда должна следить за своим внешним видом! даже если это мертвая челядь!), и внезапное исчезновение населения сразу трех деревень. А также полное отсутствие информации у магов Совета и неожиданное объяснение всем этим странностям!

Тьфу!

Как ни прискорбно признавать, но, кажется, я серьезно оплошал. Потому что сейчас передо мной стоял не случайно продавший душу демонам неумеха. Не гнусный потрошитель трупов, обманом заманивший в свои сети доверчивых крестьян. Не злой гений. И даже не свихнувшийся на какой-то гениальной идее чудак. А всего лишь немолодой, умелый и опытный управленец, который зачем-то решил искать вечной жизни для себя и своих людей.

Тяжело вздохнув и всмотревшись в неподвижное, но по-прежнему надменное лицо некроманта, я осторожно уточнил:

– Господин барон?

Он медленно повернул голову и, безошибочно отыскав в темноте коридора мою нескладную фигуру, чуть сощурил глаза. А затем неохотно шевельнул губами и скрипучим, изрядно недовольным голосом спросил:

– Кто вы? Кто дал вам право вторгаться в мои земли?

Его земли?! М-да. Значит, я прав, и граф, к сожалению, зря потратил мое драгоценное время. Тьфу два раза. Надо было уходить отсюда вместе со всеми. Этот замок перестал быть мне интересен.

Я обреченно вздохнул.

– Вообще-то мы никуда не вторгались, ваша милость…

– Ложь! – У барона Невзуна опасно сверкнули зрачки, а в горле послышалось нехорошее бульканье. – Вы нарушили границы моих владений! Вы без спроса явились в мой замок! Хозяйничаете в нем, как у себя дома, и смеете утверждать, что не нарушили никаких законов?!

Я беспокойно покосился на молчаливых мертвяков, в зрачках которых тут же зажглось такое же пламя, что бушевало в глазах их хозяина, и осторожно пояснил:

– Честно говоря, ваша милость, вы не совсем правы: с некоторых пор указом короля эти земли вам не принадлежат. После известия о вашей смерти (преждевременного, как я вижу) и в связи с отсутствием прямых наследников, а также иных претендентов, способных предъявить на них свои права, ваши земли законным путем отошли ближайшим соседям.

– Что-о?! – Шипению господина барона могла бы позавидовать целая стая пустынных гадюк. – Король отдал мои земли этим курицам Ангорским?! И этому солдафону Экхимосу?! Мои земли?!

– Уверяю вас, ваша милость, я здесь совершенно ни при чем, – криво улыбнулся я, на всякий случай спрятав руки в складках мантии. – Мы вообще попали сюда из-за сбоя в системе телепорта.

– Знаю! – раздраженно рыкнул барон, носком сапога случайно и как-то поразительно легко испортив мне рисунок. – Я всегда в курсе того, что происходит на этой земле!

Я моментально насторожился.

– Правда? Тогда, может, расскажете, что тут в действительности произошло? А то пребывать в неведении относительно вашего благополучия Совет может еще очень долго. Но если у моих глубокоуважаемых коллег появятся доказательства вашего здравия, его величество будет вынужден отменить свой указ.

На меня дружно уставилась вся толпа мертвецов во главе с хозяином.

Так. Плохо дело. Что-то я не то сказал. Ему не понравилось, как это прозвучало, вот только, хоть убей, не могу взять в толк, что же именно брякнул лишнего.

Чем это может нам грозить? Правильно – усекновением меня на высоту головы или лишением живота посредством отрубания оного от всех конечностей, куда, по мнению неопытных в палаческом ремесле зомби, голова также входит.

Тогда как быть?

Я с некоторым напряжением выдержал тяжелый взгляд некроманта и не отступил, когда он так же легко преодолел первую линию защиты и, оставив жену и дочь возле решетки, целенаправленно двинулся в мою сторону. Причем так легко, что мне сразу стало неуютно. И так проворно, что это ощущение едва не превратилось в банальный страх, поскольку при каждом шаге барона в моей голове все тревожнее и тревожнее звенел невидимый колокольчик, настойчиво предупреждающий об опасности. И все медленнее, напротив, билось измененное сердце, которому, в принципе, вообще не нужно было делать эту бесполезную работу.

Демон! Да что происходит с защитой?! Почему этот хлыщ так легко ее обходит?! Где я ошибся?! И не стал ли я, не встретив за последние несколько десятилетий ни одного достойного противника, излишне самонадеянным?!

На наше общее счастье, дойти некромант сумел лишь до середины двора – дальше заклятия создавали слишком плотную преграду. Не зря я извел на нее столько амулетов. И не зря напитал такой силой, что от нее едва не потрескивали стены замка.

Конечно, если бы господин барон постарался, он мог бы продвинуться еще на какое-то расстояние. Все-таки на опытного некроманта она не была рассчитана.

Впрочем, заклятие уже начинало ощутимо припекать господина потомственного мага. Будь он хоть сто раз некромантом, но направленная против нежити защита не могла его не тревожить. Так что он нетерпеливо топтался на месте, ворчал вполголоса, скрипел суставами и выглядел весьма недовольным. А поняв, что дальше пройти не получится, вдруг набычился и, уперевшись плечом в невидимую стену, яростно взревел, намереваясь проломиться сквозь нее, как сквозь простое стекло. В то время как я торопливо высвободил руки и, проклиная свою оплошность, приготовился останавливать его по-другому.

Однако именно при виде моих рук господин барон удивленно замер. Затем вдруг шумно принюхался, будто зверь в период гона. Подался вперед всем корпусом. Наконец впился жадным взором в мой низко надвинутый капюшон и свистящим шепотом потребовал:

– Покажись!

Я недовольно сморщился.

– Зачем, ваша милость?

– Хочу увидеть твое лицо!

– Поверьте, это совершенно ни к чему…

– Покажись мне! Немедленно! Иначе я спущу своих «птенцов» и сильно осложню тебе жизнь. Ты ведь некромант, верно? Значит, тебе известно, что такое прямая атака новообращенных?

Я сморщился еще больше и неохотно кивнул.

– Известно, конечно.

Еще бы мне не знать. Каждый новообращенный мертвяк по силе вдвое превосходит такого же мертвяка, но созданного на полгода раньше. А здешние зомби и упыри почти свежие.

Сколько было населения в баронстве? Сто человек? Тысяча? Ну, если считать челядь, то, может, и больше. И я более чем уверен, что сейчас они все собрались вокруг замка, образовав плотное кольцо оцепления, и только ждут приказа атаковать.

– Сними капюшон! – властно приказал барон, и я тяжело вздохнул: вот же настырный. После чего шепнул Ничу, чтобы ни в коем случае не высовывался и не вздумал рухнуть мне под ноги шокированной тараканятиной, а затем медленно стянул с себя мантию.

Глава 11

Не так страшна смерть, как ее ожидание.

Самоубийца

По правде сказать, зомби не должны удивляться. В силу особенностей поднимающего заклятия и нарушенного восприятия, все-таки мертвые клетки, мертвая кожа и постепенно разлагающиеся сухожилия, которые функционируют лишь благодаря магии, работа лицевых мышц у стандартной нежити обычно серьезно нарушена.

Но, клянусь бородой своего учителя, при виде меня даже у зомби все-таки дрогнули лица! И даже их хозяин чуть не растерял свою невозмутимость, тогда как его супруга явственно отшатнулась, а миловидная доченька едва не упала в обморок.

Ну да, признаю, моя боевая трансформа серьезно недоработана и для большинства непосвященных выглядит довольно отталкивающе. Все-таки не каждый день доводится увидеть скелетоподобное существо, лишь отдаленно напоминающее человека, у которого на месте головы торчит непропорционально крупная, снабженная большим количеством шишковидных наростов, абсолютно лишенная волос морда. Вместо рук и ног имеются костлявые, невероятно подвижные и гибкие до отвращения многосуставчатые лапы с медвежьими когтями. Совершенно нет ребер, но зато имеется прочный экзоскелет, выступающий на коже дополнительными костяными пластинами и кольцами. И к тому же вызывающе торчит вперед тугой, как барабан, живот, откуда то и дело доносятся неприличные звуки.

А если добавить к этой картинке отсутствие нормальных ушей (в боевой трансформе я слышу и чувствую всей поверхностью кожи), носа (для распознавания запахов я создал на морде специальные обонятельные бугорки), и рта (зачем мне рот, когда есть широкая пасть с треугольными, расположенными в три ряда зубами?), и хотя бы раз заглянуть в четыре моих фасетчатых глаза, расположенные в верхней части морды по два спереди и сзади… Вот тогда вы поймете, почему во дворе замка вдруг стало так тихо. И почему Нич, никогда не видевший это чудо целиком, все-таки сдавленно охнул и обессиленно сполз по стенке.

Приподняв верхнюю пару лап и убедившись, что пальцы функционируют нормально, а когти ничуть не мешают колдовать, я поднял взгляд на окаменевшее лицо барона и ухмыльнулся.

Ну что, нравится? Готовься к тому, что у меня очень скоро снесет башню – побочный эффект одного сложного заклинания, которое я, к сожалению, в свое время не закончил. Отсюда – нестабильное эмоциональное состояние, резкие перепады настроения и, как следствие, катастрофические разрушения по всей округе.

Пробные испытания, проведенные пару лет назад в окрестностях одного небольшого городка, доказали высокую эффективность моей чудесной трансформы. Но при этом, к сожалению, привели к полнейшему запустению городского кладбища. На котором с тех пор не только зомби не водятся, но и вороны опасаются лишний раз каркнуть, случайно пролетая мимо.

От моей ухмылки по рядам зомби прокатилось едва заметное волнение. Юная баронесса крепко зажмурилась и, пискнув что-то невнятное, попыталась потерять сознание. Однако стоящая на страже мать вовремя подхватила ее под локоть и негромко что-то пробурчала, неодобрительно на меня покосившись. После чего барон как-то резко отмер и заговорил совершенно по-новому.

– Очень интересно, – пробормотал он, с профессиональным интересом присматриваясь к крохотным жвалам, виднеющимся в уголках моего рта. – Прямо-таки очень… и какая четкая аналогия с инсектоидами! Вероятно, еще с паукообразными и, возможно, даже диктиоптерами! Вот тут прослеживается явная связь с крупными ящерами, дикими псообразными, водоплавающими хищниками… и все это – в одном теле?! Невероятно!

Я по очереди моргнул своими четырьмя глазами и на всякий случай поменял позу.

– Наружные элементы скелета, наряду с естественной защитой, придают повышенную прочность…

Угу. Такую прочность, что ее с первого раза даже умертвиям не прогрызть.

– Дополнительные суставы обеспечивают повышенную гибкость и дают немалое преимущество в ближнем бою…

Естественно. Для того они и создавались.

– Вспомогательные органы зрения позволяют значительно увеличить обзор, – продолжал расхваливать меня пораженный до глубины души барон. – Возможно, обладают повышенной светочувствительностью и в ночное время дают огромное преимущество…

Конечно. Что я, дурак – приходить на кладбище без глаз на затылке?

– К тому же их расположение и форма роговицы наталкивают на мысль о…

Так. А вот это ему знать совсем необязательно. Хотя, кажется, его милость – настоящий знаток своего дела, раз с таким упоением изучает результаты этого долгого, утомительного, довольного давнего и, надо сказать, не слишком удачного эксперимента.

– Выросты на голове, вероятно, служат дополнительными элементами для максимально эффективного осязания. А вон те антенны, судя по всему, улавливают возмущения магического поля? – барон заинтересованно подался вперед и жадно уставился на крохотные усики, едва заметно выглядывающие из-под моего ворота. – Очень умно. Но как вам удалось собрать все эти элементы воедино?!

Я поспешил спрятать чуткие усики подальше от его пытливого взора и опустил верхние конечности, чтобы никто не увидел мои локти.

– Сколько вы работали над этим чудом?! – с такой же жадностью спросил барон, внезапно решив проявить вежливость. – Какая точность в использовании заклятий… какие пропорции, внешние данные, даже цвет! А как поразительно верно подобраны функции! Это же гениально!

Так. Я не понял. Ему что, и вправду нравится?!

– Ваше тело воистину совершенно! – наконец с неподдельной завистью заключил коллега и, заметив мое недоумение, неожиданно улыбнулся. – Признаться, сейчас я рад, что мы встретились. Примите мое глубочайшее уважение и искреннее восхищение вашим талантом, мэтр. Никогда не думал, что когда-нибудь своими глазами увижу подтверждение древнего изречения, что в жизни нет ничего невозможного!

Я настороженно повел головой, отметив про себя кислое выражение на лице баронессы и неестественную бледность ее дочери. Странно. Признаться, я ждал от них несколько иной реакции. А уж от почтенного отца семейства, хоть и некроманта, тем более. Вот уж не думал, что кто-то оценит мой труд. А Невзун, судя по всему, прекрасно понял, что мое тело, хоть это и считалось невозможным, было создано искусственно.

– Как вы этого достигли, мэтр? – внезапно понизил голос до заговорщицкого шепота барон. – Откуда вам известны принципы объединения живого и неживого? Хотя нет… не говорите. Лишь одному человеку удалось в свое время проникнуть в эту тайну. А остальные до сих пор лишь пытаются повторить его успех. Как жаль, что этого великого человека не стало… Признаться, я долгое время пытался проникнуть в тайны мэтра Валоора, но, к превеликому сожалению, многого не понял. А вы… судя по всему, у вас тоже есть копия его дневника? Вероятно, более полная, чем та, которая досталась мне?

Копия?!

Я непроизвольно подался навстречу и глухо зарычал.

Какая еще копия?! У кого?! Какая сволочь посмела украсть то, что по праву принадлежит только мне?!

– Иного и быть не может, – не заметив моего угрожающего движения, прошептал барон. – Но я не знал. Возможно, если бы мы встретились раньше, то сумели бы объединить усилия, и результат получился еще лучше. Хотя сам факт, что вы сумели поместить свой дух в неживое, говорит о правильно избранном пути. И о том, что наш с вами учитель, а вы, как и я, не можете отрицать, что с жадностью и трепетом учились по его записям, был абсолютно прав.

Гр-р! Да как он смеет?! Как у этого вора хватает наглости поминать это имя?!

Хотя нет… я хорошо помню, кем был последний ученик многоуважаемого мэтра Валоора. И еще лучше помню, из каких краев, вернее, из какого рода он вышел… тварь! А также то, какое имя он носил до того, как принял ученичество! И через чьи руки бесценные черновики главы нашей гильдии могли незаметно уплыть в руки других некромантов!

У меня недобро сузились глаза, зловеще клацнули клыки, а на кончиках жвал заблестели капельки яда.

Да, я жадный. И я очень не люблю воров и предателей. Тем более не люблю, когда объектом их охоты становлюсь я сам или те, кто для меня важен. Не зря у нас в саду красуются полтора десятка человеческих статуй в натуральную величину. Не зря я велел своим горгульям без предупреждения отрывать головы всем, у кого хватит смелости влезть на мою территорию. И не зря после смерти Нева, а она, не сомневайтесь, была крайне мучительной, я никого к себе даже близко не подпускаю. Кроме одного старого, ворчливого, не в меру забывчивого духа и немой служанки, у которой просто не хватит духу сделать мне что-то во вред.

И это не страх. Отнюдь. Это – лишь здоровый прагматизм и приобретенная за долгие годы предусмотрительность.

Но внезапно узнать, что твое наследие оказалось разграблено и, несмотря на все ухищрения, все-таки попало в дурные руки… Что бесценные записи, на которые ты потратил столько времени и сил, ставшие смыслом всей твоей жизни, вдруг оказались украдены и использованы кем-то еще…

Все. Я злой! И лучше бы вам, господин барон, держаться от меня подальше!

– Откуда у вас эти записи? – с трудом уняв раздражение, проскрипел я.

Барон пожал плечами.

– Они почти сто лет хранились в семейном архиве. Кажется, их еще отец где-то раздобыл.

– Скорее, дед, – выплюнул я. – Когда-то мэтр Валоор решил, что у него есть талант, и очень зря взял вашего деда в ученики. Потому что всего через несколько лет по вине Евгродуса Невзуна он потерпел сокрушительное поражение в Совете, а впоследствии был предан и убит.

На лице барона не дрогнула ни одна черточка. Только губы сжались в идеально прямую линию, да костяшки пальцев на руках заметно почернели.

– Возможно, – наконец ответил он на мое обвинение. – В нашем роду встречались самые разные люди: добропорядочные и не очень, светлые и темные… поэтому я не исключаю возможность того, о чем вы говорите. К тому же в дневнике отца были некоторые… намеки. Но после того, как в архиве появились эти черновики, прошло более ста лет. Дед сразу после этого бесследно пропал, и мне до сих пор ничего не известно о его судьбе. Мэтр Валоор действительно погиб от руки одного из магов нового Совета. А мой отец, когда началась война, поклялся больше никогда не прикасаться к своему дару и, будучи не последним человеком в гильдии, смог уговорить Совет сохранить ему жизнь, обменяв ее на закрывающую печать.

Я, не сдержавшись, тихо зарычал.

Трус! Закрывающая печать – самое последнее, на что бы я решился, если бы встал вопрос о жизни и смерти! Лучше умереть, чем влачить жалкое существование, совершенно точно зная, что твой дар станет отныне абсолютно недоступным. К тому же печать не просто закрывает ауру или гасит тлеющую внутри каждого мага волшебную искорку. Она разбивает душу на мелкие осколки и вместе с магией забирает у чародея немалую часть его жизни! Разрушает саму его суть! После чего личность закрытого мага меняется так резко, что его перестают узнавать даже собственные дети.

Он становится абсолютно другим человеком! Чужим. Существом без прошлого и, по большому счету, без будущего, потому что бывших магов не бывает! Даже если печать вдруг будет снята, то к былому могуществу он никогда не вернется. А с отрезанным даром проживет совсем недолго, постепенно сходя с ума от безысходности.

– Отец посчитал, что так будет лучше, – тихо обронил барон. – Своим поступком он избавил наш род, в котором испокон веков рождались неплохие некроманты, от гонений, сохранил жизнь себе и заодно скрыл от Совета мои способности. Сам он, конечно, об этом благополучно забыл, потому что безумие со временем все же поразило его разум. Но я знал. И с детства учился скрывать свой дар от остальных. А еще я помнил о жертве, принесенной отцом ради меня. И все эти годы развивал способности втайне даже от него. В том числе и по записям мэтра Валоора, о которых узнал относительно недавно.

Я едва не фыркнул.

Ладно, хоть одна вещь мне наконец стала понятной. Оказывается, предатель оказался достаточно предусмотрительным, чтобы оставить себе лазейку в случае непредвиденных осложнений. Ведь украденные записи можно было выгодно продать – Совет и сейчас с руками оторвет любую вещь, в которой правдоподобно говорилось бы об бессмертии. Все же маги – не боги. Они стареют, пусть и гораздо медленнее простых смертных, и умирают точно так же, как все остальные. А умирать многим из них очень не хочется. И за любую возможность отсрочить это неприятное событие они готовы на все. Особенно светлые, потому что, в отличие от темных, наивно верят, что смерть можно обмануть.

Но в тех черновиках важных для них сведений и без того было немало. И разобраться с ними маги Совета точно бы сумели. Со временем, конечно. Поэтому наверняка не отказались бы сохранить жизнь сделавшему им этот роскошный подарок некроманту. Даже такому скользкому, как Евгродус Невзун.

Кстати, надо бы выяснить, не осели ли где еще копии тех черновиков. И уточнить, чего ради барон вдруг нарушил свои принципы, решив воспользоваться даром.

– Хотите знать, почему? – внезапно спросил барон, словно прочитав мои мысли. – Хотите, я расскажу вам, как дошел до такой жизни? Мне кажется, именно вам будут близки мои цели. Ведь кто лучше сумеет понять некроманта, чем другой некромант?

Я угрюмо промолчал.

– Я не желал всего этого, – так же неожиданно признался барон, обведя взглядом мрачные стены внутреннего двора. После чего отступил на шаг и, перестав давить на защиту, посмотрел на меня с неподдельной тоской. – Поверьте, коллега, если бы была возможность продолжить жить, как прежде, я бы с радостью согласился. Это ведь не то, о чем я мечтал… совсем не то, честно. Вот только понимать это начинаешь…

– Когда становится слишком поздно, – спокойно закончил я, заметив быстрый взгляд барона в сторону своей семьи. – Но теперь ничего не поделаешь: вы стали теми, кем стали. Хотели вы этого или нет, думали о последствиях или же были одержимы своей идеей. Это – беда всех некромантов, рискующих возвращать к жизни родных и близких. Тоска по прошлому, желание изменить то, что изменить уже нельзя, стремление что-то кому-то доказать, которое, к сожалению, всегда приводит к печальным результатам.

– Мы получили возможность жить дальше, – слабо возразил барон.

Я покачал головой.

– Разве это – жизнь?

– Но это лучше, чем ничего, – совсем тихо отозвался он и надолго замолчал.

Словно почувствовав колебание мужа, его супруга, убедившись, что дочь больше не намеревается падать и пачкать свое единственное уцелевшее платье, неслышно подошла и положила руку ему на плечо. Неестественно бледную, все еще изящную, но покрытую некрасивыми темными пятнами руку, при виде которой барон помрачнел и поспешил отвернуться.

Я снова промолчал, решив не травить душу. Но про себя все же задумался о причинах, заставивших хозяина замка применить свое искусство на собственных подданных. И о причинах, по которым все эти люди согласились на долгий, крайне болезненный ритуал, превративший их из людей в слабое подобие самих себя.

– Это началось три года назад, – снова подал голос барон, отведя взгляд и отступив от меня еще на пару шагов. – Лютеция заболела болезнью, от которой я не смог найти противоядия. Как я уже сказал, история моей семьи насчитывает немало темных страниц, поэтому поначалу я проявлял осторожность и далеко не сразу рискнул обратиться за помощью. Особенно когда выяснилось, что после амнистии члены Совета слишком уж рьяно рыскали по окраинам в поисках людей нашей с вами профессии. Помня о недавней войне, доверять им было бы опрометчиво. Поэтому какое-то время я пытался справиться с болезнью самостоятельно, читал книги по лекарскому делу и, к сожалению, слишком поздно понял, что не сумею ее остановить. А когда болезнь вошла в решающую фазу, я… у меня действительно не осталось выбора.

– Вы отписали в столицу? – нахмурился я.

– Да, конечно.

– Кому именно? Куда?

– Просто в гильдию, – устало ответил барон. – Я ни разу там не был и не знал, к кому обратиться, поэтому отправил письмо на имя первого помощника главы гильдии. Но поскольку моего имени нет в гильдийных списках, я опасался, что письмо не воспримут всерьез и промедлят, как это обычно бывает, поэтому приложил архивные документы, выданные Советом отцу после наложения на него печати. И на деда, который в свое время числился в гильдии некромантов. Быстрого ответа, разумеется, не ждал, но он, на удивление, пришел всего через два дня, и там было сказано, что целители гильдии не выезжают на места, поэтому мне придется привезти Лютецию в Тисру. Я, разумеется, согласился и стал собираться, пока у нее были силы передвигаться. Но еще через день, когда мы уже были готовы выехать, из гильдии пришло второе письмо, где предыдущее распоряжение отменили, а нам велели ждать приезда специально назначенного целителя.

– Имя того, кто подписал бумаги, помните? – быстро спросил я.

– Нет. Это было три года назад, а в моем нынешнем состоянии… сами понимаете: память на отдаленные события страдает первой, – виновато развел руками барон, и я нахмурился еще больше.

– Что за заболевание было у вашей дочери?

– Болезнь Кпоши.

– Системная форма?

– Да.

Я вздохнул. Действительно редкая зараза. И крайне неблагоприятно текущая. Причем от момента появления первых признаков болезни до смерти в одном случае может пройти целых двадцать лет, а в другом – всего месяц. И симптомы настолько разнообразны, что «болезнью Кпоши» ее называют только специалисты, а в простонародье ее кличут хамелеонкой – за обилие внешних «масок», многообразие проявлений, способность поражать любую систему и длительный скрытый период.

Помнится, однажды мне довелось встретить женщину, у которой единственным проявлением болезни были лишь красные пятна на скулах. И видел двоих мужчин, у которых кожа осталась совершенно нетронутой, но зато серьезно пострадали внутренние органы, из-за чего их жизнь закончилась весьма печально и буквально в считанные недели. Были в практике целителей случаи, когда страдал лишь какой-то один орган. Иногда – два или три. Когда-то случалось, что болезнь, которая, казалось бы, уже вошла во вкус, вдруг на какое-то время отступала, но абсолютно никто не мог сказать, когда она поднимет голову вновь. Поэтому заболевшие, независимо от тяжести состояния, считались обреченными.

Именно от этой болезни когда-то медленно умирал мой последний учитель. Так что в свое время я выяснил про нее все, что мог. Долгие месяцы и даже годы я провел в изучении старых рукописей и лечебных свитков. Испробовал на обессилевшем старике все рецепты и их возможные сочетания. Как среди заклятий, так и среди обычных травяных настоек.

Но все было тщетно. Потому что хамелеонка, как назло, чаще всего привязывается именно к магам. И потому, что излечить ее еще не удавалось никому.

Я посмотрел на барона с пониманием.

– Какие вам дали сроки?

– Год, – прошептал тот, стараясь не смотреть на дочь. – Или даже меньше. Но мне удалось замедлить процесс и выиграть еще немного времени. До того момента, когда у меня получилось расшифровать черновики мэтра Валоора и подарить дочери вторую жизнь.

– Вы использовали стазис? – со знанием дела уточнил я.

– Сперва травы – серебрянку, смесь различных настоек и даже слабые яды, чтобы хоть как-то заставить организм сопротивляться… а потом – да, пришлось обратиться к стазису.

– Сколько времени она там провела?

– Шесть месяцев. После чего заболела моя жена, и я был вынужден отвлечься.

Я удивленно замер, кинув пораженный взгляд на молчаливую баронессу.

– Вы хотите сказать, хамелеонка зацепила сразу двух человек в одном доме?!

– Совершенно верно.

Но это невозможно! Болезнь Кпоши тем и «хороша», что никогда не бьет в одну цель дважды! Это не простуда – она не передается по воздуху! И если заболел один человек, то, как бы ни тяжела была форма, остальные могли ничего не бояться.

Некоторые простаки даже начинали открыто радоваться, когда в доме появлялся больной, а иногда и соседи напрашивались какое-то время пожить рядом, чтобы обезопасить себя и родных. Умирающим, конечно, это радости не доставляло, да и эффективность данного метода, честно говоря, была сомнительна, но люди верили. И зная, что хамелеонка, как и бешенство, неизлечима, хватались за любую соломинку.

– Да, – мертвым голосом согласился со мной барон. – Я сам знаю, что так не бывает, но тем не менее это случилось. С нами. С нашим домом. И со всеми нашими слугами. Мне пришлось принимать срочные меры, чтобы остановить болезнь в пределах хотя бы этого замка.

Я растерянно моргнул.

– А как же Совет?

– Вы удивитесь, коллега, но – никак. Он не захотел помогать.

– Но это невозможно. Из гильдии обязательно должны были отослать сюда весточку! К вам должен был приехать проверяющий, чтобы удостовериться в том, что это именно «Кпоши», и зафиксировать очередной случай заболевания!

– Он приезжал, – неожиданно оскалился барон. – Незадолго до того, как заболела Мартисса. Все записал, проверил, оставил для нас какое-то экспериментальное лекарство и через пару дней уехал, пообещав, что зараженных больше не будет. Но он ошибся – зараженные все-таки появились. И немало. По поводу чего я снова отписал в гильдию. Только на этот раз мы не дождались никого, кто мог бы помочь остановить распространение болезни. Понимаете, никого вообще! Притом, что письма с просьбой о помощи отправлялись в столицу не один раз! Но оттуда мне ответили лишь однажды, велев не покидать пределов замка и заодно направив сюда несколько воинских подразделений… якобы для оказания содействия. На самом деле они лишь следили за тем, чтобы никто из моих людей не вышел за пределы границы! Узнав об этом, я… я больше не смог ждать. А когда начали заболевать слуги, решил, что терять больше нечего, и обратился к собственному дару.

Его милость, на мгновение прервавшись, тяжело вздохнул и как-то резко сгорбился.

– К сожалению, ни одна книга по некромантии не рассказывает о том, что происходит с людьми за порогом смерти. У меня не было подобного опыта. Да и учителя не хватало. Что-то у меня получилось. Кого-то мы, к сожалению, потеряли еще на первых этапах трансформации… но это… – он оглянулся на топчущихся возле решетки зомби, – все, кто добровольно явились ко мне за помощью и кому я не сумел отказать. Их немного, вы правы, но все они верили мне. И добровольно легли на алтарь, надеясь на избавление.

– Они все были больны, – мрачно констатировал я очевидное.

– Конечно. Поэтому и согласились на ритуал возвращения.

– А что с остальными?

– Погибли.

– От болезни или от когтей ваших новых подданных? – сухо уточнил я.

Однако барон на удивление быстро успокоился и вскоре взял себя в руки.

– От всего вместе. Ритуал отнял у меня очень много сил, так что было некогда отвлекаться на тех, кого я создал. Еще какое-то время после окончания обряда потребовалось, чтобы усмирить людей, оказавшихся в крайне непростой ситуации. Немало дней мне пришлось провести, изучая их новые способности. Помочь привыкнуть Мартиссе и Лютеции к новым телам. Все-таки опыта у нас тогда было мало, поэтому осечки случались часто. В том числе и с моей стороны. А когда все утряслось, я принялся наводить порядок в своих владениях, дабы избавиться не только от излишне агрессивных особей, но и от желающих поживиться за чужой счет.

– Вы поэтому велели своим созданиям напасть на людей графа Экхимоса?

– А почему я должен терпеть на своей земле чужаков?

– И этим вы оправдываете убийство нескольких десятков людей?

– Я ничего не оправдываю, – отрезал барон и остро на меня посмотрел. – Я защищаю свой замок от посягательств. У меня есть на это полное право.

Я не стал напоминать, что указ короля лишил его каких бы то ни было прав, а вместо этого просто еще раз всмотрелся в его ауру. Кое-что было в ней вполне закономерно, вроде истрепанного, словно обгрызенного неведомым червяком края или тянущихся прочь нитей управляющего заклятия. Но некоторые вещи мне откровенно не понравились. Особенно насыщенные алые точки возле висков «коллеги» и несколько очень слабых, коротких, но вполне различимых следов, оставленных только что выпущенным за пределы замка непонятным заклятием.

Интересно… кажется, его милость перестал мне доверять?

С чего бы это вдруг? Что я опять сделал не так?

– Я не держу на вас зла за переманенных «птенцов», коллега, – опровергая свои действия, учтиво сообщил некромант. – Потому что это я был небрежен и не уделил им в свое время должного внимания. Также я не сержусь на вас за нарушение границ моих владений. Более того, предлагаю сотрудничество. Полагаю, ваш неоспоримый опыт и мои широкие возможности позволят нам сосуществовать не только мирно, но и результативно. Иными словами, я приглашаю вас перейти под мои флаги. Что вы на это скажете?

Я скептически поджал губы.

– Пока ничего. Как вы собираетесь сражаться с войсками короля?

– Почему вдруг сразу с ними?

– Ну вы же не думаете, что граф нарушит свое слово или не сообщит о случившемся в королевскую канцелярию? И не считаете, что, узнав о вашем существовании, сюда в скором времени не пожалует целая армия? Насколько мне известно, род Экхимос еще не оскудел на хороших воинов, а их казна достаточно богата, чтобы позволить себе не экономить на дружине.

Лицо барона мгновенно закаменело.

– Не переживайте. Я найду способ отстоять свою независимость.

– У вас не хватит для этого ни сил, ни людей, – осторожно ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям и чувствуя, что разговор свернул на опасную колею. – Ни иных помощников, которые, как я понимаю, уже потихоньку собираются под стенами замка, готовясь исполнить любой приказ. Нет, я не ставлю под сомнение ваши способности. Более того, признаю ваши таланты и искренне поражен тем, что даже в отсутствие хорошего учителя вы сумели достичь столь впечатляющих результатов. Однако в подобных ситуациях в первую очередь следует думать об отдаленных последствиях. Вполне вероятно, если бы вы затаились или забрались в какую-нибудь глубинку, это предприятие могло бы увенчаться успехом. Лет через тридцать или даже сорок, когда вам удалось бы собрать достаточное количество народа для серьезного сопротивления. Возможно даже, какое-то время вы бы смогли держать свое существование в тайне. Но открытое противостояние… боюсь, вы переоцениваете свои силы.

– Значит, вы мне отказываете? – В глазах некроманта вновь вспыхнул опасный огонек.

– Признаться, меня никогда не прельщала служба, ваша милость, – еще осторожнее отозвался я. – К тому же я неплохо знаю историю и прекрасно помню, что однажды мои коллеги уже обожглись на этом. Целая гильдия бесславно уступила магам Совета в открытой войне. Так что на вашем месте я бы не рискнул затевать новую кампанию с заведомо более слабыми силами, нежели были у нас сто лет назад.

– У меня просто нет другого выхода! – вдруг рыкнул барон, обнажив желтоватые, изрядно увеличившиеся в размерах зубы. – Я не могу покинуть свой замок! Не могу увести отсюда людей! Все, что мне остается, это защищать их до последнего вздоха!

Я неслышно вздохнул.

– Тогда вы погибнете. Король не допустит на своей земле нежити.

– Это не его земля! И мы – не нежить!!!

– А кто тогда? – спокойно спросил я, видя, как все яростнее разгораются зрачки барона. Тем самым красноватым светом, который не понравился мне в его ауре. – Люди? Уже нет – вы никогда ими больше не будете. Бессмертные? Увы, и это неправда, потому что хоть вы и менее подвержены воздействию внешних факторов, но разложение никого из вас не минует. Это неизменный процесс, сопутствующий воскрешению мертвого тела. Поэтому я не совсем понимаю, на что вы надеетесь и почему так упорствуете в своих заблуждениях.

Барон скрежетнул зубами и, кинув на недобро заворчавшую супругу выразительный взгляд, снова оскалился.

– Я все еще жив!

– Боюсь, что нет, – так же спокойно отозвался я, бесстрашно глядя ему прямо в глаза. – Не знаю, правда, с чьей помощью вам удалось воскреснуть, но это был не самый умный поступок с вашей стороны. Тем более проведенный ритуал не вернул вам ни дочери, ни супруги. И вряд ли настоящая Лютеция согласилась бы на такую подмену.

От моих слов у некроманта лицо пошло самыми настоящим трупными пятнами, которые до этого момента искусно прятались под наведенной личиной. Его кожа посерела, потемнела, глаза поблекли и потускнели, не в силах больше скрывать трупную матовость. На правой щеке обнажилась глубокая рана, видимо, оставленная каким-то особенно протестующим крестьянином. А на левой руке куда-то исчезло сразу два пальца.

Впрочем, это было уже неважно: аура, в отличие от лица, все равно не умеет лгать. Так что я с самого начала не сомневался в том, кого именно вижу. Да и не стал бы обычный некромант таиться до полуночи: дневной свет нам не помеха. А вот полноценный лич, набравший неожиданную силу, успевший создать свою собственную армию, еще не слишком опытный, но, судя по всему, крайне упертый, это действительно проблема. И немалая.

Пока «живы» его «птенцы», сил у некроманта всегда будет в достатке. Они будут подпитывать его до тех пор, пока не перестанут шевелиться или пока не погаснет искра вложенной в них магии. А у нашего ополоумевшего барона «птенцов» накопилось немало. Будет невероятно трудно его достать, не уничтожив перед этим результаты его ранних опытов.

Быть может, если бы дело действительно обстояло так, как он мне тут слезливо поведал, я бы, вероятно, не тронул это милое семейство. Все-таки личное горе – есть личное горе. Его следует уважать и прощать некоторую неадекватность людям, потерявшим близких.

Вот только господин барон как-то слишком уж рьяно напирает на непререкаемость своих прав. И подозрительно упорно радеет за сохранность замка. Тогда как для лича на первых порах наиболее важна в первую очередь сохранность тайны его существования и безопасность «птенцов». Без них он – как без рук: слабеет и хиреет с каждым потерянным умертвием. Даже новичок, едва коснувшийся азов нашего искусства, приложит все силы, чтобы себя защитить. Поэтому барон, будь он хоть трижды идиотом, все равно забился бы в какую-нибудь нору и носа оттуда не казал до того момента, пока не обрел уверенности в своих силах. Но он отнюдь не дурак. И значит, его влечет к замку нечто совсем иное. Быть может, закрытый портал, более неподвластный его цепким ручкам. Или семейная реликвия, о которой он недавно узнал, но которая стала ему после смерти недоступна. А может, он и на чужие артефакты успел глаз положить и теперь лишь выжидает подходящий момент?

Причем граница барона не остановит: раз уж он свои деревни не пожалел, то уж соседей точно в скором времени изведет. Хотя бы для того, чтобы и их «облагодетельствовать» вечной жизнью и заодно прибрать к рукам владения изрядно нелюбимого им герцога Ангорского.

– Скажи, милая, я прав? – с участием поинтересовался я у замершей дочери барона. – Ты ведь совсем не хотела становиться нежитью?

Девушка не ответила. Но на ее лице тоже начали постепенно проступать непременные спутники смерти, хотя и не слишком явно: видимо, хозяин себя еще контролировал.

Пора бы это исправить.

– Вот видите? – мягко укорил я коллегу, кивнув в сторону застывшей барышни. – Она даже не понимает, о чем я ее спросил. Ваша дочь мертва, господин барон. Так же безнадежно мертва, как и все остальные.

– Она благодарна мне за новую жизнь! – наконец взревел некромант, до скрипа сжав кулаки и чуть не плюнув в мою сторону.

Я посмотрел на равнодушное лицо куклы, которое в момент вспышки хозяина послушно искривилось и оскалилось так же зло, как и его бледная физиономия. Перевел взгляд на «почтенную матушку», в глазах которой внезапно появился голодный блеск. Вернулся к барону, который никак не желал признавать очевидное, и без особой жалости повторил:

– Трупы, ваша милость. Вы хотели продлить жизни своим людям, но властвуете лишь над покорными вашей воле телами. Которые без должной подпитки в скором времени начнут гнить прямо у вас на глазах. Всего лишь оттого, что вам не хватило знаний, чтобы сохранить их в приличном виде. Полагаю, мои новые «птенцы» – это результаты ваших первых экспериментов?

Барон с новым рыком развернулся к вжавшимся в камень зомби. Заметно посвежевшим с момента нашей первой встречи, принявшим более очеловеченный вид, обретшим крохотную искру понимания в глазах и ощутимо тяготившимся своим незавидным положением. Бедняги. Но не я воскресил их в таком безобразном виде. Не я не обращал внимания на их отвратительную внешность. И не я не позаботился о том, чтобы они хотя бы не понимали этого.

Признаться, я всегда считал, что к своим творениям следует относиться бережно. И если уж ты даришь им некое подобие жизни, то просто обязан сработать качественно. Иначе зачем было начинать?

– Я не дал им полной свободы, – тихо сказал я, встретив пристальный взгляд своего первого «птенца». – Но не хочу, чтобы они страдали из-за чужой небрежности. Сейчас они умеют хотя бы оценивать и сравнивать. Способны принимать самостоятельные решения. Иногда даже думают. Слушают. Видят. И сохранят эти способности до тех пор, пока я жив.

– Ты?! Жив?! – внезапно расхохотался барон.

Гм. Странно. Мне казалось, это только я в боевой трансформе эмоционально неустойчив.

– Да ты мертв точно так же, как и я! Причем давно!

Я только усмехнулся.

– Я не буду вас разубеждать, коллега, потому что для того, чтобы это понять, нужно было расшифровать все записи мэтра Валоора. А вам достались только неправленные черновики. Есть разница?

Он поперхнулся. После чего вдруг выпрямился, шумно втянул ноздрями пропитанный зловонием воздух. Но затем неожиданно снова улыбнулся и «ласково» прошипел:

– Ничего страшного. Я все равно узнаю эту тайну. Даже если для этого придется тебя убить, а потом снова воскресить и сделать очередным «птенцом»!

Вот теперь настала моя очередь громко расхохотаться.

– Святые умертвия, ну какой же вы все-таки дурак, мой малоуважаемый коллега! Пытаться воскресить дух, который однажды уже был мертв, в теле, которое никогда не было настоящим – это все равно, что сношаться с умертвием, надеясь на то, что в результате получатся качественные зомби! Сразу видно, что с теорией у вас явно беда!

– Зато с практикой все в порядке! – потеряв всякое терпение, рявкнул барон и резким движением выбросил вперед правую руку. – Убейте его! И принесите мне его голову!

Я проворно скинул с плеч мантию, чтобы не мешала двигаться, и почти весело уставился на зашевелившихся зомби. Одновременно с этим приготовился к бою и все-таки не отказал себе в удовольствии гнусно хихикнуть:

– Давайте-давайте, мои хор-р-рошие… мне уже давно не хватает свежего материала!

Глава 12

Бойтесь улыбающегося некроманта. Никогда не знаешь, что у него на уме.

Надпись на дверях склепа

Честно говоря, я не ждал от барона особой изобретательности: личи, подобно другой нежити, обычно рассуждают так же ограниченно, как и простые умертвия. Они прямолинейны до безобразия, вечно голодны и редко когда способны думать о чем-либо, кроме насущных потребностей.

Однако его милость все-таки сумел меня удивить и даже вызвал нечто, похожее на уважение, потому что, получив недвусмысленный приказ, его распаленные мертвяки не ринулись на меня сломя голову. Не рванули через оплетенный сложным заклятием двор, теряя по пути полусгнившие конечности. Они зашевелились – это верно. Но лишь для того, чтобы расступиться в стороны и пропустить вперед трех крайне необычных созданий, которых я, несмотря на весь свой опыт, видел впервые в жизни.

На первый взгляд, они напоминали обычных могильщиков: угловатые, приземистые, лысые и криволапые твари с острыми когтями, вытянутой, как у муравьеда, мордой и худым до безобразия телом, при виде выпирающих ребер которого на ум сразу приходили истощенные до предела обитатели королевских каменоломен. Однако при этом над нежитью, судя по всему, успел потрудиться весьма изобретательный некромант. Который, взяв за основу тела крупных хищников, сумел кардинально их изменить и превратил в нечто совсем иное. Обладающее невероятной силой, редким проворством и, кажется, даже зачатками разума.

Я только раз взглянул в хищно горящие глаза одной из тварей, ловко выбравшейся из дыры и оценивающе уставившейся на моих «птенцов», и мгновенно осознал: беда. Кажется, господин барон оказался намного более способным, чем я решил. Или же он очень много времени провел над пресловутыми черновиками, сумев если не расшифровать их до конца, то как минимум грамотно использовать то, что смог понять.

А понял он, судя по результатам, немало. Потому что «могильщики» были не просто выше ростом своих обычных сородичей и слушались его, как бога. Он сделал что-то непонятное с их прикусом… вероятно, разделил нижнюю челюсть на две части, преобразовал крепящиеся к ней мышцы и добился того, чтобы при необходимости ширина пасти достигала поистине устрашающих размеров. Как у змей, способных заглотить даже очень крупную добычу.

Более того, подобно тем же змеям, эти создания наверняка получили в подарок несколько ядовитых желез, способных если не убить жертву (зачем некроманту трупы, которые к тому же имеют свойство портиться, разлагаться и терять свои ценные качества?), то как минимум парализовать. Или ввести в кратковременный химический стазис, позволяющий сохранять тела довольно длительное время.

Удобное, надо сказать, приобретение – достаточно напустить на деревню всего одну такую тварь, и в считанные часы жители превратятся в высококачественные заготовки для будущих зомби. Потом только ходи между стеллажей, выбирай любое понравившееся тельце и спокойно себе трудись, не боясь потерять остальной материал.

Видимо, именно таким образом он и управился в столь короткие сроки. И, похоже, следы именно этих «могильщиков» я видел в опустевших домах.

Что ж, одной загадкой стало меньше.

Кстати, зубки у тварей мне тоже не понравились: очень длинные, загнутые внутрь, подозрительно острые… интересно, дыра в решетке – это их работа? А если да, то на что еще они способны, кроме как перекусывать железные прутья?

Я отступил на полшага назад, внимательно следя за тем, как выбравшиеся на свободу твари дружно повернули головы и уставились неподвижным взором на хозяина. Тот повелительно рыкнул, словно подтверждая приказ, после чего вся троица хрипловато взвыла и, звучно щелкнув клыками, с которых слетели пенистые брызги зеленоватой слюны, стремглав прыгнула в мою сторону.

На моих губах заиграла легкомысленная улыбка.

Хотелось бы выяснить, докуда они сумеют допрыгнуть? Ставлю два к одному, что не дальше, чем господин барон. Хотя…

Я оценил скорость и длину прыжка передней твари и ненадолго задумался, мысленно сравнивая интересующие меня параметры. Терпеливо дождался, пока зверюги окажутся достаточно близко, не особенно удивившись тому, что защита на них просто-напросто не сработала. Проигнорировав зловещую ухмылку барона, продолжал внимательно наблюдать за необычными созданиями, скрупулезно считывая с их псевдоаур необходимую информацию. Позволил им оказаться на расстоянии всего нескольких шагов и только тогда активировал дремлющие элементы второго заклинания.

В тот же миг рисунок на камнях буквально вздыбился, неожиданно выстрелив вверх целым лесом магических «рук» и перехватив несущихся во весь опор тварей прямо в прыжке.

Будучи до поры до времени надежно спрятанными внутри внешнего охранного заклятия, теперь они на глазах вытягивались, обретали форму. С огромной скоростью отращивали на своих кончиках цепкие и очень острые когти – по одному на каждую «руку». Да еще и вгрызались в неосторожную добычу настолько глубоко, что вырваться из их объятий было крайне затруднительно. Я бы даже сказал, что это невозможно, если бы мог провести полноценный эксперимент с какой-нибудь высшей нежитью.

Но увы – пока это был лишь удачный прототип, который нам с Ничем еще не удавалось опробовать. По этой же причине энергии на его создание у меня ушло просто немерено (я потерял почти четверть запасов!), но зато и отдача оказалась выше всяких похвал.

Пожалуй, если его доработать, получится неплохая «ловушка для дураков». Моя собственная разработка, между прочим. Редкое новшество в наше неспокойное время и, что самое главное, весьма эффективное средство борьбы со всякими обнаглевшими упырями.

Неудивительно, что барон так опешил, и, обнаружив себя в опасной близости от бешено извивающихся щупалец, даже соизволил торопливо отпрыгнуть назад.

В принципе, последнее было лишним – мои «макроподы» изначально были настроены на низшую нежить, потому что, как правило, именно она являлась самой многочисленной и, как следствие, самой большой проблемой для упокаивающего. Но с высшими тварями я всегда старался справляться сам. Тем более что энергия, высасываемая щупальцами, поставлялась мне в изрядно преображенном виде. Так, чтобы я мог ее усвоить, находясь даже при смерти. Однако для того, чтобы пополнить накопительные амулеты, ее было мало – здесь требовалась качественная, полноценная темная сила, а не питательная смесь для младенцев. Поэтому господина драгоценного барона, до ушей залитого этой самой силой, я собирался беречь до последнего.

С разбегу налетев на мои «руки», твари снова взвыли и яростно забились, пытаясь сбросить впивающиеся в них со всех сторон шипы. Но я специально создавал «макроподы» с тем расчетом, чтобы они могли удержать вдвое больший вес, чем вес обычного зомби. К тому же щупалец было несколько десятков, да и сработали они превосходно, обвив тварей так, что вскоре снаружи остались торчать лишь кривые лапы и кончики уродливых носов. А когда неистово воющие «могильщики» перестали вырываться, щупальца начали постепенно сжиматься, буквально выдавливая из нежити дурно пахнущие внутренности и, конечно, жизненно важную для меня силу.

Заслышав смачное чавканье внутри образовавшихся коконов, барон растерянно замер.

– Что это?! – прошептал он, в панике следя за тем, как погибают его создания.

Я небрежно отмахнулся.

– Обычная мухоловка. Стандартное ловчее заклинание, снабженное несколькими дополнительными функциями.

Ну не совсем обычная, конечно, потому что рассчитана не на мух, а на «насекомых» побольше, но принцип работы схожий: стоит кому-нибудь потревожить или активировать пусковое заклинание, как основное заклятие тут же срабатывало по принципу гигантского капкана.

Хлоп – и нету мухи.

– Но так не бывает! – окончательно растерялся барон. – Мухоловка должна быть маленькой!

Естественно. По крайней мере, в книгах по некромантии именно так и написано про пассивные атакующие заклинания первого уровня. Другой вопрос, что мы уже давно вышли из возраста первокурсников, поэтому хотя бы из уважения к себе просто обязаны были придумать что-то новенькое.

Я с растущим интересом присмотрелся к ближайшему «могильщику».

Гм. Какое интересное у него строение зубов – чем-то напоминают мои, только на обратной стороне каждого зуба имеется множество крохотных зазубринок, помогающих удерживать судорожно бьющуюся добычу. А на верхних клыках, как я и предполагал, обнаружились такие же крохотные канавки для стекающего сверху яда… да, точно. Вон те припухлости на деснах и есть ядовитые железы. А значит, я был абсолютно прав насчет способностей этого уродца.

– Не подскажете, какое животное вы взяли за основу для этих созданий? – спросил я, увидев все, что хотел.

– Лису, – машинально отозвался огорошенный барон, глядя, как постепенно опадают мои «макроподы», после работы которых от его «могильщиков» в буквальном смысле остались рожки да ножки.

– А медведя не пробовали? Или хотя бы росомаху?

– Зачем?

– Чтобы не возиться с размерами. Заклинание преобразования отнимает слишком много времени и требует намного больше сил, чем ритуал прямой трансформации. Если бы вы скрупулезно читали труды мэтра Валоора, то обратили бы внимание на то, что в экспериментах на животных он доказал обратную зависимость затрачиваемой на преобразование энергии от исходной массы тела испытуемого.

– Это ошибочное утверждение, – опомнился коллега, зачем-то решив со мной поспорить.

Я усмехнулся.

– С чего вы решили?

– Оно противоречит всем законам природы.

– Ваше существование тоже противоречит законам природы. Тем не менее вы все еще ходите, пытаетесь рассуждать и делаете те же самые ошибки, которые допускали при жизни.

– И в чем же я ошибся, по-твоему? – ощетинился некромант, наконец оторвавшись от созерцания гибели своих созданий.

– До появления людей нашей с вами профессии нежити почти не существовало, – вежливо пояснил я. – Природа просто не в состоянии была создать такое непотребство, да еще в таком огромном количестве. Однако человек, вернее, наши с вами далекие предки, почему-то посчитали себя умнее нее. Поэтому со свойственной им самоуверенностью взялись за крайне неблагодарное дело, в результате чего самая разнообразная нежить широко распространилась по всем странам. И с каждым годом она отвоевывает для себя все большее пространство. Причем, заметьте, сейчас это происходит уже без нашего непосредственного участия.

– Ну и что? – с нескрываемым подозрением осведомился барон.

– Вы не считаете, что с течением времени наша роль заметно изменилась? И вам не кажется забавным, что теперь, вместо того, чтобы активно плодить новую нежить, гильдия занялась ее уничтожением? Тогда как создание новых экземпляров превратилось в увлечение престарелых чудаковатых мэтров, которые ищут острых ощущений?

– Глупости! – отрезал барон, даже не задумавшись. – Мы всегда будем стоять выше остальных магов! Умение возвыситься даже над собственной смертью делает нас избранными!

Я скептически хмыкнул.

– Да ну? А мэтр Валоор считал иначе.

– Мэтр Валоор давно мертв! – привычно оскалился некромант, и я хмыкнул снова. На этот раз – не скрывая насмешки.

– Возможно. Но это не значит, что я позволю вам использовать его дневники в личных целях. Кстати, где вы их спрятали, если не секрет?

Барон гнусно ухмыльнулся.

– Там, где ты никогда не найдешь!

– Ой. Только не говорите, что вы их съели, – внезапно забеспокоился я. – Мне бы очень не хотелось потом ковыряться в ваших кишках в поисках бумажных обрывков. А еще, говорят, некоторые особо изобретательные личности придумали прятать древние свитки внутри своего собственного тела. Отдавая почему-то предпочтение нижнему его этажу и, видимо, полагая, что там эти знания лучше сохранятся. Правда, я искренне надеюсь, что вам не пришло в голову оскорбить покойного магистра подобным деянием, и еще меньше хотел бы заглядывать во все ваши… простите… естественные отверстия, рискуя замараться их неаппетитным содержимым. Признаться, я слишком ценю свою обувь, чтобы сбивать ее о ваш жесткий, костлявый и крайне малопривлекательный зад, поэтому…

– Тва-а-арь!!! – вдруг заорал во весь голос барон, покрывшись крупными синюшными пятнами. – Я тебя прокляну!!!

– Какое будет страшное несчастье, – я всплеснул руками, немедленно приняв скорбный вид, а потом совсем грустным голосом добавил: – Вот только, к моему глубочайшему сожалению, проклятие на смерть срабатывает на некроманте лишь один раз. И я его уже пережил, так что, боюсь, ваш благородный посыл уйдет в никуда. Что же делать?

– Ты умрешь!

– Конечно, конечно. Сейчас только мантию подтяну и честно приготовлюсь умирать.

– Я сделаю из тебя чучело и повешу на стену своей гостиной!

– Да зачем бы вам там сдалась такая уродливая тварь? – сдержанно удивился я, выудив из кармана сомнительного вида чахлый стебелек. – Вы только посмотрите на меня: страшен, как ночной кошмар; зубаст, как южный клыкоскал; когтист, глазаст, и вообще, у меня дурная наследственность! Представляете, что будет с вашим замком, если кто-нибудь возьмет и сдуру оживит мое чучело?!

От избытка чувств я взмахнул рукой и нечаянно выронил тщедушное растеньице. Словно только и дожидаясь этого, его подхватил порыв холодного ветра и, ловко пронеся над двором, играючи швырнул в сторону кучкующихся возле противоположной стены зомби.

Стебелек, мягко качнувшись, закружился над головой одной из служанок, так же легонько коснулся ее макушки, затем перелетел на соседа, клюнул несильно в темечко, задел еще чье-то плечо, на мгновение задумался, заставив зомби удивленно склонить к нему головы… а потом с оглушительным грохотом взорвался, выворотив с мясом часть наземной плиты, опалив камни жарким пламенем, раскидав во все стороны сразу десяток мертвяков и в довершение всего просыпавшись на остальных целым градом осколков.

– Виноват: не уследил, – сокрушенно вздохнул я и, встретив бешеный взгляд барона, развел руками. Совершенно не заметив, как от этого незатейливого движения из рукавов вылетело целое облако тщедушных травинок. При виде которых некромант хрипло зарычал и едва не заметался по всему двору, расшвыривая своих окосевших, охромевших и оставшихся без конечностей зомби. Но потом вдруг опомнился, расплылся в злорадной ухмылке и, набрав воздуха в грудь, что было мочи дунул.

– А вот это зря, – спокойно заметил я, привычным движением убирая со своего пути неожиданное препятствие. Всего один щелчок пальцев, два коротких слова, легкий ментальный посыл – и ветер послушно сменил направление, заставив облако невесомых травинок лениво кружиться над центром замкового двора. А вместе с ним гарантированно остановив уцелевших мертвяков, число которых уже начало пополняться за счет стремительно прибывающей снаружи нежити. Та, в свою очередь, перла из-за решетки так, будто тут бесплатно раздавали горячие булочки. И абсолютно не смущалась видом изуродованных останков, щедро украсивших собой перепачканный слизью пол.

Разглядев столпотворение в узком коридоре за решеткой, я неслышно вздохнул.

Хоть эти зомби и просты, как табуретки, но их число заставляет призадуматься. К несчастью, у меня осталось не так много козырей в рукаве. А «макроподы», как ни прискорбно, одноразовое заклятие. Выполнив свою задачу, они частично восполнили мои скудные запасы энергии и втянулись обратно в камень, выкинув наружу останки незадачливых «могильщиков».

Да, «убей-трава» тоже неплохо сработала, но ее запас не так уж велик. И вот когда он подойдет к концу, мне придется туго.

– Нас все равно больше, – мрачно сообщил некромант, пристально следя за разделяющим нас облаком опасных травинок. – И могильщики – далеко не самые мощные наши союзники. Поверь, даже при самом удачном стечении обстоятельств тебе не справиться. А если ты взорвешь замок, то неизменно погибнешь сам.

Я невозмутимо пожал плечами.

– Это как раз не страшно.

– Может, все-таки договоримся? – вкрадчиво предложил барон, снова на миг сбросив маску непримиримого упрямца-аристократа. – Даже на пороге войны разумные люди найдут повод для взаимовыгодного сотрудничества.

– И что же вы собираетесь мне предложить, ваша милость? – вяло поинтересовался я.

– Жизнь. Неограниченные возможности для экспериментов. Как на живых, так и на мертвых. Массу подручного материала. Запас времени. Возможность пополнять свои силы за счет моего источника…

– Заманчиво, – неохотно признал я, тем не менее не сдвинувшись с места. – Но, к сожалению, неосуществимо.

– Почему?

– Мне не подходит чужой источник.

– Полностью зависишь от типа поглощаемой энергии? – тут же догадался барон. – Что ж, тогда все понятно. Хотя это было опрометчивым решением: чем разнообразнее источники, тем больше возможностей сохранить дееспособность.

Я снова пожал плечами.

– Я спешил. Других вариантов не оставалось.

– Что, время поджимало? – с усмешкой осведомился некромант, и я, вспомнив, почему так произошло, с трудом подавил желание гадливо сплюнуть.

– Нет. Здоровье.

– Жаль, – внезапно глубоко вздохнул его милость и как-то по-особенному повел плечами, заставив жену и дочь неслышно отойти назад и пропасть в темноте коридора. – Действительно жаль. В иных обстоятельствах я бы не отказался поработать с тобой в паре. Но сейчас не хочу оставлять свидетелей.

– Так бы сразу и сказал, – хмыкнул я, ничуть не огорчившись. – А то «сотрудничество»… «шансы»… «давай к нам»… чего было столько времени политесы разводить?

Барон неприятно улыбнулся, заставив меня разом насторожиться.

– А ты еще не понял?

У меня что-то неприятно засосало под ложечкой. А потом и умная мысль достучалась до задремавшей логики, запоздало донеся до своего дурака-хозяина очевидную догадку, о которой стоило подумать еще полчаса назад.

– Время…

Улыбка на губах барона стала гораздо шире.

– Ты просто тянул время, – тихо повторил я, наконец-то ощутив в воздухе нечто новое. Смертельно опасное, невероятно темное и определенно неживое. – А я, как болван, стоял и ждал, пока ты подтянешь сюда свою настоящую армию.

– Правильно мыслишь, – с довольным видом кивнул некромант, медленно отступая к стене. – У меня были месяцы, чтобы опробовать задумки нашего общего с тобой учителя. И некоторые из них увенчались успехом.

– Боюсь, это ненадолго, – прошептал я, последовав примеру противника и сделав знак «птенцам», чтобы уходили в замок. Заранее приоткрыв перед ними ограждающее заклятие, чтобы они могли юркнуть в коридор.

Пропустив мимо себя клацающего зубами верзилу, я перехватил его внимательный, на редкость разумный и откровенно оценивающий взгляд. К сожалению, не смог разобрать, что именно он шепнул на прощание. Но на всякий случай кивнул, затем снова запечатал проход и при этом почему-то был твердо уверен, что идущие к замку твари моих усилий даже не заметят.

– Бесполезно, – ухмыльнулся господин барон, презрительно глянув на башню. – Стены не спасут ни их, ни тебя.

Я тихонько буркнул под нос:

– Все равно это гораздо лучше, чем ничего. Даже думать не хочу, что было бы, если бы я тебя не нашел.

Его милость, чудом услышав, удивленно обернулся, однако вникать не стал – сейчас его гораздо больше интересовало, что творилось в непосредственной близости от решетки. Там, где его переодетые слугами зомби пугливо жались к стенам и поспешно освобождали проход для кого-то громадного. Кого-то, от чьей поступи начали отчетливо содрогаться плиты под ногами. Чей мощный трупный запах пробивался даже сквозь каменные стены и приличное расстояние. Кого-то, на чье создание господин барон потратил месяцы упорного труда и целую прорву невесть откуда взявшихся сил. И кого-то, при одной мысли о ком любому на моем месте стало бы некомфортно.

«Некроголем, – с поразительным спокойствием констатировал я, почувствовав характерную вонь. – А я думал, про них никто не знает. Значит, черновых записей у барона оказалось больше, чем половина дневника мэтра Валоора. Когда эта тварь только успела?»

Между тем тяжелый топот стал откровенно пугающим. Почти сразу в рядах мертвяков произошло новое волнение. Они дружно отхлынули от ворот, рассредоточившись вдоль стен, но при этом стараясь не приближаться к моему травяному «облаку». Затем на прутья решетки уверенно легли две громадные ладони, больше похожие на неумело сшитые кожаные перчатки гигантского размера. Раздался отвратительный визг. Толстые прутья толщиной с мою руку без малейшего сопротивления подались в стороны, а затем и вовсе вывалились из пазов, бесполезными железками рухнув на камни. Наконец в образовавшийся проем с усилием вдвинулось такое же громадное тело, и я с неожиданной грустью понял, что вечер не удался.

Некроголем – одно из заклятий высшего порядка, недоступное большинству некромантов по причине огромной энергоемкости и неимоверной сложности. Одно лишь заклинание призыва забрало бы вдесятеро больше резервов, чем было у меня на данный момент. А основа под него отбирала еще больше сил. И, что самое главное, оно требовала крови, очень много крови, потому что эта материя настолько темная, что даже опытным мэтрам было неприятно к ней прикасаться.

Собственно, голем – не совсем верное определение для существа, которое я имел удовольствие лицезреть. Скорее, это сборная солянка, в которой причудливым образом перемешались самые разнообразные создания: зомби и умертвия, упыри и мавки, личи и скелеты… нога от одного мертвяка, рука – от другого, голова от третьего… Как если бы громадную людскую толпу какая-то неведомая сила вдруг разметала, разорвала на части, а потом кинула в кучу, небрежно перемешала и наугад слепила из обломков человеческих тел странное, уродливое, многорукое, многоногое и многоглавое нечто, способное двигаться, выполнять команды и делать самую грязную работу.

Правда, для создания такого монстра необходимо чудовищное по своим объемам жертвоприношение, которое, между нами говоря, даже сто лет назад было трудновыполнимым. Но при этом у заклинания имелась важная особенность, которая резко повышала его доступность – будучи единожды созданным и воплощенным в жизнь, неважно где, когда и кем, впоследствии оно могло быть воспроизведено с помощью заклятия-ключа и громоздкой основы, запечатленной на любом материальном носителе. Скажем, в простейшем свитке или же в чужом дневнике…

Поняв, откуда у господина барона взялись такие грандиозные возможности, я чуть не сплюнул с досады.

Демон!

Знать бы заранее, где упасть… Все. Теперь все дневники и наброски – только сжигать! Чтобы больше никогда и нигде… чтобы больше никто не посмел… и чтобы больше не оказываться в таком унизительном положении, когда умом все понимаешь и где-то даже гордишься тем, что все работает, но и умирать из-за чужой глупости совершенно не желаешь.

А голем – вот он. Стоит напротив и в ус не дует. Как и все подобные создания, он бесконечно туп, медлителен, громоздок, неуклюж, но до отвращения силен. И подчиняется лишь одному хозяину, которым, к сожалению, я не являюсь.

Осознав, что травки тут бесполезны, я начал отступать следом за «птенцами». Медленно, аккуратно, неслышной тенью скользя над камнями. Старательно не привлекая к себе внимания, пока господин барон влюбленными глазами изучал свое уродливое детище.

Против грубой силы все мое мастерство бесполезно. Клин, как говорится, клином… Против лома нет приема, а у меня сейчас ни силы, ни даже завалящей кочерги под рукой нет. Зато есть кое-какие секреты и неплохое знание этого замка, о чем, надеюсь, господин барон еще не подозревает.

– Держите его! – вдруг тоненько пискнула из темноты баронская дочурка. – Он же убегает!

Вот тварь!

– Отец, останови этого мага! Мама!

– Ничего. Мы все равно его достанем, – спокойно отозвался барон. После чего я глухо выругался и метнулся прочь со всей доступной скоростью, по пути срывая с себя оставшуюся одежду.

Добравшись до оставшейся от умертвия лужи, попытался ее перепрыгнуть, но в спешке поскользнулся на чужих соплях и чуть не повторил незабываемый подвиг мастера Лиуроя. Заслышав быстро приближающийся топот множества ног, которому вторила тяжелая поступь голема, ругнулся во второй раз, уже не стесняясь посторонних. С трудом выровнялся и, не оборачиваясь, припустил так, словно за мной уже гнались все демоны ада.

– Отец, убей его! – снова завопила мне в спину дохлая мерзавка.

И в тот же момент у меня в груди несильно кольнуло. А затем еще и еще раз, что означало, что первые зомби уже достигли зачарованной ниточки и со всего маху ткнулись во второе ограждающее заклятие.

Честно говоря, я его ставил с некоторым запасом – так, просто по привычке, совершенно не думая, что оно может понадобиться. Но сейчас это спасло мне шкуру и подарило несколько драгоценных секунд для принятия правильного решения.

Вылетев из коридора в холл, я скрежетнул зубами, ощущая, как мелкое покалывание стремительно превращается в жжение и уже становится нестерпимым. Попытался представить, какое количество нежити сейчас тупо бьется в невидимую стену, грозя расшибить себе личики. Но решил не травмировать лишний раз свой нежный разум и, метнувшись в дальний угол, с невыразимым облегчением привалился к холодной стене. После чего тихо выдохнул и только сейчас позволил себе отпустить привязанное к «убей-траве» активирующее заклинание.

Через миг снаружи жахнуло так, что у меня чуть не подогнулись колени. Пол подо мной заходил ходуном. Тяжелые каменные плиты внутри коридора вздыбились и пошли волнами. По несущим стенам побежали глубокие трещины. Спустя пару секунд огромный замок задрожал до основания и так отчаянно заскрипел, будто прямо сейчас собирался развалиться на части.

С потолка посыпалась мелкая пыль, где-то наверху что-то тяжело упало и с грохотом покатилось по опасно накренившемуся полу, заглушая раздающиеся на улице вопли. Со стороны кухни мелко и противно задребезжала падающая с полок посуда. Затем, вероятно, опрокинулась наполненная водой бочка, оскверненная затейниками-пикси. Следом за ней со стены рухнуло что-то увесистое и, судя по звуку, чугунное. Наверное, набор сковородок? Потом со страшным скрежетом перекосился дверной косяк, едва не лопнув от напряжения. Опасно просел потолок. Натужно заскрипели несущие балки. В наружном коридоре резко потемнело, послышался грохот падающих камней, вызвавший целый хор возмущенно-недовольных голосов. После чего оттуда выметнулся мощный столб пыли, который заставил меня отвернуться и, уткнувшись в чудом уцелевший рукав, сдавленно закашляться. И только после этого все наконец стихло.

На всякий случай задержав дыхание, я настороженно прислушался.

Ф-фу… слава мне, успел. Надеюсь, господин барон что-нибудь прищемил себе под обвалом, а его зомби… ну хотя бы половину передавило там, как тараканов.

Кстати, о тараканах…

– Нич, ты где?!

– Здесь, – хрипло выдохнул мой вездесущий «фамильяр» откуда-то сверху. – Куда ж я денусь? Ты велел ждать, и я жду.

Я, быстро взглянув на покрытый паутиной потолок, негромко буркнул:

– Вот там и сиди. Не вздумай вылезти раньше времени.

– О себе лучше позаботься, – сварливо отозвался таракан, а я, успокоившись за его судьбу, облегченно перевел дух.

Так, замок стоит, как стоял. Стены еще целы, коридор надежно завален, но меня это, к сожалению, не спасет. Вон снаружи снова кто-то зашебуршился. Да и скрежет отодвигаемых камней уже отчетливо слышен. Некроголем, конечно же, никуда оттуда не делся, потому что таким простеньким способом его не убить. Но, в общем-то, я и не рассчитывал на быструю победу. Все, что мне нужно, – это еще немного времени. Для того, чтобы я мог перевести дыхание, сосредоточиться и сделать наконец то, до чего раньше у нас с Ничем просто не доходили руки.

– Гираш, ты что задумал? – испуганно спросил сверху таракан, когда я задумчиво тронул когтем свой ощутимо напрягшийся живот. – Ты что собрался делать, сумасшедший?!

– Ты ведь хотел узнать, что произошло с нами во время того эксперимента? – спросил вместо ответа я, легким движением вспарывая заметно истончившуюся, покрытую широкой сетью синеватых сосудов кожу возле пупка. – Ну вот теперь и узнаешь…

Глава 13

Иногда лучше не помнить о прошлом. У каждого в жизни есть моменты, о которых хочется забыть.

Нич

Ранее утро. Первые лучики солнца ласкают проснувшуюся после ночи землю. Тихо шелестят деревья, расправляя ветки после недолгого сна. Капельки росы с неслышным звоном разбиваются о зеленые травинки… К сожалению, истинная красота мира не всегда видна из подземелий. Ведь туда не доносятся ни запахи леса, ни свет дрожащей над рекой радуги, ни даже звуки, кроме тех, которые, единожды прозвучав, потом еще долго отдаются в этом каменном мешке долгим, зловещим, царапающим слух эхом.

Под каменными сводами всегда светло – магические светильники разбросаны буквально повсюду, щедро освещая немаленькое пространство. Внутри царят роскошь и неуместное для усыпальницы богатство. Мраморные колонны, поддерживающие украшенный лепниной полоток, баснословно дорогие фрески, играющие на свету яркими красками, мелькающая тут и там позолота, дорогая мебель, огромный саркофаг в центральном зале, больше похожий на произведение искусства…

Но это вовсе не расточительство. Нет. И не приманка для любителей разорять чужие могилы: потревожить покой бывшего главы Светлой гильдии и по совместительству главы Совета магов не рискнул бы ни один столичный вор. И ни один безумец не посмел бы приблизиться к зачарованным воротам его фамильного склепа, защищенного мощнейшими охранными заклятиями.

Говорят, у мастера Твишопа и при жизни было отвратительное чувство юмора. А уж после его внезапной и весьма, надо сказать, несвоевременной кончины мало кто рискнул бы проверить, насколько был изобретателен сварливый, недоверчивый, подозрительный сверх меры архимаг, стремившийся обезопасить свое посмертие.

Сейчас в склепе царят тишина и покой. Наружные двери еще со дня пышных похорон надежно опечатаны. Внутренние сторожевые заклятия активированы. Никто и ничто не может проникнуть туда незамеченным. И никто и никогда не узнает, что на самом деле этот склеп отнюдь не пустует.

– Наконец-то… – с непередаваемым выражением на морщинистом лице прошептал трехсотлетний старик и протянул дрожащую, высохшую от времени руку к каменному ложу, на котором готовится к ритуалу неподвижное тело. – Двадцать пять лет поисков, пять лет упорной работы… подумать только! А наши просветленные дураки говорили, что это невозможно! Заткнули мы их за пояс, да?

Под сводами склепа раздался хриплый каркающий смех, но я мысленно пожал плечами: кому-то пришлось ждать двадцать лет, а кто-то просто выполнял свою работу.

Что же касается того, заткнули мы их или нет… не знаю. Мне, например, все равно, что на это скажет Совет. Самое главное, я был прав, и наш эксперимент увенчался успехом. Вернее, он еще не закончен, осталось несколько завершающих штрихов, но, зная занудство учителя и помня о его многократных проверках, которые надоели мне хуже горькой редьки, можно было не сомневаться, что все получится как надо.

– Чего стоишь? – неожиданно разворчался старый маг, с трудом приподнимаясь с кресла. – Помоги мне, ученик! Хочу взглянуть на это чудо поближе!

Я так же молча подхватил его под локоть и помог сделать два шага к ложу.

Маг был стар… настолько стар, что иногда казалось: дунь на него – рассыплется.

Сухая морщинистая кожа, глубокие складки на лице, редкие седые волосы, едва прикрывающие приличную плешь на макушке, мелко подрагивающие руки, сгорбленная спина, худые, истончившиеся, как палочки, ноги… Честно говоря, не знаю, зачем мастеру Твишопу понадобилось инсценировать собственную смерть и наглухо запираться в этом склепе. Поиски вечной жизни были задолго до него и обязательно будут после, поэтому не вижу причин для того, чтобы настолько тщательно скрывать интерес к моей многолетней практике.

Нет, конечно, я понимаю, что совместная работа светлого мага и некроманта кажется в наше время чем-то неестественным и чуть ли не кощунственным. Но Твишоп вполне мог бы поинтересоваться результатами издалека. Как действующий глава Совета. Тем более что большинство моих исследований проходило с согласия Совета магов и даже (иногда) под их непосредственным прикрытием, как, например, последние опыты по изучению эффекта складывания энергетических выбросов (проще говоря, ЭСЭВ) при проведении массовых жертвоприношений.

Материал для исследований нам с помощником поставляли все королевские тюрьмы и каменоломни Сазула. Король против нецелевого использования человеческих ресурсов особо не возражал (больше по той причине, что не знал их истинного размаха), зато королевский казначей был на редкость доволен, а Совет с нетерпением ждал отчетов.

В то время как я… я просто работал, не особенно интересуясь подоплекой этих явлений, потому что лаборатория была единственным местом, где я чувствовал себя комфортно. Где я был царем, богом, полновластным хозяином и мог творить все, что угодно, вплоть до воплощения самых смелых своих идей.

Правда, большого количества желающих добровольно поучаствовать в моих научных изысканиях не было, но смертникам выбора не оставляли: или топор палача, или лаборатория некроманта. Ну и городские лечебницы еще иногда помогали, сплавляя в мои катакомбы неизлечимо больных, отчаявшихся, готовых на все пациентов.

Другое дело, что качество такого материала было не ахти: убийцы, насильники, всевозможная человеческая шваль, которую было слишком дорого содержать за счет казны; плюс больные, увечные, а подчас и просто безумцы… но приходилось работать с тем, что есть, и заранее корректировать расчеты.

Тогда я был молод, известен, окрылен своими успехами и проводил в лаборатории сутки напролет, уделяя экспериментам гораздо больше времени, чем преподаванию в АВМ или делам собственной гильдии.

– Эй, не спи! – сварливо проскрипел «мертвый» мастер Твишоп, всем весом навалившись на мою руку. – Если бы я раньше знал, до какой степени ты способен уйти в свои мысли, никогда не стал бы голосовать за то, чтобы тебя повысили в должности.

Я позволил себе негромкое фырканье.

– Я был бы вам за это безмерно благодарен, мастер.

– Еще бы. Второго такого лентяя свет уже давно не видывал!

– Мастер, вы же сами знаете, что дела академии меня всегда тяготили, поэтому я давно скинул их на заместителя.

– Знаю, конечно. Смотри, избалуешь ученика – ты и так даешь ему слишком много воли.

– Он справляется, что еще надо?

– Ты должен уделять больше внимания своим обязанностям, – упорствовал магистр. – Гильдия – это титул. Статус. Огромная ответственность, наконец. Не говоря уж о том, что хорошие преподаватели нужны академии, как воздух.

И вот тогда я охотно кивнул.

– Вы абсолютно правы, учитель. Но тогда работа над этим проектом затянулась бы еще лет на десять. Вас бы это устроило?

Светлый тут же нахохлился и недовольно засопел. А я удовлетворенно кивнул и, посчитав неприятную тему исчерпанной, склонился над результатом многолетнего труда, в который мы оба вложили душу.

На каменном ложе склепа, превращенного нашими общими усилиями в подземную лабораторию, неподвижно лежало… существо. Вернее сказать, образец под номером триста пятьдесят шесть, который воплотил в себе все наши надежды и мысли по поводу совершенно нового типа искусственных созданий.

Правда, пока это было лишь тело – неподвижное, довольно уродливое и еще неживое. Не мертвое, а именно что неживое. С непропорционально большой головой, покрытой множеством наростов; не слишком приятной мордой, которой еще только предстояло стать лицом; прочной, с трудом поддающейся стали сероватой кожей; худым до безобразия телом, покрытым надежным панцирем экзоскелета; неестественно длинными крючковатыми лапами, мало походящими на человеческие руки; такими же некрасивыми ногами, на пальцах которых виднелись устрашающие по размеру когти; и третьей парой необычного вида конечностей, крепящихся к туловищу и долженствующих выполнять как защитную, так и манипуляционные функции.

Все, чего не хватало этому необычному существу – это душа. Но, видя, как разгорелись глаза у умирающего старика, я не сомневался, что скоро у тела появится новый постоялец.

Честно говоря, я плохо помню тот день, когда во время очередного опыта по изучению ЭСЭВ вдруг обнаружил, что душа, искусственно выведенная из условно мертвого (обычно – находящегося в стазисе и специально подготовленного) тела, в какой-то момент приобретает столь сильное желание вернуться обратно, что стремится войти в любое вместилище, хотя бы отдаленно похожее на предыдущее.

Конечно, касательно насильно вырванных душ этот эффект проявлялся не хуже, и на нем, собственно, строились все заклинания по воскрешению. Однако в последнем случае душа стремилась вернуться исключительно в родное вместилище. Отвергала любые попытки переселить ее во что-то иное, поэтому требовалось недюжинное мастерство и невероятное терпение, чтобы заставить ее хотя бы на время задержаться в заранее подготовленном, но сугубо мертвом предмете. Скажем, в магическом кристалле, книге, каком-нибудь чучеле… да и на то, чтобы оставить ее там хотя бы на протяжении полугода, уходило немало сил.

А вот добровольцы, морально готовые к смерти и полные надежды на то, что ее еще можно отсрочить, по собственному желанию взошедшие на алтарь и не противодействующие накладываемым заклинаниям, не только давали гораздо больший коэффициент ЭСЭВ, но и без особых усилий сливались с неживыми предметами, на время приобретая способность управлять ими, как самым обычным телом.

Правда, данный эффект был кратковременным и очень нестойким, но сам факт того, что считавшийся прежде непреодолимым барьер был наконец пройден, заставил меня всерьез задуматься о последствиях.

Мастер Твишоп стал первым магом, который узнал об этом ошеломляющем открытии. Единственным, к кому я пришел и в частном порядке доложил о результатах экспериментов.

Узнав о них, он так проникся, что тут же свернул работу по остальным нашим проектам и предложил сосредоточить все усилия на этом. Впрочем, я его хорошо понимал: триста лет – огромный срок даже для мага, поэтому магистр был крайне заинтересован в результатах. Более того, он впервые за многовековую историю гильдий предложил некроманту свою помощь и, вопреки всем канонам, согласился стать его неофициальным наставником.

– Что ж, мне нравится. Хотя тело еще требует доработки, – вдоволь налюбовавшись образцом, обронил мастер Твишоп. – Надо наладить переход трансформы в стандартное состояние, имитирующее внешний вид человека, иначе от него будет мало проку. Еще раз проверить маскировочную функцию. Убрать третью пару рук в специальный карман, который тебе только предстоит создать. А еще… э-э-э… как мне кажется, не мешало бы обозначить признаки пола.

Я покосился на изменившееся лицо наставника и чуть не хмыкнул, подумав о том, что едва стоящему на ногах старику совсем не время думать о плотских утехах. Ишь ты… признаки пола ему подавай! Тело-то у нас получилось определенно мужское, да и не согласился бы он на женскую ипостась. Но самого главного, так сказать, инструмента мы пока ему не приделали.

Я, например, до того намучился с отладкой системы выведения отходов, а тело у нас должно было питаться самой обычной едой, хотя и в гораздо меньших количествах, чем принято, что об «инструменте», честно говоря, думал в самую последнюю очередь. А вот магистр, напротив, частенько намекал на важность данного вопроса и настаивал на том, чтобы придать подопытному образцу более внятные признаки мужественности.

– Как у него с сопротивляемостью? – почти сразу поспешил сменить щекотливую тему мастер Твишоп, а я постарался сохранить серьезное выражение лица.

– Приемлемо.

– Чувствительность к магии?

– Нулевая, как и планировалось. А к остальным внешним воздействиям – примерно тридцать процентов от обычного уровня. Это – максимум, которого нам удалось добиться за год работы, и, боюсь, улучшить этот результат у нас уже не получится. По крайней мере, у данного конкретного экземпляра.

– Хорошо, меня устраивает, – слегка оттаял магистр, взглянув на тело чуточку более благосклонно. – Что можешь сказать о его физических свойствах?

– По предварительным расчетам скорость передвижения в обычном состоянии должна соответствовать среднестатистической, – с готовностью поделился я своими выкладками. – А в боевой трансформе будет в два с половиной раза выше при условии полной трансформации. Частичная трансформация тоже возможна, но пока определить, на каком уровне остановится преобразование, сложно. Конструкция позвоночника предусматривает передвижение как на двух, так и на всех шести конечностях. Гибкость суставов увеличена раза в полтора по сравнению с человеческим телом. Обзор круговой. Обонятельные бугорки расположены на лице, осязательные разбросаны по всей поверхности тела. Светочувствительность высокая, регулируемая. Слуховой порог тоже достаточный. Болевой я, правда, повысил до предела, что может вызвать недостаточно быструю реакцию на повреждение, но вы сами так захотели…

– Конечно, – проворчал светлый, с трудом возвращаясь в кресло и с облегченным вздохом набрасывая на плечи теплый плед. – Боли мне хватает и в этом теле. А в новом я хотел бы от нее отдохнуть. Как насчет температурного режима?

– Тепловыделение совсем незначительное, – без раздумий ответил я. – Температура кожи приближена к температуре тела обычной нежити. Поэтому к холоду образец почти невосприимчив, а вот жару будет переносить гораздо хуже – потовых желез у него нет, так что регуляцию внутреннего нагрева придется осуществлять за счет дыхания.

– Значит, буду дышать, как собака, высунув язык, – мрачно пошутил магистр, зябко кутаясь в плед. – С другой стороны, при моем нынешнем состоянии лучше уж так, чем без конца мерзнуть даже в теплую погоду. С экзоскелетом проблем не было?

– Нет. Ваши разработки в сфере изучения диктиоптеров дали нам хорошую основу для работы. Мне даже удалось заменить и усовершенствовать кое-какие детали. Сложность была лишь в переносе этого опыта на объект больших размеров, но нам удалось решить все возникшие в процессе трудности.

– А что насчет когтей?

– Они легко прячутся в кожных складках под ногтевыми пластинками, – отозвался я и в качестве доказательства приподнял тощую кисть образца и слегка нажал на первый попавшийся ноготь. – Как видите, коготь очень узкий и хорошо спрятан, так что внешне палец выглядит обычным до тех пор, пока не нажмешь вот сюда. Но ногах я планирую создать такие же карманы, чтобы в стандартном состоянии объект мог носить обычную обувь.

– Ментальная регуляция, я надеюсь, тоже предусмотрена? – вдруг с подозрением осведомился светлый.

– Естественно.

– Прекрасно, – пробормотал он, успокоенно откидываясь в кресле. – Не хотелось бы всякий раз нажимать на ногти, когда потребуется порезать кого-нибудь на лоскуты.

– Какой вы кровожадный, учитель, – все-таки не сдержался я и позволил себе многозначительную улыбку.

– Это не кровожадность, а предусмотрительность. С теми пауками, которые водятся в наших с тобой гильдиях, надо держать ухо востро. Неужто ты еще не осознал, в каком гадюшнике обитаешь?

Я равнодушно пожал плечами.

– Гильдия всегда была для меня второстепенна, о чем мы с вами уже неоднократно говорили. Я не просил этой должности и, несмотря на недовольство Совета, до сих пор уделяю ей непростительно мало времени. Нев управляется с ней намного лучше, так что я, честно говоря, и сейчас не понимаю, для чего вы навесили на меня это ярмо.

– Ты – молод, целеустремлен и при этом абсолютно не тщеславен, – как-то по-особенному усмехнулся бывший глава Совета магов. – От тебя не надо ждать подвоха или удара в спину. Для некроманта, поверь, это – огромная редкость. К тому же ты – высший некромант, который не получил звание магистра лишь потому, что не захотел тратить время на пустые формальности. А еще ты не признаешь рамок и авторитетов. Готов сидеть над книгами день и ночь, пытаясь найти ответы на свои вопросы. И в тебе, как ни странно, еще не угас интерес к истине.

Я удивленно приподнял брови.

– А еще ты – первый за много веков маг, который сумел вплотную приблизиться к разгадке тайны воскрешения, – наконец добрался до самого важного архимаг и соизволил загадочно улыбнуться. А потом глубоко вздохнул и устало опустил веки. – Согласись, все, что мы имели до сих пор, не сильно походило на полноценное перерождение. Некроманты во все века создавали зомби, растили умертвия, упырей, постепенно совершенствуя формулы призыва и меняя облик создаваемых тварей. Они старательно и упорно разрабатывали одну и ту же линию заклинаний, с годами научившись очень многому, но так и не сумев постичь истинный смысл этого процесса. Тогда как ты…

На лице магистра снова мелькнула та же самая загадочная улыбка.

– У тебя, скажем так, получилось меня заинтересовать.

Я снова не сдержался и тихонько фыркнул.

– Настолько, что вы даже решили обучить некроманта исконно светлому искусству?

– Только дураки считают, что маг способен овладеть лишь светлой или темной стороной силы, – на удивление спокойно ответил мастер Твишоп, снова открыв глаза и одарив меня на редкость проницательным взором. – Другое дело, что на постижение хотя бы одной стороны может уйти целая жизнь, да и особенности подхода к составлению заклинаний у нас с вами сильно отличаются. Но это совсем не означает, что некроманту недоступна магия порталов, или что светлый маг не сумеет при желании создать плохонького зомби. Гильдии, можешь мне поверить, разделены совсем по другой причине. К тому же я не обучаю тебя в том смысле, в каком ты это понимаешь – я всего лишь даю необходимые знания для того, чтобы ты сумел закончить свою работу.

Я кивнул.

Да, это правда – без понимания основ светлой магии у меня не получилось бы создать такое замечательное тело. Поднять его – без проблем. Поселить туда нового постояльца – конечно. Но вот создать из ничего сам объект, объединить те знания о живом, к которым некромантов по какой-то причине никогда не допускали, с нашим пониманием сути неживого, после чего воплотить эти знания в принципиально новом творении, равных которому еще не создавалось никем и никогда… Без помощи мастера Твишопа я бы точно не справился. А поскольку он слишком ослаб, чтобы творить даже простенькие заклятия, то его работу пришлось делать мне. Под чутким руководством светлого творить его магию, использовать его заклинания и постигать то, что магу моего профиля по жизни никогда бы не пригодилось. И что, как следовало догадаться, даже я со своей ненормальной тягой к новому предпочитал обходить стороной.

– Сколько тебе понадобится времени, чтобы все закончить? – проскрипел магистр, внезапно согнувшись в кресле и судорожно закашлявшись.

Я с беспокойством посмотрел на его посиневшее лицо. Дождался, пока закончится приступ, а потом осторожно ответил:

– Думаю, около месяца. Вы продержитесь?

– А что мне остается? – скривился мастер Твишоп, тыльной стороной ладони вытирая окровавленный рот. – Хамелеонка, к сожалению, не ведает почтения ни к моему возрасту, ни к былым заслугам. Но я и так слишком долго держал ее на расстоянии. Двадцать лет непрерывной борьбы… пожалуй, я могу собой гордиться, а?

Я молча наклонил голову, стараясь не смотреть на болезненный румянец, появившийся на щеках обреченного на медленную, мучительную смерть старика. Хотя в его ситуации хамелеонка и правда была поразительно терпелива. Просто сейчас она, видимо, устала ждать и резко активизировалась, так что в последние годы одряхлевший магистр не мог даже самостоятельно подняться с постели. А некоторое время назад, устав от жалостливых, а нередко и злорадных взглядов коллег, решился инсценировать собственную кончину, в чем, признаться, я ему активно, по его же просьбе, разумеется, помогал.

В частности, с помощью одного из зелий собственного изобретения сымитировал его смерть, а после пышных похорон собственноручно наложил на склеп мощные охранные заклинания, дабы никто не пронюхал, что внутри роскошной усыпальницы есть все условия для нормальной жизни. А также о том, что там имеется полноценная телепортационная арка, откуда было легко попасть в подземелья моего родового замка.

– Помоги мне добраться до постели, – наконец устало попросил магистр, обессиленно прикрыв дряблые веки и спрятав морщинистые руки в широкие рукава мантии. – Совсем я никуда не годен… полчаса разговоров, и посмотри, на кого я похож?

Деликатно промолчав, я легким пассом поднял кресло в воздух и, постоянно следя за состоянием учителя краешком глаза, аккуратно сопроводил его до жилой части склепа. После чего не побрезговал собственноручно разобрать его постель и помог перебраться под толстое шерстяное одеяло. Терпеливо дождался, пока уставший магистр задремлет, и тихонько ушел, прикрыв за собой тяжелую дверь.

Честно говоря, не в моем характере ухаживать за немощными стариками и не в моих правилах изображать из себя сердобольную няньку. Но куда деваться? Кроме меня, ему бы никто не помог: опытный интриган и подозрительный сверх всякой меры магистр Твишоп только мне доверял настолько, что позволял готовить еду и помогать с простыми житейскими проблемами.

В чем-то, разумеется, это было утомительно и неприятно: магистр был привередлив, как старая дева, капризен, как избалованный мальчишка, требователен, как настоящая мегера, и ворчлив, как самый обыкновенный старик. Причем его придирчивость порой достигала таких размеров, что временами я даже начинал жалеть, что согласился на этот договор. А иногда с трудом сдерживался, чтобы не поставить себялюбивого, сварливого, упрямого до отвращения мага на место.

Но, почти двадцать лет находясь рядом и во всех подробностях наблюдая за его медленным, неумолимым угасанием, даже мне было трудно не проникнуться силой его характера. Не восхититься тем упорством, с которым он боролся за каждый прожитый день. И не взрастить в себе безмерное уважение к его силе воли, огромным знаниям, просто невероятной тяге к жизни и тому неслыханному доверию, которое он рискнул мне оказать.

После стольких лет на высоком посту и гремящей славы одного из сильнейших светлых магов, теперь он оказался беспомощнее новорожденного младенца. Не мог обходиться без постороннего ухода, да и силы свои почти полностью утратил. Единственное, что у него осталось – это огромный багаж накопленных знаний, который не спасал ни от немощи, ни от болезни, ни от возможного предательства. Но сейчас даже они не могли ему помочь.

Надо сказать, признание этого неоспоримого факта далеко не каждому под силу. И я ничуть не удивлен, что он не доверился никому из коллег по цеху, которых изучил за триста с лишним лет, пожалуй, даже чересчур хорошо.

Но вот то, что он вдруг рискнул сблизиться с некромантом… сумел мне настолько открыться и доверил так много секретов исконно светлого искусства, говорило очень о многом. И заставляло терпеть все его причуды, с пониманием относясь к тому нетерпению, которое он временами проявлял по отношению к нашему совместному проекту.

– Скверные у нас дела, – озабоченно пробормотал я, возвращаясь в лабораторию, где меня уже поджидал верный ученик. – Боюсь, у нас осталось очень мало времени.

– Насколько мало? – спокойно переспросил совсем молодой еще… ну, по нашим меркам, конечно, мужчина с породистым лицом, орлиным носом и глубоко посаженными темными глазами, в которых промелькнул и тут же угас какой-то необычный огонек.

Я только вздохнул, машинально отметив про себя, что Нев никогда не изменял своим привычкам. И даже сейчас, в склепе, где не было посторонних, находился в полном облачении некроманта, не забыв захватить с собой ни обязательный во время работы на кладбище стик, ни припрятанный во внутреннем кармане набор необходимых для упокоения мертвецов зелий.

Надеюсь, нашего магистра он не считает потенциальным зомби? И не испортит экспериментальный образец, заподозрив, что ритуал прошел не так, как надо?

Конечно, такую возможность нельзя было исключить, поэтому мальчик правильно готовился к худшему, но пока новосотворенное тело привязано не к мастеру Твишопу, а ко мне. Потому что, возясь с заклинаниями и то и дело испытывая свое создание на прочность, я бы не рискнул умирающего наставника тревожить по пустякам. И на время прикрепил нити поддерживающего заклинания к своей собственной ауре. Так было и проще его контролировать, и легче работать с материалом, и удобнее отслеживать вероятные проблемы. А когда понадобится, я просто перекину эти нити на ауру нового хозяина, что, помимо всего прочего, позволит мне до самого последнего момента контролировать ход эксперимента и немедленно принять меры в случае, если что-то пойдет не так.

Нев, правда, о последнем назначении этих нитей не подозревал, потому что, как я уже говорил, мастер Твишоп не отличался излишней доверчивостью и, соответственно, терпел моего ученика лишь по необходимости. А я, хоть и не успел еще проникнуться его маниакальной подозрительностью, все же уважал его решение и не рискнул портить наши отношения из-за такой мелочи.

– Все дела гильдии, которые можно отложить, отодвинь в сторону, – наконец велел я вопросительно смотрящему ученику. – То, что способно подождать, пусть ждет. Тем, чему нельзя не уделять внимание, пусть на время займется кто-то другой. Заместителей у меня достаточно, можешь без зазрения совести сбросить все на них. И на ближайшие две седмицы ты нужен мне исключительно здесь.

– Сколько? – недоверчиво переспросил ученик. – Наставник, но этого мало для окончательной подготовки тела! Нам нужен месяц! Или даже полтора, чтобы все доделать!

Я снова вздохнул. А потом встряхнулся, окинул внимательным взглядом оснащенную всем необходимым лабораторию, и сухо пояснил:

– Время теперь для нас – непозволительная роскошь. У нас осталось только две седмицы: больше магистр не сможет ждать.

Нев, поморщившись, кивнул и отправился разбираться с делами. А я, собственноручно открыв для него и тут же закрыв телепортационную арку (и это тоже было непреложным условием старого мастера!), быстрым шагом направился вглубь склепа – поднимать свои записи, готовить сложные смеси из редких, баснословно дорогих ингредиентов, которые, по большей части, поставлялись в Сазул незаконными путями. И заодно ломать голову над тем, за счет чего можно уменьшить сроки подготовки к ритуалу. И какими функциями образца под номером триста пятьдесят шесть можно пожертвовать, не боясь, что после воскрешения непримиримый и упрямый наставник вдруг посчитает их первостепенными.

Честно говоря, еще полгода назад я был уверен, что подопытный образец готов к нормальным тестам и даже, чего греха таить, попробовал кое-что сделать тайком. Но мастер упорно настаивал на дополнительных проверках и хотел, чтобы его новое тело было идеальным. Он бесконечно придирался по пустякам, требовал улучшений, отладки, шлифовки, доделки… и так увлекся, что чуть не позабыл про свой истекающий срок.

Хотя, может, он просто опасался неудачи?

Мельком покосившись на накрытый простыней образец, я пожал плечами.

А чего, собственно, бояться тому, у кого все равно нет иного выхода? Цепляться за жизнь, конечно, полезно, но мне всегда казалось – если ты что-то решил, то делай и не сомневайся в правильности выбранного пути. Тогда как мастер Твишоп, возможно, просто стал слишком подозрительным к старости. И с осторожностью относился к вещам, которые хоть как-то напоминали ему о быстро приближающейся смерти…

Глава 14

Когда ты спокоен и сыт, следует больше работать головой. А когда голоден и зол, предпочтительнее пользоваться кулаками.

Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор

К сожалению, реакции Нича на собственную внешность я не увидел – когда кожа на моем животе все-таки разошлась, выпустив наружу медленно расправляющуюся третью пару конечностей, я был гораздо больше озабочен их состоянием, нежели переживаниями «фамильяра».

Признаться, до сих пор я проявлял разумную осторожность и старался не использовать непроверенные инструменты. А эти «руки», которые с одинаковым успехом могли использоваться и как «ноги», мы по техническим причинам не успели протестировать, поэтому от них можно было ждать и подвоха, и внезапного отказа, что при моей работе совершенно непозволительно. А лишний раз принимать боевую трансформу для того, чтобы проверить их состояние, я не мог – затраты энергии на переход туда и обратно были таковы, что я использовал второй облик крайне редко и лишь в чрезвычайных ситуациях.

Таких, например, как сегодня.

К счастью, третьи лапы, которые по длине могли с успехом соперничать с нижней парой конечностей, вели себя хорошо. Я их прекрасно чувствовал, сумел полностью расправить, выпустил и убрал обратно когти, смог спокойно зарастить широкую рану на животе, а теперь потихоньку разминал суставы, пытаясь совладать с затекшими от долгой неподвижности «руками».

Когда-то мне и с глазами пришлось повозиться, чтобы картинка от затылочной пары воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Но тут все оказалось намного проще.

Уже через несколько минут под неумолчный шум из созданного мной завала я смог извернуться и встать не на две, а сразу на четыре конечности, напомнив внешним видом потерявшегося где-то Нича. А еще через минуту рискнул пробежаться по заваленному камнями холлу, привыкая к новым ощущениям.

Ничего так, кстати, получилось. Мне понравилось.

Правда, для правильного распределения веса пришлось еще раз трансформировать позвоночник и изменить угол наклона головы, да и потраченных амулетов было жалко, но по сравнению с грозящими мне проблемами это уже сущие пустяки. Главное, что тело оставалось послушным и гибким, а все остальное я как-нибудь переживу.

Когда доносящийся со стороны коридора шум стал угрожающе близким, я предусмотрительно отошел к стене и, опробовав остроту когтей, ловко взобрался сперва на нее, а затем, немного подумав, взбежал на просевший потолок. Торопливо просчитав варианты, решил, что мой небольшой вес вряд ли вызовет еще один обвал. А когда наружная стена все-таки не выдержала и разлетелась на сотни мелких осколков, даже порадовался, что ни один из них не достал до облюбованного мной местечка.

Выгода такой позиции стала ясна еще и тогда, когда через образовавшийся проем в башню хлынула волна нежити, жадно озирающаяся в поисках добычи.

Я со своего наблюдательно пункта только ухмыльнулся, глядя на то, как голодные твари расползаются по холлу, разочарованно водя носами по сторонам. А когда туда же протиснулся, едва не задев уродливой башкой потолок, массивный голем, мгновенно подобрался. И, улучив момент, свалился ему точнехонько на загривок.

Знаете, я в своей жизни испытал немало неприятных ощущений. И на кладбищах, и в лаборатории, и в пыточных королевских тюрем, где с интересом прослушивал целые лекции от старшего палача, но до сих пор считаю ощущение от падающего за шиворот таракана одним из наиболее мерзких и отвратительных чувств, которые мне когда-либо доводилось переживать.

Голем, видимо, тоже так полагал, потому что от легкого толчка вздрогнул, пошатнулся, будто получил сочный пинок под зад. Потом завертелся на месте, пытаясь понять, что происходит. А когда почувствовал молниеносный укол в шею, взревел так, одновременно с этим вскидывая вверх свои ручищи, что поврежденный потолок содрогнулся и, просыпавшись на наши головы мелкой крошкой, красноречиво намекнул, что скоро окончательно провалится.

Ловко увернувшись от могучей пятерни, я приподнялся на задней паре лап и, уверенно дотянувшись до затылка голема, вонзил в его шею сразу два острых когтя. Потом увернулся снова, мысленно похвалив себя за проворство, спрыгнул на вовремя подвернувшуюся стену и, тут же перебравшись с нее обратно на тварь, словно самый настоящий таракан, ударил в уже образовавшуюся ранку. Благодаря чему ее края разошлись достаточно широко, чтобы нанести более серьезные повреждения, а изнутри потекла вязкая желтоватая масса, смутно напоминающая гной.

Я поспешил отключить обонятельные и вкусовые рецепторы, чтобы не отвлекаться на посторонние вещи, и увернулся в третий раз, повиснув на загривке заметавшегося по замку голема, как голодный клещ. При этом мне приходилось поминутно избавляться от чьих-то бессмысленно сжимающихся пальцев, растущих на големе буквально повсюду; избегать цепкой хватки многочисленных рук, которых и на груди, и на спине твари тоже было предостаточно. Следить за тем, чтобы его собственные ручищи до меня так и не дотянулись. Регулярно менять диспозицию, мечась между стенами, потолком и чужой спиной. Да еще успевать поглядывать на угрожающе расползающиеся по стенам замка трещины, когда впавший в неистовство голем то и дело врезался в какую-нибудь из них на полном ходу.

К счастью, предки барона строили замок на совесть – несмотря ни на что, он все еще стоял. А если и падали сверху отколовшиеся от потолка камни, то я был этому только рад – очень уж удачно они попадали на смешавшихся, потерявших всякую ориентацию и лихорадочно мечущихся в поисках спасения зомби. Которым не повезло еще и потому, что занятый исключительно моей персоной голем не обращал внимания, по кому именно шел. И, пока я развлекался у него на загривке, успел передавить немало нежити, которая слишком поздно додумалась сбежать в более безопасное место.

Наконец я сумел расширить рану до приемлемых размеров и, в очередной раз прыгнув на ревущую тварь, вонзил туда одну из средних лап почти до упора. Я надеялся, что ее длины хватит, чтобы дотянуться до жизненно важного узла, через который оставшийся снаружи некромант управлял своим уродливым детищем. При этом я прекрасно понимал, что если бы не когти, мне бы никогда не удалось повредить его наружную оболочку: некроголемы тем и опасны, что из всех видов нежити обладали, пожалуй, самой прочной защитой.

Но у меня получилось, к счастью, всего за миг до того, как меня таки смело со спины голема могучей лапищей, я сумел нащупать средним когтем какой-то комок. После чего ловко подцепил его и, досадливо рыкнув от удара в бок, буквально слетел со спины обозлившегося до предела урода.

Правда, стремительный полет был недолгим. И закончился, разумеется, совсем не в пушистой перине. Одно хорошо: болевых рецепторов у меня почти не было, так что впечатавшись со всего размаху в одну из стен, сознания я не потерял. И вообще перенес вынужденную левитацию неплохо. После чего медленно отвалился от гостеприимно встретившего меня камня и, с тихим шелестом спланировав на пол, даже нашел в себе силы недовольно сплюнуть:

– Тьху! Чтоб ты в сортир провалился, орясина, вместе со своим хозяином! И еще три века безуспешно пытался оттуда выбраться!

Голем на это пожелание только заревел громче и замахал руками, грозя похоронить нас под угрожающе провисшим потолком. Но без управляющего узла толку с урода было немного. Он безвозвратно потерял связь с хозяином, ослеп, оглох и полностью утратил ориентацию. Одним словом, легкая добыча.

Кряхтя, как столетний старик, я неловко перевернулся на живот и, с трудом подобрав раскинувшиеся по полу конечности, неуверенно встал. С еще большим трудом сфокусировал мутный взгляд на противнике. С некоторой задержкой оценил открывающиеся перспективы, после чего наконец сообразил, что зря теряю время, жадно облизнулся и, улучив момент, со всей возможной прытью кинулся под ноги бессмысленно топчущейся на месте твари. А затем высоко подпрыгнул, вцепился в чужое горло и с таким удовольствием вылакал льющуюся оттуда дармовую силу, что на какое-то время просто потерял контроль.

Внезапно накатившая волна эйфории захлестнула мое сознание с головой, напрочь вымыв оттуда все умные мысли, старательно произведенные расчеты, далеко идущие планы и все то, чем я всегда гордился: рассудительность, трезвость мышления, способность адекватно оценивать обстановку… Просто р-раз – и не стало меня как личности. Причем очень и очень несвоевременно.

Увы. Шутки неопробованного в свое время заклятия сделали мою боевую трансформу на редкость кровожадной, склонной к агрессии и способной на бессмысленные акты разрушения. Говорил же магистру, что при создании базовых поведенческих реакций, заменяющих искусственному телу животные инстинкты, нужно было ставить специальный блок, гасящий всплески немотивированной агрессии. Но нет, Твишоп посчитал это лишним и был твердо уверен, что контроль сознания никогда не позволит инстинктам взять верх. А в случае его потери элементы управляющего заклятия, намертво привязанного к ауре нового владельца (тогда мы с ним оба искренне верили в то, что знаем, кто это будет), самостоятельно погасят ненужные всплески эмоций и, таким образом, сведут на нет базовые реакции.

Демон! Зря я его послушал и не поставил тот блок! Насколько бы легче мне тогда жилось… Признаться, когда случился первый срыв, я долго приходил в себя, находясь в состоянии тяжелейшего эмоционального похмелья.

Во второй раз я был почти готов к случившемуся и перенес последствия срыва гораздо легче. Но тогда я находился в частичной трансформации, терял контроль на кроткий промежуток времени и приходил в себя достаточно быстро, чтобы успеть среагировать и подчистить следы своего буйства.

А тут меня накрыло целиком и, видимо, надолго. Потому что когда сознание все-таки медленно и неохотно вернулось, я чувствовал себя так, будто перенес на своих плечах сразу три жилых дома вместе с их обитателями, мебелью и домашними животными. Во рту было сухо, как в пустыне. Кости ощутимо ломило, дрожащие лапы подгибались от усталости, а в голове шумело так сильно, словно я раз десять подряд разбежался и со всей дури врезался ею в ту самую стену, которая напоминала сейчас груду беспорядочного мусора.

Более того, в холле не осталось практически целых вещей. На чудом уцелевшей двери на кухню красовались громадные царапины от чьих-то когтей. Пол был по щиколотку улит слизью, какой-то коричневатой жидкостью, отдаленно похожей на кровь, и усыпан каменными осколками так, словно кто-то задался целью раскрошить замок до основания.

Липкие потеки виднелись на стенах и даже, кажется, стекали во двор, постепенно образуя на выходе вонючую лужу. Потолок зиял огромными рваными дырами, сквозь которые виднелись перекрытия верхнего этажа. Повсюду валялись разорванные тела не успевших сбежать зомби. Часть из них выглядела так, будто их основательно погрызли. А некоторые вовсе лишились своих голов.

Ошарашенно оглядев разрушенный до основания холл, я выплюнул изо рта какой-то смердящий кусок и с трудом сумел удержаться от того, чтобы брезгливо не передернуть плечами. Но затем увидел грузно осевшую в центре холла тушу голема и все-таки поперхнулся, поняв, что после гибели, которая, судя по всему, случилась в то время, пока меня здесь не было, кто-то остервенело рвал эту тварь зубами. Да так, что она лишилась громадных кусков плоти, которых почему-то нигде было не видать. Еще ей подгрызли нос, выдавили глаза, порвали до устрашающих размеров рот и зачем-то вышибли все нашедшиеся там зубы. А когда сочли ее безопасной, то еще и помочились сверху, дабы обозначить, так сказать, свое законное право на эти скромные останки.

Почувствовав, что к горлу все-таки подкатывает тошнотворный комок, я на одеревеневших лапах отошел в сторонку и, стараясь не думать о том, почему так тяжело стало в животе, аккуратно присел в уголке. Затем машинально проверил сохранность накопительных амулетов. С досадой обнаружил, что из тринадцати уцелел только один, но почти сразу ощутил нечто странное и, проверив его во второй раз, со смешанным чувством выяснил, что он забит под завязку.

Что ж, на обратное превращение мне хватит. А дальше… дальше, наверное, больше не стоит полностью переходить в боевую форму. Как оказалось, для нее хватает всего одной капли крови, чтобы выйти из-под контроля, а я никогда этого не любил. Но, поскольку избавиться от данной конкретной модели я не могу, то, видимо, придется и дальше обходиться половинной трансформацией. И никогда не забывать о тех последствиях, которые она способна создать в случае очередного промаха.

Ладно, что-то я раскис. Пора бы разобраться с некромантом, а то он там, наверное, уже замерз, пока меня дожидался.

С трудом оторвав взгляд от изуродованных, а местами и выпотрошенных тел, я неуверенно поднялся и, старательно отводя глаза, потрусил к выходу. Однако далеко не ушел, потому что еще с середины разгромленного зала услышал какое-то копошение снаружи и вяло удивился.

Кто там еще?

Неужели господин барон привел с собой кого-то, помимо тех мертвяков, которых я уже видел?

– Впечатляюще, – вдруг донесся до меня его голос, а затем из-за завала неторопливо вышел лич собственной персоной. Не один, разумеется, а с супругой и дочерью, на лицах которых застыло выражение полнейшего безразличия.

Оглядев результаты моего срыва, некромант странно хмыкнул. Без особого удивления потыкал носком сапога в дохлого голема. Пожал плечами, а затем повернулся ко мне, изучая мое обнаженное тело с интересом профессионального палача.

– Действительно впечатляюще, – повторил он, закончив недолгий осмотр. – Признаться, не ожидал, что у тебя хватит сил и на голема, и на умертвия.

Ах, так там еще и умертвия были?

– Но это, в общем-то, уже неважно, – не обратив внимания на мою саркастическую усмешку, продолжил барон. – Я узнал все, что хотел, и избавился от ненужного балласта, который следовало кормить, следить за тем, чтобы не разбежались… Благодарю за помощь, коллега. Она, надо сказать, пришлась очень кстати.

Я тихо щелкнул зубами.

– Собственно, эти твари были не особенно нужны, – решил пояснить свою мысль лич, когда я не ответил. – А после того, как я создал высшую нежить, эта мелочь только мешала. Кстати, не желаешь взглянуть на результаты моих трудов?

Некромант с широкой улыбкой повернулся к «жене» и «дочери».

– Мартисса, Лютеция… покажите гостю свои настоящие лица. Думаю, перед смертью ему будет полезно узнать, что не стоит недооценивать противника.

Я подобрался, когда из глоток «милых барышень» вырвался глухой рык. Затем отступил на шаг, заметив, как стремительно меняются их лица. А потом обнаружил, что вместе с лицами начали меняться и тела, и изумленно разинул пасть.

Что такое?!

Откуда это попало ему в руки?!

И кто, наконец, какая мразь посмела передать ублюдку точные копии давних экспериментов моего многоуважаемого учителя?! Которые этот старый пердун (убью его, если только сумею воскресить по-настоящему!), оказывается, не только не уничтожил, как договаривались, но еще и кому-то, демон его раздери, успел показать!

Почувствовав, что еще немного, и снова сорвусь, я с немалым трудом взял себя в руки. И потом только следил за тем, как постепенно вытягиваются женские шеи, как вполне симпатичные личики превращаются в оскаленные морды; как тонкие девичьи руки обзаводятся полноценными когтями; и как полностью перешедшие в новую трансформу (почти такую же, как у меня!) твари опустились на четыре конечности и, плотоядно на меня уставившись, выразительно облизнулись.

Большие головы с широкими ноздрями и разинутыми в нетерпеливом ожидании пастями; треугольные зубы с зазубринками, которыми так удобно рвать податливую плоть; широкие грудные клетки, защищенные прочными костяными наростами, поджарые животы; мощные лапы, царапающие кривыми когтями каменные плиты; у них даже хвосты имелись, представляете! И, глядя на все это великолепие, мне почему-то сразу захотелось придушить сукиного сына, который с такой гордостью смотрел сейчас за жутковатым перевоплощением своих женщин.

– Он ваш, девочки, – елейным голосом сообщил барон, когда трансформация закончилась. – Мне понадобится только его голова. Остальное можете использовать по своему усмотрению.

Я тихо зарычал, встретив горящий взгляд четвероногих тварей, каждая из которых слишком уж явно напоминала меня самого, а, следовательно, была в несколько раз опаснее, чем простые умертвия или тот же громила-голем. Затем приготовился к атаке. Лихорадочно просчитал свои шансы и чуть не сплюнул, когда «Лютеция» негромко зашипела и разинула раздвоенную снизу, отвратительно похожую на усовершенствованные рты могильщиков пасть. Двойная нижняя челюсть, обновленная система жевательных мышц, острые зубы, большая присоска в глотке, умеющая не только сосать кровь, но и пить жизненные силы…

Демон! Я все-таки ошибся в оценке способностей лича! И он действительно сумел создать высшую нежить, не погнушавшись использовать для этого трупы тех, кто когда-то был ему дорог. Но именно этим мы с ним и отличаемся: я, в отличие от него, не забыл о своей прежней жизни. И трепетно сохранил все воспоминания и чувства. Как в отношении старых друзей, так и в отношении гораздо более многочисленных врагов.

– Убейте его, – откровенно наслаждаясь ситуацией, велел барон, решив, что достаточно напугал более слабого коллегу.

Я только оскалился, показав противницам все свои внушающие уважение клыки и, едва они стронулись с места, первым прыгнул навстречу. Одновременно с этим подбирая под себя верхнюю пару «рук», еще больше выдвигая спрятанный до поры до времени второй (да, я очень запасливый) набор когтей, взвинчивая темп до совершенно дикого уровня и с редким ожесточением набирая полный рот ядовитой слюны.

Стандартное мышление Невзуна сыграло с ним злую шутку – увлекшись экспериментом с нижней челюстью испытуемых, он почему-то забыл о том, что их противник может владеть таким же оружием. И по какой-то причине не снабдил своих «красавиц» защитой от яда. Так что когда я с разбегу харкнул в одну из тварей, метя в круглый красный глаз, она только хрюкнула, споткнулась и, лишившись важного органа, негодующе завизжала. И в результате промахнулась, подарив мне несколько важных секунд, чтобы разобраться с ее товаркой.

Медлить я не стал. Налетев с разбегу и увернувшись от выставленных когтей, ударил вторую тварь плечом, сбивая с ног. После чего, пользуясь преимуществом в росте и количестве конечностей, зажал ей пасть и, остерегшись работать клыками, полоснул по горлу когтем. Самым длинным и острым, который всегда трепетно хранил на своем среднем пальце.

Защитного чехла там, разумеется, уже не было – у меня хватало времени, чтобы избавиться от досадной помехи. Так что ядовитое острие, рассчитанное не только на живых, с легкостью проникло внутрь, вспороло вялые мышцы, трахею, наполненные вязкой полупрозрачной слизью сосуды. Выпустило в них убойную дозу моего персонального, созданного специально для таких случаев яда. А потом коснулось позвонка и выдернулось обратно, распоров на обратном пути его на две половинки.

От удара голова «Мартиссы» безжизненно повисла. Ее передние лапы вяло дрыгнулись и тут же бессильно опали. Из разинутой пасти вырвался сдавленный хрип, оттуда хлынула целая река похожей на маслянистый гной жидкости. Наконец мерзавка отчаянно дернулась, пытаясь дотянуться до моего горла, но смогла лишь оцарапать зубами шкуру на плече. После чего я отбросил уже неопасную тварь подальше и с довольным рыком развернулся ко второй.

«Лютеция» оправилась от плевка на удивление быстро: когда я закончил с ее матерью, она уже летела ко мне в гигантском прыжке, метя когтями в горло. Но банальная ошибка хозяина подвела ее во второй раз: перехватив ее таким же приемом, что и корчащуюся в конвульсиях мать, я с размаху швырнул тварь на камни. После чего прижал сразу двумя коленями, собираясь разобраться еще быстрее…

И только чудом увернулся от еще одной когтистой руки, едва не вспоровшей мне бок.

– С-слишком ш-шустрый оказалс-ся, да? – злобно прошипел господин барон, стремительно преобразовываясь в такую же тварь. – Думаеш-шь, справилс-ся? Реш-шил, что у меня не хватит с-сил, чтобы тебя ос-становить?!

– Да чтоб вас балкой прихлопнуло, уважаемый мэтр, – с чувством отозвался я, тут же бросив «Лютецию» и вынужденно попятившись от двоих противников. – И дочечку вашу тоже желательно, чтоб по головке попало. От этого, говорят, в мозгу извилины заводятся. Не слыхали?

– Убью! – невнятно прорычал лич, в мгновение ока завершив трансформацию и почти сравнявшись со мной ростом. Здоровенный, черный от вдавленного в морду носа и до кончиков блестящих когтей. Зубастый, как созданная с похмелья крокодилла. И до того массивный, что мне с моими скромными размерами было сложно с ним тягаться.

Парировав один удар, другой, третий… я понял, что по силе проигрываю этому бугаю. Да и по размерам здорово уступаю. В скорости, пожалуй, немного его опережаю, но это преимущество с лихвой перекрывала опомнившаяся «Лютеция», которой тоже очень хотелось попробовать моей кровушки.

Засада, однако…

Куда податься бедному некроманту, если впереди – пропасть, с боков сжимают тесные скалы, а позади щелкает зубами голодная нежить? Правильно, вниз!

Улучив момент, я резко повернулся, с громким бряцаньем шлепнулся на пузо и, оттолкнувшись от приятно холодящих кожу плит задними лапами, проехался по камням, словно по ледяному катку. Благо строение чешуи на брюхе вполне позволяло это сделать. Главное было успеть до того, как опомнившийся лич сообразит, куда я направился, и дернется следом. И до того, как вторая тварь, по животу которой я, проезжая снизу, успел полоснуть сразу двумя парами когтей, ощутит неладное и яростно взвоет от такого предательства.

– С тобой оста-а-ались мы одни-и-и… – ощутив новый прилив сил, вдруг запел я, немилосердно фальшивя, романс времен своей далекой юности. Под аккомпанемент разочарованного воя обманутого в лучших ожиданиях барона и дикого визга его разобиженной дочурки. – И это та-ак волнует кро-о-овь! Зажгут вече-э-э-рние огни-и-и, и ты пода-а-аришь мне любо-о-овь.

Оказавшись на ногах и обнаружив, что противница лежит в куче собственных кишок, я удовлетворенно кивнул: готова, красавица. Больше не полезет, даже если каким-то чудом сумеет подняться. Все-таки верно говорил мой наставник: мозги, если они есть при жизни, и после смерти никуда не денутся, а если ты туп как пробка, то не рассчитывай, что после воскрешения это изменится.

Леди Лютеция при жизни, видимо, была мила, но недальновидна. А вот взбешенный барон, на морде которого вспыхнули два болезненно-красных глаза, а из пасти потекла густая слюна, явно этого не понимал.

– Скажи, мой ми-и-илый, почему-у… – тут же вошла в раж моя ненормальная трансформа, – ты был так хо-оло-оден со мной? И где оставил ты свою-у-у любовь, похо-ожую на со-он?..

На последней ноте я снова нечаянно сфальшивил, наверняка испортив у единственного зрителя все впечатление от романса. Но господин барон и без того, кажется, не очень проникся моим музицированием. Аж задрожал весь, болезный, набычился, как-то нехорошо зарычал, демонстрируя немаленькие зубки, а потом этот гаденыш вдруг отрастил неприлично длинный хвост, которым с размаху и засветил мне прямо в челюсть.

Эх, если бы не трансформа, я бы, наверное, так и остался там лежать с разрубленной головой – хвост-то у лича тоже оказался с секретом. Но я осознал это лишь тогда, когда инстинктивно отпрыгнул и, чудом уклонившись от удара, увидел глубокий след в камне, которого тот хвост коснулся лишь самым кончиком.

Кажется, я наконец дождался достойного противника?

– Впечатляет, – все же не удержался от ухмылки я, передразнив обозленного до предела лича. – Где такой хвостик добыли, не подскажете? Насколько я знаю, последний забой крупного рогатого скота в ваших владениях состоялся порядочное время назад, но я, признаться, в первый раз слышу, чтобы кто-то мог позариться на небритые коровьи хвостовые позвонки…

Так. Не вовремя меня обуяло неуместное веселье. Вернусь домой, непременно засяду за старые записи и разработаю-таки этот проклятый блок, который мешает мне нормально жить. Знаю, знаю, что уже не раз планировал этим заняться! Но, честное слово, сегодня мое настроение похоже на взбиваемое добросовестной хозяйкой яйцо: то подскочит до небес, то опять упадет на самое дно!

А вот господин барон что-то загрустил. Стоит, бедняжка, сам не свой, медленно покачиваясь на полусогнутых лапах. Изо рта уже пена идет, глаза безумные, выпученные, как у страдающего запором воробья. Огромная пасть раскрыта, язык почти до земли свисает, впору подхватывать двумя пальцами подол и с визгом убегать в родную деревню, хотя нет, стойте! О чем это я? Какой еще подол?! Я ж не хорошенькая девица, чтобы при виде такой страшилы с воплями мчаться до батьки с мамкой!..

Вот они, издержки нового облика – как перемкнет, так потом этот словесный понос не остановишь. Видимо, придется скоро пробку вставлять… Тьфу! Чтоб тебя! Опять занесло!

Я сжал зубы, тщетно пытаясь вернуть себе хладнокровие и избавиться от дурацкого желания поглумиться над соперником. Даже уперся лапами понадежнее и с силой тряхнул головой, стараясь выкинуть оттуда ненормального весельчака и вернуть того серьезного, последовательного, логичного до отвращения зануду, которым я когда-то был. Но быстро понял, что ничего из этой затеи не получится. Тяжело вздохнул. А потом взглянул на тихо сходящего с ума от злости лича и печально сказал:

– Вот так всегда: живешь себе, живешь, думаешь, что знаешь о себе абсолютно все, тихонько радуешься тому, что такой весь из себя замечательный, но потом приходит какой-то умник и тут же находит в тебе серьезные недостатки. Причем, что самое поганое, почти всегда оказывается прав. Вам не кажется, что это несправедливо, коллега?

Барон, недослушав, оглушительно взревел, наверняка распугав своих немногочисленных уцелевших зомби. После чего сорвался с места и со всей доступной скоростью ринулся в атаку.

Взглянув на его перекошенную морду, в которой уже давно не осталось ничего человеческого, я совсем погрустнел. И, выставив ему навстречу весь свой зубасто-клыкастый арсенал, все-таки не удержался и добавил:

– К сожалению, справедливость, как и правда, теперь – чрезвычайно редкое явление. Хотя для того, чтобы узнать причину этого, достаточно просто взглянуть на свое отражение.

Глава 15

Если нечего сказать, промолчи. Не давай собеседнику повод заподозрить тебя в глупости.

Мастер Люборас Твишоп

Мы столкнулись почти в центре раскуроченного холла, неподалеку от мертвого голема. Барон налетел, как гигантская ворона – с шумом, воем, хриплым клекотом.

Я успел только отшатнуться, избегая когтей одной его лапы, как тут же получил мощный удар под дых другой. Затем что-то острое с силой обрушилось на мой затылок, едва не задев левый задний глаз. Яростно замолотило где-то в районе верхних лопаток – как раз там, где у меня ужасно чесалась шкура. Наконец больно клюнуло в темечко и угомонилось, когда я выяснил-таки, что там за гадость стучит мне по позвонкам, и поймал живущий собственной жизнью хвост барона, тут же намотав его на один из своих кулаков.

– Плохая собачка, – изловчившись, погрозил я недовольно сопящему личу оставшимся свободным средним пальцем. – Или ты – ящерка?

А затем, улучив момент, от души засветил ему в нос.

– Будешь знать, как обижать хороших дядей-некромантов! Фу!

Барон утробно зарычал и отшатнулся, пытаясь высвободить из захвата важную часть своего уродливого тела. Резко дернулся, чуть не подпрыгнул, пропустив хвост между задних лап. Наконец решительно повернулся ко мне лиц… то есть мордой, и, все еще пятясь, угрожающе рявкнул, надеясь, что это меня устрашит.

Но фигу – я вцепился в добычу намертво. Уже двумя средними руками. А затем еще и подался назад, надеясь, что упершийся лич поскользнется на склизком полу и потеряет равновесие.

Он в ответ обозлился еще больше и так громко скрипнул зубами, что издалека, наверное, могло показаться, что тяну я его с редкой жестокостью вовсе не за хвост. А потом до господина барона дошло, что таким образом он «канат» на себя не перетянет. И довольно быстро в его дурную голову все-таки пришла «светлая» мысль о том, что достаточно откусить мне лапы, и проблема исчезнет сама собой.

Внезапно прекратив упираться, он так рьяно метнулся навстречу, что я едва успел отдернуть пальцы. После чего, не дожидаясь, пока взвившийся в воздух хвост щелкнет меня по носу, прыгнул вперед и с оттяжкой полоснул длинными когтями уродливую морду противника.

Он, к моему огромному сожалению, успел отдернуть башку, поэтому вместо глубоких ран заполучил лишь три неглубоких царапины на носу. На его настроении, правда, это не сказалось, но я был глубоко разочарован: кажется, скорость реакции у нас не слишком отличается. Более того, я едва успел вернуться на исходную позицию, избежав ответного удара. А когда снова взглянул на застывшего напротив лича, то всерьез озаботился новой проблемой.

Какое-то время мы стояли неподвижно, буравя друг друга одинаково горящими глазами. Барон нетерпеливо рвал когтями каменные плиты под ногами. Я прислушивался к его тяжелому дыханию и лихорадочно думал. Некроголем мирно почил где-то между нами. А разбросанные повсюду куски плоти так гармонично дополняли картину эпохальной битвы, что моя клятая трансформа, едва подумав об этом, тут же приосанилась и постаралась принять более выгодную позу. Причем ее нисколько не волновало ни отсутствие зрителей, ни то, что некому было запечатлеть ее воинственный и грозный облик. Нет. Она просто развлекалась и в который уже раз за эту ночь навела меня на размышления о том, из кого мы, собственно, ее собрали.

Может, в состав этого чуда затесалась частичка какого-нибудь шутника-маньяка, склонного к самолюбованию? Или туда волшебным образом просочилась частичка плоти прирожденного художника, попавшего в опалу из-за неудачно нарисованного портрета какой-нибудь себялюбивой герцогини?

Честно говоря, никогда не интересовался, какие именно тела поступают на мой секционный стол в качестве подопытного материала. Но, видимо, на будущее следует это учесть, потому что остаточные эманации прежних владельцев во мне все-таки сохранились. И не одна, не две, а гораздо больше, потому что для работы нам с учителем приходилось порой соединять фрагменты от разных носителей. Такие, которые лучше всего подходили для формирования той или иной функции, без оглядки на происхождение образцов.

И вот теперь это аукнулось совершенно неожиданным образом. Причем чем меньше я себя контролировал, тем больше проявлялись эти низменные, глубоко зарытые в подсознании инстинкты. О которых пятьдесят лет назад не мог знать ни я, ни мой многоопытный наставник.

Возможно, именно из-за них я в последние годы так сильно изменился?

– Ты ум-решь! – вдруг пролаял барон, видимо, устав стоять молча. – Сдохнешь! Я р-разорву тебя на куски!

– Фи, как примитивно, – рассеянно заметил я, продолжая напряженно думать. – Коллега, для человека вашей профессии это как минимум непрактично. Может, мы уладим наши разногласия более цивилизованным способом?

– Нет! – непримиримо рявкнул лич. – Ты убил моих женщин!

– Ах вот в чем дело… Если вы помните, господин барон, к моменту моего появления они были уже мертвы. Так что никто не мешает вам воскресить их снова.

– Как?! Ты же забрал у них всю жизненную силу!

– Неужели? – удивился я, машинально погладив впалый живот, который тут же отозвался довольным урчанием. – Ах, и правда. Ну, значит, воскресить уже не получится. Придется вам, барон, искать новую супружницу. Впрочем, выбор большой: на кладбище осталось так много неразоренных могил…

В конце концов, до лича дошло, что я над ним просто издеваюсь. Захлебнувшись бешеным воем, он прекратил портить пол в своем замке и, проревев что-то невнятное, снова бросился в атаку, полный просто невыразимого желания порвать меня, как котенок – бабушкин клубок. Вот только не учел, что не он один умеет красиво тянуть время, и не сразу понял, для чего я резко присел и, оттолкнувшись ногами, высоко подпрыгнул.

Мне повезло – частично разрушенный потолок все еще был способен выдержать вес гигантского боевого таракана. Надо признать, эта форма оказалась на редкость удачной, подвижной, выносливой и очень легкой. А уж как она умела взбираться по вертикальным поверхностям… Просто сказка!

Зря Нич ворчал по поводу своего внешнего вида. Надеюсь, теперь, когда он понял, что не один такой шестиногий, ему станет чуточку спокойнее. Все-таки знать, что нас таких двое и оба мы в хитине, здорово помогает уменьшить размеры комплекса неполноценности. Мужская солидарность, что и говорить. Может, теперь он поймет, почему я выбрал для него столь экстравагантный образ?

Прижавшись брюхом к шершавому камню и свесив вниз голову, я увидел резко остановившегося лича и гнусно ухмыльнулся: попался, голубчик! Щас я тебя съем! Даже жалко, что он не видел мою эпохальную битву с големом. Тогда бы не таращился так дико по сторонам и сообразил бы посмотреть наверх несколькими секундами раньше.

Я спикировал ему на спину, как гордый орел: быстро, уверенно и красиво. Под влиянием возбужденной трансформы и некстати накатившей эйфории, которая от одного лишь воспоминания об удачном нападении на голема вновь полыхнула предательским огнем. Едва «клюв» не разинул в предвкушении быстрой победы, но, хвала вовремя проснувшемуся прагматизму, все-таки успел его сразу закрыть. И только поэтому, когда почуявший неладное лич отскочил назад и, извернувшись, с силой двинул сразу обеими лапами, не лишился львиной доли зубов. После чего успел только мысленно выругаться, сжаться в комок и, проклиная свое тело на чем свет стоит, с размаху ударился о дальнюю стену холла.

Удар оказался так силен, что у меня на мгновение помутилось в глазах. Вернее, это произошло потому, что брызнувшая во все стороны каменная крошка моментально забилась под веки, лишив меня удовольствия лицезреть мрачную рожу барона. Более того, сразу отлепиться от стены не удалось – силушка у лича оказалась поистине великанской, так что меня как вбило в стену по самые ноздри, так я там и застрял.

Подумав пару мгновений, негромко поскрипывающая стена, в которой от места удара начали подозрительно быстро расползаться ветвистые трещины, несколько секунд еще сомневалась, стоит ли ей падать, или имеет смысл повременить с этим неприятным делом. Но в итоге приняла решение не в мою пользу и, мерзко скрипнув напоследок, с оглушительным грохотом провалилась куда-то внутрь. Вместе со мной, моим громким негодующим воплем и заодно остатками потолка, который, не выдержав веса наших с бароном аргументов, именно в этот момент окончательно рухнул.

…Мы уложились точно в срок: ровно через две недели после разговора с мастером Твишопом образец под номером триста пятьдесят шесть был полностью готов для полевых испытаний.

Правда, из-за дикой спешки и быстро ухудшающегося здоровья наставника я не сумел снабдить его всеми функциями, которыми хотел, поэтому слегка нервничал, снимая простыню с погруженного в химический стазис тела. Но мастер к тому моменту был уже так плох, что не думал ни о чем. И когда обнаружил, что ради скорейшего завершения работы я пожертвовал второстепенными вещами – такими, как волосяной покров, внешняя привлекательность и возможность интимной близости, – даже ворчать не стал. А просто отвернулся от каменного ложа с серьезно изменившимся с прошлого раза телом и устало прошептал:

– Вот и все… Даже странно, что ты успел его закончить, мой мальчик.

В самый первый момент я даже не понял, зачем он это сказал. А когда до меня дошло, то почему-то стало неловко от внезапного понимания: старый магистр, безумно устав от гонки за мечтой, оказался слишком близок к мысли о возможной неудаче. И если бы не был так плох, то, вполне вероятно, не рискнул бы сделать решающий шаг лишь потому, что всерьез опасался провала. Ведь гораздо приятнее умереть простым человеком, чем окончить свой век безмозглой, послушной, тупо исполняющей приказы нежитью. Ведь результаты этого эксперимента не смог бы предсказать ни один оракул.

То, что мы хотели сделать, никто и никогда не пытался воплотить в жизнь. Мечтали – да. Хотели до ужаса и дрожащих коленей. Но обе гильдии так остервенело отстаивали свою независимость, что даже помыслить не могли о совместной работе. В то время как тайна нашего возможного успеха лежала именно в сочетании двух противоположных по знаку искусств.

– Учитель? – деликатно поторопил я наставника.

Тот тяжело вздохнул и мельком посмотрел на второе, пока еще пустое ложе, находящееся рядом с образцом. Над каменным столом, только и ждущим своего единственного клиента, был развернут магический стазис, который должен был погрузить наставника в глубокий сон, плавно переходящий в естественную смерть. С боков свисали многочисленные провода, над которыми в полнейшем молчании колдовал мой ученик. Со стороны головного конца находился выразительно поднятый стеклянный колпак, поверхность которого пестрела сложнейшим узором из рун. А под ним тихонько гудел небольшой агрегат – так называемый стабилизатор, который мы с Невом создали по чертежам мастера Твишопа и который должен был обеспечить защиту склепа в случае непредвиденной ситуации. Вплоть до того, что уничтожить само подземелье вместе с потенциально опасным существом с очень необычными способностями.

Видя, что магистр все еще колеблется, я так же деликатно дотронулся до его локтя.

– Помоги мне забраться, – правильно понял этот жест наставник и сделал первый шаг навстречу новой жизни.

Я тут же подхватил его под руку и постарался максимально осторожно поднять высохшее, ставшее совсем легким тело учителя, чтобы уложить его в специально подготовленную выемку. Однако в тот самый момент, когда он уже опускался на холодный камень, я перехватил взгляд старого мага и непроизвольно замер, распознав в нем мучительное сомнение. После чего сжал безвольно упавшую кисть и очень тихо, так, чтобы не услышал возящийся с проводами Нев, шепнул:

– Клянусь смертью, я верну вас обратно, учитель.

У старика изумленно расширились глаза, но я уже отвернулся и, не будучи склонным к проявлению эмоций, быстро отошел в сторону.

Да, я знаю: некроманты крайне редко дают друг другу подобные клятвы. А по отношению к светлым это вообще запрещено кодексом гильдии. Но мне в тот момент было все равно, светлый или темный маг лежит передо мной: я просто собирался сделать то, что задумал. Точно так же, как когда-то сделал это он, передав мне львиную долю своих знаний. Позабыв про цвет моей мантии, мои опасные увлечения, необъяснимую любовь к своей профессии и то, что меня никогда не волновали угрызения совести при работе как с живым, так и с неживым материалом.

Я был ученым до мозга костей. Фанатиком, если не сказать больше. Почти что маньяком. Точно так же, как был им и отживший свое магистр враждебной гильдии. Но, быть может, только благодаря этому мы прекрасно понимали друг друга. А прожив бок о бок несколько лет, бесконечно увлеченные одной и той же идеей, мы научились не только ладить, но и уважать чужой труд. По крайней мере, этому научился я. А мастер Твишоп… Мне почему-то кажется, что он и тогда уже немало понимал в нашем ремесле. Поэтому не испытывал особого отвращения при виде естественных, но весьма неприглядных вещей, которые всегда сопровождали работу некроманта.

– Начинайте, – хрипло велел наставник, когда Нев аккуратно опустил на его голову стеклянный колпак. – И да поможет нам небо.

Больше мы не разговаривали. Я отвернулся, вплотную занявшись образцом, Нев сноровисто опутывал проводами магистра, попутно проверяя работу сканирующих заклятий. Мастер Твишоп почти сразу погрузился в легкую дрему, не мешая нам заканчивать последние приготовления, а единственное, о чем он попросил меня взглядом – это не включать стазис на полную мощность до тех пор, пока новое тело не начнет самостоятельно дышать.

Я так же молча велел Неву не торопиться с заклинанием и вернулся к своим делам. А когда почувствовал легкое прикосновение к плечу и, на мгновение обернувшись, увидел подтверждающий кивок ученика, то от волнения задержал дыхание.

Вот и все, как правильно сказал учитель. Скоро мы узнаем, насколько правильна моя теория и насколько точно я просчитал ключевые точки эксперимента.

Я пришел в себя оттого, что впервые за много лет вспомнил, что такое боль.

Нет, это была не та боль, которой подвержено обычное человеческое тело – мне не хотелось орать, выть дурным голосом или просто биться в тисках, как пришпиленная к дереву бабочка. Мне просто стало плохо. Настолько, что я даже распрощался с уютным небытием и неохотно открыл глаза.

Где это я?

Ах да… что-то смутно припоминаю: меня сперва кинули, пробили моей головой стену холла и чуть не похоронили под тяжелыми обломками. Повезло, что у нового тела такие крепкие кости. Стена вдребезги, от потолка остались только дыры, пол весь в трещинах, повсюду раскиданы громадные каменные обломки, а трансформа – почти целехонька, ну, в смысле, еще жива и даже способна самостоятельно шевелиться.

А вот находился я, как ни странно, неподалеку от фамильного склепа Невзунов, умудрившись упасть на смежную с ним стену и до основания ее разрушить. Не знаю уж, метился ли барон специально, или это мне так «повезло», но факт в том, что сейчас я лежал под смутно знакомой, щедро разукрашенной древними символами металлической плитой-дверью, в которой тускло светился кроваво-красный амулет. Тот самый, который мы не так давно изучали с его сиятельством графом Экхимосом и на который у меня имелись определенные планы.

Вот только было одно ма-а-аленькое осложнение: как оказалось, барон тоже времени не терял – пока я валялся без сознания, он умудрился вытащить меня из-под груды тяжелых обломков, распластал по полу, буквально вмяв в него своим тяжелым телом. Судя по неприятным ощущениям в спине, даже попытался сломать позвоночник, но, к сожалению для себя, не преуспел. Зато умудрился вдоволь потрепать мое бесчувственное тело, насажал мне шишек на затылок, помял нагрудную хитиновую пластину, мстительно оторвал правую среднюю лапу, а теперь с остервенением отгрызал вторую. Причем, судя по доносящемуся хрусту и мерзкой щекотке, поселившейся где-то в районе сустава, был уже весьма близок к цели.

– Ничего, что я руки не помыл? – первой отреагировала моя трансформа, выплюнув на шкуру возящегося с моими конечностями лича сгусток ядовитой слюны.

Барон, зашипев от неожиданности, резко поднял голову, так и не выпустив из пасти измочаленную лапу, и зло сверкнул глазами.

– Ш-што?

– Не успел просто, – с грустью добавил я, глядя, как безжизненно свисают с его зубов остатки сухожилий. – Но, надеюсь, это не сильно испортило вам аппетит?

Лич, запоздало припомнив, как я ковырялся этими же самыми лапами во внутренностях его сердитых «дам», с отвращением сплюнул и с ненавистью на меня посмотрел.

– Сдохни, тварь!

– Фу, как некрасиво, – поморщился я, тщетно стараясь спасти хотя бы одну лапу. – И это – благородный маг незнамо в каком поколении, как, однако, измельчали за последние сто лет аристократы! Хотя, может, это – наследие вашего мертвого дедушки? Признаться, он был редкостным лгуном и отъявленным мерзавцем. Однако при всем при том не позволял себе таких вольностей и никогда не опустился бы до того, чтобы, подобно вам, с такой страстью лобызать чужие неостриженные когти.

– Заткни-и-ись!!! – утробно взвыл лич, вынужденно распахнув пасть во всю ширину.

Я, облегченно вздохнув, тут же выдернул оттуда многострадальную конечность, полоснул барона по морде оставшимся набором когтей и, прежде чем этот гад успел опомниться, проворно отпрянул, неловко волоча за собой единственную среднюю лапу.

Увы. Кажется, я ее все-таки потерял: изжеванные мышцы не слушались, суставную сумку мне тоже порвали, поэтому нога отказывалась сгибаться, а из многочисленных ран вместо крови вяло сочилась мутноватая сукровица. Сейчас лапа мне только мешала: здорово замедляла движения, отвлекала. Так что я, недолго думая, просто откусил ее у основания и, отбросив в сторону бесполезную плоть, мрачно уставился на успевшего проораться лича.

– За лапу ответишь, – тихо пообещал, глядя ему глаза в глаза. – Она была моей любимой.

Лич только оскалился и набросился снова.

К сожалению, лишившись важного преимущества, я здорово потерял в маневренности. Все-таки переход с шести на четыре конечности требовал времени, которого у меня не было. Да и глубокая рана в животе доставляла ощутимое беспокойство. Пока-а она еще закроется… Даже для боевой трансформы необходимо хотя бы полчаса, чтобы зарастить такие серьезные повреждения, а быстро бегать требовалось уже сейчас. Неудивительно, что сорвавшийся с места барон настиг меня в два счета и тут же вцепился клыками в бок, пытаясь опрокинуть навзничь.

Упасть я, правда, не упал – успел вонзить в пол когти и, понимая, что если упаду, то потом больше не встану, смог-таки удержаться на ногах. Однако лич тут же поменял тактику и вместо того, чтобы прижать меня к полу, наоборот, ловко поддел снизу передними лапами и, умудрившись зацепить свежую рану на животе, буквально подкинул в воздух. После чего с силой швырнул, и от очередного увечья меня не спасли ни когти, ни защита от боли, ни жалкая попытка увернуться.

Увы еще раз: хоть лететь мне пришлось недолго, мощь нового удара была такова, что принявшая меня в свои ласковые объятия ближайшая стена аж застонала. Как-то жалобно, натужно, тревожно. Покрылась сетью мелких трещин. Лишилась красивых барельефов по краям. Но при этом все-таки устояла. И она бы точно смогла выдержать мое осквернительное присутствие и дальше. Справилась бы даже с двойной нагрузкой, если бы, конечно, я не дотянулся до охранного амулета в двери и, присосавшись голодной пиявкой, не высосал его начисто.

Времени на это ушло совсем немного: всего один судорожный вздох и моя торжествующая ухмылка, после чего магический ключ мгновенно потускнел. Почти сразу лишенное магической подпитки заклятие подозрительно быстро испарилось, стена подо мной опасно просела, словно ее лишили опоры, а я с беспокойством почувствовал, что снова стремительно падаю.

И опять – головой вниз!

Грох! – с диким скрежетом рухнула лишившаяся подпорки дверь.

– Демоновы ляжки! – сдавленно ругнулся я, чувствительно приложившись мордой о камень.

– Что ты надела-а-ал?! – истошно завопил барон, тут же кинувшись за мной, но я уже пришел в себя и, резво вскочив на ноги, со всей доступной скоростью ринулся внутрь склепа.

У нас – некромантов – есть одна маленькая слабость: мы любим прятать свои тайны в чужих гробницах. Будь то фамильная сокровищница, источник нашей силы, древние артефакты или просто секрет создания нового вида зомби. Собственно, именно по этой причине фамильные склепы магов всегда защищены самыми мощными заклятиями. И господин барон отнюдь не был исключением. Поэтому я изначально планировал наведаться в этот склеп с весьма прозаической целью – поживиться. В первую очередь, дармовой силой, которой охранный амулет буквально дышал, и какими-нибудь полезными штучками, которые вряд ли защищались бы без веских причин.

Да, каюсь – я все-таки солгал графу, сказав, что заклятие на двери склепа стандартное. Но если бы я заявил, что оно весьма и весьма для меня интересно, то он бы тут же позвал туда светлого. А с Лиуроем я не собирался делиться ни при каких условиях. Ни источником, ни информацией. Поэтому умолчал об истинном назначении «простенького» амулета, который почуял почти сразу, как только ступил на земли Невзунов. Заранее отослал светлого подальше от склепа. Приложил все усилия, чтобы попасть туда первым. После чего сделал честные глаза и, стараясь сохранить лицо невозмутимым, нагло соврал.

А вот сейчас лихорадочно оглядывался в поисках источника.

В склепе, как и следовало ожидать, было темно, как у светлого… под мантией. Холодный пол, высокий, убегающий куда-то ввысь потолок. Висящая по углам, никем не тронутая паутина. Голые стены, лишенные каких бы то ни было украшений. Два ряда мрачного вида постаментов, расположенных вдоль основного прохода. Такие же мрачные каменные гробы, накрытые тяжелыми, исписанными неразборчивыми каракулями крышками…

Кажется, в этом склепе покоилось сразу несколько поколений славных и не очень славных предков барона. Обычные люди, простые маги, весьма хорошие маги и даже, насколько я знаю, как минимум один некромант. Не так много народу, конечно, как могло бы быть, всего три десятка человек, что для столь древнего рода – сущая мелочь, но, видно, здесь находились лишь достойнейшие из достойных. Иначе никто не стал бы разоряться на дорогие саркофаги.

Магических светильников тут, разумеется, не было. Подставки под факелы пустовали – видимо, барон заглядывал сюда нечасто. Однако для того, чтобы сориентироваться, мне хватило всего доли секунды. В первую очередь, потому, что я смотрел не глазами, а всей поверхностью тела. И ею же пытался ощутить, с какой именно стороны исходят пронизывающие все пространство склепа мощные силовые линии, источник которых мне требовался позарез.

Самое же удивительное заключалось в том, что линий было поразительно много. Они виднелись буквально повсюду! И все настолько насыщенные, настолько искрящиеся дармовой энергией, что я, оценив их возможности, едва не задохнулся от жадности.

Ну барон, ну хитрец, скрыть такое от Совета?! Как ему только удалось создать (или найти?!) подобный источник? Почему его не заметили раньше? Хотя нет, почему не заметили – как раз ясно: даже я, мэтр с огромным стажем, скорее предвидел возможность поживиться, чем действительно ощутил скопившуюся внутри склепа мощь. А кто-то попроще мог ее вовсе не заметить. И не понять, что за исчерченной рунами дверью скрывается такое сокровище.

Жаль, я не успел разобрать, что за заклятие барон использовал в амулете – выпил его подчистую. А было бы любопытно выяснить, каким образом у него получилось качественно и, главное, так долго скрывать присутствие тут источника огромной силы.

Обычно некроманты пользуются энергией смерти, подпитываясь от созданных ими умертвий и упырей. Чем их больше и чем устойчивее к разрушению их плоть, тем лучше они сохраняют энергию и тем дольше смогут послужить хозяину в качестве внешнего резерва. Еще мы (хотя и гораздо реже, чем светлые) используем энергию живых – как правило, ту ее часть, которая проявляется в момент сильной боли или в процессе умирания. Но смерть – весьма капризная леди. Она любит мешать нашим планам и обычно приходит именно тогда, когда ее меньше всего желаешь видеть.

Конечно, опытному некроманту порой удается отсрочить приход Хозяйки душ и, тем самым, успеть собрать неплохую жатву. Но таких специалистов во все времена было очень немного. Хорошему мэтру нужен не только талант, но и годы, а порой и целые десятилетия практики, которой мы и двести, и даже пятьсот лет назад не могли похвастать. Лично у меня получалось обмануть Ее всего несколько раз. А достичь пика человеческих страданий, чтобы затем аккуратно собрать получившуюся силу и, затаив дыхание от понимания важности момента, заточить ее в рукоять своего ритуального ножа – всего однажды. А тут какой-то провинциальный маг, учившийся, как он сам заявил, лишь по книгам и чужим черновикам, изобретательный, конечно, но отнюдь не гениальный… И вдруг – такой умелец?!

Признаться, в первый момент я едва не растерялся, обнаружив целый океан бесхозной силы. И едва не пропустил стремительный рывок барона, который явно не собирался со мной делиться.

– Во-о-он! – прошипел лич, так торопившийся выдворить меня из склепа, что впопыхах обидно промахнулся мимо моего горла. – Пшел вон отсюда, гаденыш!

– Сейчас, сейчас, – я повел носом, старательно прислушиваясь к собственным ощущениям. – Вот только выясню, где тут можно подкрепиться, и пойду. Вы же не оставите собрата голодным?

– Р-р-рам! Во-о-он, я сказал!!!

– Уже бегу! – радостно откликнулся я, наконец-то уловив правильное направление. После чего резко развернулся и, упав на четвереньки, опрометью кинулся по единственному проходу, словно почуявший запах добычи охотничий пес.

Не знаю, что меня вело – чутье ли, магический голод или же просто стремление выжить, но я мчался на становящийся все сильнее запах смерти так, будто за мной по пятам несся не обычный лич, а как минимум повелитель демонов. Или же сама Хозяйка. Причем того, как я умудрился на своих подгибающихся от слабости лапах добежать до источника быстрее барона, до сих пор понять не могу.

Тем не менее мне это все же удалось: задыхаясь от бега, я резко остановился возле последнего гроба. Повернул налево, проворно юркнул между ним и шершавой стеной. Обдирая бока, с трудом протиснулся в имеющуюся между ними узкую щель. Негромко захрипел, в последний момент испугавшись, что мой костлявый зад туда не влезет. Но все же выбрался с другой стороны без потерь. Злорадно хмыкнул, заслышав дикий скрежет чужих когтей и разочарованный вой более крупного соперника. Ухмыльнулся, поняв, что неожиданно получил неплохую фору. И лишь оказавшись возле невысокого каменного возвышения, спрятанного с трех сторон за мощными колоннами, в недоумении остановился.

На возвышении лежал мальчишка, вернее, уже почти юноша, если судить по едва заметному пушку на смертельно бледных щеках. Обнаженный. Невероятно худой, если не сказать истощенный. Распластанный на камне, как беспомощная лягушка на столе вивисектора. Его руки и ноги были прикручены ремнями к вбитым по краям постамента штырям. Голова запрокинута назад и надежно зафиксирована железным обручем. Живот вспорот. Сизые кишки безжалостно вынуты и аккуратно разложены рядом, точно по секторам тщательно расчерченной вокруг тела гексаграммы. На тощей груди виднелись засохшие бурые разводы, при внимательном прочтении складывающиеся в сложные руны. А слева, как раз там, где навеки застыло некогда полное сил сердце, торчала рукоять ритуального кинжала, от которого во все стороны тонкой светящейся паутиной расходились те самые нити, что привели меня в такой восторг.

Поверьте, я не сентиментальный старик и не легкомысленная барышня, способная при виде крови с тихим стоном осесть на пол, выразительно прикрывая глаза руками. Я многое видел за свою долгую жизнь. В том числе замученных насмерть невольников. Распятых за малейшую провинность слуг. Убитых. Просто мертвых. Воскрешенных и снова убитых. Я видел трупы детей, умерших от истощения; женщин, подвергнувшихся жестокому насилию; и даже ближайших родственников, которым сильно не повезло по жизни и которых, к сожалению или счастью, у меня уже не осталось.

Я также видел, как медленно и мучительно умирал мой учитель, день за днем теряющий не только силы, но и надежду. Видел, как еще более мучительно умирал мой ученик, который не оправдал нашего общего доверия. Более того, сам стоял у секционного стола и бестрепетно вскрывал ему вены… Но мальчишка, совсем еще безусый и ни в чем не повинный мальчишка, единственная беда которого заключалась в том, что он имел несчастье родиться в семье некроманта, та самая, пресловутая чистая душа, в поисках которой многие проводят целые столетия, и совсем юное, полное сил тело, в котором скрывается так много доступной, невероятно легкой для усвоения энергии.

Тело, еще не ставшее мертвым, но уже переставшее быть живым. Остановленное в самый миг умирания. Навеки застывшее на границе между жизнью и смертью. Но при этом обреченное на бесконечные муки. С небьющимся сердцем и еще трепещущей, прикованной к нему душой, растянутой между светом и тьмой, как тонкая связующая ниточка. А по ней, как по руслу высохшей руки, с той стороны беспрерывно текла украденная энергия…

Признаться, при виде такого источника у меня впервые за много лет что-то екнуло в груди. Не от жутковатого зрелища запавших щек и провалившихся внутрь, бешено двигающихся под закрытыми веками глаз мальчишки. Не от вида беззвучно распахнутого рта, откуда не доносилось ни крика, ни даже короткого вздоха. А от внезапного осознания того, что столь красиво говоривший о своей нелегкой судьбе барон посмел поднять руку на своего… сына, наверное? Ведь только родная кровь могла дать ему такой поразительный отклик. И только ею он мог так легко повелевать.

Мне, по воле судьбы не успевшему зачать собственного ребенка и в силу былой одержимости не сумевшему даже толком выкроить время на женщин, было дико видеть проявление такой чудовищной практичности.

Родная кровь… что может быть дороже?!

Конечно, мэтры бывают жестокими и равнодушными. Мы почти всегда невозмутимы, нечеловечески спокойны, хладнокровны и абсолютно безжалостны при проведении обрядов. Этого требует от нас наша профессия. Так нас воспитывают с детства, годами приучая терпеть свою и чужую боль. Поэтому мы никогда не смотрим в глаза своих добровольных или обреченных на это правосудием жертв. Не думаем о том, кем они были и за какие прегрешения попали на плаху, чтобы потом согласиться стать помощником некроманта, за нас все решала королевская воля. И воля Совета. А все наши жертвы, по крайней мере, мои жертвы, не имели ничего общего с тем, что я видел сейчас.

Нет. Этого я никак не смогу понять. И принять, наверное, тоже не сумею. Хотя бы потому, что за последние пятьдесят лет успел о многом подумать и самым решительным образом пересмотреть свои давние заблуждения.

Непроизвольно замерев напротив жертвенника, я стиснул кулаки. Какое-то время невидящим взглядом смотрел на обреченного мальчишку. Затем услышал быстро приближающееся клацанье когтей по полу. С трудом очнулся. Наконец принял решение и, резко наклонившись, рывком выдернул из окровавленной груди чужой кинжал.

Мальчик тут же обмяк. Его шея расслабилась, исхудавшие руки застыли уже навсегда. Многочисленные энергетические нити, исходящие из покрытой бурыми разводами рукояти, тут же поблекли. А когда я мстительно сжал ее в кулаке и, высушив до дна, шарахнул о ближайшую колонну, окончательно угасли.

– Вот так, – мрачно обронил я и обернулся на звук шагов, впервые за долгое время чувствуя нечто смутно похожее на ненависть. – Вот теперь, господин барон, мы наконец поборемся с вами на равных…

Глава 16

На пороге смерти даже последний упрямец становится удивительно сговорчивым.

Граф Экхимос

Остатки кинжала я уничтожил тут же – мстительно прошептав короткое разрушающее заклятие, благодаря которому тончайшее, покрытое сложным рисунком заклинаний лезвие истаяло в моей руке, словно дым, не оставив после себя ни праха, ни пепла, ни даже крохотной пылинки.

Да, вы правы: вопреки голосу разума, я использовал запретное знание, сохранившееся, вероятно, только в архивах АВМ. Но мне, если честно, было глубоко наплевать, что по данному поводу мог сказать Совет. Главное, что это освободило душу прикованного к алтарю мальчика и ослабило убившего его некроманта. А все остальное не имело значения.

По той же причине я не стал дожидаться, пока хозяин кинжала приблизится на расстояние удара, а впервые за последние пятьдесят лет позволил трансформе взять верх и добровольно устранился от процесса управления телом. Ничуть не сомневаясь, что она справится лучше, и справедливо рассудив, что в моем нынешнем состоянии это будет наиболее разумный выбор.

Надо сказать, трансформа изначально создавалась так, чтобы в случае непредвиденной ситуации суметь взять под контроль большинство жизненно важных функций моего сложно устроенного организма. На тот случай, если хозяин вдруг потеряет сознание, его душа вылетит из искусственного тела или, что гораздо неприятнее, сойдет с ума.

Оставшись без «руководства», трансформа должна была самостоятельно сориентироваться и, исходя из внешних условий, начать действовать максимально эффективным образом. Будь то простое бегство от заведомо более сильного противника или же смертельный бой при наличии хотя бы одного шанса на победу.

Я очень долго изучал живых существ. Годами наблюдал за зверьми, птицами и особенно за поведением людей в самых разных условиях. Поставил немало экспериментов, следя за их реакцией на всевозможные раздражители, в том числе на такие, как сильная боль или всепоглощающий страх. И еще задолго до встречи с магистром Твишопом понял одну простую вещь: оказывается, хорошо подготовленное к тому или иному действию тело наиболее эффективно действует без участия разума. На одних инстинктах. Причем чем выше его специализация в том или ином вопросе, тем лучше получится результат. И тем успешнее будет выполнена задача.

Чтобы пояснить свою мысль, хочу добавить, что учитель немного ошибся, когда говорил о способности магов управлять обеими сторонами силы. На самом деле это так, но есть одно крохотное дополнение: некроманты действительно могут использовать большинство заклинаний светлых, и я тому прямое подтверждение. Вот только затраты энергии у нас оказываются несопоставимо больше, чем у талантливых мастеров. Это – особенность нашего дара. Точно так же, как светлые, в принципе, способны работать с заклятиями темных, но при этом истощаются во много раз быстрее, чем самый слабенький некромант.

Собственно, именно по этой причине темные и светлые практически не лезут в область «чужого» искусства. Даже в АВМ молодым некромантам преподаются лишь основы светлого мастерства, да и то – коротким ознакомительным курсом. А светлым, наоборот, рассказывают ключевые моменты нашей работы, не забивая голову деталями и ненужными, как до сих пор считают учителя, подробностями.

Более того, арсенал заклинаний светлых в силу определенных причин весьма богат на боевые заклятия. Их магия более конкретна и обладает высоким «дистанционным» запасом. Они легко работают на больших расстояниях, способны мгновенно отреагировать на любое нападение. С завидной скоростью плетут свои атакующие заклинания и весьма хороши во всем, что требует быстрого ответа.

Тогда как мы по большей части используем силу своих созданий и ею же, как правило, ограничены. Наша магия не знает, что такое файерболы или водяные хлысты, она неспособна к мгновенному мощному удару по врагу.

Для нашей работы всегда нужно время, серьезная подготовка и сочетание множества благоприятных условий, которых никогда не добиться во время скоротечного боя, зато наша магия гораздо более мягкая. Она коварна, почти незаметна, обладает высоким защитным потенциалом, склонна к накоплению и умеет бить точно в цель, не требуя при этом больших усилий.

К тому же она может работать годами, сама по себе, не нуждаясь в подпитке создавшего ее мага. И способна самостоятельно обеспечивать себя энергией, как это бывает, к примеру, с тяжелыми проклятиями.

Собственно, именно поэтому во время создания боевой трансформы мы с учителем приложили максимум усилий, чтобы свести на нет наши общие недостатки. Собранное нами тело стало быстрым, сильным, выносливым и обладало не только собственной волей, но и уникальной способностью подпитываться от внешнего магического источника. Правда, пока оно было привязано лишь к одному-единственному источнику, но это – вещь поправимая. Главное, что оно лучше меня знало, что нужно делать в подобной ситуации.

А сейчас я был зол. Мне, как никогда, хотелось крови. Причем настолько сильно, что чуткая к моим эмоциям трансформа восприняла это желание как прямой приказ и, получив полную свободу действий, утробно взревела. После чего шумно выдохнула, бодро отряхнулась и со всей доступной скоростью ринулась в атаку.

Остальное я помню довольно плохо, потому что на какое-то время превратился в стороннего наблюдателя. Хотя, наверное, вид сцепившихся друг с другом гигантских тараканов вовсе не то зрелище, на которое я мог смотреть с взволнованным придыханием. Мне было противно, не более того. И как-то отстраненно все равно, какой ценой удастся остановить этого гада. Так что я, по большому счету, ничего не потерял, когда отказался на него смотреть. Да и что, скажите на милость, там можно было увидеть интересного?

Оскаленную пасть, чужие клыки, сверкающие прямо возле моих глаз? Кривой острый коготь, с поразительной легкостью вспарывающий кожу на моем плече? Едкую слизь, толчками выливающуюся из широкой раны? Или, может, кому-то страстно хотелось услышать бешеный рев, переходящий в самый настоящий визг, когда мой ответный удар тоже прошел и серьезно повредил личу заднюю правую лапу?

Я смутно помню, как мы с воем и грохотом носились по склепу, попутно снося с предназначенных для них мест каменные постаменты, роняя тяжелые гробы, разбрасывая повсюду старые кости и с трудом уворачиваясь от сыплющихся со всех сторон ударов. Помню, как сам бегал по стенам и потолку в попытке уйти от настойчивого преследования. Как, изворачиваясь подобно опытному гимнасту, прыгал на горбатую спину, тщетно пытаясь добраться до бронированного загривка. Как остервенело грыз чужую кость, когда сумел-таки вцепиться клыками в баронью лодыжку. Как мстительно хохотал, лишив-таки врага подвижности. И сдавленно захрипел, когда вывернувшийся из захвата и навалившийся сверху лич буквально вмял меня в холодный каменный пол.

На то, чтобы перекусить сухожилия на моих верхних лапах, у него ушло меньше секунды. Будучи в заведомо более выгодном положении, он успел глубоко вонзить когти в мою нагрудную пластину и даже добраться до второго слоя защиты: разодрал спрятанную под экзоскелетом чешую. Затем с жадным урчанием вгрызся в нежное нутро. Торжествующе взвыл, предвкушая быструю победу. И не особенно волновался из-за лихорадочно бьющегося под ним тела или острых когтей, которыми оно тщетно пыталось пробить его броню на обманчиво уязвимом животе.

В тот момент, надо признать, я как никогда оказался близок к поражению. Трансформа отчаянно сопротивлялась, пытаясь ослабить захват и используя для этого все отпущенные природой и создателями способности. Она даже смогла вцепиться зубами в плечо лича, с хриплым ревом вырывая оттуда целые куски плоти, однако точный удар чужого хвоста, пришедшийся в основание ее шеи, мгновенно прекратил все попытки к сопротивлению.

Все еще оставаясь в стороне, я с грустью признал, что мое творение оказалось далеко не таким совершенным, как нам когда-то казалось. Жаль, конечно, было терять его в этой схватке. Но за эту ночь трансформа сделала все, что могла. И я честно постарался не мешать ей выполнять мое пожелание.

– Это твой сын? – хрипло прошептал я, ненадолго перехватывая управление над обмякшим, потерявшим большую часть способностей телом. – Невзун, неужели ты сделал источник из собственного сына? Почему?

Не особенно надеясь на ответ, я кинул быстрый взгляд в угол, чтобы убедиться, что мальчик действительно мертв, и с сожалением отвернулся: увы, я не заметил сразу, но в то время, пока мы портили убранство склепа, ограждающие тот угол колонны тоже не устояли. И, не выдержав одного из ударов, все-таки обрушились вниз, завалив мертвого мальчика и став для него своеобразной могилой.

Что ж… он хотя бы умер свободным. В то время как я, кажется, слишком близко подобрался к последнему рубежу.

– Это не сын, – совершенно неожиданно отозвался в этот момент некромант, уже нацелившийся закончить схватку единственным верным ударом. – Всего лишь бастард. Жалкий, бестолковый, не пригодный ни к чему иному сопляк, который в кои-то веки смог быть мне полезным.

– И ты обрек его на бесконечное умирание только ради того, чтобы стать сильнее?

– Я сделал то, что посчитал нужным! – отрезал барон. – А мальчишка послужил моим целям! Только для этого он и был рожден!

Вот, значит, как?

У меня внезапно открылись глаза и едва не перехватило дыхание от новой мысли, а неверящий взгляд сам собой остановился на матово-серой стене за спиной лича.

Демоны, ну как же я мог забыть?! Получается, что все это: разрушенный замок, построенный на переплетении мощнейших силовых линий, весьма удачно разорившееся баронство, оскудевшие торговые тракты, погибшие люди, поразительно быстро расплодившаяся нежить, вовсе не являлось последствиями необдуманных действий одного свихнувшегося некроманта! Не зря же Экхимос обратился именно ко мне. Не зря встревожилась хотя бы какая-то часть Совета. И не зря Лиурой что-то там лепетал про велльскую чуму… Ох, чует мое сердце, совсем не зря. Да еще дневники эти треклятые не вовремя всплыли!

– Дурак, – едва слышно прошептал я, когда на морде обрадованного моим озарением лича расплылась понимающая усмешка. – Ну какой же ты наивный дурак…

– Думаешь, я поведусь на эту уловку? – на мгновение скосив глаза, ухмыльнулся некромант. – И повернусь посмотреть, что ты там увидел за моей спиной?

– Не поворачивайся, – покорно согласился я, закрывая глаза. – Только заканчивай побыстрее. Я слишком давно не спал, чтобы тянуть с этим важным делом лишнюю пару минут.

– Как пожелаешь, – издевательски поклонился лич и потянулся вперед. Широко распахнул смердящую пасть, обдав меня тяжелым дыханием. Напрягся весь в предвкушении. Едва не задрожал, неотрывно глядя на беспомощно распластавшуюся жертву, которая больше не пыталась сопротивляться…

А потому не заметил, как позади что-то коротко вспыхнуло и, мгновенно разросшись в полноценный файербол, с силой шарахнуло его по темечку. Да так удачно, что от удара голову лича буквально разнесло на куски, щедро облив меня липкой зеленоватой слизью, изгадив пол на несколько шагов в округе, живописно уляпав большую часть опрокинутых гробов и гарантированно испортив всю красоту покрывающих их надписей.

В склепе завоняло отменной тухлятиной. Да так сильно, что даже меня затошнило. И этот запах стал особенно тревожным, когда обезглавленное тело медленно повалилось на меня сверху и умудрилось выплеснуть из обожженной, мерзко воняющей горелой плотью шеи еще одну, весьма немаленькую порцию едкой слизи.

Я машинально сжал губы поплотнее, чтобы не сглотнуть ненароком. Затем попытался подняться или хотя бы отшатнуться, но быстро вспомнил, что у меня сломаны шейные позвонки, и лишь с отвращением сплюнул.

– Вот же гадость!

– Гадость, конечно, но все же не такая, как та, которую ты сотворил со мной! – сварливо отозвался из темноты подозрительно знакомый голос, а мгновением позже на труп некроманта с легкостью запрыгнул огромный черный таракан. Который, с удобством усевшись на мертвом личе, удовлетворенно хмыкнул, а потом вперил в меня гнетущий, тяжелый, на редкость недовольный взгляд.

Я слабо улыбнулся.

– Доброй ночи, учитель. Спасибо, что помог.

– Не смей называть меня учителем! – взвился мастер Люборас Твишоп, бывший магистр гильдии светлых магов, некогда – законный глава Совета магов и по совместительству мой бывший наставник, несгибаемый дух которого оказался заперт в теле мерзкого таракана. – Как ты мог так со мной поступить?! Как у тебя хватило наглости запихать мою душу в какое-то мерзкое пособие для некромантов?! А потом превратить в это гадкое, мелкое, совершенно отвратительное существо, хотя я всю жизнь ненавидел насекомых?!

Я устало прикрыл веки – единственное, чем еще мог хоть как-то шевелить.

– А разве вы не помните, как это произошло?

– Нет!

– Жаль, – искренне вздохнул я, с облегчением подумав о том, что все-таки сдержал свое обещание. – Но если вы сумели вспомнить себя, то, вероятно, просмотреть мои воспоминания не составит для вас труда. Заклинание возвращения памяти – это же ваше любимое детище, я всего лишь его немного усовершенствовал.

Таракан с подозрением оглядел мою покрытую слизью морду и странно хмыкнул.

– Это я как раз хорошо помню, а остальное – как в тумане. Особенно тот момент, когда это тело заняла твоя душа, а не моя, как планировалось. Но если ты готов открыться…

– В любое время, учитель, – тихо сказал я и, твердо встретив пристальный, невероятно острый взгляд старого друга, мгновенно провалился в темноту.

…Эксперимент шел именно так, как я и прогнозировал: медленно, осторожно, постепенно набирая обороты. Полный до краев источник, который мы с учителем разрабатывали годами, а затем старательно наполняли нужной нам энергией, работал стабильно, без срывов, охотно откликаясь на движения моих пальцев и с каждой минутой раскрывая резервы все больше.

Признаться, им я горжусь чуть ли не больше, чем созданием искусственного тела. В первую очередь, потому, что именно я придумал, как преодолеть известный порог силы, который являлся нашей вечной проблемой. И я же нашел отличный способ безопасно его наполнить, хотя для этого мне пришлось не только годами сидеть в королевских пыточных и лечебницах для безнадежно больных, но и вложить немало собственных сил, чтобы уравновесить скапливающуюся внутри энергию смерти.

Учитывая наши запросы, величиной он получился с детскую головку, хотя обычные источники не превышают по размерам человеческий кулак. А простые амулеты-накопители, от которых мы заимствовали принцип сложения сил, и того меньше.

Но мы специально сделали его именно таким: в виде сферы, обладающей максимальной устойчивостью. А снаружи ее покрывало охраняющее заклятие, которое позволяло расходовать силы постепенно, сдержанно, не допуская ни резкого сброса, ни рывков текущей от него к образцу энергии, ни чрезмерного уменьшения потока.

Нам требовалось именно медленное наполнение ауры объекта. И медленное течение основных фаз эксперимента. Для того чтобы я успел привязать к образцу нового хозяина, при этом полностью отделив его от собственной ауры и таким образом полностью устранив свое влияние на образец.

Мастер Твишоп был на удивление терпелив. Он не мешал мне работать, никак не комментировал наши действия и даже не подал голоса, когда я слишком резко дернул одну из привязывающих меня к образцу ниточек и едва не испортил весь рисунок. К счастью, я вовремя заметил ошибку, и трагедии удалось избежать. На что учитель отреагировал лишь беззвучным вздохом и легким подрагиванием век, которое я тем не менее заметил. После чего постарался более внимательно следить за собой и за ним, хорошо понимая, что со стороны может быть виднее.

Собственно, именно благодаря этому мне удалось избежать предательского удара в спину – увидев, как дернулся в стазисе учитель и как диковато расширились его глаза, я понял, что происходит что-то нехорошее.

Заподозрив неладное, резко повернулся и едва успел уклониться от нацеленного точно мне в сердце ритуального кинжала. В итоге заполучил глубокую рану на левой стороне груди – чуть выше крупных сосудов, и вместо того, чтобы рухнуть плашмя, заливая своей кровью образец, тяжело оперся на угол секционного стола и, зажав рукой кровоточащую рану, неверяще посмотрел на проворно отскочившего назад ученика.

– Нев… что ты делаешь?!

– А разве непонятно? – с издевкой отозвался последний на тот момент, как мне казалось, представитель славного рода Невзунов. – Неужели вы забыли золотое правило некромантов – верить только мертвым, учитель?

Проклятье!

Я ошарашенно моргнул, с трудом веря в то, что это сделал мой собственный ученик, который годами, десятилетиями перенимал у меня сложную науку и которого я, вопреки правилам, старательно берег, ни разу не уложив на ритуальный жертвенник, чтобы прочувствовал всю сложность и жестокость нашей профессии.

Я верил ему… Да, демон меня побери! Действительно верил! Передал ему все свои дела! И даже дела гильдии, с удовольствием видя, что он управляется с ними гораздо лучше!

Я был готов рекомендовать его на свой утомительный пост в качестве заслужившего эту честь преемника! Даже подготовил приказ о назначении, который осталось лишь заверить у главы Совета! И только ему, единственному из всех, доверил тайну своего хитроумного, предусмотрительного, но безмерно уставшего от жизни наставника!

И что я за это получил?!

– Мне надоело постоянно выглядывать из-за вашей спины, учитель, – спокойно подтвердил мои подозрения Нев, выразительно качнув на руке окровавленный кинжал. – Нет, не старайтесь дотянуться до ограждающих заклинаний – сегодня утром я их отключил. А все ваши вспомогательные заклятия обезвредил. Управление стазисом я тоже перекинул на себя, поэтому магистр вам ничем не поможет. Да и образец я заранее отсоединил от источника, чтобы у вас не возникло соблазна им воспользоваться. Склеп я проверил. Ваши ловушки убрал. Так что, если у вас в запасе не осталось какого-нибудь совсем уж неожиданного козыря, уйти вам не удастся.

Я сжал челюсти.

– Чего тебе не хватало в жизни?

– А вы как думаете?

– Неужели денег? А может, власти? – презрительно выплюнул я. – Разве я мало тебе ее дал?

Он ощерился.

– Аппетит, как вы любите говорить, приходит во время еды. А я больше не желаю быть вашей тенью. Двадцать лет в услужении, двадцать проклятых лет, за время которых я так и не достиг своего потолка! Вам не кажется, что даже для некроманта это многовато?

– Наше ремесло не терпит спешки, – сухо заметил я, чувствуя, как разливается по телу отвратительная слабость.

Нев только расхохотался.

– О да! Конечно! А может, просто дело в том, что вам не нужны конкуренты?!

Я устало опустил плечи.

– Болван. И как ты собираешься объяснить Совету мое исчезновение? Думаешь, у них не возникнут вопросы? Или полагаешь, тебя не подвергнут проверке?

– Это вас уже не касается, учитель, – снисходительно усмехнулся Нев. – Я спокойно вас убью, заберу силу, потом подкину труп поближе к тому месту, где любят собираться горячие головы из числа светлых, вы ведь знаете, что в столице уже начались первые волнения? Слышали, что пророчат оракулы?

– Они несут бред, – поморщился я. – Я только сегодня говорил об этом на Совете и убеждал коллег, что для глупых слухов нет никаких оснований.

Нев покровительственно улыбнулся.

– Пока – нет. Но вот если в подвале одного из мест для тайных сборищ молодых дураков, которые уже сейчас кричат о предательстве темных, найдут ваш остывший труп, как считаете, сколько времени пройдет, прежде чем Темная гильдия поднимется мстить за вашу смерть?

Я побледнел.

– Ты хочешь развязать войну?!

– Не-э-эт, – с нескрываемым удовольствием протянул Нев, с мстительной радостью всматриваясь в мое искаженное лицо. – Это не я хочу ее развязать, но она непременно скоро начнется. И именно вы станете ключевой фигурой и поможете мне это сделать. Старого пердуна уже не хватятся – для всех он умер несколько лет назад, так что я смогу спокойно забрать и его силу тоже, не объясняя потом, почему ее стало так много. А вы, учитель… Вы со своими странными принципами и совсем уж неприемлемым стремлением избегать политических дрязг, очень скоро прославитесь. О вас будут говорить на каждом углу, в каждом доме Сазула, и абсолютно все будут в курсе, что вас убили светлые. Точно так же, как все будут совершенно точно знать, что это именно ваша рука нанесла последний удар по хрупкому здоровью магистра Твишопа. Я об этом позабочусь.

– Мразь! – тихо выдохнул я, шалея от мысли, что не заметил в этом ублюдке опасной ереси.

Нев издевательски поклонился.

– Благодарю. Я очень старался идти по вашим стопам. Хотя для человека, руки которого запятнаны кровью десятков тысяч каторжников, вы по-прежнему чересчур эмоциональны.

Я мрачно сверкнул глазами.

– Ах да… – вспомнил внезапно Нев и широко улыбнулся. – Ваше изобретение я обязательно заберу себе. Дневники у меня есть, основы мне тоже известны, так что не сомневайтесь – я доведу этот эксперимент до конца. В своих, разумеется, интересах. Правда, с ним придется повременить, думаю, пятидесяти лет будет вполне достаточно, чтобы мир позабыл о вашем существовании и о драгоценных для науки трудах. А когда срок стазиса (да, я продлил его, вы знаете?) наконец истечет, я смогу обнародовать результаты и внесу свой посильный вклад в развитие темного искусства. Что, надо полагать, принесет не только существенную выгоду, но и упрочит мое положение в гильдии, если, конечно, к тому моменту она еще будет существовать. Как вам такой план, учитель?

– Дерьмовый у тебя план! – прохрипел неузнаваемым голосом учитель, и в то же мгновение мою спину ожгло огнем.

Не удержавшись на ногах, я все-таки осел на пол, успев вытащить из потайных ножен на правом предплечье ритуальный кинжал. Однако этого уже не понадобилось, потому что разозленный до предела магистр, а мастер Твишоп, хоть и стал немощен, вопреки моим заявлениям Неву все-таки сохранил какую-то часть своих сил и, к огромному удивлению Нева, смог не просто приподняться, но еще и швырнул в предателя свой знаменитый файербол. С которым и тридцать лет назад не мог соперничать ни один светлый и который, чудом не задев меня, сочно влепился в грудь моего ученика, буквально отшвырнув его на противоположную стену.

Я не знаю, каких усилий стоило учителю совершить этот невероятный подвиг – стазис отбирал так много сил, что мне трудно представить, какой силой воли надо обладать, чтобы сесть под его воздействием. Но в тот момент я об этом не думал – завидев, что заживо горящий, но еще не сдавшийся Нев поднял руку с кинжалом, я буквально взвился на ноги и загородил престарелого наставника собой.

До меня слишком поздно дошло, что проклятый упрямец целился вовсе не в него, нет. Он метнул свой кинжал прямиком в источник! Тот самый, разрушение которого делало бессмысленным все наши приготовления! И от которого зависела жизнь магистра!

Я замер, когда увидел, как медленно, будто во сне, разлетается вдребезги все, что составляло смысл моей жизни. Как щедро выплескивается из пробитой сферы копившаяся десятилетиями сила. Как бессмысленно она разливается вокруг, неумолимо утекая в никуда. И как страшно меняется лицо мастера Твишопа, до которого тоже начало доходить, что в скором времени он безвозвратно умрет.

– Будьте вы прокляты со своими экспериментами! – прохрипел Нев, когда под неподвижным взглядом магистра его тело охватил бешеный огонь. – Без силы! Без знаний! Без памяти! Пусть у вас никогда и ничего не полу…

Я вздрогнул, заслышав слова ритуального проклятия, и машинально взмахнул рукой, затыкая безумцу рот. Затем повернулся к смертельно бледному учителю, который уже без сил опускался на ложе. Встретил его обреченный взгляд, в котором неожиданно появилось смирение. Понял, что жить ему осталось всего несколько коротких вздохов, и со злостью сжал зубы.

А потом решительно стиснул кулаки. Отогнал от себя ненужные мысли. Хладнокровно подсчитал, сколько у меня осталось времени и, наложив кратковременный стазис на собственную рану, быстро шагнул в сторону.

Погасить волю извивающегося от боли ученика не потребовало много сил. Гораздо сложнее оказалось поднять его обмякшее, обгоревшее до неузнаваемости, но еще живое тело и аккуратно опустить на место разбитой сферы. Затем подключить оборванные кинжалом нити заклятия. Заново подготовить их к работе. Воссоздать структуру управляющего заклинания, принести новые инструменты и, вспомнив тонкости человеческих жертвоприношений, шагнуть к распятому телу.

Что ж, он сам выбрал свою смерть. Предательство не прощается нигде и никогда. А я, хоть и считал предателя когда-то своим, сейчас не был способен ощущать даже смутный намек на жалость. В конце концов, теперь это – лишь подопытный материал. Не хуже и не лучше обычного. Впрочем, нет. Он все-таки лучше, чем те бедолаги, которые добровольно ложились на мой алтарь: некромант в обряде – это знатная добыча.

Первый надрез на обгоревшей коже я сделал сам, умело отделяя еще живую плоть от костей. Не обращая внимания на сдавленное мычание, аккуратно разметил места для секции. Нанес все необходимые руны. В полном молчании обработал сперва одну руку бешено бьющегося ученика, затем вторую. Перешел на грудь, живот и наконец ноги, испытывая даже нечто вроде приятного удивления от того, что крови из спекшейся от жара кожи вытекло совсем немного. После чего закончил с предварительной подготовкой. Не глядя на хрипло воющего предателя, зачаровал нужные мне инструменты, позволив им продолжить этот кровавый труд. И, на мгновение холодно взглянув в выпученные, полные ужаса глаза, в которых с удовлетворением прочел понимание, равнодушно отвернулся.

– Я нашел для вас новый источник, учитель, – сухо бросил я, осторожно коснувшись ладони магистра, больше не чувствуя в ней биения жизни, не слыша его дыхания и не видя света в бессмысленно глядящих в потолок глазах. – Долгое умирание – прекрасный способ наполнить энергией смерти емкость почти любой величины. Я знаю, вы этого не слышите, но ничего не поделаешь – посмертное проклятие некроманта нам придется нести вместе. Я попытаюсь разделить его поровну: отдам вам свою силу, потому что без этого вам не выжить, а взамен заберу память о прошлом; себе же возьму то, что осталось, – вечную немощь, благодаря которой вы будете жить. Хотя бы потому, что для меня всегда было делом чести – отдавать такие долги.

Кинув последний взгляд на умершего магистра, пожертвовавшего ради меня остатками жизненных сил, я так же резко отвернулся и приблизился ко второму ложу: образец был полностью готов к процедуре слияния. Осталось только запустить процесс, завязать его на диковато хрипящем ученике и сделать так, чтобы с моей смертью он не остановился. Ведь времени почти не осталось – стазис на ране подошел к концу. Еще пара минут, и мои силы тоже закончатся… Жаль, конечно, что я уже не увижу результатов. Но хотелось бы надеяться, что все удастся. Ведь если это так, значит, я прожил свою жизнь не зря. И умру, как мне кажется, достойно.

Приподняв когтистую пятерню подопытного образца, чтобы соединить ее с исхудавшей кистью учителя, я активировал заклинание-ключ и слегка удивился тому, что пальцы в моих руках потеплели. На мгновение нахмурился, не ожидая такой быстрой реакции, ненадолго задумался над причинами, а потом чуть не отшатнулся, внезапно вспомнив, что до сих пор не оборвал самые важные нити, связывающие мою ауру с телом. После чего буквально отбросил от себя заметно порозовевшую лапу. Шарахнулся прочь, чувствуя предательскую слабость в ногах, и застонал, поняв, что только что инициировал процесс переноса сознания, но не того, которое требовалось!

– Демон! – непроизвольно вырвалось у меня при виде того, как стремительно протянувшиеся от Нева нити опутали мое тело и тут же соединили его с образцом. – Нет! Нет, так не должно быть! Это неправильно!!!

Но заклинание заработало в полную силу, выбирая тот вариант течения обряда, который требовал наименьших затрат. Я сам когда-то настроил его именно на такую работу. А теперь оно безжалостно обрывало более слабые нити, которые я успел привязать к мертвому наставнику, и рушило все мои расчеты! Ломало все планы! Портило все то, к чему я так долго шел!

Более того, силы от умирающего некроманта-недоучки поступало к трансформе так много, что мне не удалось не только отключить, но даже сколько-нибудь замедлить начавшийся процесс. Я с ужасом обнаружил, что больше не могу на него повлиять! А когда окончательно понял, что буквально распадаюсь на части, едва не завыл в голос.

К этому моменту мое туловище было полностью покрыто ярко светящимися нитями. Мысли отчаянно путались. Тело слабело с каждым мгновением, отдавая все силы на то, чтобы оживить сделавший свой первый неуверенный вдох образец.

Услышав его, я с горечью понял, что эксперимент все-таки увенчается успехом. А когда увидел, как за край стола в судорожном движении ухватились те самые пальцы, которые я только что держал, в то время как мои практически перестали слушаться, во мне словно умерло что-то важное. Какая-то неотъемлемая часть, которая, наверное, отвечала за страх.

Потому что с этого мига я перестал чувствовать что бы то ни было. Мне стало все равно, что будет дальше. Я почти ослеп, оглох, потерял ориентацию. Но в этом был и немаловажный плюс – до меня наконец перестали доноситься неприятные чавкающие звуки, с которыми зачарованные ножи и пилы вгрызались в изуродованное тело Нева.

Лишь в самый последний момент мой блуждающий взгляд упал на стоящий поодаль стул, на котором валялась старая, истрепанная, но дорогая моему сердцу книга, с которой я когда-то начинал свое долгое обучение. Простая книга в кожаном переплете, золотым тиснением на корешке и личной подписью великого темного мага, который когда-то не отказался стать моим первым наставником. Именно сверкнувшая на корешке надпись привлекла мое внимание. И только благодаря упавшему на нее лучику света я смог наконец сообразить, что нужно сделать.

Судорожно вздохнув, я выбросил в ту сторону дрожащую от напряжения руку. В последнем усилии шепнул управляющее заклятие. Едва держась на ногах, забросил будущее вместилище для духа на грудь мастера Твишопа и только тогда с тихим вздохом упал. Но в самый последний момент все-таки вспомнил еще об одной важной вещи. Без колебаний прошептал вторую несложную формулу, открывая расположенный в соседнем зале и ждущий только приказа телепорт. А когда ощутил, что больше не могу говорить, с усилием шевельнул губами, произнося про себя заклятие левитации.

И умер, совершенно точно уверенный в том, что мое мертвое тело мгновением позже окажется очень далеко отсюда. Именно там, где его появление не вызовет подозрений Совета и не приведет в этот склеп толпу жаждущих правды дураков.

– Пятьдесят лет, – едва слышно прошептал замерший на трупе барона Нич, всматриваясь в мою бледную физиономию, на которой до сих пор не истаяли следы давнего раскаяния. – Ты проспал в стазисе ровно пятьдесят лет. А перед этим сумел впихнуть мой возмущенный произошедшим дух в первый попавшийся предмет, где я мог поместиться. И после этого обращался со мной, как с каким-то фамильяром?!

– Я не должен был рассказывать, – криво усмехнулся я. – Проклятие некроманта – настолько тонкая вещь, что постороннее вмешательство способно сделать его пожизненным. А Нев, хоть и не доучился до конца, все же был неплохим магом. Так что я не имел права рисковать.

Нич раздраженно дернул усами.

– Понимаю… Значит, тебе удалось разделить посмертное проклятие на нас двоих? И ты по доброй воле лишился почти всей своей силы?

– Кто бы мог в то время отнять ее без моего согласия? Даже у вас бы это не получилось без риска превратиться в какого-нибудь уродливого зомби.

Таракан хмыкнул.

– Это правда. Тогда ты по праву считался одним из лучших мастеров своей гильдии.

– Мэтров, учитель, – поморщился я. – Не мастеров, а мэтров. Несмотря на то что моим последним и самым лучшим, вероятно, наставником был светлый магистр.

Нич неожиданно хихикнул.

– Так уж и лучшим?

– Да, – так же неожиданно, хотя и слабо улыбнулся я. – И я выполнил данное ему обещание. Правда, с небольшим опозданием, но ведь важен сам факт?

– Э-эй! Эй, не спи! – внезапно всполошился таракан, когда я обмяк. – Гираш! То есть нет – ты же на самом деле не Гираш, а… Какая разница?! Очнись, ученик! Я еще не все тебе сказал!!!

Я попытался снова улыбнуться (как же приятно видеть, что магистр все так же сварлив и по-прежнему прячет чувства под маской престарелого самодура!), но смог только закрыть глаза и выдохнуть последнее, что было важным:

– Никакого магического контракта между нами не было, учитель. Кроме того, что мы подписали в день вашей официальной смерти.

Он растерянно замер.

– Что?!

Но я его уже почти не слышал. Хотя еще успел увидеть, как ошарашенно застывший таракан сперва принялся мерно раскачиваться на тоненьких лапках, всем видом выражая потрясение, а потом вдруг подпрыгнул и куда-то умчался.

Может, я поступил жестоко, скрывая от него правду так долго. Но я никогда не стал бы привязывать его к себе таким низким способом. А вот обмануть, запугать для пользы дела и продемонстрировать свои познания по управлению неживыми предметами – сколько угодно. Я же некромант. Коварный, зловредный и просто обожающий делать старым друзьям всякие гадости. А то, что каждая вспышка гнева или простого негодования на крохотный шажок приближала наставника к истине, уже десятое дело.

Да. Теперь действительно десятое.

Мне же осталось только наслаждаться заслуженным покоем и с затаенным сердцем гадать: придет ли за мной сама Хозяйка душ? Заинтересуется ли таким необычным экземпляром, как ловко избегавший ее внимания некромант, которому она назначила встречу почти пятьдесят долгих лет назад?

Что ж. Будем считать это своеобразным экспериментом: опасным, чуточку безумным, но при этом ужасно интересным. Экспериментом, который я, смею надеяться, все-таки доведу до логического конца.

Глава 17

Лишь когда свет окончательно уничтожит тьму, наступит беспросветный мрак.

Книга Бытия

Говорят, некроманты – любимчики смерти, и для каждого из нас приготовлено совершенно особенное посмертие. Большинство обывателей считают, что мы заключаем с Хозяйкой душ сделку, покупая себе вечный покой ценой множества загубленных жизней. Некоторые, наоборот, верят, что после смерти в качестве наказания за земные прегрешения нас ждут страшные муки. А кое-кто наивно полагает, что некромантам известен некий секрет, который мы сумели выпытать у мертвых, и именно поэтому не испытываем страха перед неведомым.

Все это полный бред.

Никаких сделок со смертью мы не заключаем. Наказывать нас за доставшийся по наследству дар нелепо. А мертвецы, к нашему огромному сожалению, не рассказывают, что происходит по ту сторону черты. Иными словами, после смерти никаких привилегий перед остальными темные маги не имеют. Единственный плюс нашего положения заключается в том, что мы не боимся боли и досконально изучили процесс умирания. Но не думаю, что это каким-то образом может повлиять на результат.

Собственно, я был готов ко всему, когда мой разум поглотила кромешная тьма. К торжественному гласу с небес, идущему со всех сторон злорадному хохоту, задушевному разговору, холоду, обжигающе яркому свету, к чему угодно, кроме того, что окажусь в том же самом месте, где моя душа отлетела от тела.

Не узнать замок барона Невзуна было невозможно, несмотря на то что выглядел он совсем не так, как я помнил. Разгромленный холл снова был целым и сиял безупречной чистотой. Сорванные с петель и измочаленные в щепы двери висели на положенных местах. На тщательно оштукатуренных стенах и недавно побеленном потолке не виднелось даже крохотной царапинки. В разожженном камине весело и по-домашнему уютно потрескивал огонь. Возле него стояли два старых кожаных кресла. А на каминной полке загадочно посверкивал хрустальными гранями пузатый графин с темнеющей на дне темно-красной жидкостью, словно старый барон минуту назад вышел и вот-вот собирался вернуться с новой бутылкой.

– Кто вы? – Испуганный детский голос застал меня врасплох и вынудил отступить на шаг, одновременно рыская по холлу глазами в поисках источника голоса. – Что вы делаете у меня дома?

Я наконец заметил выглядывающие из-за кресла голые пятки и как можно более мирно предложил:

– Может, сперва выйдешь? Поговорим.

Из-за кресла показалось безусое, на редкость худое и густо покрытое веснушками лицо, обрамленное непослушными рыжими волосами, и я удивленно приподнял брови: откуда тут взялся мальчишка? Он же мертв, впрочем, как и я. Но почему его душа осталась в замке вместо того, чтобы отправиться на перерождение?

– Ты что здесь делаешь? – осведомился я, находясь на редкость в благодушном настроении.

Мальчишка беспокойно зыркнул в сторону двери и неохотно признался:

– Прячусь.

– От кого?

– Хозяина боюсь.

– Барона, что ли? – удивился я. – А какое тебе до него дело? Почему не уйдешь? Тебе же можно!

Пацан неожиданно шмыгнул носом и выбрался из-за кресла целиком. Все такой же худющий, в замызганной серой рубахе и латанных-перелатанных штанах с огромными дырами на коленках.

– Не могу я отсюда уйти, господин. Решетка на воротах не пускает.

Я удивленно приподнял брови.

Не дело это, что по замку призраки болтаются. Ладно я, у меня трансформа живучая, так что какое-то время мой дух побродит по этому месту неприкаянным. Но пацана-то что здесь удерживает? Может, я поторопился и допустил оплошность? Или трансформа чего-то не учла? Но тогда тем более нельзя допустить, чтобы этот дух в кого-нибудь или во что-нибудь вселился – нам только второго лича здесь не хватает.

– И давно ты здесь находишься? – деловито осведомился я, поняв, что должен срочно исправить ситуацию.

Мальчик нахмурился.

– Не помню.

– Так. А через решетку пройти не пробовал?

– Как?! Она ведь железная, господин! – изумился он. – Как я сквозь нее проберусь?!

Я чуть не присвистнул.

– А вот это уже интересно. Ну-ка, пойдем со мной.

Мне действительно стало любопытно и захотелось разобраться, почему невинная душа не может покинуть замок.

Однако когда я протянул руку, мальчишка инстинктивно отпрянул, прикрывая голову. Синие глаза стали большими-пребольшими, в них на мгновение проступил настоящий ужас, а затем тонкие губы упрямо сжались, заостренный подбородок дерзко вскинулся, после чего сопляк ощетинился, как испуганный котенок, сжал кулаки и сердито зашипел:

– Что вам от меня надо?!

М-да. Здорово Невзун его напугал. Даже после смерти страх перед побоями никуда не делся.

– Пойдем посмотрим на твою решетку, – спокойно предложил я, не убирая руки. – Тебя как зовут?

– Вальт, – неохотно признался пацан, неуверенно покосившись на дверь. – Но мама называла Вальтиером.

– Чей ты сын, она тебе сообщила?

– Вам-то что? – неприязненно буркнул он, бочком двинувшись к выходу.

Я пожал плечами и направился следом.

– Ничего. Просто стало интересно, унаследовал ты отцовский дар или нет. И не он ли стал той самой причиной, по которой ты не можешь отсюда уйти.

Мальчишка замер, а потом поднял на меня недоверчивый взгляд.

– Вы что, маг?

– Самую чуточку, – улыбнулся я, стараясь не показывать зубы. – Мы с твоим отцом, можно сказать, коллеги.

– Так это вы его убили?!

– А ты разве помнишь, что произошло? – в свою очередь удивился я.

Вальт побледнел и снова уронил взгляд в пол.

– Кое-что помню. Барона, маму, она от хамелеонки умерла полгода назад. Еще помню алтарь и боль… Сперва барон читал надо мной какое-то заклинание, а потом я, кажется, умер. И видел сон, в котором барон убивает всех слуг и превращается в чудовище, а потом какой-то монстр разрывает его и разрушает наш замок.

– Плохо, – огорчился я. – Воспоминания могут быть ненужной привязкой. Ты помнишь, как именно умер, Вальт?

– Да, – тихо ответил мальчик, и на его скулах выступили красные пятна, а рука машинально коснулась живота, на котором больше не зияла огромная рана.

Я беззвучно выругался. После чего быстро подошел, взял подавленного пацана за руку и, пнув ногой тяжелую дверь, вышел в знакомый коридор. А там, с легкостью преодолев вялое сопротивления Вальта, вытащил его во внутренний двор, который тоже заметно изменился.

Решетка на воротах действительно оказалась целой и выглядела не в пример лучше, чем в реальности. Подъемный механизм тоже преобразился, а недавно смазанные цепи вообще казались новехонькими. Но что самое интересное, по ту сторону решетки маячил полупрозрачный силуэт в развевающихся белых одеждах, при виде которого я озадаченно остановился, непроизвольно вспоминая заклятие для уничтожения призраков, а мальчишка, напротив, встрепенулся и, вырвав руку, со всех ног кинулся к воротам.

– Мама!

При виде него у призрака вырвался жалобный стон, а затем белесоватое облачко на месте его головы сгустилось и обрисовало совсем еще молодое, на редкость привлекательное женское лицо, на котором расцвела удивительно теплая улыбка.

– Мамочка… – прошептал Вальт, подбежав к решетке и с надеждой протянув к женщине худые руки.

Она торопливо качнулась навстречу, словно хотела его подхватить, но в шаге от решетки неуверенно замерла, словно ее что-то не пускало. А затем заметалась возле невидимой черты, задрожала, будто готовилась снова исчезнуть, и едва слышно что-то прошептала.

Мальчишка отчаянно вскрикнул, пытаясь до нее дотянуться, но железные прутья и впрямь оказались для него непреодолимым препятствием. Даже навалившись грудью и просунув сквозь прутья тощие руки, он никак не мог дотронуться до матери.

До меня донесся отчаянный всхлип.

– Мама, пожалуйста, не исчезай! Забери меня отсюда! Мама!

Неслышно подойдя, я внимательно оглядел решетку.

Странно. Ни рун, ни ограждающего заклятия, ни даже простенькой охранки на ней не имелось. Но тогда почему мальчишка не может пройти? И почему призрак начинает истаивать, стоит ему только приблизится на определенное расстояние?

Ах вот оно что…

Я чуть по лбу себя не хлопнул, обнаружив возле решетки проплавленные моей собственной кровью бороздки.

Тьфу ты! Да я же сам нас тут и запер! Но кто знал, что состав окажется настолько сильным, что будет продолжать действовать даже после моей смерти?!

– Подожди, – вздохнул я, пытаясь носком сапога ковырнуть проплавленные в камни линии. – Сейчас попробую тебя выпустить.

После чего торопливо похлопал по карманам, выудил оттуда ритуальный нож. Задумался было над тем, почему я снова одет, если перед смертью скинул даже нижнее белье, но потом махнул рукой – у смерти свои законы. Раз уж мой дух решил, что ему непременно нужно быть одетым, да еще носить давно вышедшую из моды учебную мантию, то пусть носит. Забавно, если мой облик стал прежним, и вдвойне забавно, если окажется, что у меня даже волосы с бородкой снова отросли.

Машинально проведя рукой по роскошной лысине, на которой впервые за много лет появилась густая шевелюра, я усмехнулся. А затем бестрепетно полоснул ножом по запястью и протянул вперед руку, чтобы мгновенно выступившая кровь попала на прутья решетки.

Наверное, это – единственный бонус, который темные получают после смерти: в отличие от светлых, какое-то время магия еще остается нам доступной. Конечно, не вся, а лишь жалкие крохи, но мне должно хватить.

– Как это возможно?! Почему?! – прошептал Вальт, когда кровь вспенилась и с шипением проплавила металл. А затем мальчик поднял голову и посмотрел на меня с новым испугом. – Господин, кто вы?!

– Некромант, – улыбнулся я, пряча нож. – Но меня не нужно бояться. Вообще-то это страшная тайна, но скажу тебе по секрету – мы не все плохие. Так что давай, беги к мамке. А то заждалась уже.

На лице пацана промелькнула растерянность, тут же сменившаяся неподдельным восторгом.

– Спасибо, господин! – выкрикнул он и, не дожидаясь, пока прутья окончательно рухнут, протиснулся в образовавшуюся дыру. В два быстрых шага добрался до облегченно улыбнувшейся матери и с тихим стоном к ней прижался, стремительно превращаясь в такое же размытое облачко.

Это длилось всего мгновение, за которое меня окутало слабым сиянием счастливо рассмеявшихся родственных душ. А мгновением позже крепко обнявшаяся парочка побледнела и бесследно исчезла, оставив меня у решетки в одиночестве.

– Ну вот, совсем другое дело, – удовлетворенно кивнул я, отряхивая руки. – Не хватало еще, чтобы Нич и на том свете попрекал меня незаконченными делами.

– На том свете тебе будет не до этого, – внезапно прохрипел кто-то позади, заставив меня изумленно обернуться. А затем скривиться, как от зубной боли, и с досадой сплюнуть.

– Опять вы, барон? И как я мог забыть, что ваша душа тоже осталась неупокоенной?

– Мир справедлив, – булькнул преобразившийся барон Невзун, с трудом делая шаг навстречу. – Теперь тебе уже никуда от меня не деться.

Надо сказать, выглядел он более чем скверно. Намного хуже, чем даже в облике лича, словно смерть напоследок содрала с него покров лицемерия и оставила лишь то, что в действительности составляло его душу: черную гниль, густым слоем покрывшую ссохшуюся кожу, дряблые веки, набухшие под помутневшими глазами мешки и кривую, изувеченную неведомой силой фигуру, облаченную в дырявые тряпки, уже ничем не напоминающие дорогой камзол.

– Пожалуй, вы правы, коллега, – хмыкнул я, заметив, как черная гниль стекает с барона целыми липкими ручьями и расплывается в огромную маслянистую лужу. – Справедливость – это как раз то, чего вам при жизни так не хватало.

Невзун попытался что-то сказать, но его полуразложившаяся душа уже исчерпала свои резервы. Исхудавшие ноги внезапно подогнулись, в истончившемся позвоночнике что-то хрустнуло, и барон сломанной куклой свалился прямо мне под ноги, расплескав вязкую жижу, смутно похожую на загустевшие чернила. Там, где она коснулась Невзуна, его кожа зашипела и запузырилась, а сам барон начинал растворяться буквально на глазах. При этом его скрюченные пальцы продолжали безуспешно скрести камни рядом с моими сапогами, а пылающий злобой единственный глаз упорно буравил мое спокойное лицо.

– Ты… пойдешь… со мной…

– Вряд ли, – откликнулся я, на всякий случай отступая назад и без особого удивления наблюдая, как стремительно разлагается его гнилая душа. – Боюсь, нам не по пути, коллега.

Щербатый рот барона приоткрылся в некоем подобии оскала, но, кроме хрипа, оттуда ничего не вылетело. Правда, слух у него ничуть не пострадал, потому что после моих слов лицо Невзуна жутковато перекосилось. Сведенные судорогой пальцы царапнули камни в последний раз. В горле что-то заклокотало. После чего потомок Нева медленно и неумолимо растворился в липкой жиже, словно в кислоте, оставив после себя лишь вонючее сизое облачко и плавающие в гнили маслянистые тряпки.

Обойдя лужу по кругу, я хмыкнул.

Удивительно, что он остался в замке один, без жены и дочечки. Видимо, хоть в чем-то решил проявить благородство и взял весь грех на себя, иначе здесь бы сейчас разлагались три души, а не одна.

А еще странно, что, кроме меня, Невзуна и мальчишки-бастарда, в замке никого больше не оказалось. То ли барон солгал о том, что его люди ложились на алтарь добровольно, и в действительности все они являлись невинными жертвами, то ли он что-то напутал в заклинании, и перерождение получилось неполным.

В последнее мне почему-то верилось больше. Но истину, как ни печально, мы уже никогда не узнаем.

– Господин… – неожиданно позвал меня знакомый голос.

Я обернулся и с недоумением воззрился на Вальта, невесть каким образом вновь оказавшимся во дворе.

– Ты что тут делаешь? Ну-ка, брысь! Не хватало мне тут еще одного неприкаянного призрака! Я тебя разве для этого освобождал?

– Господин, вам пора уходить.

– Да я бы и рад, но почему-то никто не торопится меня забрать туда, – фыркнул я, а потом выразительно ткнул пальцем сперва в небо, а затем себе под ноги. – Или хотя бы туда.

Мальчик тепло улыбнулся.

– Просто ваше время еще не настало, господин.

– Ты считаешь? – скептически хмыкнул я и демонстративно оттянул полу мантии, сквозь которую начала явственно просвечивать стена конюшни. – А мне кажется, что как раз пора.

– Но вы ведь некромант. А барон говорил, что хороший мэтр не может по-настоящему умереть, пока живым остается хотя бы одно его творение.

Я обескураженно замер. А потом до меня, что называется, дошло.

Святые умертвия! Почему же я сам-то об этом не вспомнил?!

Видимо, после смерти совсем мозги отшибло, или же барон так сильно меня ударил, что с памятью начало твориться демон знает что! У меня же целая стая горгулий осталась дома! Набор мощнейших артефактов, многие из которых привязаны ко мне кровью! Лиш, поклявшаяся мне жизнью! А теперь еще и целый выводок изрядно потрепанных «птенцов», которым я тоже отдал некую толику своих сил!

Торопливо ощупав руки и туловище, я с облегчением наткнулся на обвивший мою талию целый пук полупрозрачных нитей, тянущихся куда-то вниз и надежно удерживающих мою душу в этом проклятом замке. Наскоро их подсчитал. Сокрушенно покачал головой, остро жалея, что душе без тела даже такая мощная привязка не поможет. А затем обернулся и с чувством сказал улыбающемуся мальчишке:

– Спасибо, малыш.

– Вам стоит поторопиться, господин, – неожиданно посерьезнел Вальт. – Ваше время почти закончилось.

Я нахмурился, а он поднял руку и ткнул белесоватым пальцем мне в грудь. Прямо напротив сердца, где была натянута и уже начала мелко подрагивать от напряжения еще одна нить. Самая яркая, неожиданно мощная и насыщенно золотого цвета, который мог принадлежать только одному-единственному человеку. А точнее, светлому магу, который зачем-то в этот самый момент вознамерился меня к себе привязать.

– Нич! – прошептал я, озаренный внезапной догадкой. – Старый паршивец… Ты что же такое творишь?!

Под моим окаменевшим взглядом мальчик виновато вздохнул и растаял. На этот раз насовсем. А я приглушенно выругался, резко крутанулся вокруг своей оси. Потом ухватился за начавшую вибрировать нить и, пользуясь ей вместо маячка, со всех ног кинулся обратно в замок.

Не нужны мне были дополнительные привязки. Да, я безумно люблю жизнь, но превращаться ни в нежить, ни в бессловесное привидение, ни в какую иную разновидность мертвеца не собирался. Если бы у меня было наготове новое тело и имелся под рукой опытный некромант с набором необходимых инструментов, еще можно было что-то придумать, несмотря на отсутствие источника и энергии смерти в нужном количестве. Но Нич, эмоционально неустойчивый, растерянный, да еще разобиженный на меня за безнадежно уничтоженный образец под номером триста пятьдесят шесть… Упаси небо, если старый дурак надумает его воскресить! Трансформа из него остатки жизни высосет, а я даже не сумею ей помешать!

Словно откликаясь на терзающее меня беспокойство, логово Невзуна начало стремительно преображаться.

Пока я бежал, проклиная все на свете, штукатурка на стенах стремительно состарилась и покрылась ветвистыми трещинами. Потолок местами сперва просел, затем начал давить на голову и наконец принялся осыпаться прямо мне на мантию. В коридоре вновь появились выведенные углем скабрезные надписи. Чисто вымытый пол сперва покрылся густым слоем пыли, затем снова очистился, а после этого на нем стали появляться выбоины и глубокие царапины от когтей.

А у меня возникло омерзительное чувство, что я куда-то безнадежно опаздываю. Более того, меняюсь прямо на ходу, почему-то приобретая свою прежнюю непритязательную внешность. И с огромной скоростью возвращаюсь не просто в замок, а в недавнее прошлое. В разгромленный холл. К разбитому склепу. И к своему собственному бездыханному телу, на котором сейчас гордо восседал огромный черный таракан.

– Ты что делаешь?! – прошипел я, убедившись, что нить привела меня точно к нему. – Нич, ты сошел с ума?! Как тебе только в голову пришло меня призвать?!

Старик приподнялся на задней паре лапок, взглянул мне прямо в глаза, словно точно знал, где и когда появится мой обозленный дух, и зло рявкнул:

– Ты – наихудший ученик из всех, что у меня когда-либо были, Гираш!

От неожиданности я даже затормозил.

– Что?!

– Ты подвел меня, – проскрипел мастер Твишоп, крепко сжимая в одной из передних лапок ту самую светящуюся нить, на другом конце которой болтался растерянный я. – Но с твоей стороны было самонадеянно считать, что у меня не хватит сил вернуть тебя обратно. Сейчас ты полностью в моей власти, ученик. Могу отпустить, а могу и уничтожить. Но мне не это от тебя нужно.

Я тихо клацнул зубами и мрачной тенью навис над маразматичным идиотом. Кажется, он меня не только видит, но и прекрасно слышит?

– Ты что задумал, сволочь?!

– Добро пожаловать домой, Гираш, – ухмыльнулся архимаг, притянув меня так, что я при желании мог рассмотреть все особенности строения его жвал. – Ты ведь любишь загадки, да? Ну так попробуй отгадать эту. Желательно до того, как я закончу говорить.

Я тихо выдохнул, заподозрив его в предательстве и вполне объяснимом желании отомстить мне за унижение. А этот гаденыш, не дав ничего сказать, вдруг с силой дернул за нить, обрывая ее у основания. После чего звонко щелкнул жвалами и с торжествующим хохотом швырнул мне в лицо.

Я не сразу понял, почему она, вопреки всем законам природы, продолжает светиться, если нас ничто больше не связывало. И далеко не сразу разглядел, что на ее конце неистово пылает искра чужой, насильно вырванной жизни. Но когда заметил торчащую из груди трансформы окровавленную рукоять и сообразил наконец, что именно попытался сделать этот полоумный старик, было уже поздно – Нич одеревеневшей куклой свалился на грудь такого же бездыханного тела, тогда как я…

Меня с неимоверной силой потянуло вниз, к нему, безжалостно корежа и сминая в компактное, протестующе мычащее облачко.

– Старый дурак! – только и смог выдохнуть я в стремительно приблизившуюся тараканью морду. – Я не смогу сделать это снова!

У Нича, как мне показалось, злорадно сверкнули глаза. А затем мир исчез, и я надолго погрузился в темноту.

Эпилог

Смерть – это еще не конец…

Мэтр Гираш

В фамильном склепе барона Невзуна снова было темно и тихо. Не витали над оскверненными гробами негодующие призраки, не шипели возмущенно давно умершие предки, не слышались ни шорохи, ни звуки и даже не чувствовалось слабое дуновение ветерка, просачивающегося внутрь сквозь медленно открывающийся портал.

– Осмотрите здесь все и выясните, что произошло! – прозвучал с той стороны властный голос, а в следующее мгновение из портала выскочили несколько одетых по-военному человек и торопливо разбежались в разные стороны.

– Господин, что вас интересует?

– В первую очередь, почему сработали тревожные заклятия и по какой причине амулет связи барона перестал функционировать.

– Господин, тут трупы! – почти сразу отрапортовал один из чужаков, наткнувшись на два обгоревших до неузнаваемости тела. – Один вроде человеческий: кости и череп обычные, а второй – точно нежить!

– Барон?

– Похоже на то, – человек брезгливо отодвинул в сторону уродливую, обгрызенную кем-то у самого основания лапу, заканчивающуюся острыми когтями, и поморщился. – Да. Это он – я вижу на теле амулет. Забирать?

За тускло мерцающим экраном портала кто-то тяжело вздохнул.

– Живые в замке остались?

– Сейчас посмотрю… – Все тот же человек вытащил из-под полы короткой куртки небольшой артефакт, с легкостью помещающийся на ладони, что-то коротко прошептал, заставив его засветиться. Мгновение всматривался в появившиеся на поверхности амулета бледно-зеленые пятна, а потом покачал головой. – Нет, господин. Ни живых, ни, как ни странно, мертвых.

– Плохо. Значит, эта ячейка для нас уже бесполезна. Но вряд ли графу удалось уничтожить ее самостоятельно… Обыщите склеп! И принесите мне все, что покажется странным или непонятным!

– Как прикажете, господин, – почтительно склонил голову мужчина, и по его знаку остальные поспешили рассыпаться, осторожно обходя поваленные гробы и внимательно рассматривая каждую мелочь.

Тело лича они проворно обыскали и, завернув в принесенную с собой ткань, не особенно бережно поволокли к порталу.

Второе тело, от которого остались только обгоревшие кости, тоже унесли, не задаваясь лишними вопросами. Вывалившиеся из гробов кости без особого почтения раскидали по склепу.

Внутрь самих гробов тоже заглянули, бесцеремонно пошарили. Нашедшиеся там золотые безделушки и посмертные украшения собрали, аккуратно положив в специально выделенный для этого мешочек. Бестрепетно разлили в три крохотные колбы в изобилии растекшуюся по полу слизь. Скрупулезно простучали все стены, видимо, надеясь обнаружить какие-то скрытые пустоты. Проверили пол на предмет потайного хода. Выковыряли из обломков двери погасший амулет. А потом тщательно осмотрели весь остальной замок, не гнушаясь порыться даже в огрызках мертвых тел, щедро украсивших его интерьер, и зачем-то прихватив с собой одного из окаменевших пикси, все еще терпеливо ожидающих прихода рассвета.

– Господин, тут что-то есть! – внезапно крикнул кто-то, добравшись до дальнего угла склепа, заваленного обломками разрушенных колонн. Углядев валяющийся в глубокой тени, пропущенный, видимо, кем-то из своих спутников предмет, он нагнулся и поднял завалившуюся под камень старую, потрепанную книгу в кожаном переплете. После чего на мгновение недоуменно замер (где это видано, чтобы маги разбрасывались ценными книгами?!), а затем с трудом разобрал полуистершуюся надпись на корешке: – Это какая-то книжка! «Пособие для начинающего некроманта» называется! Но она совсем старая, скоро развалится. Ее тоже брать?

– Мне ни к чему знать про детские увлечения барона, – презрительно сплюнул невидимый хозяин. – И его бесплодные попытки достичь вершин недоступного ему мастерства мне тоже абсолютно неинтересны. Вы все осмотрели?

– Да, господин.

– Тогда возвращайтесь. Я чувствую возмущение от телепортационной арки – скоро сюда пожалует граф со свитой. Жаль, конечно, что нельзя выяснить, кто научил его ею пользоваться, но он не должен вас увидеть.

Закончившие обыск люди дисциплинированно потянулись к порталу, по пути еще раз осматривая все закутки, чтобы не пропустить ничего важного.

Мужчина, нашедший странную книжку, сперва заколебался, но потом все-таки пожал плечами и кинул находку обратно, не обратив внимания на то, что та упала прямо в лужу едкой слизи и тут же начала дымиться. После чего развернулся и, заходя в телепорт последним, окинул разграбленный склеп взглядом профессионального вора.

– Чисто! – наконец со спокойной душой отрапортовал он, делая шаг назад и до последнего контролируя окружающее пространство. После чего портал с пронзительным звоном схлопнулся, снова погрузив опустевшую усыпальницу в гнетущую тишину.

Какое-то время эти тишина ничем не нарушалась. Склеп словно замер в ожидании возвращения грабителей и не решался признаться в том, что кое-чего они все-таки не заметили.

Но спустя несколько томительных минут из дальнего угла послышался наконец легкий шорох. Затем из-под нагромождения неподъемных с виду, хаотично наваленных камней высунулась тощая, совсем еще детская рука, которая ловко ухватила тонущую в слизи, частично обуглившуюся книжку и проворно втянулась обратно. После чего изнутри послышался тихий вздох, и смертельно уставший, надломленный, полный какой-то нечеловеческой тоски голос неслышно прошептал:

– Эх, учитель… Что же ты наделал? А главное, зачем?

Но еще через пару мгновений, когда неподалеку загрохотали тяжелые сапоги и послышался шум множества приближающихся людей, тот же голос с внезапно проснувшимся раздражением добавил:

– Интересно знать, что я теперь скажу графу? Проклятье, Нич! Ну неужели ты не мог найти для меня более подходящее тело?!

Часть 2

Мэтр на свободе

Пролог

Умереть – не значит исчезнуть навсегда.

Смерть – это лишь повод сменить личину.

Нич

В замке барона Невзуна было шумно: с самого утра во дворе стучали топоры, слышалось вжиканье пил и приглушенная ругань – фамильное гнездо древнего аристократического рода спешно приводилось в порядок. В рекордные сроки строители разобрали завалы в холле, заменили испорченную решетку, восстановили подъемный механизм, очистили ров, подлатали стены, выволокли из внутренних покоев целую гору мусора и теперь ловко грузили ее на повозки.

Сегодня артель управилась раньше обычного: вечер еще не наступил, когда последняя (четвертая по счету) телега, прогрохотав колесами по деревянному мосту, покинула пределы замка. Шла тяжело, со скрипом, продавливая в утоптанной земле глубокие колеи, однако здоровенный вороной, больше похожий на чудовище из сказок, тянул свою ношу так, словно не чувствовал громадного веса.

Проводив подводу беспокойными взглядами, рабочие тихонько выдохнули, чувствуя необъяснимое облегчение от того, что повозка наконец исчезла за пригорком. После чего собрали инструменты, утерли мокрые от пота лица и потянулись к оставшемуся не заделанным пролому в стене – туда, где виднелась каменная громада телепортационной арки.

Оставаться на ночь в фамильном замке Невзунов никто не рискнул: после того, как им в течение двух дней пришлось вытаскивать на улицу обгрызенные, порванные на куски, абсолютно неопознаваемые останки, желающих ночевать здесь не нашлось. Да еще эти слухи про нежить…

Оказавшись во внутреннем дворике, старшина настороженно огляделся и ничуть не удивился, обнаружив, что арка открыта. По какой бы причине новый хозяин ни прятал от чужаков лицо, свои обязательства он выполнял исправно: за целый месяц еще не было дня, чтобы рабочим приходилось ждать открытия телепорта или оплаты за труды.

Вот и сегодня возле арки уже ждала скромно одетая деваха с тугим мешочком в руках. Симпатичная, рыжеволосая, застенчивая. В отличие от угрюмых возниц, она выглядела более приветливой и всякий раз, отдавая деньги, мило улыбалась, молчаливо благодаря за хорошо выполненную работу.

– Спасибо, красавица, – сказал старшина, в очередной раз принимая из ее теплых ладошек увесистый кошель, но потом не выдержал и спросил: – Не страшно тебе здесь жить-то?

Девушка отрицательно качнула головой.

– А как же некромант? – снова спросил он. – И нежить, которой тут развелось до дури? Не боишься, что твари снова пожалуют?

Она улыбнулась снова и выразительно кивнула на молчаливый замок.

– Что? – не понял ее старшина. – Думаешь, хозяин сумеет тебя защитить?

Девчонка без тени сомнений кивнула.

– Эх, дитя… Если бы все было так просто! И как тебя угораздило попасть в это гиблое место?

Она неожиданно нахмурилась и, коснувшись пальцами сперва горла, из которого уже много лет не вылетало ни единого звука, а потом – неестественно опущенного века, тяжело вздохнула. После чего резко отвернулась и, прихрамывая на правую ногу, направилась к полуразрушенной лестнице.

Старшина, посмотрев ей вслед, сочувственно покачал головой:

– Бедная девочка…

Но потом подметил краем глаза движение в окне хозяйской башни. Ощутил на себе внимательный взгляд, от которого по спине побежали холодные мурашки, и торопливо дал отмашку своим.

– Все, уходим. Мар, Заниг… шевелитесь! Хотите остаться здесь на ночь?!

Как только двор опустел, телепортационная арка закрылась, погрузив внутреннее пространство замка в непроглядную темноту. Мгновением спустя в дальнем от лестницы углу послышался облегченный вздох. Оттуда выстрелил узкий рубиновый луч, от которого руны на каменной арке окончательно погасли. А потом за недавно высаженными кустами шевельнулась бесформенная тень и кто-то неслышно произнес:

– Вот и еще один день пролетел… надеюсь, это скоро закончится.

Глава 1

Сила некроманта зависит не от времени суток, а от сообразительности.

Пособие для начинающего некроманта

Открывать глаза катастрофически не хотелось. Элементарное, казалось бы, движение, но почему-то каждое утро оно вызывало во мне смутный протест. Отвык я, наверное, от простой человеческой жизни, в которой надо регулярно есть, спать и чистить зубы по утрам.

В этот момент двери в спальню бесшумно открылись и к моей постели кто-то тихонько подкрался на цыпочках. А мгновением позже незнакомый голос ласково прошептал:

– Господи-ин… уже утро, господин. Пора встава-ать…

Я неохотно приоткрыл один глаз.

– С добрым утром, – лучезарно улыбнулась Лишия, ставя на прикроватный столик кувшин с водой. – Вам помочь умыться?

– Нет, – буркнул я, откидывая одеяло и неохотно опуская на ледяной пол (циновок, увы, у нас не было, как и многих других полезных вещей) худые ступни. – Уже вспомнил, как это делается. А ты наконец-то научилась говорить?

Лишия порозовела.

– Только шепотом. Но надеюсь, со временем голос вернется. Так же, как и все остальное.

Я только вздохнул и окинул стройную фигурку скептическим взглядом.

Что и говорить: за последний месяц служанка разительно изменилась. У нее пропал горб на спине, расправились плечи. Исчезла уродливая маска, которая раньше красовалась на месте вполне даже симпатичного, как оказалось, личика. В считанные дни очистилась кожа, из-под шелушащейся корки проступили аккуратные губки, милые ямочки на щеках, два выразительных серо-зеленых глаза. Правда, один из них до сих пор косил, да и хромота никуда не делась, но девка явно пошла на поправку. А сегодня, как выясняется, у нее еще и голос прорезался…

Что-то непонятное творилось с ее проклятием. Вернее, с каждым днем, несмотря ни на что, девчонка все быстрее от него избавлялась. Но я совершенно не понимал, почему это происходит. Правда, я сейчас вообще очень многого не понимал, и это откровенно удручало.

К примеру, я и теперь с трудом верю, что мастер Твишоп рискнул повторить наш старый эксперимент. Я знаю, сколько требуется на это усилий – сам рассчитывал и многократно проверял те трехэтажные формулы. И могу представить, сколько неприятных ощущений ритуал должен был принести Ничу. Однако сварливый, вечно всем недовольный старик все равно решил обменять свою жизнь на мое очередное возрождение. Спрашивается: зачем?

Поднявшись с постели, я шагнул к столу и взял в руки старую книжку, на испорченном корешке которой еще виднелось знакомое до боли название.

Эх, Нич…

Разумеется, я ни в чем тебя не виню. Глупо было ждать, что ты сумеешь провести ритуал по всем правилам. Но очень грустно… и до отвращения обидно потерять старого друга таким нелепым образом.

– Господин? – беззвучным шепотом напомнила о себе служанка.

Бросив книгу на постель, я вытянул над тазом руки, позволив Лишии полить на них водой из кувшина. Терпеливо снес процедуру одевания, в которой пятьдесят лет совершенно не нуждался. В очередной раз за последний месяц напомнил себе, что это – уже навсегда. Скривился, когда девчонка сделала неуклюжий реверанс, но нашел в себе силы благожелательно кивнуть. И лишь когда она вышла, рывком сдернул покрывало с приютившегося в углу громадного зеркала.

Да, забыл сказать: с некоторых пор все мое имущество переместилось в замок барона Невзуна, включая обширную библиотеку, личные вещи, мебель, запасы зелий, чучела…

Собственно, переезд пока что являлся самым большим плюсом в моем нынешнем положении. Если не считать, конечно, честно заработанных денег, которые были переданы его сиятельством в счет проделанной мэтром Гирашем работы.

Правда, поначалу граф не собирался расставаться с десятью тысячами золотых. Но у меня было достаточно времени, чтобы сформулировать достойные аргументы в пользу этого бескорыстного деяния. И достаточно упрямства, чтобы в ожидании разговора вырезать на своем предплечье печать мага-некроманта, в точности соответствующую той, что красовалась на магическом контракте графа и наглядно подтверждала, что именно я являюсь непрямым наследником погибшего мэтра.

Передача личной печати – древний обычай, родившийся еще в те времена, когда у бездетных магов было в моде передавать силы любимым ученикам. Правда, впоследствии от него отказались, так как эффективность процедуры оказалась невысока. И в последние лет сто – сто пятьдесят этот ритуал использовался лишь теми, кто желал чисто символически облагодетельствовать кого-то из последователей, передав ему право на владение своим имуществом, включая дом, слуг, скот, деревни, замки, если таковые имелись…

Надо сказать, его сиятельство изрядно удивился, увидев мое изуродованное предплечье. Задумался, пока меня допрашивал мастер Лиурой, выясняя, что же случилось с прежним бароном. Остался, кажется, недоволен моей версией произошедшего. Но смирился с неизбежным (еще бы, ведь никто, кроме меня, не знал, какая печать была у погибшего некроманта) и велел своим людям прочесать замок. Нашел там, разумеется, горы трупов. Увидел учиненные мною разрушения. После чего, наконец, проникся серьезностью ситуации и вроде бы даже поверил, что перед смертью благородный мэтр Гираш был до того любезен, что не только спас жизнь чужому бастарду, но и одарил его личной печатью. Со всеми вытекающими последствиями.

Когда же Лиурой просветил графа относительно всех свойств моего нового «украшения» и скупо заметил, что мерзкий некромант и после смерти не упустил возможности им подгадить, его сиятельство, кажется, поверил еще больше. А когда я, шатаясь от слабости, потребовал обещанную мэтру услугу и, едва не сблевав на сапоги светлого, выпалил, что мэтр не только завещал мне свое имущество, но и просил графа оказать всевозможное содействие… клянусь, обалдевший от моей наглости граф едва не осквернил руганью свою безупречную репутацию! А мастер Лиурой вообще был вынужден отойти в сторонку, чтобы не травмировать детский разум сложными словесными конструкциями.

А затем меня все-таки сморило – видно, эксперименты барона плохо повлияли на четырнадцатилетнего подростка. Поэтому события нескольких последующих дней прошли мимо моего сознания, и я, к собственному сожалению, утратил над ними контроль. А когда очнулся, то оказалось, что большинство проблем, связанных с моим воскрешением, благополучно разрешилось.

В частности, мое положение в обществе наконец-то определилось. Я был жив, свободен и остался при своих привилегиях, потому что недолгий спор его сиятельства с мастером Лиуроем закончился в мою пользу. Как результат, мое старое имущество переселилось в замок Невзунов. Я сохранил весь свой арсенал зелий и настоек. И не потерял ни одного важного артефакта.

Но я напрасно думал, что все утряслось и наладилось. Потому что господин Экхимос, пользуясь моей слабостью, успел за это время развить такую бурную деятельность, что я, проснувшись, испытал жгучее желание его придушить.

Оказалось, пока я был в отключке, граф решил восстановить справедливость и подал прошение о возвращении баронства законному наследнику. То есть мне.

На первый взгляд ничего страшного. Земли мои, замок мой – отлично. Но проблема в том, что король посчитал юного барона слишком маленьким для возложенной на него миссии. И принял решение об оформлении опекунства, обязав господина графа присматривать за «молодым бароном» до моего совершеннолетия! То есть целых два года.

Представляете всю глубину эмоций явившегося ко мне с новостями графа? И то, почему его сиятельство после того, как сообщил о блистательном решении нашего славного короля, поспешил откланяться, а потом целых две недели носа сюда не казал?

Впрочем, пока он отсутствовал, я времени даром не терял и торопливо осваивал новое тело. Тщательно изучил свой замок. Отыскал обширную библиотеку барона и пустующую, к сожалению, сокровищницу. Заодно осмотрел все потайные ходы. Кое-что там поправил, обновил. Старательно обыскал разрушенный склеп. Еще раз убедился в том, что мое старое тело, как и тело лича, все до единого накопители и ритуальный кинжал бесследно исчезли. Наконец, обнаружил, что с Лишией стали происходить необъяснимые изменения, и окончательно озадачился ворохом свалившихся на меня сложностей.

А вчера вечером в довершение всего получил срочную депешу, где говорилось о необходимости «новоиспеченному барону Невзуну» принять первых официальных гостей в своем родовом замке. Который, между нами говоря, не подходил даже для того, чтобы принимать посольство неприхотливых гоблинов, не говоря уж о каких-то там «высоких гостях».

И именно этим объяснялось мое скверное утреннее настроение.

* * *

Магическое зеркало встретило меня абсолютнейшей темнотой и полным отсутствием отражения.

– Покажи ауру, – сухо бросил я настороженно смотрящей роже в верхней части рамы. Рожа заискивающе улыбнулась, и поверхность зеркала немедленно осветилась.

Я уставился на пристально смотрящего оттуда худощавого подростка.

Мда-а… но это теперь я: торчащие во все стороны рыжие вихры, курносый нос, дурацкие веснушки, тонкие ручки и совсем уж тощие ножки, которых, к счастью, не видно под штанами. Длинные пальцы, похожие на обглоданные тараканьи лапки. Уродливые коленки, цыплячья шейка, на которой едва-едва выступает вперед кадык… Демон! Все никак не могу привыкнуть! И ладно – волосы или ногти! То, чего не хватает, я со временем сумею отрастить, а что не нужно – обрежу! Но ведь центр тяжести сместился! Гибкости катастрофически не хватает! Скорости – и подавно! Просто неуклюжая каракатица, а не некромант! Правда, кое-что я приобрел взамен утраченного…

Мой взгляд сам собой опустился на уровень чуть ниже пояса, на губах появилась мрачноватая усмешка, а черные и откровенно неуместные на фоне рыжих лохм глаза… единственное, что осталось в моей внешности прежним… недобро сверкнули.

– Я тебе что велел?

– Я все сделало, хозяин! – испуганно хрюкнула харя на раме.

– Тогда почему я ничего не вижу? – зловеще протянул я, привычным движением поднимая руку.

– Не знаю! Честное слово!

Я нахмурился, раз за разом оглядывая неказистое отражение, но оно не менялось. И ауры вокруг него я тоже не находил. Вернее, я потерял способность ее видеть, и по сравнению с этим прискорбным фактом, в котором я с неудовольствием убеждался почти каждый день, само отражение выглядело не таким уж плохим.

– Ладно. – Я резко отвернулся, только сейчас вспомнив, что замечательные ноготки больше не украшают мои пальцы. Ни рун, ни яда, ни другой защиты… тьфу, срамота. – Угасни. И предупреди, когда к нам пожалуют гости.

– Будет сделано, хозяин, – с невыразимым облегчением отозвалось зеркало и потемнело.

Я снова набросил на него покрывало и в задумчивости присел на разобранную постель.

Итак, что мы имеем?

Плюсы: я – все еще жив, снова молод, обзавелся неплохой собственностью и приобрел пока еще непрочное, но все же положение в обществе. Совершенно бесплатно получил телепортационную арку, не встроенную в общую сеть порталов. Вернул набор и редких весьма дорогостоящих артефактов. Сохранил все свои знания, память, накопленный опыт и даже безусловно преданную служанку.

Минусы: у меня совершенно не осталось магии; новое тело было безобразно слабо и не подготовлено к нагрузкам. Я потерял накопительные амулеты, способность к боевой трансформации, физическую силу, скорость и неуязвимость. У меня пропал целый ряд ценных ингредиентов, почти весь запас черного мела и кое-какие уникальные зелья, хранившиеся в рабочей сумке. Также я лишился учителя и друга, которого вернуть уже не смогу. Я больше не сумею создать для себя новое, более сильное тело. И вероятнее всего, на этот раз силы ко мне не вернутся.

Еще одна сложность: у меня совершенно нет людей. Ни слуг, ни воинов, ни магов, ни простых рабочих… а без них мой титул – просто бумажка с королевской печатью. Без людей мне землю не поднять и замок не отстроить, так что надо срочно придумывать, откуда и чем можно сманить сюда легковерных крестьян… да, хотя бы крестьян, за которыми потом непременно потянутся и остальные. Но как? Где взять денег? Да еще когда по всему королевству гуляют жуткие слухи о живущем тут некроманте…

На этой мысли я не удержался и хмыкнул.

Что ж, в чем-то люди, может, и правы: бывших мэтров не бывает. А значит, вскоре я займусь поисками ограбившего меня урода и расплачусь с ним за все неприятности, в которые вляпался по его милости. С процентами.

Глава 2

Если вам говорят, что вы уникальны, не обольщайтесь. Возможно, собеседник просто неудачно выразился.

Гираш

Гости прибыли телепортом после полудня: важные, разодетые в пух и прах – трое весьма дородных мужичков, одна высохшая, как килька под прессом, дама неопределенного возраста, его сиятельство граф Экхимос (в качестве моего официального опекуна) и… кто бы вы думали?.. Мастер Лиурой собственной персоной! Которого я, между прочим, целый месяц не видел и по которому, надо сказать, абсолютно не соскучился!

При виде него мои губы сами собой сложились в двусмысленную улыбку.

Ну надо же, какая встреча! Я прям ждал с нетерпением! Денно и нощно мечтая о том, как от души пройдусь по его тщательно выбритой физиономии самой шершавой, специально одолженной у Лишии шваброй. Заодно сотру с его морды эту многозначительную усмешку, подправлю форму высокомерно вздернутого подбородка и изменю расцветку роскошного камзола, на котором, по моему скромному разумению, очень не хватало следа от подошвы моего ботинка.

– Добрый день, господа и леди, – учтиво сказал я, коротко поклонившись с последней ступеньки раздолбанной до безобразия лестницы. Старательно причесанный, чопорный до отвращения и твердо намеревающийся выяснить, что им от меня понадобилось. – Рад приветствовать… Прошу извинить за беспорядок, но работы по восстановлению замка еще не закончены.

Ну да, только трупы убраны, вонь подвыветрилась, следы крови и слизи на полу и стенах частично замыты, а человеческие кости, оторванные головы и изуродованные конечности больше не мешались под ногами.

Меня окинули снизу вверх внимательными взглядами. Граф при этом едва заметно кивнул, одобрив скромный камзол нейтрального черного цвета, закупленный накануне в соседнем городишке. Мастер Лиурой по обыкновению окатил полным превосходства взором. Престарелая дама заинтересованно приподняла выщипанные брови. А трое незнакомых мужиков словно меня не услышали. И вместо того, чтобы ответить на приветствие, вдруг самым нахальным образом отошли в сторону и уставились на увитые плющом стены.

– А телепортационная арка и правда не входит в общую сеть, – негромко обронил один из них, теребя длинный черный ус и с любопытством осматривая мой телепорт.

«Наглое пукло, – тут же подумалось мне при виде внушительного брюха хама, жирных складок, старательно утянутых с боков эластичной тканью дорогого камзола, толстых ляжек, с трудом впихнутых в модные нынче узкие штаны, и могучих щек, больше похожих на собачьи брыли. – Или нет, не пукло – ты, наверное, все-таки бздун».

– Вы правы, коллега, – приглушенно отозвался второй толстяк, так же демонстративно меня не замечая. – И это, надо сказать, прелюбопытнейшее явление, поскольку в наших архивах я не нашел даже упоминания о данном объекте. Вы можете в это поверить?

Ага, все ясно: это – бздун номер два по кличке Шептало. Только усы у него не черные, а рыжеватые, да из-под шляпы выглядывали такого же мерзкого оттенка редкие волосенки. Ну и размеры были побольше. Поэтому туго сидящий камзол был готов треснуть по швам, сопровождая сие действо торжественным салютом из отлетевших пуговиц.

– К сожалению, – удрученно согласился с Шепталой господин Бздун. – Полагаю, Совету стоит приложить больше усилий, дабы впредь не допускать подобных промахов.

– Всенепременно…

– Прошу прощения, господа, – все так же учтиво прервал я размышления гостей и, дождавшись, когда в мою сторону лениво обратятся удивленно-надменные взоры, еще раз поклонился. – Но не соблаговолите ли вы все-таки пройти в замок? Я, конечно, не настаиваю, но не считаю себя вправе оставлять вас на пороге своего дома, дабы порассуждать о высоком, стоя на куче естественных удобрений.

«Господа» озадаченно моргнули и опустили глаза, растерянно уставившись на приличных размеров лужу уже подсохшего гуано, в которую они по неосторожности вляпались.

– Что это? – брезгливо сморщился Бздун, приподняв ногу и с отвращением оглядев белесые разводы на подошве.

Я обезоруживающе улыбнулся.

– Голуби, господа…

– Голуби? – с подозрением переспросил мастер Лиурой, оценив размеры лужи, а затем вскинув голову и с еще большим подозрением уставившись на красующихся на стенах каменных горгулий.

Я пожал плечами.

– В этих краях они вырастают довольно крупными. Отец когда-то держал голубятню, но потом она разрушилась и птицы разлетелись. Отстреливать их я посчитал бесчеловечным, а избавиться другими способами не получается: они слишком привыкли к этому месту.

Гости с раздражением посмотрели на мое виноватое лицо и поспешно вернулись на дорожку. Единственная леди, аккуратно приподняв краешек подола, на цыпочках двинулась в мою сторону. Господин граф хмыкнул, никак не прокомментировав царящий вокруг беспорядок. А мастер Лиурой пробурчал что-то неразборчивое и, передернув плечами при виде еще одной лужи, поджидавшей его с другой стороны дорожки, заторопился следом.

Деликатно посторонившись и пропустив гостей вперед, я дождался, пока господа Бздун и Шептало исчезнут в проеме, который тоже пока не успели заделать. Услышал донесшийся из коридора глухой стук, негодующий вопль и запоздало крикнул вдогонку:

– Осторожнее! Там очень низкая балка на выходе!

– Мы уже… увидели, – с некоторой задержкой донеслось до меня.

– Смотрите не ударьтесь, – заботливо отозвался я, покидая внутренний двор последним. – Везде ремонт… разруха… сплошная головная боль! Но если бы вы пришли на месяц позже…

– У вас не хватает людей, господин барон? – вежливо отметила очевидное дама, выбираясь в холл.

Ужом проскользнув мимо замешкавшегося графа, я подал ей руку и учтиво наклонил голову.

– Полагаю, это – только мои трудности, леди.

За что удостоился еще одного заинтересованного взгляда, отпустил слегка повлажневшую ладонь и отошел в сторону, намеренно встав так, чтобы оказаться напротив гостей. Заодно давая им возможность незаметно оглядеться и оценить разницу между внутренним двором и внутренним убранством замка.

Разумеется, поразить их до глубины души я не сумел: за столь короткий срок привести в порядок разгромленный холл могла бы только строительная магия высшего порядка, которая мне была недоступна. Тем не менее задрапированные привезенными из Масора тканями стены, пушистый (наш единственный!) ковер на полу, большой стол из черного дерева и уютные кресла возле заново отстроенного камина выгодно подчеркивали мою фигуру, замершую как раз напротив огня и подсвеченную со спины загадочными алыми сполохами.

– Ну а теперь, господа, – оказавшись в центре внимания, негромко сказал я, – позвольте наконец представиться: барон Вальтиэр Сугнар Гираш Невзун… Прошу располагаться.

Граф поднял на меня неверящий взгляд.

– Как вы сказали?!

Я спокойно встретил раздраженный взгляд мага и бесстрастно подтвердил:

– Я решил взять имя Гираш, чтобы выразить благодарность человеку, которому обязан жизнью и, видимо, посмертием. Почему вас это удивляет?

– Да нет, ничего, – неуловимо нахмурился его сиятельство. – Просто показалось…

– Я понимаю, господин граф. Но в нашей семье всегда было особое отношение к мэтрам, поэтому, несмотря ни на что, я не собираюсь менять своего решения.

– Как вам будет угодно, – с неудовольствием отвернулся граф, поразительно быстро закрывая эту скользкую тему.

Я незаметно перевел дух.

Зато никто не удивится, если меня вдруг поименуют иначе. Все-таки я не привык к новому имени, да и Лишию пару раз ловил на оплошности. Хотя, кажется, мою отговорку восприняли как должное. Правда, мастер Лиурой при этом выразительно скривился и, не дожидаясь повторного приглашения, бесцеремонно занял ближайшее кресло.

Я сделал вид, что не заметил дерзости, и, дождавшись, пока сядет дама, устроился в кресле напротив, не став заострять внимание на том, что его сиятельство, которого, видимо, взбудоражил мой ответ, не торопится последовать общему примеру. Лишь когда все кресла оказались заняты, он наконец соизволил пристроить свой подтянутый зад на край стоящего в сторонке дивана, а потом сухо добавил:

– Рад, что вы начали осваиваться, барон. Вдвойне рад тому, что ваше здоровье идет на поправку. А теперь, на правах вашего опекуна, позвольте представить моих спутников.

Я кивнул.

– Будьте так любезны…

– Барон Альтиус фон Воррэн, – тут же выразительно взглянул на приосанившегося Бздуна его сиятельство. – Помощник второго советника его величества Григоара и человек, которому предписано оценить и проконтролировать объем затрат, необходимых для восстановления ваших земель.

Я замер, уставившись на гостя во все глаза.

Ого… этот толстопуз, у которого скоро морда пополам треснет, направлен сюда, чтобы оценить разрушения в замке и определить, сколько я могу занять из королевской казны на его восстановление? Граф что, выбил для меня какой-то заем?!

Так. Надо срочно выяснить, на какой срок и на каких условиях…

– Барон Вилле фон Дубинэ, – не заметив моего недолгого замешательства, невозмутимо продолжил граф, обернувшись к Шептале. – Уполномоченный его величества по строительным вопросам и временно отвечающий за порядок и сроки восстановительных работ.

Час от часу не легче… этот-то мне зачем? Граф что, сам не может заняться подобными вещами?! Нет, я, конечно, понимаю, что в силу юного возраста и не подхожу на роль полноценного хозяина, и не могу, как считают некоторые, организовать восстановление замка, но совсем уж дурака-то из меня делать не надо. Что я, управляющего нормального не найду?!

– Господин Бодирэ, – так же спокойно представил граф третьего гостя, который до сих пор не проронил ни слова, но тем не менее вежливо привстал.

Я внимательно посмотрел на круглое лицо, на котором особенно выделялись глубоко посаженные глаза и выдвинутый вперед подбородок. Встретил уверенный взгляд, в котором сквозило некоторое напряжение и тщательно скрываемое превосходство. Наконец, отдал должное скромной одежде, выгодно отличающей его от соседей. А затем разглядел широкие, отнюдь не холеные ладони, на которых проступали невесть откуда взявшиеся мозоли, и призадумался, поэтому едва не пропустил мимо ушей должность господина Бодирэ и с некоторым опозданием сообразил, что в его задачу входило обеспечение моей милости людьми и координация их работы.

Ну-ну.

Я машинально кивнул, проигнорировав представленного по всей форме мастера Лиуроя. И поднял взгляд на единственную даму, которую по какой-то причине его сиятельство оставил на закуску.

– Графиня Ларисса де Ривье, – озвучил мой невысказанный вопрос граф Экхимос, ненадолго поднявшись и коротко поклонившись едва заметно улыбнувшейся леди. – Член Совета магов. Первый заместитель директора Академии всеобщей магии и многоуважаемая коллега мастера Лиуроя.

Я озадаченно нахмурился, но все же последовал примеру графа и привстал.

– Мое уважение, сударыня.

Дама учтиво наклонила красиво посаженную головку и снова непонятно улыбнулась. А я во второй раз был вынужден задуматься.

Будучи моим опекуном, граф, имея полные на то основания, привел сюда управляющего, снабженца и контролера, которые должны были наладить жизнь в разоренном баронстве. Разумеется, за определенную плату. Все люди были со стороны, поскольку своих граф, разумеется, мне бы не отдал – бескорыстная помощь нынче не в чести. Но я все равно не могу понять, почему моими проблемами занялись на таком высоком уровне.

Но главное, для чего приперся Лиурой? И что здесь делает графиня де Ривье?

Пока я валялся в постели, светлые тут табунами ходили, исследуя местность и проверяя слухи насчет издохшего некроманта. За первую неделю, которую я, к своему огромному сожалению, пропустил, они должны были изучить каждую пядь земли, обыскать каждый уголок и прощупать каждый камешек в моем замке. Взять на анализы щедро разбросанные останки, полазать в подвалах, вволю надышавшись божественными ароматами, тщательно обшарить склеп, заглянуть под каждое надгробие на кладбище… а потом оставить меня, наконец, в покое.

Я настороженно оглядел молчаливую графиню.

Худая, несколько нескладная фигура, которую она не боится демонстрировать. Умные глаза, узкое лицо с резковато выпирающими скулами. Темные волосы. Высокая, тщательно уложенная прическа, придающая ей строгости. Наглухо закрытое платье с неоправданно длинным шлейфом, который сегодня откровенно неуместен…

Я никогда не видел эту женщину раньше. Однако если память меня не обманывает, в роду де Ривье уже много десятилетий рождались светлые маги. Причем чаще всего имеющие сродство с огненной стихией. Так что, думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что леди Ларисса имеет прямое отношение к Огненному факультету.

Но вот что она делает в моем замке?

– Вокруг вашей персоны сложилась уникальная ситуация, молодой человек, – тем временем обронил граф Экхимос. – Формально вы являетесь владельцем данного замка и прилегающих к ним земель. Однако фактически не имеете ни средств, ни возможностей ими управлять. У вас нет старших родственников, способных взять на себя эти обязанности до вашего совершеннолетия, ни опытного наставника, ни помощников… само баронство разорено. Ваши люди убиты, а доставшееся вам наследство представляет собой одну большую проблему, которую своими силами вам никак не решить.

Я промолчал: не имело смысла отрицать очевидные вещи.

– С причинами случившегося пока разбираются, – невозмутимо продолжил граф. – И полагаю, вас еще долго будут тревожить как королевские дознаватели, так и проверяющие от Совета магов. Однако расследование ни в коей мере не отменяет того факта, что баронство нуждается в восстановлении. И поскольку ваших собственных средств на это не хватит, то я, как ваш опекун, отправил прошение королю о долговременной ссуде.

Так… что-то мне не нравится эта новость.

– Прошение было удовлетворено его величеством несколько дней назад. А также назначены лица, долженствующие обеспечить распределение отпущенных средств и своевременное выполнение необходимых работ, которые тоже были предварительно согласованы…

Угу. Стоит только взглянуть на холеные и сытые рожи этих самых «лиц», что сразу появляется уверенность в их компетенции. А также в том, что ссуженные деньги, в результате «согласования», будут потрачены на мои нужды в полном объеме, а не утекут в чужие карманы.

– Ссуда рассчитана на пять лет, – словно не заметил моей кислой физиономии граф. – И поверьте, молодой человек, это – немало.

Еще бы. За пять лет можно столько уворовать…

– На каких условиях? – быстро спросил я, заработав от графа острый взгляд.

– В течение пяти лет с ваших доходов не будут взиматься налоги. Его величество с пониманием относится к вашим трудностям, поэтому дает баронству возможность окрепнуть. Однако по истечении этого срока и на протяжении последующих пяти лет вам, помимо самой ссуды, придется выплачивать в казну сумму, равную десятой части ваших вероятных доходов за этот период.

– Иными словами, меня никто не освобождает от налогов, а всего лишь дают отсрочку? – прищурился я.

– Совершенно верно.

Тьфу. Но на большее и рассчитывать не стоило: наш король своего не упустит, а господину графу я даже возразить толком не могу – в настоящее время моя собственность находится под полным его контролем. Хотя я бы, конечно, предпочел обойтись своими силами. Вот только возраст… если я вдруг начну блистать лишними знаниями, это вызовет море вопросов. Оно мне надо?

Я неохотно кивнул.

– Хорошо, я понял. Кому поручено следить за ходом восстановительных работ и отвечать за сроки их исполнения?

– Господину Бодирэ. Он будет неотлучно находиться в вашем замке и контролировать процесс.

Коротко взглянув на молчаливого гостя, устроившегося в дальнем кресле и кивком подтвердившего свои полномочия, я снова кивнул.

– Еще вопрос: кто будет рассчитывать сумму моих вероятных доходов за будущие пять лет?

– Королевский казначей, разумеется, – удивился господин граф.

Я нахмурился.

– Хотите сказать, что мои земли уже оценены?

– Конечно. Иначе король не подписал бы приказ о ссуде.

– А я могу увидеть расчеты?

– Разумеется, – хмыкнул граф и выразительно посмотрел на Бздуна. – Полагаю, господин фон Воррэн не откажется предоставить вам бумаги.

Толстяк фальшиво улыбнулся и полез за пазуху.

– Извольте.

Я с нехорошим предчувствием проследил за тем, как он шарит под камзолом, и с подозрением принял несколько исписанных мелким почерком листов. На одном из них красовалась королевская печать. Два других выглядели попроще, но внизу каждого имелась узнаваемая отметина из королевского казначейства.

Ну? И во сколько они оценили мою до крайности разоренную собственность?

Пробежавшись по сухим строчкам официального отчета, я чуть не вздрогнул.

– Что-о?!

– Это – независимая оценка специалиста, – самодовольно промурлыкал Бздун, когда я ошарашенно замер и во второй раз уставился на конечную сумму. – Все-таки ваш замок – это настоящая древность, имеющая немалую ценность для истории… толстые и крепкие стены… архитектура прошлого века… да еще нестандартный телепорт. Плюс плодородные земли, обширные пастбища, полноводная и богатая рыбой река. Целых три обустроенных деревни…

Я чуть не смял проклятую бумажку, наконец-то сообразив, почему мне так легко отдали эти земли, и мрачно уставился на жирную тварь.

– Значит, по вашему мнению, пустые дома, простаивающие поля и опоганенные пастбища – это теперь называется «обустроенными деревнями»? А текущий на северо-востоке дохлый ручеек – «полноводной рекой»? В то время как шатающиеся от времени камни в основании замка, сухой ров и протекающая крыша равносильны значению слова «архитектура прошлого века»?!

Под моим тяжелым взглядом Бздун дернулся.

– Это – оценка специалиста… потому что ссуда… ее же нельзя просто так…

А я неожиданно улыбнулся.

Ах вы, твари продажные… да за ту сумму, которую по вашей указке вписал в эту бумажонку какой-то козел, замок можно построить с нуля. Обставить его с достойной короля роскошью. Жрать в три горла исключительно деликатесы. Каждый день менять ночные горшки с золотых на серебряные и обратно. С утра до ночи валяться на кровати, плевать в потолок и даже палец о палец не ударить для того, чтобы хоть что-то сделать по хозяйству. Я столько крестьян смогу на эти деньги кормить на протяжении года, что, узнав об этом, они сбежали бы от соседей и молились бы за меня до конца своей жизни. А тут… доходы они мои возможные подсчитали! Как будто с разоренных деревень в ближайшие несколько лет можно будет получить хоть какую-то прибыль! Но не идти же к королю, чтобы ткнуть ему в нос подписанными бумажками? Тем более когда есть официальный опекун, который не только не сделал этого за меня, но и, кажется, все-таки припомнил те десять тысяч золотых?

Глубоко вздохнув и мысленно сосчитав до пяти, я сухо спросил:

– А если у меня не получится поднять за это время хозяйство?

Граф сделал непроницаемое лицо.

– В таком случае половина ваших земель отойдет казне в счет долга.

– Половина моих ОСТАВШИХСЯ земель? – недобро сузив глаза, уточнил я.

Его сиятельство раздраженно дернул щекой.

– Такова воля короля. Но боюсь, у вас не то положение, чтобы торговаться, барон.

– Да, конечно, – криво усмехнулся я, откладывая бумаги в сторону. – У каждого в жизни когда-нибудь наступает момент, когда торговаться просто нет смысла. Не так ли?

Граф удивленно вскинул брови, но я уже резким движением поднялся с кресла и, благоразумно опустив взгляд, отвесил присутствующим глубокий поклон.

– Благодарю за деятельное участие в моей скромной жизни. Очень надеюсь на плодотворное сотрудничество и со своей стороны постараюсь приложить все усилия, чтобы оно принесло выгоду всем заинтересованным лицам.

Бздун и Шептало закивали, расплываясь в облегченных улыбках. Мой новый управляющий только многозначительно улыбнулся. Реакцию графа и светлого я отслеживать не стал, а вот госпожа графиня меня удивила. Потому что вместо того, чтобы едко прокомментировать мое лицедейство, тоже поднялась и неожиданно хмыкнула:

– А вы молодец, юноша. Не знаю, кто был вашим учителем, но мне нравится ваша реакция. Кажется, мастер Лиурой совершенно прав…

Я насторожился.

– В чем именно, миледи?

– В том, что вы гораздо интереснее, чем хотите казаться, – улыбнулась она, пристально всматриваясь в пустоту над моей головой. – А также в том, что у вас есть магический дар. Правда, он довольно слаб, потому что, судя по всему, совсем недавно открылся. Но, если его правильно развить, у вас будет гораздо меньше сложностей, чем могло бы быть в данной ситуации.

У меня что-то екнуло в груди.

Я не ослышался?! Она сказала «дар»?! У меня снова есть настоящий ДАР?! И в скором времени я опять смогу творить заклинания?!

Уф! Так вот почему она здесь – регистрация любого выявленного дара должна проводиться комиссией магов! Причем с обязательным участием кого-то из членов Совета! Так что Лиурой, видимо заметивший что-то в прошлый приход, отправил официальный запрос, но лишь теперь меня принародно освидетельствовали…

Спасибо, учитель! Ты все-таки провел ритуал как должно!

– Дар у него, безусловно, есть, – следом за магичкой поднялся и мастер Лиурой, кинув на меня неприязненный взгляд. – Правда, в прошлый раз он еще не имел окраски. Поэтому, помня о происхождении юноши, я сперва полагал, что это будет темный дар. Однако сегодня аура выглядит совсем иначе. Несмотря даже на печать некроманта. А это значит…

Меня вдруг прошиб холодный пот.

Когда этот сноб успел меня проверить на кровное родство?! Неужто в то время, пока я был в отключке? И почему он говорит, что аура другая?! У меня же должен быть нормальный дар! В нашем роду всегда рождались только некроманты! Никаких сомнений быть не может!

– Поздравляю, молодой человек, – покровительственно сообщила графиня. – Род Невзунов в последнюю пару веков давал нашему миру исключительно некромантов, но я рада, что с вашим появлением эта традиция оказалась нарушена. Не знаю, говорили ли вам раньше, но вы – светлый маг со всеми вытекающими последствиями. Видимо, недавние потрясения дали толчок для открытия ваших способностей. Поэтому после достижения совершеннолетия добро пожаловать на обучение в Академию всеобщей магии!

ЧТО-О?!

СВЕТЛЫЙ?!

Я?!

Кажется, в этот момент выдержка мне все-таки изменила. Не в силах поверить в этот бред и страстно надеясь, что это – просто дурной сон, я поднял на графиню шальной взгляд и едва слышно прошептал:

– А вы не ошиблись, миледи?

– Никакой ошибки нет, – поощрительно улыбнулась госпожа де Ривье, по-своему расценив потрясенное выражение моего лица. – Вы действительно светлый маг.

Святые умертвия… такого позора со мной еще не случалось! Этого просто не может быть! Дар не меняется с одного на другой по чьей-то прихоти! Весь мой род… все предки – потомственные мэтры! Скажите, ну КАК в этом теле мог оказаться светлый дар, если на нем стоит печать некроманта?!

– Мои поздравления, барон, – скупо сказал граф Экхимос, нарушив воцарившееся неловкое молчание. – Надеюсь, теперь ваши трудности благополучно разрешатся.

– Да, конечно, – непослушными губами вымолвил я и буквально рухнул в кресло. А затем впервые задумался над тем, что, оказывается, даже сейчас плохо представляю, что же это такое – проклятие умирающего некроманта…

Глава 3

Паника – состояние, неприемлемое для мэтра. Тот, кто подвержен страху, не способен увидеть выход из западни.

Пособие для начинающего некроманта

Леди де Ривье, оставив подпись в привезенных бумагах, вскоре покинула замок, сославшись на срочные дела. Следом за ней, предварительно наложив на мой дар ограничивающее заклятие, ушел мастер Лиурой. Граф Экхимос взял на себя обязанность провести королевских надзирающих по первому этажу замка, чтобы показать объем предстоящих работ. Потом поднялся вместе с ним на наружную стену, что-то рассказывая и тыкая пальцем в сторону виднеющихся вдалеке деревень. Но через пару часов вернулся в холл, подписал какие-то бумаги и, проводив шумно отдувающихся толстяков к телепортационной арке, витиевато со мной попрощался. Напоследок заявив, что господин Бодирэ переселится в замок уже завтра, так что мне следует позаботиться о его размещении.

Я отстраненно кивнул, проводил его сиятельство к телепорту и в задумчивости присел на краешек тумбы.

Интересно, могло ли случиться так, что в моем теле оказался не темный, а светлый дар? Вряд ли барон посмел бы бросить сына на алтарь, если бы знал, что он – одаренный. Получается, дар открылся лишь на пороге смерти? Как раз в тот недобрый момент, когда Нич проводил над ним ритуал перемещения душ?

Ладно, допустим. Но я же наложил на тело личную печать, которая должна была вобрать в себя некоторую часть моих прежних сил и, следовательно, остановить развитие светлого дара на прежнем уровне или даже задавить его в зародыше.

Получается, печать не сработала? Но почему тогда откликнулось зеркало? Почему меня узнала Лишия? По какой причине начало спадать ее проклятие? И с какого, позвольте спросить, случая мои умсаки все еще топчут эту землю?!

Когда некромант умирает, его творения теряют силу, тогда как мои резвые кони… да и не только они… превосходно себя чувствуют, регулярно вывозят из замка горы мусора, и, кажется, стали даже сильнее.

Я настолько глубоко над этим задумался, что пропустил приближение вечера. И, вполне возможно, просидел бы во дворе до поздней ночи, если бы не услышал над головой тихий шорох и не вспомнил, что вместе со служанкой перевез сюда не только опасные артефакты.

– Легкой смерти, хозяин, – вкрадчиво прошелестела ночь, потревожив сгустившуюся тишину негромким хлопком.

Я повернул голову и, проследив за метнувшейся в вышине тенью, нахмурился:

– Бескрылый?

– Я, хозяин, – прошептала тень, перелетев немного ближе. – А ты, никак, загрустил?

– Скорее, задумался. Вы давно проснулись?

– Вчера ночью. Переезд забрал у нас много сил. Не все еще пришли в себя.

– Сколько вас? – заинтересованно спросил я, задирая голову и всматриваясь в темноту.

– Вчера было трое. Сегодня в три раза больше… и мы голодные.

Я удивился.

Что за новости? С чего горгульи вдруг начали чувствовать голод? И почему у меня возникло впечатление, что голос у Бескрылого нехорошо изменился? Да и теней на стенах стало заметно больше? Причем они какие-то подозрительно подвижные, то и дело скребут когтями камень, ерзают и, если слух меня не обманывает, даже нервно расправляют, а затем снова складывают широкие крылья.

– Ну-ка, иди сюда, – велел я, поднявшись на ноги и требовательно уставившись на то место, откуда слышался голос.

Способность к ночному зрению я, к сожалению, утратил, поэтому сейчас различал лишь смутные очертания и не мог с точностью сказать, кто из моих созданий пришел в себя.

Горгульи действительно привязаны к месту. Где посадишь, там и будут сидеть, поэтому охранники они, хоть и чуткие, но не очень удобные. Однако, если судить по шелесту крыльев, многие из них сегодня действительно проснулись. А если вспомнить о вонючей луже, которую Лиш уже успела убрать, еще и сообразили, как мне можно досадить.

– А ты изменился, – неожиданно проворковал Бескрылый – одно из самых первых моих творений, которое было среди горгулий за старшего. – Новое тело… другой запах… если бы не выражение глаз, я мог бы и ошибиться…

Я недобро прищурился.

– В чем дело, Бескрылый? Я отдал тебе приказ.

– Конечно, – так же тихо отозвалась тварь, почему-то не спеша спускаться. В отличие от двух других теней, которые бесшумно соскользнули со своих насестов и, прикрываясь темнотой, неуловимо быстро метнулись к моему лицу.

Ах, вот вы как заговорили…

Не задумавшись ни на миг, я резко качнулся в сторону, пропуская мимо себя хрипло заклокотавшую тень. Выхватив из-за пояса тяжелый стик, с силой вытянул тварь по хребтине. Слегка удивился, услышав сочный хруст и почувствовав под пальцами живое тело. Чуть поморщился, когда истошно взвывшая горгулья рухнула мне под ноги и забилась, оглашая двор громким клекотом. Одновременно перехватил за глотку второго смертника и, ловко избежав удара острого клюва, смачно ударил по покрытой жестким перьями грудине.

– Я гляжу, с тобой все в порядке, хозяин, – удовлетворенно каркнул сверху Бескрылый.

– Более чем, – сухо отозвался я и свернул шею бьющейся в судорогах горгулье. После чего отшвырнул от себя стремительно каменеющие останки и снова поднял голову. – Еще есть желающие проверить мои силы?

На стене установилась мертвая тишина. Но спустя несколько секунд снова раздался скрежет когтей по камню, а затем из темноты неуклюже выбралось, волоча по земле сломанное крыло, на редкость уродливое создание – помесь грифа и гиены – которое почтительно поклонилось, а затем, добравшись до моих ног, униженно распласталось на камнях.

– Прости, хозяин. Я уже стар. А молодежь всегда торопится с принятием решений…

Подцепив его за голую морщинистую шею, я поднял наглую тварь в воздух и, держа покорно обвисшую горгулью на вытянутой руке, с недоверием ее оглядел.

Ничего себе… Бескрылый и впрямь выглядел так, будто его коснулось то же самое чудо, что и Лишию. Сколько я себя помню, мои охранники всегда выглядели одинаково, не меняли структуры тела и обретали подвижность лишь после полуночи. А теперь он почти живой! Морщинистая кожа, серовато-коричневые перья, орлиные когти на лапах, лысая башка с круглыми желтыми глазами… правда, дышать он не умел, да и под пальцами чувствовалась крепость отнюдь не обычных костей, но я все равно был поражен.

– Вы теперь все такие? – спросил я, бесцеремонно разворачивая Бескрылого то одной, то другой стороной, чтобы получше рассмотреть.

– Д-да, – прохрипела горгулья, как будто мои детские руки действительно заставляли ее задыхаться. – Но только по ночам. И кушать стало хотеться. Мы голодны, господин… если не поедим – ослабнем.

Я озадаченно промолчал и, заметив, что он и правда хрипит, разжал пальцы.

– Спасибо, – закашлялся Бескрылый, с глухим стуком шлепнувшись на камень и неловко подтянув поврежденное крыло.

– Больно дерзок стал, – сухо отозвался я, отойдя на шаг и бесстрастно сломав все еще корчившейся неподалеку горгулье позвоночник. Тот смачно хрустнул и тут же окаменел. Вместе с тварью, которая почти сразу начала рассыпаться в мелкую каменную пыль. – Сомневаться во мне начал?

– Не я, – виновато вздохнул Бескрылый, подползая ближе и устало укладывая голову на мой сапог. – Ты же знаешь, хозяин – я свое давно отсомневался. Просто силы уже не те.

Я помолчал, чувствуя, как почти столетняя горгулья неслышно урчит, уткнувшись клювом в мою щиколотку. Затем ощутил, как вздымается внутри волна самого настоящего гнева. После чего медленно обвел глазами притихшие тени на стенах и ласково пообещал:

– Еще одна такая выходка, и я посажу вас на цепь. Но перед этим обломаю крылья и вырву лапы, чтобы больше ни в одну голову не закралась мысль меня проверить. Я вас когда-то создал, я же и убью, если мне что-то не понравится. Так что не искушайте судьбу и помните: если меня не станет, вы тоже рассыплетесь в прах.

– Мы услышали, хозяин, – дружно сглотнула стая, посмотрев на мое лицо. – Мы – твои.

Я так же сухо кивнул.

– Навеки.

После чего наклонился, коротким рывком выпрямил изуродованное крыло Бескрылого и велел:

– У вас есть время до рассвета. Разбудите остальных и облетите окрестности. Особенно на западе, где проходит граница с землями Ангорских. Обыщите леса. Проверьте кладбища. Всю нежить, какую найдете, можете съесть. Бескрылый, к утру вернешься и доложишь. Вопросы?

Прильнувшая к моим ногам тварь, еще морщащаяся от боли в крыле, изумленно подняла голову.

– Хозяин, но я же не могу летать!

– Теперь можешь, – коротко бросил я и, убедившись, что меня услышали, ушел в дом.

* * *

В холле меня встретила Лишия – обеспокоенная и даже испуганная.

– Господин, все в порядке? Я слышала шум во дворе…

– С горгульями разбирался. Подготовь какую-нибудь комнату – завтра утром сюда прибудет новый управляющий. Ему надо будет где-то жить.

– Хорошо, господин, – послушно кивнула девушка. – Что-нибудь еще?

– Нет… хотя да. Найди мне одежду попроще и подготовь Резвача.

– Вы уезжаете?! – тревожно вскинулась служанка.

Я быстро кивнул и прошел мимо.

– Вернусь к утру, поэтому двери не запирай.

– Господин, вы еще не окрепли, – тихо сказала она вслед. Осмелела, мелкая. И, похоже, совсем страх потеряла.

Я нахмурился, но решил, что пока повода для беспокойства нет: девчонка привязана ко мне до конца своих дней. А то, что ее встревожил мой приказ… много ли на свете некромантов, о которых готовы так заботиться? К тому же все дела по уборке, готовке и вообще по хозяйству лежали теперь именно на ее хрупких плечах. И то, что она после этого еще находит силы мне возражать, кое-что значит. Только поэтому я смолчал и, перехватив на старательно убранной кухне большущий кусок хлеба, отправился переодеваться.

Спустя полчаса я снова был внизу и с нетерпением следил за тем, как Лишия выводит из потайного хода массивного, черного как уголь скакуна, косящегося на хрупкую служанку злобно горящими глазами. Девочку, правда, это не смущало – привыкнув к моим созданиям, она уже не только не боялась, но еще и покрикивала на упрямую скотину, которая была крайне недовольна тем, что ее на целые сутки заперли в подземелье.

– Спасибо, Лиш.

– Цыц, окаянный! – шикнула на ярящегося зверя девочка. Я перехватил у нее поводья и забрался в седло, чувствуя некоторую скованность в теле. А вот умсак подо мной тут же присмирел.

Резвач – самый смирный из пятерых зверей, которых я оживил и видоизменил в прошлой жизни. Молчаливый, не склонный к бессмысленной агрессии, не нуждающийся в воде и еде… собственно, именно поэтому мы и рискнули спрятать его в замке. Могут же у меня вдруг возникнуть срочные дела, которые придется решать исключительно ночью? Скажем, в Масор метнуться всего за несколько часов или в дальнюю деревню заглянуть?

Пустая сокровищница подошла на роль стойла идеально. Тем более что один из входов в нее располагался не в башне, а во дворе. Понятия не имею, зачем старому барону это понадобилось, но не воспользоваться случаем было бы глупо.

Деревня встретила нас заколоченными ставнями, пустыми домами и гнетущей тишиной, в которой пугающе громко стучали копыта. Ни птица над головой не пролетит, ни зверь не рявкнет в чаще… мрачно тут было, как на кладбище. Хотя и совсем не безлюдно.

Остановившись возле последнего дома, вокруг которого чьи-то заботливые руки уже успели подновить забор, я нетерпеливо огляделся.

Ну, где они там? С головой, что ли, закопались? Или я перепутал ворота? Все-таки целый месяц прошел. Народу тут немало бродило в поисках поживы. Всякие проверяющие, маги-контролеры… если бы что-то неладное заметили, тут же согнали сюда целую толпу упокоителей или вообще сожгли, не разбираясь. Вместе с домами, заборами, коровниками, ближайшим леском, а то и… гм… со мной заодно, дабы не рисковать понапрасну.

К счастью, ждать пришлось недолго – не успел мой скакун требовательно заржать и яростно взрыть утоптанную землю, как в темноте негромко скрипнула дверь, и на крыльце беззвучно, словно призрак, возник рослый силуэт.

– Кто там? – тихо спросил чей-то хриплый, словно простуженный голос.

Незаметно переведя дух, я спешился и, толкнув недавно повешенную калитку, которой в прошлый раз и в помине не было, уверенно зашел.

– Ты кто? – чуть громче спросил незнакомец, с недоумением разглядывая приближающегося меня. Широкоплечий, могучий, с простым, грубоватым лицом, на котором виднелись старые шрамы. Сперва он напрягся, угрожающе зашипел, обнажив совсем не человеческие клыки. Напружинил ноги, уже готовясь напасть… но тут Резвач взревел и загородил ему дорогу. А потом и я сделал повелительный жест, при виде которого замершая в нерешительности нежить отпрянула.

– Хозяин?!

Я хмыкнул.

– Это правда… ВЫ?! – с лица зомби сбежала вся краска, а в глазах метнулся страх, смешанный с невыразимым облегчением. – Хозяин… наконец-то!

Отстранив злобно хрипящего Резвача, я подошел к верзиле вплотную и пристально взглянул ему в глаза.

– Не узнал? Или не захотел? Мое приближение вы должны были почувствовать…

Здоровяк испуганно выдохнул.

– Простите, хозяин.

Я задумался.

О том, что мои «птенцы» уцелели, я подозревал давно. Вернее, я понял это в тот момент, как осознал, что слишком быстро восстанавливаюсь. При том, что мастер Лиурой не приложил никаких усилий к тому, чтобы я выздоровел как можно быстрее.

Осознав, что какая-то неведомая сила все прошедшее время продолжала упорно меня подпитывать так, как если бы я оставался некромантом, я воспрял духом и принялся размышлять, какие из моих созданий могли остаться моим внешним резервом. Умсаков доставили одними из последних. Артефакты первые дни тоже были далеко. Так что оставались лишь… зомби! Те самые перехваченные у барона «птенцы», которым я подарил вторую жизнь.

Я не знаю, каким образом они сумели выбраться из замка, но подозреваю, что тут не обошлось без потайных ходов. Возможно даже, кто-то из «птенцов» раньше служил в замке, поэтому легко отыскал путь наружу. Сперва они, вероятно, спрятались где-то в лесу. А когда проверки прекратились, перебрались в более привычное для них место. Где и обосновались в надежде, что хотя бы какое-то время их не потревожат.

Стоящий передо мной зомби выглядел необычно. Одежда чистая, хотя и старая. Ни ран ни лице, ни трупных пятен. Движения быстрые, уверенные, взгляд умный и живой, а голос обычный и даже окрашен эмоциями. Так что, если не знать, что он такое есть, трудно было бы поверить, что это – нежить.

– Подойди, – наконец велел я верзиле. Тому самому, кстати, которого обратил одним из первых. – Посмотри на меня и постарайся почувствовать нашу связь. Помнишь ее?

– Очень плохо, хозяин, – настороженно отозвался зомби. – После вашей смерти она оказалась почти утеряна… я ее и сейчас с большим трудом ощущаю.

Это я и так знаю. Но раз хоть что-то осталось, значит, это можно восстановить.

– Смотри на меня, – повторил я и приблизил свое лицо к напряженной физиономии мертвяка почти вплотную. Смутно подивившись тому, что теперь от него не исходило ни запаха разложения, ни намека на гниение. Такое впечатление, что затронувший горгулий процесс коснулся и моих «птенцов». Интересные метаморфозы, да? – Слушай мой голос. Слушай себя. И попробуй ощутить то, от чего даже моя смерть не смогла вас избавить. Ты – мой. Не нежить больше, не тварь… просто не-живой. Но все еще человек. Так что вспомни об этом и ответь: что тебя во мне смущает? Что кажется неправильным?

Верзила вздрогнул.

– Вы стали выглядеть иначе…

– Я поменял тело.

– И запах стал совсем другим…

– Привыкай. Теперь он останется таким надолго.

– Еще глаза… – зомби пристально всмотрелся в мои расширенные зрачки, на мгновение затаил дыхание и, что-то там уловив, вдруг растерянно моргнул. – Только они не изменились. Я вспомнил! Потому что, когда в них смотрю, то понимаю, что не должен вам противиться!

Да? Какой интересный феномен… и это при том, что лично мне не удалось почувствовать вообще ничего. Ну, кроме легкой щекотки в области левого уха и нервного тика, внезапно напавшего на один глаз.

Я задумчиво кивнул и отстранился.

– Что-то еще?

– Нет, хозяин, – покачал головой зомби. – Но я постараюсь вас больше не путать.

Я с сожалением вздохнул.

– Ну хотя бы так. Сколько вас тут?

– Пока я один. Прикажете разбудить остальных?

– Да. Хочу удостовериться, что связь, хоть и слабенькая, все-таки осталась. И еще скажи: как ты относишься к тому, чтобы заняться привычным делом?

– Каким? – озадачился зомби.

Я хмыкнул.

– Работой в огороде. Вам по силам поднять свое старое хозяйство?

Верзила задумчиво качнулся на носках, совсем по-человечески заложив большие пальцы рук за пояс. Что-то подсчитал в уме, припомнил, а потом уверенно кивнул.

Глава 4

Когда иного выхода не остается, даже убежденный светлый согласится переквалифицироваться в некроманта. И наоборот.

Нич

На следующий день я почувствовал себя гораздо лучше. В молодом теле бурлила и кипела сила, а вчерашние открытия вселяли надежду.

Время было раннее (а для меня любое время до полудня – это почти что рассвет), я только-только продрал глаза и собирался поваляться еще немного, обдумывая планы на будущее. Но, видимо, господин Бодирэ решил не откладывать дело в долгий ящик и занялся своими обязанностями с утра пораньше. Вернее, это его люди приперлись спозаранку и теперь громыхали какими-то железками, палками, пустыми ведрами… да еще и переругивались в голос, даже не задумавшись о том, что кому-то это может не понравиться.

Надо сказать, сделали они это очень даже зря. Потому что, если бы не расположение башни и не особое строение ставень, благодаря чему приглушались наружные звуки, я мог проснуться в гораздо худшем расположении духа. И тогда кто-то мог нарваться на чудесную возможность встретиться лицом к лицу с чрезвычайно милым, до крайности терпеливым, невероятно общительным и на редкость воспитанным существом, в которое я превращаюсь с жуткого недосыпа.

Отдернув тяжелые шторы и уставившись на внутренний двор, где суетились совершенно незнакомые люди, я обвел глазами царившее там столпотворение и, повернувшись к зеркалу, многообещающе улыбнулся своему отражению.

Зря… ой, зря вы, господа, так со мной обошлись, понадеявшись, что мои земли отойдут короне, избавив вас от кучи всевозможных трудностей. И напрасно решили, что у меня не хватит сил поднять это треклятое баронство.

Ничего. До совершеннолетия в АВМ меня не призовут – с этим в Сазуле строго. Мой дар официально заблокирован, так что серьезные заклинания я ни при каком раскладе сотворить не смогу. Следовательно, не сумею нанести серьезного ущерба ни себе, ни своему имуществу. Изучать меня тоже толком нельзя, потому что изучать не раскрывшийся до конца дар – все равно что пытаться понять по внешнему виду младенца, в кого из родственников он больше уродился. Собственно, именно по этой причине на ближайшие два года обо мне, вероятнее всего, прочно забудут – до момента поступления в академию я не представляю особого интереса. Тем не менее, небольшие бытовые заклятья, некоторые охранные и всякая мелочь мне уже доступны, поскольку уверенный в моей безграмотности мастер Лиурой не сделал блокировку абсолютной.

– Доброе утро, гос… – споткнулась на пороге Лишия, завидев, что я впервые за долгое время поднялся с постели без ее участия. – Ой, вы уже встали? А я только хотела сказать, что уже полдень близится. Желаете умыться?

– Еще бы, – откликнулся я, отходя от потемневшего зеркала и на всякий случай накидывая на него покрывало: Лишия, конечно, славная девочка, но временами чрезмерно впечатлительная. – Что у нас с завтраком?

– Через полчаса будет готов, – слегка опешила девушка. – Что желаете откушать?

– Как обычно: свежий хлеб, масло, зелень и немного мяса…

– Вы совсем не изменились, – мимолетно улыбнулась она, аккуратно ставя на столик полный до краев кувшин воды. – Вот просто ни чуточки.

Я мысленно вздохнул.

Зато ты изменилась. ОЧЕНЬ. До сих пор не могу забыть, как, увидев меня в новом теле в первый раз, ты вдруг обрадовалась так, словно родную душу увидела, а потом упала на колени и разрыдалась от счастья. Из-за чего я впервые за много лет по-настоящему растерялся, а господин граф так и не понял, в чем дело.

Эх, девочка…

Вот только я почему-то не верю, что ты узнала меня лишь по глазам. Что-то ты от меня утаила.

– Вам помочь одеться? – подавая полотенце, спросила Лишия.

– Обойдусь. Управляющий прибыл?

– Еще нет, господин. Пока явились только его люди. Но арка открыта, как и предупредил мастер Лиурой.

– Хорошо, – ровно отозвался я, вытирая лицо. – Сегодня и все ближайшие месяцы в замке будет немало новых людей. Не исключено, что многие из них, если не все, захотят тут покомандовать. Не позволяй. Если будет трудно, вспомни, какие у нас слуги были раньше и веди себя с ЭТИМИ соответствующе.

– Как прикажете, господин, – неуверенно улыбнулась служанка, поневоле припомнив моих жутковатых зомби и гремящих костями скелетов. – Куда велите подавать завтрак?

– Я спущусь вниз.

Забрав кувшин и мокрое полотенце, она бесшумно удалилась, прихрамывая уже почти незаметно. А я, неторопливо одевшись, вернулся к зеркалу и приподнял покрывало так, чтобы видеть напрягшуюся харю на раме.

– Будешь отслеживать все, что происходит в замке и вокруг него.

– Как прикажете, хозяин! – бодро отрапортовала харя, изобразив предельную сосредоточенность.

– Наибольшее внимание уделишь нашему новому управляющему и его команде, если таковая будет. Кухню – под особый контроль. Подходы к замку – тоже. Заодно проследишь, чтобы Лиш не обидели. Если что, крикнешь…

– Так точно!

– А для этого… на время, конечно… я сниму с тебя покрывало, – чуть прищурившись, добавил я, внимательно следя за зеркалом. Особенно за тем, как оно дрогнуло всей поверхностью, а харя наверху обалдело разинула зубастую пасть.

– Х-хозяин?!

– Я сказал: на время, – весомо повторил я. – При этом никто не должен знать, что ты все еще работаешь. Даже маги. Задача ясна?

Харя на мгновение задумалась, а потом, словно проникнувшись оказанным доверием, пообещала:

– Я не подведу, хозяин.

– Надеюсь, – зловеще улыбнулся я. – Вечером отчитаешься. Заодно проследишь за горгульями и выяснишь, в какое время они теперь просыпаются.

Зеркало снова дрогнуло, а потом застыло, напоследок показав мое собственное отражение – худощавого, мрачноватого подростка в элегантном черном камзоле и с недобрыми огоньками в таких же черных глазах, – а потом мгновенно погасло. Обычное, казалось бы, зеркало…

Я удовлетворенно кивнул и, поправив воротник, быстро вышел.

* * *

Во время завтрака меня никто не тревожил, так что перекусить удалось спокойно. Но ближе к концу трапезы доносящийся снаружи шум стал настолько сильным, что начал просачиваться даже в столовую. А спустя несколько минут после того, как я отложил столовый прибор, в коридоре раздались гулкие, быстро приближающиеся шаги.

Заслышав их, Лишия, не дожидаясь моего знака, торопливо вышла, тихонько прикрыв за собой тяжелые створки. Почти сразу с той стороны донесся откровенно раздраженный мужской голос, настойчиво требующий встречи с хозяином замка.

Закончив завтракать, я отставил в сторону десерт и аккуратно промокнул губы салфеткой. Краем уха прислушиваясь к невнятному разговору, в котором слышался исключительно голос гостя, так же неторопливо отложил ее в сторону. Затем уделил внимание открытой бутылке из своих старых запасов. Какое-то время наслаждался редким букетом превосходного вина, но потом подумал, что день будет жарким, и решил повременить. Наконец, когда за дверью стали угрожающе громко требовать встречи с моей милостью, я степенно поднялся из-за стола. Так же медленно подошел к выходу и, рывком распахнув дверь, тяжелым немигающим взглядом уставился на нарушителя спокойствия.

Господин Бодирэ при виде меня опешил и даже отступил на шаг. Но быстро опомнился и тут же пошел в атаку:

– Молодой человек, это возмутительно! Сколько можно ждать?! Мои люди уже полдня толкутся во дворе, а их до сих пор никто не соизволил расселить!

Я раздвинул губы в недоброй улыбке.

– Вы забыли мое имя?

– Что? – не понял толстяк.

– Я спрашиваю: вы уже успели забыть мое имя, ГОСПОДИН Бодирэ? – ледяным тоном осведомился я, буравя глазами его раскрасневшееся от недавней вспышки гнева лицо.

– Э-э… а-а… – запнулся управляющий и поспешил отвесить короткий, сугубо формальный, но все же поклон, который скрыл его недовольное лицо. – Прошу простить, ваша милость. Просто с самого утра столько дел навалилось… такая суета вокруг, а эти упрямые болваны никак не желают угомониться… конечно, это мои люди, поэтому вам, наверное, оно неинтересно…

– Вы неправы, господин Бодирэ, – так же холодно обронил я, словно не заметив, как его лицо раздраженно дернулось. – Теперь это – МОИ люди. Работа которых оплачивается из средств, выделенных королем на МОЕ имя и для МОИХ нужд.

Управляющий выпрямился и уставился на меня с недоверием.

К сожалению, мой возраст – это и большой плюс, и одновременно грандиозный минус. Пока я выгляжу молодо, любой пройдоха будет стараться подмять меня под себя. Мальчишка… бастард, о котором наверняка уже судачат все окрестные сплетники. Да еще и получивший в свои руки целое состояние: земли, замок, бешеные деньги от короля… так заманчиво ошеломить его своим напором и постепенно прибрать к рукам то, что ему якобы не принадлежит…

Разоблачения я не боялся – в этом мире больше не осталось тех, кто знал предыдущего владельца моего тела и мог бы с уверенностью сказать, что я веду себя не так, как он. Точно так же, как не осталось учителей (думаю, барон вообще не собирался обучать своего отпрыска), нянек (вполне вероятно, их тоже не было), слуг (все они теперь покоятся на местном кладбище в крайне неприглядном виде), родственников или друзей. В «Реестр благородных имен» мальчишку тоже никто не вносил, поэтому я мог с чистой совестью взять любое приглянувшееся имя и не бояться, что однажды кто-нибудь укажет на несоответствие.

С господином Бодирэ мы бодались взглядами, наверное, с полминуты. Он был раздражен, я – холоден, непреклонен и абсолютно прав. В итоге, ему пришлось это признать и склониться в несколько более глубоком поклоне, чем раньше.

– Разумеется, ваша милость. Это теперь – ваши люди. Но их все равно следует где-то расселить.

– В замке они жить не будут, – ровно сообщил я.

– А где же тогда? – осторожно уточнил управляющий, подспудно изучая мою бледную физиономию и все еще не рискуя открыто возражать. – Разве в договоре не было указано?

– В договоре указаны только вы, – невозмутимо пояснил я. – И комната для вас готова. Но мой замок – не балаган, в котором каждое утро можно устраивать тот бардак, который творится там сейчас. Поэтому все новоприбывшие, за исключением нескольких человек, которых я отберу для внутренних работ, сегодня же переселятся в ближайшую деревню и займут пустые дома. Одна семья – один дом. За порядком проследите лично. И завтра к полудню отчитаетесь о проделанной работе. Задача ясна?

– Д-да, ваша милость, – скрипнул зубами господин Бодирэ.

– Прекрасно, – ласково улыбнулся я. – Не смею вас больше задерживать.

Управляющий сжал челюсти и, развернувшись на каблуках, быстро двинулся прочь, буквально-таки фонтанируя невыплеснувшимся раздражением.

Я дождался, пока он пропадет за углом, и только тогда повернулся к побледневшей, но решительно настроенной девушке.

– Подумай, сколько людей тебе понадобится, чтобы содержать эту громадину. Хотя бы гостевые и основные помещения, без которых мы не сможем обойтись. Остальное – второстепенно.

– Я уже решила, господин, – выпрямилась Лишия, бесстрашно посмотрев мне в глаза. – Мне нужны три служанки в помощь, четверо крепких мужчин, умеющих плотничать и выполнять тяжелую работу по замку, кухарка, пара бойких мальчишек и… наверное, все. С остальным я пока сама справлюсь.

Я только кивнул.

– Сколько сюда явилось народу?

– Пока около сотни человек, господин, но люди еще прибывают.

– Прокормить их хотя бы пару дней сможем?

– Да, но запас продуктов очень невелик, потому что на умсаках ездить в город вы не велели, а пешком… даже с помощью арки… много не привезешь.

– Умсаки днем бесполезны, – рассеянно напомнил я. – А по ночам ворота городов теперь закрывают. Так что надо будет в ближайшее время закупить и обычных лошадей. Кстати, Бодирэ привез с собой какую-нибудь живность?

– Нет, – отрицательно мотнула головой девушка. – Сегодня прибыли только люди и скарб, без которого не обойтись. Лошади, коровы, куры будут завтра. И то не все. А основной поток пойдет через арку дня через два-три – крестьяне хотят посмотреть, где их поселят.

Я снова кивнул.

– Надеюсь, еду на эти дни они тоже захватили. После обеда найди мне их старшего – хочу с ним поговорить.

– Как прикажете, господин Ги… то есть Вальтиэр, – споткнулась-таки на имени Лишия и тут же отчаянно покраснела. – Простите, я больше не буду!

– Ступай, – невозмутимо отозвался я, и раздосадованная своим промахом служанка тут же испарилась.

Разумеется, Лишии я доверял… настолько, насколько это вообще возможно для человека моей профессии. Но для надежности следовало все проверить и уточнить самому. Тем более что пока наш новый управляющий не особенно заинтересован в успехе нашего совместного предприятия. Потом я, конечно, заставлю его изменить свои взгляды. Но на это потребуется больше времени.

Есть и другая сложность – нормальных помещений в замке раз-два и обчелся. Верхние этажи, за исключением моей спальни, вообще нежилые. Подвалы разгромлены, во дворе до сих пор разруха, кухня едва-едва восстановлена, а недавно отстроенный кабинет я вообще никому не собираюсь показывать. В сокровищнице временно поселился Резвач. В склепе… м-м-м… в принципе тоже можно кого-нибудь разместить, но меня, пожалуй, не поймут. Так что придется принимать гостей в холле. Который временно являлся и столовой, и гостиной, и вообще всем подряд.

Рассудив таким образом, я вернулся в столовую… вернее, все в тот же холл, и мысленно набросал план работ на сегодняшний день: озадачить своего управляющего, решить вопрос с новичками, определиться с тем, как лучше поступить с телепортационной аркой… то, что люди будут прибывать еще несколько дней, меня совершенно не устраивало. Руны, конечно, особых сил и умений от меня не требуют – все заботы берет на себя ключ, но его, во-первых, нет, а, во-вторых, без подпитки надолго его не хватит.

Что еще?

Ах да, следует выпотрошить Бескрылого насчет ночного рейда. Подумать, где взять необходимые инструменты для Верзилы и его зомби-команды. Максимально оградить третью деревню от контактов с соседями и, наверное, уже сейчас начать готовить для них другое место жительства? Заодно, уточнить у управляющего, сколько людей он планирует сюда привести (вернее, сколько ему выделили на это средств) и взять данный вопрос под личный контроль. Заодно придумать меру наказания за мошенничество, которого в первое время будет не избежать. Выделить средства на закупку лошадей и сельхозинвентаря. Придумать, чем кормить прибывающую ораву работников, если в замке хоть шаром покати. Повесить на кого-то обязанность по контролю данного вопроса…

Мысленно загибая пальцы, я вернулся в стоящее возле камина кресло, стараясь припомнить все обязанности добропорядочного хозяина-аристократа. И именно за этим занятием меня застал деликатный стук в дверь.

Я удивился: неужто Лиш уже старосту отыскала? После чего торопливо принял величественную позу и суховато бросил:

– Войдите…

Глава 5

Говорят, некромантам чуждо все человеческое… вранье. Мы просто хорошо умеем скрывать свои эмоции.

Мэтр Гираш

Вошедший оказался абсолютно седым, довольно крепким и подтянутым мужчиной неопределенного возраста с обезображенным лицом, которое пересекал старый рваный шрам. Начинаясь у края роста волос, он жестоко уродовал переносицу вошедшего, левую бровь, затем пропадал под безупречно чистой повязкой и выныривал уже на скуле, протянувшись до самого угла нижней челюсти. После чего спускался на шею, прятался под воротом не новой, но аккуратно залатанной рубахи. Не исключено, что продолжался еще и под ней, однако, похоже, уже давненько не причинял своему обладателю никаких неудобств. По крайней мере, мужчина не тяготился своим внешним видом, держался спокойно, уверенно, вылечиться магией, насколько я мог судить, не пытался. А посмотрел на меня с порога с едва уловимым вызовом, словно бы говоря: ну что? Нравлюсь?

Я мысленно усмехнулся.

Тем временем незнакомец решительно переступил порог, не обратив внимания на деликатно закрывшиеся за его спиной двери. Не сводя с меня изучающего взгляда, быстро приблизился и, остановившись в нескольких шагах от кресла, суховато спросил:

– Звали?

– Возможно, – хмыкнул я, изучая его с не меньшим вниманием. – Я хотел переговорить со старостой людей, которые были наняты для меня графом Экхимосом. Если староста – это вы, то рад знакомству.

– Мое имя Вигор, – хмуро отозвался мужчина. – И – да, я старший для тех, кто согласился здесь работать.

– Добрый день, Вигор, – вежливо улыбнулся я и кивнул на стоящее напротив кресло. – Прошу вас, присаживайтесь. Разговор у нас будет долгим, а я не люблю смотреть на собеседника снизу вверх.

Вигор заколебался, явно не ожидав от меня такого предложения, а затем все-таки уточнил:

– Вы предлагаете мне сесть, ваша милость?

Ну вот и первый сдвиг: моему статусу наконец уделили должное внимание и осторожно напомнили, что черни сидеть в присутствии аристократа непозволительно. Отлично.

Я снова улыбнулся.

– Ну, раз уж вы первым нарушили этикет, то я решил, что мне тоже можно.

Староста наскоро обежал глазами мою скромную обитель, но нигде не заметил подвоха и, неожиданно хмыкнув, опустился в предложенное кресло.

Я благожелательно кивнул.

– Вот и правильно. Ко мне можете обращаться «господин Вальтиэр» или «господин Гираш».

– И все? – с подозрением прищурился староста, кинув быстрый взгляд на выгравированную над камином баронскую корону. – Просто «господин»?

– До тех пор, пока я чувствую в вашем голосе достаточно уважения, можно ограничиться этим.

– А если уважения не будет? – усмехнулся вдруг Вигор.

Я пристально посмотрел ему в глаза.

– Тогда вы станете обращаться ко мне иначе. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Прямой взор некроманта – штука тяжелая и порой трудно выносимая. Поэтому, как ни хотелось Вигору съязвить, что-то все-таки заставило его смолчать. После чего он с усилием отвел глаза и, старательно пряча внезапно проснувшееся раздражение, глухо спросил:

– Зачем я здесь?

– Затем, что вам тут теперь жить. А мне, как ни странно, необходима ваша помощь.

– Что? – неподдельно изумился Вигор.

Я спокойно положил ногу на ногу.

– За ближайшие два года я должен полностью восстановить замок и поднять местное хозяйство до приемлемых величин. Поэтому мне нужны люди, хорошие урожаи и постоянно растущий доход.

Староста едва заметно скривился.

– Боюсь, вы переоцениваете свои и наши возможности, ваша милость. Уж простите за прямоту, но, насколько я знаю, баронство пришло в полный упадок. Земли заброшены, леса разорены, со скотиной беда, а дурная слава тянется от этих мест настолько далеко, что ни один здравомыслящий человек сюда просто не сунется!

– Но вы же сунулись, – резонно заметил я, ничуть не огорчившись «лестной» оценке.

– Да, – мрачно подтвердил староста. – Только потому, что иного выхода не осталось.

– Беженцы?

– Конечно, – чуть не сплюнул Вигор. – Кто же еще согласится жить в логове некроманта?

– Откуда вы родом? – поинтересовался я, сделав вид, что не заметил его гримасы.

– Кто как… кого с запада занесло, кого с юга… большинство, конечно, местные, с окраин. Бежали от того кошмара, который стер их дома с лица земли. Многие выбрались лишь чудом – голодные, оборванные, лишившиеся не только денег, но и самого необходимого скарба. А кто-то вообще – в одиночку, похоронив родных или на оставшемся от дома пепелище, или в дороге. Вот только оказалось, что в городах мы никому не нужны – там своих ртов хватает. Стражники не пускают внутрь без приказа наместника. А наместники далеко не всегда разрешают голодранцам селиться внутри крепостных стен. Кому нужны нищие бродяги? Конечно, король построил несколько лагерей-убежищ, где, по задумке, мы могли бы пережить зиму, но места там катастрофически не хватает. Люди ютятся по несколько семей в одном доме. Работы нет. Уйти из лагерей некуда, потому что для того, чтобы сняться с места, нужна хотя бы одна телега. А беженцев с каждым днем все больше, еды им привозят все меньше, поэтому приходится резать собственный скот и надеяться, что в ближайшее время все наладится, а ослабевшие дети не погибнут с голода…

Вигор сжал кулаки.

– Но налаживаться ничто не собирается: нам говорят, что казна уходит на содержание армии и на то, чтобы обеспечить нашу защиту от нежити. На долю беженцев остается слишком мало, чтобы дать нам хотя бы самое необходимое. Вокруг лагерей круглосуточно дежурят солдаты короля, как будто это не нас надо охранять от мертвяков, а мы представляем угрозу. Войти или выйти без пропуска нельзя. Ни на заработки, ни в город за едой…

– Почему? – удивился я. – Разве не проще было бы, если бы народу в лагерях стало меньше?

– Никому не нужны нищие, разбредающиеся по стране в поисках хоть каких-нибудь доходов, – горько отозвался староста. – Отчаявшиеся люди способны на все. И на разбой. И на мародерство. И даже на убийство бывших соседей, с которыми не один год прожили бок о бок. А хаоса в Сазуле и без нас хватает. Король это хорошо понимает. И я бы тоже понял… наверное… если бы вдруг оказался на его месте. Однако я, к сожалению или к счастью, весьма далек от трона и связанных с ним трудностей, поэтому вынужден искать любой способ, чтобы уцелеть в тех условиях, в которые его величество вольно или невольно меня загнал.

Я ненадолго задумался.

Вот так-так… почему-то раньше я не уделял должного внимания данной теме. Может, на этом и сыграть?

– Чтобы покинуть лагерь, нам необходимо заключить контракт с каким-нибудь владетелем, который пожелает принять нас под свою руку, – не заметив моего взгляда, продолжил Вигор. – Как наемных работников, на постоянное жительство… да как угодно! Но зачем бы владетелям сдался тот сброд, в который нас превратили?

Я кивнул.

– Согласен. В нынешних условиях мудрый хозяин предпочтет взять полезного работника, нежели человека, которому самому нужна помощь. Налоги за последние годы возросли, расходы на содержание армии – тоже. Все боеспособное население спешно вооружается и готовится к масштабной войне. А это тоже – дополнительные расходы, которые неразумно уменьшать лишь из-за того, что нескольким десяткам тысяч человек стало негде жить. Лес рубят – щепки летят… Конечно, части беженцев, способной принести пользу, они пойдут навстречу: хорошие кузнецы всегда нужны. Так же, как и коневоды, и опытные воины… но таких среди вас практически нет. Все они уже сумели куда-то пристроиться.

– Вот именно! Остались лишь те, у кого за душой нет ничего, кроме натруженных рук и умений, которые в военное время мало кому нужны! Ведь когда встает вопрос, кого брать: воина или пахаря, то наймут, в первую очередь, воина. Точно так же, как если бы вдруг встал выбор между здоровым и калекой, непременно выиграет тот, кто покрепче. Крестьян в Сазуле даже сейчас осталось много… в том числе и тех, кто не успел пострадать от мертвяков. И если кто-то будет выбирать между ними и нами, то понятно, кому повезет больше. И кого поддержит, в первую очередь, король.

Я мельком взглянул на исказившееся лицо старосты и медленно наклонил голову.

– Его величество проводит весьма сомнительную политику в отношении собственных подданных. Но не мне его осуждать. Однако я хорошо понимаю, почему за предложение графа Экхимоса вы ухватились руками и ногами. А еще полагаю, что на него согласились далеко не все, кому предложили эту сомнительную честь.

Вигор снова скривился.

– Вы даже не представляете, НАСКОЛЬКО вы правы, ваша милость. Ваши земли… простите еще раз… пользуются столь дурной славой, что даже беженцы не хотят с ними связываться. Поэтому договор подписали лишь те, кому просто ничего иного не оставалось. А большинство все равно предпочло обождать и надеяться на чудо дальше.

Я пожал плечами.

– Их право. Зато у вас будут свои дома, места для пастбищ, поля, которые нуждаются в обработке… скот и лошадей я вам дам. Инструментом тоже обеспечу.

Вигор скептически на меня посмотрел.

– А как же некромант?

– Он уничтожен.

– А нежить, которая тут осталась?

– Ее не так уж много, – отмахнулся я. – А скоро не будет совсем.

– Откуда вы знаете? – мрачно спросил староста. – При всем уважении сложно поверить, что у вас получится в считанные дни избавить эти земли от проклятия.

– Для настоящего мага нет ничего невозможного, – слегка приукрасил я действительность, деланно не заметив, как при этом у собеседника расширились глаза.

– Вы – маг, ваша милость?!

– Совершенно верно.

– Но это же все меняет! – выдохнул Вигор, уставившись на меня, как увлеченный своим делом мэтр – на неожиданно обнаружившийся новый вид нежити. – И какой же у вас дар, если не секрет?!

– Светлый, – признался я. – Но в нашем положении уже сам факт – большой плюс.

– Верно, – резко подобравшийся староста взглянул на меня по-новому. – Что ж, это – очень хорошая новость, господин барон. Присутствие даже слабого мага значительно увеличивает наши шансы на выживание. Несмотря на то, что места здесь действительно проклятые, а вы, вероятно, еще не закончили обучение.

– У меня были хорошие учителя, – спокойно отозвался я. – Так что защиту от нежити я вам обеспечу. Но мне будет нужна помощь для того, чтобы исполнить свою задумку в самые кратчайшие сроки.

– Почему именно два года? – задал очень правильный вопрос Вигор.

– Потому, что по окончании этого срока я буду вынужден уехать в Академию всеобщей магии.

– Значит, вы тоже связаны контрактом? – догадался староста.

– Конечно. Только мой контракт гораздо серьезнее, нежели тот, что заключили вы с графом.

Вигор оценивающе прищурился.

– И что же вы хотите?

– Для начала – изменить условия найма. Отныне вы и ваши люди будете подчиняться не графу, не королю, не Совету магов и не кому-либо еще… а исключительно мне. Со всеми вытекающими последствиями.

– Вы предлагаете нам протекторат? – насторожился староста.

– Нет, – я усмехнулся. – Я предлагаю вам постоянное место жительства на этих землях. Свою защиту. Покровительство. И шанс начать жизнь заново. Здесь, под моей рукой, но – на моих условиях.

На какое-то время в холле воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Я терпеливо ждал ответа на свое щедрое и, не скрою, весьма заманчивое предложение, а собеседник напряженно просчитывал ситуацию и что-то для себя решал.

Я почти не сомневался, что он согласится. Ни для кого не секрет, что безвозмездно выцарапать у нашего драгоценного монарха хотя бы небольшие денежки – задача не из легких даже для аристократа с немалым влиянием. Его недальновидное величество – бережливый до крайности человек. Разумеется, там, где дело не касалось его личных интересов. Поэтому нищему бродяге, в которого превратился искалеченный солдат или разоренный крестьянин, нечего и надеяться на возвращение своих кровных. А если кому-то и удастся, то под такие проценты, что с ними при жизни точно не расплатишься. На этом немало народу в свое время погорело, поэтому королевские ссуды уже давно стали непопулярными. И не зря теперь наш королек так боится восстаний и бунтов. Не напрасно полагает, что немалая часть беженцев может податься в разбойники.

Но я предлагал им иной выход. Причем такой, что он мог показаться кому-то подозрительным. Еще бы: земля почти даром, скот, инструмент, неплохие подъемные… неспроста это все – подумает любой крестьянин.

Впрочем, заставлять я никого не буду – бунты мне не нужны. Да и подопытных кроликов из этих людей я выращивать не намерен. Передо мной стояла намного более важная и сложная задача, чем получение биоматериала для исследований. Поэтому я сделаю все, чтобы эти люди как можно быстрее осознали выгоду от нашего сотрудничества. И сделаю еще больше, чтобы они впоследствии не разочаровались в выборе.

– Господин Бодирэ этого не одобрит, – наконец уронил Вигор, изучая мое лицо так внимательно, словно пытаясь прочесть мысли. – Полагаю, ему не понравится, если в наших договорах вдруг появятся новые условия.

Я хмыкнул.

– А зачем господину королевскому наблюдателю знать подробности наших с вами взаимоотношений? Он – птица столь высокого полета, что внутренние дела одного захудалого баронства вряд ли вызовут его пристальный интерес. Не думаю, что такого серьезного господина стоит нагружать подобными проблемами.

– То есть вы предлагаете нам поселиться здесь насовсем? – осторожно уточнил Вигор. – На правах ваших подданных? Не посвящая в это наблюдателей короля раньше времени?

– Совершенно верно, – снова кивнул я.

– А… условия?

– Мы обсудим их, когда я получу ваше согласие.

– Гм, – чуть прищурился староста. – А вас не смущает тот факт, что наши контракты подписаны графом Экхимосом?

– Граф – мой официальный опекун. Заключая контракт с вами, он представлял, в первую очередь, мои интересы. Поэтому не вижу ничего плохого в том, что условия вашей работы будут несколько изменены ко взаимному удовлетворению обеих сторон.

Вигор заинтересованно подался вперед.

– Как вы собираетесь это сделать, если для внесения любых изменений в договор требуется магическая печать?

– Я – маг, господин Вигор, – неуловимо улыбнулся я. – Думаю, моей печати будет достаточно.

– Условия контракта ставят нас в ранг наемных работников, которые не могут быть приняты на постоянную службу до тех пор, пока договор не будет полностью выполнен. Заключали мы его, будучи беженцами, у которых не имелось хозяина. Полагаю, вам известно, что аннулировать такие контракты без последствий не удастся?

– Разумеется. Разрыв магической печати непременно привлечет к себе внимание. А пока не истек срок договора, вы не можете принести мне вассальную клятву.

– Вот именно.

Я улыбнулся.

– Но ведь ничто не мешает нам внести в договор дополнительный пункт, в котором указано, что вы были приняты с испытательным сроком. За это время я могу так высоко оценить ваши усилия, что даже заранее пообещаю, что каждый из вас получит возможность подать прошение о принесении мне вассальной клятвы. Исключительно на добровольной основе.

– Думаете, получится? – с сомнением переспросил Вигор. – Испытательный срок не может превышать трех лет службы. А вам еще далеко до совершеннолетия, так что вы и через три года при всем желании не получите права подписи. Как вы собираетесь обойти это положение?

– Легко, – хмыкнул я. – По закону маги достигают совершеннолетия не по возрасту, а по факту поступления в Академию всеобщей магии. И пока маг учится, это право за ним полностью сохранено. Мне сейчас четырнадцать. Через два года будет шестнадцать. Именно тогда я должен буду явиться в академию и с момента зачисления получу право подписи любых контрактов. Конечно, в обычных условиях молодым адептам оно без надобности – до окончания учебы за них эту функцию выполняет старший родич. А поскольку покидать академию без сопровождения адептам строго запрещено, то, как вы понимаете, реализовывать свое право им просто некогда и негде. Только со мной дело обстоит несколько иначе, господин Вигор. Полагаю, вы в курсе некоторых особенностей моего семейного положения?

– Да. У вас нет родителей, – озадаченно протянул староста. – И вообще не осталось никаких родичей. Вы уже сейчас – старший в роду, поэтому, как маг, через два года будете в своем праве. А до тех пор мы останемся на этих землях на условиях старого контракта…

– Точно, – усмехнулся я. – После окончания которого я с удовольствием приму вашу вассальную клятву. Если, конечно, и у меня, и у вас еще будет желание это сделать. Опекуну я такое дело имею право не доверять. А уж как я покину академию во время учебы – сугубо мои личные трудности, которые, думаю, вам знать совершенно ни к чему.

Вигор неожиданно улыбнулся, отчего его обезображенное лицо стало совсем страшным. Хотя появившееся во взгляде напряжение, которое никак не вязалось с улыбкой, было настолько сильным, что скрыть его он уже не сумел.

– Я понял задумку. Но зачем вам это нужно?

– Затем, что мне потребуются надежные, преданные, проверенные люди, на которых я мог бы полностью положиться.

– Почему же вы уверены, что мы – именно такие люди?

– Потому что вам нечего терять, – ровно пояснил я. – Понимаю, что это звучит грубовато, но сейчас вы загнаны в угол. И готовы пойти хоть к демонам на рога, чтобы выжить. Отчаявшиеся люди действительно способны на многое… вы правы. Даже рискнуть поселиться на заброшенных землях и сделать их снова цветущими. Но для этого им нужен хороший повод, возможность работать и средства к существованию. И то, и другое, и третье я готов вам обеспечить.

Вигор странно наклонил голову.

– Вероятно, вы тоже попали в безвыходное положение, господин барон…

Я усмехнулся.

– Свой контракт я сумею закрыть и без посторонней помощи. Но мне требуются не наемные работники, а люди, заинтересованные в этой земле. Те, кто будет беречь ее и возделывать, постоянно преумножая свое и мое благосостояние. Кто умеет работать и понимает, зачем и почему это делает. Кто без колебаний пойдет под мои знамена и, если понадобится, будет отстаивать наши общие интересы с оружием в руках. Наконец, мне нужны люди, которые не просто поселятся на этих равнинах, а начнут считать их своими. Которым будет что терять, если здесь вдруг объявится враг. Которые не отступят, не бросят свои дома при первом же признаке опасности. И которых мне захочется оберегать от этого самого врага… хоть живого, хоть мертвого… и не только потому, что они хорошо знают свое дело. Вы меня понимаете?

Вигор удивленно замер, а затем напряженно уточнил:

– Значит, хотите проверить, способны ли мы оправдать ваши ожидания?

– Точно так же, как и у вас будет время проверить, насколько я хорош, как хозяин. Полагаю, это справедливо.

– Какие вы даете гарантии, что не передумаете в самый последний момент? За два года многое может произойти…

Я спокойно встретил острый взгляд старосты.

– Моего слова чести вам достаточно?

Он мгновение помолчал. После чего глубоко вздохнул и тихо сказал:

– Я хочу обсудить это со своими людьми. Они должны знать, на что идут.

– Не возражаю, – без особого удивления отозвался я. – Когда вы сможете дать ответ?

– Полагаю, завтра утром.

– В таком случае, до завтра, – кивнул я, поднимаясь с кресла. – Лишия поможет устроиться на первое время. Остальное обсудим после того, как вы вернетесь с уже принятым решением.

– Благодарю, господин барон, – коротко наклонил голову Вигор.

Я проводил его взглядом до самых дверей, но в самый последний момент все же не выдержал – дал волю своему любопытству:

– Скажите, господин Вигор: где вы служили?

Он удивленно обернулся.

– У вас очень необычный шрам, – пояснил я свой интерес. – И выправка явно военная. Но при этом вы не так стары, как может показаться с первого взгляда. Да и шрам давнишний… лет пять ему, насколько я могу судить? Но, если я не ошибаюсь, пять лет назад в Сазуле было не так беспокойно, как сейчас, поэтому для того, чтобы заполучить такую рану, у вас должна была состояться весьма необычная схватка… с кем-то или же с чем-то… не так ли?

– Верно, господин барон, – криво усмехнулся староста, одарив меня очередным долгим взглядом. – Пять лет назад я служил в гарнизоне неподалеку от места, которое когда-то называли Велль, а теперь иначе, чем «чумное проклятие» не величают. Ходил там дозором, следил за границей. Как и все, надеялся, что древнее зло никогда больше не поднимет голову…

Я напрягся.

– Что же случилось?

– Чума вернулась, – тихо ответил бывший солдат, неловко отвернувшись и поэтому не увидев, как резко изменилось мое лицо. – И после этого наш гарнизон перестал существовать… погибли все, кроме меня и одного безногого калеки, которого пришедшие туда маги сочли незараженным. Остальные превратились в то, о чем я никогда не хотел бы вспоминать. А шрам… его мне оставила любимая женщина, которая в тот момент уже перестала быть человеком. Я ответил на ваш вопрос, господин барон?

– Да, благодарю вас, – так же тихо сказал я, вернувшись к креслу. И, погрузившись в размышления, даже не заметил, как остался один. Более того, так надолго отрешился от реальности, что напрочь перестал замечать шум за окном, а опомнился лишь тогда, когда в голове прозвучал смутно знакомый голос:

«Хозяин… хозяин! Вы просили предупредить, если в замке появятся гости. Так вот, возле арки наблюдается волнение. И оно явно не из-за крестьян. К нам идет маг, хозяин. Вы будете его принимать?»…

Растерев занемевшее лицо, я обреченно вздохнул.

«Да, конечно. Он один?»

«Нет, – послушно доложило мое следящее зеркало. – С ним граф Экхимос и он чем-то очень расстроен».

Ну надо же… вот уж кого сегодня не ждал!

«Пусть заходят», – распорядился я и, стряхнув с себя непрошенную вялость, решительно поднялся с кресла.

Глава 6

У хорошего некроманта не бывает плохого настроения. Зато он всегда знает, как испортить настроение окружающим.

Гираш

Граф переступил порог с видом человека, внезапно попавшего в неприятности, но уже выяснившего, кто в них виноват, и решительно настроенного избавиться от этого бедолаги.

Он ворвался в холл так стремительно, что я даже не успел открыть рот для положенного приветствия. По привычке чуть не одарил гостя своей обычной улыбочкой, но потом присмотрелся повнимательнее и решил повременить с изысканными колкостями.

Его сиятельство выглядел неважно: его породистое лицо заметно осунулось, глаза покраснели и слезились, веки припухли, губы потрескались, а на скулах расцвели яркие красные пятна, местами покрытые тонкой шелушащейся корочкой. Такие же пятна красовались на шее и даже холеных пальцах. А небритый подбородок торчал вперед так угрожающе, что вместо крутящегося на языке вопроса я позволил себе лишь проявить вежливое удивление:

– Добрый день, господин граф. Признаться, не ожидал вас увидеть так скоро…

Вместо ответа гость вперил в меня злой взгляд и хищно прищурился. Какое-то время изучал мое озадаченное лицо, на котором отразилось искреннее непонимание, после чего обернулся к распахнутым настежь дверям и коротко бросил:

– Он здесь. Заходите.

Я с еще большим удивлением уставился на просочившуюся в холл фигуру, которая буквально заползла внутрь неуклюжей каракатицей, демонстрируя мне сгорбленную спину. С подозрением оглядев пустой коридор, странный посетитель рывком захлопнул обе двери, будто опасаясь, что туда кто-то ворвется. Затем постоял, к чему-то прислушиваясь. Поколебавшись пару мгновений, снова тихонько приоткрыл одну из створок. Внимательно всмотрелся в образовавшуюся щелочку и, убедившись, что соглядатаев там нет, так же тихо ее прикрыл. После чего самым настоящим образом попятился, не сводя с дверей напряженного взгляда. Прошел таким же необычным манером через весь холл. И только добравшись до первого попавшегося кресла, измученно рухнул в него, наконец-то повернувшись и показав мне свое изможденное, пожелтевшее, словно от тяжелой болезни, лицо.

– Мастер Лиурой?!

От моего возгласа светлый аж подпрыгнул. Нервным движением вцепился в подлокотники, а потом уставился на меня почти так же зло, как и граф.

Подавившись следующим вопросом, я изумленно оглядел эту парочку: оба выглядели всклокоченными, растерянными и почти что испуганными. У мастера Лиуроя взгляд был не только злым, но еще и бегающим, как у застигнутого на месте преступления вора. Глаза покраснели почти как у его сиятельства, рот беспрестанно кривился, пальцы то и дело подергивались, никак не желая лежать спокойно… и вообще, многоуважаемый маг выглядел так, словно только что сбежал из приюта для душевнобольных.

Сколько прошло времени с нашей последней встречи? Сутки? Что же случилось, что самоуверенный и высокомерный маг превратился в это зачуханное существо?

– С вами все в порядке, барон? – задал совершенно дурацкий вопрос граф, уставившись на меня так пристально, словно в чем-то заподозрив.

Я растерянно кашлянул.

– Э… вроде бы. А почему вы спрашиваете?

Его сиятельство ожесточенно почесал руку.

– Вы уверены? Вы хорошо себя чувствуете? С вами ничего странного за последние сутки не случалось?

Я наморщил лоб.

Ну, если не считать оживших горгулий, спадающего проклятия Лиш, моего нового дара, подставы от «доброго соседа», благополучно существующих зомби и изрядно оголодавших умсаков…

– Нет, – честно ответил я, с любопытством посмотрев на скрипящего зубами мага.

– А с вашими слугами все в порядке? Никто не заболел?

– Нет.

– Странно, – хмуро подтвердил граф, все еще остервенело расчесывая руку, после чего снова вздохнул и все-таки сел, продолжая скрести кожу на тыле кисти ногтями. – Хотя после того, как кто-то воздействовал на нас с мастером Лиуроем с помощью неизвестной магии, я склонен предполагать что угодно.

Ах, вот почему они так возбудились. Кажется, моего «доброго» соседа и его приятеля-светлого кто-то настолько невзлюбил, что не поскупился на изумительную по качеству исполнения и силе воздействия гадость. Не знаю еще, какую именно, потому что маг молчит как рыба, но подозреваю, что немалую, раз этот сноб до сих пор не сумел справиться с последствиями. Любопытно было бы знать, кто тот добрый человек, который прямо-таки прочитал мои мысли? Кого я должен расцеловать и кому пожать руку за общественно полезное деяние?

Я деликатно кашлянул.

– А что, позвольте спросить, случилось, господин граф?

Его сиятельство скривился и снова яростно поскреб кисть.

– А разве не видно?

Я вопросительно приподнял брови, по-новому оценив внешний вид гостя. Еще раз внимательно присмотрелся к его лицу, следам расчесов на коже, выразительным пятнам на скулам, и задумался.

Судя по размеру очагов, болеет граф уже давненько: пятна были и совсем еще свежие, и уже «отцветшие», потемневшие и сильно смахивающие на пигментные. На первый взгляд, похоже на почесуху, но она не развивается так стремительно – мы с графом виделись сутки назад, и с ним все было в полном порядке. За столь короткие сроки почесуха не разовьется, даже если предположить, что графа кто-то очень качественно и от души проклял.

Проклятия – вещь тонкая, изысканная, но, к сожалению, отсроченная и, как правило, долгоиграющая. Это дубиной по башке можно двинуть быстро и без затей, а колдовство… нет. Ни один некромант на такую глупость не пойдет. Да и не знаком я с мэтрами, способными исчерпать ради мелкой мести свой резерв до дна.

– А давно с вами случилась эта… неприятность, господин граф? – осторожно поинтересовался я.

– Вчера вечером, – мрачно посмотрел на меня господин граф.

– Вот как? – я чуть не усмехнулся, поняв, откуда ветер дует. – И вы, конечно, предположили, что это – моих рук дело?

– Ваши магические силы для этого слишком малы. Но проблема в том, что с мастером тоже приключилась, как вы выразились, «неприятность». Согласитесь, совпадение более чем странное.

– Еще бы, – задумчиво кивнул я. – А что именно приключилось с господином магом?

– Он… – еще больше посмурнел граф, кинув в сторону обозленного мага беспокойный взгляд. – Боюсь, он утратил способность нормально передвигаться.

– Как?

– ВОТ ТАК! – внезапно взвился с кресла мастер Лиурой и со всей доступной скоростью метнулся ко мне. Но метнулся как-то странно: примерно на третьем шаге его развернуло, словно кто-то невидимый взял его за голову и поменял направление на противоположное, и дальше он продолжил двигаться спиной вперед. То ли пятясь как рак, то ли просто издеваясь.

На четвертом шаге он запнулся и пошатнулся так, что едва не упал. Попытался было сменить траекторию, но не смог – непонятная магия упорно разворачивала его обратно. Светлый дергался, как припадочный, дрыгал руками и ногами, тихо выл от бессилия, но так и продолжал пятиться задом наперед. Наконец, налетел на стол и вынужденно остановился. После чего повернул голову и, все еще стоя ко мне спиной, злобно прошипел:

– Теперь понятно?!

Признаться, в первый момент я опешил. Потом понял причину его странных манипуляций у двери и чуть не вздрогнул от радостного предвкушения: неужто самоуверенный вонючка получил-таки по заслугам?! А когда представил, чего этому холую стоило сюда прийти и как именно он таился от наводнивших мой двор людей… как пробирался полутемными коридорами, страшась попасться кому-либо на глаза и явно не додумавшись сотворить заклятие невидимости… лелеял мечты о мести, полагая, что в моем замке найдет причину поразившего его недуга, с которым он, вероятно, уже пытался справиться самостоятельно, но, видимо, потерпел неудачу… честное слово, у меня из горла вырвался сдавленный всхлип. Который перешел в удушливый кашель, стоило мне только увидеть распаренное, пышущее праведным гневом лицо оскорбленного до глубины души светлого.

Святые небеса… это ж надо…

Я закрыл кривящееся лицо руками, старательно давя рвущийся наружу смех.

Какой-то непризнанный гений умудрился создать заклятие, превратившее этого хлыща в жалкое подобие самого себя! Блеск! Да он же теперь из своего замка носа не высунет, рискуя стать главным посмешищем года! Наверняка вчера в панику ударился, обнаружив, что может передвигаться только раком! Сперва взбеленился, естественно, громогласно пообещав неведомому шутнику сотворить ответную и, конечно же, страшную мстю. Со всех ног помчался в семейную библиотеку, где весь день потратил на чтение умных книжек, пытаясь выяснить, как снять свой необычный недуг! Но не преуспел. После чего взбеленился еще больше. Разорался, как водится. Потом, конечно же, охрип. Устал. Выдохся, наконец. Затем попробовал снова. И опять. И еще разок… но где-то к следующему вечеру понял, что ничего поделать не в силах, и, только тогда перепугавшись до икотки, решил наведаться в мой замок, надеясь на… что? На мою помощь?!

Ха-ха!

– Мне… очень жаль, – с трудом вернув самообладание, прохрипел я. – Сожалею, что с вами случилась… такая беда…

Ох, как бы узнать, кто его так облагодетельствовал! Век благодарным буду!

– Но боюсь, вы ошиблись, мастер. Не думаю, что господа бароны, его сиятельство или же господин Бодирэ могли так с вами обойтись: ваша болезнь, как утверждает граф, носит магическую природу, а эти люди – не маги. У леди де Ривье, как мне кажется, тоже не было резона портить вам ауру. Моя единственная служанка магией не владеет. А больше никого в тот вечер в замке не было.

– Я помню, – глухо обронил граф Экхимос. – Но это ничего не доказывает.

Слегка успокоившись, маг неуклюжей походкой вернулся в кресло.

– Нужно еще раз осмотреть замок.

Я тут же насторожился.

– Зачем?

– Хочу убедиться, что после смерти некроманта здесь не осталось неприятных сюрпризов.

Демон. Еще не хватало, чтобы он Резвача нашел!

– Замок неоднократно осматривали ваши коллеги, мастер, – осторожно возразил я. – Не думаю, что они могли что-то упустить.

Светлый скривился.

– Ваш отец был весьма изобретательным магом, барон. И я не исключаю, что мои коллеги что-то упустили из виду. Поверьте, я кое-что знаю о проклятиях… и думаю, что несильно ошибусь, если предположу, что наши с графом проблемы обусловлены именно этим.

– Уверены? – машинально почесался граф.

– Конечно. Все остальное я исключил еще вчера.

– А может, это обычная порча? Или какое-то заклятие, которое…

Маг посмотрел на его сиятельство, как на дурака.

– Поверьте, господин граф: я достаточно разбираюсь в магии, чтобы с уверенностью утверждать, что вы неправы. Если болезнь не проходит после применения большого исцеляющего заклятья и не поддается воздействию лечебной длани Афура, то это значит, что либо пациент погибнет в ближайшие двадцать четыре часа, либо на человека воздействует очень сильное проклятие. Вполне возможно, даже посмертное. А поскольку мастерами этого вида искусства всегда считались исключительно мэтры, то… сами понимаете, почему первым делом я привел вас сюда.

– Вы думаете, что здесь остались такие проклятия? – все еще сомневаясь, уточнил граф.

– Совсем недавно в этом замке были убиты два некроманта, – буркнул светлый, отворачиваясь и с подчеркнутым интересом изучая картины на стенах. – Но тел мы так и не нашли, несмотря на то, что здесь все обыскали и осмотрели.

– Считаете, их смерть как-то с этим связана?

– Посмертные заклятия – штука сложная. К тому же один из убитых был, как вы помните, довольно странной личностью. И вообще, я совсем не уверен, что он действительно погиб.

– Что? – нахмурился его сиятельство. – Вы не верите, что мэтр Гираш мертв?

– Пока мне не предоставят тела – да, – отрезал светлый.

– Но вы же сами видели, что здесь творилось… все эти трупы… и голем… и те следы на полу… и кровь! Вы же видели склеп! Да и мальчик… – граф неожиданно запнулся, только сейчас сообразив, что они не одни. И в замешательстве посмотрел на молчаливого, тихого и скромного меня, который на время превратился в одно большое чуткое ухо. – Мальчик же все видел! И вы сами заверили меня, что он говорит правду!

Я напрягся.

Та-ак… нехорошо будет, если кто-то сообразит, что на данный момент все, что они знают о личе, известно с моих слов. И что иных доказательств моей смерти, по большому счету, не осталось. Тело Невзуна и трансформу украли, да и призванных личем тварей кто-то успел прибрать к рукам до того, как сюда вернулся граф. Посторонних во время нашей схватки не было. Чужих зомби я уничтожил. Своих, разумеется, надежно спрятал. Но странностей было немало. В этом я со светлым был полностью согласен.

Маг тоже обернулся в мою сторону, и под его пронизывающим взглядом я поспешил опустить глаза, изображая смирение. И стоял так до тех пор, пока ощущение чужого внимания, от которого в первые мгновения буквально резало кожу, не ослабло настолько, что я смог нормально вдохнуть.

– Да, – наконец неохотно отозвался светлый, отвернувшись. – Я его проверял. И он действительно не солгал, когда рассказывал нам о личе. Да и печать на нем настоящая, хотя и совершенно неактивная, что косвенно может считаться доказательством гибели наложившего ее мага…

Я снова смолчал, остро жалея о том, что неспособен сам это проверить.

– Однако, – продолжил маг, – мы выяснили далеко не все. Поэтому предлагаю еще раз здесь все осмотреть. Начиная со склепа и заканчивая подземельем. Надеюсь, юный барон не станет чинить нам препятствий?

Я беззвучно пожелал мастеру Лиурою провалиться в какую-нибудь дыру, а вслух ответил:

– Мне бы очень хотелось быть уверенным в том, что ваши неприятности не связаны с моим домом.

А если и связаны, то я, разумеется, ничуть не огорчусь и даже поставлю в своем склепе памятник неведомому шутнику, который сумел так ловко испортить светлому настроение. И зажгу под ним свечку за вечное здравие. Надо же как-то отблагодарить хорошего человека?

– Замечательно, – довольно кивнул не заметивший кровожадного блеска моих глаз светлый, бросив на графа победный взгляд. – Ну что? Вы готовы прогуляться по местным подземельям?

Тот пожал плечами.

– Раз иного выхода нет… барон, вы проводите нас?

– Разумеется, – послушно откликнулся я, мысленно ухмыльнувшись. – Только должен предупредить: подземелье очень старое, и в нем полно ловушек.

– Ничего страшного, – отмахнулся мастер Лиурой, с готовностью подскочив с кресла. – В общем-то, мы могли бы обойтись и без вашей помощи, юноша, но магией, как выяснилось, там пользоваться нежелательно, а факел держать кому-то надо. Вот вы нам и пригодитесь.

Ах ты, гаденыш…

Интересно, как он там исследовать что-то будет, если ходить-то толком не может? Задом наперед? По узким коридорам? Почти вслепую?! Или полагает, я тупее валенка и не понимаю, что граф ему в этом не помощник, а сам светлый, как всегда, хочет за чужой счет самоутвердиться?

Ладно, мастер. Я понял вас предельно ясно. И раз вы не желаете менять свои взгляды на жизнь и в частности свое мнение касательно нашей культурной и крайне полезной профессии…

Я улыбнулся, не разжимая губ, и снова кивнул. После чего быстро встал и первым вышел из холла, по пути прикидывая, какие уголки поинтереснее стоит показать «драгоценным» гостям.

Они ведь хотели приключений, правда?

Ну так не будем их разочаровывать.

Глава 7

Не злите некроманта: даже оказавшись на пороге смерти, он найдет способ вам отомстить.

Народная мудрость

Подземелье встретило нас настороженной тишиной. Оттуда не доносилось ни зловещих завываний ветра, ни глухих стонов от призраков замученных здесь сто лет назад узников, по краям не висела густая паутина, а вход туда выглядел самой обычной дырой, которую еще не успели заделать.

– Прошу вас, господа, – бодро сдвинув в сторону криво положенные доски, я гостеприимно указал на вышеупомянутую дыру и торжественно уступил гостям дорогу. – Совсем недавно вход был в другом месте, но мне не понравилось его расположение, поэтому я велел его заложить. И теперь попасть в подземелье можно только так.

Господа с сомнением оглядели изрядных размеров отверстие, в которое можно было упасть, как говорится, стоя в полный рост, и недоверчиво уставились на мое лицо, кажется, решив, что это – всего лишь шутка. Впрочем, могу их понять: полутемный коридор, освещаемый тусклым светом единственного, нещадно чадящего факела, холодный пол, заметно повлажневшие стены, под одной из которой и скрывалась искомая дыра, больше похожая на пропасть… конечно, у них были основания сомневаться. Но я ответил обоим совершенно невинным взглядом и на всякий случай отступил от края подальше, якобы потянувшись за факелом.

– А-а… где же лестница? – наконец решил озвучить свои сомнения граф, тщетно пытаясь высмотреть ведущие вниз ступени.

Я виновато развел руками, одновременно пытаясь выдернуть из крепления наш единственный источник света.

– Увы – ее еще не успели сделать. Но вы ведь не собираетесь отказываться от задуманного из-за такого смешного препятствия?

Его сиятельство выразительно скривился и вопросительно оглянулся на мага.

– Что скажете, мастер?

Тот недовольно засопел, зачем-то кинув в мою сторону подозрительный взгляд, и неохотно бросил:

– Барон, у вас веревка найдется?

Я охотно кивнул:

– Конечно. И мыло тоже.

– Зачем нам мыло? – не понял граф.

Я снисходительно на него посмотрел, напрочь игнорируя ошалело моргнувшего светлого, и все так же невинно пояснил:

– Так спускаться легче. Разве вы не знали? Если как следует намылить веревку, а потом обмотать ладони тряпицей, которую перед этим тоже надо хорошенько обработать, то соскользнете вниз так быстро, что даже крикнуть «Мама!» не успеете. Я так в юности развлекался.

Его сиятельство поморщился.

– В первый раз такое слышу…

– Это потому, что у вас было скучное детство, – уверенно заявил я, отойдя к противоположной стене и нашаривая в глубокой нише специально заготовленную веревку. Разумеется, готовил я ее не для гостей, а сугубо для собственных нужд, поскольку подземелья – прекрасное место для проведения некоторых неприятных ритуалов. Правда, я не собирался, если честно, туда лезть до того, как что-то прояснится с даром. Но чего только не сделаешь ради хороших людей?

– Вот она, пожалуйста, – со всем радушием улыбнулся я, выудив из темноты туго скрученный почти что канат. Который тут же сноровисто прикрепил к недавно вделанному в стену крюку и лихо скинул вниз свободный конец. – Совсем новая, крепкая… кто желает первым испробовать ее на прочность?

Как ни странно, мой энтузиазм никого не вдохновил – граф и маг, переглянувшись, одинаково пренебрежительно фыркнули, а потом его сиятельство покровительственно похлопал меня по плечу.

– Думаю, мы предоставим эту честь вам, мой юный друг. Это же ваш замок, верно? Или вы уже не хотите быть нашим проводником?

Я хмыкнул.

– С чего бы это? Держите факел, господин граф. И смотрите – не дайте ему погаснуть: в темноте вам будет очень неуютно.

Его сиятельство добросовестно принял мою ношу и даже заботливо посветил, когда я ухватился за веревку и, усевшись на край каменной плиты, стремительно соскользнул вниз. После чего он склонился над входом в подземелье и с легким беспокойством крикнул:

– Все в порядке?

Высота была не очень большой – всего полтора человеческих роста, – так что я уверенно встал на ноги и бодро отозвался:

– Можно спускаться!

Дождавшись, когда граф вместе с факелом окажется внизу, я с любопытством проследил за тем, как будет слезать светлый. Но, к сожалению, ничего страшного с ним не случилось – видимо, проклятие срабатывало, лишь когда он находился на ровной поверхности.

Оказавшись на полу, маг тут же закрутил головой, но что он мог толкового рассмотреть в коридоре шириной в три шага, один конец которого заканчивался надежной каменной стеной, а второй тонул в бесконечном мраке, лишь у самых наших лиц слегка разбавленным слабым светом факела? Вот именно. Так что он лишь досадливо поджал губы, а потом негромко щелкнул пальцами, активировав, судя по всему, заклинание ночного зрения. Которое, впрочем, почти ничем ему не помогло, потому что Невзуны очень давно позаботились о том, чтобы в их обители никто не мог безнаказанно творить никаких посторонних заклятий.

Шагнув в темноту первым, я елейным голосом обронил:

– Коридор довольно длинный и не везде прямой, господа, поэтому будьте внимательнее. И берегите головы на поворотах.

– А факелов вы тут не могли побольше повесить? – язвительно поинтересовался светлый.

– Не успели, – кротко отозвался я, постепенно удаляясь от спутников. – Я ведь не знал, что у нас снова будут гости. Не то обязательно подготовился бы к визиту – ковров повсюду настелил, цветочки высадил, стены украсил…

Его сиятельство, поспешив меня нагнать и подняв факел повыше, с неудовольствием покосился на стены, на которых то и дело виднелись влажные капельки, что местами сливались в крохотные ручейки и медленно стекали вниз, пропадая в глубоких трещинах; проводил глазами шмыгнувшего в темноту таракана, потом заметил стайку кинувшихся врассыпную мокриц и передернул плечами:

– Да уж, не помешало бы.

– К следующему разу непременно будут, – клятвенно пообещал я, обходя громадную выбоину в полу. – Если, конечно, вы захотите сюда вернуться.

За моей спиной послышалось недовольное бормотание, но я сделал вид, что не услышал. И не понял, почему мастер Лиурой предпочел идти самым последним, уступив почетную роль первопроходцев нам с графом. Но зато когда он запнулся и едва не упал в ту яму, которую мы благополучно миновали, все-таки обернулся и заботливо посоветовал:

– Осторожнее, господин маг. Внимательно смотрите себе под ноги.

Светлый на мгновение замер, тщетно стараясь угадать по моему участливому лицу, сколько в этом совете было искренности, а сколько – откровенной издевки. Под его яростным взглядом я тут же вытянулся, всем видом изображая усердие, а потом даже рискнул предложить бедолаге руку, чтобы помочь перебраться через неудобное препятствие. На что он немедленно фыркнул, гордо вздернул подбородок и, едва не вывернув себе шею, перебрался через яму сам.

– Основной коридор тут всего один, – отвернувшись, продолжил я, пряча гнусную ухмылку. – Есть несколько ответвлений – под кухню, кузницу, склады и куда-то еще… я их не все знаю. Также есть винный подвал – ход туда ведет из предпоследнего ответвления. И ход под помещение слуг. А еще…

– Как насчет потайных ходов? – грубо прервал меня недовольный маг.

Я коварно улыбнулся.

– Я нашел два: один завален до самого потолка и пока находится в нерабочем состоянии, а второй расчищен наполовину. У меня мало каменщиков, поэтому работа движется медленно. Но, если желаете, я могу вам его показать. Только имейте в виду – там очень хрупкий потолок, который не так давно был сильно поврежден, поэтому очень велика вероятность обрушения.

– Мы посмотрим на обратном пути, – хмуро отозвался сзади маг.

– Как пожелаете, – смиренно склонил голову я и, дойдя до первого ответвления, кивнул. – Проход к кухне. Желаете взглянуть?

Светлый оттеснил меня в сторону и решительно попятился в еще более узкий, чем основной, коридор. Граф молча последовал за ним, стараясь получше осветить дорогу. Я собрался было их нагнать, но внезапно ощутил покалывание в кончиках пальцев и изумленно замер.

Что такое? Неужто мой дар решил наконец себя проявить?!

Мигом позабыв про гостей, я привалился спиной к ближайшей стене и несколько раз глубоко вдохнул.

Так, спокойно… спокойно, мэтр. Дыши ровно, размеренно, все нормально. И ты напрасно беспокоился, что этого волшебного мига придется ждать несколько долгих лет. Светлый ведь сказал, что дар развивается быстро. Так что столь стремительное его открытие – есть признак силы, а не возможной червоточины. Но надо срочно все проверить. Прямо сейчас, не дожидаясь, пока неудобный и ставший совершенно лишним гость покинет мой замок.

Как бы отвлечь мастера Лиуроя на полчасика?

Мое лицо озарилось коварной улыбкой. Мгновением позже я шагнул в сторону, нажал на неприметный камешек в древней кладке, и громогласный вопль сразу на две глотки бальзамом пролился на мою темную душу.

Отлично. На какое-то время это их займет. Минута-другая… но больше и не нужно.

Отрешившись от назойливого эха чужих голосов, я полностью ушел в себя, попытавшись максимально полно почувствовать все, что происходит в моем теле. Услышать шум бегущей по сосудам крови, тревожный грохот резко ускорившегося сердца, едва слышное гудение воздуха в бронхах, напрягшиеся мышцы на руках и спине, успокаивающее бульканье вина в желудке, а еще… да! Легкое, но отчетливое тепло в области солнечного сплетения!

Убедившись, что мне не почудилось, я мягко улыбнулся.

Ну здравствуй, мой хороший… мой чудесный… как ты там поживаешь? Открылся? Уже посматриваешь на мир любопытными глазенками? Молодец… такой славный… но готов ли ты развиваться дальше? Послужишь мне так, как служил твой темный предшественник? Ну-ка, иди сюда поближе… дай на тебя взглянуть…

Я потянулся к теплой искорке с такой осторожностью, словно она могла в мгновение ока погаснуть. Аккуратно, бережно, постепенно. С трудом сдерживая свое нетерпение и неистовое желание разрешить все сомнения одним махом.

Юный дар невероятно хрупок: в ответ на грубое обращение может вспыхнуть и просто перегореть, а может, наоборот, впасть в глубокую спячку. И тогда никакие силы не заставят его проснуться до того мига, когда он решит, что его время пришло. А может, он вообще не проснется – такие случаи тоже бывали. По этой причине «уснувшие» маги издавна заносились в реестр отдельной графой, а по прошествии десяти-двенадцати лет – максимального срока, через который становилось возможным повторное открытие дара – вычеркивались оттуда, как бесперспективные и бесполезные для общества.

Дар – как капризная невеста: вроде и твой, но поди возьми его до поры до времени. То ему не так, это не этак… неправильно воспользуешься в первый раз, и все – готовься на ближайшие несколько лет драить полы в академическом общежитии. Перегрузишь его – уснет. Недогрузишь – прекратит развиваться… при этом чем именно он станет после открытия, никому не ведомо. Какой уровень силы в нем проснется – можно лишь гадать. Пожалуй, это – самая большая тайна в нашем сложном мире. И самая трудная загадка, которую еще никто не смог решить до конца.

Зато доподлинно известно, что если успеть повлиять на дар в момент открытия… в тот самый миг, когда он еще неактивен, но уже не спит… задать ему нужное направление и указать необходимый вектор… то можно подтолкнуть его развитие и даже повлиять на уровень силы.

Беда в том, что процесс это довольно опасный. В первую очередь, для мага, потому что одно неверное движение и все – нет ни дара, ни мага, ни ближайшей округи. Собственно, именно по этой причине эксперименты по столь перспективной теме закрылись, толком не успев начаться: слишком уж велик был риск потерять все. Девять из десяти адептов во время опыта навсегда утрачивали дар, поэтому Совет прикрыл исследования по данному вопросу. А на адептов с тех пор стали накладывать ограничительные заклятия, которые снимались только в академии и лишь после того, как преподаватели лично убедятся, что дар стал наконец стабильным.

Хвала тьме, я уже прошел этот путь, и мне не составило труда осмотреть дар и, поняв, что внешних дефектов на нем нет, так же бережно его подхватить на руки.

Чувство, охватившее меня в тот момент, было воистину неописуемо.

Детский восторг? Пожалуй. Нетерпение? А то ж! Неуловимый трепет, чувство сопричастности к древнему таинству… и плевать, что я уже проходил это раньше. Плевать на то, что все это мне было знакомо. Обретение дара – это как первая брачная ночь: вроде и знаешь, что будет, но все равно интригует.

А меня к тому же переполняло невероятное внутреннее напряжение. Ведь одно неверное движение, и все могло закончиться так же внезапно, как и началось. Но старые навыки не пропали за давностью лет. Да и знания мастера Твишопа пригодились. И когда я наконец ощутил свой дар сполна… когда почувствовал внутри легкую дрожь, похожую на биение второго сердца… честное слово, испытал такое облегчение, словно действительно принимал дар впервые в жизни! После чего обессиленно сполз на холодный пол и, мысленно возблагодарив учителя за науку, блаженно зажмурился.

– Барон, с вами все в порядке? – совершенно некстати осведомился граф Экхимос, вернувшийся вместе с магом из непродолжительного похода. – Что-то вы побледнели…

– Да, скверно выглядите, юноша, – не преминул поддакнуть остановившийся поодаль мастер Лиурой в изрядно подмоченном балахоне. – Что-то не то съели?

Я мотнул головой.

– Просто не люблю подземелья.

– И поэтому так раскисли? – ухмыльнулся маг, демонстративно встряхнув полы своего длинного одеяния. – Кажется, ваш покойный батюшка перестарался с экспериментами. И наверное, здорово бы огорчился, узнав, что мы только что благополучно избежали одной из его подлых ловушек.

Это он о том водопаде, который я «случайно» на них обрушил, открыв наполовину пустой водосток? Наивный мальчик… интересно, что бы он сказал, если бы знал, какие травки я туда бросил? И если бы понял, что через несколько дней к нему будет подключен канализационный сток?

Я хмыкнул и поднялся с пола.

– Рад за вас, господа. К несчастью, я еще не все ловушки успел запомнить. И еще меньше смог обезвредить. Боюсь, моих сил для этого недостаточно.

– Хотите сказать, что пытались это предотвратить? – с подозрением уставился на меня светлый.

Я скромно потупился.

– Забавно, – протянул вдруг маг, изучая меня в который уже за сегодняшний день раз. – У вас опять изменилась аура, молодой человек…

Я напрягся.

– Она стала больше и ярче, хотя ограничительные заклинания по-прежнему на месте…

У меня аж зубы свело от напряжения, а на висках (чтоб это несовершенное тело!) выступила холодная испарина. Демон! Неужели я был неосторожен?!

– Вы действительно пытались нам помочь? – наконец с сомнением переспросил светлый.

Я покаянно опустил голову, добавляя в голос сожаление.

– В меру своих скромных сил. Но, кажется, у меня не слишком хорошо получилось.

– А почему вы просто не предупредили нас, что впереди ловушка?

– Я… не успел.

– Ваш дар находится в нерабочем состоянии, – неожиданно построжал маг. – Конечно, я понимаю, что какую-то теорию вы уже успели усвоить и даже применяли что-то из полученных знаний на практике. НО! До поступления больше не делайте никаких попыток обратиться к магии! Это опасно для вашего здоровья. Вы поняли?!

– Да, мастер, – «виновато» ужался я, пряча довольно блестящие глаза. – Я больше не буду.

Уточнять, что именно «не буду», я, разумеется, не стал. Но на всякий случай скуксился еще больше и поскорее отвернулся.

– Вы способны продолжать обход, барон? – заботливо уточнил его сиятельство, тронув меня за плечо.

– Да, конечно.

– Я благодарен вам за проявленную заботу, – неуверенно продолжил граф, почувствовав, как я напрягся. – Но вынужден присоединиться к просьбе мастера Лиуроя и просить вас больше не пытаться использовать магию. Как ваш официальный опекун, я не могу позволить…

– Я все понял, – сделав страдальческую физиономию, я понизил голос до шепота. – Честное слово, я больше не стану вас спасать, особенно если спасение потребует обращения к дару, господин граф. Вы это хотели услышать?

Мой официальный опекун хотел было возразить, но потом обреченно вздохнул и поднял факел повыше.

– Идемте. Не хотелось бы задерживаться тут дольше необходимого.

* * *

На обход мы потратили в общей сложности около часа. Ничего интересного, естественно, не нашли. От сокровищницы я увел гостей подальше, чтобы не встревожить Резвача. Помещения под склады, наоборот, охотно показал. Дверь в ныне пустующий винный подвал со скрипом открыл ржавым ключом, но туда мы не пошли, поскольку изнутри так шибало затхлостью и гнилью, что находиться внутри было физически тяжело.

Несмотря ни на что, мастер Лиурой все равно попытался колдовать, ища несуществующее проклятие замка Невзунов. Но не смог намагичить даже простенький шарик для освещения. Расстроился, конечно, но виду не подал. И он преувеличенно бодрым голосом скомандовал идти дальше, даже не заметив, что ему на плечо свалилась на редкость крупная мокрица.

При виде нее я мудро отступил в сторонку и сделал вид, что не увидел, как большущее насекомое целеустремленно поползло к шее вспотевшего мага.

Когда мокрица добралась до стратегически важной части тела светлого, мне стало интересно посмотреть на его реакцию – немного отстав, я проследил за второй упавшей многоножкой. Следом за ней на светлого спикировал какой-то наглый таракан, принявшись шустро зарываться в складки испачканного балахона. За ним – изрядно неприятного вида, покрытый буроватой слизью червяк, которому почему-то понравились покрытые пылью сапоги мастера. Затем – крупный деловитый слизень, при виде которого я прямо умилился. А в довершение всего из неприметной щели выползла целая колония мохнатых гусениц, показавшихся нам в свете факела совсем устрашающими, и с такой прытью рванули следом за пятящимся светлым, что их при всем желании невозможно было не заметить.

– Ч-что это? – нервно дернул кадыком мастер Лиурой, почувствовав, как что-то пощекотало ему шею. – Граф, посмотрите, пожалуйста, что у меня на плече.

– Мать честная! – непроизвольно отшатнулся его сиятельство, когда обернулся и увидел причину беспокойства мага. – Ну и гадость!

Морщась от отвращения, он лихо щелкнул по насекомому пальцем, и мокрица с отвратительным звуком шлепнулась на пол. Мастер Лиурой, наконец-то увидев своего обидчика, скривился и поспешил наступить на ни в чем не повинную тварь, которая под каблуком смачно хрустнула и оставила на подошве желтоватый след.

– Откуда только взялась? – буркнул маг, брезгливо одергивая балахон.

– Нет! – вскрикнул граф, заметив выглянувшие из-за его плеча длинные усики. – Подождите! Там еще что-то шевелится… ну-ка, повернитесь…

Мастер Лиурой послушно развернулся спиной, и при виде покрывающего ее сплошным шевелящимся ковром насекомых графа просто перекосило. Меня, признаться, тоже, но по другой причине.

Сами по себе насекомые (даже в таком количестве) для человека неопасны. Они не ядовиты, живыми не питаются и не нападают на крупных животных. Так что причин для паники не имелось. Но у людей так много забавных предрассудков, что было бы просто преступлением не помочь им от них избавиться.

– Что там? – тревожно спросил маг, когда его сиятельство издал странный звук. – Что такое? Еще одна?!

– Не одна, – передернул плечами граф. – Их целая туча!

– Что?!

– Д-да. И все огромные! Особенно вот тот таракан…

– Как?! ОПЯТЬ?! – не своим голосом взвыл светлый и буквально провернулся вокруг своей оси, пытаясь скинуть насекомых, которые на его спине уже кишмя кишели. – Посветите! Да не на меня, а вниз! И на стену! Я должен сам это уви…

– Боже! – потрясенно прошептал граф Экхимос, послушно опустив факел и запоздало разглядев, ЧТО творилось в резко изменившемся коридоре. – Это что-то невероятное…

Я мысленно с ним согласился и предусмотрительно отошел подальше. Но зрелище, если честно, того стоило, потому что, когда ты идешь по совершенно пустому коридору, а потом оборачиваешься и неожиданно понимаешь, что со спины к тебе отовсюду подкрадываются мелкие пронырливые и невероятно живучие твари… когда ты видишь, что все они, как какое-то проклятие, ползут следом за тобой, и чувствуешь на себе тысячи голодных взглядов, а сам коридор кажется одной огромной пастью, вот-вот готовящейся тебя заглотить… ощущения должны быть незабываемыми. И мастер Лиурой, думается мне, в полной мере испытал их на себе.

– Бежим! – неожиданно взвизгнул он, мгновенно растеряв остатки былого достоинства. – Скорее, пока они до нас не добрались!!!

Его сиятельство торопливо смахнул со спины мага гусениц и попытался было его придержать, чтобы скинуть очередную мокрицу, но не тут-то было – надменный чародей вдруг подпрыгнул, завертелся вокруг своей оси, разбрасывая с балахона оставшихся тварей. Затем снова развернулся к нам лицом, продемонстрировав выпученные глаза, искривившийся в гримасе омерзения рот, раскрасневшиеся щеки и совершенно дикий взгляд. Наконец, издал какой-то нечленораздельный вопль и с такой скоростью помчался прочь… причем задом наперед… что мы с графом в первое мгновение даже опешили. А затем растерянно переглянулись и припустили следом, опасаясь, что на каком-нибудь из многочисленных поворотов маг просто-напросто расшибется.

Завернув за ближайший угол, я хладнокровно подумал, что, пожалуй, перестарался с дозой аттрактантов[10], намедни брошенных в водосток.

«Конечно, нет худа без добра, – размышлял я во время бега, старательно уклоняясь от острых выступов на стене и аккуратно вписываясь в крутые повороты. – Мне удалось испытать в действии новую смесь, подтвердить гипотезу относительно обонятельных способностей у жуков и тараканов, отвлечь светлого, незаметно укрепить дар, пробежаться, согреться, получить массу положительных эмоций… но кто ж знал, что так получится? Пожалуй, в следующий раз надо будет уменьшить дозу вдвое…»

– Стойте! – вдруг гаркнул вырвавшийся вперед граф, крайне невежливо оборвав нить моих рассуждений. – Мастер Лиурой! Что вы делаете?!

Я машинально проследил за его взглядом и споткнулся, обнаружив, что наш многоуважаемый маг пытается в этот самый момент взобраться по стене в попытке избежать тесного знакомства с семейством на редкость крупных пауков-крысоедов, решивших, по-видимому, приспособить его одежду под собственные нужны.

Думается мне, эти паучки предпочли не гоняться за прытким магом по всему подземелью, а, привлеченные вылившимся на него из водостока аттрактантом, соорудили настоящую засаду. Вернее, искусно подкараулили орущего во весь голос чародея. Затем напугали до столбняка, неожиданно свалившись с потолка прямо у него перед носом. После чего организованно окружили и теперь настойчиво прижимали к противоположной стене, угрожающе щелкая хелицерами[11] и кровожадно посматривая на побледневшую до синевы жертву, которая почему-то решила, что умеет летать.

При виде здоровенных пауков я поморщился.

Нет, ну надо, а? Крысоеды у меня в замке! Это ж как нужно было загадить подземелье, чтобы расплодившихся крыс оказалось достаточно для привлечения целой стаи хищников?!

– А-а-а! – благим матом заорал мастер Лиурой, почувствовав, как кто-то вспрыгнул ему на сапог и настойчиво попытался забраться за голенище. – Граф, зарубите его!

– Держитесь! – самоотверженно воскликнул его сиятельство и, совершенно по-дурацки бросив факел, благородно ринулся на помощь.

– Ради всего святого, зарубите, иначе я за себя не отвечаю!

Я вздохнул: вот что творят с человеком страхи… Оказывается, мастер отчаянно боится обыкновенных пауков. А господин граф, судя по всему, ему чем-то обязан, раз с такой прытью ринулся помогать.

Ну да демоны с ними обоими. Его сиятельство мне, в общем-то, ничем не мешает. А вот что со вторым придурком прикажете делать? Испуганный маг – опасный маг. Еще сделает какую-нибудь глупость…

Ну точно. Вон как пальцы засветились – видимо, светлый дошел до такой кондиции, что защитные заклинания барона Невзуна уже не могут ему помешать. Не зря же говорят, что у страха глаза велики? Ну… вот вам закон подлости в действии: кажется, наш перепуганный до икотки маг собирается создать что-то из огненных заклятий.

К счастью, ничего оригинального придумывать не пришлось: присмотревшись к стене, на которой оказался распят окруженный пауками маг, я покосился на ринувшегося ему на помощь графа и поискал глазами нужный рычаг. Всего одно легкое движение, открывшийся в нужный момент люк, и все – проблема решена. Невменяемый маг спасен и спокойненько дожидается нас в подземной клети по соседству. Граф цел. Пауки убираются восвояси. Мой героизм, правда, никем не оценен, но разве оно нам надо?

Вот только дотянуться до рычага я, к сожалению, не успел, потому что несущийся во весь опор и нагоняющий боевой азарт гортанным криком граф неожиданно споткнулся. И, видимо, куда-то неаккуратно наступил. В тот же миг внутри одной из стен раздался мерзкий скрежет. Часть ее опасно дрогнула, обозначив размеры невидимой ранее, довольно большой по размерам вертикальной плиты. Затем трещины по ее краям стали более глубокими, принявшись ронять из некогда прочных стыков целые комья мха. Наконец, застопорившийся было механизм прокашлялся и с поразительной скоростью провернул плиту вместе с распластавшимся по ней магом.

Тот вскрикнул, дернулся было прочь, позабыв про почти созревшее заклинание. Но не успел – коварная ловушка так же неожиданно втянула его внутрь, а затем со злорадным грохотом захлопнулась, оставив меня наедине с потерянно застывшим графом, семейством озадаченных донельзя пауков и тревожной мыслью о том, что сожравшая светлого ловушка мне абсолютно незнакома.

Глава 8

Легко чего-то не знать. Нелегко справляться с последствиями незнания.

Нич

Несколько секунд мы с пауками озадаченно таращились на снова ставшую монолитной стену. Я молчал, переваривая случившееся. Они, судя по всему, тоже не знали, куда деваться. Растерявшийся граф как замер посередине коридора с занесенным мечом в руках, так и не очнулся от шока. И только медленно приближающаяся армия насекомых тихонько шелестела лапками по камням.

Первыми, как ни странно, очнулись пауки. Неуверенно пошевелившись, они аккуратно ощупали усиками кладку, красующуюся теперь щербатыми, давно не чищенными кирпичами. Прошлись вдоль нее вправо-влево. О чем-то посовещались. Но потом досадливо щелкнули внушительными жвалами-клычками и обернулись в нашу с графом сторону. Причем какое-то время на полном серьезе оценивали немаленькую фигуру его сиятельства, угрожающую им мечом. Затем перевели многочисленные глазенки в мою сторону. Но быстро сообразили, что тут им ловить нечего, и поспешили ретироваться.

Проводив их хмурым взглядом, я подошел к вздрогнувшему от неожиданности графу и тихо сказал:

– Опустите оружие. Тут не с кем воевать.

– Что? – сперва не понял он.

Для убедительности я ткнул пальцем в ту часть коридора, откуда мы пришли и где еще дотлевал брошенный им факел, и пояснил:

– Смотрите: они замедлились. Вернее, уже остановились.

– И что? – мрачно осведомился его сиятельство, с подозрением изучая шевелящийся ковер из многочисленных жуков-пауков-тараканов, нерешительно застывший на самой границе даваемого факелом света.

– Они сейчас уйдут, – так же тихо пояснил я, с облегчением подумав, что светлый хватанул на одежду больше всех аттрактанта. С исчезновением мага запах стал слабее, так что насекомым стало совершенно нечего возле нас делать.

Его сиятельство, подобрав почти погасший факел, мрачно проследил за тем, как мохноногое воинство начало стремительно рассасываться. Я с ноткой грусти подумал о том, что для выведения этой членистоногой оравы, мне, пожалуй, придется использовать не только водосток, но и еще какие-нибудь уловки. Но потом решил, что в данной ситуации это непринципиально, и отвернулся.

– Что будем делать? – хмуро спросил граф, убедившись, что нас никто не преследует, и только тогда опустил оружие.

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. Но могу предложить несколько вариантов.

– Например?

– Например, мы можем попытаться найти запирающий механизм и снова открыть ловушку, чтобы вызволить оттуда мастера Лиуроя. Но сразу предупреждаю – дело это долгое и, как я подозреваю, трудно выполнимое.

– Вы не знаете, как ее открыть?!

– Нет, – развел руками я. – Я же предупредил, что узнал далеко не обо всех сюрпризах подземелья. И, честно говоря, так же обескуражен случившимся, как и вы. Насколько я понял, мастер Лиурой уже здесь был и благополучно выбрался наружу, не потревожив ни одной ловушки. Дорога в погреба ему тоже была знакома – он так уверенно шел, что я и мысли не держал, что он мог заблудиться! Почему вдруг сработал механизм, я тоже не могу понять. Хотя, возможно, для срабатывания ловушки нужен был больший вес?

Его сиятельство, мельком покосившись на свои сапоги, скривился.

– Полагаете, что открыть эту дверь не сумеете?

– Сумею, – вздохнул я. – Когда-нибудь. Но не думаю, что у мастера Лиуроя есть желание ждать несколько дней.

– Какие еще варианты? Мы можем поискать обходные пути?

– А вы знаете, куда пропал наш маг?

– Нет.

– И я не знаю. Но я слышал отдаляющийся крик, так что, вероятно, тут есть еще один уровень подземелий. На который я, к сожалению, не знаю входа и карты которого, как вы, наверное, догадываетесь, у меня тоже нет.

Граф нахмурился и на всякий случай принялся простукивать злополучную стену.

– А может, это просто каменный мешок, который выкопан ниже уровня пола? Мастера туда оттолкнуло, и сейчас он находится совсем недалеко от нас? Нужно просто открыть дверь…

– А если он упал в трубу? – возразил я. – Что, если это – ловушка в ловушке? Чтобы те, кто в нее попали, никогда уже обратно не выбрались? И если мы начнем что-то искать, сработает еще какая-нибудь ловушка?

– Мы этого не знаем, – сухо ответил его сиятельство.

– Вы правы. Поэтому я предлагаю еще один вариант – последовать за пауками.

Граф поперхнулся.

– ЗА КЕМ?!

– За пауками, – спокойно повторил я, приглаживая рыжие вихры. – Я подумал, что раз они так настойчиво преследовали мастера Лиуроя, то, возможно, они и сейчас его чуют? Так почему бы за ними не проследить?

Прикусив длинный ус, граф с сомнением посмотрел в темноту коридора, в котором еще слышался слабый шелест быстро удаляющихся жуков.

– Уверены, что сработает?

– Нет, – честно ответил я. – Но вернуться мы всегда успеем.

Запомнив место, мы поспешили на шум, одновременно прислушиваясь, не раздастся ли где голос пропавшего мага. Вдруг он и правда где-то поблизости? Не хотелось бы рыскать тут до самого вечера. Да и дела у меня. Лиш там одна-одинешенька. Вигору я обещал уладить вопрос с переселением. Зомби своих, опять же, предупредить надо, что скоро у них появятся соседи. Самих «соседей» как-то заставить не заходить пока в третью деревню. Зерна закупить. Скот. Лошади нам нужны до зарезу. Полями бы пора вплотную заняться. С наставником еще пора что-то думать. Ключ от арки вернуть, который, благодаря стараниям мастера Твишопа, успел перенастроиться на мое новое тело. Да и вообще, дел невпроворот! Помимо поисков некстати пропавшего светлого, который успел мне порядком надоесть.

Самое интересное, что жуки оказались до отвращения шустрыми – всего несколько минут прошло, а они уже успели утопать довольно далеко. Насилу нагнали. Хорошо еще, что дальше основного коридора они не заходили, а то ползай потом по закуткам в поисках следов.

– Уф, – облегченно вздохнул я, когда слабый свет факела осветил исчезающий за поворотом «хвост» тараканьей колонны. – Теперь так и пойдем. Только считайте повороты, а то потеряемся.

Граф принялся добросовестно таращиться по сторонам, старательно запоминая ориентиры.

В принципе, оно нам было без надобности – я достаточно изучил подземелье, чтобы не плутать. Но пусть уж делом займется, чем будет всю дорогу изводить себя за то, что не уберег какого-то там светлого.

– Господин граф, можно вопрос? – спросил я, когда его сиятельство немного успокоился.

– Какой?

– Скажите: зачем вы обратились к королю за ссудой от моего имени?

Он запнулся, отчего пламя факела опасно качнулось, а по коридору заметались пугающе длинные тени.

– Барон, вы решили совсем вывести меня из равновесия?

– Нет, – кротко отозвался я. – Просто мне хочется узнать причину.

Граф тяжело вздохнул.

– Не думаю, что мне стоит распространяться на эту тему…

– Почему? Отдавать ведь деньги придется не вам, а мне. По-моему, я имею право знать, почему вы вогнали меня в такие неоправданно большие долги. Да еще и под двадцать пять процентов годовых.

– Вы еще слишком юны, барон, чтобы правильно меня понять, – сухо ответил его сиятельство.

Я хмыкнул.

– А вы попробуйте. Вдруг это в дальнейшем позволит нам не испортить отношения?

Граф удивленно встал и взглянул на меня с изрядной долей растерянности.

– Это что, угроза, барон?

– Нет, – так же кротко откликнулся я. – Не останавливайтесь, ваше сиятельство. Думаю, тараканам без разницы, решим мы с вами проблемы в пути или же стоя на одном месте. Если вы хотите как можно быстрее вызволить мастера Лиуроя, давайте продолжим разговор на ходу?

Он покачал головой и послушно стронулся с места. А спустя несколько секунд, за которые я чуть было не решил, что неправильно выбрал момент для откровений, обреченно вздохнул.

– Хорошо. Я попробую вам объяснить. Но это будет трудно.

– Я постараюсь понять.

– Тогда попытайтесь для начала уяснить, что вашего отца я… уважал. Еще в то время, когда знал его обычным человеком, – тихо сказал граф, подчеркнуто глядя строго вперед. – В Сазуле довольно сложное отношение к людям его профессии… да и ваше детство, как я понимаю, было омрачено связанными с этим обстоятельствами… но несколько лет назад, когда барон Невзун был просто бароном Невзуном, мы, можно сказать, даже дружили. По крайней мере, я не гнушался подавать ему руку и иногда… хоть и довольно редко… все же бывал в гостях.

Я мысленно присвистнул: понятно теперь, почему он отнесся ко мне без привычного сарказма и неприязни. Когда у тебя в знакомых ходит некромант, поневоле меняешь взгляды на жизнь. Странно только, что его сиятельство так поздно сообразил, к кому надо обратиться за помощью против нежити. Но – послушаем дальше…

– Я неплохо знал вашу матушку и сестру, – продолжил граф, аккуратно перешагнув какую-то трещину. – И скорблю об их печальной участи вместе с вами. Но еще больше скорблю о том, что упустил момент, когда в баронстве все изменилось. И что не смог вовремя помочь человеку, который когда-то оказал моему дому услугу.

А, ну тогда все ясно. Просто граф считал себя обязанным, вот и терпел такое сомнительное соседство. Хотя, может, он просто не знал об увлечениях барона?

– Вы, наверное, думаете, что я не знал о том, что ваш отец увлекается некромантией? – словно прочел мои мысли его сиятельство. – Должен вас разочаровать – мне было об этом прекрасно известно. Конечно, барон никогда не выносил свои пристрастия на люди, но оказанная им услуга была связана с его профессией, поэтому наш дом был посвящен в тайну. Собственно, по этой причине мы и жили относительно спокойно. Даже когда в королевстве начался повальный мор, и окрестные земли заполонила нежить.

Ну да, ну да. Там, где селится некромант, нежить старается не появляться. Она, может, и тупая, но на наши эксперименты не напрашивается.

– Я не сразу понял, что произошло, когда на мои земли стала постепенно просачиваться нежить, – печально признался граф, по-прежнему стараясь на меня не смотреть. – Конечно, я отправил вашему отцу несколько писем, но на каждое он добросовестно ответил и сообщил, что непременно разберется с этой проблемой. Причем письма продолжали приходить вплоть до самого последнего момента, пока не стало ясно, что это писал уже не ваш отец. Собственно, я и сейчас плохо представляю, что с ним произошло, однако долг обязывал меня явиться к королю со своими подозрениями, что и повлекло за собой расследование, подтвердившее мои наихудшие предположения. После этого, как вы, возможно, знаете, часть ваших земель временно отошли в мое владение. Поскольку о вашем существовании тогда никто не знал, это было неплохое решение, направленное на отграничение зараженных земель и…

– Я хорошо это понимаю, господин граф, – перебил я спутника, не желая по второму разу выслушивать уже известные факты. – Поверьте, я не виню вас за то, что вы приняли на себя эту ношу, и благодарен, что вы предприняли единственно-верный шаг, который привел к моему освобождению. Я ценю все, что вы сделали для баронства. И благодарен за встречу с мэтром Гирашем, который избавил мои земли от лича. Но я до сих пор недоумеваю: для чего вы снова отправились к королю? И согласились на эту чудовищную ссуду, с которой, как вы понимаете, мне будет очень нелегко расплатиться?

Граф в очередной раз тяжело вздохнул…

– Боюсь, вы не сможете с ней расплатиться, барон. И я прекрасно это понимал, когда заключал контракт.

Я чуть не фыркнул.

– Зачем же тогда на это пошли?

– Затем, что если бы я этого не сделал, вы бы не смогли сохранить свое положение, – очень тихо ответил его сиятельство. – А я при всем желании не сумел бы восстановить баронство в одиночку. Поверьте, не только у вас имеются внутренние проблемы. В Сазуле назревает война. Во многих провинциях уже введено военное положение. Каждый солдат и каждый золотой на счету. Нежити на наших землях развелось слишком много, а Совет магов не способен обеспечить королевство достаточным количеством специалистов. Некроманты практически уничтожены как класс. Мэтр Гираш был, наверное, одним из последних, но и он погиб, пытаясь спасти вас от собственного отца, а меня – от неисполнения королевского приказа. Не уверен, что вы правильно это воспримете, но в такой ситуации я не мог себе позволить лишние траты. Даже ради того, чтобы помочь сыну своего старого друга, которому я так и не успел отдать свой давнишний долг. Единственное, что было мне доступно, это взять ссуду… да, на совершенно неприемлемых условиях и под грабительские проценты. Зато при неисполнении вашей части договора, вы сохраните хотя бы часть земель. Пускай треть… или четверть… но все же это будет ВАША земля. И ВАШИ люди, которые, хоть и номинально, но все же будут за вами числиться. Без земель вы – ничто, мой юный друг. Просто герб на бумаге. Фикция. И я сделал все, чтобы этого не случилось.

Я озадаченно помолчал.

Ничего себе заявочки… получается, граф с самого начала радел о моем благе? Заботился, денежку мне добывал, давал возможность встать на ноги, надеясь, что когда я подрасту, то как-нибудь выцарапаю свои земли обратно?

М-дя. Но мне бы тоже не пришло в голову согласовывать свои действия с ребенком. Так что, считайте, один скользкий вопрос мы прояснили. Позорное клеймо предателя с графа можно снять. Но меня интересует причина, по которой рядом с ним постоянно ошивается этот назойливый светлый. Что ему, медом намазано, что ли?

– Нет, – с явным облегчением встретил смену темы его сиятельство, добросовестно исполняющий мой наказ и все еще считающий повороты. – Просто когда погиб мой маг, я отправил запрос в Совет с просьбой прислать временную замену. С учетом военного положения и того, что мы оказались слишком близки к очагу заражения, моя просьба была удовлетворена. А впоследствии мастер Лиурой настолько хорошо себя проявил, а во время одной из вылазок на ваши земли так удачно прикрыл нам спины, что я решил предложить ему постоянную работу. Он согласился. Вот и все.

– Да? – В моей голове забрезжила еще одна догадка. – А скажите, господин граф… когда стало известно о том, что у меня есть дар, эти сведения отсылал в Совет мастер Лиурой?

– Конечно, – кивнул он. – К тому же Совет удовлетворил его просьбу стать вашим временным наставником, поэтому теперь он – ваш официальный учитель.

– Что?! – Вот уж когда я искренне возмутился.

– А в чем дело? – не понял моей реакции граф.

– Как я понимаю, решение уже утверждено и моего согласия… даже формального… не требуется?

– Вы правы.

– Чудесно, – мрачно заключил я. – С каждым днем я делаю все более интересные и увлекательные открытия… Господин граф, вам не кажется, что насекомых стало меньше?

Его сиятельство замедлил шаг и опустил факел. Но почти разу понял, что я прав и что бесконечно шевелящегося ковра под нашими ногами уже нет.

– Смотрите! – воскликнул его сиятельство, ткнув жалобно затрепетавшим факелом в ответвление от основного коридора, которое я в прошлый раз почему-то не заметил. – Они уходят туда!

– И правда, – вынужденно признал я, проследив за жуками. – Но ход очень узкий. Вы туда точно не пройдете.

– Как же быть? – на мгновение растерялся граф. – Я не могу отпустить вас туда одного!

– Ой, да бросьте, – поморщился я. – У нас выбора нет: вариант с поисками скрытого рычага мы уже отвергли. А второй вариант привел нас сюда. Так что, если мы хотим отыскать нашу пропажу, надо лезть. И полезу именно я – как самый худой и гибкий. Возражения?

Обернувшись, я посмотрел на слегка опешившего спутника и требовательно протянул руку за факелом. Граф какое-то время еще колебался, но затем все-таки сдался.

– Будьте осторожны, барон, – тихо обронил он напоследок. – Я буду ждать вас два часа. Если не вернетесь – пойду наверх за людьми и инструментами. Мы вас вытащим.

Я только улыбнулся и, благодарно кивнув, скользнул в неуютную, пахнущую сыростью щель. Следом за многочисленными мокрицами, тараканами, клопами и жуками, которых я, хоть и не любил, но все же относился к ним гораздо лучше, чем к людям. Правда, сегодня граф сумел немного поднять выставленную мной для рода человеческого планку.

Впрочем, задумываться над его словами было некогда – щель была не только узкой, но еще и изобиловала острыми камнями, торчащими из стен. Чтобы не оставить на них клочья кожи, мне пришлось постараться. И пару раз изворачиваться так, что спина протестующе взвыла и даже заскрипела, словно мне было не четырнадцать, а все полторы сотни лет.

Уф! Выбрался…

Когда расщелина слегка расширилась, я перевел дух и, стерев с лица налипшую паутину, поднял факел повыше. А когда рассмотрел, куда меня занесло, то обалдело замер и, не сдержавшись, тихо присвистнул:

– Вот это да!

Да, я мог себе позволить столь вопиющую несдержанность, потому что открывшаяся комната была именно тем, что даже после стольких лет жизни оказалось способно вызвать у меня восторженный вздох и судорожно-хватательное движение пальцев.

Книги… здесь было целое море древних, если судить по истершимся корешкам, книг! В сундуках, на стоящих вдоль стен полках… снизу доверху… одни только книги! А между ними почти затерялись несколько десятков самых обычных с виду предметов, от которых шибануло такой магией, что у меня чуть ноги не подогнулись.

– Мое… – поддавшись внезапно проснувшейся жадности, прошептал я, сделав неуверенный шаг навстречу внезапно обретенному сокровищу. – Вот она, настоящая библиотека Невзунов. Целые поколения магов… рукописи… исследования… эксперименты… то, чего достиг целый род за десятилетия магических изысканий… и все теперь – мое…

Правда, восторг мой был несколько подпорчен ужасающим состоянием книг. Наверное, когда наверху бушевала моя трансформа и топал тяжелыми ножищами некроголем, тут случилось небольшое землетрясение. Которое повредило дверь потайного хода, оставив ее приоткрытой, сделало специально обустроенное помещение доступным для влаги. Спровоцировало разрыв одного из водостоков, потому что на полу местами виднелись следы недавно разливавшихся здесь луж. И серьезно повредило фолианты. Надо будет ими заняться. И как можно скорее, пока бесценные знания и такие же бесценные артефакты, к которым я не рискну прикоснуться, пока не верну силы, не пострадали еще больше. Вот только граф… и этот дурной маг, который вроде должен быть где-то здесь… ох ты ж!

Я только сейчас заметил, что в комнате нет ни одного жука или гусеницы. А когда заметил, чуть не выругался, после чего едва не разорвался на части, горя желанием немедленно разобраться с сокровищем и поскорее выпроводить отсюда ставших нежеланных гостей. Но как закрыть проход? И как обезопасить книги от любителей поживиться за чужой счет?

Внезапно мне на глаза попался рисунок возле одной из полок. Выцарапанный прямо в камне, он показался мне смутно знакомым, поэтому я не погнушался пробраться через книжные завалы и пристально изучить покрытые густым слоем пыли символы.

Это оказались руны. Те самые, из древнего, почти забытого алфавита, незнанием которого я не так давно попрекал мастера Лиуроя. Надо же… кажется, Невзуны сохранили такое редкое знание. А может, еще и преумножили, если судить по арке и тому, что уже во второй раз мне доводится встречать эти необычные символы.

Ну-ка, что там они вещают?

Ага. Моя старая знакомая – «оппа»: руна первого ряда, которая, вполне возможно, окажется ключевой. А слева от нее опять же «гадья», которая меняет значение предыдущей руны на противоположное. Так-так… все та же «зеркальная» схема. Не знаю, правда, хватит ли у меня сил, чтобы открыть дверь… но рискнуть стоит. Теперь быстро отыщу пропавшего мага. Система ловушек стала для меня почти понятной. Так что найти еще одну такую метку не составит особого труда.

Присев возле стены на корточки и затушив бесполезный факел, я коснулся кончиками пальцев вырезанных в камне рун. Мысленно представил себе их рисунок. Затем повернул так, как требовалось для открытия двери и арки. Осторожно коснулся дара, начертал в пыли, поверх «оппы», ее зеркальное отображение и, с беспокойством подумав о том, что никогда не изучал разницу в работе светлого и темного дара в отношении рун, тихо выдохнул слово-активатор.

Какое-то время в комнате было тихо. Но потом руны засветились, наглядно доказывая, насколько же мало силы я туда влил, а спустя несколько мгновений по стене бесшумно пробежала длинная трещина.

Я удовлетворенно улыбнулся.

– Работает…

После чего поднялся, отошел на шаг и терпеливо дождался, пока массивная каменная плита сдвинется хотя бы наполовину. То, что она вскоре застряла, меня не смутило – я действительно еще слаб для полноценной работы. Но вот то, что руны можно было использовать даже при истощенном даре, меня выручило. Потому что позволило открыть дверь – это раз. И практически не дало возмущения магического фона – это два.

В щель я протиснулся сразу, как только плита остановилась. Приятно удивился чистоте открывшегося прохода и уже по этому понял, что в комнату давно не заходили. Вероятно, лич не сумел воспользоваться рунной магией – она не приспособлена для нежити – и, возможно, месяц назад это спасло мне жизнь. Теперь же я спокойно добрался до конца короткого коридора. Отыскав второй комплект рун, активировал их и выбрался в одно из ответвлений основного коридора, не забыв при этом аккуратно закрыть за собой дверь.

Затем я так же спокойно вернулся к оставшемуся у щели графу. Здорово его напугал, когда без предупреждения тронул за плечо. Кратко пояснил, что трещина оказалась сквозной и никакого интереса не представляет, а потом предложил вернуться на место пропажи светлого. Непрозрачно намекнув, что у меня появилась идея, как его оттуда вытащить.

Граф, с сомнением покосившись на мое непроницаемое лицо, неохотно проследовал к ловушке. Засомневался еще больше, когда я попросил его не вмешиваться и лично облазил весь коридор на десяток шагов в обе стороны в поисках рун. Минут через тридцать, когда его терпение уже было готово лопнуть, наконец нашел проклятую закорючку. Пользуясь отсутствием света, незаметно ее активировал. Довольно хмыкнул, когда уже знакомая нам плита все с тем же устрашающим скрежетом провернулась на невидимых петлях. И с любопытством заглянул в разверзшуюся внизу, кажущуюся бездонной пропасть, откуда доносилось приглушенное бормотание.

– Мастер Лиурой? – осторожно позвал граф, следом за мной заглянув в дыру, которая действительно оказалась не клетью, а большой трубой, куда наш маг благополучно и провалился. – Вы там?

– Да! – неожиданно громко прозвучал ответ, тут же многократно повторенный гулким эхом. – Господин граф?!

Его сиятельство облегченно перевел дух.

– Надо же… он и правда здесь. Барон, как вы узнали?!

– На меня снизошло озарение, – скромно потупился я. – Знаете, когда тебя зажимает в каменных тисках, голова как-то сама собой начинает работать лучше. А когда меня стиснуло так, что стало трудно дышать… честно говоря, в подобные моменты так жить хочется, что любую царапину начинаешь принимать за подсказку.

– То есть вы нашли ответ? – с недоверием переспросил его сиятельство.

– Говорю же – это было озарение, – лучезарно улыбнулся я. – Кстати, у меня к вам просьба… личного характера. Вы не откажетесь обсудить ее на досуге?

Граф заколебался, но решил, что пообщаться на эту тему мы сможем и позже. После чего склонился над дырой, откуда доносилось нетерпеливое ерзанье обнадеженного мага, и негромко крикнул:

– Подождите немного. Тут высоко – просто так не дотянуться. Мы сейчас принесем веревку!

Глава 9

Нельзя считать удачным поход, если он не оправдал твоих ожиданий. Но нельзя и назвать его бесполезным, потому что любое движение приносит с собой что-то новое.

Мастер Твишоп

Естественно, дальнейший осмотр подземелья был прекращен. Мастера Лиуроя пришлось осторожно вытаскивать из ямы, вести наверх, каждый миг опасаясь еще больше травмировать его ранимую психику, а потом долго отпаивать горячими настоями, которые испуганная нашим внешним видом Лиш молниеносно принесла.

С горем пополам отыскав чистое и сухое белье, мы заставили мастера переодеться. Растопили пожарче камин и, укутав продрогшего до костей мага в шерстяной плед, усадили в уютное кресло. Поближе к огню, чтоб было теплее. И подальше от бутылки крепленого вина, к которой наш потерянец уже успел несколько раз приложиться.

Причем в последнем, судя по укоризненным взглядам его сиятельства, был виноват я. Потому что уставший, замерзший и набравшийся впечатлений по самое не хочу маг, которого мы с немалым трудом вытянули со дна глубокой ловушки, был не настолько крепок духом, чтобы после всех своих злоключений выслушивать рассказанные мной страшилки. А страшилки им рассказать попросту пришлось, поскольку в тот момент, когда мы уже возвращались… без факела, в кромешной тьме… по подземелью пронесся подозрительный скребущий звук, которому вторили приглушенный камнем рык и смутный шум, отдаленно напоминающий грохот копыт.

У меня от этого звука аж мороз продрал по коже. Особенно когда стало ясно, что это встрепенулся в своем стойле Резвач. А вот что стало с графом и не успевшим отойти от переживаний магом, который явно решил, что это пауки возвращаются по его душу с подмогой…

Достаточно сказать, что к выходу резко взбодрившийся светлый, до того висевший на наших плечах мертвым грузом, полетел как на крыльях. Естественно, пару раз стесал затылком углы на поворотах, потому что пятиться задом наперед неудобно, но даже не подумал остановиться. Граф, не рискнувший бросить его одного, тут же помчался следом. Ну а мне только и оставалось, что сплюнуть с досады и на ходу сочинить байку о фамильном призраке Невзунов. Который, по слухам, может спать десятилетиями и проявляться лишь тогда, когда представителям рода кто-либо угрожает.

К призракам, как оказалось, оба гостя относились крайне серьезно, поэтому о возвращении в подземелье речи уже не шло. А когда нас после пары кружек вина разморило, даже упрямый маг был вынужден признать, что поход, мягко говоря, не удался.

Часа два после этого мы еще сидели возле жарко натопленного камина, вполголоса обсуждая случившееся. Граф Экхимос, мое мнение о котором сильно улучшилось за это утро, был молчалив и задумчив. Светлый постепенно пришел к выводу, что поразившая его беда связана не с проклятием, а с проделками того самого призрака. Причем увлекся этой идеей так, что почти перестал обращать на нас внимание и даже принялся выводить какие-то формулы, способные объяснить столь выраженный эффект привлечения насекомых.

Правда, когда я поинтересовался, по какой причине наше фамильное привидение могло принять его за врага, он насупился. После чего залпом допил остатки вина, поднялся и, с достоинством попятившись к дверям, заявил, что ему пора.

Я вздохнул с облегчением – мне до зуда в печенке хотелось закопаться в найденные книги. Но нельзя: сперва я должен решить первоочередные задачи, главной из которых оставалось обеспечение людей продовольствием, инструментом, домами и средствами передвижения. Чуть менее важной – завтрашний разговор с Вигором, грядущие разборки с господином Бодирэ и решение весьма серьезного вопроса с моими зомби, которых следовало срочно куда-то пристроить. Еще я хотел отыскать наставника и заняться физической подготовкой. Кроме того, необходимо было заглянуть в магическую лавку, чтобы обновить запасы трав и амулетов. Наконец, я должен был уделить внимание открывшемуся дару, если, конечно, хотел, чтобы он продолжал развиваться такими же темпами, как раньше. А на все это требовалось время… э-эх!

Придется сегодня же понадежнее закрыть комнату, чтобы книги не портились дальше, и терпеливо ждать, когда до них дойдут руки.

* * *

Послеобеденное время и вечер пролетели незаметно. Большую их часть я проторчал в кабинете, перебирая бумаги и скрупулезно, почти что пошагово разбирая поставленные передо мною задачи. А когда на улице смеркалось, и света от свечей стало недостаточно, рискнул обратиться к дару и зажечь над столом крохотный магический светлячок.

Вообще-то считается, что молодой дар не рекомендуется использовать до окончания его становления, которое ориентировочно наступает в шестнадцать-семнадцать лет. Однако никто из магистров, запретивших молодежи пользоваться магией до поступления в академию, не учел, что процесс развития – это всегда поступательное движение. От простого – к сложному.

Иными словами, если ты хочешь развить свой дар до максимально возможного, то должен, в первую очередь, им пользоваться. Как можно раньше начать его развивать, регулярно выводя силу наружу для того, чтобы вскоре на ее место пришла… накопилась или выработалась новая.

Собственно, именно это и делают с учениками в академии, постепенно приучая молодых магов к мысли о постоянной, каждодневной работе над собой, непроизвольно усредняя их, ровняя под одну гребенку… при таком потоке обучающихся это неизбежно… и получая на выходе таких же средненьких магов.

Однако при этом почему-то считалось, что все стороны дара… неважно, светлый он или темный… открываются только после совершеннолетия. И именно тогда следует начинать его «раскачку», чтобы избежать преждевременного выгорания.

«Полная чушь!» – сказал бы на это мой учитель. И был бы совершенно прав, потому что именно он сумел доказать, что при правильном обращении открывающийся дар почти ничем не отличается от зрелого. А нагрузки влияют на него точно так же, как физические упражнения – на человеческое тело. Дело было лишь в дозе: при превышении определенного порога, который также был найден и просчитан мастером с тошнотворной точностью, молодой дар действительно мог сгореть; но при соблюдении правил безопасности он уже через несколько лет способен превратиться в нечто такое, о чем не могли мечтать даже маги прошлого.

К сожалению, в то время, когда мы сумели понять все тонкости, я, увы, был слишком стар для таких экспериментов. И учеником обзавелся задолго до того, как мастер Твишоп заставил меня вплотную заняться разработкой этой теории. К тому же испытывать ее на практике нам бы никто не позволил. Зато сейчас… когда я уже нарушил одно из непреложных правил, но не потерял после этого дар… когда у меня появилась реальная возможность в кратчайшие сроки вернуться к тому уровню, которым я обладал в прошлой жизни… неужели я смог бы ее упустить?!

Запершись в кабинете, я до самой ночи творил простенькие заклинания, старательно вычерпывая себя до дна. При этом, когда я решил, что достиг истощения, впервые за целый месяц на моей руке проснулась личная печать. Легонько так прижгла кожу, но все равно – это был хороший знак. Вдруг я и ее когда-нибудь сумею «прокачать»?

Кстати, о птичках…

Где там мои доблестные летуны? Время уже позднее – им пора просыпаться. Или они решили, что я просто так отпустил их погулять прошлой ночью?

Выглянув во внутренний двор и обнаружив каменных тварей сидящими на своих местах, я бесшумно открыл окно. Вообще-то от него потом придется избавиться или же перенести кабинет в более безопасное место – не люблю, когда в мои покои есть свободный доступ со стороны. Но пока приходилось обходиться тем, что есть.

Покосившись на темное небо, на котором мертвенно-желтым пятном висела луна, я негромко свистнул. Дождался, когда снизу скрипнет камень, и коротко позвал:

– Бескрылый! Отчет!

– Уже иду, хозяин, – немедленно проскрежетала снизу горгулья, хлопнув вернувшими подвижность крыльями. – Я думал, ты еще занят, поэтому не рискнул тревожить.

Я посторонился, пропуская в комнату летающего уродца, и знаком велел ему занять место на подоконнике.

– Что ты узнал?

– Тебе по порядку? – педантично уточнила горгулья.

– Начни с самого важного.

– Как прикажешь… Значит, так: насчет земель ты правильно угадал – нежити на наших границах осталось немного. Крупных вообще никого, а мелкую мы вчера благополучно сожра… ой, прошу прощения – скушали. Правда, за ними пришлось немало погоняться, а некоторых вообще доставать прямо из-под земли, но мы справились!

– Молодец, – рассеянно откликнулся я и прикрыл глаза. – Дальше.

– Дальше мы облетели все три деревни, реку и старую мельницу. Мертвяков там нет и вряд ли теперь объявятся – ты слишком сильно их напугал. Но в самых дальних домах… тех, что возле самой реки… мы почуяли следы магии. Старой. Еще с того времени, пока ты был… ну… другим, – засмущался отчего-то Бескрылый. – Следы, конечно, слабые, но благодаря им нежить боится сюда возвращаться.

– За какое расстояние ты их почуял? – не открывая глаз, уточнил я.

– Минут за десять нашего лета, хозяин.

– А что насчет замка?

– Почти ничего. Дух умсака из подземелья почти не доносится. Я даже отсюда его не чую. Но вот в лесу возле кладбища, где остались зомби, ощутимо пованивает.

Я нахмурился.

Так. Вот и еще одна проблема вылезает… умсаков надо куда-то девать. Но с умертвиями всегда так – чем их больше, тем ощутимее становится их присутствие. Но не распихивать же их по всему лесу? И не закапывать на кладбище, отмечая могилки симпатичными крестиками? Да и не решить такое дело простыми могилками – если уж прятать концы, как положено, то нежить надо упокаивать. А какой из меня сейчас некромант? Остается надеяться, что светлому хватит приключений на свою пятую точку, и в ближайшие дни он не напросится на прогулку по территории баронства.

– Что насчет зомби? – снова спросил я, откладывая очередную проблему на потом.

– Они очень хорошо спрятались, – призналась горгулья. – Запах был, а вот следы их присутствия мы нашли лишь после того, как подлетели к деревне вплотную. Пока это не смотрится подозрительно – после смерти лича прошло совсем немного времени, так что в ближайшие месяцы запах будет объясним. Тем более что могилы не вскопаны, свежих разрушений нет, кости на дороге не разбросаны, и следов крови не видно. Но меня удивило другое: зомби вспахали старое поле, хозяин. Это нормально?

– Да. Что еще?

– Еще мы прошлись по краю леса и рискнули залететь за реку… – виновато вздохнул Бескрылый. – Нам пришлось охотиться, хозяин. Прости. Стая была голодна, а «дичи» там не в пример больше, чем здесь.

– Вас заметили? – сухо осведомился я.

– Нет, конечно! Мы вели себя тихо и старались не садиться на землю. А когда насытились, то… прости еще раз, хозяин – ты приказал не залетать далеко, но я что-то почувствовал на границе. И рискнул залететь немного дальше. Один. Честное слово, меня никто не видел!

Я остро взглянул на съежившуюся птицу.

– Что ты нашел?

– Я… я не знаю…

– Что значит «не знаю»?

– Я не совсем понял, – скисла горгулья. – Но помнишь, у нас в старом доме был алтарь?

– Какой? – чуть не вздрогнул я. – Темный, что ли? Которым я почти не пользовался?

– Да. Так вот, мне на мгновение показалось, что за рекой тоже такой есть. Поэтому нежити там гораздо больше, и она туда… стремится, что ли? Мне вот тоже захотелось туда слетать, хотя я знал, что тебе это не понравится, – понурился Бескрылый.

Я тревожно забарабанил пальцами по подоконнику.

– Погоди ныть. Скажи: алтарь ты почувствовал далеко от реки?

– Нет, хозяин.

– Это еще мои земли или уже герцога?

– Я не знаю, – пожала плечами птица. – Нужно смотреть карту.

– Сейчас… – спохватился я и, порывшись в бумагах, выудил карту, с которой сам недавно работал. – Плоховата, конечно, но границы видны хорошо. Смотри: вот тут наш замок. Слева от него наши две деревни, лес и болото…

– О, на болоте мы тоже были! – внезапно припомнил Бескрылый. – И нашли там несколько русалок! Такие страхолюдины, что просто нет слов! Только мы их не поймали – они сразу под воду ушли! Вот! Так что разбираться с ними тебе придется самому!

– Демон с ними, с русалками, – отмахнулся я и снова уткнулся в карту. – Вот тут, справа, где у нас третья деревня и где живут наши зомби, кладбище. Рядом я спрятал умсаков. Еще дальше с севера на юг течет река… стоит мельница… потом идет лес, какие-то овраги…

– Их я тоже помню, – проурчала горгулья, ткнувшись острым клювом в пергамент и едва его не проткнув. – Совсем недавно, если судить по следам, там обитала какая-то крупная тварь. Но теперь она перебралась через реку и прячется в соседнем лесу. Где-то…

Его клюв задумчиво прочертил на карте грязную полосу и остановился напротив мельницы.

– Вот тут! И там же я что-то такое почувствовал, хозяин! Точно, это оно!

– Значит, все-таки мои земли, – задумался я, обведя подозрительный лесок в кружок. – Старая граница с Ангорскими пролегает чуть дальше на юго-востоке. Получается, это еще от лича остался подарочек? Гм. Но если алтарь – его рук дело, то почему он все еще работает?

– Да, – поддакнул Бескрылый. – Когда тебя уби… то есть когда ты потерял старое тело, наш алтарь сперва раскололся, а потом, когда ты воскрес, снова склеился! Но все равно на нем осталась просто агромадная трещина! А этот так брызжет силой, что наверняка целый!

– Тогда это не Невзун? Так, что ли? – озадачился я и тут же сам себе ответил: – Надо ехать и смотреть самому. Причем чем раньше, тем лучше.

– Хозяин, не надо, – неожиданно заволновалась горгулья. – Там какой только мерзости не водится… если тебя там сожру… то есть скушают, нам будет нелегко снова обращаться в камушки.

Я хмыкнул.

– Ты мне что, советы уже даешь?

– Ни в коем случае! – всполошился Бескрылый. – Никогда, хозяин! Я знаю свое место! Просто… умирать не хочется! Знаешь, как крылья чешутся, когда заново отрастают? И как позвоночник скрипит, когда в нем пропадают трещины? Ну хоть возьми нас с собой, а?

Бескрылый вывернул длинную шею и умильно заглянул в мое лицо.

– Ну возьми-и… хозяин, мы не подведем… клянусь перьями!

– Я подумаю, – скупо обронил я, и птица радостно взмахнула крыльями.

– Ур-р-ра! А когда?

– Когда надо. А теперь сгинь с моих глаз, пока карту окончательно не испортил. Она мне еще понадобится. И не шумите там: ночь на дворе, а я должен еще подумать.

– Как прикажешь, хозяин, – прошелестела мгновенно притихшая горгулья и ретировалась с подоконника.

Проводив ее глазами, я аккуратно прикрыл окно и хмыкнул.

Надо же, как ему понравилось быть живым… а ведь никто, увидев его сейчас, не догадался бы, что всего пару месяцев назад это была слабая, никчемная, совершенно дохлая тварь, которую именно мне когда-то и довелось…

От последней мысли я неожиданно замер и едва не позабыл, как дышать.

Ох ты ж… ну конечно! Как я раньше не догадался?! Вернее, какого демона я успел позабыть, кем был совсем недавно и как стал таким, как сейчас?! И по какой причине мне пришлось долго время работать под руководством весьма непростого наставника?! А также то, из какого материала я некогда создал своих крайне агрессивных, весьма своенравных и упрямых до отвращения горгулий, которых до сих пор надо регулярно ощипывать, чтобы не забывались?!

Эх, дурная моя башка… Какого демона я ломаю голову, как поступить с мертвяками, если решение все это время лежало у меня перед самым носом?!

Мысленно себя обругав, я смел со стола карту и расчеты, которыми занимался весь день, выхватил из стопки бумаги несколько чистых листов и принялся вспоминать формулы из древнего арсенала некромантов.

Это заняло почти полчаса.

Но когда я закончил, то тут же взял новый лист и принялся так же поспешно выводить другой ряд – уже из области светлой магии, в которой мастер Твишоп, мир его праху, успел-таки меня здорово поднатаскать. И только благодаря которой я совершил, как раньше считали, невозможное – превратил своих каменных горгулий в полноценных сторожей. Правда, оживали они ненадолго и не полностью, но какая, по сути, разница?

К тому же после моей смерти процесс трансформации наконец завершился, и теперь ни один расчудесный маг не признает в них нежить. Если, разумеется, не попытается убить и не увидит быстро каменеющие останки. Все остальное время они будут каркать, летать, плеваться, жрать все подряд и даже гадить, как самые обычные птицы. И ни внешне, ни по ауре, ни даже по поведению не будут от них отличаться.

Другое дело, что механизм этого превращения мне не до конца понятен. Но если предположить, что в момент моей смерти все резервы старого дара высвободились разом… да если посчитать, что при существовавшей между нами связи эти излишки моментально ушли в тела моих созданий… причем не только горгулий, но и умсаков, и даже свежепреобразованных зомби, которых я успел посадить на «поводок»…

Так, может, в этом все дело, а?!

Может, вот он – источник всех этих странностей?! Моя собственная сила, которая в какой-то миг потеряла хозяина и, будучи привязанной не только ко мне, воплотилась в моих созданиях, в которых я вложил душу?! Тем самым подарив им немного моей жизни и сумев закончить то, что я сам же когда-то и начал?!

Я судорожно вздохнул, неожиданно вспомнив все то, чему меня учили мои мудрые учителя. И особенно тот раздел в «Пособии для начинающего некроманта», где крупными буквами написано, что…

– Сила истинного мэтра кроется не в его мускулах и даже не в великом даре, – шепотом процитировал я древнюю мудрость из затертой до дыр книги, которая передавалась в нашем роду из поколения в поколение. – Она заключается, прежде всего, в наших творениях. И чем прочнее и долговечнее этот живой или неживой накопитель, тем сложнее уничтожить его создателя… Ибо удачнее источника, чем источник, сотворенный своими руками, для некроманта не существует…

От внезапно пришедшей мне в голову диковатой догадки я аж пошатнулся. С тихим стоном зажмурился, потому что всплывшие в памяти формулы внезапно предстали передо мной в абсолютно новом свете. Затем почувствовал непонятную резь в груди, понял, что слишком долго не дышу, и с тихим свистом выпустил из себя воздух. После чего наконец медленно опустился на стул, а потом потянулся за торчащим в чернильнице пером и, лихорадочно переосмысливая свой старый опыт, принялся заново выводить на бумаге давно известные аксиомы.

Глава 10

Спасение некроманта – дело рук самого некроманта. А также всех, кого он сочтет нужным привлечь на это богонеугодное дело.

Народная поговорка

На следующий день я, естественно, встал раздраженным и таким взбудораженным, что зашедшая поутру Лишия, наткнувшись на мой горящий взгляд, чуть не выронила кувшин с водой.

– Г-господин? – пролепетала она вместо обычного приветствия, растерянно уставившись на мой мятый камзол и несвежую рубашку, больше напоминавшую пожеванную тряпку. – Вы что, на ночь не раздевались?!

– Не успел, – хмуро буркнул я, с трудом вспомнив, в какое время добрался до постели. – Не стой в дверях. Давай сюда воду.

– Простите, я сейчас, – спохватилась служанка и кинулась к столу, на ходу сдергивая с плеча чистое полотенце. – Вам бы искупаться не мешало. И побриться… наверное, тоже.

Я машинально провел рукой по щеке, с удивлением обнаружив на ней совсем еще легкий, юношеский пушок, и кинул быстрый взгляд на стоящее неподалеку зеркало. В котором отразился все тот же худощавый подросток со вставшими дыбом волосами, осунувшимся лицом, неестественным румянцем и лихорадочно блестящими глазами.

– Пока терпит, – отмахнулся я, убедившись, что до нормальной щетины мне еще далеко. Затем умылся, старательно растерев лицо, и, еще раз взглянув на свое отражение, все-таки решил, что в таком виде даже по собственному дому разгуливать не стоит. – У нас есть во что переодеться?

– Я принесу, – кивнула Лиш и осторожно поинтересовалась: – Господин, сколько вы сегодня спали?

– Не имеет значения, – тут же изменился мой тон, став сухим и официальным: еще не хватало перед собственной прислугой отчитываться. – Принеси одежду и завтрак в кабинет. Сообщи, когда придет Вигор. И еще через час приготовь горячую ванну.

– Как прикажете, господин, – тихо отозвалась служанка и, забрав использованное полотенце, испарилась.

Я задумчиво пригладил торчащие во все стороны вихры, но потом не поленился и тщательно их расчесал: внешний вид – одно из слагаемых успеха любого уважающего себя мага. А мне сейчас нельзя брезговать даже такими крохами. Особенно перед лицом собственных слуг, которых с сегодняшнего дня должно заметно прибавиться.

Пройдя в соседствующий со спальней кабинет, я снова вернулся к расчетам. Вчера… вернее, уже сегодня утром… я их почти закончил, но не успел проверить. К тому же следовало составить список необходимых для моей задумки ингредиентов, которые, к сожалению, не только дорого стоят, но еще и не в каждой лавке продаются.

Битый час провозившись с бумагами, я отвлекся лишь на горячий завтрак, принесенный молчаливой служанкой. Причем, будучи верным старым привычкам, перекусил я, несмотря на возбуждение и спешку, неторопливо и основательно, старательно пережевывая грубую деревенскую пищу. Потому что еще в детстве усвоил, что эксперименты и заклятия никуда от меня не убегут, тогда как неправильное пищеварение способно испортить и то, и другое.

Затем я тщательно перепроверил полученные данные в третий раз. Зарылся с головой в свои старые дневники, чтобы окончательно убедиться, что нигде не ошибся и правильно припомнил объяснения учителя. Кое-что после этого поправил. Где-то изменил структуру заклятия. Оглядел гору исписанных сверху донизу листов, чувствуя законную гордость от проделанной работы. Наконец, с удовлетворенным вздохом откинулся на спинку кресла и прикрыл слезящиеся глаза.

Все. Я нашел логическое обоснование своим выкладкам и полностью перевел их в магические формулы. Думаю, если все получится, мое имя могло бы стать настоящей легендой среди убеленных сединами магистров. Хотя до этого, надеюсь, все-таки не дойдет – слава и признание мне уже давно неинтересны. А если я все-таки ошибусь… что ж, предавать меня позору будет некому, так что я в любом случае ничего не теряю. Ну, кроме собственной жизни, конечно.

Хотя когда меня останавливали подобные мелочи?

– Господин? – не дав мне толком отдохнуть, робко поскреблась в дверь Лишия. Заходить в кабинет ей было категорически запрещено, поэтому переступить порог она не посмела. – К вам пришел господин Вигор. Что ему передать?

– Пусть подождет меня в холле.

Лишия так же тихонько ушла, а я поспешил встряхнуться, переодеться в чистое и, выждав положенное время, неторопливо спуститься вниз. Где с нетерпением дожидался аудиенции мой вчерашний собеседник, который, едва я вошел, поспешил коротко поклониться и, твердо взглянув мне прямо в глаза, решительно сказал два важных слова:

– Мы согласны…

* * *

– По полу люстры грохота-а-али,

Летали вилки вразнобой,

А молодых аде-ептов нема-а-ало

В ту ночь ушло на смертный бой.

А молодых аде-ептов нема-а-ло

В ту ночь ушло на смертный бой,

– мурлыкал я себе под нос, нежась в горячей воде.

– Бойцов ряды стояли те-е-есно,

С трудом держась за косяки,

Шатало те-емных, как боле-е-езных,

Но не разжались кулаки.

Шатало те-емных, как боле-е-езных,

Но не разжались кулаки.

Смотрели мутными глаза-а-ами,

На наглых светлых червяков

И тихо-тихо о-ошалева-а-али

На этих редких… м-м-м… дураков.

И тихо-тихо о-ошалева-а-али

На этих редких дураков…

Эх, годы мои, годы! Кажется, так давно это было… Благословенное время, когда я был действительно юн, горяч и искренне верил в то, что наш факультет – самый лучший. С тех пор моя кровь заметно остыла, буйный нрав присмирел, юношеские гонор и спесь давным-давно преобразились в язвительность и умение изысканно издеваться над неудобными собеседниками… но, несмотря ни на что, я все еще люблю под настроение вспомнить старые времена, когда мы точно так же, как в древней студенческой песенке, сходились со светлыми в совсем нешуточных поединках.

– В безмолвии они стоя-а-али,

Зловеще щерясь в сто зубов.

И краской мо-орды размалева-а-али

Для устрашения врагов.

И краской мо-орды размалева-а-али

Для устрашения врагов.

Махнув трусами вместо фла-а-га,

Их старший к бою дал сигнал.

Дыша мощнейшими-и парами бра-а-аги,

Рванули светлые в аврал.

Дыша мощнейшими-и парами бра-а-аги,

Рванули светлые в аврал.

Ну да, ну да. Примерно так все и было. Как сейчас помню…

– Летали ложки, зубы, кру-у-ужки,

Взрывались водные шары,

Огнем пожгли-ись столы-поду-у-ушки

И враз потрескались полы.

Огнем пожгли-ись столы-поду-у-ушки

И враз потрескались полы.

Адепты бились до рассве-е-ета,

Ища кто прав, кто виноват.

И светлых песенка-а была бы спета,

Коль не учителей отряд.

И светлых песенка была бы спета,

Коль не учителей отряд.

Потом все драили подва-а-алы

И чисткой занялись котлов.

Но только полдень минова-а-али,

Как новый вызов был готов.

Но только полдень минова-а-али

Как новый вызов был готов.

По полу люстры грохота-а-али,

Летали вилки вразнобой,

А молодых аде-ептов нема-а-ало

В ту ночь ушло в последний бой.

А молодых аде-ептов нема-а-ло

В ту ночь ушло в последний бой…

Надо сказать, господин Вигор не отнял у меня много времени – к разговору он явно подготовился, поэтому все вопросы с контрактом мы решили быстро. Вносить изменения в договоры решили через несколько дней, когда я управлюсь с делами и приеду в деревню с инспекцией. Заодно посмотрю, как они там устроились и что успели сделать.

По поводу реки и кладбища я велел Вигору проследить, чтобы в ту сторону никто даже носа не совал. Народ они пуганый, мертвяков боятся, многие всю родню из-за них потеряли, так что лишний раз рисковать не станут.

Все трудности по обустройству деревни я тоже со спокойной душой свалил на старосту. Ко мне велел обращаться, когда возникнут разногласия с Бодирэ. Также я заставил Вигора подавать еженедельные отчеты, куда в обязательном порядке потребовал заносить все происшествия, достижения, неудачи, любые закупки и потраченные на них средства. Для чего обязал старосту не просто проверять все, что будет поставлено господином управляющим, но и требовать с последнего должное качество материалов и, по возможности, самому присутствовать при их приобретении. А при возникновении споров смело идти ко мне и не стесняться в выражениях.

Услышав последнее требование, Вигор насторожился, но быстро сообразил, что господин Бодирэ будет управляющим не вечно. После чего многозначительно хмыкнул и в свою очередь предложил делать не только устные доклады, но и «не стесняться в выражениях» в письменном виде. Тоже, как он намекнул, для отчетности.

На это хмыкнуть пришлось уже мне, потому что для того, чтобы такой «отчет» приобрел вес для королевской канцелярии, его автор должен иметь официальную должность в баронстве. Например, наблюдателя, смотрящего, второго управляющего…

– Почему бы и нет? – со смешком отреагировал я на непрозрачный намек собеседника. – Должность я для вас введу. Но она тоже будет с испытательным сроком. Скажем, на два года, после окончания которых я ее или упраздню, или же сделаю постоянной.

– Согласен, – хитро блестя глазами, заявил Вигор. – Как насчет оплаты?

– Я решу этот вопрос после визита в деревню.

– Хотите посмотреть, на что я гожусь?

– Не без этого, – спокойно кивнул я, и мы дружно усмехнулись. После чего староста звучно хлопнул ладонью по колену и решительно поднялся с кресла, в которое я, вопреки всем канонам, снова его усадил.

– Договорились! Если все действительно будет так, как вы обещаете, то мы, зуб даю, найдем с вами общий язык, ваша милость! – широко улыбнулся он. И сильно удивился, когда я не только не разделил его восторга, но и резко посуровел. После чего неторопливо поднялся, а затем, пристально глядя ему в глаза, отчеканил:

– У меня нет привычки бросать слова на ветер, господин Вигор. И я не терплю одолжений, запомните это. Мне нужно от вас доверие, но не панибратство. Благополучие, но отнюдь не праздность. Впереди два года серьезной работы, которая только в конце срока покажет, на что мы с вами способны. Я ясно излагаю?

У старосты нервно дернулась щека.

– Да. Я понял вас, ваша милость.

– Надеюсь, – медленно проговорил я, не сводя взгляда с его напряженного лица.

– Могу ли я составить список того, что необходимо деревне в самое ближайшее время и что мы не сможет приобрести или построить самостоятельно? – осторожно уточнил Вигор, медленно-медленно отступая к дверям.

– Буду благодарен.

– В таком случае… – по виску старосты скатилась крохотная капелька пота, – я сделаю к завтрашнему утру?

– Я буду ждать ваших предложений.

– Э-э… тогда я пойду, ваша милость?

– Идите, – милостиво кивнул я, снова усаживаясь в кресло и отводя в сторону взгляд.

Вигор украдкой вытер лицо и, по-военному четко отдав честь, строевым шагом покинул холл, до последнего держа спину неестественно прямой и, кажется, всерьез засомневавшись в моем происхождении.

Когда вода остыла, я в приподнятом настроении выбрался из бадьи, а затем, тщательно вытершись и одевшись, снова спустился вниз. Где обнаружил уже построенных в шеренгу, приодетых, аккуратно причесанных и весьма взволнованных слуг, перед которыми решительно прохаживалась моя скромная девочка и суровым голосом наставляла:

– …Никогда на вас не должно быть надето грязной одежды! Хозяин терпеть не может неаккуратных и не прощает пренебрежения. Лицо у вас должно быть приветливым, несмотря на плохую погоду, вскочивший на мягком месте чирей или сварливую жену; голос – вежливым, даже если вам на ногу уронили наковальню, руки – чисто вымытыми…

«А волосы в носу и ушах тщательно выстрижены», – мысленно продолжил я, замерев у порога и с интересом уставившись на трех крепкого вида молодых парней с простецкими, но открытыми лицами; двух вихрастых мальчишек с исцарапанными коленками и озорными смешинками в темных глазах… вероятно, братья – слишком уж похожи; двух испуганно сжавшихся девушек в застиранных, стареньких, но аккуратно заштопанных платьях; и особенно – на высоченного, на полторы головы выше Вигора, здорового, как медведь, бугая, который следил за хрупкой Лиш с таким напряжением и так сильно горбился, словно это она была страшным зверем, а он – недоразвитой соплей.

– Если хозяин будет недоволен, он может вас наказать, – не заметив меня, продолжала Лишия стращать будущих слуг. Причем удавалось ей это хорошо – люди выглядели встревоженными, нервно теребили кто – рубаху, а кто – подол платья. Время от времени то один, то другой старательно вжимали головы в плечи, а бугай вообще в какой-то момент попытался отступить за спины парней. Одни мальчишки чувствовали себя более или менее сносно. По крайней мере, голов они не опускали, а следили за передвижениями Лиш скорее с любопытством, чем с испугом.

Интересно, что она уже успела им рассказать?

– Хозяин у нас строгий… требовательный…

Это да. Это про меня.

– И фантазия у него богатая…

Конечно. Столько лет подстраивать гадости светлым…

– Но даже если он собственноручно будет спускать с вас шкуру, вы обязаны по-прежнему вежливо улыбаться и радоваться тому, что он не придумал для вас более серьезного наказания, – в полнейшей тишине закончила долгую речь моя милая служаночка, и тут уж я не выдержал.

– Лиш, хватит пугать людей, – при виде появившегося меня персонал дружно икнул и торопливо попятился, – они пришли сюда работать, а не зарабатывать себе язву.

Увидев меня, девушка ойкнула, но тут же опомнилась и исполнила вполне себе изящный реверанс:

– Господин Гираш…

Я вопросительно изогнул бровь: это она ошиблась или я ослышался?

– Позвольте представить вам ваших слуг, – ничуть не смутилась моего пристального взгляда Лишия и очень мудро повернулась ко мне не спиной, а всего лишь вполоборота. – Молодых людей зовут Вир, Лещ и Зур. Они будут помогать в кузнице и вообще по замку. Дейла и Зара – мои новые помощницы… Вместе мы постараемся в кратчайшие сроки навести в замке порядок. Племянники Зары – Рик и Шмыг… Шмыг – это прозвище, господин, но мальчик не возражает, чтобы его звали именно так…

Один из мальчишек важно кивнул и тут же громко шмыгнул носом. Второй, напротив, отчего-то насторожился, но виду постарался не подать. Молодец, смелый. И сообразительный – мой мимолетный взгляд ему не понравился. Девушек, которым я почти не уделил внимания, он вообще испугал и чуть не заставил попятиться. Парни вели себя гораздо спокойнее, хотя тоже неуверенно метались взглядами по сторонам, стараясь не смотреть на меня прямо.

Мда. Кажется, эти люди сроду не бывали в домах размерами больше сарая. Поэтому пребывание в огромном, с их точки зрения, замке стало для них серьезным испытанием.

– Я взяла мальчиков для мелких поручений, чтобы не стаптывать ноги, бегая в деревню и обратно, – по-своему истолковав мое молчание, поспешила пояснить Лиш. Но потом заметила мой легкий кивок и с облегчением указала на здоровяка. – А это – Горт. Он будет работать на кухне. Никого лучше я пока не нашла.

Я только пожал плечами – как ни странно, именно к еде я с годами стал не особенно привередлив. После крайне неприхотливой трансформы и ее странноватых срывов я был способен сжевать даже подошву от сапога на завтрак, если ничего толковее поблизости не имелось. Не говоря о том, что сырое мясо уже очень давно перестало быть для меня неприемлемой пищей.

Не запомнив ни одного из названных имен, я еще раз внимательно оглядел новую прислугу. А затем все-таки решил пояснить несколько важных моментов:

– Легкой жизни обещать не буду – сами видели, что тут творится, и должны понимать, что работы предстоит много. Платить буду хорошо. Так, чтобы вы не пожалели о своем согласии. Но и спрашивать буду строго. Для начала хочу, чтобы вы усвоили ряд простых правил. Первое – я не терплю пререканий и пустых споров. Второе – не приемлю неуважения к себе. И третье – я привык, чтобы ЛЮБЫЕ мои распоряжения исполнялись быстро, молча и точно. Наконец, четвертое… и, возможно, самое главное – я не люблю, когда мои дела обсуждаются посторонними. Поэтому если узнаю, что где-либо… в вашем ли доме, в доме ли ваших соседей или даже в совершенно другом городе появится информация о моей частной жизни, вам будет лучше сразу покинуть мои земли, не попадаясь мне на глаза. Мои требования понятны?

– Да, господин, – нестройным хором отозвались новоявленные слуги.

Я улыбнулся.

– В таком случае можете приступать.

Глава 11

Если хочешь сделать хорошо – сделай сам. Так ты всегда будешь знать, кому предъявлять претензии.

Нич

На дело мы отправились той же ночью. Мы – это я, Резвач, Бескрылый и стая из трех десятков горгулий, которая после наступления полуночи бесшумно снялась с наружной стены и устремилась к заброшенной мельнице, указывая мне дорогу к темному алтарю.

Резвач оказался умничкой – прекрасно видя в темноте и чувствуя шлейф силы, оставшейся после летунов, он всего за пару часов доставил меня куда нужно. Правда, подходить к алтарю вплотную я ему запретил и спешился сразу после того, как умсак перемахнул через тихо журчащую речку. Затем тщательно прислушался к царящей в лесу мертвой тишине, наложил на себя заклинание ночного видения, внимательно огляделся, убедившись, что внутри мельницы не притаилась никакая тварь, и лишь после этого кивнул Бескрылому.

Лес оказался старым, давно не хоженым и неопрятным. Мрачные, угрюмо топорщащиеся сучьями высохшие деревья, густой слой перепрелых листьев под ногами, угрожающе поскрипывающие ветки, пожелтевший от недавней засухи мох… Травы тут почти не было – вместо нее островками чернела такая же сухая, больше похожая на пыль, земля. Кусты выглядели так, словно под ними каждый день резвились стаи землероек, а жестоко поломанные и начисто лишенные листвы прутья обглодали голодные зайцы.

Почувствовав, как нагрелась печать под рубахой, я хмыкнул и, отодвинув спускающиеся до земли ветви какого-то дерева, решительно зашагал вперед. Некроманту тут бояться нечего, а некроманту, увешавшемуся с ног до головы защитными артефактами, и подавно. Я же не дурак соваться сюда без подготовки.

Машинально почесав зудящее предплечье, я покосился наверх – горгульи бесшумными тенями перелетали с одного дерева на другое, сопровождая меня, как почетный эскорт. Правда, не все – Бескрылый, как обычно, неуклюже ковылял рядом, не рискуя лишний раз подниматься в воздух. То ли не привык еще, то ли, что гораздо более вероятно, просто не хотел упускать меня из виду. Но я не вмешивался – мои создания, в отличие от многих других, всегда получались самостоятельными.

– Уже близко, хозяин, – неожиданно каркнул Бескрылый, в очередном прыжке задев меня наполовину расправленным крылом. – За чащей будет холм, за холмом – овраг, а в овраге – то самое место.

Я кивнул. После чего успокаивающе потрепал по холке всхрапнувшего Резвача, на всякий случай проверил заряд амулетов, с огорчением подумав, что сейчас даже умсак чует алтарь лучше, чем я. Но быстро встряхнулся и удвоил осторожность. Если горгульи ничего не напутали, где-то тут должно обитать немало нежити, сбежавшей с моих территорий.

– Тварь мы почувствовали вон там, – тревожно повернула горгулья клюв в сторону небольшой рощицы по правую руку от меня. – Сейчас ее нет, но запах совсем свежий.

– Учту, – откликнулся я, снова покосившись на Резвача: зверь вел себя спокойно. А значит, крупной нежити поблизости действительно не было.

Без всяких приключений добравшись до нужного холма и отыскав упомянутый овраг, я придержал умсака и, отправив горгулий патрулировать окрестности, осторожно спустился.

Бескрылый не соврал – на дне действительно нашлось нечто отдаленно напоминающее алтарь. По сути – кусок глины, из которой вылепили на редкость уродливое подобие пирамиды, затем обожгли, видимо, теми же кривыми руками, которые ее лепили… Затем приволокли на выбранное место, умудрившись по пути исцарапать поверхность и отколошматить немалый кусок с одного бока; после чего с размаху плюхнули на сырую землю и, не озаботившись даже минимальной защитой, оставили под открытым небом.

Судя по состоянию глины, соорудили эту поделку не очень давно. Полгода… максимум год назад. Интересно, чья это работа? Руки бы оторвать тому дилетанту, который пытался приспособить это убожество для сбора темной энергии. Так грубо нарушить форму сосуда, позволив драгоценной силе бездарно утекать в никуда… оставить ее без привязки, не обеспечив даже малейшей защитой… воистину мне стыдно за гильдию, выпустившую из своих недр столь непредусмотрительного идиота.

На барона Невзуна это непохоже – он был достаточно аккуратной личностью и не позволил бы себе пренебрежения правилами. Да и не мог это быть он – со смертью любого некроманта все его творения, кроме, быть может, проклятий, теряют силу. А алтарь даже не треснул. Так что, похоже, тут поработал заезжий самоучка. Или же алтарь ставили наспех, для важного, но краткосрочного дела, после завершения которого про артефакт благополучно забыли.

Со временем пирамида накренилась, нарушив гармонию течения силы, стенки ее размылись дождями, потеряв немалую часть своих способностей к концентрации, да и степень рассеивания из-за повреждения давно не обновляемых заклятий достигла удручающе высоких величин. В результате, эманации силы резко ослабли и почти слились с общим фоном населенной нежитью местности. Так что даже пришлые маги, явившиеся вместе с графом для проверки, ничего не обнаружили.

Правда, это были светлые, так что о результатах говорить не приходится, но мои крылатые помощники правильно забеспокоились и очень-очень правильно не рискнули приближаться к оврагу вплотную: несмотря ни на что, силы тут еще осталось немало. Заманчивой, бесхозной, бесплатной и жизненно необходимой… силы, при одной мысли о которой я непроизвольно облизнулся.

Конечно, сам по себе алтарь для меня бесполезен: мы, некроманты – народ жадный, и если что-то делаем, то только для себя и так, чтобы плодами наших трудов не смог воспользоваться посторонний. Поэтому чужое имущество нас, за исключением артефактов, золота и книг, практически не интересует. По этой же причине переделать алтарь так, чтобы он собирал силу для меня, а не для какого-то дяди, я не смогу. Но вот забрать то, что он успел накопить за целый год вынужденного простоя… Ради этого, пожалуй, стоило напрячься.

Вот только разрушить алтарь по-тихому у меня, скорее всего, не получится – мало того, что потребуется потратить на него уйму сил, которых пока нет, так это еще вызовет мощный всплеск магического фона и тут же привлечет внимание окрестных магов. А установка магических «глушилок» мне пока не по карману.

Просто перенести добычу в замок, чтобы разобраться с ней в подземелье, откуда эманации силу будут не так заметны, тоже не получится, поскольку к нам в гости наверняка скоро заглянет мастер Лиурой, а спрятать от него такие изменения фона я вряд ли сумею.

Использовать сложные, хитроумные и крайне энергоемкие заклятия, известные каждому выпускнику АВМ, способные вытягивать силу медленно и осторожно, я также не могу: специфика дара не та. К тому же нет никаких гарантий, что тот же Лиурой или маги герцога Ангорского не устроят еще одну проверку территорий и не обнаружат мое сокровище. Или что через месяц или два, пока я буду готовиться, алтарь окончательно не погаснет.

Нет, конечно, был еще один вариант – оставить все как есть и не трогать эту штуку вовсе. Но я буду не я, если отступлюсь от своего. Да и несолидно отказываться от дармовой силы.

Мэтр я, в конце концов, или нет?

Оглядев кособокую пирамиду со всех сторон и изучив опутывающую ее магическую сетку, зияющую огромным количеством дыр, я еще раз убедился, что ею давно не пользовались, и ненадолго задумался. После чего обошел находку еще раз и, прикинув все возможные варианты, решительно тряхнул головой.

Эх, была не была… придется использовать нестандартные формулы.

Не дожидаясь возвращения горгулий, я закатал повыше рукава и принялся за дело: перво-наперво почистил землю вокруг алтаря от прошлогодних листьев и упавших сверху веток; старательно ее разровнял, посетовав на близость воды и избыточную влажность. Поморщился, обнаружив, что мои сапоги оставляют слишком глубокие следы в сыром грунте, но тратить силы на его осушение не рискнул – на влажной земле знаки держатся лучше. Поэтому пришлось начинать сложный чертеж с внешнего круга, куда уложились пассивные охранные заклинания, затем рисовать средний круг, где размещать более активные компоненты, и только потом приступать собственно к рисунку.

Традиционную магию использовать не стал – слишком затратно и хлопотно. А руны тем и удобны, что они универсальны и не привязаны ни к уровню силы, ни к цвету дара. Да и на магический фон практически не влияют, что, в конечном итоге, и предопределило мой выбор. Правда, это значительно увеличило сроки подготовки и на порядок усложнило мою задачу, но ради собственной безопасности стоило рискнуть.

В общей сложности на рисунок я потратил почти три часа, старательно выписывая стиком на земле причудливые круги и загогулины. Дело, как и следовало ожидать, шло медленно, со скрипом, потому что новое тело, хоть и слушалось беспрекословно, но нужных навыков пока не имело, из-за чего на каждую руну приходилось тратить гораздо больше времени, чем обычно, добиваясь безупречной четкости линий. Уже и горгульи мои успели вернуться, аккуратно рассевшись на ближайших деревьях, и Резвач начал проявлять первые признаки нетерпения, да и сам я подустал, чего по прошлой жизни не случалось. Однако дело того стоило. И когда я закончил последние приготовления, а потом с удовлетворением огляделся, земля вокруг алтаря была испещрена рунами так, что мне не удалось бы сделать ни шагу, чтобы не повредить какую-нибудь закорючку.

Осталось только проверить все еще раз и убедиться, что в мои расчеты не вкралась какая-нибудь нелепая ошибка.

– Хозяин, у нас гости, – неожиданно проскрипел откуда-то сверху Бескрылый, оторвав меня от важного дела. Остальные горгульи, когда я поднял взгляд, только сжались в комочки и попрятали головы под крылья – знали, что я терпеть не могу, когда меня отвлекают по пустякам.

Я ожидаемо нахмурился.

– Что там еще?

– Та тварь, кажется, вас учуяла и теперь возвращается.

– Что за тварь?

Бескрылый пугливо втянул лысую башку в плечи.

– Вам лучше самому оценить – я такого еще не видел.

– Далеко?

– Нет, хозяин. Она очень шустрая: через несколько минут будет здесь.

– Хорошо, – кивнул я, спокойно отворачиваясь от вожака. – Значит, успею проверить рисунок.

Бескрылый не рискнул возражать и послушно умолк, намертво вцепившись когтями в ветку и превратившись в статую, тогда как я целиком погрузился в работу, тщательно осматривая свои художества в поисках возможных недочетов.

Недочетов, к счастью, не оказалось – все руны находились строго на своих местах, ни одна линия не смазалась и ни один знак не пропал. А вот обещанная Бескрылым тварь и правда явилась, хотя и несколько раньше, чем я ожидал, потому что, когда я поднял голову и огляделся в поисках гостьи, она уже буравила меня голодными глазами. Подобралась, зараза, со спины, остановилась шагах в десяти и теперь холодно изучала меня сквозь узкие прорези век. Милая такая… совсем небольшая, всего-то с две моих ладони… симпатичная, беленькая и пушистая… зайка. Отличавшаяся от обычной крольчихи только красными точками зрачков, острыми когтями, которым обзавидовалась бы волчица, и хищными повадками.

При виде нее я непроизвольно расплылся в улыбке.

– Здравствуй, заинька…

При звуках моего голоса, в котором появились отчетливые мурлыкающие нотки, нежить замерла.

– Здравствуй, моя хорошая. Ты так вовремя решила заглянуть к нам на огонек!

«Заинька» бесшумно оскалилась, продемонстрировав внушительный набор совсем не кроличьих зубов, и тихо зашипела.

– Ах ты, лапочка, – умилился я, заметив, что она еще и расти начала. – Ну-ка, покажись во всей красе дяде-некроманту…

Нежить в ответ утробно заворчала и стала стремительно меняться, прямо на глазах проходя все те стадии трансформации, которые я уже имел удовольствие наблюдать месяц назад, когда общался с милейшей госпожой Невзун и ее очаровательной дочерью. Сперва у «зайки» вылезла вся шерсть с боков, обнажив уродливую морщинистую кожу. Затем вытянулась морда, по обеим сторонам которой упали длинные вялые уши. Значительно подросли в размерах клыки. Истончились и стали еще длиннее лапы. Округлилось тело. Наконец, сначала отвис, а потом и полностью отвалился бесполезный хвост. На его месте выросла острая, похожая на стальную, игла, наверняка смазанная какой-нибудь дрянью. А в довершение всего странная тварь привстала на задних лапах, как заморский зверь кургуру, и хрипло рыкнула.

– Прокашлялась? – участливо осведомился я, не двигаясь с места и знаком запрещая Резвачу вмешиваться. – Небось, проголодалась, милая?

Тварь недовольно засопела, и я сокрушенно развел руками.

– Прости, ничем не могу помочь: после моих птичек, к сожалению, в зубах камни застревают, а коняшка еще и кусается. Конечно, я мог бы предложить тебе свое костлявое тело в качестве гарнира, но боюсь, его вкус тебе совсем не понравится.

«Зайка» с подозрением принюхалась, мельком покосилась на застывшего поодаль умсака, по очереди оглядела таких же неподвижных горгулий, после чего разочарованно опустила передние лапы и с досадой клацнула зубами.

«Голодна, напряжена, слегка растеряна, – совершенно спокойно констатировал я, внимательно изучая рисунок наброшенного на тварь управляющего заклинания. – При этом терпелива, разумна и способна на правильный анализ ситуации. Понимает человеческую речь. Может оперировать простейшими понятиями. Хотя сравнительно молода – не старше полугода. Привязана не к хозяину, а к алтарю, чем и объясняется его плачевное состояние. Нити управления прочные, сложные, но давно не обновлялись. Так что, скорее всего, создал ее действительно лич. И по этой же причине после его смерти она осталась на ногах. Интересно, сколько тут бродит таких феноменов? Сколько из них уцелело?»

Не отводя взгляда от нежити, я так же спокойно кивнул, когда она неожиданно спрятала зубы и в мгновение ока вернулась в прежнюю трансформу.

Любопытно. Видимо, господин барон сначала экспериментировал на животных, прежде чем решился изменить себя и своих близких. Это, судя по всему, один из последних и наиболее удачных его образцов, который после разрушения привязки к хозяину обрел самостоятельность. Питается, вероятно, смешанным образом – и за счет пойманных животных, и за счет энергии алтаря. Причем второй способ для твари предпочтительнее, иначе она не примчалась бы сюда, как только я потревожил пирамиду. Из этого следует две вещи: первое – нежить более или менее себя осознает; и второе – она не позволит мне так просто разрушить источник своего существования.

Тем не менее на данный момент я для нее – не самый привлекательный объект для охоты. Человеком от меня (спасибо эликсирам!) не пахнет. Одежда насквозь пропитана мертвым духом и тоже не выдаст. Ауру я приглушил амулетами, ими же искусственно замедлил сердцебиение. Так что для нежити я почти так же безразличен, как стоящее на краю оврага дерево с сидящими на нем горгульями.

– Хозяин, она не одна, – вдруг снова подал голос Бескрылый, и я, краем глаза подметив мелькнувшие на краю оврага тени, мысленно восхитился.

Нет, ну надо же! А тварюшка и правда умна! Явилась сюда одна, напоказ, в то время как ее товарки в это время аккуратно нас окружили, отрезая все пути к отступлению! Значит, я был прав, и она не одна такая необычная. Кажется, покойный барон создал себе небольшую личную армию, пока увлекался преобразованием нежити?

Как мило.

«Зайка», кинув быстрый взгляд наверх, зашипела. После чего поняла, что эффект неожиданности утерян, снова оскалилась и, прекратив ломать комедию, быстрее молнии прыгнула. Не на Бескрылого, конечно – до предусмотрительных горгулий ей было не достать… и не на массивного Резвача, уже успевшего отрастить себе все положенные приличному умсаку средства защиты. Конечно, она нашла самую легкую добычу – меня. Надежно запертого посреди сложного рисунка. Слабого. Лишенного большей части своих способностей. И соблазнительно беззащитного.

Ах, как она красиво летела, выставив вперед свои прекрасные когти… с какой потрясающей скоростью во второй раз приняла боевую трансформу, продемонстрировав себя во всей красе… как восхитительно рычала, уже предвкушая момент, когда вопьется в мое горло… и как смачно хряпнулась всем телом о невидимый экран, который я предусмотрительно выставил на самой границе внешнего круга.

От мощного удара одна из охранных рун первого контура на мгновение вспыхнула неярким красноватым светом и тут же погасла. «Зайку» аж сплющило, превратив в мохнатый блин, и раскатало по экрану, как выпотрошенную шкурку.

– Что, больно? – посочувствовал я, рассматривая выпученные глаза нежити, распластавшееся по прозрачной стенке голое пузо, вывалившийся, намертво прилипший к невидимой преграде язык с несколькими десятками крохотных присосок и перекошенную морду, на которой застыло выражение крайнего удивления. – Прости, перестарался. Сейчас уберу.

Я дотянулся стиком до крохотного значка на краю своего рисунка и чуть поправил одну линию. В то же мгновение экран исчез, и «зайка» безвольно стекла на землю, хрипло выкашливая остатки легких и вяло дрыгая лапками.

– Если бы ты знала, как мне не хватало подопытного материала, чтобы изучить феномен трансформации высшей нежити… – мечтательно произнес я, дотянувшись до нее стиком и брезгливо отбросив под копыта хмуро ворчащему умсаку. – Присмотри. Если дернется – можешь придавить, но постарайся не переусердствовать. Мне она еще понадобится.

Умсак злорадно заржал и ударом копыта перебил зашевелившейся «зайке» хребет. Затем откусил безвольно повисшую хвостовую иглу и только тогда довольно хрюкнул.

– Хороший мальчик, – улыбнулся я, поднимая голову и всматриваясь в мелькающие наверху тени. – Бескрылый, ты голоден?

– Как всегда, хозяин, – предвкушающе облизнулся вожак.

– Их слабые стороны вам теперь известны. Можете охотиться.

– Спасибо, хозяин, – проурчала горгулья, а остальная стая отозвалась восторженным клекотом. – Тебе еще один экземпляр для опытов нужен?

– Нет, – отмахнулся я. – Развлекайтесь.

Горгульи с торжествующим воплем сорвались с веток и всей стаей ринулись на тревожно взвизгнувших тварей, которых по приблизительным подсчетам затаилось на краю оврага не меньше десятка. Там сразу стало шумно и, судя по звукам, довольно весело. В то время как я вернулся к алтарю и еще полчаса потратил на то, чтобы отыскать ниточку, связывающую пойманную тварь с пирамидой, аккуратно ее отсечь и, наложив на разом обмякшую нежить временное управляющее заклятие, успокоился.

Все. На ближайшие несколько дней она сохранит все свои свойства и не растечется у меня под руками гнусно смердящей лужей. Жаль, конечно, что я лишился ритуального кинжала – с ним все было бы гораздо легче, – но ничего не попишешь: создать второй я пока не могу.

– Что ж, начнем, пожалуй, – пробормотал я, закончив с «зайкой». – Образец добыл, алтарь закрыл, концентрирующие руны нанес, от соглядатаев избавился… заодно лес почистил, воздухом подышал… осталось только силушку забрать – и можно возвращаться.

Потерев ладони, я дождался, пока истошный визг издыхающих тварей и довольный клекот горгулий затихнет, а затем снова обратился к алтарю. Раньше было нельзя – пока живы «зайки», работать они бы мне спокойно не дали, да и настройки могли попортить. А вот когда мои птички избавили эту землю от их утомительного присутствия, и они прекратили тянуть силу из пирамиды… когда я убедился, что, кроме них, больше ни одна тварь к ней не привязана… можно было начинать настоящую работу. Без риска. Без помех. И без опасности разоблачения.

Осторожно освободив левое предплечье, я приложил свою печать к шершавой поверхности пирамиды. Аккуратно совместил ее с заранее выцарапанной на глине последней руной. Мысленно пожелал себе удачи, глубоко вздохнул и только тогда произнес слово-активатор. После чего внутренне напрягся и едва не вздрогнул, ощутив, как освободившаяся энергия потоком хлынула в мое тело. Чистая энергия. Дармовая. Могучая. И изумительно свежая.

Прямо глоток воды для умирающего в пустыне.

Не обращая внимания на мгновенно разогревшуюся печать, я продолжал внимательно следить за магическим фоном, за секунды подскочившим сразу на несколько единиц[12]. Но, к счастью, так и не вышедшим за пределы очерченного круга и сохранившимся там на нулевой отметке. Правда, у меня самого при этом аж волосы затрещали от разлившегося в воздухе напряжения, а кожа на предплечье, наверное, скоро просто сгорит, но почти забытое ощущение собственного, воистину безграничного могущества того стоило.

Оно было упоительным… волшебным… пьянящим, как крепленое вино, выпитое сдуру натощак. Оно с размаху шарахнуло по моему рассудку, едва не отправив его в долгую дорогу к глубинам собственного «я». И оказалось настолько сильным, что ему до зубовного скрежета хотелось поддаться. Раствориться в нем. Растаять, как ложка меда в горячем травяном настое…

Я уже и забыл, когда чувствовал себя так хорошо. Пятьдесят лет в утомительном стазисе, долгие годы в изгнании, бесконечная слабость и бесчисленное количество уловок, призванных хотя бы на мгновение создать подобие сегодняшнего моего триумфа… Ничего удивительного, что я едва не размяк и ощутил острое желание сделать что-нибудь по-мальчишески безумное.

К счастью, это быстро прошло, и недавняя эйфория схлынула так же неожиданно, как и появилась. А бурлившая во мне сила наконец усвоилась и успокоенно свернулась плотным клубком где-то в районе пупка. Смирная, послушная, уже моя сила, которой мне так не хватало в последнее время.

Правда, насчет ее знака я испытывал определенные сомнения, потому что заемная энергия далеко не всегда оправдывала мои ожидания. Иногда она пополняла резервы целиком, когда-то, наоборот, артачилась, и с нее не было никакого проку… но я рассчитывал, что кровное родство с прежним бароном Невзунов сыграет свою роль и сделает ее более покладистой. Все-таки теперь я не так зависел от источника, как раньше. Да и признаков отторжения пока не наблюдалось. Думаю, уже через день-два можно будет точно сказать, что из этого получилось.

Встряхнувшись, как пес после купания, я блаженно прикрыл глаза, желая до последней капли насладиться своим успехом, но потом все же опомнился. С сожалением вздохнул. Терпеливо дождался, когда поток окончательно иссякнет, и, уже чувствуя запах паленого, неохотно отнял горящую, как в огне, руку от алтаря.

Тот тихо скрипнул и с шелестом осыпался на землю.

– Вот и все, – спокойно констатировал я, привычно отстраняясь от боли и с интересом изучая приличный ожог на предплечье. Глубокий, с крупными волдырями по краям и отвратительного вида черным струпом на том месте, где совсем недавно была печать. Вернее, теперь струп и был печатью, только выжженной чужой силой и разъевшей мне руку почти до кости.

Я поморщился от запаха горелой плоти, а затем пнул носком сапога оставшуюся от пирамиды горку глины.

– Надо зарыть это поглубже. Бескрылый, вы закончили?

– Да, хозяин, – сыто проурчал откуда-то сверху вожак.

– Следующей ночью порыскаете по округе и поищете другие такие штуки.

– Есть! – по-военному отрапортовал он и предвкушающе щелкнул клювом. – Но мы и сегодня готовы. Твари оказались сы-ы-ытными… у нас хватит сил на поиски прямо сейчас.

– Нет, – отрицательно качнул я головой, скупо сцеживая силу на исцеляющее заклятие. – Скоро начнет светать.

Бескрылый вздохнул.

– Как скажешь. Можно мы хотя бы окрестности облетим еще разок?

Я снова качнул головой, проверяя, как работает уже подживающая рука.

– Вы и так нашумели. Уберите здесь все и возвращайтесь в замок.

Горгульи каркнули и послушно сорвались с веток. А я, подхватив с земли безвольно обвисшую «зайку» и еще раз проверив остаточный магический фон на месте алтаря, удовлетворенно кивнул: отлично. Пока работают руны, ни единой капли магии не вырвется отсюда наружу.

Свистом подозвав довольно скалящегося умсака, я устало забрался в седло. Уже чувствуя приближение отката и не испытывая ни малейшего желания переживать его посреди леса, заставил Бескрылого дословно повторить мои указания и, только убедившись, что он понял все правильно, повернул Резвача к замку.

Все. На сегодня моя задача выполнена. Можно отправляться домой и наслаждаться заслуженным сном. Хотя бы до тех пор, пока на горизонте не объявится очередная проблема или же пока горгульи не отыщут для меня еще один алтарь, который я мог бы аккуратно выпотрошить.

Глава 12

Правильно рассчитывай свои силы. Обидно проиграть поединок лишь потому, что ты неверно оценил ситуацию.

Нич

Поутру я опять продрал глаза с трудом. И то – лишь потому, что какая-то сволочь вздумала уронить связку железных болванок у меня под окнами. Да так, что от удара скрепляющая их веревка развязалась, и ворох металлических штуковин с ошеломительным грохотом раскатился по внутреннему двору, заставив меня буквально подпрыгнуть на постели.

– Что за?!.

От сочного лязга, заглушившего гневный вопль неправедно разбуженного меня, на комоде противно задребезжали пустые склянки из-под эликсиров. Затем снаружи послышался новый грохот, как если бы на обновленные плиты во дворе свалили гору металлолома. Несколько железок, судя по звуку, куда-то опять укатились и своим лязгом подняли с постелей тех, кто еще не успел проснуться раньше. Наконец, истошно заорал незнакомый мужской голос, словно крикуну прищемили что-нибудь жизненно важное, и у меня из горла вырвалось глухое рычание.

Демон… я вчера устал, как собака! Умудрился вывозиться в овраге, как свинья! Вернулся домой почти к рассвету! Немало времени потратил на то, чтобы угомонить неожиданно затрепыхавшуюся тварь, которую собирался изучить в ближайшие дни! В самый неподходящий момент обнаружил, что эта зараза не только разумна, но и поразительно быстро обучается! Более того, самостоятельно сумела справиться с моим управляющим заклятием, скинув его в тот момент, когда я вообще не ожидал подвоха! Да еще и регенерировала с такой поразительной скоростью, что это казалось невозможным!

Я едва не пропустил ее бросок, отвлекшись на охранное заклинание! Сломал об нее ноготь! Оцарапался о заново отросшую хвостовую иглу! Едва успел принять противоядие! С досадой принялся препарировать бешено извивающуюся тварь прямо в кабинете, чтобы разобраться, откуда она взяла силы на восстановление и как сумела противостоять моим чарам! Намусорил! Испачкался снова! Отыскал одно крайне любопытное заклятие, внедренное личем прямо в тело агонизирующей твари! Долго в нем ковырялся и, как назло, опять не уследил за дрянной «зайкой», активность которой напрямую была связана с работой этого треклятого заклятья! Наконец, истратил почти все силы на то, чтобы погрузить издыхающую нежить в некое подобие стазиса, дабы разгадать эту загадку чуть позже, на свежую голову! С трудом оторвался от секционного стола, едва не начав клевать носом прямо там. Обругал последними словами свое слабое человеческое тело. Но смирился. Отступил. С еще большим трудом доплелся до постели и всего два часа как уснул! А тут какая-то гадина вздумала меня разбудить?!!

– ЧТО ТАМ ТАКОЕ?! – рявкнул я, содрав с себя одеяло и метнувшись к испуганно затрепетавшему зеркалу. Но увидел там всклокоченное нечто с бледным лицом, темными кругами под глазами, дико горящими зрачками на фоне покрасневших белков… в белом, правда, очень коротком саване и с тощими голыми ногами… и, не разобравшись со сна, так же зло оскалился: – Кто пустил сюда вурдалака?!

Отражение оскалилось мне в ответ и почти сразу состроило недоуменную морду.

– А… это ж я, – немного успокоился я, нервным движением приглаживая торчащие во все стороны лохмы и оправляя помятую ночную сорочку. – Покажи, что творится во дворе и откуда взялся весь этот гам. На нас что, напали?

Зеркало жалобно всхлипнуло и пошло мелкой рябью.

– Нет, хозяин. Это просто прутья привезли.

– Какие еще прутья?!

– Для решетки. Замковой. Той, которую погрызла нежить.

Я на мгновение замер.

– Ах, этой решетки… – дошло до меня с некоторым запозданием. Как же, как же, помню я ту дыру, которую проделал некроголем и демон знает кто еще, пока тут хозяйничал лич. Я ее вроде еще в первый день велел снять и заказал материал для новой. Кузнец у нас теперь есть, заменить прутья сумеет. Но демоны его раздери… – Почему они приперлись ТАК РАНО?!

Харя на раме виновато скукожилась.

– Простите, хозяин, дык ведь полдень уже…

– Как полдень? – недоуменно моргнул я покрасневшими от недосыпа веками.

– Вот так… Вы проспали все утро. Лиш уже два раза приходила, но не сумела вас добудиться. Вода в кувшине тоже давно остыла. А завтрак – на столе. На тот случай, если вы вдруг проснетесь до обеда.

Я машинально перевел взгляд на небольшой столик возле дальней стены и, обнаружив на нем плотно закрытый крышкой поднос, тяжело вздохнул.

Демон… почему у меня такое впечатление, словно по мне потопталась вся нежить из окрестных лесов? Ноги дрожат, пальцы на руках тоже трясутся, как у какой-нибудь пьяни, в глаза как песка насыпали, во рту поселился мерзостный привкус… это я что, все-таки отравился или же человекам всегда так трудно из-за слишком короткого сна?

Обреченно вздохнув, я поплелся умываться, кривясь всякий раз, когда снаружи раздавался металлический лязг выгружаемых прутьев. Понятия не имею, сколько их там привезли, но по моим ощущениям из такого количества лома можно было сплести несколько клеток для особо буйных тварей. Причем двойных. С запасом. С жердочками для крылатых экземпляров, железными поилками, лежанками, когтеточилками и обильными завитушками на дверцах.

– Пора закрывать портал, – буркнул я, потянувшись к подносу с едой. – А то обнаглели – уже даже не предупреждают, когда и что завезут. А я тут, понимаешь, страдай…

– М-МУ-У-У-У! – вдруг согласились со мной снаружи, издав страдальческий вопль, который раскаленной иглой вонзился мне в мозг. – МУ-У-У! МУ-У-У-У-У-У-У… МУ!

Вздрогнув от неожиданности, я выронил крышку прямо на поднос и скривился от нового лязга. При этом умудрился зацепить сперва стакан с морковным соком, расплескав его содержимое, а затем и тарелку с яичницей, попав краем крышки по самой кромочке, отчего гадкая посудина буквально подпрыгнула и охотно швырнулась в меня своим содержимым.

На безупречно белой сорочке расплылось два желтых пятна.

– Да чтоб вас… – простонал я, стряхивая с себя яичницу.

– Му-у-у-у! – снова недовольно заревели за окном, видимо, из солидарности. Причем уже не на один, а на несколько десятков голосов.

– Бе-е-е! – раздалось еще более недовольное следом.

– И-и-го… – нагло вторил им дружный конский ржач, от которого меня просто перекосило. А потом снова грохнуло железом и кто-то негодующе заорал, но голос безнадежно потонул в разразившейся жуткой какофонии, которая даже меня едва не вынудила поспешно заткнуть уши руками.

Плюнув на завтрак, я злобно содрал с себя испорченную сорочку, наспех переоделся в первое, что попалось под руку, и, раздраженно хлопнув дверью, направился вниз – требовать объяснений.

Аккуратно преодолев два лестничных пролета зияющей дырами лестницы, у которой пока не было нормальных перил, я выбрался в холл. Никого там не обнаружил, кровожадно огляделся и, услышав звяканье посуды на кухне, решительно направился в ту сторону.

Обычно я тихий. Правда. Но есть две вещи, которые я и пятьдесят лет назад не переносил, и сейчас не терплю: это ранняя побудка и ничем не оправданный шум. Я и так проявил безграничное терпение, когда разрешил использовать свою телепортационную арк как средство для быстрой переправы людей и инструментов, а замок – как проходной двор. Но этим утром мое терпение закончилось. И кто-то должен будет за это ответить.

От сочного пинка новенькая дверь на кухню распахнулась с такой силой, что едва не зашибла некстати собравшегося на выход пацана, которого вчера Лиш представила как нового посыльного. Тот едва успел отскочить и тут же с придушенным воплем шарахнулся прочь, завидев мою перекошенную физиономию. На звук обернулся и здоровенный детина, колдовавший у очага. Тоже меня увидел. Побелел как полотно и неосторожно выронил чугунный котел, который как раз прилаживал над огнем, отчего из посудины выплеснулась холодная вода и со злобным шипением залила очаг до основания.

Кухню мгновенно заволокло густым дымом.

Свирепо выдохнув, я одним движением развеял вокруг себя белую завесу и мрачно оглядел вжавшихся друг в дружку слуг.

– Ну? – не обнаружив поблизости других собеседников, хмуро осведомился у мелко трясущейся парочки. – И как это следует понимать?

Повар звучно икнул.

– Ч-что именно, г-господин?

– Вот ЭТО! – мрачно скривился я, когда откуда-то издалека донеслось приглушенное мычание. – Что происходит? И почему в моем замке творится бардак?!

– Г-господину Г-гирашу не п-понравился завтрак? – не понял меня здоровяк. Горт, кажется, его зовут. И чего трясется, спрашивается? Я ж его не на опыты пришел забирать.

Я досадливо дернул плечом.

– Я спрашиваю, почему в моем замке с самого утра творится демон знает что? Кто пустил сюда скот?!

– Дык… это… – окончательно растерялся повар и замолк, не зная, что еще сказать. Но тут ему на помощь пришел мальчишка, который уже успел опомниться и, сообразив, что я недоволен не им, торопливо затараторил:

– Господин, так это же ваш скот! Его как раз должны были пригнать! Только ждали к завтрашнему вечеру, однако с рассветом пришла срочная депеша от господина Вигора, где он предупредил, что сроки сдвигаются из-за нашего нового управляющего! Тетя Лиш еще сильно ругалась, узнав об этом, и назвала его «тупоголовым ослом»! Вот! А господин Бодирэ, который это услышал, пригрозил высечь ее на конюшне!

Я нахмурился.

– Не понял… он что, собрался высечь Лиш? На МОЕЙ же конюшне?

– Да, господин, – быстро-быстро закивал пацан и выжидающе уставился снизу вверх. – Управляющий заявил, что для служанки она слишком много на себя берет. И мешает ему выполнять приказы короля.

– Хорошо, – неожиданно улыбнулся я, мгновенно успокоившись. – Спасибо за информацию. Действительно забыл, что на днях мой замок должен почти на сутки превратиться в коровник, свинарник и курятник одновременно. Прошу прощения, если напугал – не выспался. А когда я не высыпаюсь, то всегда выгляжу как самый настоящий некромант. Без обид?

Под моим ласковым взглядом повар неуверенно замялся, судорожно смяв толстыми пальцами фартук, но все-таки кивнул, а пацаненок, окончательно осмелев, улыбнулся.

Убедившись, что их страх потихоньку сходит на нет, я довольно угукнул и, кивнув обоим, повернулся к двери.

– Господин Гираш? – нагнал меня на пороге вопрос мальчишки.

Я неторопливо обернулся.

– Да?

– А вы правда такой сильный маг, что можете сразиться с личем и даже его победить?

Вспомнив свои недавние подвиги, я негромко хмыкнул.

– Однажды было дело.

– А лечить вы тоже умеете? – снова спросил пацан.

– Мой учитель был превосходным целителем, но когда-то и я неплохо справлялся с болезнями. Почему тебя это интересует?

– А вы мою маму можете вылечить? – внезапно выпалил он и весь напрягся, как струна. – Она очень больна. Давно уже. А после переезда совсем слегла, и господин Вигор сказал отцу, что она уже вряд ли поправится.

– Он при тебе это сказал? – недобро прищурился я.

Мальчишка виновато отпустил голову.

– Нет. Я за дверью подслушивал… но староста утверждал, что без мага не обойтись, а маг у нас теперь только один – вы. И еще он сказал, что вы, скорее всего, не возьметесь за это дело. Потому что слишком молоды. И потому, что у вас еще очень слабый дар.

Так. Я, конечно, не добросердечный лекарь, готовый бескорыстно помочь любому и каждому, невзирая на пол, возраст и толщину кошеля. Но обсуждать мои способности я еще никому не позволял. Тем более не давал разрешения отзываться о них пренебрежительно. Но, судя по всему, до некоторых эта простая истина еще не дошла. Видимо, придется объяснить более доходчиво.

– Как тебя зовут? – внезапно спросил я, строго взглянув на понурившегося пацана.

– Шмыг.

Ах да… я же видел его вчера. Совсем из головы вылетело. Кстати, именно он показался мне тогда посмышленее остальных.

– Идем со мной, – я решительно протянул мальцу руку. – Сперва посмотрим, во что наш управляющий превратил мой замок, а потом заглянем к вашему разговорчивому старосте. У меня появилось к нему несколько вопросов.

Мальчишка недоверчиво посмотрел на мою ладонь, которая была лишь немногим больше, чем его собственная. Явно заколебался, но потом все-таки опасливо подошел и, протянув руку, осторожно ухватился за мои пальцы.

– Не бойся, – спокойно произнес я, пристально посмотрев ему в глаза. – И запомни одну вещь: каким бы магом я ни был, я теперь – ваш хозяин. А это значит, что я несу ответственность за все, что происходит с моими людьми. В том числе и с твоей мамой. Ты мне веришь, мальчик?

Шмыг зачарованно кивнул.

– Вот и отлично, – усмехнулся и я подтолкнул его к выходу. – Да, кстати, Горт…

Замерший возле очага повар нервно вздрогнул.

– Д-да, господин?

– Спасибо за завтрак, – обронил я и только потом быстро вышел. Успев расслышать за спиной тихий облегченный вздох и с удивлением отметив про себя, что, кажется, постепенно становлюсь обычным человеком.

* * *

Как я и ожидал, во внутреннем дворе царил форменный бедлам. В том смысле, что теперь это был не обычный двор, а скотный. Из оставшегося незакрытым проема в стене, ведущего к телепортационной арке, сплошным потоком выливалось море рогатых и безрогих тварей, которые при этом гневно мычали, громко блеяли, пугливо ржали, машинально жевали, чавкали, хрюкали и гадили прямо на ходу. Какая-то часть этого смешанного стада уже выкатилась за пределы наружных стен, прогрохотав копытами по хлипкому навесному мосту, кто-то еще теснился перед воротами, грозя отдавить ноги соседям, или яростно бодался, отстаивая право на свою территорию. Кто-то возился в невесть откуда взявшейся возле ворот луже, от которой смердело не хуже, чем от недельной давности помоев. Кто-то вставал на дыбы, до визга боясь тесноты дворового колодца. Ну а кто-то просто тихо и незаметно опрастывался в сторонке, щедро покрывая каменные плиты едким навозом. После чего с достоинством следовал за остальными, старательно делая вид, что вовсе ни при чем.

Какой уж гений додумался до того, чтобы смешать сразу несколько стад в одно и в таком виде прогнать его через телепортационную арку, я понятия не имел. Но испытывал жгучее желание пропустить его через строй тревожно мечущейся живности раз десять подряд. Желательно голышом, босиком и с натертой до красноты кожей. Чтобы падкие, как говорят, на яркие краски быки наверняка увлеклись необычной игрушкой.

Остановившись возле выхода из центральной башни, я медленно оглядел сплошное море из копыт, рогов и могучих тел, заодно придерживая растерянно озирающегося мальчишку, чтобы не вздумал сунуться вперед. Затем разглядел на противоположном конце двора несколько яростно размахивающих руками человеческих фигурок. Признал в одной из них раскрасневшегося, взмокшего и раздраженного донельзя господина Бодирэ, в другой – такого же красного и потного Вигора, явно пытающегося перекричать мычащее, блеющее и ржущее стадо. Рядом отыскал стоящую с совершенно убитым видом Лишию, на лице которой еще не успели высохнуть бессильные слезы. Рассмотрел за ее спиной целую гору каких-то непонятных железок, которые, судя по всему, и стали причиной моей ранней побудки. По достоинству оценил разыгравшуюся передо мной сцену и усмехнулся.

– Жди здесь, – велел я, заставив Шмыга отойти обратно в коридор. На всякий случай одарил пацана строгим взглядом, дождался от него утвердительного кивка и только потом щелкнул пальцами, создавая заклинание уютной тишины.

В принципе, несложное заклинание. Одно из первых, которым учат на первом курсе АВМ. Но, что самое главное, весьма экономное. И полезное, в первую очередь, тем, что позволяет приглушать звуки выборочно, оставляя только те из них, которые в данный момент необходимы.

В тот же миг всякий шум над двором словно отрезало. Ни блеяния, ни мычания, ни грохота копыт… ничего, кроме сдавленного возгласа пораженного мальчишки у меня за спиной и раздраженных до крайности голосов слуг, настолько увлекшихся спором, что даже не заметивших моего появления.

– Стой тут, – строго повторил я мальчику и, не дожидаясь ответа, шагнул прямо в бурлящую реку из животных тел.

Со спины раздался новый судорожный вздох, больше похожий на всхлип, но я не стал оборачиваться. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы удержать вокруг себя второе заклятие, благодаря которому несущееся к выходу стадо непроизвольно разделялось на потоки и стремительно огибало меня с боков, не смея даже прикоснуться.

Хорошее, кстати, заклинание. Старое, почти забытое, но совершенно незаменимое в любой толпе. Помнится, я использовал его еще в бытность простым учеником, когда вознамерился посмотреть на казнь своего коллеги по гильдии, пытавшегося воспроизвести заклятие велльской чумы, и чуть не был затоптан другими желающими. Тогда это заклятие спасло мне жизнь. Сегодня – всего лишь облегчило путь, позволив незамеченным добраться до яростно спорящей троицы, чей разговор меня до крайности заинтересовал.

– …Да как вы смели не предупредить меня об изменении сроков?! – срывая голос, орал господин Вигор, потрясая кулаками.

– А я не обязан перед тобой отчитываться! – брызгал слюной господин Бодирэ. – Я подчиняюсь только королю, понятно тебе, смерд?! И никто не смеет мне указывать, как поступать и что делать!

– Хозяин будет недоволен, – вдруг упрямо вскинула голову Лишия и бесстрашно посмотрела на красного, как вареный рак, управляющего. – Я просила вас повременить с животными!

– Я тоже говорил не торопиться! – гневно выдохнул староста. – У нас еще хлева не достроены! Дома лежат в руинах! За конюшни даже не брались, не говоря уж о том, что свиней и коз деть просто некуда! Люди заняты на постройке стены вокруг деревни! Вам ли этого не знать?!

Господин Бодирэ непримиримо вздернул подбородок.

– Это – не мои проблемы! Я не виноват, что вы не успели к сроку!

– Люди работают сутками напролет, чтобы хоть как-то зацепиться на этой земле, – зло процедил староста, сжимая кулаки. – Вокруг нас сплошные леса, кишащие нежитью! У нас нет защиты! Нет воинов! Даже оружия толкового НЕТ! А скоро закончится лето! Надо еще успеть с урожаем! Поэтому у нас не остается времени больше ни на что! ЭТО вы понимаете?! Мы просто не можем СЕЙЧАС заниматься еще и животными! Или вы предлагает пустить все стада под нож?! На мясо?!

– Делайте что хотите. Я свою задачу выполнил, – равнодушно отвернулся господин Бодирэ и тут увидел меня, ласково смотрящего на него с середины двора.

– Доброе утро, – приветливо оскалился я, буравя его добрым-предобрым взглядом. – Я вижу, вы уже нашли общий язык?

– Господин Гираш! – заполошно вскинулась Лиш. Внезапно посерела, побледнела, отшатнулась, заметив, в каком я виде. А потом, не обращая внимания на мчащихся мимо быков, со всех ног ринулась мне навстречу.

– А ну, назад! – рявкнул я на эту ненормальную, пока и правда не раздавили. – Стой где стоишь, дура!

Девчонка послушно замерла, в панике следя за тем, как я неторопливо выхожу из стремительно редеющего потока. А когда я остановился в паре шагов, обреченно прикрыла глаза и, медленно опустившись на колени, униженно распласталась по грязной земле.

– Простите, господин, не уследила…

Я вопросительно вздернул бровь и, дождавшись, пока последние животные в абсолютнейшей тишине покинут двор, прохладно поинтересовался:

– За чем именно?

– Это я виновата, – пошептала она, не поднимая головы. – Вчера вы поздно легли, господин, и я знала об этом, но все равно не смогла сохранить ваш сон. Простите меня за это.

Вот оно что. Значит, она знала, что ночью меня не было в замке?! Следила?! И поэтому сейчас так прогибается?!

Мои глаза непроизвольно сузились.

Тогда не зря, демон ее задери… очень даже не зря она меня боится! Узнай я об этом на полчаса раньше, наказал бы так, что на всю округу прослыл бы кровожадным чудовищем. Кажется, я слишком много ей позволял, особенно в последнее время. Вот и распустилась. Возомнила себя невесть кем. А я терпеть не могу, когда слуги вмешиваются в мои дела.

Впрочем, я все равно ее накажу, но позже. Когда придумаю достойный способ поставить девчонку на место так, чтобы ее не убить. Иначе где я потом новую жертву на алтарь найду?

– Вставай, – сухо бросил я, игнорируя изумленные взгляды мужчин.

Лиш, все так же не поднимая глаз, послушно встала и замерла, ожидая дальнейших распоряжений.

– Чтобы к вечеру в замке было чисто, – так же сухо велел я.

– Да, господин, – прошелестела она.

– Еще найдешь мастера Лиуроя и передашь ему, что я желаю его видеть. Желательно сегодня. Если он не сможет нас навестить, скажешь, что я приду к нему сам. Если сможет – после заката я его жду в холле.

– Как прикажете, господин.

Не удостоив провинившуюся девчонку даже взглядом, я повернулся к старосте и посмотрел ему в глаза. Тяжелым, долгим взором, под которым господин Вигор почувствовал себя неуютно, а потом и отступил на шаг.

– Господин, я все объясню… мы действительно не успеваем… нас слишком мало… люди устали…

Я холодно улыбнулся.

– Я проверю. Займитесь животными. Сколько их?

– Должно быть полсотни лошадей, почти полторы сотни коров, столько же коз, овец и свиней. Я не успел пересчитать. Плюс куры… их привезут чуть позже. Еще мы закупили телеги, инструмент…

– Завтра я жду от вас подробного доклада, – невежливо прервал я напряженного старосту. – Изложите свои выводы и пожелания по обустройству деревни. Теперь что касается стада… в замке, разумеется, я его не оставлю, но разместить за крепостными стенами, под холмом, дозволяю. Охрану обеспечу. У вас будет ровно три дня, чтобы соорудить в деревне загоны, восстановить дворы или соорудить временные навесы от дождя. Материалы, я надеюсь, вы уже закупили?

– Д-да, – вздрогнул, как от удара, господин Вигор. – Их уже отправили разгружать. Но три дня – это слишком мало…

– Достаточно, – ледяным тоном отрезал я. – К закату в вашу деревню придут мои слуги. Помогут с навесами. Но с одним условием – никто из ваших людей не станет им мешать или отрывать от работы. Это понятно?

На висках господина Вигора выступил холодный пот.

– Да, господин Гираш.

– В таком случае приступайте… оба. А к вам, господин Бодирэ, у меня будет еще несколько вопросов, – ласково улыбнулся я, поворачиваясь к своему управляющему.

Лиш незаметно потянула старосту за рукав, не давая сказать ни единого слова, и, пользуясь тем, что я отвлекся, торопливо потащила его вон из замка. Правильно – находиться рядом со мной сейчас небезопасно. Так что господин Вигор напрасно хмурит брови и порывается что-то возразить. В его положении лучше помалкивать и надеяться на то, что я забуду, о чем рассказал терпеливо ожидающий меня у центральной башни мальчик. Впрочем, староста его уже заметил. О чем-то, кажется, даже начал догадываться. А затем благоразумно передумал спорить и поспешно ретировался, оставив господина Бодирэ отдуваться в одиночку. Жаль только, что тот еще не понял, насколько сильно испортил мне настроение.

Растянув губы в резиновой усмешке, я чуть наклонил голову, изучая управляющего, как обнаглевшего до предела таракана.

– Итак… не соблаговолите ли мне пояснить, господин Бодирэ, что здесь происходит? И почему вы так стремительно меняете заранее обговоренные сроки поставок?

Под моим пристальным взглядом толстяк тревожно дернул сразу обоими своим подбородками. Затем упрямо выдвинул вперед нижнюю челюсть, втянул живот, раздул грудь – вероятно, чтобы выглядеть внушительнее. Особенно по сравнению с такой тощей глистой, как я. Наконец, осознал свое преимущество и непримиримо задрал нос.

– Я выполнял приказ короля!

– Вот как? – нехорошо улыбнулся я. – Значит, это его величество попросил поставщиков изменить сроки доставки товара?

– Нет, конечно, – меня одарили надменным взглядом из-под пухлых век, – его величеству не с руки заниматься такими мелочами.

– А кому тогда с руки? – ласково осведомился я, медленно подступая к толстяку. – Насколько мне известно, сроки поставки ЛЮБОГО, а тем более живого товара, оговариваются заранее. И за любое… даже получасовое нарушение пострадавшей стороне выплачивается положенная по договору компенсация. Вам знакомы условия магического контракта, господин Бодирэ?

Управляющий нервно дернулся.

– Скот должен был прибыть только завтра вечером, не правда ли? – так же ласково произнес я. – Целый день впереди… а для такого серьезного контракта, как мой, сутки – это немалый срок, вам не кажется? И раз по каким-либо причинам эти сроки изменились, то мне бы хотелось видеть сумму, которую вы получили с поставщика за сегодняшний некрасивый казус.

– Я не обязан перед вами отчитываться, – процедил господин Бодирэ, одарив меня еще одним надменным взглядом.

– В таком случае позвольте вам кое-что показать… – Я картинно взмахнул рукой, выуживая прямо из воздуха новенький свиток, на котором красовалась личная печать графа Экхимоса, и небрежным движением его развернул. – Ознакомьтесь, пожалуйста.

– Что это? – брезгливо поинтересовался управляющий, едва взглянув на свиток.

Я хищно сузил глаза.

– Это – подписанное моим опекуном разрешение на прямой контроль ВСЕХ ваших действий и покупок, касающихся МОЕГО баронства. Которое дает мне право требовать с вас ежедневный письменный отчет о потраченных МОИХ деньгах на МОИ ЖЕ нужны. Более того, внизу вы можете видеть имя человека, которого господин граф наделил полномочиями своего личного наблюдателя. Более того, это будет не просто человек – на него наложена магическая печать, которая не позволит солгать или умышленно исказить факты. Он головой отвечает за качество своей работы, поэтому будет предельно независимым и честным.

На полном лице управляющего впервые отобразилось беспокойство. Выхватив бумагу из моих рук, он торопливо вчитался в красиво выписанные буковки (я целый вечер потратил на то, чтобы уговорить графа под ними подписаться, даже в подземелье его сводил, подгадывая нужный момент) и внезапно побледнел.

– Там же стоит подпись короля!

– Как видите, – любезно согласился я, забирая бумагу из его вялых пальцев. – И на месте его сиятельства я бы тоже заручился поддержкой его величества.

– Но это невозможно!

Кажется, господину Бодирэ стало трудно дышать.

– Почему? – почти искренне удивился я. – Наш блистательный монарх не меньше нашего заинтересован в успехе данного предприятия и возвращении ссуженных мне средств. Поэтому чем эффективнее будут наши совместные действия, тем больше у него шансов на полное возмещение убытков. Не вижу тут ничего необычного.

– Но я… у меня же… приказ… – сдавленно просипел управляющий, заметавшись взглядом по сторонам. На его лице появилось мучительное колебание, в глазах метнулась настоящая паника, а затем и страх. Наконец, он тяжело вздохнул, обреченно опустил плечи и тихо спросил: – Что вы хотите?

Я холодно улыбнулся.

– С этого дня вы будете предоставлять мне письменные отчеты обо всем, что сделали или только собираетесь сделать: траты, имена поставщиков, сроки… абсолютно все. Вместе с обоснованием и предложениям по минимизации расходов. Я со своей стороны буду отправлять их его сиятельству, а тот – в королевское казначейство. Второй такой же отчет будет составлять личный наблюдатель господина графа. Под магической печатью. И упаси небо, если хоть одна циферка в ваших отчетах не сойдется.

Лицо управляющего пошло красными пятнами. Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но под моим взглядом подавился и тут же сник.

– Насколько я понимаю, выбора вы мне не оставили.

– Правильно понимаете, – так же холодно улыбнулся я.

– Значит, Вигор будет за мной следить?

– Наблюдать, – счет нужным уточнить я. – И согласовывать расходы. В этом состоит его первоочередная задача.

Господин Бодирэ поморщился.

– Не нужно играть словами, господин барон. Я прекрасно понимаю, что вы хотели сказать. И должен заметить, вы избрали неверную тактику.

– Я так не думаю.

– Вы слишком молоды, чтобы правильно оценивать свою позицию, – процедил мой собеседник, старательно сдерживая нарастающее раздражение. – И, возможно, когда-нибудь вам придется об этом пожалеть.

Я хмыкнул.

– Не судите обо мне по внешнему виду, господин Бодирэ. И запомните две важные вещи: первое – Лиш – моя правая рука, поэтому не стоит так открыто игнорировать ее просьбы; и второе – мои люди принадлежат ТОЛЬКО мне, господин Бодирэ. Поэтому угрожать, оскорблять, карать и миловать их буду я и никто больше. Я доступно объяснил?

В глазах толстяка мелькнула и тут же пропала искорка зарождающейся ненависти.

– Да.

– Прекрасно, – я отвесил собеседнику короткий поклон, который смотрелся издевательски вместе с моей трепаной шевелюрой, мятой рубашкой из моих старых запасов и такими же мятыми штанами. – В таком случае позвольте вас оставить – у меня еще есть дела. Вечером жду вас в своем кабинете. Всего наилучшего.

Управляющий угрюмо промолчал и посторонился, давая мне пройти. Но взгляд, которым он впился в мою спину, был настолько нехорошим, что я тут же решил принять меры и избавить господина Бодирэ от несбыточных иллюзий касательно наших с ним отношений. Конечно, будет нескладно, если в моем замке с ним произойдет несчастный случай или приключится неснимаемое проклятие. Однако если у дражайшего управляющего появятся мелкие, неопасные, но отнимающие много времени проблемы, то ничего страшного точно не произойдет.

Уже подходя к воротам, я вспомнил о важном и, обернувшись, поманил пальцем испуганно застывшего возле башни мальчишку.

– Ну, показывай дорогу, – велел я, когда он послушно примчался.

– Куда?

– В деревню, куда ж еще? – усмехнулся я при виде чужого недоумения. – Надо же мне посмотреть, как вы там устроились? Да и на мамку твою взглянуть захотелось… вдруг ваш староста все-таки ошибся? Может, она еще встанет на ноги после моего неумелого колдовства?

Шмыг сперва замер, неверяще уставившись на мое безмятежное лицо, и растерянно моргнул. Но быстро опомнился, порывисто ухватил меня за руку и, воскликнув что-то восторженно-невнятное, потащил к выходу.

Глава 13

Добрее надо быть к людям… добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость.

Из записок старого мэтра

Недолго поразмыслив, в деревню я решил идти инкогнито – хотелось увидеть реальное положение вещей, а не искусственную картинку, нарисованную специально для меня. Поэтому я намеренно не предупредил Вигора о своем визите и, воспользовавшись тем, что он был по горло занят со стадом, тихо покинул замок, даже не озаботившись взять нормального коня.

Впрочем, нормальных у нас как раз не было – умсаки днем не работали, а те, которых пригнал управляющий, все еще бестолково метались возле крепостной стены, напуганные телепортом. Собственно, за это я тоже потом спрошу с господина Бодирэ. И пусть попробует мне объяснить, за каким демоном он вообще устроил эту свалку.

Уговорить мальчишку оказалось несложно – Шмыг охотно пообещал меня не выдавать и даже посоветовал для маскировки испачкать рубаху, снять сапоги и порвать на коленке штаны. А то что за сорванец в чистой одежде и господской обуви?

Я покосился на надраенные до блеска сапоги и признал, что совет дельный. После чего добросовестно повалялся на траве, разлохматил еще больше волосы, испачкал лицо, насажал репьев на портки и припрятал обувку под приметным валуном. Повертелся под придирчивым взором пацана, который был младше меня всего-то года на три или четыре, добавил еще несколько штрихов к образу и в считанные минуты превратился из юного барона Невзуна в самого обычного подростка, которых, как выяснилось, в деревне имелось немало. Думаю, посреди нескольких десятков дико занятых человек мне удастся затеряться. Ненадолго, конечно – в конце концов кто-то обязательно заметит новенького, – но мне и нужно-то всего пару часов, чтобы составить общее впечатление.

До деревни мы добирались часа полтора. Правда, не потому, что долго плелись или дорога была ужасной – нет, просто мне хотелось как следует расспросить Шмыга и дать ему время привыкнуть к моей личине.

Адаптация прошла успешно: Шмыг быстро освоился, перестал робеть, да и надежда на выздоровление матери сделала его на удивление покладистым. Дети всегда более гибкие в этом плане, быстро отвлекаются, и ими легко управлять, поэтому мне не составило труда расположить к себе паренька и, тщательно проанализировав его повадки, взять их за основу. С моим опытом и новой внешностью это оказалось совсем несложно.

В итоге, когда впереди показалась обнесенная недавно выстроенным тыном деревня, вместо хозяина и слуги совершенно спокойно общались и вместе смеялись над какой-то шуткой если не два приятеля, то двое очень хорошо знакомых мальчишек.

Уже подходя к зияющему проему на месте будущих ворот, я удовлетворенно отметил, что Вигор и правда времени даром не терял: тын выглядел крепким, надежным и, не считая приставленных к нему, но еще не повешенных на створок, был практически закончен. Конечно, от настоящей угрозы он не спасет, но мелкую нежить и лихих людей на какое-то время сдержит. Потому что крестьяне не пожалели бревен на это важное дело и, воспользовавшись моим разрешением, беззастенчиво истребили огромное количество деревьев по всей округе.

Оглядев ровную вереницу заостренных и обожженных стволов, окруживших немаленькую деревню со всех сторон, я почувствовал легкую досаду. А когда увидел костяк еще не законченной надвратной площадки, на которой не хватало навеса, но где уже дежурил какой-то глазастый паренек, чуть не испытал опасное чувство стыда.

Увы. К сожалению, пока я только пообещал этим людям свою защиту, но на деле они были вынуждены защищать себя сами. Потому что у меня не было ни дружины, ни даже плохонького отряда наемников, способных хоть как-то прикрыть мои хлипкие границы, так что при малейшей угрозе беженцы могли рассчитывать только на себя.

И Вигор прекрасно это понимал.

Проследив за тем, как несколько крепких мужиков с кряхтением поднимают огромную створку ворот и прилаживают ее на место, я мысленно пожелал им удачи и, перехватив быстрый взгляд караульного, поспешил следом за Шмыгом скрыться в толпе наблюдающих. А потом, пробравшись за спинами дородных хозяюшек и терпеливо дожидающихся девок, держащих в руках корзинки со снедью для мужчин, отправился изучать все остальное.

К моему удивлению, деревня больше походила на разворошенный муравейник – по главной улице постоянно кто-то носился, перетаскивая из одного двора в другой доски, тяжелые балки, наспех сколоченные лестницы, которых явно не хватало; повсюду стучали топоры, пронзительно вжикали пилы, где-то неподалеку громыхал молотом невидимый кузнец. Все более или менее взрослые парни были привлечены к строительству. Старики – те, кто мог передвигаться, неторопливо копались на недавно разбитых огородах. Те, кто ходить не мог, жмурились на солнышке и приглядывали за малышней. Бабы суетились по хозяйству. Молодые девки разбежались по лесам кто по грибы, кто по ягоды. Наверняка многие ушли в поле, которое я тоже приметил, пока добирался до деревни. Тут и там шныряли чумазые дети, или уже пристроенные старшими к делу, или же пока с любопытством приглядывающиеся к царящей вокруг неразберихе. Под ногами то и дело попадались вырвавшиеся из-за покосившихся заборов куры. Но сами заборы никто не латал – не до них пока было. Ставни и крылечки тоже не ремонтировали – все, кто не был занят на воротах и наружной стене, спешно приводили в порядок крыши, чтобы сезон дождей не застал врасплох. Дворы стояли разваленными и неубранными. В одном месте несколько молодых парней под руководством безногого, но весьма грозно порыкивающего мужичка рыли новый колодец. В соседнем дворе какая-то толстая баба деловито развешивала мокрое белье. А чуть дальше я приметил яростную драку, в которой такие же, как я, подростки отчаянно выясняли отношения.

В общем, жизнь кипела, работа шла, а люди споро обустраивались на новом месте. Правда, суетливо и несколько бестолково – сюда б начальника опытного, чтобы организовал толпу, потому что Вигор явно не успевал за всем проследить. Но и так совсем неплохо для того времени, что они здесь провели. Значит, мои деньги не ушли в никуда. Вон они, горами бревен лежат под новеньким тыном. Посверкивают недавно привезенными инструментами в руках мужиков. Красуются свежими заплатами на отремонтированных крышах. Мычат и блеют на небольшой равнине перед замком. И звенят молотками в кузнице, красноречиво доказывая, что потрачены не зря.

Иными словами, я почти доволен. Если не считать того, что скот в деревне размещать действительно было негде. Да, кое-где дворы сохранились в более или менее приемлемом виде, так что примерно четверть скотины можно будет развести по новым хозяевам без особых проблем. Особенно птицу, свиней и коз. Коней тоже, я думаю, беженцы расхватают влет – без средства передвижения в деревне туго. А вот с коровами нужно что-то решать. К примеру, согнать в большой сарай, если, конечно, таковой найдется. Если не найдется – то увести в какой-нибудь угол, огородив колышками и веревками, чтобы коровы не разбредались, а затем спешно достраивать остальные дворы, чтобы в течение двух-трех дней избавить меня от неудобного соседства. Времени теперь будет больше – наружная стена практически готова, так что мужики смогут заняться своими домами в полной мере и как раз успеют до холодов.

В любом случае больших трудностей, о которых говорили Лиш и староста, я не увидел и не понял, почему Вигор так запаниковал. Что он, в деревне никогда не жил? Не знает, как тут и что организовать? Подсказать некому? Ах да, вояка же… но тогда тем более непонятно, почему он до сих пор не подобрал себе сведущего зама.

Надо будет его надоумить.

– Эй, рыжий! – вдруг окликнули меня зычным голосом. – И ты, Шмыг… а ну, подите сюда!

Оторвавшись от драки, я медленно обернулся и встретил внимательный взгляд безногого мужика, который, гордо восседая на перевернутой вверх дном кадке, изучал меня недобро прищуренными глазами. Темноволосый, коротко стриженный, с испещренным многочисленными шрамами лицом, плечистый и совсем еще не старый, он походил на отставного вояку, списанного из-за увечья. Левой ноги у него не было от самого паха, правая оказалась обрублена чуть выше колена. На руках тоже виднелись белесые полоски, свидетельствующие о бурно проведенной молодости. Однако голос был властным, требовательным и таким строгим, что Шмыг непроизвольно сделал несколько шагов к забору, за которым рыли колодец, и пугливо вжал голову в плечи.

– Привет, дядя Рат, – пробормотал он, опуская глаза.

– Почему без дела шляешься? – строго спросил мужик, хмуро изучая понурившегося пацаненка. – Тебя что, барон из замка выгнал?

– Нет. Он…

– Господин отправил нас по делам, – поспешил вмешаться я, тоже подходя к забору и с интересом изучая покрытого шрамами вояку.

Тот снова перевел тяжелый взгляд на меня.

– А ты чей будешь? Что-то я тебя раньше здесь не видел.

– Новенький я. Недавно только приехал.

– Всех новеньких я знаю. Тебя сегодня, что ли, привезли?

Я неопределенно пожал плечами.

– Как зовут? – снова властно осведомился дядька Рат, изучая меня, как зеленого новобранца.

– Гираш.

– Родители есть?

– Нет.

– Семья? Братья? Сестры? Бабка с дедом?

Я покачал головой.

– Я сирота. В замке пока живу.

– Ах, в за-амке… – протянул ветеран и ощутимо скривился. – На хозяйских хлебах, значит, растешь… понятно. А сюда зачем пришел?

– Господин прислал.

– За чем?

– За надом, – ответил я и спокойно посмотрел ему в глаза. – С этого дня мальчик находится на постоянной службе у господина барона, и нам велено забрать его вещи.

Дядька Рат снова скривился и, мгновенно потеряв к нам интерес, раздраженно махнул в сторону одного из самых старых и опасно накренившихся домов.

– Вон там они живут. Да только брать оттуда нечего: все, что есть у Шмыга, надето на нем. Господин барон напрасно считает, что мы тут с жиру бесимся.

Мальчишка вздрогнул и, покосившись на мое бесстрастное лицо, побледнел. Но я только пожал плечами и, сделав вид, что не услышал горькой насмешки в голосе мужика, отвернулся.

– Идем, – обронил вполголоса, на всякий случай придержав мальчика за напрягшееся плечо. – Пока ему не с чего быть благодарным нашему барону. Познакомь меня со своей мамой.

Мальчик резко вскинул голову, с неистовой надеждой уставившись на меня снизу вверх, а потом быстро кивнул и почти бегом кинулся к указанному дому. Я чинно последовал за ним, до последнего чувствуя затылком внимательный взгляд безногого. А когда перешагнул через упавший забор, который явно некому было поднять, все-таки обернулся. Задержал на нем взор. И позволил себе скупую усмешку при виде растерянности, мелькнувшей на иссеченном шрамами лице ветерана.

Дом у Шмыга и впрямь оказался не очень. Я видел его, когда бывал тут в прошлый раз, и еще тогда подумал, что эту развалюху стоит снести, чтобы не рухнула под собственной тяжестью. Но беженцам, видимо, было все равно, куда заселяться – они ютились по несколько семей в одной постройке, даже если она продувалась всеми ветрами и была скрипуча, как старая ива.

Вторую деревню Вигор побоялся занимать – люди едва-едва управились с тыном здесь, так что огородить еще одно поселение в столь сжатые сроки они бы не смогли. А тут и крепкая стена из бревен, и наблюдательный пост над воротами, и какое-никакое, а все же препятствие для голодной нежити, которая в любую ночь могла пожаловать к человеческому жилью.

Мне оставалось только догадываться о том, как они прожили последнюю неделю, еженощно подпирая кольями хлипкие двери и молясь про себя, чтобы лес не направил сюда волну хищных тварей. Чтобы в их новые дома не наведались умертвия, зомби или гремящие костями скелеты, оставшиеся после бесчинств прежнего барона. Чтобы их дети проснулись утром живыми, престарелые родители не отправились на корм прожорливым гулям. Чтобы жены и дочери, ушедшие в близлежащий лесок, не стали добычей прячущихся на болоте упырей, а сыновья и отцы, уйдя на охоту, не пали в бесславной схватке с каким-нибудь чудовищем.

О том, что границы чутко пасут мои горгульи, беженцам, конечно, было невдомек, но я вполне понимаю дикую спешку и стремление людей обрести более надежную защиту, чем слово четырнадцатилетнего светлого мага с заблокированным даром.

Войдя следом за Шмыгом в держащуюся на одной сопле дверь, я вздохнул: что ж, будет и мне урок – пора привыкать к тому, что с некоторых пор я несу ответственность не только за себя. Надо только напоминать себе об этом почаще, а там, глядишь, и вспомню, что это такое – быть полновластным хозяином полностью зависящих от тебя людей.

Внутри дом оказался еще более ветхим, чем снаружи. Потолочные балки давно прогнили, регулярно посыпая головы хозяев мелкими порциями трухи. Ничем не закрытые стены, еще носящие следы прежнего убранства, были засижены серой плесенью. Наглухо заколоченные окна вызывали гнетущее впечатление, потому что забытая на столе лучина почти не разгоняла царящий в светлице полумрак. Нетопленая печь зияла холодной пастью, как зев неведомого чудовища. Пол проседал даже подо мной, хотя во мне теперь весу – с гулькин нос. Половицы отчаянно скрипели, перила на старой, такой же прогнившей лестнице ходили ходуном. А крышка от входа в подпол напрочь отсутствовала, так что неосторожному гостю светило провалиться вниз и переломать там себе все кости.

– Как давно болеет твоя мама? – тихо спросил я замершего у лестницы мальчонку.

Шмыг отвел глаза.

– Года два уже. Ей стало плохо еще до того, как на наш дом напали и до того, как мы стали беженцами. А потом нас привезли в лагерь, и она совсем разболелась. Когда пришел господин управляющий и предложил переехать, отец поначалу был против, потому что не хотел тревожить ее лишний раз, но потом кто-то из наших сказал, что ей может быть полезен здешний воздух, и он согласился.

Я мысленно скривился.

Все ясно: кажется, господин Бодирэ старался брать всех подряд, чтобы выполнить порученное ему задание. В отчетах же не указывается, сколько из доставленных сюда людей было больных или увечных, как тот ветеран. Звучит только голая цифра. Так что формально придраться не к чему. А вот по факту…

Я сделал очередную зарубку в памяти и решил познакомить своего управляющего с обитающими в подземелье пауками-крысоловами. Пусть порадуется новому обществу, поиграет в догонялки, растрясет жирок, уворачиваясь от прытких паучков, для которых я обязательно изобрету персональный аттрактант и обрызгаю им все вещи господина управляющего. Исключительно ради того, чтобы ему у нас не скучно было. А когда играть станет неинтересно, организую несколько индивидуальных кошмаров, которые разнообразят его сон, или еще какую-нибудь забаву придумаю. О гостях ведь заботиться надо, обеспечивать их досуг… что я, зверь какой, чтобы наплевательски относиться к потребностям своих людей?

– Шамор, это ты? – вдруг раздался откуда-то сверху слабый женский голос.

Шмыг моментально вытянулся, тревожно вскинув голову, и громко крикнул:

– Мама?

– Сыночек… ты голоден? Прости, я не смогла сегодня ничего приготовить. Но там, у печи, есть немного молока – Мила принесла.

Я машинально оглянулся, взглядом отыскав стоявший на подоконнике запотевший кувшин, на котором засохла одинокая белая капля, и удрученно покачал головой. Видно, дела тут совсем плохи, если в доме так пусто, а хозяйка не может не только вытереть пыль и растопить печь, но с постели, судя по всему, уже не поднимается.

Отстранив мальчика от опасно шатающихся перил, я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, который больше напоминал переделанный чердак. Сразу заметил в углу низкий топчан, где, укрывшись одеялом до подбородка, виднелся человеческий силуэт. Быстро подошел, знаком велев поднявшемуся сразу за мной мальчишке остаться на лестнице, и присел на корточки.

Женщина была невероятно слаба. На исхудавшем лице, пожалуй, остались только лихорадочно блестящие глаза и страшновато выпирающие скулы. Щеки ее провалились, под орбитами залегли темные круги. Глазные яблоки казались такими большими, что создавали пугающее впечатление, будто их что-то выдавливало изнутри. Остальное тело было наглухо закрыто тканью. Более того, несмотря на духоту и отсутствие окон, мать Шмыга еще и подрагивала, как при горячке, и зябко куталась в свои тряпки.

Она была еще молода, если судить по тонкой шее и собравшимся на ней кожным складкам. Вернее, она была совсем еще юна, несмотря на то что мальчишке исполнилось десять. Видимо, рано замуж вышла, почти сразу родила, а теперь угасала буквально на глазах, не найдя нормального лекаря вовремя и запустив свою болячку до такой степени, что к ней было страшно даже прикасаться.

– Мама? – сдавленно прошептал Шмыг, внезапно чего-то испугавшись.

Женщина, никак не отреагировавшая на мое появление, вяло пошевелилась и, повернув голову, тихо прошептала:

– Сынок? Это ты?

«Еще и слепа, – неожиданно понял я, когда ее взгляд бессмысленно прошел мимо меня, и протянул руку. – Или просто долго не ела».

– Кто здесь?! – испуганно дрогнула она во второй раз, ощутив через ткань мое прикосновение.

– Мое имя Гираш, – негромко представился я. – Не бойтесь. Меня прислал господин барон, чтобы я попробовал определить вашу болезнь.

– Вы – лекарь? – недоверчиво отодвинулась женщина, на мгновение выпростав из-под одеяла болезненно худое предплечье. – У вас совсем молодой голос…

– Вы правы, – мягко улыбнулся я. – Но это не значит, что я не смогу помочь. Позвольте, я возьму вас за руку?

– Зачем? – нервно поежилась она.

– Это важно для моей работы. Я не причиню вам вреда. Только подержу за руку, и все.

Женщина зябко передернула худыми плечами.

– И что, этого будет достаточно?

– Вполне. Но вам придется какое-то время полежать спокойно.

– Шмыг? – снова забеспокоилась она.

– Все в порядке, мама, – тут же откликнулся мальчик. – Он действительно может помочь. Господин барон хочет, чтобы ты снова была здоровой.

– Да зачем ему это? – горько улыбнулась мать. – Какое ему до нас дело? Беженцы… чужие… никому не нужные… мы для него ничего не значим. Или ты что-то пообещал ему, сынок?!

От неожиданной мысли ее снова сотрясла нервная дрожь.

– Он что-то потребовал от отца взамен?! Или от тебя?! Шамор, не молчи! Скажи мне правду!

Я сокрушенно покачал головой.

Интересно, они все тут такие недоверчивые? Или просто жизнь обошлась с этими людьми неоправданно сурово, поэтому они не только уверились, что их судьба безразлична абсолютно всем, но и почти смирились с этим? Отчаялись? Прекратили бороться и теперь только ждут, куда еще заведет их несчастливая судьба… точно так же, как эта умирающая от истощения женщина, которая, услышав о том, что ее могут вылечить, первым делом подумала о цене за свое выздоровление.

Да, с ними будет нелегко. Придется приложить немало усилий, если я, уехав на учебу на несколько лет, хочу оставить свои земли под надежным присмотром. И начинать нужно вот так, с малого. С отдельных смертных, которые смогут стать мне надежной опорой в любых начинаниях. С тех, кто должен будет поверить мне. С тех, кто потом уже не предаст. И кто будет зависеть от меня не меньше, чем я от них.

Подавив в зародыше едва наметившееся раздражение, я осторожно взял женщину за руку и прикрыл глаза. У меня имелись нужные знания и навыки, но вот хватит ли сил на такой запущенный процесс… у матери Шмыга была струма[13]. Об этом свидетельствовало состояние кожи, глаз, неимоверная худоба и бешеное биение живчика под кожей.

– Скажите, сударыня, когда вы перестали видеть? – так же негромко спросил я, нащупав слабый, но частый пульс.

По ее щеке скатилась одинокая слезинка.

– Несколько дней назад.

– А когда вы в последний раз ели?

– Не помню, – прошептала она, стыдливо прикрыв веки. – Я просто не могу – меня постоянно тошнит, а любая попытка поесть вызывает рвоту. У меня совсем не осталось сил, господин лекарь. Я даже с постели не могу подняться, чтобы встретить мужа и накормить своего сына… скажите, это правда, что моего мальчика взял в услужение наш новый хозяин?

– Да, – непривычно мягко ответил я. – У вас очень смышленый сынишка, который работает в замке по хозяйству и в качестве посыльного.

– Значит, он хотя бы сытый, – вздохнула женщина и позволила себе слабую улыбку. – И это прекрасно… спасибо вам.

– Пока не за что, – нахмурился я, анализируя результаты работы диагностического заклятия.

В целом я оказался прав – дело было именно в струме, которая в силу каких-то причин начала вырабатывать слишком много активных веществ, приведших к столь печальным последствиям. Сама по себе струма не очень опасна, если ее не вызывает быстро растущая опухоль, но тут речь об этом не шла – ни одна опухоль с такой активностью не позволила бы прожить этой женщине целых два года. Так что, даже не пальпируя ее шею, я мог с уверенностью сказать, что излечить ее можно.

Проблема заключалась в том, что запущенный два года назад процесс зашел настолько далеко, что ее тело, сжигаемое изнутри, начало отторгать любую пищу, что и привело к такому сильному истощению и могло очень быстро закончиться смертью. Остановить этот процесс будет нелегко даже мне. Тем более с моими нынешними возможностями. А может, и вообще ничего не удастся, потому что я все еще плохо представляю, что же именно творится с моим даром.

По большому счету, мне было все равно, останется эта женщина жить или же нет. По первости я вообще не собирался тратить свое время на ее исцеление. Тем более когда все зашло так далеко. Однако по дороге в деревню мне неожиданно приглянулся ее шустрый сынишка: мальчик был весьма неглуп, проворен, умеренно доверчив и способен к быстрому обучению. Так что, если заняться его воспитанием и образованием, с годами из него мог получиться великолепный помощник и достойная замена Вигору. Поэтому я рассудил, что сегодняшнее мое деяние не может быть расценено как бескорыстное, и что я всего лишь вкладываю силы в свое собственное будущее. А значит, моя честь мэтра не понесет никакого урона, потому что, как ни крути, я при любом раскладе выиграю. Даже в том случае, если ничего не получится.

Придя таким образом к согласию с собственной совестью, я довольно улыбнулся и, сдвинув одеяло, осмотрел шею женщины. Убедившись, что мои выводы верны, улыбнулся снова и принялся копаться в памяти, ища подходящее заклинание. А когда нашел целых два с несколько отличающимися векторами действия, тут же решил использовать оба. Чтобы, во-первых, проверить, как хорошо они сочетаются друг с другом, а то раньше случая не было; а во-вторых, добиться наилучшего эффекта и подстегнуть организм ослабленной женщины к самовосстановлению.

– Сейчас вам станет горячо и немножечко больно, – на всякий случай предупредил я. – Это будет длиться достаточно долго, так что постарайтесь расслабиться и не мешать.

– Как скажете, господин лекарь, – устало улыбнулась она. – Мне уже все равно.

– И очень напрасно. Скажите, к кому из ваших соседей можно обратиться, чтобы одолжили немного еды?

– Мила… наверное. Но я и так столько у них занимала, что уже просто стыдно…

– Шмыг, сбегай туда и принеси что-нибудь посущественнее молока, – велел я, не оборачиваясь. После чего порылся в карманах и, выудив оттуда припрятанный перстень с печаткой, кинул. – Покажешь хозяевам этот герб. Пусть дадут хлеба и мяса. Да побольше. Господин барон потом все оплатит. Ты понял?

– Да! – мальчишка просиял и, ловко подхватив кольцо, бегом кинулся на улицу, даже не нарушив конспирацию и не обозвав меня по привычке «господином». Я же говорил, что он умничка?

Я удовлетворенно кивнул и, сжав руку женщины, очень тихо добавил:

– На самом деле больно будет очень. Но, согласитесь, мальчику не нужно об этом знать?

– Я уже поняла, – прошелестела она, не открывая глаз. – Делайте, что считаете нужным. Я постараюсь не кричать.

Приятно работать с такой клиентурой…

Достав из-за пазухи тонкую иглу, я еще раз попросил женщину сохранять неподвижность, откинул в сторону одеяло и, не обратив внимания на робкий протестующий возглас, быстрыми, уверенными движениями принялся наносить на сухую кожу знакомые с детства руны.

Руны… моя излюбленная тема еще с ученической скамьи и мое единственное на данный момент средство от любых магических проблем. Я так много о них знаю… так долго с ними работаю, что мы, наверное, уже сроднились. Никогда в жизни ни одну не перепутаю. Даже в бреду назову весь рунный алфавит по порядку и обратно. Даже мастер Твишоп в свое время посмеивался над моей фанатичной преданностью этим крохотным помощникам, но именно они уже в который раз выручали своего упорного адепта.

В считанные минуты я разукрасил кровоточащими царапинами лицо и руки умирающей. Надорвав в нескольких местах старое платье, нанес крохотные значки на грудь, живот и бедра. Затем соединил некоторые из них ломаными линиями, добиваясь безупречной связи между символами. Наконец, нанес последний, самый важный знак на ее шею… точно над разросшейся, безобразно выпирающей под кожей железой… и произнес слово-активатор.

Я правильно предупредил, что исцеление будет крайне болезненным – как только руна на шее заалела и матово засветилась, женщина вздрогнула и тихо застонала. Затем ее скрутила судорога, по очереди захватив руки, ноги и все остальное тело – по мере активации остальных рун. А затем она не выдержала и хрипло вскрикнула, забившись на постели раненой птицей.

Я едва успел ее подхватить, чтобы она не свалилась на грязный пол. Прижал к топчану, скрутил из обрывков простыни тугой жгут и просунул между ее зубов. Из глаз несчастной градом катились слезы, на шее страшновато вздулись жилы, пальцы скрючились, пятки с неожиданной силой заколотили по постели, но страдающая мать все же поняла, что я делаю, добровольно разжала челюсти и, прихватив импровизированный кляп, сдавленно замычала, уже не сдерживаясь и не скрывая собственной боли.

К несчастью, способы попроще мне не подошли – для этого нужно было иметь более глубокие познания в лекарском искусстве и более емкий резерв. Так что я пошел наиболее легким для себя и трудным для нее путем, мысленно похвалив себя за то, что додумался отправить мальчишку подальше.

К счастью, билась она недолго – не успела внизу грохнуть закрываемая дверь, как женщина так же неожиданно обмякла и, тяжело дыша, откинулась на мокрые от пота подушки. Я поспешил проверить струму и удовлетворенно кивнул, обнаружив, что она уменьшилась вдвое. Полностью, конечно, я за такой короткий срок ее не уберу, но результаты обнадеживали. Если повторить процедуру раз десять, можно надеяться, что мать Шмыга выздоровеет окончательно. Если, конечно, согласится помучиться.

Уже слыша на лестнице торопливые шаги, я аккуратно стер кляпом кровь с заживших порезов на ее коже. Поправил одеяло. Позволил себе утереть выступивший на ее лице пот. Затем перехватил ее умоляющий взгляд и, покачав головой, сжал сразу двумя руками ее горло. Достаточно аккуратно, чтобы не сломать хрупкие хрящики трахеи, но так, чтобы полностью заглушить бьющийся все еще в бешеном ритме слабенький живчик.

Мне хватило пары секунд на то, чтобы ослабленная женщина потеряла сознание и обмякла во второй раз. После чего ее дыхание постепенно выровнялось, глазные яблоки перестали вращаться в орбитах, тело расслабилось, а сама она погрузилась в долгий целительный сон. По окончании которого, смею надеяться, в ее состоянии наступят разительные перемены.

Когда на чердак влетел запыхавшийся Шмыг с полной корзинкой снеди, я уже поднялся и даже успел отряхнуть испачканные коленки.

– Вот! Я принес то, что вы просили!.. – Увидев неподвижную мать, мальчик споткнулся на пороге и от неожиданности чуть не выронил свою ношу. Я едва успел ее подхватить, пока опасно накренившийся горшок с кашей не шваркнулся об пол. – Г-господин…

Его глаза разом стали большими, непонимающими. Испуганный взгляд заметался между неподвижным лицом матери и моей безмятежной физиономией. Наконец, он заметил следы крови на оставшемся без присмотра кляпе и тихо всхлипнул, подумав о самом страшном.

– Она просто спит, – поспешил успокоить я готового разреветься мальчишку. – Не пугайся. Все не так плохо. Но через некоторое время я должен буду сделать это еще раз.

– А мама выживет? – жалобно хлюпнул носом Шмыг.

Я честно ответил:

– Не знаю. Но если она придет в себя и попросит есть, это будет хорошим признаком.

– Так ты… вы… поэтому велели принести как можно больше еды?

– Да. А еще потому, что и нам с тобой не мешало бы перекусить.

Шмыг опустил плечи и понуро кивнул.

– Идем, – опустив руку ему на плечо, я деликатно подтолкнул его к лестнице. – Она очнется примерно через час. Тогда и посмотрим, что получилось.

– Вы останетесь у нас?! – радостно вскинулся мальчишка.

– На время. Чтобы убедиться, что все прошло как надо. А потом мы вернемся в замок и проверим, как выполняются мои распоряжения.

– А можно я тут посижу? – умоляюще вскинул голову Шмыг. – Я хочу побыть рядом… вдруг она очнется раньше?

Я пожал плечами.

– Сиди, если хочешь. А я подожду внизу – там почище.

После чего забрал из рук слуги корзинку, деловито порылся в ее содержимом, отломил кусок черствого хлеба и, положив на него немаленький шмат холодного и жесткого мяса, вручил обеспокоенному пацану.

– На. Ешь. А то смотреть больно. Когда придет в себя, позовешь.

Мальчик снова кивнул, а я со спокойной совестью отправился вниз, намереваясь плотно перекусить. Однако когда я оказался в светлице и увидел толстый слой пыли, которого не было, наверное, только на столе, брезгливо скривился и, решив не изменять своим привычкам, все-таки воспользовался парой бытовых заклинаний.

Ничего. Будем считать, что и это – не благородное деяние или помощь страждущим (такого позора моя душа не переживет), а обычная практика для развивающегося дара. И совершенно необходимое для обеспечения моего комфорта действие.

Коротким вихриком собрав скопившуюся в комнате пыль, грязь и копоть, я уплотнил его в несколько компактных шариков и, недолго думая, вышвырнул на улицу через печную трубу. Затем, покосившись на просевший потолок, укрепил его заклинанием, чтобы тот не обрушился на мою драгоценную голову. Поморщился от издаваемого половицами мерзкого скрипа, терзающего мой тонкий слух. Подновил и их, пока никто не видел. Только после этого осторожно поставил корзинку на девственно чистый стол и с довольным видом потянулся к снеди.

Наверное, я слишком увлекся аппетитным видом еды и слишком жадно вгрызся в жареную куриную ногу, в кои-то веки испытывая зверский голод, поэтому не услышал скрипа открывающейся двери и не сразу отреагировал, когда в светлицу ворвалось что-то всклокоченное, грязное и недовольно рычащее. Благо пол теперь не скрипел и почему-то начал скрадывать звуки шагов. Дверь висела прочно и даже не хлопнула. И лишь когда на стол передо мной опустилась мрачная тень, я сообразил, что происходит что-то неправильное.

– Что?! Тут?! Творится?! – гневно выдохнул перепачканный в какой-то липкой черной гадости пришелец, вперив в меня злой взгляд, а потом по слогам процедил: – Кто?! Ты?! Такой?! И как?! Это?! Сделал?!

Я чуть не подавился, неожиданно обнаружив, что вся выброшенная мной грязь чудесным образом осела на этом бедолаге. Печная копоть, сочная пыль с пола и подоконников, грязь с потолка, древесная труха и демон знает что еще… кажется, я слегка переусердствовал и напрасно не проверил, в кого улетит мой «подарочек». После чего виновато кашлянул, отложил в сторону недогрызенную куриную лапу и еще виноватее развел руками.

Да и правда – я ведь не нарочно?

Глава 14

Время от времени нужно совершать поступки, которых от тебя не ждут. Пусть враги перемрут от удивления.

Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор

Незнакомец выглядел более чем внушительно – широкие плечи, мощные ручищи, которые совершенно не скрывала просторная, тщательно залатанная рубаха; такой же мощный торс, открытое лицо, роскошная шапка русых кудрей, перевязанных простым кожаным ремешком. Излишне короткие, как будто обгоревшие по краям, брови. Ярко горящие на загорелом лице синие глаза. Узкие губы, сложившиеся почти в прямую линию… вошедший был определенно недоволен случившимся и явно намеревался стрясти объяснения с меня, как с первого же попавшегося под руку неопознанного лица.

К счастью, оправдываться не пришлось – стоило Шмыгу услышать знакомый голос, как он тут же кубарем скатился по лестнице, радостно крича:

– Отец! Как хорошо, что ты пришел!

Мужчина удивленно отпрянул, когда мальчик с ходу его обнял и крепко прижался, а потом и вовсе мгновенно сменил гнев на милость, заметив еду и поняв, что без обеда сегодня не останется.

Я с готовностью подвинулся, уступая ему место и с любопытством изучая хозяина дома, мудро шагнувшего сперва к стоящей в углу кадке с водой и решившего смыть с себя налипшую грязь. А мальчик продолжал тараторить какую-то чепуху, весьма неплохо заговаривая отцу зубы. Причем в этом чувствовалась определенная практика – так много всего сказать, но при этом обойти вниманием самое важное не каждому дано. К примеру, Шмыг очень скомканно отозвался обо мне и причинах моего появления, но зато очень подробно расписал то, что успел за эти дни увидеть в замке. Вспомнил о Лиш, о громиле-поваре и ворчливом управляющем, со смехом рассказал отцу о царящей у нас разрухе. Затем перескочил на сегодняшние события, начав с прибытия целого стада коров и последующей ссоры между слугами. Наконец, заявил, что теперь будет работать у «господина барона» постоянно, и с гордостью выпятил грудь, ожидая заслуженной похвалы.

Я и правда был готов его похвалить за рвение. Мальчишка изворачивался как только мог, при этом почти нигде не погрешив против истины, был откровенно взволнован неожиданным возвращением строгого родителя, но виду старался не подать. И даже постарался прикрыть меня собой, когда решил, что обозленный папка может сорвать на мне плохое настроение… одним словом, молодец.

Отец выслушал его молча, время от времени позволяя себе снисходительную усмешку. Чему-то покивал. Что-то равнодушно пропустил мимо ушей. В паре мест, когда Шмыг распинался про прибывший табун и целую вереницу тяжело груженых повозок, заинтересованно прищурился, не забывая при этом добросовестно уминать содержимое корзины. Услышав про Вигора, оставшегося руководить разгрузкой, только поморщился. О досадном происшествии с самим собой, казалось, уже забыл. Однако когда мальчик наконец умолк, а еда на столе почти закончилась, он неторопливо повернулся ко мне и, словно позабыв про все то, о чем только что говорил раскрасневшийся от волнения сынишка, совершенно спокойно осведомился:

– Так кто ты такой? И что тут делаешь? И какое отношение имеешь к вылетевшей из нашей трубы грязи, которая, как по волшебству, осела именно на моем лице?

Я улыбнулся.

Мне понравился этот человек – своей невозмутимостью, способностью контролировать эмоции и быстрой реакцией на происходящее. На уловку сына он не повелся, нить разговора не потерял и о своем вопросе не забыл, несмотря на то что мальчик очень старался.

– Мое имя Гираш, – так же спокойно ответил я, открыто встретив изучающий взгляд собеседника. – Я, как и ваш сын, живу в замке, работая на благо господина барона.

– Хорошо, – поощрительно кивнул он. – Меня зовут Норош. Кузнец. Охотник.

– Шмыг о вас говорил, – обронил я и умолк, ожидая реакции. А Норош внезапно улыбнулся – лукаво, многозначительно, хитро.

– Так что делает слуга барона в моем доме?

Я хмыкнул.

– А разве я сказал, что слуга?

– Нет, – с удивлением согласился отец Шмыга и вдруг насторожился. – Кто же тогда?

– Я…

– Господин лекарь… – вдруг донеслось до нас со второго этажа, заставив дружно замереть. – Господин лекарь… сыночек… есть тут кто-нибудь?

На моем лице отразилось искреннее непонимание, на физиономии кузнеца – такое же искреннее изумление, а на личике Шмыга – безумное облегчение и совершенно дикая надежда.

– Шамор? Где ты?!

– Мама! – первым опомнился мальчишка и, чуть не свернув лавку, на которой сидел, ринулся к лестнице.

– Рада? – растерянно обернулся Норош и тоже вскочил с места, со всех ног помчавшись следом за сыном и невежливо оставив меня одного.

– Что-то она рано, – удивился я, тоже вставая из-за стола. – Неужели я неправильно рассчитал время?

Прислушавшись к доносящимся сверху голосам, я озадаченно прокрутил в голове всю последовательность действий и решил, что такой непредсказуемый результат дало совмещение двух однотипных заклинаний. В принципе, эти ни хорошо ни плохо. Просто я успел подзабыть, что поставил очередной эксперимент.

Он, как ни странно, завершился успешно, если верить радостным возгласам на втором этаже, но для надежности следовало убедиться самому. Может, какие побочные эффекты появятся?

Давая время семье немного прийти в себя, я медленно и как можно неторопливее поднялся наверх, почти наслаждаясь скрипучей мелодией старой лестницы. На последней ступеньке намеренно задержался, слегка беспокоясь за исход эксперимента, но потом все же не вытерпел и заглянул в тесную комнатушку, переоборудованную из старого чердака.

Женщина полулежала на том же топчане, прикрытая до подбородка одеялом. Возле нее на коленях сидел согнувшийся в три погибели муж и растерянно всматривался в ее посвежевшее лицо, на котором уже не так жутко выделялись выпученные глаза. На его губах гуляла робкая улыбка. Его руки бережно придерживали тонкую кисть супруги и машинально поглаживали ее худые пальцы, словно пытаясь придать им немного сил. Рядом, почти забравшись на топчан с ногами, с изменившимся лицом неотрывно смотрел на мать взъерошенный мальчишка, который, кажется, не знал, что ему делать – то ли плакать, а то ли смеяться от облегчения.

Неожиданно у меня под ногой предательски скрипнула половица.

– Господин лекарь? – женщина тут же повернула голову на шум.

Я чуть не сверзился вниз, когда на мне остановился ее осмысленный взгляд, а на губах расцвела неуверенная улыбка.

– Господин лекарь? Это вы?

Вот же демон! Неужели она снова видит?! Так быстро?! Невозможно!

– Э-э… – промямлил я, не совсем понимая, что происходит. – Как вы себя чувствуете, сударыня?

– Хочу есть, – смущенно опустила взгляд Рада и залилась румянцем, добив меня окончательно. – И, кажется, мне стало лучше.

– Рад за вас, – механическим голосом отозвался я, испытывая сильное желание ущипнуть себя за какое-нибудь чувствительное место. Нет, я решительно не понимаю, в чем дело! Заклятие исцеления было стандартным! Простым, как табуретка, и таким же надежным! У него только один недостаток – рунная магия всегда очень медленно работает! Я вообще рассчитывал, что раньше чем через час она не проснется! А каких-нибудь заметных результатов ждал не раньше чем через сутки! А она уже сама сидит! И… демон ее задери… улыбается! Мне! Той чистой и открытой улыбкой абсолютно безгрешного существа, которую невозможно подделать!

Неужели мир сошел с ума?

– Лекарь? – недоуменно переспросил Норош, сильнее сжав руку супруги. – Милая, ты себя хорошо чувствуешь?

– Он молод, ты прав, – снова улыбнулась Рада, не отводя от меня лучащегося искренней признательностью взгляда. – Но я узнала его голос. Это он меня вылечил, любимый. Именно он.

Кузнец ошеломленно моргнул.

– Что?!

– Я еще не вылечил, – мрачно буркнул я, заходя в комнату и с неудовольствием оглядывая счастливое семейство. Упаси небо, кто-нибудь прознает, что я помогаю простым смертным. – Вам необходимо как минимум несколько сеансов. Таких же неприятных и болезненных. Честно говоря, не ожидал столь быстрых результатов, но, вероятно, у вас просто хорошие резервы.

– Какие резервы? – окончательно растерялся Норош. – Что за сеансы? Милая, о чем говорит этот мальчик?!

– Он – маг, – ласково улыбнулась женщина, бережно погладив щеку мужа. – Самый настоящий маг, которого привел в дом наш с тобой сын и который почему-то взялся за мое лечение. Он всего за полчаса сделал то, на что оказались неспособны никакие травницы. Мне действительно лучше, дорогой. И я впервые за много дней по-настоящему хочу есть.

– Принеси корзину, – со вздохом велел я мальчику, почему-то чувствуя, что еще поимею с этого немало проблем. – А вы…

Мой потяжелевший взгляд остановился на удивленно отпрянувшем мужчине.

– Вы дадите слово, что никто и никогда не узнает о случившемся без моего на то разрешения. Даже самым близким вы не обмолвитесь о том, что именно я помог вашей супруге. Даже если вас будут об этом умолять или угрожать. Именно это станет платой за мою помощь. Ничего иного я с вас не спрошу.

– Но я не понимаю…

– Вам и не нужно ничего понимать, – тяжело вздохнул я. – Просто поклянитесь своей жизнью и здоровьем, и закончим этот разговор.

Норош переглянулся с супругой и неохотно кивнул.

– Хорошо. Я клянусь вам в этом. Ни одна душа не узнает о том, что вы для нас сделали.

– Благодарю. Теперь вы, сударыня…

– Конечно, я тоже клянусь, – удивленно отозвалась заметно окрепшая женщина и, не выдержав, тут же спросила: – Но почему, господин маг? Что плохого в том, что вы сумели мне помочь?!

Я только хмуро отвернулся. А про себя подумал, что теперь мне придется в кратчайшие сроки нанимать сведущего в целительной магии светлого, потому что несколько сотен людей, среди которых полно стариков и детей, не смогут долго обходиться без помощи лекаря. Кому-то живот прихватит, кто-то лихоманку подцепит, кому-то лицо разобьют, кого-то нежить поцарапает… да стоит только кому-нибудь пронюхать, что я, оказывается, умею лечить, как в замок тут же повалят толпы просителей! И каждый – непременно по неотложному делу, которое никак не может потерпеть хотя бы до завтра!

А я что, дурак – напрашиваться на такую кабалу и превращаться в «добрых дел» мастера, к которому будут приходить все кому не лень из-за всяких пустяков?!

Нет уж, увольте. Пусть лучше никто не подозревает, что их молодой хозяин обладает такими талантами. И вообще, надо будет сказать Вигору, чтобы придержал язык и поменьше распространялся о моем даре.

Жаль, сразу об этом не подумал. Но хорошая мысля…

Тем временем в комнату вернулся Шмыг с почти пустой корзиной, на дне которой, к счастью, завалялся хлеб и крынка свежего молока. Пока болящей этого хватит, а там надо будет подумать, как обеспечить ее полноценным питанием. Выдать мальчонке, что ли, плату вперед, чтобы им снова не пришлось занимать еду у соседей? Или шепнуть по возвращении Горту, чтобы перед уходом незаметно отдавал мальцу остатки моего ужина?

«Ладно, подумаю, – решил я, наблюдая за тем, как накинулась на еду изголодавшаяся женщина. – Надо будет Норошу сказать, чтобы за раз много не кормил. Еще перенапряжется или заворот кишок заработает и помрет во цвете лет… что я, зря старался, что ли?!»

– Мне пора, – обронил я вслух, отводя глаза от счастливой семьи. – Шмыг, можешь остаться на ночь дома – до утра ты мне не понадобишься. Но чтоб к рассвету был на месте, понял?

– Спасибо! – поднял на меня влажные глаза пацаненок, порываясь сказать что-то глупое и совсем неважное.

Я только отмахнулся и поспешил покинуть этот дом, чувствуя какую-то странную опасность, исходящую от этих радостных лиц. Я – некромант. Мне не положено заботиться о других и размякать от зрелища умиленных физиономий. Мое дело – создавать и уничтожать зомби, упырей, умертвия и всякую иную пакость. И вообще, я пришел сюда не за этим.

Раздраженно хлопнув входной дверью, я почти бегом помчался к выходу из деревни, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Проскочив мимо двора, где парни под руководством безногого вояки все так же упорно ковырялись в земле, поспешил отвести взгляд и опустить голову, пока меня не заметили. Пробравшись между домами, прошмыгнул к самым воротам и равнодушно отметил, что одну створку мужики уже успели приладить, а теперь пытались навесить на громадные петли вторую.

Работа шла не так что бы очень, потому что створка была тяжелой, а сильных и здоровых мужчин собралось у стены немного. Всего-то с пяток бородатых, красных от натуги крепышей, которые раз за разом пытались надеть на железные штыри специально приделанные дужки на торце створки, но то и дело промахивались и устало отдувались, вытирая залитые потом лица.

Поодаль стояли бабы, негромко комментируя происходящее. Шныряли вездесущие дети, которым было страх как любопытно подсмотреть, чем занимаются взрослые. Все так же бдел караульный на вышке. И никто не обращал внимания на мою нескладную фигуру, терпеливо дожидающуюся окончания представления.

«Хоть бы кто веревку додумался кинуть с вышки и привязать к ней верхнюю петлю, – фыркнул я про себя, когда мужики, поплевав на ладони, снова взялись за упрямую деревяшку. – Потянули бы сверху, направили, и все дела. А так они до ночи провозятся. Не удивлюсь, если выяснится, что первую створку они вешали со вчерашнего утра».

Но меня, разумеется, никто не услышал. Мужики сопели, кряхтели, не думая над тем, что есть способ полегче. Жутковато багровели, когда дужка раз за разом соскальзывала со штыря, наотрез отказываясь надеваться. Стоящие поодаль бабы пугливо примолкли, когда кто-то из них сочно выругался и от души сплюнул, проклиная дурацкую дверь. Ребятня тут же навострила уши, старательно запоминая незнакомые выражения. Потом мужики ругнулись снова, на этот раз – дружно, потому что им надоело слушать многочисленные шепотки за спиной. Один из них, не сдержавшись, злобно рыкнул на опасно близко подобравшегося пацаненка лет пяти. Тот, разумеется, заревел, несправедливо обиженный. На его защиту мгновенно вступились наблюдающие за работой бабы… и через пару минут возле ворот поднялся такой гвалт, что я поспешил зажать руками уши.

Сколько они так препирались – сложно сказать. Но я устал от матерной перебранки, в которой даже тетки не стеснялись в выражениях, и, дождавшись, когда мужики немного успокоятся, а бабы, возмущенно вздернув носы, с достоинством удалятся, тихо-тихо прошептал себе под нос короткое заклинание облегчения веса.

Как только раздраженные крепыши, ворча и переругиваясь, пошли на последний рывок, створка буквально взмыла в воздух, опасно накренившись и едва не рухнув на головы отпрянувших от неожиданности бородачей.

Ругнувшись про себя, я прошептал еще одно заклинание, позволив деревяшке выровняться. Терпеливо удерживал ее все то время, пока обалдевшие мужики соображали, что почем и чесали в затылках. Чуть не надорвался, пока эти остолопы догадались подвести резко полегчавшую створку петлей точно к штырю. И, как только она зацепилась за нужную железку, торопливо отпустил.

От раздавшего лязга, закончившегося жалобным скрипом специально укрепленного столба, на который обрушилась всем своим весом тяжелая дверь, у меня внутри что-то перевернулось. На миг показалось, что опора все-таки не выдержит и подломится или же войдет в землю до упора. В ушах противно зазвенело, во рту поселился металлический привкус, от которого меня едва не стошнило. Но нет, повезло – ворота все-таки устояли. Выдержали. Как и я. Мгновением позже мужики разразились радостными возгласами, створка с торжественным скрипом открылась, повернувшись на щедро смазанных петлях, а я устало привалился плечом к стене.

Фу-у. В первый и последний раз я решил помочь людям, воспользовавшись своим даром. Никогда больше такой глупости не сделаю, если буду уверен, что они могут справиться сами.

А теперь надо добраться до замка и хорошенько выспаться – мне предстоял еще один трудный вечер и не менее трудная ночь.

* * *

Как и ожидалось, мастер Лиурой не пожелал меня видеть в замке графа Экхимоса. Получив переданное с помощью Лиш приглашение, он явился на встречу лично, словно специально подгадав к позднему ужину. Всего лишь через полчаса после того, как крайне недовольный господин Бодирэ и вымотанный до предела Вигор, добросовестно принесшие свои отчеты, покинули мое жилище.

Посмотреть их писанину я просто не успел – светлый требовал внимания. Поэтому, отложив бумаги до завтра, я встретил его как полагается – в элегантном камзоле, умытый, причесанный и напомаженный, как столичный франт, принимающий важного гостя. Правда, при виде того, как этот самый «гость» раком пятится от входной двери, на моих губах непроизвольно появилась довольная ухмылка. Но ненадолго, надо сказать – лишь до того момента, как маг остановился и бесцеремонно занял мое любимое кресло.

– О чем вы хотели поговорить, барон? – с некоторой толикой раздражения осведомился светлый, по-барски развалившись в кресле. Весь из себя важный, напыщенный и самодовольный, как гусь на ярмарке.

Я вежливо наклонил голову и нейтральным тоном обронил:

– Я просто хотел забрать у вас ключ от своей телепортационной арки.

– Что?! – чуть не свалился на пол обескураженный маг.

Я кротко на него посмотрел и застенчиво кивнул.

Признаться, давно хотел это сделать – тот факт, что ключ до последнего времени оставался в руках этого человека, доставлял мне определенное беспокойство. Конечно, не потому, что я боялся, что ключ перенастроят – нет, пока я жив, этого не произойдет, потому что Нич, к вящему неудовольствию графа, перед смертью об этом позаботился. Но теперь я наконец ощутил в себе достаточно сил, чтобы вернуть свою собственность, и был полностью в своем праве.

– Зачем вам арка? – пришел в себя светлый и недоверчиво уставился на мое безмятежное лицо. – Вы даже не умеете ею пользоваться.

Я скромно потупился.

– Я изучал древние руны, мастер. И знаю, как обращаться с ключом. По крайней мере в теории.

– Откуда бы вам это знать? – подозрительно прищурился он.

– У нас большая библиотека, – доверительно признался я. – А изучение древнего алфавита входит в обязательную программу обучения каждого мага.

– Да? – справедливо усомнился в моей искренности светлый. – Почему же вы раньше об этом не говорили?

– Мне показалось, вы и так знаете, – я сделал удивленное лицо. – Мастер, если вы не забыли – все ловушки в моем подземелье работают именно на рунах! Уж вы-то должны об этом помнить!

Маг тут же болезненно скривился.

О да, еще бы он мог это забыть!

– Но у вас слишком мало сил! – предпринял он еще одну попытку.

– Руны требуют не сил, а мастерства, – так же скромно ответил я, упорно изучая рисунок на ковре. – Именно поэтому они подойдут даже для слабого мага с заблокированным даром. Независимо от того, темный он или же светлый.

Мастер Лиурой поморщился.

– Я знаю прописные истины, барон. Не надо их мне повторять. Но вы не представляете всех особенностей работы с таким сложным артефактом. При неправильном использовании он может стать опасным…

Конечно. Для вас и вашего Совета.

– Вы можете погибнуть во время первого же перемещения…

Угу. Вам на радость.

– Ваш замок может пострадать! – настойчиво напирал на меня маг, распаляясь все больше. – И ваши люди тоже!

Ну да. А еще – мои артефакты, амулеты, сокровищница, куда вы уже пытались протянуть свои жадные ручки…

– Я думаю, будет уместнее вернуть вам ключ после того, как вы закончите обучение в академии, – наконец заключил светлый, покровительственно на меня посмотрев. – Тогда вы будете хорошо знать, с чем имеете дело, и не совершите непоправимой ошибки.

Я чуть не фыркнул.

Не смешите мои ботинки, господин маг. Хотите сказать, что я должен оставить вам беспрепятственный доступ в свой дом на то время, пока меня не будет? Рассчитывать на вашу порядочность, прекрасно зная о том, что арка позволит вам приходить и уходить отсюда незамеченным?

Ха!

Зная вашу настойчивость и помня о высказанном желании порыться в моих вещах, я лучше доверю ключ какому-нибудь спившемуся прощелыге. Так что не заговаривайте мне зубы и не тыкайте в глаза теми самыми прописными истинами, о которых только что говорили.

– И все же я настаиваю, – смиренно обронил я вслух, не поднимая глаз. – Телепортационные арки не входят в перечень артефактов, обязательных для контроля представителями Совета. Поэтому вы можете не беспокоиться – я не стану использовать ее во вред себе или своим близким.

У мастера Лиуроя раздраженно дернулся уголок рта.

– Вы не понимаете, о чем просите, барон!

– Думаю, понимаю. Хотите, я покажу вам свой кабинет, господин Лиурой?

От неожиданности светлый поперхнулся и воззрился на меня так, словно увидел привидение.

– Простите, что? – неверяще переспросил он.

– Кабинет, – повторил я, как глухому. – Его сиятельство как-то обмолвился, что вы изъявляли желание взглянуть на доставшиеся мне от мэтра Гираша артефакты… так вот, я предлагаю вам на них взглянуть. Возможно, тогда вы измените свое отношение?

– Вы предлагаете мне осмотреть их добровольно? – на всякий случай уточнил маг.

– Абсолютно.

– Хорошо, – согласился он и бодро подхватился с кресла. – Ведите, барон. Я действительно не могу отказаться от вашего любезного предложения.

Еще бы. Ничуть в этом не сомневался.

Мысленно усмехнувшись, я поднялся на второй этаж и с готовностью распахнул дверь в святая святых – свой кабинет. Правда, это было уже не то помещение, в котором я действительно работал, потому что оно уже переехало в более удобное место, но для светлого и это сойдет. Хотя бы потому, что оставшиеся здесь артефакты были самыми настоящими, а чучела и черепа – и подавно. Только вчера любовно протирал каждый из них чистой тряпочкой, чтобы поярче блестели.

Оглядев небольшую комнату, до отказа забитую всевозможным хламом, мастер на мгновение растерялся. Понимаю… обычно люди моей профессии более аккуратны, но что поделаешь – люблю организованный хаос, в котором только я знаю, что и на каком месте лежит.

Я умышленно не стал убирать драпировку со стен и снимать скалящиеся отовсюду черепа. Скелеты тоже оставил стоять в углах, как караульных, и даже навесил на них простенькую иллюзию, поддерживаемую одним несложным артефактом. Благодаря ей глазницы у моих «стражей» попеременно светились то красными, то желтыми, то зелеными огнями, словно предупреждая гостей о своем изменчивом настроении. Иногда лязгали челюстями и издавали подозрительные хрипящие звуки. А время от времени даже порывались погреметь костяшками, делая вид, что вот-вот пойдут в бой.

Заспиртованную целиком тушу лося-умертвия я тоже не стал прятать – пусть любуются на мои трофеи в натуральную, так сказать, величину. Лет семьдесят назад эта тварюга наводила ужас на окрестности столицы, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить о ней теплые воспоминания. Теперь, к примеру, каждый раз, когда ее вижу, меня аж в жар бросает от мысли, что я мог не рассчитать сил. Зато потом так тепло становится на душе, когда вспомнишь, как любовно я ее убивал…

Стулья из кабинета я предусмотрительно вынес, чтобы они не портили общего впечатления. Старое и обсиженное за годы отшельничества кресло тоже убрал от греха подальше, потому что больно уж оно приметное. Стол завалил всякой рухлядью, в которой при желании можно было нарыть что-нибудь интересное. Такой же рухлядью усеял пол, сделав его совершенно непроходимым. Стоящий на самом видном месте сундук, напротив, демонстративно открыл, дабы любой желающий мог убедиться, что там беспорядочной горой свалены чужие артефакты. На полках тоже устроил художественный беспорядок, накидав между чучелами книги поплоше, в том числе и те, которые успел вынести из хранилища барона. Наконец, оставил на окне засохший на корню боевой кактус, который давно утратил свои агрессивные свойства и теперь использовался мной исключительно в качестве источника ядовитых иголок. И вот в таком виде представил все это долгожданному гостю.

– Э-э… – озадаченно огляделся мастер Лиурой, откровенно не зная, как войти, чтобы не раздавить какой-нибудь артефакт. – Простите, барон… мне кажется или у вас на полу валяются взрывные амулеты убийственной мощности?

Бесстрашно зайдя внутрь и ловко лавируя между упомянутыми амулетами, я небрежно отмахнулся.

– Не волнуйтесь, они стоят на предохранителях… ну, большинство из них. Правда, я не помню, какие именно, так что постарайтесь ни на что не наступить. Вон на тех полках лежат книги, доставшиеся мне от отца. На столе – то, что я получил в наследство от некроманта. В сундуке его артефакты… у меня еще руки не дошли, чтобы их разобрать. А на окно я пока поставил это растение… наверное, его любимое. Я еще не понял.

– Можно мне взглянуть на артефакты? – жадно уставился на сундук светлый.

– Конечно, – радушно откликнулся я, приглашающе махнув рукой. – Проходите!

Мастер Лиурой кинул быстрый взгляд на прогнувшиеся под тяжестью книг полки, но, рассудив, что они никуда не денутся, на цыпочках пробрался к сундуку и торопливо оглядел его содержимое. При виде лежащего сверху рога считавшегося давно вымершим животного его лицо приобрело хищное выражение. А потом и откровенно несчастное, когда под рогом обнаружился еще более интересный предмет – небольшое металлическое яйцо, покрытое причудливыми символами и подвешенное на тончайшей ниточке, зацепившейся за крючок третьего артефакта, почти до макушки заваленного соседними.

– Это что, рог одноглазого дракона? – почти благоговейно прошептал маг, протянув руку к первому сокровищу. – А это – яйцо русалки?

Я пожал плечами.

– Вам виднее.

– Я думал, их в мире уже не осталось, – зачарованно произнес он, опасаясь прикасаться к сокровищам.

– Все может быть. Хотите их достать?

Мастер Лиурой едва не кивнул, но очень вовремя разглядел, что рог и яйцо касаются друг друга очень плотно, а тянущаяся от яйца ниточка каким-то непостижимым образом зацепилась за крючок еще одного взрывного артефакта. Причем того самого, который активировал сразу весь заряд и мог вызвать такой взрыв, что после него от моего замка не останется даже камня на камне. Более того, при внимательном рассмотрении можно было заметить, что с виду беспорядочно наваленные штуковины, за многие из которых Совет продал бы душу, на самом деле цеплялись один за другой так, что вынуть хотя бы одну такую безделушку без риска взлететь на воздух было невозможно. Весь остаток вечера сегодня потратил на то, чтобы создать этот шедевр. Думаю, мастер Лиурой оценил мои старания по достоинству.

Под моим вопросительным взглядом светлый помялся, но потом с сожалением покачал головой.

– Нет, барон. Трогать их сейчас слишком опасно. Как-нибудь в другой раз.

– Как пожелаете, – равнодушно отвернулся я и принялся перебирать бумаги на столе.

Маг тем временем с досадой отошел от сундука и обратил все свое внимание на книги. Крайне осторожно добравшись до полок, он очень долго рассматривал корешки, иногда снимал покрытые пылью веков фолианты и пристально изучал их содержимое. Большая часть книг его не заинтересовала. При виде некоторых он удивленно приподнял брови, но не рискнул взять в руки. И правильно сделал – некоторые из них даже мне не всегда давались, а уж светлого могли распылить на месте.

Затем он прошел к другой стене и уже там осмотрел лежащие в беспорядке вещи. Внимательно оглядев чучела и уделив особое внимание моему дохлому умертвию, почему-то хмыкнул и отошел подальше от скелетов, которые начали проявлять к нему повышенное внимание. Наконец, заинтересовался какой-то крайне ветхого вида рукописью, в которой, насколько я помнил, перечислялись особенности управления телепортационной аркой. Внимательно прочел. С неприятным удивлением обнаружил, что конец рукописи оборван, и с непонятным выражением покосился на мое невозмутимое лицо.

– Скажите, барон, вы читали трактат мастера Шориандэ «О порталах и силах, ими управляемых», краткая выжимка которого находится в этом свитке?

Я покачал головой.

– Нет. Не имел чести.

– И никто не имел, поверьте моему опыту, – усмехнулся маг, возвращая рукопись на место. – Потому что уважаемый мастер сжег свою книгу, посчитав ее слишком опасной. У него были странные представления о мире, поэтому больше он никаких книг не написал. И все, что дошло до наших дней из его трудов, это такие вот бесценные свитки. Полагаю, с этим вы как раз успели ознакомиться?

– Разумеется. Даже выучил наизусть, когда появилась возможность.

– Ваш свиток чуть более подробный, нежели те, что я видел раньше, – словно не услышал меня светлый. – Но и у него оборвана концовка, которая как раз посвящена проблеме нестандартных порталов. Вы не находите это интересным?

– Думаю, мастер не просто так уничтожил труд всей своей жизни, – дипломатично откликнулся я, поймав еще один быстрый взгляд от собеседника. – Наверное, он понял что-то такое, о чем большинство магов пока не догадываются?

– Возможно. Но я бы посоветовал вам не спешить разбирать артефакты мэтра Гираша, барон. По крайней мере без помощи опытного мага и желательно некроманта.

Я благодарно кивнул.

– Непременно воспользуюсь вашим советом. У вас есть на примете некромант, которому можно доверить такое важное дело?

– Некромантам вообще нельзя доверять, – мгновенно помрачнел светлый. – Запомните это и никогда не повторяйте моей ошибки.

Я вежливо удивился.

– Вы говорите сейчас о мэтре Гираше?

– Не только. Просто запомните мои слова и будьте крайне осторожны с любым, кто станет интересоваться вашим новым имуществом.

Я послушно кивнул.

– Хорошо, мастер. Если такое случится, я непременно обращусь к вам. Полагаю, вы прекрасно разбираетесь в подобных вещах.

– Почему вы так решили, барон? – отчего-то насторожился светлый.

– Просто подумалось… Кстати, я бы хотел показать вам одну вещь, – неуверенно начал я, выуживая из-под горы бумаг совсем нестарую книгу, больше похожую на дневник в кожаном переплете. – Я нашел ее, когда разбирал бумаги отца и подумал, что она может вас заинтересовать. Видите ли, я не понял язык, на котором она написана. И поэтому хотел спросить у вас – может, вы что-нибудь подскажете?

При виде дневника, на обложке которого был вытиснен сложный герб из стилизованных букв В, И и Ш, переплетенных столь причудливым образом, что их очертания практически сливались друг с другом, у мастера Лиуроя перехватило дыхание.

– Святые небеса!

– Вы знаете, что это? – с надеждой посмотрел я, погладив черную кожу обложки. – Вы можете ее прочитать?

– Да… то есть… – От волнения мастер споткнулся о какую-то штуковину на полу и едва не упал. Но все же удержал равновесие и, быстро подойдя, почти выхватил у меня из рук подозрительную книжку.

– Невероятно! – прошептал он, торопливо листая покрытые мелким убористым почерком страницы. – Этого просто не может быть!

Я нетерпеливо помялся.

– Так вы знаете, кому она принадлежит?

– Конечно, – машинально кивнул маг и дрожащими от волнения пальцами перелистнул книжку в конец. Тут же его лицо разочарованно вытянулось, а кончики пальцев с обидой царапнули кожу, перед которой явно не хватало приличного количества страниц. – Но она неполна. К моему великому сожалению. Хотя и то, что есть, воистину бесценно. Вы не будете возражать, барон, если я на время ее у вас заберу?

– Да берите насовсем, – равнодушно пожал плечами я. – Для меня она бесполезна, так что не вижу ничего плохого в том, что вы ее возьмете.

Светлый вздрогнул.

– Вы уверены в этом, барон?

– Зачем мне вещь, которой я не могу воспользоваться? Не торговаться же мне с вами из-за какой-то книжки? В конце концов, я многим обязан вам с графом, поэтому готов уступить ее просто так.

– Благодарю вас, – торжественно кивнул маг, бережно пряча обретенное сокровище за пазуху. – Теперь я вижу, что и на окраинах осталась достойная молодежь. Позвольте, теперь я вас покину, барон? Вещи, которые вы мне показали, нуждаются в осмыслении. А эта книга… признаться, мне не терпится ее изучить.

Я учтиво поклонился.

– Разумеется, мастер. Я прекрасно вас понимаю. Позвольте, я вас провожу?

Маг суетливо кивнул и, прижимая одной рукой полу длинной мантии, будто опасаясь потерять книгу, торопливо вышел. Не пожелав больше обсуждать что бы то ни было, так же торопливо спустился в холл, а затем и во внутренний двор. Наконец, на пороге моего дома поспешно раскланялся, явно витая мыслями где-то очень далеко, и непроизвольно вздрогнул, когда я в последний момент придержал его за мантию и негромко напомнил:

– Ключ, мастер Лиурой. Кажется, вы хотели его вернуть?

При виде моей раскрытой ладони маг недовольно нахмурился, засопел и беспокойно заерзал, явно полагая, что я забуду о своей просьбе. Какое-то время жадность боролась в нем с острым желанием поскорее погрузиться в изучение загадочной книги. Но потом жадность все-таки сдалась под мощным натиском признательности за мою доброту, и он крайне неохотно снял с шеи цепочку с артефактом.

– Хорошо, барон, я возвращаю ваш ключ в обмен на обещание держать двери вашего дома открытыми для нас с графом. Как-никак он – ваш официальный опекун, а я планирую через несколько месяцев заняться вашим индивидуальным обучением, чтобы при поступлении в академию вы выглядели достойно своего статуса и уровня дара.

– Безусловно, мастер, – почтительно поклонился я, пряча довольную улыбку. – Вы будете желанными гостями в моем доме. Но не смею вас больше задерживать. Думаю, я и без того чрезмерно злоупотребил вашим вниманием. Всего доброго.

– Всего… – вполголоса откликнулся маг и быстро шагнул в марево открытого портала. – Я пришлю вестника, когда нам понадобится сюда вернуться.

Дождавшись, пока его фигура полностью исчезнет из вида, я с облегчением коснулся ключа, впервые за долгий месяц закрывая телепортационную арку.

– Фух. Какое счастье, что он оказался таким жадным, – пробормотал я, убедившись, что проход надежно запечатан и без моего ведома больше не откроется. – Когда бы еще я так удачно сбагрил старые дневники этого сумасшедшего исследователя в обмен на редчайший артефакт?

Ласково погладив свою вернувшуюся собственность, я удовлетворенно улыбнулся. А затем подумал о том, что очень вовремя вырвал из книги самые важные, последние страницы. После чего вскинул голову к быстро темнеющим небесам, отыскал взглядом послушно встрепенувшихся на стенах горгулий. И, поманив к себе Бескрылого, заглянул в его недобро полыхающие зрачки:

– Ну что, мой верный птиц, ты готов к новой охоте?

Горгулья от радости аж подпрыгнула и, распахнув крылья, громко заклекотала.

Глава 15

С годами старые друзья могут превратиться в злейших врагов. Тогда как враги почему-то не торопятся занять освободившееся место.

Гираш

Тисра[14] спала. В небе над городом лениво плыли куцые облачка, приобретшие в темноте грязно-серый оттенок. Тусклым фонарем над ними горела луна, заливая сонный город мертвенно-желтым светом. Окна домов стали непроглядно черны, улицы казались вымершими, но царящая на них тишина была обманчива и непостоянна.

Вот где-то в одной из подворотен раздался тихий вскрик, быстро перешедший в болезненный стон. Затем послышался звук сочного удара, шум падающего тела, а мгновением позже из темноты вынырнули две неприметные личности, на ходу вытирая ножи. На соседней улочке парочка забулдыг деловито ковырялась в куче мусора, активно соперничая с голодными крысами. Неподалеку повизгивал хромой пес, тоже рассчитывавший на свою долю добычи, но пока не решавшийся подойти. С крыши за ними внимательно наблюдали две старые кошки, время от времени тошнотворно мяукая и злобно шипя, когда из ближайшего окна в их сторону прилетал драный башмак. Почти в то же самое время на противоположном конце столицы возле одного из роскошных особняков остановилась запряженная четверкой лошадей карета, из которой буквально вывалился невменяемый господин в богатых одеждах. Замешкавшиеся слуги, не успев его подхватить, испуганно замерли, когда пьяный хозяин рухнул на вымощенную булыжниками мостовую. Инстинктивно вжали головы в плечи, но господин, упав в лужу, только счастливо булькнул и благополучно уснул. Не заметив, что его расшитый золотом камзол оказался безнадежно испорчен, и не возразив, когда облегченно переведшие дух лакеи ухватили его за плечи и волоком потащили к дому.

Улица Жестянщиков в это время обычно пустовала. Примерно в полночь сюда, по обыкновению, заглянул патруль, не рискнув, впрочем, заходить дальше первых трех домов. Однажды заблудившийся гуляка сунулся было в поисках приключений, но вовремя сообразил, куда его занесло, и сдал назад, стремясь поскорее вернуться на более освещенное место.

Несколько раз в кромешной тьме негромко хлопали невидимые двери, выпуская поздних посетителей. Когда-то из-за плотно закрытых ставен просачивался торопливый шепот. Иногда слышались осторожные шаги и тревожное всхрапывание лошадей, но ни одного экипажа на улице так и не показалось. И ни один человек не вышел из ее мрачных, погруженных в зловещую тишину недр на пользующуюся не столь дурной славой улицу Модниц.

Наверное, именно поэтому, когда вскоре после полуночи в одной из подворотен тускло засветилось окно портала, никто из местных жителей не отреагировал и не ринулся искать городскую стражу, чтобы доложить о нарушении сто тринадцатого пункта приложения к «Закону об использовании магии на территории столицы государства Сазул». Тут не было принято совать нос в чужие дела или задавать незнакомцам глупые вопросы. Случайных людей здесь просто не бывало. А если и забредал на улицу Жестянщиков какой-нибудь бедолага, то уже следующим утром его, абсолютно нагого и со следами насильственной смерти, можно было с высокой долей вероятности отыскать на городском кладбище.

Правда, когда призрачное марево погасло, а из подворотни неторопливо вышел невысокий человек, закутанный в длинный темный плащ с низко надвинутым на лоб капюшоном, у некоторых обитателей подозрительной улицы появилось желание поинтересоваться у странного гостя планами на ближайшее будущее. Однако оно мгновенно испарилось, когда следом за незнакомцем из темноты выпорхнуло несколько стремительных теней, молниеносно рассыпавшихся по окрестностям.

Почти сразу до бодрствующих жителей улицы Жестянщиков донеслось хриплое карканье, резкие хлопки крыльев, Невнятный шум, следом за которым сгустившуюся тишину прорезало яростное рычание, звуки возни и болезненный визг сразу трех представителей обитавшей в ближайшем подвале собачьей стаи. А когда шум затих, и вместо него послышались звуки торопливо раздираемой добычи, местные решили, что этой ночью им лучше остаться дома и сделать вид, что никакого незнакомца вовсе не было.

Чужак тем временем внимательно оглядел притихшую улицу, мазнув равнодушным взглядом по тревожно всколыхнувшимся занавескам на окнах. Брезгливо покосился в сторону подвала, у входа в который суетилось несколько крылатых теней. Коротко свистнул, подзывая азартно копошащихся в собачьих внутренностях тварей, и шипящим голосом бросил:

– Умерьте с-свой аппетит, проглоты. С-сейчас-с еще не время. А вот на обратном пути можете порезвитьс-ся. Думаю, пары-тройки бездельников тут никто не хватитс-с-ся.

– Спасибо, хозяин, – угодливо каркнула одна из тварей и, сыто рыгнув, тяжело взлетела. – Всех, кого найдем, ур-роем!

По улице холодным ветром пронесся пугающий смех чужака, сопровождаемый разошедшейся во все стороны волной смертельной угрозы. От этого смеха у всех, кто осмелился в тот момент высунуться из своих нор, мороз продрал по коже. Кровь застыла в жилах, а в памяти непроизвольно всплыли картинки не такого уж, если поразмыслить, давнего прошлого, когда в Сазуле совершенно законно творили свои черные дела овеянные зловещей славой мэтры.

* * *

Модша закрыл свою лавку сразу после полуночи, как делал это по давно заведенной традиции все последние пятьдесят лет.

Посетителей сегодня было немного, магические эликсиры расходились не особенно хорошо, но вовсе не потому, что старый маг скверно их готовил – просто после того, как полгода назад в соседнем квартале появился конкурент с более низкими ценами, покупатели постепенно перекочевали к нему. Вроде как та лавка и к центру ближе, и дороги там почище, и патрули ходят регулярно, да и жители намного более приличные, чем вблизи окраин. Поэтому, несмотря на то, что эликсиры мастера Кшира не отличались высоким качеством, большинство магов все равно предпочитало покупать именно их, а не тратить баснословные суммы на более очищенные декокты, за которыми нужно было переться в один из самых неблагополучных районов столицы.

Модша же был слишком стар, чтобы менять место жительства на что-то более приемлемое. Недавний сто двадцатый юбилей не прибавил ему ни прыти, ни сил, ни желания бороться за стремительно разбегающуюся клиентуру.

Пока он держался на плаву лишь за счет постоянных, крайне привередливых к качеству товара покупателей, да и то – в последнее время они стали заходить все реже, поскольку нуждались не только в стандартном наборе эликсиров, но и в приобретении новых. А их, увы, Модша не мог предоставить, потому что поставленная много лет назад закрывающая печать лишила его почти всех магических сил и позволяла использовать лишь крайне ограниченный набор умений, которого едва хватало на создание простеньких составов.

Навесив на дверь тяжелый замок, старый маг устало протер слезящиеся глаза и, обернувшись, с грустью оглядел свою каморку: низкий потолок, отчаянно скрипящий и словно нарочно не чиненный пол; многочисленные полки, уставленные расположенными в безупречном порядке зельями; в дальнем углу приютился идеально чистый стол, на котором красовались изящные золотые весы; крохотное окно за ним было тщательно занавешено, потому что некоторые ингредиенты быстро разрушались под воздействием солнечного света. Неподалеку виднелся целый ряд наглухо закрытых стеллажей, у противоположной стены, где хранились особо чувствительные к внешним условиям образцы; низенькая дверца рядом с ними, ведущая в соседнее помещение; погашенные не так давно магические светильники, которые даже в рабочем состоянии не сильно разгоняли царящий внутри полумрак… Все это неуловимо напоминало старому магу о прошлом и о тех днях, когда он был известен, бесконечно горд своей профессией, одержим новыми идеями и мог свободно появляться на улицах родного города, не опасаясь возмущенных криков или гневного свиста в спину.

Кажется, это было так давно…

Теперь он влачил жалкое существование, не будучи способным использовать и двадцатую часть своих прежних сил. Совет лишил его дара в наказание за фанатичную преданность своему делу, уникальные разработки, новые взгляды на жизнь, а также в назидание остальным. Для того чтобы другие безумцы не рисковали продолжать эти изыскания и не смущали молодые умы неосуществимыми мечтами.

Старый маг поправил сбившийся рукав и машинально потер правое предплечье, на котором горела закрывающая печать. Сколько лет он надеялся от нее избавиться, сколько времени искал способ ослабить ее воздействие… сколько бессонных ночей провел в напряженных бдениях, ища возможность скинуть с себя ненавистное клеймо, но все было тщетно: маги Совета поработали на совесть, блокируя его дар. Единственное, на что достало усилий Модши – это возродить крохотную толику своих прежних умений, которых едва хватало на создание эликсиров и использование рунной магии. Да и то его собственной заслуги тут было немного – все, что он имел, он имел благодаря человеку, который единственный из всей гильдии не отказался от «гнусного отступника». Помог талантливому мэтру ослабить поводок душившей его печати. И из каких-то непонятных побуждений привязал его жалкую душу к своей собственной жизни, запретив бывшему некроманту умирать без его на то позволения.

Вот и получилось, что обязанный умереть еще лет тридцать назад старый артефактор до сих пор топтал эту землю. Скрипел, кряхтел, стонал от нескончаемых болей в перекрученном позвоночнике и безобразно распухших суставах, еженощно молился о смерти, но все никак не мог освободиться. Его даже яды не брали, упорно отводя Хозяйку Душ от уставшего от жизни старика. Дикое зверье обходило стороной. К нему не смели прикоснуться ни лихие люди, ни нежить. И даже появившиеся в последние годы странные твари на окраинах, подозрительно похожие на созданий иного слоя бытия, благоразумно обходили измученного ожиданием мага стороной. Словно тоже ощущали наложенное на него заклятие и не рисковали его потревожить, хотя его хозяин давным-давно покинул эту землю.

– Эх, грехи мои тяжкие… – сокрушенно вздохнул Модша, шаркающей походкой направившись к приютившейся в тени дверце, по пути снова потерев зазудевшую печать. – Как же ты меня достала, проклятущая… давно бы помер, кабы не ты и не это заклятие! Кто б его убрал – век бы благодарным был. Хоть и родился магом, но после стольких мучений кто угодно научится ценить смерть. И почему хозяин не отпустил меня еще тогда?

Модша снова тяжело вздохнул и, пошатнувшись от такого же внезапного приступа головокружения, поспешил ухватиться за край стола. Постоял немного, пережидая недомогание. Аккуратно помотал головой, прогоняя мушки перед глазами. Затем на пробу отлепился от стола, чтобы отправиться наконец спать, но вдруг почувствовал неладное и непонимающе замер, заметив возле открытой настежь двери закутанную в плащ зловещую фигуру.

Бояться он не боялся – чего страшиться старому мэтру, давно мечтающему о смерти? Но вот удивился – это да. Потому что совершенно точно помнил, что запирал входную дверь, и не понимал, как ее можно было открыть, абсолютно не потревожив ни одного сторожевого заклятия.

– Кто вы? – хрипло спросил он, не делая, впрочем, шага навстречу. – Как сюда вошли?

– Защита твоя – на один плевок. – Голос, раздавшийся из-под низко надвинутого капюшона, был сух, бесстрастен и полон опасных шипящих ноток, как если бы его обладатель вдруг превратился в змеелюда. – Ее еще сто лет назад следовало заменить. А ты все время тянешь, надеясь непонятно на что.

Модша озадаченно моргнул и подслеповато сощурился.

– Лавка закрыта, – прокряхтел он на всякий случай, но поздний посетитель словно не услышал: захлопнув за собой дверь, он решительно шагнул внутрь, по-хозяйски огляделся. Затем уверенно прошелся вдоль полок с эликсирами, с интересом присматриваясь к их содержимому. Ловко обогнул пару древних ловушек в полу, которые были установлены еще задолго до войны гильдий. Намеренно активировав третью, поразительно легко уклонился от атакующего заклинания и поспешно его развеял, пока не разбилась какая-нибудь колба с особо ядовитым содержимым.

Затем наклонился к самому нижнему стеллажу, коротко что-то прошептал. Спокойно открыл стремительно распахнувшуюся дверцу, подчиняющуюся лишь ключу-деактиватору, о котором знали сам Модша и несколько его постоянных клиентов. Довольно кивнул, словно убедившись, что помнит ключ правильно, деловито порылся. Огорченно поцокал языком, явно не найдя того, что хотел. Затем отступил к столу, напрочь игнорируя следящего за ним со все возрастающим изумлением старика. Наконец, выудил с одной из полок неприметную склянку с абсолютно бесцветной жидкостью, попутно сняв еще одну хитрую ловушку, способную спалить весь дом дотла. После чего хмыкнул и, демонстративно взболтав не менее опасное содержимое склянки, насмешливо посмотрел на растерянного мага.

– Когда ты уже изменишь этот нелепый алгоритм? Неужели на него еще кто-то покупается?

И, видя непонимание в глазах хозяина лавки, чужак быстрым движением нарисовал в воздухе три узнаваемых буквы. При виде которых в прежние времена его сначала наградили бы каким-нибудь особо ценным орденом, а потом сожгли на костре, как опасного преступника.

– Г-господин! – тихо охнул Модша, моментально узнав родовой знак своего спасителя. – Святые небеса… но этого не может быть!

Незнакомец снова хмыкнул и укоризненно покачал головой, когда старик неожиданно всхлипнул и без предупреждения рухнул на колени.

– Господин, я думал, вы погибли!

– Все так думали, – издал странный смешок незнакомец. – И, пожалуй, пусть думают дальше. Но тебе-то чего было беспокоиться – ты ведь до сих пор жив…

– Но я видел ваше тело! Его сожгли! После такого никто… никогда… – У старика перехватило дыхание, когда из-под капюшона опасно блеснули и тут же погасли две ярко-красные точки. – Это просто невозможно… разве нет?

– Все когда-то бывает в первый раз, – снова усмехнулся гость. Причем не зло, как раньше, а скорее горько. Хотя, конечно, такого не могло быть – по крайней мере для того повелителя, которого знал и хорошо помнил Модша. – Воскреснуть в виде духа у меня бы точно не получилось – в этом ты прав, но вот с телом дела обстоят намного лучше. Ты помнишь, над чем я работал?

– Да, господин, – изумленно вздрогнул маг, вскинув седую голову и пораженно на него уставившись. – Но разве?!.

Гость быстро кивнул.

– Твои идеи дали мне хороший толчок, а эликсиры избавили от многих трудностей, над которыми Совет бьется до сих пор. Так что мой триумф – это в какой-то мере и твоя заслуга. Особенно в том, что касается ЭСЭВ[15]. Не забыл еще, что это такое?

Модша сглотнул.

– Трудно забыть то, из-за чего меня исключили из гильдии. Значит, вы все-таки сумели?..

– Я закончил твою работу и усовершенствовал старые формулы, – снова кивнул гость. – Результаты ты видишь – я здесь, стою перед тобой и даже чувствую, как бьется твое сердце, судьба которого снова находится в моих руках.

Так вот почему он так выглядит! На самом деле здесь только его дух! Упорный, несгибаемый, бесконечно стремящийся познавать новое! Тогда как тело… тело было теперь чужим. Может, если учесть этот жуткий голос, даже не совсем человеческим. Неудивительно, что он закрывает лицо.

– Да… – сдавленно прошептал Модша, на мгновение зажмурившись. – Теперь и я это чувствую. Но я не знал, что заклятие привязки сможет проработать так долго… Я видел, как Совет уничтожил ваше посмертие, господин, и думал, что заклинание иссякнет через несколько месяцев. А оно… почти полвека…

Гость в третий раз издал непонятный смешок.

– Уже по этому признаку ты должен был понять, что тут что-то нечисто. Да и разве пятьдесят лет – это срок для настоящего мэтра?

– Я больше не мэтр, – сглотнул старик, чувствуя, как на глаза сами собой наворачиваются предательские слезы. – Я жив лишь потому, что вы этого пожелали.

– Встань, – внезапно велел гость, сделав повелительный и такой знакомый жест. А когда маг послушно поднялся, с трудом сдержав болезненный стон, вдруг быстро подошел и, взяв старика за подбородок, внимательно всмотрелся в его морщинистое, сильно постаревшее лицо, на котором проступила обреченная покорность.

Модша замер, чувствуя, как по спине ползут холодные мурашки.

Хозяин всегда отличался тяжелым нравом и полным отсутствием чувства юмора. Более того, он крайне равнодушно относился к чужой жизни и ничего не делал просто так.

Однако сейчас он выглядел странно – прятал лицо, намеренно изменил голос, явно пользовался маскирующими амулетами и вообще вел себя так, будто ему было что скрывать.

У него даже рост изменился. Силуэт стал совсем иным. Лицо оказалось закрыто широкой полосой темной ткани, рядом с переносицей проступили нанесенные прямо на кожу, тускло светящиеся в темноте и абсолютно незнакомые Модше руны. Только черные глаза поблескивали под капюшоном поразительно знакомо, интонации были узнаваемы, да начертанный в воздухе знак не позволял усомниться в том, что стоящий перед бывшим мэтром человек действительно являлся тем самым магом, чьим именем когда-то пугали детей.

– А ты изменился, – неожиданно хмыкнул гость, отпуская удивленно застывшего старика. – Постарел. Одряхлел. Обрюзг. К сожалению, этого я не предусмотрел, когда привязывал к себе твою душу. И не подумал, что нас разбросает по миру на такой большой срок. Силы в тебе остались от мага, а вот тело, увы, к долгой жизни не приспособлено.

Модша осторожно пощупал саднящий подбородок, не совсем понимая, что имеет в виду хозяин. Раньше он не очень-то озабочивался самочувствием своих слуг. Да и сейчас, наверное, не особенно изменился.

Впрочем, несмотря ни на что, этот необычный тип оставался единственным человеком, который когда-то ему поверил. Единственным, кто заступился за молодого экспериментатора со смелыми идеями перед Советом. И единственным, кому верил он сам. Все пятьдесят лет безнадежного ожидания, которое наконец подошло к концу.

От последней мысли старик едва заметно улыбнулся и тут же склонился в глубоком, полном искреннего почтения поклоне. И даже не дрогнул, когда поясницу прострелило острой болью, а в позвонках что-то опасно хрустнуло.

– Мой господин?

– Мы попробуем это изменить, – вдруг резко отвернулся от него гость и, не заметив, как вздрогнул пожилой маг, окинул прицельным взглядом многочисленные полки. – Но не сейчас, друг мой. Пока еще не сейчас. Как ты понимаешь, у меня были серьезные причины оставаться в тени, смена тела тоже не прошла бесследно, однако недавняя амнистия несколько изменила мои планы.

– У вас сложности, мой господин? – деликатно уточнил Модша, внутренне подобравшись, но в ответ снова услышал все тот же непонятный смешок.

– Все пятьдесят лет.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Мне нужны твои легендарные эликсиры: восстановительные, усыпляющие и особенно ускоряющие развитие дара… надеюсь, ты еще не забыл, как его готовить?

– Конечно нет, – Модша аж передернулся. – Из-за него меня когда-то лишили собственного дара. Разве такое забудешь?

– Вот список, – выудив из-за пазухи тугой свиток, гость бросил его на стол. – Посмотри, что и когда ты сможешь для меня сделать.

Старик поспешно кивнул и, развернув длиннющую ленту, тут же углубился в чтение, мельком отметив, что даже почерк у господина разительно отличался от прежних нечитабельных каракулей. Сейчас ему не нужно было напрягаться, чтобы разобрать идеально ровные, красиво вычерченные буквы. Хотя сам список… вернее, его содержание… заставили бывшего мэтра удивленно округлить глаза и сосредоточенно поджать губы, старательно припоминая, есть ли в его запасах требуемые ингредиенты.

Большинство из них были не просто редкими, а крайне редкими вещами. Например, эликсир ускоренного восстановления, которого осталось всего три флакона; настойка из корня адониса, помогающая в считанные мгновения восполнять магический резерв; корень робкуна, способный в правильно приготовленном виде на время снимать или уменьшать эффекты некоторых простых заклинаний. Таких, скажем, как стихийные проклятия, заклинание быстрого опорожнения кишечника, целительные и, наоборот, простенькие разрушительные чары, а также блокировку дара.

Еще повелитель хотел приобрести накопительные амулеты, несколько почти исчезнувших из поля зрения старого лавочника редких артефактов. Целый ряд сложнейших настоек, которые не приготовишь в одночасье, и таких же трудоемких целительных смесей, которые далеко не у каждого столичного лекаря сыщутся.

Иными словами, господин поставил перед ним трудную задачу и теперь ждал исчерпывающего ответа на свой вопрос.

Закончив читать, Модша ненадолго прикрыл глаза и задумчиво обронил:

– Часть того, что вам нужно, я могу предоставить прямо сейчас. Но что-то придется готовить, и на это уйдет некоторое время…

– Сколько? – ровно спросил хозяин, ничем не выдав своего нетерпения.

– От трех дней до месяца. У меня слишком мало сил, чтобы приготовить требуемые эликсиры в более короткие сроки.

– Хорошо. Что еще?

– Артефактов, к сожалению, нет, – виновато развел руками лавочник, стараясь не смотреть на повелителя. – Я давно ими не торгую. Но могу подсказать, где их можно достать.

– Нет. Меня не должны видеть, поэтому все достанешь сам. – На стол перед магом опустился тяжело звякнувший мешочек с деньгами. – Здесь сто золотых. Купи все необходимое. Никаких помощников, никаких посторонних… только сам, понял?

– Благодарю за доверие, мой господин, – серьезно кивнул старик. – Я постараюсь оправдать ваши ожидания. Что мне делать, если денег не хватит? Компоненты для зелий нынче дороги. Да и не все можно найти… законными способами. Мои же дела в последнее время совсем плохи – едва хватает, чтобы не протянуть ноги.

Гость на мгновение задумался.

– Если что-то пойдет не так, напишешь записку и оставишь на ночь на подоконнике. Через пару-тройку дней получишь ответ.

– В столице теперь опасно открывать порталы, господин, так что посыльного отправлять не стоит, – неожиданно обеспокоился Модша. – Законы сейчас совсем не те, что прежде. Совет следит за этим особо – никому не нужны неприятные сюрпризы. Особенно, когда нежить стала так сильна. Вон, говорят, даже личи запросто гуляют по окраинам, а уж про каких тварей рассказывают – я про таких даже не слышал.

Гость помрачнел.

– Я тоже, Модша. Но можешь мне поверить – не все эти истории лживы.

– Вы что-то видели? – насторожился бывший маг.

– Да. Собственно, именно поэтому мне и пришлось прервать свое отшельничество.

– Я сделаю все, что смогу, господин, – торжественно пообещал старик, заметно посветлев лицом. – Как мне связаться с вашим посыльным, если что?

– Никак. Когда понадобится, я сам тебя найду.

– Могу ли я попробовать перетряхнуть старые связи?

– Нет, – внезапно отрезал гость, недобро сверкнув глазами. – Никто не должен знать, что я здесь. Ты понял?!

Модша испуганно кивнул.

– Хорошо, господин. Значит, сделаю все сам.

– Держи. – На стол рядом с мешочком опустился древнего вида амулет. – Мне он уже ни к чему, а тебе, возможно, пригодится.

Старый маг вздрогнул, узнав стандартный обезболивающий амулет, которые прекратили создавать еще полвека назад из-за крайней дороговизны и слишком узкого спектра воздействия, и изумленно моргнул.

– Г-господин…

– Бери и молчи, – с легким оттенком раздражения отмахнулся гость. – Омолодить тебя он, конечно, не сможет, но боль на время уберет. Может, еще и подлечит чуток, однако на многое не рассчитывай: я давно его не заряжал.

Модша послушно забрал со стола подарок и растерянно сжал тяжелый амулет в руке. Которая, как по волшебству, перестала нещадно ныть в локте, да и спина немного распрямилась, больные коленки мгновенно перестали позорно дрожать, а в ногах появилось ощущение давно забытой легкости, за которую в последние лет десять он был готов душу продать хоть демону, да только вот беда – никто не предлагал.

Прерывисто вздохнув, старый маг покорно смолчал и только низко поклонился повелителю, который решил проявить неожиданное великодушие. Тот в ответ поморщился и уселся на краешек стола, всем видом выражая неудовольствие. После чего Модша спохватился, вспомнил о важном и, пользуясь неожиданным подарком, помчался собирать для него сумку.

Примерно час ушел на то, чтобы вытащить из тайников самые ценные и редкие зелья. Еще полчаса – на то, чтобы аккуратно сложить их в объемную суму так, чтобы не разбились. Но наконец заказ был готов, и хозяин, взвесив его в руке, довольно кивнул.

– Отлично. С тобой, как всегда, приятно иметь дело.

Модша, так же молча подивившись переменам в поведении господина, снова поклонился и помчался открывать перед ним дверь. Учтиво выпроводив необычного гостя, поклонился в третий раз подряд и, не сдержавшись, очень тихо сказал:

– Я рад, что вы вернулись, господин.

Тот, уже переступив порог и зачем-то посмотрев на крышу соседнего дома, усмехнулся, а потом так же негромко обронил:

– Через некоторое время к тебе придет молодой мастер с необычной просьбой… помоги ему.

Модша изумленно вскинул брови.

– Простите, господин… вы сказали «мастер»?!

– Совершенно верно. И ты сделаешь все, о чем он тебя попросит. Это приказ.

– Как скажете, – пробормотал обескураженный старик, опуская глаза и стараясь не выдать своей растерянности. – Хотя светлые ко мне почти не заходят – для них в моей лавке нет ничего интересного.

– Этот зайдет, – загадочно улыбнулся гость. – Ты узнаешь его по клейму на левом предплечье и эликсирам, про которые он у тебя спросит. Найдешь все, что ему понадобится, и будешь держать рот на замке.

Модша торопливо поклонился, почувствовав опасные перемены в настроении хозяина, а когда тот ушел, еще долго вглядывался в темноту, силясь поверить в то, что увидел и услышал.

Нет, в своем повелителе он не сомневался – тот умел уходить и приходить, невзирая ни на какие барьеры, поэтому наложенные на столицу охранительные заклятия наверняка не станут для него препятствием. Для того, кто вопреки всему смог воскреснуть, не было ничего невозможного. Но вот раздавшиеся после его ухода резкие хлопки крыльев, быстро удалившиеся в сторону окраин, и протянувшийся за ними необычный, но несомненно светлый маскировочный шлейф, который был исполнен мастерски, определенно наводили на размышления. И стоили того, чтобы забыть про сон и со всем возможным рвением взяться за выполнение необычного заказа.

Глава 16

Показать людям правду и заставить их поверить в то, что это – ложь… вот настоящее искусство.

Нич

Я шел по Тисре и мысленно поражался: надо же, полвека прошло, а в столице почти ничего не изменилось! Все те же узкие улочки, в которых едва-едва могут разминуться двое человек; глухие подворотни, куда даже при свете дня не заманишь городскую стражу; разбитые фонари на окраинах, подозрительное шебуршание в домах, буравящие спину внимательные взгляды из-за занавесок; мрачные тени домов, выглядящие в свете полной луны еще более зловещими, чем в темноте; яростный крысиный писк в подвалах; смердящие кучи мусора, от запаха которых не спасает даже плотная повязка на лице…

Но немного поодаль, там, где начинались серебряные и золотые[16] кварталы, окружающий мир менялся резко и внезапно. Откуда ни возьмись появлялись магические светильники на столбах; словно по волшебству, из темноты выплывали аккуратные, свежевыбеленные заборы; мелькали приветливо распахнутые днем и неплотно закрытые ночью ставни многочисленных лавок; радовали глаз веселенькие занавески на окнах и цветущие лилии на подоконниках; и неподдельно восхищали своей регулярностью чинно вышагивающие патрули на хорошо освещенных улицах, по которым не страшно было пройтись без надежного телохранителя даже после полуночи.

Но Тисра всегда была такой: двуличной и привлекательно разной. Те, кому повезло увидеть обе ипостаси столицы, сравнивали ее порой с карнавальной маской, на лицевой стороне которой всегда играла манящая улыбка, тогда как в тени… где-то глубоко на окраинах… она моментально показывала свой кровожадный оскал.

Но я всегда любил Тисру именно за это – за двойственность и потрясающую гармонию в каждом ее проявлении. И вернувшись сюда через полвека, был приятно удивлен тем, что именно в этом смысле столица ничуть не изменилась.

Я намеренно не заходил в богатые кварталы, предпочитая путешествовать по темным переулкам с крайне сомнительной репутацией. Ничего опасного в этом не было – соответствующая одежда, зловеще поблескивающие знаки на лице, старательно подведенные угольком веки, несколько капель особой настойки, расходящаяся во все стороны аура страха, обеспечиваемая древним, но еще исправным амулетом… и пожалуйста: на меня не смеют лаять даже дворовые шавки, а все прохожие загодя прячутся по углам, стараясь не попасться чужаку на глаза.

Никакого беспокойства. Никаких глупых вопросов. Никаких проблем. За исключением, пожалуй, того, что закапанная под нижнее веко настойка вызывала нещадное жжение.

Горгульи следовали за мной неотступно, загодя пугая прохожих и попутно сжирая всех окрестных крыс. Иногда не брезговали одичавшими кошками или бездомными псами. Однажды разинули клювы на какого-то незадачливого воришку, поджидавшего меня за углом. Но тот, к своему счастью, вовремя почувствовал неладное и проворно юркнул в предусмотрительно подготовленную лазейку в заборе, к которой вплотную прилегала стена какого-то сарая, так что разохотившийся Бескрылый только досадливо царапнул когтями доски и вынужденно оставил везунчика в покое.

Я не мешал им развлекаться – пусть стращают народ. Все равно приличных людей на окраинах не было, так что столица от нашего присутствия ничего не потеряет. Тем более все, что хотел, я уже сделал. Осталось только вернуться в выбранную точку и никем незамеченным проскочить обратно в замок – индивидуальная телепортационная арка вполне это позволяла.

Надо сказать, широкий жест мастера Лиуроя развязал мне руки: ключ позволял без особых усилий открыть портал в любом месте, координаты которого мне были точно известны, спокойно туда пройти и без помех вернуться домой. Правда, обратный телепорт был возможен исключительно в той точке, где был открыт первый телепорт, однако стационарные порталы в этом плане оказались еще беднее – точки входа и выхода для них устанавливались раз и навсегда, в строго определенных и всем известных местах. К примеру, из замка в столичную ратушу, из ратуши – в королевский дворец, из дворца – в королевскую же тюрьму… тогда как я мог безнаказанно появляться где и когда угодно, будучи почти ни в чем не ограниченным.

В таком способе передвижения было лишь одно-единственное но – мои телепорты гораздо сильнее тревожили магический фон, чем стандартные, и поэтому легко отслеживались. Особенно в напичканной охранными заклятиями столице. Именно поэтому я выбрал для своего появления окрестности одного крайне малопривлекательного для обычных людей трактира на улице Жестянщиков. Неподалеку от которого в одной из охранительных башен на крепостной стене лет восемьдесят назад из-за сбоя в системе защиты произошел спонтанный выброс псевдо-кхерония[17]. Осев мелкой крошкой на крышах близлежащих домов, он превратил их в подобие гигантского накопителя, ежедневно собирающего и медленно рассеивающего в пространстве огромное количество магической энергии. Что, как следовало ожидать, очень быстро сделало район великолепным убежищем не только для нарушивших закон магов и скупщиков краденых артефактов, но и для всех криминальных элементов, которые не желали быть обнаруженными с помощью магии.

Естественно, злополучный квартал неоднократно обыскивали, а во времена моей юности даже пытались проводить зачистки, однако видимых результатов городская стража так и не добилась. Немногочисленные патрули там бесследно исчезали, а крупные возвращались ни с чем. Однажды кто-то из прежних королей даже решил снести старые дома вместе с осевшим на них минералом, а потом заново отстроить квартал, чтобы избавить его от зловещей славы. Его исполнители даже предприняли первые шаги по благоустройству района, успев порушить несколько старых развалюх, но потом что-то где-то не срослось, инициатор этой затеи скоропостижно скончался, остальным вежливо намекнули оставить окраины в покое, и этот благородный проект благополучно стух. Несмотря даже на то, что его величество какое-то время активно настаивал на его продолжении. Пока сам вскоре не помер, после чего о сносе очень «удачно» забыли.

Чем, собственно, я и воспользовался.

Свои дела в столице я, как уже сказал, на сегодня закончил и, в общем-то, не планировал больше ничего особенного. Карманы моей мантии приятно оттягивались целым набором новеньких амулетов, на плече висела сумка с тихо позвякивающими склянками, горгульи были сыты, сам я, повидав старого приятеля, находился в весьма благодушном настроении и вовсе не собирался портить его из-за каких-то мелких неприятностей. Я даже того дурного воришку не велел преследовать, чтобы не поднимать лишнего шума. И на второго, неаккуратно перебежавшего мне дорогу, тоже милосердно махнул рукой. Однако посетившее меня дурное предчувствие, возникшее неподалеку от знакомого трактира, все-таки заставило насторожиться. А когда из ближайшей подворотни пахнуло поразительно знакомой, дурной до отвращения силой, вовсе застыл на месте и машинально потянулся к рукояти ритуального кинжала.

Обнаружив, что на привычном месте его давно нет, я поморщился и выхватил припрятанный в складках мантии стик. Знаком велел Бескрылому и его притихшей стае убираться на крышу. Осторожно принюхался. Выразительно скривился, уловив в воздухе аромат серы, и со смешанным чувством подумал о том, что, кажется, маги Тисры совсем обнищали, если позволяют тут хозяйничать демонам.

Конечно, высшему демону никто бы не простил незапланированного визита в столицу, и сюда по первому же вою охранной системы ринулись бы толпы светлых, желающих повоевать с порождением мрака. А местные жители сами забились бы в щели, чтобы не достаться голодной твари на обед. Но, судя по слабому аромату и отсутствию трупов на улицах, демон был мелким. Неопытным. Или же сильно ослабленным. Но даже так я не могу представить, что какой-то придурок-маг рискнул призывать могущественную сущность в городе, а не в специальном круге. Я, к примеру, вообще старался избегать всевозможных призывов – дыры между мирами затягиваются очень неохотно, так что даже десятилетия спустя из них в наш мир лезет такая гадость, что ну ее Совету в задницу. Проще преобразовать обычного зомби или научить танцевать кривоногое умертвие. А демоны… гадкая это материя. Не зря хороших демонологов даже в мое время было днем с огнем не сыскать. А сейчас и подавно.

Первоначально я планировал пройти мимо, не ввязываясь в чужие проблемы. Ну призвал какой-то идиот сюда тварь с иного слоя бытия, да и флаг ему в руки. Пусть вонючий гость им закусит, подавится и сдохнет всем на радость. Однако почти сразу из подворотни поползли клочья неприятного на вид тумана, от которых буквально несло «чернотой» и серой, и я неожиданно передумал: появление этого треклятого тумана обычно означает, что демон, каким бы могучим он ни был, серьезно ранен. Туман – материальная составляющая его боли, о которую по неосторожности можно пораниться. Но мой личный интерес заключался в том, что у раненого демона можно было добыть ценную и весьма полезную кровушку, прекрасно подходящую для ряда сложных ритуалов. А у меня по понятным причинам вся она успела выдохнуться и, кстати, не входила в список, показанный старику-артефактору. Именно потому, что добыть ее в настоящее время даже мне не представлялось реальным.

В общем, взвесив все последствия, я все-таки решил сунуть нос в ту подворотню. И, достав на всякий случай ограждающий амулет, очень осторожно двинулся вперед, аккуратно обходя медленно выплывающие навстречу клубы почти осязаемого тумана. Ночное зрение практически не спасало – подворотня была затоплена таким плотным мраком, что даже заклятие не помогло его рассеять. Поэтому передвигаться приходилось буквально наощупь, тщательно следя за тем, чтобы не вляпаться в неприятности.

Надо сказать, мне это удавалось… первые несколько шагов, а потом я услышал мерзкий скребущий звук, заметил бьющуюся возле кучи ошеломительно смердящего мусора совершенно неописуемую тварь, состоящую, казалось, из одних только щупалец, каждое из которых заканчивалось зубастым ртом, и с огорчением понял, что все-таки вляпался. Потому что рвач[18] – существо стадное и поодиночке никогда не летает. Причем, чем меньше размеры тварей, тем в большие стаи они сбиваются. Самая скромная по численности стая, о которой я когда-либо читал, состояла аж из трех десятков особей. Так что влип я по самое не могу. Причем по собственной инициативе и именно тогда, когда наиболее уязвим.

А потом неподалеку раздался смех… тихий, издевательский и абсолютно безумный, от которого по коже пробежали ледяные мурашки.

Не медля больше ни мгновения, я активировал амулет и выбросил вперед руку, надеясь, что не опоздал с принятием мер. С боем добытая еще в незапамятные времена и долго валявшаяся без дела штуковина, которой я просто не мог найти применение, ярко вспыхнула, больно опалив мне кожу на ладони и вынудив прищуриться. Однако то, что я увидел во внезапно осветившейся подворотне, заставило мои волосы встать дыбом, а сердце – предательски пропустить удар. Потому что зрелище стремительно ползущих по стенам, по земле и даже по поверхности мусорной кучи, абсолютно безмолвно окружающих меня тварей, каждая из которых была размером с теленка и щерилась сразу несколькими десятками разинутых в предвкушении ртов, было впечатляющим. И познавательным заодно, потому что мое человеческое тело издало подозрительный булькающий звук и чуть не попыталось задать стрекача.

Усилием воли удержав его на месте, я с холодным интересом уставился на ближайшую тварь, оказавшуюся от меня на расстоянии одного прыжка. Приземистая, уродливая каракатица… вечно жрущая мерзость, чьего чучела мне так не хватало в богатой коллекции… холоднокровная дура, которой не по вкусу пришелся яркий свет и которая поразительно тяжело оторвалась от земли, когда заклятие, предназначенное именно для гостей из чужих миров, мощным ударом отшвырнуло ее куда-то назад.

Я только ухмыльнулся, когда в воздух одна за другой поднялись ее товарки, которым не хватило совсем немного времени, чтобы накинуться на меня всем скопом. Проводил глазами их разинутые в беззвучном крике рты. Брезгливо отряхнулся, когда от одной из них в мою сторону прилетело несколько капелек слюны, прожегшей каменную стену соседнего дома. Убедился, что поблизости больше никто не прячется, и только тогда позволил амулету угаснуть.

В подворотне наступила оглушительная тишина. И такая непроглядная темень, что я был вынужден зажмуриться, пережидая, пока в глазах перестанут плавать разноцветные круги. Потом помотал головой, с сожалением ощупал еще дымящийся артефакт. Убрал его обратно за пазуху, подул на обожженную ладонь и, дождавшись, когда глаза снова начнут различать предметы, огляделся.

Отлично. Мрак в подворотне заметно рассеялся и даже ощутимо посветлел. По крайней мере, видеть я могу. Все до единой твари оказались парализованы и примерно полчаса проведут во временном стазисе, оставаясь при этом уязвимыми и беззащитными. Большинство из них валялось неопрятными кучами прямо на земле в самом конце образованного двумя домами тупика. Несколько рвачей оказались вморожены заклинанием прямо в стену и теперь призывно раскинули свои длинные тяпки в разные стороны, став похожими на пришпиленных бабочек. Одну тварь забросило прямиком на крышу, и теперь ее отростки печально свисали с низко расположенного парапета. А еще троих разложило прямо на мусорной куче, в паре шагов от меня – видимо, это те, кому досталось от амулета в числе последних и просто не смогло отшвырнуть далеко.

Их-то я, достав из ножен обычный кинжал, добил первыми, чтобы не вздумали раньше времени оживать. Затем, осторожно пройдясь между неподвижными телами, методично всадил клинок в каждый выпученный глаз. Умаялся до безобразия, пока добрался до конца тупика. Устал, пока сцеживал в пустую склянку весело пузырящуюся кровь. Вспотел с непривычки. А когда дошел до тех, пришпиленных, с которых рассчитывал без помех содрать еще и шкуру, вдруг услышал в нескольких шагах тихий, совершенно неуместный в данной ситуации смех, и, как ошпаренный, отпрыгнул в сторону. И только после этого осторожно всмотрелся в мусорную кучу, возле которой, наполовину прикрывшись разбитыми деревянными ящиками, кто-то лежал.

Сначала я подумал, что это – человек, потому что силуэт был вполне обычным: две руки, молитвенно сложенных на груди, две ноги, безжизненно раскинутых в стороны, одна голова, обритая налысо и сплошь покрытая сложной татуировкой, из-за которой лица было совершенно не разглядеть… а потом я обратил внимание на острые когти, украшающие пальцы «человека», заметил обрывки одежд, из-под которых выглядывала залитая кровью кожа, рассмотрел, наконец, широкую рану на животе незнакомца, откуда неопрятным бугром торчали внутренности, и передернулся. А потом снова услышал безумный смешок и окончательно понял, на кого довелось нарваться.

Сами они называли себя насмами. Остальные звали их насмешниками. За необъяснимую привычку смеяться, находясь на пороге смерти, и непонятные обычаи, которые даже мне, некроманту со стажем, казались ненормальными. У них была своя община. Своеобразный кодекс чести, весьма необычные способности и своя собственная вера. Обладая потрясающей живучестью, невероятной скоростью и устойчивостью почти к любой магии, они по праву носили славу лучших наемных убийц на Гинее. При этом покупателя они выбирали сами и сами же предлагали свои услуги. Как правило тогда, когда наниматель затевал какое-нибудь очень уж хитрое дело или если ему предстояло идти на сумасшедший риск.

Откуда об этом узнавали насмы, никто не знал. О них вообще почти никто и ничего не сумел выяснить. Кроме того, что они всегда держались поблизости от человеческих городов, потребляли неимоверное количество всевозможных эликсиров, неизменно держали свое слово и относились к смерти как к лучшей подруге. Они словно чуяли (или же предвидели?) предстоящее дело, каким-то образом разыскивали нужного человека и появлялись ровно в тот момент, когда наниматель уже отчаивался отыскать специалиста нужного профиля. При этом беспрепятственно просачивались через любые щиты и спокойно миновали даже самую сложную магическую защиту. Порой даже встречали будущих заказчиков на пороге их собственных спален и невозмутимо интересовались, не желают ли те предложить им работу.

Иными способами отыскать их было невозможно: насмы всегда приходили сами. И всегда брали за свои услуги одну и ту же цену, которая оставалась неизменной на протяжении многих веков – ровно шестьдесят шесть золотых и живого (необязательно здорового) младенца, который, как говорят, через некоторое время пополнял их ряды.

Как правило, с этой ценой соглашались – сильным мира сего не было нужды переживать из-за смешной суммы и выкупленного за гроши у каких-нибудь бедняков новорожденного ребенка. Тем более что насмы охотно забирали и мальчиков, и девочек, и не предъявляли никаких претензий к качеству «товара»: ребенок просто должен был быть живым и суметь выдержать один переход через портал. А то, что он кривой, косой или безногий, никого не интересовало.

Правда, я уже давно о них ничего не слышал и думал, что после войны Гильдий, в которой, насколько мне было известно, они тоже успели поучаствовать, насмов почти не осталось. Слишком долго они нигде не объявлялись и не напоминали о себе. Однако, как сегодня выяснилось, я ошибся и теперь мог рассмотреть представителя этого необычного народа, к созданию которого, как поговаривали, когда-то приложили руку мои коллеги. По крайней мере я был склонен поверить именно этой версии, потому что такая живучесть не могла быть объяснена только бесконтрольным употреблением эликсиров. Наверняка тут поработали еще и наши заклятия. Иначе вот этот конкретный насм ни за что не смог бы уцелеть с такими ранами и не изучал бы меня с издевательской усмешкой на бескровных губах.

С сожалением отказавшись от мысли забрать с собой труп, я попятился, не отрывая взгляда от умирающего. Жажда экспериментов, конечно, бурлила в моей крови в полную силу, но рисковать я не хотел: еще никому не удавалось заполучить в свои лаборатории тело настоящего насма – нелюди всегда забирали своих родичей, и иногда оставляли вместо них свежий труп некроманта, вознамерившегося раскрыть их секреты. А поскольку даже смертельно раненый нелюдь был крайне опасен и вполне мог до меня дотянуться, то я предпочел увеличить дистанцию между нами и благоразумно попятился к выходу.

– А ты умен, – внезапно прохрипел, все еще насмешливо скалясь, насм. – Другой бы не утерпел – добил. А ты уходишь…

Я промолчал: разговаривали нелюди только с потенциальным нанимателем и вполне могли убить за то, что тот не оправдал их ожиданий. А поскольку предложить им пока было нечего, то я предпочел держать рот на замке и по-прежнему осторожно двигаться в обратном направлении.

– Даже не спросишь ничего? – с наглой ухмылкой продолжал провоцировать меня нелюдь. – Тебе разве неинтересно, откуда тут взялось столько рвачей?

Гм. Мне-то, может, и интересно, но в данный конкретный момент сохранность собственной шкуры заботила меня гораздо больше.

Я оглянулся по сторонам, беспокоясь об оставшихся тварях, и насм так же хрипло расхохотался, словно не замечая, как от каждого толчка из распоротого живота вылезают петли кишечника.

– А ты молодец! Но я все равно вижу твою ауру!

«Надо же, какая новость, – тут же взял на заметку я новые сведения. – Интересно, как у него получается, если магией насмы, по слухам, не владеют? Или это умение они развивают эликсирами?»

– Я тебя запомнил, – неожиданно сменил тон нелюдь, пронзив меня острым, почти что ненавидящим взглядом и разом прекратив лыбиться. – Если выживу – найду.

Я ненадолго остановился и вопросительно на него посмотрел. Но насм искривил лицо в болезненной гримасе и отвернулся, устало откинувшись на мусорную кучу.

– Передай своему Совету, что демона я убил, – тихо обронил он, прикрывая веки. – Но его свита меня все-таки достала. Много их оказалось, тварей. А демон был младшим, из числа поглотителей. Так что пусть отдают положенную плату и не вздумают увильнуть.

Я задумался.

Поглотители – один из самых неприятных подвидов младших демонов, обладающих редкой способностью питаться помногу, почти постоянно и абсолютно бесшумно. Рядом с ними люди не испытывали неконтролируемого страха, не разбегались в стороны и не паниковали. Напротив, если от пожирателей их гнал прочь дикий ужас, то поглотитель приманивал жертвы к себе, как опытный суккуб. К нему в пасть живые шли охотно и целыми толпами. И если хоть один такой объявлялся, то безлюдными становились целые города.

Интересно, у кого хватило ума призвать эту опасную тварь прямо в столице?

– Демон был пришлым, – словно прочитал мои мысли умирающий насм. – Мы выследили его еще в Локре[19], но не успели остановить – у него при себе оказался одноразовый телепорт. Как раз до Тисры. Так что, восстановившись после призыва, он метнулся сюда. Я едва успел его перехватить. Поэтому скажи своему драному Совету, что я выполнил условия сделки… но пусть ищут предателя среди своих. Все, я сказал.

Я поджал губы, но к замершему нелюдю все равно не вернулся. Демона с два я теперь туда пойду. Может, он и помрет прямо у меня на глазах, героически пожертвовав собой ради спокойствия местных жителей, но у меня не было никакого желания выяснять, что к чему. Говорят, кровь мага для насмов – особый деликатес, а мне моя кровушка очень дорога. Так что пойду-ка я отсюда, пожалуй. А Совет, если ему нужно, пусть сам разбирается с последствиями: они эту кашу заварили – им теперь и расхлебывать.

В самый последний момент, уже рядом с выходом, я все-таки остановился. Кинул последний взгляд на хрипящего нелюдя. Заколебался. Переступил с ноги на ногу, но потом все-таки решился: выудив из складок мантии пузырек с зельем быстрого восстановления, с сожалением вздохнул.

Эх, я, наверное, дурак, но, кажется, даже спустя столько лет я так и остался ненормальным экспериментатором, жадным до всего необычного. Может, оно, конечно, боком выйдет. Может, я тоже сошел с ума… но мне нестерпимо захотелось проверить: если сегодня я дам этому нелюдю хотя бы крохотный шанс, сумеет ли он выкарабкаться?

Оценив расстояние до мусорной кучи, я мысленно махнул рукой.

Рискну. Если что, он меня потом все равно не отыщет – я изменил запах, намеренно исказил ауру и предпринял все меры, чтобы остаться неузнанным. Так что если ничего не выгорит, то я всего лишь зазря потрачу пузырек с баснословно дорогим составом, а если выгорит…

На этой мысли мое воображение возмущенно покрутило пальцем у виска и именно этим окончательно утвердило меня в идее, что стоит попробовать. Хотя бы ради интереса. Когда еще такой случай представится?

Правда, просто так взять и кинуть лекарство издыхающему насму нельзя – он, как только встанет на ноги, тут же отправится мстить за нанесенное оскорбление и в ближайшие полчаса перевернет весь город, не дав мне спокойно исчезнуть. А поскольку мне было жутко любопытно, то я решил усложнить ему задачу, поэтому не просто выдернул тугую пробку и отошел на приличное расстояние, но еще и поставил склянку на каменный выступ, расположенный на высоте моей головы.

Дотянуться до него с такой раной, как у насма – задача практически невыполнимая. Тем более при столь массивной кровопотере. Кроме того, очень скоро эликсир начнет активно испаряться и всего минут через пятнадцать полностью улетучится. Не зря его считают самым сложным для создания и хранения составом. А еще через десять минут оживут оставшиеся рвачи, до которых я так и не добрался. Меня-то к этому времени тут уже не будет, а вот нелюдю придется туго – обозленные твари не убьют его быстро.

Так что, как ни крути, его задачу я не облегчил, а, напротив, даже усложнил. Придумал, так сказать, дополнительное испытание для его выдержки, умений и силы воли.

Услышав тихое звяканье стекла о камень, насм слабо дрогнул, но головы не поднял. А я, мысленно пожалев о том, что уже не увижу результата, быстро вышел из подворотни и, сделав знак терпеливо дожидающимся горгульям, устремился прочь.

Надо было спешить: мне еще предстояло разбираться с отчетами.

Глава 17

Когда кажется, что ты больше ни на что не способен, обязательно найдется человек, который без всякой корысти наградит тебя волшебным пинком.

Старая поговорка

Разумеется, на следующий день я встал поздно. Вернее, с огромным трудом продрал глаза только к полудню, да и то лишь потому, что кто-то заунывно гундел над самым моим ухом нечто непотребное:

– Баю-баюшки-баю…

Не ложися на краю,

Придет дядя некромант —

Хитроумный лаборант.

Принесет подарков воз:

Чей-то сло-оманный нос,

Погремушку из костей,

Торт из вну-утренностей…

– Тьфу! – услышав про «сладости», я аж передернул плечами, резко сел на постели и с возмущением обернулся к тихо мурлыкающему зеркалу, в котором отражалась симпатичная зеленая лужайка, усыпанная беленькими цветочками и украшенная флегматично жующими траву козами. – Ты что, спятило?! Что за бред несешь с утра пораньше?!

– Это не бред, хозяин, – пугливо отозвалась харя на раме, поспешив стереть со своей поверхности мирную пастораль. – Это – колыбельная, которую мой прежний хозяин пел когда-то своему новорожденному сыну.

– Без тебя знаю, – я с раздражением откинул одеяло и спустил ноги на постеленную на пол теплую шкуру. – Мне тоже когда-то такую пели… терпеть ее не могу! Особенно в том месте, где юный мэтр начинает создавать из принесенных «подарков» своего первого зомби и делает одну нелепую ошибку за другой!

– Простите, хозяин, – виновато прошептало зеркало, пойдя беспокойной рябью. – Но вы так долго не просыпались, что я взяло на себя смелость…

Я поморщился и, поднявшись с постели, буркнул:

– Тогда хоть не колыбельную бы пело, а что-нибудь… ну… пободрее.

– А можно? – удивленно переспросила харя, стеснительно затрепетав ресницами.

– Можно. Если не разобью спросонья, значит, понравилось.

– Как прикажете, хозяин! – моментально повеселело зеркало и тут же льстиво заметило: – Вы – самый лучший мэтр, которого я видело за последние два века! Раньше мне никто-никто не разрешал петь!

Я фыркнул и, обнаружив на столике кувшин с водой, торопливо умылся.

– Не переживай – если мне не удастся вернуть себе нормальный дар, я перестану быть мэтром, и тогда твоя статистика не изменится.

– Не перестанете, – неожиданно не согласилась со мной наглая харя и торжественно добавила: – Я щас вашу ауру покажу, и вы сами поймете, почему.

– Чего-о? – непроизвольно замер я, чуть не уронив полотенце.

– Вы перед сном пили эликсир, ускоряющий развитие дара, – смущенно призналось зеркало. – Я видело. Мой старый хозяин считал, что это опасно для здоровья, но в вас за эту ночь что-то изменилось… я чувствую. И точно знаю, что сегодня вы сможете увидеть то, что хотели.

Я на мгновение прикрыл глаза и так же медленно выпрямился, не замечая, как стекают по мокрому лицу, оставляя следы на ночной сорочке, холодные капли воды.

Так. Тихо. Спокойно. Стоим и размеренно дышим, будто ничего особенного не случилось. Паниковать не надо. И телу бунтовать не надо тоже – я его не кастрировать собираюсь, так что пусть уймется, пока я добрый… да, вот так. Сердце бьется ровно, дыхание тихое и глубокое, ногти не впиваются в ладони… не впиваются, я сказал!.. А в животе не завязывается тугой узел в ожидании грядущих неприятностей.

Эликсир Модши я пил очень аккуратно и медленно, строго соблюдая дозу. Всего полпузырька. Так что побочных эффектов быть не должно. Правда, и эффекта я так быстро не ждал, но зеркало зря не скажет: если утверждает, что что-то во мне изменилось, значит, я просто должен на это взглянуть и оценить результат.

Подчеркнуто равнодушно отложив полотенце, я неторопливо подошел к нетерпеливо переливающемуся всеми цветами радуги зеркалу и так же равнодушно взглянул на свое отражение.

Тощее мальчишеское тело, смотрящееся нелепо в изрядно широкой рубашке… неопрятные лохмы, которые я все никак не решусь обрезать… слишком большие уши – единственная причина, заставляющая повременить с этим делом… возбужденно шевелящиеся ноздри… сложившиеся в прямую линию, напряженно поджатые губы… поначалу я не увидел ничего путного. Однако мгновением позже по зеркалу снова прошла волна ряби, и вот тогда мне показалось… буквально на долю секунды… что я действительно вижу вокруг себя бледную, едва заметно светящуюся пленку, похожую на полупрозрачный кокон из тончайшей серебристой паутины. Под которой в районе солнечного сплетения красовалось какое-то крохотное, не больше горошины, и светящееся чуть ярче, чем все остальное, образование. А над ним виднелся прекрасно различимый след чужой печати в виде крючковатой ястребиной лапы, уже готовой схватить невидимую добычу.

От неожиданности я мигнул, и видение тут же пропало. Но у меня на душе внезапно стало так легко, что я даже позволил себе мимолетную улыбку.

– Вы видели, хозяин? – взволнованно спросило зеркало. – Вы это заметили?!

– Да, – ровно ответил я, стараясь не торопиться с выводами. – Я действительно подтолкнул развитие своего дара: вчера у меня увидеть ауру не получилось.

– Не только это! Вы обратили внимание, ЧТО скрывается под печатью светлого?

У меня непроизвольно дернулась щека.

– Я пока не настолько силен.

– Я могу показать вам проекцию, – возбужденно сообщила харя, выжидательно на меня посмотрев.

Я с трудом сдержал удивление.

– А ты умеешь?

– Прежний хозяин научил, – смущенно призналось зеркало и тревожно замолчало, когда я многозначительно кашлянул.

Вот так новость… я и понятия не имел, что этот упрямый артефакт обладает способностью не только запоминать увиденное, но и воспроизводить. Более того, харя обещала мне показать проекцию ауры, а это – совсем не одно и то же, что выдать картинку с овцами. Это требует качественно иных свойств самого артефакта. И тот факт, что до сего дня я об этом даже не подозревал… мягко говоря, свидетельствует не в мою пользу.

Не зря зеркало так резко смутилось. Знает, зараза такая, что мне будет интересно знать, откуда у него такие таланты.

– Ну, попробуй, – поломавшись для виду, лениво разрешил я, исподтишка следя за харей на раме. Та радостно оскалилась, активно закивала и неожиданно надула щеки, как будто натуживаясь при выполнении сложной, но жизненно необходимой работы.

– Щас! – пропыхтело зеркало, снова пойдя мелкой рябью. – Я еще никогда… само… этого не делало… в теории знаю, но на практике…

– Хозяин не позволял? – нейтральным тоном осведомился я, сделав вид, что рассматриваю завитушки на раме.

– Нет… у меня просто сил не хватало… до этого дня…

– Не понял, – озадаченно замер я.

– Вот! – с гордостью выдохнуло вдруг зеркало и радостно засветилось, показывая мне… меня. Правда, внешность у отражения оказалась расплывчатой и нечеткой, так что лишь по рыжему ореолу волос и смутно угадывающемуся силуэту можно было догадаться, что это действительно я. Зато мою ауру зеркало показало прекрасно. И я на какое-то время просто выпал из реальности, с жадностью рассматривая свою новую оболочку.

Ну, что сказать… в принципе, все было ожидаемым: окружавшая меня аура принадлежала полноценному светлому магу со всеми вытекающими последствиями. Основной цвет – золотисто-желтый, почти как у мастера Лиуроя, хотя местами имелись и щедрые зеленые мазки, говорящие о немалом сродстве к целительной магии, и даже внушающие уважение белые пятна, свидетельствующие о таланте к пространственной. Правильно я забрал у светлого ключ – с таким сокровищем весь Сазул вскоре будет исследован вдоль и поперек.

Что мне еще понравилось, так это вид самого дара и его ровное, спокойное свечение, которое сам я пока видел лишь мельком. Однако он был безусловно «светлым» и вне всяких сомнений уже не мог изменить свою окраску. Что, конечно же, было скверно. Особенно в свете того, что горящая на левом предплечье печать выглядела тускло и почти потеряла величественно-черный цвет, став неопрятной грязно-серой кляксой. И это наталкивало на очень нерадостные выводы.

Прикусив губу, я раз за разом всматривался в причудливое переплетение линий на своей руке и, убедившись, что ошибки нет, тяжело вздохнул.

Демон… я все же надеялся, что мои усилия принесут результат. Печать, конечно, была еще активна – видимо, силу алтаря я поглотил не напрасно – но уже сейчас было видно, что это агония. Которая, правда, может стать очень долгой, если у меня получится регулярно подпитывать себя темной энергией.

Увы, такая замена – это не то, что я хотел. Жалкое подобие прежней силы не вернет прошлой мощи. У меня не будет возможности создавать зомби и умертвия. Я не смогу нормально работать с привычными артефактами. И уже не сумею ни сделать новую трансформу, ни вернуть к жизни учителя.

Подавив второй вздох, я опустил голову и прикрыл глаза, молча переживая неприятное открытие. Судя по всему, пользоваться печатью я смогу еще год-два от силы. Может, немного больше, если буду не убивать обитающую в округе нежить, а потрошить ее так же, как темный алтарь недавно. Хотелось бы, конечно, иметь больше времени, но, боюсь, его у меня все же не будет – печать слишком слаба, чтобы стать полноценной заменой старому дару. Поэтому мне или придется забыть о своих планах, или же, наоборот, поторопиться и закончить их, пока она хоть на что-то годится. В этом случае я, правда, буду серьезно рисковать своим вторым даром… мне и так для того, чтобы сотворить хоть одно темное заклятие, придется истощить его почти досуха… но потребность вернуть старого друга и наставника была настолько острой, что я до сих пор не отказался до конца от мысли воскресить Нича. Не могу я от него отказаться. Хотя бы потому, что так и не понял, что именно он сотворил со мной в ту ночь и как сделал то, что сделал.

– Хозяин, что-то не так? – осторожно поинтересовалось зеркало, когда я медленно опустился на стоящее рядом кресло. – Вам плохо?

Я так же медленно покачал головой.

– Нет.

– Вам не понравилось то, что я показало?

– Я просто не думал, что у меня осталось так мало времени.

– А вы обратили внимание на печать? – беспокойно спросила харя, глянув на меня свысока. – Заметили то, про что я вам говорило?

Я неохотно поднял голову и покосился на изображение.

Печать как печать, ничего необычного. Светлая. Сильная. Хотя наложена несколько небрежно. Мастер Твишоп за такую руки бы оторвал, а потом еще пнул как следует, чтобы невнимательный ученичок накрепко запомнил, что неокрепшие дары очень не любят пренебрежения и никогда не прощают ошибок.

Я искривил губы в злой усмешке.

А мастер Лиурой и правда совершил серьезную ошибку, когда решил поставить на меня личную печать – как бы ни повернулось дело, я приложу все усилия, чтобы он сполна ощутил мое неудовольствие от данного факта. А пока…

– Ну? – нетерпеливо перебило мои мысли зеркало. – Хозяин, что скажете?

Я поморщился.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Вы не видите? – огорчилось оно, заметно угаснув, но потом встрепенулось. – А так?

Я удивленно всмотрелся в свое отражение, которое неожиданно сменило цвет, став вместо светлого почти черным. Непонимающе моргнул, когда мой силуэт полностью растворился во мраке, а вместо него проступило его серое подобие – мутное, едва различимое, на животе у которого зловещим черным цветком расцвела личная печать мастера Лиуроя. Однако потом из-под нее вдруг начали пробиваться настойчивые белые лучики. Едва заметные, тонкие, но самые настоящие! При этом не имеющие никакого отношения к моему светлому дару, ставшему на время абсолютно невидимым, но при этом накрепко привязанные к моей личной печати! Сотнями… тысячами тончайших нитей, которые тянулись от этого волшебного клубочка ко всем органам и тканям. Опутывали их пока еще слабыми сетями. Осторожно огибали область солнечного сплетения, словно боясь зацепить сторожащее его ограждающее заклятие. Но при этом успевшие заполонить все остальное!

– Демоны… – сглотнул я, широко раскрытыми глазами глядя на преобразившуюся печать: теперь она сияла так, что на нее стало больно смотреть! Она пустила корни в моем теле! Проросла почти насквозь! Но медленно… настолько медленно и так осторожно, что я не увидел этого даже тогда, когда меня ткнули носом в несоответствие! – Как такое может быть?!

– Не знаю, хозяин, – с гордостью заявила харя, расплывшись в счастливой улыбке. – Но ваша печать перешла на новое тело вместе с вашей старой силой. Это точно. И она совсем не конфликтует с даром – вероятно потому, что дар действует на вас через ауру, а печать – через само тело! Вот и получается, что вы до сих пор не утратили связь со мной и умсаками! И даже зомби по-прежнему вам послушны! Вот!

Я растерянно взлохматил и без того трепаную шевелюру.

– Но КАК?! Как такое могло случиться… разве что Нич умудрился что-то изменить в заклинании? Но даже если допустить такое, то печать-то я ставил САМ! И на тот момент совершенно точно не владел никакой магией! Как она могла стать настолько активной?!

– А вы тогда могущественного лича убили, – авторитетно заявило мне зеркало. – И, насколько я успело вас узнать, должны были до последнего вздоха тянуть из него магию. А темная энергия, если ее становится слишком много, всегда ищет себе носителя. Тогда как в момент вашей смерти подходящий носитель имелся только один. И именно ему должны были достаться ваши совместные, накопленные за много лет силы… Вероятно, суммарная доза полученного облучения оказалась достаточно велика, чтобы перебороть, а, возможно, и погасить на время слабый светлый дар. Этим можно объяснить его позднее пробуждение, а также то, что ваша личная печать прижилась на мальчике, как на вас самом. Как считаете?

Я пораженно застыл.

Небо… а ведь это действительно могло быть правдой! Когда Нич убил лича, меня здорово тряхнуло. Трансформа в тот момент находилась на последнем издыхании и была готова по первому требованию отпустить мой мятущийся дух в свободное плавание. Сам «дух», согласно теории ЭСЭВ, тоже не слишком бунтовал против такого положения дел, поэтому на волне выплеснувшейся сразу из обоих тел темной энергии охотно последовал туда, куда его заботливо отвел мастер Твишоп. Более того, без возражений забрался в оставшееся без хозяина тело и уютно там обосновался. Печать же я вырезал почти сразу – еще тогда, когда прокравшаяся вместе со мной энергия не успела исчезнуть, поэтому мой личный знак продолжал по крупицам собирать ее отовсюду, откуда только можно, постепенно развиваясь, преобразуясь и пуская корни на новом месте точно так же, как сделал бы любой артефакт, обладающий способностью адаптироваться под своего носителя.

Иными словами, печать заменила мне темный дар! Она стала естественным дополнением моего светлого начала! Поскольку я ее не тревожил, она охотно прижилась в новом теле! Терпеливо дождалась, пока в ней накопится достаточно силы, чтобы начать развиваться, а потом принялась вплетать тоненькие, почти незаметные постороннему глазу каналы, прикрепляя их везде, куда дотянулась! Точно так же, как делал это дар! Вернее, параллельно с ним! И почему-то так, что ничуть ему не мешала!

Но тогда это значит, что…

Нет, постойте-ка! За то время, что я живу в новом облике, светлая часть моих сил успешно росла и становилась сильнее, особенно после того, как я принялся за раскачку. У меня с каждым разом получалось использовать все более сложные и энергоемкие заклинания. Но в то же время я выпил досуха чужой алтарь. И у меня в подчинении находились мои верные зомби, которые беспрестанно подпитывали меня своей силой… рядом все время были умсаки… по крайней мере, Резвач. Так что по всем законам логики печать сейчас должна быть перенасыщена силой так, что меня должно просто разрывать…

А я и по сей день почти ничего не чувствую. У меня не хватает сил даже на слабенькое темное проклятие. Я ощущаю себя бесконечно хилым, отвратительно никчемным, неспособным на толковую магию червяком. Хотя, по идее, все должно быть ровным счетом наоборот!

Нахмурившись, я резким движением поднялся с кресла и принялся мерить спальню широкими шагами.

Ничего не понимаю… если печать активна и так успешно раскинула свои сети по всему телу, добросовестно впитывая любую темную магию из окружающего мира… а ее после гибели лича должно тут остаться немало, что, кстати, объясняет тот факт, что мои способности до сих пор не были замечены светлым… то возникает вопрос: куда вся эта сила подевалась? Какого, спрашивается, рожна, она плещется не во мне, а куда-то бесследно утекает? Несмотря на разветвленную сеть каналов по всему телу, которая обещала мне изумительные возможности?

Так где же она? Какая, скажите, сволочь умудрялась все это время меня обкрадывать?!

Покосившись на мое изменившееся лицо, зеркало пугливо замолкло, а харя наверху съежилась, мелко-мелко задрожав. По отражению поплыли широкие круги, смазавшие картинку еще больше, а ножки внизу едва не подогнулись, когда я так же резко остановился и воткнул в артефакт мрачный взгляд.

– Х-хозяин…

– Покажи ауру еще раз!

Харя сдавленно сглотнула и послушно выдала первое изображение.

– Да не светлую, а темную! – прошипел я, недовольно раздув ноздри. – Так, чтобы я видел, куда еще могли протянуться от нее каналы связи! И не трясись – ничего я тебе не сделаю! Мне нужна качественная картинка!

– Как прикажете, хозяин, – торопливо исправился артефакт, вернув на поверхность последнее отражение. То самое, черное, со светящейся сеткой темных каналов и ярко горящей печатью, на которую я и уставился, силясь понять, что именно с ней не так.

На первый взгляд все выглядело правильно. Если, конечно, не считать того, что наличие такой печати опровергало все заявления Совета о невозможности использования поглотительных артефактов, запечатывая их внутри человеческого тела. По сути, то, что она делала, было сродни магии, используемой младшими демонами для получения энергии. Как, почему… пока оставим эти вопросы на потом. Главное, она работала. Я совершенно четко это видел. Но при этом никак не мог понять, почему же нет ощутимого результата.

Даже если допустить, что какую-то часть накопленной энергии печать истратила на развитие сети каналов, то она все равно не могла использовать все до капли. Однако излишков во мне не было. Нисколько. Так, словно все они тихо и незаметно утекали в никуда. Скажем, на осуществление каких-то сильных проклятий, на создание новых зомби, вторичную трансформацию старых…

И вот тут-то меня наконец осенило.

Я неожиданно вспомнил метаморфозы, произошедшие с Лиш, и ее чудесным образом испарившееся проклятие. Я тогда еще подумал, что понадобилась бы прорва сил на такую мощную и быструю деактивацию очень старого, простого, но почти не снимаемого родового проклятия. И только хмыкнул про себя, решив, что уж я-то точно не стал бы на него тратиться.

Потом были горгульи и их необычные превращения. Я сперва почесал затылок, не понимая, с чего бы вдруг эти каменные забияки ТАК изменились, и даже мысли не держал, что это может быть вторичная трансформация неживого.

Затем я самым непростительным образом упустил из виду Верзилу и его зомби-команду. И сам факт того, что каким-то чудесным образом жизнь в них поддерживалась после моей смерти. А также то, что они зарастили незаращиваемые, как мне казалось, раны, стали поразительно похожи на нормальных людей, вернули часть человеческих эмоций и, кажется, вовсе не были намерены на этом останавливаться.

Наконец, последний звоночек прозвенел, когда перед моими глазами предстал пораженный непонятной заразой граф Экхимос, с которым случилась беда аккурат после посещения моего замка, а также позабавившая всех нас неприятность, произошедшая в это же самое время с мастером Лиуроем. Они тогда ворвались в мой дом, требуя объяснений, и я, пряча гнуснейшую из своих ухмылок, совершенно искренне развел руками. Напрочь позабыв о том, что не далее как полтора месяца назад, получив надушенное до отвращения письмо от графа, вскользь пожелал его сиятельству вдоволь помучиться от почесухи… а чуть позже от души захотел, чтобы светлый «до конца своих дней ходил задом наперед и умывался по утрам исключительно в позе рака»[20]…

А вот теперь все это внезапно исполнилось: мои пожелания, вдруг приобретшие силу посмертного проклятия… данные когда-то обещания, принявшиеся после моей смерти самореализовываться… оставшаяся между мной и зомби связь, которая неожиданно стала двусторонней и принялась беззастенчиво перекачивать энергию не только от них ко мне, что происходило лишь в первые несколько суток, пока я находился на грани истощения, но и в обратную сторону!

У меня на голове волосы встали дыбом при мысли о том, сколько моих драгоценных сил утекло за это время на совершенно неподходящие цели. Да-да, именно моих! Тех, о которых я так скорбел! Которых так ждал и надеялся, что когда-нибудь верну в полном объеме! Стоило только подумать о том, скольких людей за последние годы я мог мимоходом проклясть, мне вовсе стало дурно, а из глотки сам собой вырвался обреченный стон.

– Нет… только не так… это невозможно!

Зеркало сочувственно промолчало.

– Ты сказало, что для проекции тебе не хватало сил, – задыхаясь от внезапного прозрения, обвиняюще уставился я на этого мерзкого тихушника. – Откуда же тогда ты их взяло? Или правильнее спросить: ИЗ КОГО ВЫТЯНУЛО?!

Под моим бешеным взглядом харя на раме стала почти белой.

– Х-хозяин… хозяин, я нечаянно… п-простите, я не знало, что так нельзя! Вы же не предупредили-и-и!..

Я едва сдержался, чтобы не шарахнуть по нему чем-нибудь тяжелым.

– Хозяин, я же…

– Заткнись! – процедил я, сжимая кулаки. – Заткнись и молись про себя, чтобы я поскорее забыл о том, что ты уже второй месяц тянешь из меня силы! Помимо того, что умалчивало об умении делать проекцию ауры, благодаря чему я мог бы понять, что происходит, ГОРАЗДО РАНЬШЕ!

Харя сдавленно пискнула и замолкла, пережидая обуявший меня приступ ярости. По зеркалу буквально гуляли невидимые штормы, смывая мое мечущееся из угла в угол отражение. На миг мне даже показалось, что оно обзавелось демоническими крыльями, копытами и рогами, а зрачки засветились жутковатым багровым светом, но это быстро прошло. Поверхность зеркала почти сразу стала черной и девственно-чистой, затем под ним снова задрожали деревянные ножки, а под конец харя наверху скривилась и, страшась разозлить меня еще больше, жалобно всхлипнула.

Вперив в нее угрожающий взгляд, я сузил глаза.

Но она всхлипнула снова. Тихо, безнадежно, умоляюще.

– Не реви, – процедил я, каким-то невероятным образом чувствуя охватившую артефакт безнадежность. Видимо, и тут связь стала двусторонней. Чтоб ее… – Не буду я тебя разбивать. По крайней мере, пока.

– П-правда? – заикаясь, несчастным голосом переспросила харя.

Я поморщился, старательно отстраняясь от непривычных ощущений.

Демонова печенка… если все мои артефакты нахватались от меня эмоций и перестали быть неодушевленными болванками, лишенными каких бы то ни было предпочтений, то вскоре мне предстоят тяжелые будни. Говорящие черепа, упрямые накопители, своенравное зеркало, бунтующие взрыватели… мне только их не хватало для полного счастья! Если уж я какое-то дрянное зеркало могу ощущать, то что будет, когда я верну наконец украденные силы и почувствую эту связь сполна?!

Подумав о том, что мне предстоит сделать, я забыл о зеркале и обессиленно рухнул обратно в кресло.

Святые зомби и великие умертвия! Для того чтобы остановить лавину самопроизвольно исполняющихся проклятий, мне придется собственноручно отменить каждое из них! И свежие, касающиеся мастера Лиуроя и графа Экхимоса, и давнишние, про которые я уже и думать забыл! Более того, я никогда не предполагал, что они вообще исполнятся, потому что больше полувека был лишен сил и понятия не имел, что это не навсегда! А потом упустил тот триумфальный момент, когда на меня обрушился целый ливень из бесхозной силы, и, к своему стыду, не сумел его удержать! Из-за чего он бездарно пролился на совершенно посторонних людей, оставив мне лишь жалкие капли, о которых и говорить-то срамно!

– Граф Экхимос, мастер Лиурой, Лиш, теща Гиго, лич… ах нет, я же его убил, так что те проклятия аннулировались… Я даже не помню всех, кому когда-либо желал неприятностей! А ведь еще есть Совет… – Мое лицо исказилось в болезненной гримасе. – Я же не разделял его на всех подряд – желал им «добра» сразу всем… как можно больше и чаще… демоны! Сколько же все это мне придется теперь разгребать?!

Харя сочувственно вздохнула и стряхнула ненужные больше слезы.

– Хозяин, если мне будет позволено сказать…

Я только обреченно махнул рукой.

– Спасибо. Так вот, я всего лишь хотело сказать, что, поскольку мы с вами теперь связаны, то я, наверное, смогу помочь вам вспомнить тех, кому вы могли… чисто теоретически… пожелать чего-нибудь нехорошего.

– Как? – мигом насторожился я.

– Ну… если вы позволите заглянуть в вашу память, я могло бы сделать оттуда еще одну проекцию, – осторожно заметило зеркало. – И вам стало бы намного проще вспомнить.

Я нахмурился и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику.

В принципе, идея неплоха и может сократить время поисков в разы. Вот только открывать свою память кому бы то ни было не хотелось. Тем более древнему артефакту с внезапно прорезавшейся самостоятельностью.

– Я подумаю, – наконец обронил я вслух, пристально уставившись на тревожно замершую харю. – С тобой было слишком много проблем в прошлом, чтобы с ходу начать доверять.

– Я понимаю, хозяин, – огорченно прошептало зеркало и окончательно угасло. – Но тогда я не было привязано именно к вам. Тогда меня не держала ваша воля. И я не зависело от вас так, как сейчас.

– Неужели?

– Да. Вы поделились… пусть и неосознанно… силой, поэтому теперь я в некотором смысле – часть вас. Такая же, как ваши новые зомби и даже умсаки, которые уже успели по вам соскучиться.

– Ты что, их чувствуешь? – еще больше насторожился я.

– Со вчерашнего дня.

– А меня?

– Давно и отовсюду, – виновато вздохнула харя, а я снова задумался. После чего в моей голове мелькнула одна интересная мысль, которую я тут же и озвучил:

– Насколько далеко от замка ты можешь видеть?

– Настолько, насколько вы пожелаете, – смиренно ответило зеркало.

– То есть это зависит от того, сколько я дам тебе сил?

– Совершенно верно.

– Ты даже говоришь теперь почти как я, – с неудовольствием заметил я, и оно смущенно мигнуло. – Ладно. Тогда еще вопрос: твои возможности наблюдателя касаются только магических событий или же тебя можно использовать и в другом качестве?

– В качестве шпиона? – тут же предположила хитро прищурившаяся харя, и я утвердительно кивнул. – Наверное, я смогу и это. В принципе, сейчас я могу сделать все, что вы пожелаете.

– Хм… – Я постарался скрыть свое удивление. – То есть ты способно докладывать, что происходит и внутри замка, и снаружи?

– Да, хозяин. Вы с каждым днем становитесь сильнее, и мне чем дальше, тем легче становится выполнять ваши приказы.

– А если я захочу с тобой связаться или передать приказ вне этой комнаты?

– Вам достаточно сказать об этом вслух: я услышу из любого места в замке.

– А вне его?

– Не уверено. Но попробовать можно.

Я хмыкнул, уже успев слегка успокоиться.

Что ж, какая-то польза от этой наглой морды все-таки есть, и только это оправдывает ее существование. Интересно, если я обрежу ведущую к артефакту нить, наша связь сохранится?

– Наверняка, – уверенно отозвалось зеркало, когда я спросил. – Мы были связаны достаточно долго, чтобы она закрепилась.

– Интересно… а если мне вне замка вдруг понадобится тебя найти? Или спросить о чем-то?

Зеркало ненадолго задумалось, а потом вздохнуло и, издав печальный звон, треснуло в правом нижнем углу, отделив небольшой треугольный осколок.

– Если вы будете носить его с собой, я услышу, – очень тихо призналась харя. – Но каждый такой вызов будет оплачен вашими силами, хозяин. Если цена вас устроит…

Я молча поднялся и, проверив осколок на предмет возможного подвоха, спокойно забрал.

– Я подумаю над твоим предложением. А ты… раз уж стало самостоятельным… проверь остальные артефакты. Я хочу точно знать, с кем нам вскоре предстоят проблемы. Да, и еще: возможно, я все-таки решу воспользоваться твоими услугами и отыскать тех, на ком висит мое проклятие. Будь готово работать в любой день и час.

Харя робко улыбнулась.

– Вы меня не выключите, хозяин?

– Нет, – задумавшись на миг, обронил я. – Ты мне пока нужно.

– Благодарю, – проникновенно прошептало зеркало. – Я больше ни за что вас не подведу, хозяин.

Я хмуро кивнул.

– Посмотрим.

После чего неспешно оделся и, уже прикидывая, как наилучшим образом использовать внезапно открывшиеся сведения, вышел из комнаты.

Глава 18

Если ты мечтаешь об отдыхе, значит, сложности только начинаются.

Народная примета

Почти весь день я проторчал в кабинете, с головой зарывшись в бумаги. Оторвавшись от них всего пару раз, чтобы, позабыв о своих старых принципах, проглотить принесенный молчаливой служанкой завтрак, а потом так же торопливо закинуть в себя, не чувствуя вкуса, горячий обед. После чего заперся в подземелье наглухо и до вечера носу оттуда не казал, не желая отвлекаться на всякие мелочи.

Разгребать до конца оставленные в библиотеке Невзунов завалы было некогда, поэтому, вопреки всему, я работал все в том же бардаке, до которого у меня так и не дошли руки. Разгреб только самый важный мусор и, выбрав из разбросанных книг наиболее ценные, закрыл трещину в стене, чтобы в тайник не просачивалась подвальная сырость. Плюс, очистил заваленный всяким хламом стол, чтобы на нем можно было спокойно работать, приволок в подвал свое любимое кресло и больше не рискнул тратить время понапрасну.

Результатом моих лихорадочных изысканий и осторожных экспериментов стало сразу несколько важных выводов.

Первое: одновременно работать со своими дарами я все-таки могу, что, несомненно, радовало. Однако «раскачивать» их придется равномерно и строго по очереди, потому что в противном случае резко возрастали всплески магического фона, и появлялся серьезный риск потерять контроль над одной из сил. Как оказалось, при совместном использовании каждой из них требовался противовес, поэтому пить ускоряющие развитие эликсиры или тренировать свой темный магический потенциал я мог, лишь предварительно истощив до предела светлый. И наоборот.

Раньше меня спасало то, что энергия личной печати постоянно утекала из тела, не успевая скапливаться в нем в достаточном количестве. Поэтому светлый дар я мог тренировать без последствий и не бояться, что тот внезапно рванет. Теперь же я планировал избавиться от нерационального оттока темной части своей силы и собирался вплотную заняться ее наращиванием.

Исходя из этого, возникло сразу несколько важных проблем: а) как незаметно снять проклятия с графа и мастера Лиуроя; б) как в максимально короткие сроки убрать последствия тех проклятий, которые я наложил раньше и которые наверняка начнут реализовываться (если еще не начали), как только у меня появится достаточно сил; в) что делать с горгульями, умсаками, артефактами и изрядно изменившейся зомби-командой, которые в настоящее время оказались тесно со мной связаны? Убить их скопом, чтобы как можно быстрее и проще остановить отток жизненно важной для меня силы? Или же помучиться с ограничительными заклятиями и попытаться сохранить эти необычные создания, ставшие результатом незапланированного эксперимента? Все-таки польза от них была немалой, особенно в последнее время. А я – существо бережливое, рациональное и насквозь пропитанное собственническими инстинктами, поэтому терпеть не могу расставаться с тем, что уже привык считать своим.

Теперь второе: с учетом особенностей работы печати и того, что она вытворяла сейчас с моим телом, я пришел к выводу, что очень мало знаю о сути личных магических печатей и, судя по всему, неоправданно пренебрегал сим древним обычаем. До этого дня для меня, как и, наверное, для абсолютного большинства магов, было очевидно, что передача личной печати – простая формальность. Просто еще один старый ритуал, имевший сугубо социальное значение.

Однако как показала практика, я и понятия не имел, чем это в действительности может обернуться. Более того, разложив последовательность ритуала в формулах и проведя ряд несложных вычислений, к собственному неприятному удивлению осознал, что на самом деле процесс передачи печати мог и просто обязан был проводиться лишь тогда, когда передающий ее маг находился при смерти. И по доброй воле решал отдать свою жизнь, волю и посмертие в чужие руки. Только так его энергия могла без потерь перетечь в «донора» и с легкостью усвоиться даже в том случае, если сам он не являлся магом. Печать в этой ситуации служила своеобразным закрепителем и не позволяла силе беспрепятственно покинуть нового носителя. А со временем преобразовывалась в нечто, подобное естественно развившемуся дару, позволяя впоследствии пользоваться им так, как если бы он был у «донора» с самого рождения!

Добравшись до этой мысли, я сперва не поверил сам себе, потому что один этот факт с ног на голову переворачивал все наши представления о магических печатях. Однако мой личный пример никуда не денешь – он говорил сам за себя. Поэтому после перепроверки всех данных, которую я все же не поленился провести, угрохав на нее еще несколько часов, пришлось с сожалением признать, что мои первые выводы верны. И что последние сто пятьдесят лет я, наряду со многими другими чародеями, являл собой один из самых совершенных образчиков непроходимой тупости и высокомерного пренебрежения древними знаниями.

Баран, одним словом. Самый настоящий тупица, не видящий дальше собственного носа. Знать бы мне полвека назад об этой важной особенности магических печатей – скольких проблем можно было бы избежать…

Тяжело вздохнув, я снова взялся за формулы, пытаясь понять, что происходит с печатью в случае, если «донором» становится не простой смертный, а маг. Причем не обычный, а владеющий противоположным по знаку даром. Потому что однонаправленные потоки сил, как давно известно, суммируются, и в этой связи не нужно долго гадать, почему темные маги всегда передавали свои печати темным ученикам, а светлые соответственно – светлым. Меня же большей интересовало, как отреагирует темный дар, если его вдруг наградить светлой печатью. Ну, и обратный вариант, конечно.

Так вот, знаете, к какому выводу я пришел?

Сам сперва не поверил, но пришлось смириться с этим неоспоримым фактом. Потому что, как показали расчеты, на которые я потратил остаток дня, в случае передачи противоположно направленного по силе дара маг-донор просто не мог сохранить ни один из них! Ни по каким причинам. Даже если силу ему передавал опытный магистр, а сам он в это время был готов на что угодно, вплоть до потери посмертия, лишь бы закончить этот важный эксперимент.

И вот когда до меня дошла эта простая истина, я на долгое время впал в оцепенение. Потому что так же неожиданно осознал, что в действительности… исходя из того, что мне сегодня открылось… в тот день, когда я умер и снова воскрес, в теле моего предшественника не было и не могло быть никакого дара!

Если бы это было не так, и мальчишка Невзун являлся начинающим мэтром, лич не оставил бы его в живых и выкачал досуха сразу, сделав источником другого бедолагу. К примеру, жену или дочь. А если бы пацан вдруг оказался светлым, то тогда моя печать не смогла бы в нем прижиться!

Так что получалось…

И именно эта мысль вогнала меня в продолжительный ступор.

…получалось, что оба моих дара появились в этом теле почти одновременно. Темный я отдал ему сам, когда очнулся и решил стрясти с господина графа положенную оплату за лича. А светлый мне мог передать один-единственный мастер. Тот, кто был тогда рядом и у кого хватило бы знаний вдохнуть жизнь в истощенное тело четырнадцатилетнего мальчишки. Вредный, наглый, сварливый без меры и вечно всем недовольный старик… мой верный друг… требовательный наставник… заботливый учитель, который посмел отдать мне не только жизнь, но и нечто гораздо более важное. И очень-очень личное.

В тот день он, вопреки всем своим принципам, передал мне собственный дар, который я с таким упорством и так непростительно долго отрицал. И который теперь должен буду любой ценой сохранить. Хотя бы для того, чтобы почтить память его прежнего владельца и отдать ему ту последнюю дань, которую мог.

Впрочем…

Позволив себе несколько трудных минут самоистязания и линчевания, я так же быстро успокоился и даже встряхнулся.

С чего это я расклеился, а? Я ведь, несмотря ни на что, все еще остаюсь мэтром, не правда ли? Печать со мной, дар – тоже. У меня есть все необходимые знания, чтобы повторить свой триумфальный эксперимент. Как с учителем, так и с безвременно почившей трансформой, по которой я в последнее время начал заметно скучать. У меня есть уединенное место, где нас никто не потревожит, несколько ценных источников, почти полное отсутствие свидетелей… только силы и не хватает. Но вернуть ее можно за считанные недели или месяцы, всего лишь решив перечисленные выше проблемы!

Так с чего я тогда кукшусь, скажите мне на милость? И почему вместо того, чтобы приняться за решение этой нетрудной задачки, сижу тут и кисну, как соленый огурец в погребе старосты Вигора?! Да что значат какие-то трудности, когда у меня снова появилась цель?! И что значат несколько бессонных ночей, когда впереди забрезжила реальная возможность вернуть не только свои силы, но и учителя?!

Расплывшись в многообещающей улыбке, я предвкушающе потер ладони и снова вгрызся в расчеты, с головой уйдя в формулы и напрочь позабыв о том, что должен быть заняться чужими отчетами.

* * *

Из-за стола я выполз с огромным трудом и лишь поздней ночью. С хрустом разогнув спину и болезненно поморщившись, со стоном размял поясницу, затем протер слезящиеся глаза и, тряхнув гудящей головой, на нетвердых ногах выбрался из подземелья.

– Хозяин? – неожиданно подал голос из правого нагрудного кармана осколок зеркала. – Не хотел вам мешать, но в верхнем кабинете ждет Бескрылый. Ужин давно остыл. Лиш опять расстроилась. А мальчишки устроили на кухне настоящий погром, пока выясняли, кто из них должен был принести вам еду.

– Что там у горгульи? – зевнул я, звучно клацнув зубами, и, напрочь игнорируя все остальное, выбрался в холл. Ужин там действительно стоял, заботливо накрытый крышкой, и был, судя по всему, уже не просто холодным, а ледяным. Поскольку подавали его, наверное, часа три или четыре назад.

– Он не сказал, – с обидой отозвалось зеркало. – Но ждет долго, упорно, и, кажется, у него для вас важные сведения.

С сожалением отвлекшись от мыслей о вдумчивом поглощении пищи и мягкой постели, я на ходу сцапал с тарелки кусок холодного мяса, пук зелени и кувшин с молоком, после чего, торопливо жуя, отправился наверх.

Бескрылый – птица умная, понапрасну не дернет, так что имело смысл встряхнуться и выяснить, что он нашел. Вдруг что-то по-настоящему важное?

– Хозяин, мы нашли еще один алтарь! – радостно заорал вожак моих горгулий, едва я открыл дверь. – Самый настоящий! Такой же, как тот, который ты уже сож… то есть скушал! Правда, мы молодцы?

– Ах ты, моя прелесть, – умилился я, подходя к столу, на котором возбужденно прыгала птица, и потрепал ее по лысому загривку. – Только что ж ты, поганец, орешь как резаный? Ночь на дворе – господин Бодирэ уже почивать изволит…

Бескрылый, сперва сконфузившись, вдруг мерзко хихикнул.

– Простите, хозяин, но Бодирэ не спит… насколько я знаю, у него появились более важные дела, чем проминать своим телом выданный Лиш соломенный тюфяк.

– Да ну? – удивился я, усаживаясь прямо на стол. – И что же это так его взбудоражило, если он даже про сон позабыл?

– Да как же он уснет, если в его комнате теперь обитает фамильный призрак Невзунов и требовательно стенает, вымогая у вашего управляющего признание вины?

Я недоуменно вскинул брови.

– Какой еще призрак? Разве у нас есть хоть один?

– Ага, – довольно осклабилась горгулья, нахально подставляя мне затылок, чтобы почесал. – Когда-то вы сказали графу, что тут живет фамильное привидение Невзунов! И теперь оно действительно у нас живет, а заодно пристает ко всем, кто хоть чем-то не угодил вашей милости!

– Эм, – растерянно выдал я и машинально погладил счастливо заурчавшую тварь. – Ну, я и правда недавно говорил… но кто ж знал, что мое пожелание так быстро… Ах ты ж, демон! Опять!

У меня непроизвольно вырвался горестный стон.

Мои силы… даже сюда, сволочи, утекают! Похоже, все, что я ляпнул по дурости, при малейшей возможности начинает воплощаться в жизнь! Вон даже призрака откуда-то принесло, хотя я придумал его на ходу, лишь бы отвлечь гостей от Резвача! И это тогда, когда у меня еще даже толком резерв не наполнился! Что же будет, если он возрастет, а я не найду способа закрыть многочисленные течи в этой гребаной емкости?!

– Вы только послушайте, – мечтательно прикрыл глаза Бескрылый и к чему-то прислушался. – Как он поет… как он только поет…

Я раздраженно отпихнул его прочь и, рывком распахнув дверь, решительным шагом направился вниз, строя планы грандиозной мести и намереваясь во что бы то ни стало развеять дурацкое привидение, посмевшее уменьшить мои возможности на одну лишнюю каплю.

Поскольку господина Бодирэ по понятным причинам нам пришлось поселить на первом этаже, где были целые помещения, то мне пришлось потратить несколько минут, чтобы добраться до выделенной ему комнаты. Она, как следовало догадаться, располагалась в самом конце длинного коридора и максимально далеко от моих собственных покоев, чтобы мне не приходилось лишний раз лицезреть эту толстую морду.

Наверное, именно поэтому я успел немного успокоиться, пока добирался до нужной комнаты, и, вероятно, поэтому же не только не распылил призрака, едва увидел, но, расслышав за плотно закрытой дверью какие-то невнятные звуки, непроизвольно навострил уши.

– …Как смел ты, грязное ничтожество, поднять руку на святая святых моего хозяина и господина – баронскую казну?! – патетически возопил чей-то хрипловатый, совершенно незнакомый мне голос, который с ходу почему-то не получилось охарактеризовать ни как мужской, ни как женский. – Как смел ты предать его доверие, запустив свою жирную пятерню, на которой не хватает двух пальцев, в нашу фамильную сокровищницу?!

– Да не брал я ничего! – истошно завопил невидимый господин Бодирэ и, судя по звукам, попытался швырнуть в обвинителя чем-то тяжелым. Вероятно, единственной имеющейся в его распоряжении табуреткой, которая, беспрепятственно пройдя сквозь нематериальное тело духа, с грохотом ударилась в стену.

– Как это не брал?! – гневно провыл… ну, видимо, тот самый призрак. – А где та прибыль, которую ты получил, сократив сроки поставки скота на целые сутки?! А где доля хозяина с той мзды, что ты взял с ненадежных поставщиков?! А отчет твой где, который ты клятвенно обещал подавать каждый день?!

– Отчет я еще вчера ему сдал! И сегодня больше денег никаких не тратил! Я вообще целый день в замке просидел!

– Вот именно! А работа-то стоит!

– Да отстань ты, чего прицепился?! Процент с прибыли был моим! Это – моя добыча! И нечего на меня так смотреть – рука у меня абсолютно НОРМАЛЬНАЯ! Все пальцы на месте!

– Это потому, что я их еще не отгрыз! – зловеще пообещал призрак и снова завыл.

Кстати, насчет мзды он совершенно прав – то, что урвал господин Бодирэ с поставщиков, по праву принадлежало мне. К тому же я все равно хотел его наказать за хамство, так что привидение подвернулось весьма кстати.

– Да что ты можешь сделать?! – истерично расхохотался управляющий, которого, кажется, привидение доставало уже не один час. – Ты же призрак! Что ты способен?!.

– Ну, хотя бы вот это!

В комнате что-то с оглушительным грохотом рухнуло и с лязгом покатилось по каменному полу. Затем жалобно звякнул разбитый вдребезги кувшин или кружка, послышался громкий плеск… надеюсь, это не содержимое ночной вазы… а потом кто-то торжествующе расхохотался.

– Ну и как я теперь тебе нравлюсь?! Полагаешь, у меня не хватит зубов, чтобы покарать тебя за жадность?!

– А-А-А! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, ЧУДОВИЩЕ! – сорвался на визг господин Бодирэ. Да еще такой дивный, что мне вдруг остро захотелось подсмотреть, что там происходит, но увы, замочной скважины в двери не оказалось.

Интересно, чем его так проняло?

– Стой! Куда полез?! – возмущенно заорал призрак, когда я уже собрался было подкрасться к двери на цыпочках и некрасиво прильнуть к ней ухом.

– Куда надо!

– Да ты ж там не поместишься, толстобрюх! Топчан не предназначен для того, чтобы ты прикрывал им от меня свою задницу! Поставь на место!

– Щас!

– Ах вот ты как, да?! Тогда я сперва его заморожу, а после…

Из-под двери внезапно пахнуло холодом, а потом плеснуло водой, которая мгновенно заледенела. В это же самое время в комнате кто-то снова заорал. Потом стали орать уже на два голоса. Наконец, кто-то поскользнулся на заледеневшем полу и, шумно приложившись затылком о стену, протяжно застонал. Под жалобный скрип грохнувшегося на пол топчана и звук разваливающихся досок, из которых было скреплено некогда надежное ложе.

– Ты что наделал?! – негодующе рявкнул призрак, когда шум немного поутих. – Топчан сломал, ирод! Одни от тебя расходы! Хозяину опять придется за него платить!

– Да пошел ты… – едва слышно отозвался господин Бодирэ. Судя по голосу, реплика была издана откуда-то из-под развалившегося топчана. – Вместе со своим хозяином.

– Так ты нас еще и не уважаешь?! – вот теперь на визг сорвалось привидение. – Да я тебя всего сожру, хряк недокормленный!

И, видимо, сделало что-то такое, что заставило господина Бодирэ в спешке покинуть свое временное убежище и, прижавшись спиной к двери, истошно завопить:

– Не трогай! НЕ СМЕЙ, гадина! Жри кого-нибудь другого! А я не дамся!

Дверь содрогнулась от удара изнутри и жалобно скрипнула, заставив меня благоразумно отойти. Затем на нее обрушился еще один удар, помощнее, а после послышались шлепки поспешно удаляющихся босых ног, торжествующий вой и улюлюканье, грохот расшвыриваемых досок, звуки яростной борьбы, надсадное сопение и недовольное шипение, как если бы там сражались не на жизнь, а на смерть. Наконец, все снова затихло, а после кто-то с диким криком ударил чем-то тяжелым по стене и громко замычал.

– Руку отдай… руку! – взволнованно крикнул дух, заставив меня заинтересованно вернуться к двери. – Зачем ты ее в рот запихал, дурень?! Думаешь, мне будет приятно отгрызать твои обслюнявленные пальцы?!

– НЕ ДАМ! – дурным голосом взвыл господин Бодирэ, который, похоже, находился на грани безумия. – Сам сожру, а тебе, урод, не позволю!

– Ну что за люди пошли невоспитанные? – огорченно посетовал призрак. – Между прочим, ворам во все времена отрубали сразу всю руку! А тебе только два пальца собрался откусить! И то – лишь потому, что пожалел твою наглую морду, которой еще предстоит потрудиться на благо нашего баронства. Нет, ну где справедливость, а?! Я тебя спрашиваю?!

Ответа господина Бодирэ я дожидаться не стал – решительно распахнув дверь, остановился на пороге и грозно оглядел подвергнувшееся неизвестной разрушительной силе помещение.

По комнате словно ураган пронесся – разбитый вдребезги топчан валялся посередине, живописно перемешанный с обрывками простыни и скомканным одеялом, а перевернутый на бок стол возвышался чуть дальше, красноречиво показывая, что недавно тут бушевала нешуточная буря. Правда, деталей я разглядеть не сумел, поскольку единственный источник освещения – небольшой ночник, сиротливо приютившийся в дальнем углу, освещал погруженное в полумрак помещение неровным светом почти догоревшей, испуганно трепещущей свечи. А вот господин Бодирэ нашелся неподалеку от него – белый как полотно, с выпученными, как у страдающей запором рыбины, глазами, трясущимися губами и выбивающими ритмичную дробь зубами, в звуках которой мне почему-то послышалась модная в прошлом сезоне чечетка.

Он стоял, вжавшись спиной в холодную стену, и затравленно таращился в пустоту, будучи не в силах осознать, что убивать его никто не собирается. В одном исподнем – некогда белом, а теперь разукрашенном сочными черными отпечатками чьей-то необутой стопы. Треснувшая на объемистом животе рубашка охотно демонстрировала волосатое пузо. На голове красовался дурацкий колпак, из-под которого выглядывали редкие, хотя и торчащие дыбом волосики. На ногах виднелись съехавшие набок пушистые тапочки, на одной из которых был жестоко оторван меховой помпон. Руки его судорожно стискивали отломанную ножку табуретки… вернее, одна рука. Левая. Тогда как пальцы правой были по самое основание засунуты в рот самого господина Бодирэ, что вкупе с остальными деталями смотрелось несколько… экстравагантно.

Напротив него, удивленно обернувшись на скрип открываемой двери, стояло… нечто смутно напоминающее огромную, склизкую, белую гусеницу. С массивной головой, на макушке которой виднелись симпатичные рожки, мягким телом, испускающим мертвенно-желтое свечение, длинным хвостом, обвивавшимся вокруг подрагивающего управляющего, лишая его возможности совершить побег. И широкой лужей слегка дымящейся слизи, которая с каждым мгновением расползалась по комнате, испуская подозрительно знакомый аромат.

Причем то, что гусеница была призрачной, совершенно не умаляло ее внушающей уважение внешности и не делало менее заметной ее оскаленную пасть, где устрашающе поблескивали сотни острейших зубов, больше подошедших бы голодному вурдалаку.

Понятно теперь, почему господин Бодирэ так отчаянно не хотел совать свою руку в ротик «червячку». Думаю, скоро он вообще начнет крайне настороженно относиться к любым насекомым. Правда, при всем при том прозрачная слизь оказалась совершенно неопасной. По крайней мере, мои сапоги она не разъедала и пол в комнате не портила. А то, что пованивала тухлыми яйцами… что ж, видимо, это было нужно для воспитательных целей.

Убедившись, что имею дело именно с призраком, я внимательно изучил неожиданно смутившуюся гусеницу, убедился, что нечто родственное в ее наглой морде действительно просматривается, и только после этого требовательно спросил:

– Что тут происходит?

Призрак неловко потупился.

– Мы… ну… хозяин, а этот человек вас обманывает! – Гусеница вдруг гордо вскинула голову и, вырастив из призрачного тела самую обычную человеческую руку, торжественно подняла к потолку покрытый слизью палец. – И я, как верный страж вашего замка, просто не мог пройти мимо! Я обязан был его уличить в краже и наставить на путь истинный!

Я недобро сузил глаза.

– С каких это пор ты взял на себя обязанности стража?

– С тех самых, как вы меня создали…

Ах да… я ж теперь его хозяин. У призраков очень развито чувство долга. Правда, я пока не решил, нужно ли мне такое дополнение к населению замка.

– Хозяи-и-ин! – Словно почувствовав мои сомнения, призрак неожиданно плюхнулся на брюхо и рывком придвинулся ко мне, умудрившись извернуться в тесной комнате так, чтобы не снести меня к демонам. Правда, остаткам топчана это не помогло, и чудовище все равно придавило их своим немалым весом, но раздавшийся треск его явно не смутил. Из чего я хладнокровно заключил, что у моего необычного творения есть весьма любопытные способности. После чего с легким недоумением оглядел жмущуюся к моим сапогам морду, от которой на лакированной коже оставались белесые разводы. – Хозяин! Я как лучше хотел! Я наказать его явился! Я его не кушал, правда! Только пригрозил немного! Но если вы прикажете…

С трудом подавив порыв брезгливо отодвинуться от извивающейся на полу твари, которая принялась страстно лобызать мои сапоги, я поднял взгляд на посеревшее, как у мертвеца, лицо господина Бодирэ и сделал вид, что задумался.

– Хозяин? – плотоядно облизнулась гусеница, на мгновение оторвавшись от покрытых уже густым слоем слизи сапог и проследив за моим взглядом. Отчего управляющий икнул и тихо сполз на пол, уставившись на меня с суеверным ужасом. – А он вам очень нужен?

Зубы у управляющего звонко клацнули и перешли с нервной чечетки на барабанную дробь.

Я медленно, не отводя от него тяжелого взгляда, кивнул.

– Пока – да. И надеюсь, он это оценит.

– Оценю! – беззвучно выдохнул успевший уже себя похоронить управляющий, в глазах которого метнулась безумная надежда. – Еще как оценю! Я все отдам! Никогда больше… ни за что… всеми силами, чтобы в срок… и отчеты – по первому требованию…

– Я на вас надеюсь, господин Бодирэ, – так же медленно проговорил я, про себя заметив, что, похоже, нашел отличный способ держать в узде этого хамоватого типа. Видимо, призрака мне придется все-таки оставить – как оказалось, он умеет прекрасно ладить с людьми. И мне его таланты наверняка пригодятся. Тем более что вскоре сюда зачастят всевозможные проверяющие, а мне будет недосуг всех их отслеживать. – Думаю, у нас с вами не возникнет никаких недоразумений по финансовым вопросам. Не так ли?

Истово закивав, управляющий облегченно обмяк и шумно выдохнул, дрожащей рукой утирая вспотевший лоб. Вторую изо рта тоже вынул, опасливо убрав ее подальше от жадного взора свернувшейся у меня в ногах твари. Потом даже немного пришел в себя и снова порозовел, перестав походить на свое бледное подобие. Сумел с третьей попытки подняться на ноги и… надо же, какое чудо… даже приосаниться.

Однако внезапно раздавшийся у меня за спиной шорох заставил его испуганно вздрогнуть и шарахнуться прочь. Полное лицо снова перекосилось от ужаса, руки задрожали, а во взгляде метнулась такая паника, что я сперва даже не понял, в чем дело.

– Хор-рошая р-работа, – прокаркал из коридора Бескрылый и подпрыгнул, чтобы подсмотреть, что творится в комнате, через мое плечо. – Клиент дозр-рел. Можно бр-рать и завор-рачивать. Хоть в ковер, хоть в саван. Я пр-рав, хозяин?

Господин Бодирэ икнул, заметив распахнувшиеся черные крылья у меня за спиной, и, закатив глаза, рухнул на пол как подкошенный. Слабонервный, видимо. Или же недавние переживания сказались на его хрупком разуме несколько сильнее, чем я решил поначалу.

Мельком покосившись на распростертое тело, я пожал плечами и равнодушно отвернулся.

– Присмотри, – коротко бросил заинтересованно обернувшейся гусенице. – Когда придет в себя, доложишь, а после чтоб без моего приказа в материальном виде никому не показывался.

– Будет сделано, хозяин! – радостно отрапортовало странное создание и послушно растворилось воздухе. Но потом перед моим лицом снова проступила его морда, расплылась в умильной улыбке и, прежде чем исчезнуть, проникновенно добавила: – Спасибо, что не уничтожил!

– Там видно будет, – буркнул я, выходя из комнаты. – Может, еще и передумаю.

– Я не подведу, хозяин, – прошептал воздух за моей спиной. – Вы не пожалеете.

Я поморщился, не испытывая никакого желания взваливать на свои плечи очередную проблему, но все же решил и тут не торопить события. В конце концов, у меня были дела и поважнее.

– Где там ваш алтарь? – повернулся я к горгулье.

Та хрипло каркнула и торопливо поднялась в воздух.

Глава 19

Главное в нашей работе – не ошибиться в расчетах.

Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор

Алтарь я увидел примерно там, где и ожидал – на северо-западе своих скромных владений и почти на самой границе с землями Экхимосов. Причем был он столь же кустарного вида, как первый, такой же непримечательный, мелкий и небрежно сляпанный. И даже находился в таком же овраге, будто создавший его маг не собирался озабочиваться вопросами безопасности.

Что самое любопытное, если бы кто-то вдруг задался целью и провел мысленную черту от первого алтаря до второго, то могу поклясться, что у него получилась бы линия, пролегающая почти параллельно той, что соединяла мой замок и первую деревню. Уж кто-кто, а я прекрасно помнил особенности квадратичных заклятий[21] и могу даже не гадать об их предназначении. Оно и так было предельно ясным. Да и для чего некроманту окружать свои территории такими штуковинами? Только для того, что набросить на эти земли какое-нибудь масштабное заклинание. К примеру, заставляющее нежить самостоятельно плодиться из умирающих животных… придающее им сил… вынуждающее их самопроизвольно меняться, трансформируясь во что-то более сложное и мерзкое, как, например, те твари, которые жили в телах бывшей баронессы и ее дочечки, или же странные падальщики, которые меня тогда заинтересовали…

На самом деле вариантов была масса. Причем один выглядел гадостнее другого, несмотря даже на то, что с гибелью лича и уничтожением одного из алтарей само заклятие мгновенно потеряло силу и уже не поддавалось опознанию. Мне был важен сам факт наличия алтарей. Оставалось только выяснить, где они расположены.

– Молодцы, – похвалил я стаю довольно заулюлюкавших горгулий, уже успевших облететь окрестности и очистить их от мелкой нежити. Крупной, по счастью, рядом не оказалось, но рисковать я не хотел, поэтому слезать с Резвача и приближаться к алтарю не стал. – Теперь собирайтесь и прочешите весь юг моего баронства. Думаю, там для вас тоже найдется работа.

– Что? Прямо сейчас? – недоуменно каркнул Бескрылый.

– Вам это сподручнее делать, чем Резвачу, поэтому отправляйтесь немедленно.

– Хозяин, а как же ты? Вдруг тут еще кто-нибудь остался? Мы ведь могли и пропустить…

– Я не задержусь, – успокоил я нервно переступившего лапами Бескрылого. – И не собираюсь вскрывать алтарь сегодня.

– Но как же?..

– Это не обсуждается, – резко осадил я некстати засомневавшуюся тварь. – Встали и полетели. Живо! Когда закончите, возвращайтесь в замок – вы мне сегодня больше не понадобитесь.

Горгульи суматошно захлопали крыльями, одна за другой поднимаясь в воздух, и стремительно растворились в темноте, благоразумно не став испытывать мое невеликое терпение. Только Бескрылый рискнул на пару мгновений задержаться, чтобы убедиться, что непосредственная опасность мне не грозит. А затем, набрав высоту и для виду покружив у меня над головой, с горестным вздохом улетел тоже. Прекрасно зная, что невыполнения прямого приказа я ему не прощу и, если застану рядом в ближайшие часа два, точно расколошмачу в пыль по возвращении.

Я же послал настороженно зыркающего по сторонам умсака по кругу, чтобы тщательно запомнить место и окружающую алтарь магическую защиту. Даже не поленился достать карандаш и набросать схему на прихваченном из кабинета клочке бумаги. Затем проверил все еще раз и удовлетворенно кивнул.

Все правильно: алтарь был относительно старым, заброшенным и наполовину пустым. Да и сила в нем была та же самая, что и в нашедшейся на северо-востоке пирамиде. Никаких явных отличий я не увидел: такая же слабенькая сеть охранных заклинаний, непрочная глиняная основа, не рассчитанная на долгий срок службы, те же бреши в защите, постоянная и почти незаметная утечка, которой должны были радоваться все окрестные твари… Полагаю, что не ошибусь, если предположу, что создавал эти алтари один и тот же человек и примерно в одно и то же время.

Впрочем, только благодаря этому неосторожному мэтру у меня снова появился шанс стать цельным. И за это я был готов простить ему даже такую вопиющую небрежность в создании темного алтаря.

Другое дело, что вскрывать его сегодня я действительно не собирался. Бескрылый зря встревожился – мне не настолько требовалась сила, чтобы хапать ее без разбору. Вернее, она мне, конечно, была нужна. Даже очень. Но сперва я должен обезопасить себя от возможной ошибки. Затем – тщательно подготовиться. Истощить (желательно на нужное дело) свой светлый дар, чтобы чужая энергия наполнила личную печать до упора и не затронула его даже краешком. Наконец, я просто обязан заранее позаботиться о том, чтобы сила в ближайшие дни не рассеялась в пространстве и не утекла на материализацию какого-нибудь дурацкого желания или мелкого проклятия, о котором я уже и думать забыл. А уж только потом…

Мечтательно улыбнувшись, я почти облизнулся, вспомнив восхитительный вкус этой самой силы. Затем предвкушающе покосился на нетронутый алтарь. С сожалением отвернулся. И, на всякий случай объехав овраг со всех сторон, ткнул Резвача пятками.

– В деревню!

Умный зверь понял меня совершенно правильно и за считанные минуты домчал до ближайшей деревни. Той самой, где я поселил своих зомби, и где сейчас вовсю кипела работа: повсюду стучали топоры, громко визжали пилы, мерно грохотали молоты в недавно отстроенной кузне, а на тщательно распаханном поле несколько фигур методично выпалывали первые сорняки.

При виде меня и яростно хрипящего умсака женщины дружно прекратили свое утомительное занятие и, не сходя с места, почтительно поклонились. В пояс, как полагалось. При этом, насколько я мог рассмотреть в темноте, их лица даже изобразили что-то похожее на приветствие.

Занятно, да?

Махнув им рукой – дескать, заметил и признал, – я вихрем влетел в распахнутые ворота, которых еще неделю назад и в помине не было, с удовлетворением оглядел окружившую деревню крепкую стену из заостренных наверху бревен. Окинул быстрым взглядом полностью восстановленные дома, сараи, амбары и даже сеновалы. С гордостью отметил про себя, что зомби оказались гораздо расторопнее и аккуратнее простых людей. А затем, оставив Резвача присматривать за полем, быстрым шагом направился к кузнице.

Верзила, разумеется, был внутри, занимаясь привычным и явно любимым делом. В его могучих ручищах послушно плавилась заготовка серпа, в горне трещал и сыпал искрами жаркий огонь, оглушительно звенел мерно опускающийся на раскаленную докрасна железку молот, и неторопливо перебирал инструменты на установленном неподалеку от горна столе подмастерье.

Меня они заметили не сразу – второй зомби стоял спиной к входу и за грохотом железа не сразу услышал мои тихие шаги. Верзила же настолько увлекся работой, что поднял голову лишь тогда, когда в душное помещение ворвался порыв ночного воздуха и взметнул пламя в горне на пол-локтя.

– Доброй ночи, – спокойно кивнул я замершему с поднятым молотом кузнецу, в глазах которого тлели неяркие багровые искорки. – У меня к вам дело.

Верзила быстро зыркнул на удивленно обернувшегося подмастерья, которым, кстати, оказался тот самый мужик, что не так давно шарахался от сосватанного мной умертвия женского пола. Затем по давней привычке вздохнул и опустил руки вместе с тяжеленным инструментом.

– И тебе легкой смерти, хозяин. Никак случилось чего?

– Собери людей, – вместо ответа приказал я неловко помявшемуся подмастерью. – Буди тех, кто еще спит, и тащи сюда всех баб с полей и огородов. Мужиков, разумеется, тоже. Немедленно.

Понятливого мужика словно ветром сдуло.

Дождавшись, пока за ним закроется дверь, я расстегнул ворот рубахи, чтобы не задохнуться в здешнем угаре, и с непроницаемым лицом повернулся к тревожно застывшему кузнецу.

– А ты, мой друг…

Под моим пристальным взглядом Верзила непроизвольно поежился.

– К тебе у меня будет отдельный разговор.

* * *

Когда я вернулся и, заперев довольно рычащего Резвача в сокровищнице, доплелся до спальни, на улице уже начало светать. Клюя носом и вяло бурча на свое слабое тело, я разобрал кем-то заботливо согретую постель. Кинув недовольный взгляд на светлеющий горизонт за окном, решительно задернул тяжелые шторы и, забравшись под теплое одеяло, облегченно вздохнул.

Как я уже говорил, с преобразившимися зомби у меня было два пути быстрого решения проблемы: или я их убиваю, махом избавляясь и от опасности быть раскрытым, и от львиной доли «утечек» из печати; или погружаю в длительный стазис, достигая того же результата, но гораздо большими усилиями. В обоих случаях я или навсегда, или очень надолго терял с ними связь и лишался постоянной подпитки, однако при этом сохранял полностью обустроенную деревню и мог принять еще одну порцию отчаявшихся беженцев.

Надо сказать, так себе перспективы.

Гораздо интереснее выглядел третий вариант развития событий, который я и явился им предложить. Однако, во-первых, он был невероятно сложен и почти неосуществим теми силами, что я имел на данный момент… то есть реализация данного варианта была сопряжена с длительным ожиданием и, соответственно, многократно увеличивала риск обнаружения моих «птенцов». Во-вторых, план подразумевал полную осведомленность зомби о моих действиях касательно них самих. И наконец, требовал просто колоссальных затрат энергии… причем темной, которой у меня тоже пока не имелось.

Так что тут было над чем серьезно поломать голову. Причем и им, и мне. Поэтому я позволил себе потратить еще одну ночь на это важное дело и теперь только ждал, что они ответят.

Конечно, в любом другом случае я бы их мнения даже не спросил: кто они такие, чтобы перечить хозяину или просто интересоваться своей незавидной судьбой? Зомби есть зомби – тупые и нерассуждающие исполнители, которых большинство мэтров даже не думало делать чем-то иным. Однако в том-то и проблема: я собирался раз и навсегда разрушить этот порочный круг и доказать в первую очередь самому себе, что вторичная трансформация неживого даже в случае со столь хрупким материалом, как умершие человеческие тела, – не есть нечто абстрактное и неосуществимое.

К тому же наработки по этой теме у меня остались еще с прежних времен. Более того, я уже начал их преобразовывать и адаптировать к данному конкретному случаю. Так что еще неделя-две расчетов, и я выведу формулу, способную решить эту проблему.

Сложность же заключалась в том, что чем сложнее организация существа (хоть живого, хоть мертвого), тем больше усилий требуется приложить для того, чтобы она сохранилась при трансформации. Здесь же речь идет не о переселении души или духа – я планировал по крупицам собрать привычки и ощущения давно умерших людей, заменив их потерянные души на сложный комплекс из тщательно продуманных поведенческих установок, базовых инстинктов, так же тщательно продуманную эмоциональную составляющую и память, которая должна будет стать основой для нового псевдоразума.

Да, со стороны это кажется недостижимой задачей – даже в наше время любые работы по созданию псевдоразума запрещены, а сама эта тема старательно засекречена. Совет до дрожи в коленках боится повторения истории в Велле, когда десятки и сотни таких псевдоразумных существ наводнили окрестности той несчастной деревушки.

Но, во-первых, я – не сумасшедший исследователь, готовый обратиться к незнакомому заклятью, предварительно не убедившись, что оно полностью безопасно. А во-вторых… я это уже делал. Не далее как пятьдесят лет назад, когда придумывал и втайне даже от старых друзей создавал, а затем проводил испытания своей первой трансформы…

Закрыв глаза, я невольно улыбнулся, припомнив те опыты и то, с каким азартом я вгрызался в записи старика Модши, скрывавших ключ к этой интереснейшей загадке. Бессонные ночи, собственную жадность, безмерное любопытство и почти одержимость, на которую вскоре обратил внимание мой последний учитель… если бы не мастер Твишоп, я бы никогда не добился успеха. Это правда. Потому что в основе самой идеи о превращении живого в мертвое и обратно лежала мысль об объединении светлой и темной составляющих магии. Имитация естественных процессов, протекающих в природе. Максимально достоверное подражание этой бесподобной, поистине неповторимой богине, которая сделала нас теми, кто мы есть. То, без чего любая псевдожизнь утрачивала свой смысл, а награжденные ею создания мгновенно теряли едва обретенный разум. И то, без чего любая… даже самая героическая смерть на темном алтаре приводила к появлению всего лишь еще одного тела – бездумного, равнодушного и отрешенного от всего, что не связывало его управляющей нитью с хозяином.

Чтобы превратить моих успевших нахвататься человеческих эмоций зомби во что-то более приемлемое, я должен был для начала дать им возможность самим решить свою судьбу и добровольно согласиться на вторую смерть. Получится ли у меня новое воскрешение – еще большой вопрос. Так что я постарался максимально честно разъяснить им причины и последствия своего предложения.

Теперь же я буду просто ждать и попутно копить силы. Потому что терять недавно обретенных «птенцов» я не хочу, но для того, чтобы ввести три десятка не совсем обычных зомби даже в простой стазис, потребуется немало энергии. А уж если они рискнут попытать счастья и попробуют мне поверить…

Я аж плечами передернул, представив, сколько сил мне тогда понадобится. Но потом все-таки повернулся на бок, решив подумать над толковым источником в более подходящее время, почти задремал и… едва не подпрыгнул, когда кто-то тихонько дунул мне в лицо, льстиво шепнув:

– Хозяи-и-ин? Вы еще не спите?

Распахнув глаза и инстинктивно отшатнувшись от жуткой зубастой хари, по которой стекала вязкая полупрозрачная слизь, я тут же полоснул по ней растопыренными пальцами, совершенно забыв о том, что на них больше нет смертоносных рун.

Упущение, кстати. И весьма серьезное. Надо будет на досуге заняться. И подумать над тем, как скрыть изменения в ауре, которые непременно вскоре проявятся. Если уж я сумел увидеть, хотя и с помощью артефакта, расходящиеся от печати каналы, то когда-нибудь это заметит кто-то еще. А проблемы мне не нужны.

Хмуро уставившись на испуганно отплывшую назад призрачную морду, я мрачно рыкнул:

– Еще раз сунешься без приглашения, развоплощу!

Морда виновато поблекла.

– Я зашел сказать, что наш клиент очнулся. Вы велели доложить, когда это произойдет, и я докладываю. Так вот, он уже проснулся и, как мне кажется, полностью созрел для дальнейшего внушения.

– Ты и так его «навнушал» чуть ли не до мокрых подштанников, – буркнул я, припомнив, что действительно велел явиться, а исполнительный призрак смущенно потупился. – Молодец, что сказал. Теперь топай обратно и следи дальше. Ты, кстати, из замка вылететь можешь?

– Не знаю. Не пробовал.

– Так попробуй. Только незаметно. Если сил не хватит, из меня тянуть не смей, – на всякий случай, подумав о конфузе с зеркалом, предупредил я. – Если что-то заметишь, доложишь, когда проснусь. Понял?

– А если произойдет что-то важное? – взволнованно уточнил дух.

– Видишь зеркало в углу? Сообщишь ему. А оно подумает и решит, стоит ли твоя новость того, чтобы меня будить. Все, свободен, – зевнул я, снова укладываясь и закрывая глаза. – И помни: моя угроза при любом раскладе остается в силе.

– Спасибо, хозяин, – слаженно прошептали призрак и довольно надувшая щеки харя на раме. Я только отмахнулся, мечтая о том, чтобы меня оставили в покое хотя бы на пару часов, и попытался уснуть.

Однако стоило мне настроиться на долгий спокойный сон, как вдумчивую тишину спальни снова прорезал вкрадчивый шепот.

– Хозяи-и-ин… хозяин, а можно еще вопрос?

– Какой? – почти простонал я, приоткрыв один глаз.

– Я… это… поразмыслил немного и хотел бы попробовать наложить на нашего клиента другое внушение… знаете, через сон…

И тут уж я поспешил распахнуть сразу оба глаза.

– Что?!

– Я тут подумал… – Перед моим лицом снова материализовалась задумчиво сморщившаяся морда гусеницы, которая, разинув пасть, поковырялась в ней острым когтем и почти сразу с гулким стуком ее снова захлопнула. – Мне вот показалось, что внушение через сон должно возыметь большее действие, чем просто словами. Вдруг этот тип, проснувшись и не увидев меня рядом, подумает, что ему все приснилось и соблюдать данное вам обещание не нужно?

– Не переживай, я ему напомню… А почему ты решил, что можешь входить в чужой сон?

– Я же призрак, – пожала проступившими плечами гусеница. – Какая мне разница, где буянить – в реальности или во сне?

Я мысленно крякнул.

– Ну… если ты считаешь, что тебе это по силам, то… валяй, внушай нашему управляющему, что он должен быть со мной предельно честным. Только постарайся не свести его с ума раньше времени – мне за него потом его величеству отчитываться.

– Хорошо, учту, – довольно ухмыльнулась гусеница. – А нотации ему читать можно?

– Сколько угодно, – великодушно разрешил я. – Можешь даже зачитывать по ночам выдержки из «Основного закона», чтобы господину Бодирэ было нескучно. Или размалюй стены в его комнате этими самыми выдержками, чтобы они проступали и ярко светились в темноте… в общем, подумай сам.

– Тогда я лучше разрисую его комнату сценами казней, которые полагаются за тот или иной проступок! – воодушевленно предложило привидение и состроило такую зверскую рожу, что я едва не пожалел беднягу Бодирэ. – С подробностями! Чтобы и кровь лилась, и кишки летели, и кони били копытами по причинному месту виновного… и чтоб палач скалил прореженные чужим кулаком зубы… ух! Как же много можно придумать чудесных пыток за простейший обман!

Я, не сдержавшись, снова зевнул.

– Давай-давай. Я гляжу, ты у нас изобретательный, так что разрешаю творить в рамках предыдущего приказа.

– О да. Отрезание лживого языка… – мечтательно промычал дух, закатив глаза. – Накручивание его на спицу и последующее медленное выдирание… выдавливание глазных яблок… вырывание ногтей…

– Эй. А ты кем в прошлой жизни-то был? – с подозрением осведомился я, когда гусеница довольно захихикала.

– Не помню. А какая разница?

– Не вздумай испытывать свои таланты на мне или слугах! Поймаю за хулиганством – пеняй на себя.

– Что я, границ не понимаю? – тут же насупилось привидение. – Хозяин – это святое, а все остальные – лишь бесплатное приложение к нему. Поэтому как вы прикажете, так и сделаю. Кого велите – того и изводить стану. Вы же меня сотворили… вам и убивать, если что.

– Правильно понимаешь, – с легким удивлением отозвался я. – Молодец, хвалю. Сохранишь управляющему рассудок – оставлю тебя потом вместо него. Не сумеешь остановиться… ну, посмотрим, куда тебя тогда определить. В крайнем случае, будешь на воротах горланить – воров отпугивать.

– Значит, я остаюсь? – деловито уточнил призрак, тут же прекратив корчить рожи.

Я подумал, а потом все-таки кивнул.

– Да. Ты мне пригодишься.

– Вы не пожалеете, хозяин. Поверьте, – многозначительно улыбнулся он и тут же исчез. На этот раз – окончательно.

Я в третий раз улегся обратно на подушку и задумчиво уставился в потолок.

Мда. Насыщенный сегодня выдался денек. Пожалуй, даже слишком. Но, с другой стороны, это и к лучшему. Я совершено неожиданно обрел нового слугу, окончательно разобрался с возможными пакостями управляющего, получил прекрасного шпиона… вернее, даже двух… наметил пути решения большей части своих проблем. Обрел уверенность в завтрашнем дне. Заполучил шанс вернуть свои силы. Отыскал баланс между своими дарами. Приметил как минимум три неплохих темных источника, которые могли сократить сроки моего восстановления. Почти решил проблему большей части утечек… независимо от того, что там надумают мои зомби… и одновременно с этим сделал важный шаг в своем собственном развитии.

Неплохо для мальчишки, да?

– Легкой смерти, хозяин, – беззвучно прошептало зеркало, когда я довольно улыбнулся. – Пока вы живы, мы тоже существуем. Уже по этой причине никто из нас вас не предаст. Так что спите спокойно. И пусть ваш сон будет так же крепок, как внезапная смерть…

Что уж он там бубнил еще, я не помню – уснул-таки, намаявшись за последние сутки. Но вот что я помню совершенно точно – это неожиданно посетившее меня, непривычное, но такое восхитительное тепло, разлившееся где-то глубоко внутри подобно целительному бальзаму.

Давно я в своей долгой жизни никому не доверял. Ни людям, ни нелюдям… учителю разве что? Да и то – с оговорками. Так что внезапное признание своенравного артефакта, тоже с лихвой хватанувшего от меня человеческих эмоций, было на редкость приятным. Умиротворяющим. Дарующим какое-то необъяснимое чувство защищенности, которого я почти не знал… странное чувство. Драгоценное и хрупкое. О котором я неожиданно вспомнил, подумав об учителе, и так же неожиданно понял, что больше не хочу его потерять.

Точнее, я внезапно сообразил, что очень хотел бы его вернуть.

Причем как можно скорее.

Глава 20

Любая мечта должна когда-нибудь исполниться. Иначе в ней нет никакого смысла.

Нич

Следующую неделю я был так занят, что совершенно потерял счет времени. Я сутками не вылезал из нижнего кабинета, самозабвенно роясь в бумагах и переделывая ритуал воскрешения так, чтобы полностью перевести его в рунический вид. Я почти забыл, что такое еда и сон, потому что временно отстранил от ухода за своей персоной Лиш, а простых слуг в этот кабинет не допускал и сделал все, чтобы они вообще не узнали, что он существует. Кормить меня было некому, сам я вылезать из подземелий без веской причины не собирался и вынужденно выходил на поверхность лишь к утру, чтобы ухватить кусок черствого хлеба на кухне или забрать из верхнего кабинета оставшиеся там артефакты.

На моем внешнем виде это сказалось не самым лучшим образом: я похудел еще больше, осунулся, побледнел. Под глазами залегли выразительные темные круги, сделавшие меня похожим на несвежего зомби. Взгляд стал отсутствующим и диковатым, как у больного шатуна. На впалых щеках почти всегда горел неестественный румянец. Забывшие о расческе волосы стояли дыбом и очень скоро превратились в сплошной рыжий колтун, из-под которого вызывающе торчали большие уши. А перепачканные чернилами пальцы беспрестанно шевелились, будто у припадочного, потому что даже во сне я что-то рисовал на воображаемой бумаге, чертил формулы, переставлял местами компоненты, зачеркивал, писал заново… неудивительно, что очень скоро от меня стали шарахаться даже собственные слуги. А здоровенный повар, на которого я как-то наткнулся поздно ночью, едва заикой не стал, обнаружив, что какое-то всклокоченное чудовище нагло ворует его пирожки.

Я же в то время не замечал никого вокруг – ел машинально, не больно-то разбираясь, что именно; ходил по коридорам невменяемым призраком, что-то беспрестанно бормоча себе под нос, чертил непонятные рисунки прямо на стенах или обеденном столе; не отзывался на собственное имя; буквально жил в мире формул, уравнений, заклятий, ритуалов. И на какое-то время стал просто одержим Идеей, как в старые добрые времена.

К счастью, никто не посмел потревожить меня во время работы: видимо, Лиш заранее предупредила, что нарушать ход моих мыслей может быть чревато нехорошими последствиями. Поэтому слуги ходили по замку на цыпочках. Полы драили молча. Посудой не гремели. Ведра во дворе не роняли. Работу с решеткой закончили в рекордно короткие сроки, избавив меня от лишнего шума. И никаких посетителей за эти дни ко мне тоже не наведалось. Вернее, посетители как раз были, о чем свидетельствовала ровная, неуклонно растущая стопка отчетов на письменном столе, но личной аудиенции у «господина барона» так никто и не потребовал.

И это положительным образом сказалось на их здоровье.

Когда я закончил работать, на моем столе красовалась безупречная схема совершенно нового, качественно иного комплекса заклинаний, которым мог воспользоваться даже неопытный студент с минимальными способностями. Руническая схема. Многоуровневая. Безумно сложная. С трудом поместившаяся на трех десятках мелко исписанных листов. На которую я, поставив последнюю точку, посмотрел с законной гордостью, затем отложил подрагивающей от перенапряжения рукой гусиное перо, вяло улыбнулся и… банально отрубился, уснув прямо за столом. А очнулся только тогда, когда в моем кармане впервые за все это время ожил осколок волшебного зеркала.

– Хозяин… хозяин, умоляю, пощадите! – трагическим шепотом сообщили мне, начав вибрировать мелкой дрожью, от которой меня чуть не подбросило в кресле. Еще бы: края-то у осколка острые… так и евнухом недолго стать. – Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, но пару мгновений назад вам пришла срочная депеша!

– Какая еще депеша? – вздрогнул от неожиданности я, поспешно приподняв полу мантии и отодвинув колючий карман подальше от стратегически важного места. – От кого?

– От мастера Лиуроя, хозяин, – убедившись, что я не слишком зол, перестал вибрировать осколок.

Я встряхнулся, приготовившись слушать подробности, но продолжения почему-то не последовало. То ли меня все еще боялись, то ли ждали разрешения говорить дальше.

– Ну и что с того? – нетерпеливо спросил я, так и не дождавшись ответа. – Что в депеше-то?

– Не знаю, хозяин, – с оттенком недоумения откликнулось зеркало. – Она запечатана магически. Я не могу ее прочитать без вашего приказа.

– Уже можешь. Читай, – разрешил я и откинулся на спинку любимого кресла. По-прежнему уставший, вялый, но уже достаточно отдохнувший, чтобы не убивать за малейшее вторжение в свои драгоценные расчеты.

– Как прикажете… ну… гм… значит, это… – прокашлялся осколок, словно собираясь с мыслями. Или же, что вернее, торопливо взламывая магическую защиту письма. – Если в двух словах, то там написано, что многоуважаемый мастер Лиурой собирается в самое ближайшее время нас навестить…

– Замечательно, – непроизвольно зевнул я, мысленно отметив новый талант своего артефакта. Лиурой, если только узнает, лопнет от зависти. Или удавится со злости. Что, кстати, более предпочтительно, поскольку позволит сохранить его внутренние органы в целости и откроет почти безграничные просторы для удовлетворения моего научного интереса.

– …и поэтому просит открыть телепорт в замок господина графа Экхимоса, координаты которого прилагает в письме…

– Еще лучше, – благодушно кивнул я. – Не придется рыться в справочниках, чтобы отыскать точку выхода. Когда он соизволит притащить сюда свою милость?

– Сегодня вечером, – тихонько пискнуло у меня в кармане и тут же пугливо замолкло.

Я сладко потянулся.

– Ну и чудесно. Я буду безмерно рад видеть господина мага вместе с графом. Возможно, их заинтересуют новые артефакты, которые я недавно отыскал на дне одного занимательного, прекрасно известного мастеру Лиурою сундука.

– Так им и передать? – несколько обескураженно уточнило зеркало, явно не понимая причины моего хорошего настроения.

– Я сейчас черкну пару строк, а Бескрылый пусть мотанется через портал с запиской для графа. Думаю, мое предложение ему понравится.

– Как прикажете, хозяин. Что-нибудь еще?

– Нет… то есть да. Там на кухне осталось что-нибудь перекусить?

– Велеть вам подать ужин сюда? – чопорно осведомилось зеркало тоном опытного дворецкого.

– А что, сейчас время ужина? – неприятно удивился я.

– Да, хозяин. Вы проспали вчерашний день, сегодняшнее утро, день и почти весь вечер. Снаружи давно стемнело.

Я досадливо крякнул.

– А вот это скверно. Значит, у меня осталось совсем немного времени, чтобы подготовиться… нет, ужина не надо – я уже не успею. Лучше разбуди горгулий и узнай, есть ли у них для меня новости.

– Новостей пока нет, – так же чопорно известило меня зеркало. – Прошлой ночью они обследовали юго-западное направление, но в той стороне третьего алтаря не обнаружилось.

Я поморщился и резким движением поднялся из-за стола.

– Пусть ищут у соседей.

– Хорошо. Что насчет умертвия в вашей сокровищнице?

– А что не так с Резвачом?

– Он голоден, хозяин. Вы давно не кормили его по-настоящему.

– Он же от меня подпитывается, – буркнул я, вспомнив о неприятном.

– Да, – согласилось зеркало. – Но во время сна связь с умертвиями ослабляется. А поскольку на этот раз вы проспали долго, то умсак успел проголодаться и сейчас… простите… ведет себя довольно буйно. И скоро начнет привлекать к себе внимание.

Я озадаченно почесал затылок.

Об этом я как-то не подумал. Но мысль интересная – если я найду способ использовать сон для обрыва связи не только с собственной нежитью, но и с брошенными в запале проклятиями, то, возможно, мои проблемы решатся гораздо быстрее, чем казалось раньше.

Мое лицо внезапно озарилось довольной улыбкой.

– Ну конечно! И никакой проекции не надо!

– Вы о чем? – беспокойно переспросил осколок.

– Ни о чем, – потер ладони я, решительно направившись к выходу. – Посмотри-ка лучше: кухня сейчас свободна? Мясо там есть?

– Да, хозяин. Повар совсем недавно достал из подвала свиную тушу.

– Замечательно. Умсака я сегодня покормлю сам, а ты вылови нашего призрака и передай, что он мне скоро понадобится.

– Конечно, хозяин, – недоуменно отозвалось зеркало и больше меня не тревожило.

* * *

На лице у нашего повара появилось весьма странное выражением, когда я ввалился на кухню и, завидев лежащую в сторонке свиную тушу, радостно улыбнулся. Вероятно, улыбка эта была похожа на оскал вурдалака, да и сам я выглядел довольно специфически: всклокоченный, бледно-зеленый от недосыпа, в мятой одежде и с трясущимися, как у запойного пьяницы, пальцами.

Наверное, мое возвращение после почти недельного отсутствия оказалось для слуг слишком внезапным, а внешний вид отдавал изрядной сумасшедшинкой, однако здоровяк не посмел задать ни единого вопроса и молча посторонился, без возражений позволив мне ухватиться за торчащую кверху свиную ногу, чтобы оттащить тяжелую тушу к выходу.

– Проголодался, – в последний момент соизволил пояснить я, вовремя сообразив, что про Резвача никто не в курсе.

Повар так же молча кивнул и, проследив за тем, как я уволакиваю добычу в полутемный коридор, оставляя на полу длинный кровавый след, снова изменился в лице. Однако когда я, раскрасневшись от усилий и чуть не прокляв по привычке неудобную ношу, поднял на него недовольный взгляд, поспешил сделал вид, что ничего необычного не происходит. А потом вообще отошел к столу и принялся торопливо кромсать пучки зелени, старательно перемалывая их в фарш.

Резвач, как и предрекал артефакт, действительно успел здорово оголодать. По крайней мере, меня он встретил радостным ревом и грохотом копыт, отдавшимся тяжелой дрожью в полу и содрогнувшейся до основания двери. Но наброситься все же не рискнул, несмотря на терзавший умсака зверский голод, который, благодаря заклятию, мог иногда достигать поистине астрономических величин.

Правда, я тоже на рожон не полез и сперва швырнул вперед истекающую кровью хрюшку, на которую умертвие немедленно накинулось. И лишь когда зверюга немного насытилась, осторожно зашел в импровизированное стойло.

На требовательный оклик Резвач ответил недовольным рыком и раздраженным урчанием. Чуть не подавился, прямо-таки разрываясь между голодом и приказом, но все же ненадолго оторвался от туши, чтобы показать мне окровавленную морду, а затем растянуть губы в предупреждающем оскале. И лишь ощутив на своем горле невидимую удавку, смиренно застыл, шумно раздувая ноздри и всем видом выражая нетерпение.

Я недрогнувшей рукой хлопнул тварь по лоснящемуся крупу, проверил копыта, зубы, когти; ощупал длинную гриву, грудные мышцы и, убедившись, что зверь в полном порядке и еще как минимум с месяц не потребует обновления сохраняющих заклятий, успокоенно вышел, позволив радостно сопящему умсаку с наслаждением рвать свинью дальше.

У самого выхода из подземелья меня встретил вкрадчивый шепот:

– Легкой смерти, хозяин…

– И тебе не хворать, – хмыкнул я, покосившись на медленно проступившую в воздухе призрачную морду гусеницы. – Как успехи в деле укрощения нашего управляющего?

– Продвигаются потихоньку, – скромно сообщил дух и многозначительно улыбнулся, обнажив острые, влажно поблескивающие зубы. После чего беззвучно поплыл рядом, стараясь не слишком маячить у меня перед глазами. – Господин Бодирэ внял предупреждению, исправно пишет отчеты и даже не порывается прикарманить ваши кровные.

– Да неужели?

– За эту неделю он добыл продовольствие для деревни с учетом близкой осени, заполнил до отказа замковые кладовые, снабдил Вигора всем необходимым инструментом, который еще не был закуплен к этому времени, организовал несколько поездок в ближайший город, обеспечил людей одеждой и утварью, нанял рабочих, которые ускорили ремонт домов и дворов, отыскал толкового лекаря и сейчас организует его переезд вместе с семьей в нашу деревню…

Я недоверчиво приподнял бровь.

– Так. И в какие расходы меня это вогнало?

– Не очень большие, – заверил призрак, после чего принял крайне серьезный вид, нацепил на нос невесть откуда материализовавшееся пенсе, картинным жестом выхватил прямо из воздуха стопку листов и, уткнувшись в них носом, занудным тоном продолжил: – Смотрите сами: на рабочих он истратил деньги, которые получил с поставщиков за нарушение оговоренных сроков по доставке скота – за этим я проследил лично. Одежду и инструмент закупил на средства, которые вы выделили ему на текущий месяц – их я тоже посчитал и проверил. Расходы на продовольствие, в том числе поставляемое в замок, идут у нас отдельной статьей – оговоренные размеры они пока не превысили, поэтому здесь я не вмешивался. И только за лекаря мы еще не расплатились – управляющий отдал ему лишь небольшой аванс в знак серьезности наших намерений и в качестве подъемных. Остальную плату пообещал позже, когда мы согласуем ее размеры со своими потребностями. А переезд семьи лекаря Бодирэ организует самостоятельно, взяв на время лошадь у Вигора.

– Гм, – озадаченно хмыкнул я и с интересом покосился на преобразившуюся морду. – Хочешь сказать, все наши траты идут теперь только с твоего разрешения?

– Я взял на себя смелость лично проследить за действиями господина Бодирэ, – подтвердил дух и торжественно кивнул, чуть не уронив свое пенсне. – А также провел полную инспекцию замка, пересмотрел смету на его восстановление, сократил ее почти на треть и разработал несколько предложений по перестройке тайных ходов и подъемного механизма наружных ворот, работа над которым, смею напомнить, до сих пор не завершена.

Хм. Ну да – будучи призраком, прошвырнуться по всем уголкам моего замка ему не составило особого труда. Защиту-то я еще не установил – на это у меня не было ни времени, ни сил. Так что этот прохвост, судя по всему, уже все вынюхал. И вероятно, только в нижний кабинет не сунул свой любопытный нос, потому что там ставил защиту еще прежний барон, у которого возможностей было побольше, чем у меня сейчас.

– С чего бы вдруг такое усердие? – подозрительно прищурился я, сверля гусеницу пристальным взглядом.

Та смущенно потупилась.

– Хозяин, вы же сами сказали, что если я буду полезным, то вы позволите мне и дальше жить в этом замке. И даже дадите работу.

– Какую еще работу?

– Ну как же… тут же скоро освободится должность главного управляющего! – изумился дух. – И вы пообещали ее мне, если я сумею уговорить нашего нынешнего управляющего добровольно сотрудничать! Вот я и стараюсь!

Ничего себе аппетиты! Успокаивает только то, что в силу нематериальности какие-то иные блага его не волнуют. Да и создавал я его именно для того, чтобы он оберегал мое благополучие. Причем он, судя по всему, действительно его оберегает… в меру своего разумения, конечно.

– Так, понятно. А как на твое вмешательство отреагировал сам милейший господин Бодирэ? – с возросшим интересом осведомился я, выбираясь в пустующий холл и направляясь к лестнице на второй этаж.

Гусеница мерзко хихикнула и, снова приняв серьезный вид, доверительно шепнула:

– Он не против. После того, как ему целую ночь в подробностях снилось, как вы пытаете его на алтаре и попутно зачитываете весь список… а он оказался немалым… имеющихся и еще не случившихся прегрешений, наш славный управляющий просто мечтает о том, чтобы как можно скорее выполнить все условия своего контракта и поскорее покинуть ваш гостеприимный замок.

Я кашлянул.

– Любопытно. Что же заставило господина управляющего поверить в то, что это – не просто кошмар, а его вероятное скорое будущее?

– Вы были очень изобретательны, хозяин.

– Да неужели? – против воли ухмыльнулся я, припомнив свои студенческие работы в лабораториях АВМ, где подопытными чаще всего выступали обитатели камер смертников в королевской тюрьме.

Призрак, словно угадав мои мысли, хихикнул снова, а потом внезапно вырос в размерах и преобразился, на мгновение превратившись в худой, зловеще-мрачный силуэт, на лице которого двумя черными провалами зияли страшноватые глаза потомственного некроманта, а за спиной распахнулись такие же черные крылья. Пролетев чуть вперед и вознесясь над ступеньками на высоту двух локтей, он ненадолго так завис, скорчив угрюмую рожу, а потом не удержался и растянул губы в довольной ухмылке:

– Да, вы были очень убедительны, хозяин… к тому же слава вашего отца в той или иной мере овевает и вашу голову, так что управляющий поверил. Сразу. И теперь будет из кожи вон лезть, чтобы его сны не воплотились в реальность.

Поднявшись на второй этаж, я снова кашлянул: так вот каким меня увидел бедняга Бодирэ в тот роковой вечер? Наверное, дух прав – второго такого зрелища его хрупкий разум может не выдержать. Особенно если я «пытал» его во сне именно в своем теперешнем облике.

– А как Бодирэ относится к твоему присутствию? – спросил я вслух, подходя к двери кабинета.

– Уже нормально. Привык. К тому же мы заключили соглашение, хозяин: до тех пор, пока он ведет дела честно, я не пытаюсь откусить ему пальцы и не стращаю по ночам. А он больше не порывается сбежать, работает в поте лица и даже мысли не держит о том, чтобы наживаться за ваш счет.

– А он что, пытался отсюда сбежать?

– На следующий же день после моего появления, – виновато потупилась гусеница, вернув себе прежний облик, и уже в таком виде вплыла вместе со мной в кабинет. – Кажется, мое усердие в деле сохранения вашей собственности показалось ему чрезмерным. Но я уговорил его повременить с отъездом и заодно напомнил про невыполненный контракт, из-за которого у нашего управляющего могут начаться не менее серьезные проблемы, чем у вас. Поэтому он проникся и теперь старается изо всех сил.

– Значит, господин Бодирэ находится сейчас во вменяемом состоянии? – на всякий случай уточнил я, усаживаясь за стол и бегло просматривая скопившиеся там бумаги.

– Целиком и полностью, – послушно отрапортовал призрак, остановившись напротив. – Отчеты у вас перед глазами. Можете убедиться сами. Если хотите, я могу за ним слетать, чтобы доложил вам лично…

Я покачал головой и, достав из верхнего ящика один из старых амулетов, который мне скоро должен был понадобиться, аккуратно разрядил его до половины.

– Пока не надо. Пусть работает спокойно. Да и нет у меня сейчас времени на отчеты.

– Тогда, может, я посмотрю их сам?

– Позже, – рассеянно качнул я головой, крутя амулет в руках. – Сегодня у нас важные гости. А ты…

Я на мгновение задумался, одновременно ногтем начертив на столе несколько охранных рун.

– Да… кажется, ты можешь мне кое в чем помочь.

– Что желаете, хозяин? – встрепенулась гусеница, а ее глаза азартно сверкнули. – Кого напугать? Свести с ума? Довести до самоубийства?

– Полагаю, крайние меры не потребуются. Кстати, ты из замка пробовал выйти?

Призрак огорченно вздохнул.

– Да, хозяин. Но дальше замковых ворот мне ходу нет.

– Даже если я дам тебе чуть больше сил?

– Увы. Вы хотели видеть тут фамильное привидение, и, кажется, так оно и вышло, потому что центром моего существования стал фамильный склеп Невзунов. И удалиться от него больше, чем на сотню шагов, я не могу.

– Жаль, – без особых эмоций откликнулся я, осторожно положив амулет поверх рун и удовлетворенно откинувшись на спинку кресла. – Хотя, может, оно и к лучшему. Что у тебя со способностями?

– Проникаю сквозь стены, вижу магические и механические ловушки, не поддаюсь наведенной магии, умею влиять на небольшие предметы, – послушно перечислил дух, – в пределах замка могу следить за множеством вещей и даже выполнять простейшие охранные функции. Но к магии в полном смысле этого слова абсолютно не способен. Моя цель – оберегать и стеречь. Другого я не умею. А вот внешний облик могу взять любой, но хотел бы, если позволите, оставить этот… я, как выясняется, привязчив к выбранному образу. Так же, вероятно, как и вы.

– Не возражаю, – отмахнулся я, сделав мысленную зарубку в памяти. – Что еще?

– Кажется… ничего, – недолго поразмыслив, ответила гусеница и смешно наморщила нос, отчего пенсне накренилось и чуть не сползло по склизкой морде вниз. Пришлось срочно отращивать лапу и водружать его на место. – Но у меня пока не было достаточно времени для того, чтобы испытать себя в полной мере… Хозяин, а можно вопрос?

Я рассеянно кивнул.

– Валяй.

– Почему ваша служанка каждую ночь так горько плачет?

Я нахмурился.

– Что?

– Эта девочка… Лиш, кажется? – послушно повторила гусеница. – Я слежу за ней уже несколько дней, и у нее все время глаза на мокром месте.

– Не бери в голову, – нахмурился я, вспомнив о неприятном. – Она всего лишь провинилась.

– Да? – усомнился призрак. – Так это вы ее наказали?

Я нахмурился еще больше.

– Нет… не успел.

Гусеница воззрилась на меня с таким изумлением, будто только сейчас узнала, что она – привидение.

– Тогда почему она такая несчастная?! И почему каждую ночь я вижу ее в Южной башне стоящей у открытого окна?

– В Южной? – насторожился я. – Что Лиш там забыла? Башня же не достроена.

– А я о чем говорю? Там же на доски ступить страшно – вот-вот провалятся! А она гуляет в темноте… без света… словно испытывает свою удачу. Вот и сегодня опять ушла…

С грохотом отодвинув кресло, я резкими движением поднялся из-за стола и, повернувшись к приоткрытому окну, рявкнул:

– Бескрылый!

– Я все слышал, господин, – тихо прошелестела слетающая с парапета горгулья. – Не извольте беспокоиться – я не дам ей сделать глупость.

– Ты знал об этом?!

– Я присматривал за ней, хозяин, – уклончиво отозвалась тварь и окончательно растворилась в темноте, пока я не вздумал переломать ей крылья.

Нет, это надо?! Моя личная служанка… единственная смертная, добровольно согласившаяся лечь на мой алтарь… глупо рисковала собой, не спросив на то моего разрешения! Кто ей позволил, в конце-то концов?! Она что, решила испортить сразу несколько важных, хоть и отложенных на время, экспериментов?! А как же эликсиры, которые я планировал испробовать на ней, чтобы выяснить возможные побочные эффекты? А мои планы, в которых ей отводилась роль согласного на все добровольца? Мои записи, которые она всегда сортировала в идеальном порядке и так, что их даже не нужно было проверять? А обязательный завтрак, который я больше никому не доверял готовить? А уборка в замке? А все остальное, за что она взялась и вдруг посмела не довести до конца?..

Нет, я этого так не оставлю.

Мало того, что она осмелилась следить за мной и выставлять какие-то условия… мало того, что я забыл ее за это наказать и неоправданно долго терпел эту самодеятельность… так теперь она решила зайти еще дальше и проверить границы моего терпения!

Поджав губы и недобро сузив глаза, я быстро вышел из кабинета и, не теряя времени даром, помчался во внутренний двор, на ходу доставая из-под помятого ворота цепочку с ключом-активатором. Привидение безмолвной тенью следовало по пятам и только удивленно округлило глаза, когда по моему знаку телепортационная арка неярко засветилась.

– Хозяин, вы что, собираетесь?..

– Так быстрее, – хмуро буркнул я и пропал в мареве телепорта. А мгновением позже вышел на верхнем этаже продуваемой всеми ветрами башни. Почти сразу пошатнулся от особенно сильного порыва, который в отсутствие крыши вполне мог сбить с ног даже моего упитанного повара. Вовремя уцепившись за недостроенную колонну, помянул про себя нерасторопность рабочих, а затем заметил стоящую у самого края пропасти, испуганно обернувшуюся фигурку и глухо рыкнул:

– Ты что тут делаешь?!

– Г-господин… – пролепетала девчонка, в ужасе поднеся ладони ко рту. Мелкая, худосочная, в одном только легком платьице, в котором насмерть замерзнуть можно. С растрепанными волосами, разметанными сильным ветром по плечам. Дрожащая от холода. Посиневшая вся. Но зачем-то пришедшая сюда на пороге ночи и теперь тщетно пытающаяся спрятать следы недавних слез на побледневшем, расстроенном лице.

– Ты что тут забыла?! – свирепо прорычал я, слыша злорадное завывание ветра среди оголенных балок. – Решила убиться моим врагам на радость?! Или захотела сбежать?!

Лиш вздрогнула всем телом и сжалась в комок.

– Вон отсюда! – рявкнул я, испытывая редкое по силе раздражение, уже готовое перешагнуть за грань настоящего бешенства. А потом, не дожидаясь, пока парализованная девка шевельнется, в два шага оказался рядом, цапнул ее за тощий локоть и, рывком притянув к себе, активировал ключ повторно.

Портал вспыхнул и тут же погас, оставив плясать в глазах яркие синие точки.

Тряхнув головой, я выпустил амулет и, сжав челюсти, повернулся к застывшей служанке.

– Ну?! Чего молчишь?! – В моих глазах полыхнула еле сдерживаемая злость. – Я жду объяснений!

Она вздрогнула снова, побледнела еще сильнее, а потом вдруг опустилась на колени и, распластавшись по холодным камням, как безвольная лягушка, очень тихо прошептала:

– Простите меня, господин…

От ее безжизненного голоса у меня что-то царапнуло в груди.

– Я знаю, что нарушила приказ, и понимаю, что достойна самого жестокого наказания. Я следила за вами… это правда… и была так беспечна, что позабыла о том, что вы не терпите указаний. Я осмелилась перечить и проявлять самостоятельность. Многое делала по-своему. Возражала. Спорила. Принимала решения, на которые не имела никакого права. И я… усомнилась в вас, мой господин. В вашей силе, воле и… возможностях. Простите меня за это.

Мои зубы сжались еще сильнее. Правда, не от того, о чем она говорила… к предательству смертных я уже почти привык… Я просто не понимал. До сих пор ничего не понимал. А я терпеть не могу оставаться в неведении и порой готов убить ради того, чтобы выяснить правду.

– Я не собиралась бежать, господин мой, – снова прошептала она, не поднимая глаз. – И от слова своего не откажусь. Если вы прикажете, я взойду на любой алтарь, на который нужно, и сделаю все, что вы потребуете…

– Не сомневаюсь, – процедил я, борясь с острым желанием закончить этот разговор здесь и сейчас. Если бы не стремление докопаться до истины, так бы и сделал. Безо всякого сожаления. Но Лиш… эта неблагодарная, униженно согнувшаяся передо мной малявка, на которую я потратил столько времени и сил, тратить которые совершенно не собирался…

Кажется, она поранила коленки, когда упала на каменные плиты? Или же поцарапалась еще раньше, когда спотыкалась в темноте на ведущей к башне лестнице. А может, и еще где зацепилась, пока бродила там в поисках… чего? Успокоения? Спасения? Тишины? Не понимаю… но слишком хорошо теперь чувствую, как ноют ее ладони и саднящая кожа на коленях. Почему-то слышу, как гулко и обреченно стучит ее молодое и сильное сердце. Ощущаю ее безнадежность… нет, из-за дурацкой связи, от которой надо срочно избавиться, я почти отравлен ее тоской! Сам скоро готов буду ей поддаться! Почти вижу, как текут по девичьим щекам горькие слезы, но при этом все еще не знаю, как реагировать.

Она ведь пыталась предать меня, разве не так? Она ослушалась меня. Нарушила правила. Обманула. И эта ошибка действительно достойна самого строгого наказания, верно? Но тогда почему я до сих пор ее не наказал? Почему стою и даже сейчас мучительно сомневаюсь? Я что, стал настолько сентиментален к старости? Или же, на свой страх и риск, посмел привязаться к какой-то смертной? Я?!

– Говори, – велел я, отступая на шаг и с неприятным удивлением рассматривая последнюю мысль. – Зачем тебе понадобилось рисковать? Да еще так не вовремя?

– Я не хотела, – сдавленно отозвалась Лиш, по-прежнему не поднимая головы. – И я вас не предавала, господин. Никогда. Я… просто испугалась – вы были так слабы…

Я скривился.

Жалость… какое мерзкое слово! Вот уж не думал, что кто-то вдруг испытает это отвратительное чувство по отношению ко мне. Ладно бы влюбилась, дурочка. Но в том-то и дело: я не чувствовал в ней влечения или страсти! Их и сейчас не было! Зато была горечь. Тоска. Боль. Безнадежное ожидание. И что-то еще, чему я пока не мог подобрать определения.

Кажется, я слишком долго пробыл внутри лишенной обычных человеческих эмоций трансформы. А вот теперь расплачивался за годы беззаботного спокойствия и на ощупь шел по топкому болоту чужих чувств, тщетно пытаясь в них не утонуть.

– Значит, ты считаешь, что имела право меня жалеть? – наконец глухо осведомился я.

Лиш прерывисто вздохнула и поспешно замотала головой.

– Нет, господин. Я бы не посмела вас так оскорбить.

– Тогда в чем дело? – снова нахмурился я, окончательно перестав что-либо понимать. – Почему ты решила меня подвести?

– Просто… больше у меня никого нет, – сглотнула она. – Вы – единственный, кто захотел меня приютить и кому было хоть какое-то дело до моих трудностей. Вы один не замечали моего уродства. Не насмехались над ним. Не били по больному. Вы просто использовали меня… я это понимаю. Испытывали свои травы, эликсиры, заклятия, но при этом никогда… ни разу за эти годы… не позволили себе меня унизить или ударить, как остальные.

Я озадаченно замер.

– Что?

– Вы – самый лучший господин, какого только можно пожелать. – На холодные плиты упали две крохотных слезинки, а маленькие кулачки вдруг сжались с поразительной силой. – Мне все равно, что вы – некромант… неважно, что вы создаете чудовищ и играете, как с детьми, со своими умертвиями, часть которых гораздо больше похожа на живых, чем иные люди… и я не боюсь ваших слуг и не испугаюсь, даже если однажды вы призовете сюда настоящего демона. Я просто верю вам, господин. И мне страшно оттого, что ВЫ перестали верить мне, потому что однажды я совершила ужасную ошибку.

Я как стоял, так чуть и не сел, совершенно не ожидав такого странного признания.

Да, я использовал ее, и это сущая правда. Но я и дальше буду ее использовать, пока она сможет выдерживать последствия моих экспериментов. Конечно, я ее лечил, поскольку для работы Лиш нужна мне здоровой, невредимой и желательно невинной. Из крови невинных девиц можно изготовить самый чистый эликсир восстановления и, как ни странно, наиболее эффективное снотворное. Не говоря уж о том, что на алтаре такая жертва… даже если ее не умерщвляют, а всего лишь поранят с ее полного согласия… намного более желанна, нежели какой-нибудь истерично орущий придурок, на которого я должен дополнительно тратить силы, чтобы хотя бы на время заткнуть.

– Встань, – сухо велел я, прислушиваясь к охватившему служанку отчаянию. – Подними голову и прекрати лить слезы.

Лиш медленно встала с камней и послушно на меня посмотрела. Тем пустым, безмерно уставшим взглядом, который бывает у людей, дошедших до последней грани отчаяния.

– Я не готов от тебя избавиться из-за какого-то проступка, – ровно сообщил я, пристально глядя в ее заплаканные глаза. – Мне не нравится, когда слуги вмешиваются в мои дела, и ты прекрасно об этом знаешь… однако убивать за это я не буду.

Лиш едва заметно вздрогнула, а в ее глазах мелькнула и тут же исчезла странная искорка. Как будто она хотела сказать, что лучше умереть, чем потерять мое доверие.

– И мне еще больше не нравится, когда те, кому я поверил, поступают не так, как я от них ожидаю, – закончил я, не отводя от нее тяжелого взгляда. А потом тяжко вздохнул. – Но я благодарен тебе за заботу и проявленное внимание к трудностям, вызванным особенностями моего нового тела. В том числе и за стремление сохранить мой утренний сон. Мы, некроманты, не очень любим это время. Но для нас, как ни парадоксально, оно наиболее ценно, потому что именно утром, ближе к рассвету, наши силы восстанавливаются особенно быстро.

– Г-господин… – растерянно пролепетала девчонка, когда я подошел и, обхватив пальцами ее за подбородок, заставил поднять лицо еще выше.

– Конечно, ты об этом не знала, – словно не услышал я. – Но тем приятнее твое усердие. Поэтому, видимо, мне придется простить твою оплошность и принять серьезные меры для того, чтобы этого больше не случалось.

– Но я…

– Твое проклятие было снято моими силами, но вопреки моему желанию, – холодно сообщил я, тщательно отслеживая ее реакцию. – Была бы моя воля, в ближайшую пару лет я бы к нему даже не притронулся, пока не накопил достаточно сил. Тебе ясно?

– Да, – сглотнула она, широко распахнув серовато-зеленые глазищи, однако не особенно удивившись. – Я всегда знала… но надеялась, что это случится не слишком поздно, чтобы я еще могла сказать вам… как только вернется голос… что никогда вас не оставлю…

Тьфу. Хоть бы возмутилась для приличия, что ли? Нельзя же так беззаветно отдавать свою преданность старому некроманту. Да и я тоже хорош… почему-то вдруг захотелось рассказать правду. Зачем? Еще раз ее проверить? Убедиться, что снова не лжет? В очередной раз приятно удивиться?

Хм. А все-таки я немного тщеславен. Или меня опять зацепило ее эмоциями, в которых явственно проскочило облегчение?

– Твое проклятие меня ослабило, – старательно прислушиваясь уже к себе, медленно обронил я. – Впрочем, не только оно. Я потерял много сил. Чуть не утратил душевное равновесие. И ты правильно усомнилась в моих возможностях – в данный момент они действительно невелики.

– Простите…

– Хватит, – резко оборвал я служанку и недобро прищурился. – Запомни: ты принадлежишь мне. Ты поклялась на алтаре. И не смеешь рисковать собой до тех пор, пока я этого не пожелаю. А чтобы подобное больше не произошло, я передаю тебе все полномочия по содержанию замка. И дозволяю заботиться обо мне так, как ты считаешь нужным.

– Хозяин, к вам гости! – внезапно гаркнуло у меня в кармане, заставив изумленно отпрянувшую Лиш сдавленно охнуть и часто-часто заморгать. – Они уже на пороге. Телепортационная арка должна быть открыта вами через десять… девять… восемь секунд…

– Вон отсюда! – прошипел я, оттолкнув пребывающую в шоке девчонку в сторону лестницы. Затем для верности придал ей ускорения. Убедился, что она очнулась от ступора и опрометью кинулась обратно в замок, по пути вытирая мокрое от слез лицо. Успел еще прислушаться к ее чувствам. Облегченно выдохнул (оказывается, от радости тоже можно рыдать в три ручья!). После чего лихорадочно пригладил стоящие дыбом волосы, нацепил на лицо вежливую улыбку и, как только зеркало бодро гаркнуло: «Один!» – склонился в учтивом поклоне.

– Господин граф… мастер Лиурой… счастлив вас снова видеть в своем доме…

Глава 21

Заходя в дом некроманта, убедись, что на заднем дворе нет готового к работе алтаря.

Поговорка

– Что с вами, барон? – едва ступив на мою землю, удивленно спросил его сиятельство, а затем внимательно меня оглядел. – У вас что, война? Или вы забыли переодеться?

– Скорее, только что выбрался из отцовской лаборатории, – недовольно проворчал вкатившийся задом наперед светлый и, последовав примеру графа, насмешливо фыркнул. – В последний раз я видел мага в таком состоянии после того, как он сутки безвылазно просидел над созданием нового заклятия, а затем еще два дня убирал его последствия.

Я смущенно улыбнулся, старательно размазывая по лицу чернила и тщетно пытаясь придать измятой рубашке достойный вид.

– Это правда? – строго осведомился безупречно одетый и собранный, как на королевский прием, граф. Просто картинка, а не человек, если, конечно, забыть о безобразных красных пятнах, щедрой россыпью покрывших его благородное лицо. – Молодой человек, вы что, опять использовали магию?

– Что вы, господин граф, – поспешил отпереться я. – Как я мог нарушить слово? Просто разбирал старые бумаги и артефакты.

– Какие артефакты? – мгновенно сделал стойку мастер Лиурой. – Вы трогали сундук?!

– Да я просто хотел перенести их в другое место…

В этот момент в глубине замка что-то бабахнуло так, что в верхнем кабинете вылетели все стекла, из развороченного взрывом окна рванулись в ночь яркие языки пламени, а мгновением позже оттуда повалил густой дым почему-то сиреневого цвета. При виде которого мастера Лиуроя перекосило, а его сиятельство отчетливо побледнел.

– Артефакты! – простонал светлый, нутром угадав причину взрыва. После чего подхватился и, едва не пихнув меня локтем, кинулся к лестнице. – Барон, я же просил вас ничего там не трогать!

Я растерянно уставился на окно, из которого до сих пор валил дым и время от времени вылетали снопы фиолетовых искр, и пробормотал так, чтобы услышал граф:

– Да я только рог достал…

– НЕТ! – уже исчезая в коридоре, горестно провыл светлый и, судя по звукам, начал рвать на себе волосы с досады. – Такие артефакты… столько поисков… так много усилий… и для чего?!

Я обиженно насупился и мрачно зыркнул на очистившийся проем.

– Не переживайте, барон, – поспешил развеять сгустившееся в воздухе напряжение граф. – Кажется, мастер возлагал на тот сундук большие надежды. И они, видимо, не оправдались, поэтому он позволил себе проявить некоторую… несдержанность. Прошу вас, не сердитесь на него за это.

Я так же мрачно кивнул и быстрым шагом направился в замок. А то мало ли что учудит ненормальный светлый. У меня и так кабинет здорово пострадал, и новых разрушений мне совсем не нужно.

Холл встретил нас уютным полумраком и приятной тишиной. Тихонько потрескивающий камин, зажженные свечи, скромно накрытый стол, на котором медленно остывало горячее… правда, торжественность момента, как и белая скатерть, были несколько подпорчены витающей в воздухе легкой дымкой сиреневого смога и несколькими плюхами отвалившейся штукатурки, которые живописно украшали ковер и разбитую вдребезги тарелку, но в остальном обстановка настраивала на мирный лад. Хотя на какой-то миг мне отчего-то захотелось повесить на входе табличку «Интим не предлагать!».

На лестнице тоже было дымно. Однако шума и паники, что удивительно, не наблюдалось. То ли Лиш так запугала слуг, то ли они уже сами сообразили, что на всевозможные шумы, бумы, взрывы и непонятные сияния в этом замке внимания обращать не следует. Но, как бы там ни было, даже гремящий сковородками повар не соизволил высунуть с кухни нос, чтобы поинтересоваться, что это так рвануло. Так что мы с графом совершенно без помех добрались до второго этажа и уже там, оказавшись в густом облаке дыма, дружно закашлялись.

К счастью, разбитое окно и распахнутая настежь дверь, за которой уже успел скрыться мастер Лиурой, а также образуемый ими сквозняк способствовали быстрому очищению помещения. Скопившийся в коридоре дым выдувало наружу с такой скоростью, будто в кабинете работал мощный ветряной поток, активно выкидывающий оттуда все лишнее.

Дождавшись, пока в коридоре станет посветлее, я осторожно приблизился к висящей на одной петле двери и быстро заглянул внутрь, хладнокровно оценивая объемы разрушений. И только убедившись, что угрозы больше нет, смело вошел.

Надо сказать, взрыв получился замечательный: окно вместе с куском наружной стены буквально вынесло на улицу, оставив на их месте роскошную дыру; письменный стол просто испарило вместо со всеми хранившимися на нем бумагами; книжные полки на соседней стене сорвало на пол, а стоявшие там древние фолианты раскидало по всему кабинету; на противоположной стене вообще зияла громадная трещина, будто туда запустили гигантским снарядом. Пламя там, правда, больше не бушевало, но зато кусок ковра под сундуком… впрочем, как и сам сундук… будто корова языком слизнула. Вместе со всем его содержимым, разумеется. Тогда как на большей части стены теперь виднелись сиреневые лизуны, больше похожие на щедрые мазки краски, которой какой-то неумелый художник решил разукрасить мои старые апартаменты.

Впрочем, если к ним внимательно присмотреться, можно обнаружить, что «краска» не просто придала цвета моему угрюмому кабинету – она буквально фонила темной энергией. Излучала ее в таком количестве, что у меня аж печать зачесалась, срочно требуя подпитки. И я бы даже позволил себе слямзить этот лакомый кусочек, если бы был один и если бы рядом не находился в состоянии, близком к помешательству, пораженный до глубины души светлый маг, на лице которого в этот момент проступила вся степень охватившего его отчаяния.

– Вы в порядке, мастер? – деликатно осведомился его сиятельство, осторожно заглядывая в кабинет.

Мастер Лиурой, раскачиваясь, как маятник, и неотрывно смотря на то место, где совсем недавно стоял вожделенный сундук, не ответил.

– Мастер?

– Все… – едва слышно прошептал светлый, явно не видя никого и ничего. – Все, что найдено непосильным трудом… теперь безвозвратно уничтожено… единственный известный мне целый рог одноглазого дракона, из которого получают эликсир молодости… последнее в мире золотое яйцо русалки… ничего этого больше нет… совсем ничего… всего лишь потому, что какой-то недоумок рискнул оставить их без присмотра!

Я снова насупился.

– Что произошло? – снова спросил граф, аккуратно обойдя меня и внимательно оглядевшись. – Я так понял, того, за чем мы пришли, здесь больше нет?

– Нет, – убито прошептал светлый, горестно глядя на обгоревший ковер. – Древние книги… редчайшие артефакты… все потеряно по вине глупого мальчишки…

Под строгим взглядом графа я виновато развел руками.

– Что вы сделали? – совсем посуровел он.

– Ничего… просто разбирал бумаги мэтра Гираша. Потом вспомнил, что вы скоро придете, и вышел, забыв положить на место вот это… – я вынул из кармана тонкий шнурок, больше похожий на соплю водяного, и неловко ковырнул носком сапога испорченный ковер. – Я не думал, что он так важен. А потом тут случился бум и… и все. Кто ж знал, что так получится?

– Я просил вас ничего здесь не трогать! – взвыл раненым зверем маг и, обернувшись, впился в меня злым взглядом. После чего признал соединявшую когда-то артефакты ниточку, которая в последний его визит была намертво закреплена на взрывном амулете, и схватился за голову. – Проклятье, что я теперь скажу на Совете?! Вы хоть понимаете, ЧТО натворили?! Отдаете себе отчет в том, ЧТО ИМЕННО уничтожили?!

Я понурился.

– Мне очень жаль…

– Жаль?! Вам всего лишь ЖАЛЬ?!

– Не кричите на мальчика, – внезапно нахмурился его сиятельство и словно невзначай загородил меня от взбешенного мага. – Он не знал, что так выйдет. Хорошо еще, никого не задело. Да и кабинет, как ни странно, не сильно пострадал. Судя по тому, что вы рассказывали об этих артефактах… мне казалось, разрушений должно было быть больше.

– Здесь стояла защита, – процедил, резко отвернувшись, мастер Лиурой. Спорить с графом он, кажется, был не намерен. – Я видел ее в прошлый раз и все еще чувствую ее остатки, хотя магический фон тут зашкаливает за отметку в семьдесят три единицы. Только поэтому замок не разнесло до основания.

– Значит, вам повезло, барон, – нервно усмехнулся граф, снова оглядев полуразрушенную комнату. – И нам, наверное, тоже.

– Его отец, оказывается, знал толк в охранных артефактах, – мрачно буркнул светлый, с горечью посмотрев по сторонам. – Если бы не они, тут не осталось бы камня на камне. Хорошо, хоть книги какие-то уцелели…

– Ой! – вдруг спохватился я и, вывернувшись из-за широкой спины его сиятельства, метнулся в дальний от места взрыва угол, по локти зарывшись в гору беспорядочно сваленных, обгоревших на корешках книг, от которых, кроме обложек, почти ничего не осталось. – Вспомнил! Я же нашел накануне одну интересную книгу и как раз собирался вам ее показать, мастер!

– Какую еще книгу? – устало покачал головой маг, будучи не в силах так быстро пережить крушение своих надежд. Граф только вопросительно приподнял брови, но повторяться не стал, хотя ему явно было интересно. Об истинной ценности утраченных артефактов он не имел ни малейшего понятия, поэтому не особенно переживал. Хотя, наверное, если бы он знал, что с их помощью можно создать с десяток некроголемов и наводнить половину мира абсолютно послушной нежитью, среди которой доминирующее положение заняли бы результаты вторичного и даже третичного преобразования, подобно тем милым зверушкам, что я обнаружил в компании бывшего барона Невзуна… О, думаю, тогда бы он не отнесся к этому факту столь равнодушно. И вряд ли оставался таким спокойным, зная о том, что велльская чума на самом деле в любой миг могла повториться.

Разумеется, я не такой дурак, чтобы пользоваться подобными вещами, рваться с их помощью захватывать мир, мстить старым врагам или просто держать свои сокровища на виду. Мне было просто интересно посмотреть, как на них отреагирует обычный, средненький по силе маг Светлой гильдии, которому, по идее, вообще не положено знать об особенностях этих артефактов. Я имею в виду те, о которых не говорят на каждом углу.

И его реакция, надо сказать, оказалась весьма любопытной.

Сейчас я ее еще немного усилю.

– Вот же гадство, – пропыхтел я, активно копаясь в книгах. – Где-то она тут завалялась… По крайней мере я специально отложил ее перед уходом именно на последнюю полку, чтобы при случае…

– Оставьте, – брезгливо бросил мастер Лиурой, устав любоваться на мою пятую точку. – Там наверняка не осталось ничего целого.

– Вот она! – Я выпрямился и с гордостью прижал к груди относительно целый фолиант в старой, изрядно потрепанной обложке, на которой уже не читалось название. После чего заискивающе улыбнулся и, словно прося прощение за свою оплошность, торопливо заговорил: – Я случайно на нее наткнулся, мастер, когда разбирал бумаги. Увидел на корешке руны и решил просто полистать. Но потом прочитал кое-что любопытное и подумал, что вам тоже будет интересно на это взглянуть.

Светлый раздраженно скрипнул зубами.

– Что там?

– Вот. – Ожесточенно почесав покрывшийся пылью веков нос, я торопливо раскрыл закопченную книжку, пролистал несколько пожелтевших от времени страниц, на которых уже почти не угадывались выцветшие чернила. Отыскал между ними два припрятанных листка… тоже желтых, самых обычных… торжественно достал один и, подойдя к графу, так же торжественно вручил. – Держите!

– А что это? – с любопытством повертел мою находку граф.

Я улыбнулся.

– Книга о проклятиях. А вкладыш, как говорится в приписках внизу этой страницы, содержит какое-то универсальное заклятие, способное снять с человека даже посмертное проклятие некроманта… при условии, конечно, что оно не направлено на смерть и было поставлено относительно недавно.

– А при чем тут я? – озадаченно поднял на меня взгляд его сиятельство.

– Вы же сказали, что на вас было наложено какое-то проклятие, – удивился я, забирая из книги второй ветхий листик. – Причем здесь, в этом самом замке… и я подумал, что раз оно не было посмертным, то антизаклятие вполне может вам помочь.

На лице графа отразилось изумление.

– Барон…

– Пользоваться непроверенными заклятиями может быть опасно! – воскликнул мастер Лиурой и кинулся к нанимателю. – Тем более из книги, на которой стоит самоуничтожающаяся метка некроманта. Бросьте его, граф! Немедленно!

Его сиятельство послушно разжал пальцы, но в этот момент листок, как раз успевший настроиться на его ауру, рассыпался в прах и осел на полу легким желтоватым налетом. Вместе с остатками моего собственного проклятья и мелкими чешуйками кожи, которые слетели с графа как по мановению волшебной палочки, моментально избавив его и от зуда, и от безобразных пятен на лице и руках. Сам граф при этом растерянно замер, не сразу оценив перемены в самочувствии, а вот маг, напротив, побагровел от злости. Впился глазами в полностью излечившегося от почесухи его сиятельство. Убедился, что тот абсолютно здоров и больше никакими болячками не страдает. После чего обернулся и так на меня посмотрел, что я от неожиданности выронил и книгу, и второй листок.

– Что вы наделали?!

– Ой… – только и смог выдавить я, когда бесценный фолиант полетел на пол.

Маг страшно выругался и буквально рухнул на колени, успев в самый последний момент подхватить драгоценный лист. Тот в его руках осыпался желтым пеплом, просочившись сквозь пальцы, как песок. Книга, все-таки упав на пол, вспыхнула синим пламенем и моментально сгорела. Я поспешил отскочить назад, чтобы занявшийся во второй раз ковер не испортил мне обувь. А граф, внезапно обнаружив, что его кожа стала абсолютно чистой, облегченно вздохнул:

– Спасибо, барон. И правда, очень полезное заклинание, потому что, кажется, я полностью выздоровел. Как оно называется?

Я нервно улыбнулся.

– Не могу сказать. Оно было записано на том листке… которого больше нет.

– Вы что же, его не читали?

– Я сумел только текст… пояснения… а заклинание называлось «избавление». Оно, если верить записям прежнего владельца книги, довольно ценное. И к тому же одноразовое. То есть работает лишь на одном носителе, который уничтожается сразу после использования и не оставляет после себя почти никаких следов. Я же говорил: случайно на него наткнулся…

– И что? – не понял моего бормотания граф. – Разве его нельзя восстановить? Или использовать другой носитель?

Я отступил еще дальше, когда взбешенный маг медленно поднялся с колен. И поежился под его горящим взглядом.

– Можно. Если знать основу. Но основа была в книге, и я… не думаю, что смогу ее воспроизвести по памяти. Она слишком сложная.

Мдя. Кажется, после этих слов светлый никогда не простит мне пренебрежения древними тайнами. Подумать только: уронить на пол самоуничтожающуюся метку, которая вспыхивает от малейшего удара… редчайшую книгу по проклятиям… своими же руками… вот так демонстративно и нелепо… бедняга. Такое впечатление, что с ним сейчас случится удар.

– В-вы… – прошипел он сквозь намертво стиснутые зубы и сделал шаг в мою сторону. – Барон, вы…

– О, вы тоже излечились! – торжествующе воскликнул его сиятельство, не видя жутковато исказившегося лица мага. – Вы теперь можете ходить нормально! И это прекрасно! Дорогой барон, мы вам сильно обязаны!

Не отводя глаз от свирепо раздувающего ноздри светлого, я попятился еще дальше.

– Ну что вы, господин граф… не стоит благодарности…

– Лиурой, да что же вы застыли?! – довольно расхохотался граф и от избытка чувств хлопнул напряженного, как струна, мастера Лиуроя по плечу. – Посмотрите на меня – на коже ни единого пятнышка! Да и у вас теперь все в порядке! Не правда ли, мальчик – молодец?!

Светлого снова перекосило.

– Д-да… конечно… если не считать того, что он только что уничтожил еще одну редкую и ОЧЕНЬ важную вещь!

– Да полноте! Вы же сами говорили, что в ней нет ничего ценного!

– Я ошибался, – процедил маг, буравя меня яростным взглядом. – Эту книгу надо было изучать. Внимательно. И очень аккуратно. О проклятиях сейчас известно не так уж и много. О проклятиях некромантов – и того меньше: во время войны гильдий мэтры умышленно уничтожали свои записи и старые книги! Во всем Сазуле их остались единичные экземпляры! Мы даже учебники для академии вынуждены писать заново, потому что были сожжены даже они! С помощью таких же самоуничтожающихся меток! Всего одно неловкое движение – и все! Книги нет! Вы ведь знаете, как обращаются с книгами студенты? Вот-вот! Всего за несколько десятилетий мы потеряли целую библиотеку! Причем все эти метки некроманты ставили на учебники САМИ!

– Зачем? – искренне удивился его сиятельство.

– Чтобы нам ничего не досталось!

– Но это же глупо…

– Темная гильдия считала иначе! – огрызнулся светлый и посмотрел на меня так, будто те метки я ставил собственноручно.

Подумаешь… всего-то и дел, что отдал приказ снабдить ими наиболее ценные свитки и уникальные, особенно опасные и редкие фолианты. Однако сделал это вовсе не потому, что я – мстительный или жутко злобный тип, везде и всюду подозревающий заговоры, а просто на всякий случай. Озарение, если хотите, на меня снизошло.

Кто ж знал, что это действительно пригодится?

В неумелых руках книга, написанная хорошим мэтром, может сама по себе натворить немало бед. Все маги об этом прекрасно осведомлены, но частенько, ослепленные жаждой знаний, забывают эту простую истину. Или делают вид, что забывают. А может, просто надеются, что «пронесет»? Ведь так заманчиво заполучить себе в услужение хотя бы слабенького демона… как соблазнительно обзавестись личным суккубом, способным вознести на вершину страсти и подарить неземное блаженство… как невыносимо хочется обладать секретом неувядающей молодости или вечной жизни… и даже непомерно высокая цена за эти знания никого уже не пугает. Не говоря о том, что толковых демонологов или грамотных заклинателей на Гинее практически не осталось.

Если бы Совет знал, сколько жизней мы сберегли, уничтожив эти книги… хотя нет. Как раз Совет об этом знает прекрасно. Потому-то и объявил амнистию. Правда, это ничего не изменит, но я и тогда, и сейчас считал, что светлым не дано постичь нашу науку. Даже лучшему из них, мастеру Твишопу, не удалось перешагнуть через самую важную грань, которая разделяет обычное мастерство и подлинное искусство. А раз нет, то значит, и пособия им никакие не нужны. Так хотя бы соблазнов меньше.

– Ну и что там с книгой? – вспомнил о важном его сиятельство и вопросительно посмотрел на меня.

Я виновато потупился, а мастер Лиурой поморщился, как от зубной боли.

– Уже ничего, господин граф. Ее не восстановить. Метка некроманта надежна, как огонь: если надо, ни строчки не оставит. Правда, я не успел разглядеть, чья именно это была метка… но теперь это не имеет никакого значения. Забудьте.

– А заклинание? – все никак не мог успокоиться граф.

– И о нем тоже, – с досадой отвернулся светлый. – Молодой человек его не запомнил… да и не мог он его запомнить, если честно. Оба реально существующих носителя мы с вами использовали: вы – по незнанию, я – по неосторожности. А основа сгорела вместе с книгой. Так что, боюсь, об этом заклинании больше никто и никогда не услышит.

– Что, совсем?

– Увы. Скажите спасибо барону.

– Обидно, – с досадой вздохнул его сиятельство и с укором посмотрел на меня. – Что же вы, барон, так неосмотрительно схватились за эту несчастную книгу?

– Я не хотел, – промямлил я, усердно ковыряя ковер носком сапога.

Мастер Лиурой устало вздохнул.

– Да, конечно. Вы, как это обычно бывает, хотели как лучше.

– Конечно!

– А получилось, как сказали бы мэтры, нелепее первого в жизни зомби.

Я чуть не фыркнул: у кого как, а МОЙ первый зомби вышел отменным! Вся личная охрана деда полдня гонялась за ним по поместью, прежде чем выследила и с облегчением уничтожила эту смертельно ядовитую тварь. Отец демонстративно не вмешивался, считая, что за свои ошибки каждый отвечает сам, а мама уже тогда сильно болела и ничем не могла мне помочь. Поэтому поиски я возглавлял в одиночку и, разумеется, только поэтому пропустил бросок собственноручно созданной, но лишенной управляющего заклинания нежити, оставившей мне на память несколько узнаваемых шрамов. Которые, кстати, стали одной из причин того, что в конце концов я задумался о смене тела.

– Идемте, граф, – вздохнул мастер Лиурой и, нагло сцапав сразу три книги с ближайшей полки, на которые положил глаз еще в прошлый визит, первым двинулся к выходу. – Барон, поскольку вы являетесь моим неофициальным учеником и при этом проявили совершенно излишнюю самостоятельность, мне придется наложить на вас дополнительное блокирующее заклятие. Более того, с сегодняшнего дня эта комната будет запечатана, я немедленно забираю у вас эти три вещицы, а завтра утром унесу все остальные потенциально опасные книги и артефакты, которые вы на свое счастье не успели уничтожить.

– Думаете, тут еще что-то осталось? – хмыкнул граф, выразительно оглядев разгромленную комнату.

– Даже проверять сейчас не хочу. У меня нет никакого желания выкапывать потом трупы из развалин или оправдываться перед Советом за гибель собственного ученика.

Я возмущенно засопел и сжал руки в кулаки.

Да как он смеет распоряжаться в моем замке?!

– По праву учителя и владельца стоящей на вас метки, – словно прочел мои мысли маг и мерзко усмехнулся. – И не надо на меня так смотреть – до поры до времени ученики абсолютно бесправны. Вам еще предстоит это усвоить, барон. Просто раньше вы не совершали необдуманных или опасных поступков и у меня не было необходимости в крайних мерах, а теперь…

– Я что, совсем не смогу воспользоваться даром? – мрачно спросил я.

– Практически нет. Бытовые заклинания не в счет.

– И надолго?

– До поступления в академию.

– Не слишком ли жестоко, мастер? – счел нужным вмешаться его сиятельство.

Мастер Лиурой хмыкнул.

– В самый раз. Это для его же блага и ради его собственной безопасности. Второго взрыва замок может не пережить. Или вы хотели бы однажды обнаружить своего воспитанника, разобранного на части?

Граф Экхимос в затруднении покосился на мою хмурую физиономию и вынужденно признал:

– Нет. Мальчик и без того достаточно натерпелся.

– Вот и пусть пока изучает магию по книгам. Через некоторое время я пришлю вам список, барон. И буду регулярно требовать отчет по их освоению. Скажем… через месяц начнем. Я как раз закончу кое-какие дела и тогда уже вплотную займусь вашим образованием. Не возражаете?

Я сжал челюсти так, что под кожей загуляли желваки.

– Вот и прекрасно, – удовлетворенно кивнул светлый, сполна отомстив мне за сегодняшние разочарования, и величественно удалился, на какой-то миг заставив меня пожалеть о снятом проклятии.

– Мне очень жаль, барон, – виновато развел руками граф, когда мы остались одни. – Но вы сегодня действительно натворили бед… и думаю, так будет лучше, в первую очередь для вас. Поэтому постарайтесь понять мотивы мастера и не сердитесь на него за эту строгость.

– Конечно, господин граф, – выдавил я, с мрачным видом уставившись в пол.

Его сиятельство покровительственно похлопал меня по плечу и, не сказав больше ни слова, вышел из разгромленного кабинета. И уже не увидел ни высунувшуюся прямо из стены хищно оскалившуюся гусеницу, на морде которой застыло кровожадное выражение, ни мелькнувшую за окном крылатую тень, царапнувшую когтями остатки подоконника и тут же пропавшую вдали, ни тем более моего изменившегося лица, на котором промелькнула мимолетная, но поистине дьявольская усмешка.

Глава 22

Ничто так не стимулирует, как неудачи.

Нич

– Ну и что нам это дает? – обеспокоенно спросил призрак, когда за гостями закрылась телепортационная арка. – Хозяин, вам не кажется, что светлого пора поставить на место?

– Рано, – задумчиво обронил я и, усевшись на поваленную полку, скрестил руки на груди. – Он должен быть абсолютно уверен, что я неспособен воспользоваться своим даром.

– Так у него не получилось вас заблокировать?!

– Нет, конечно, – пренебрежительно фыркнул я. – Такие заклятия я научился обходить еще до совершеннолетия. Отец всегда считал, что они калечат юных адептов, поэтому избрал для меня иной путь обучения и заставил сперва научиться тому, как разрушать, а не строить; как взламывать чужую защиту, а не создавать свою собственную; и нападать до того, как враг сделает первый шаг.

– Очень рискованный взгляд на жизнь, – пробормотала гусеница, поправив спадающее пенсне. – Но я не понял, зачем тогда был этот фарс? И для чего вы уничтожили свои артефакты?

Я улыбнулся.

– А кто сказал, что я их уничтожил?

– Э?! – У гусеницы забавно вытянулась морда. – Но как же?..

Я хмыкнул и, порывшись в кармане, выудил оттуда точную копию амулета, который недавно оставил на столе в этом самом кабинете. Только заряженную под завязку и опасно поблескивающую под светом далеких звезд, словно маленькое солнце, готовое вот-вот рвануть.

– Знаешь, что это за штука?

– Нет, хозяин. Я плохо разбираюсь в магии.

– Серьезное упущение… мы его исправим. Это, друг мой, взрывательный амулет. Правда, устаревший образец, но новых я еще не успел создать – для этого нужны особые ингредиенты, которые Модша мне пока не добыл.

Гусеница подобралась поближе и внимательно оглядела мирно лежащий на моей ладони амулет. Сравнила его с тем, который видела раньше. Правильно подметила сиреневатый цвет его граней. Изумленно моргнула, сопоставив два простеньких факта и припомнив нарисованные мной защитные руны, а затем растерянно отпрянула.

– Хозяин… вы что, взорвали свой кабинет САМИ?!

– Конечно, – спокойно кивнул я, пряча бомбу обратно в карман. – Иначе бы Лиурой не отвязался и не сегодня так завтра потребовал выдать ему остальные артефакты. Как мой «учитель», он действительно имеет на это полное право, поэтому я предпочел показать, что они уничтожены, чем отдать в руки Совета хоть одну вещицу из своих старых запасов. Будучи простым мальчишкой, забрать их из сундука я бы, по мнению мастера, ни за что не сумел. Ему ведь невдомек, что укладывал их туда тоже я, так что мне отлично известна последовательность работы с артефактами. Убрать их из сундука и перетащить в новый кабинет тоже не составило особого труда. Положить на их место другой артефакт, при взрыве которого осталось столь мощное темное поле, было еще проще. А уж за ним даже архимаг не поймет, что именно тут действительно взорвалось, а что было изъято заранее. Так что у мастера Лиуроя не появится ни малейшего повода для подозрения.

– А книги-то зачем было уничтожать? – обалдело воззрилась на меня гусеница.

Я пожал плечами.

– Они не представляли особой ценности.

– Но светлый же сказал…

– Они не представляли ценности для меня, – уточнил я и сладко потянулся.

– Почему? Маг же говорил, что они написаны…

– Он просто не знал, что почти все они написаны мной, – отмахнулся я и позволил себе улыбку при виде появившегося на морде призрака выражения. – Я помню каждую из них наизусть, мой недоверчивый друг. И при желании легко восстановлю до последней буковки. В том числе и ту, о которой так сокрушался господин граф.

Дух с растерянным видом взлетел под самый потолок и уже оттуда спросил:

– То есть это было ваше заклинание, которое сняло с них проклятие?

– Естественно.

– А-а… зачем вам это понадобилось? – неуверенно поинтересовался он.

– Когда-нибудь узнаешь.

– Э… ладно. Но не проще ли было снять проклятие как-то по-другому, а книги спрятать в подвал вместе с артефактами? Разве не разумнее было их сохранить?

– Нет. Светлый бы не поверил, что у меня нет ни одной старой книги. Разумеется, я показал ему только малую их часть, которая требовалась для создания нужного впечатления. Но ни до одной из этих книг он никогда не доберется, поэтому я ничем не рисковал.

– Так он же унес отсюда целых три! – спохватился призрак и тревожно округлил глаза.

Я насмешливо на него посмотрел.

– Те, что я специально поставил на самое видное место? Да и пускай уносит на здоровье. Если он сумеет прочитать хоть одну, я сниму перед ним шляпу. А те, кто прочитают… думаю, им эти книги просто неинтересны. По крайней мере лично я понял их бесполезность уже давно. Но если кто-то захочет покопаться в мусоре – что ж, желаю удачи.

Дух облегченно выдохнул.

– Теперь понятно. А как же самоуничтожающаяся метка на том фолианте?

– А что с ней не так? – удивился я.

– Она что, тоже ваша?!

– Конечно. Думаешь, я просто так закрыл ее большим пальцем?

Призрак озадаченно почесал затылок.

– Наверное, вы правы – маг мог ее узнать.

– Именно. Пришлось избавляться от книги до того, как он протянул к ней свои загребущие ручонки.

Гусеница восторженно выдохнула, найдя мою маленькую хитрость достойной уважения, а потом оглядела царящий в кабинете бардак и неожиданно вздохнула.

– А кабинет все равно жалко…

– Нет, – качнул головой я. – Мне не нравилась планировка. А теперь я перестрою его так, как считаю нужным, и без помех сделаю еще один потайной ход, о котором, кроме тебя, никто не будет знать.

– Почему это кроме меня?

– Потому что только у тебя есть способность безнаказанно проходить сквозь стены. Другие соглядатаи мне не нужны.

Гусеница смущенно кашлянула, а потом не выдержала и все-таки правдиво заметила:

– Если вы пожелаете, эту способность я могу потерять так же, как и получил… хотя очень надеюсь, что этого не случится: бродить по коридорам, огибая все углы, ужасно скучно… Хозяин, а что будете делать потом? Ну, после всего, что случилось?

Я снова пожал плечами.

– То же, что и планировал. Несколько дней Лиурою потребуется, чтобы по листочку разобрать весь этот хлам и убедиться, что ничего опасного я не прячу. Возможно даже, он попытается снова отправиться на поиски фамильной библиотеки Невзунов…

– Той, где вы теперь обосновались?

– Да. Но я приказал замуровать старый вход в подземелье и отделить хозяйственную часть от рабочей, так что очень скоро туда можно будет попасть только через потайной ход. Что же касается Лиуроя, то я специально для него создаю новую породу крысоловов, от которых, смею надеяться, он будет в полном восторге. И тебя, если потребуется, подключу, чтобы он убедился, что в замке действительно обитает фамильный призрак, которому кровь из носу надо не допустить чужаков в хозяйские закрома.

– Намек понял, – расплылся в гнусной ухмылке дух. – Если светлый изъявит желание прогуляться по подземелью, там его будут ждать толпы голодных пауков-крысоловов со мной во главе. Ради такого случая я даже облик сменю. И тогда посмотрим, как он переживет этот визит. А дальше?

Я одобрительно покосился на кровожадно оскалившуюся гусеницу.

– Дальше я планирую до упора истощить свой светлый дар…

– Хотите освободить темный?

– Именно. Но абы как я его тратить не собираюсь – пора уже показать себя заботливым хозяином и малость подсобить беженцам на полях.

– Каким образом? – выжидательно уставилась на меня любознательная сверх меры гусеница. Однако мне нравился ее интерес. И живой блеск в глазах тоже вполне устраивал. Мне ведь не нужен безразличный к моим делам призрак – таких вокруг пруд пруди. Поэтому пусть лучше любопытствует и запоминает, чем бессмысленно бродит по коридорам. Так я смогу использовать его таланты наиболее эффективно.

Убедившись, что призраку действительно интересно до дрожи в хвосте, я охотно пояснил свою мысль:

– Позаимствую идею лича и поставлю на поля квадратичное заклятие. До осени время еще есть, так что мы вполне успеем простимулировать землю, которую мои зомби распашут в любых масштабах всего за пару-тройку дней, затем побросаем туда закупленные намедни господином Бодирэ семена…

– Ха! – торжествующе воскликнул призрак. – А он-то удивлялся, зачем они вам!

– Вот за этим – хочу их посеять. Причем именно сейчас. А потом активирую заклятие с захватом всех наших полей и позволю земле за оставшиеся до холодов месяцы выдать полноценный урожай.

Призрак, что-то подсчитав в уме, неожиданно нахмурился.

– Хозяин, у нас же достаточно продуктов. Разве нет?

– Для еды – да. Но ЭТИ продукты пойдут на продажу. И как раз тогда, когда свежие овощи у всех уже закончатся, а наши, наоборот, только-только дозреют. Нам нужны деньги, друг мой. И другим способом заработать их в кратчайшие сроки не получится.

– Но это ведь истощит землю всего за один сезон! – совершенно правильно возразил дух. – Вы не хуже меня знаете, почему эти заклятия нельзя часто использовать! После них земля на несколько лет становится бесплодной!

Я кивнул.

– Конечно, знаю. Но квадратичные заклятия тем и хороши, что воздействуют мягко, аккуратно и почти незаметно. После них плодородный слой действительно истощится, но он не исчезнет совсем. Мы удобрим его накануне холодов. Зомби перепашут поля еще раз, свезя туда навоз, недостатка в котором у нас теперь не будет. Потом я наложу еще одно квадратичное заклинание, которое будет работать весь следующий год, позволяя земле набраться сил. А по весне мы сделаем еще три таких поля. Каждое – на один год. Думаю, трех лет для отдыха вполне хватит. Что же касается рабочих рук, которых у нас, к сожалению, пока немного, то их на время заменят зомби. А когда народу в деревнях прибавится… надеюсь, года через два мы сможем себе это позволить… то надобность в искусственной стимуляции вовсе отпадет и земля начнет родить сама по себе. Без всякой помощи.

Гусеница задумчиво посмотрела на меня сверху вниз.

– Простите за вопрос, хозяин, но хватит ли у вас сил на полноценное квадратичное заклинание?

– Сейчас – да, – усмехнулся я, поднимаясь с полки. – Правда, я планировал создать его позже, но раз Бодирэ уже обеспечил деревню лекарем, то можно не экономить. К тому же скоро прибудут эликсиры Модши и контрабандный кхероний, с помощью которого я смогу создать накопительные амулеты… Ты ведь в курсе, что Совет магов ввел запрет на продажу этого минерала?

– Нет, – мотнула головой гусеница. – Но я улавливаю вашу мысль. С помощью эликсиров вы хотите раскачать свой дар до максимально возможного, потом создадите основу под квадратичное заклинание…

– Четыре основы, – поправил я, с неподдельным интересом следя за рассуждениями призрака.

Кто там утверждал, что он ничего не понимает в магии?

– Да, верно. Я чуть не забыл, – подтвердил мои догадки дух, даже не заметив собственной оплошности. – Затем поставите их вокруг полей и напитаете своей силой. После чего воспользуетесь накопительными амулетами и… вероятно, создадите какое-то отвлекающее заклинание, чтобы заезжие маги – скоро ведь прибудет первая проверка, да? – ничего не заметили. Так?

Я улыбнулся.

– Это будет иллюзия – качественная, полностью основанная на рунной магии и очень хитрая. Я уже сделал для нее базовый рисунок, а остальное доработаю непосредственно на местности. Нужно будет в точности повторить окружающий рельеф, чтобы никто не заметил подмены. Конечно, не везде, а лишь в ключевых точках, но сложность задачи от этого не уменьшится.

– Магия рун очень слабая, хозяин, – хитро прищурился дух.

– КРАЙНЕ слабая, – охотно согласился я.

– Именно поэтому она почти не оставляет следов!

– Совершенно верно. Амулеты мне потребуются лишь на время создания рисунка, потому что его нельзя прерывать, а подпитка понадобится хоть и небольшая по уровню потока силы, но постоянная. Моего нынешнего дара на это, скорее всего, не хватит.

Гусеница вдруг замерла, а потом звучно хлопнула себя по лбу.

– Правильно! Его возможностей хватит ТОЛЬКО-ТОЛЬКО на этот рисунок. Я прав?!

– Да, – усмехнулся я. – И еще на кое-какие мелочи, которые будут нужны деревенским в самое ближайшее время. Я обещал им помочь, поэтому предусмотрел и такую возможность.

– То есть после этого вы надолго потеряете способность обращаться к светлой части своего дара? – сообразил вдруг призрак и обескураженно на меня уставился.

Я прищурился.

– А откуда ты знаешь, что таких частей у меня две?

– Дык вижу…

– И давно? – снова улыбнулся я, уже зная ответ и машинально прикидывая вероятную пользу.

– Как только вы меня создали, так и… хозяин! – вдруг додумался еще до другой важной мысли мой необычный дух. Причем, похоже, одновременно со мной. Правда, моя мысль была совсем иного свойства, но важности от этого не потеряла, примирив меня с тем фактом, что на этого рассудительного и любознательного зануду придется потратить еще немало своих сил. – Послушайте! Так вы специально провоцировали сегодня светлого, чтобы он закрыл ваш дар еще одним блокирующим заклятием?!

Я рассеянно кивнул, оставив последнюю идею бродить поблизости.

– Он не должен удивиться, обнаружив, что я почти утратил способность им пользоваться. Поставленное им самим заклятие – отличный способ отвести от себя подозрения.

– Но ведь если у вас истощится эта часть дара, то тогда начнет развиваться вторая, темная… – гусеница ошеломленно распахнула ставшие совсем большими глаза и тихо охнула. – Так вот для чего вы все это устроили!

Я улыбнулся.

– Конечно. Я родился мэтром и мэтром умру, несмотря ни на какой дар. Мне больше привычна темная сила, которой я долгое время был лишен. А теперь я намереваюсь ее вернуть.

– Но вас же заметят! – прошептал призрак, подлетев ко мне почти вплотную и встревоженно уставившись глаза в глаза. – И очень быстро! Темный дар оставляет слишком явные следы!

– Пока сохраняется фон от сегодняшнего взрыва, этого не произойдет, – успокаивающе улыбнулся я. – А он будет держаться над всем баронством около месяца. За это время я планирую раскачать резервы печати и провести один ритуал. Очень для меня важный. После этого мои возможности, как мэтра, резко и довольно надолго упадут, а там уже настанет время для так называемых занятий с мастером Лиуроем. Он ничего не заметит.

– Но как же… – сглотнул дух. – А если вы не успеете? Что, если вы ошиблись в расчетах?!

– Кто? Я? – На моих губах заиграла злая усмешка, при виде которой полупрозрачная гусеница вздрогнула и отшатнулась.

– П-простите, хозяин… я не сомневаюсь… я просто не понимаю, кто вы? И откуда знаете то, что знаете? Вы выглядите как простой мальчишка…

– Не надо верить всему, что видишь, – промурлыкал я, любуясь отросшими ногтями. Еще немного, и на них можно будет нанести мои любимые руны. Только прозрачной краской, чтобы никого не шокировать. Теперь, когда нет удобной во всех смыслах трансформы, придется соблюдать предельную осторожность. Хотя бы до тех пор, пока я не верну ВСЮ свою силу. – То, как я выгляжу, ни в коей мере не влияет на мои знания и умения. Соображаешь?

В глазах призрака вспыхнуло неподдельное восхищение.

– Д-да… хозяин, вы великолепны!

– Я знаю, – снова промурлыкал я. – Кстати, ты не будешь против, если я убавлю подпитывающий тебя канал силы, сократив его до минимума?

– Н-нет, – почти не замедлившись с ответом, замотала головой гусеница. – Вы – хозяин, вам и решать, как распорядиться своими силами. Я только надеюсь, что это не навсегда.

Я одобрительно кивнул.

– Там посмотрим. Кстати, придумай себе имя – неудобно, когда не знаешь, как обращаться к собеседнику.

– Как прикажете, хозяин, – встрепенулась гусеница и, неожиданно почувствовав себя лишней, беззвучно растворилась в воздухе. Оставив меня наедине со своими мыслями и почти полностью продуманными планами, в которых вдруг наметились небольшие изменения.

* * *

К деревне я подъехал далеко после полуночи. Резвач был сытым, поэтому не особенно торопился; мне еще с вечера было о чем подумать, так что я его не подгонял и просто наслаждался прогулкой. Сперва объехал недавно распаханные поля, на которых не виднелось ни души; осмотрел издалека деревню беженцев, откуда даже сейчас доносился стук топоров. Объехал ее по кругу, оценил стену, с одобрением услышал изнутри недовольное мычание, свидетельствующее о том, что Вигор прислушался к моему совету. Затем посмотрел мысленным взором на дом Шмыга, где осталась недолеченная пациентка. С легкостью нашел ее по следам своей собственной магии. Подправил ауру, отдав для этого тщательно отмеренное количество сил, и успокоенно отъехал от деревни подальше.

Так. Первый пункт из намеченных я выполнил – сдержал данное мальчишке обещание.

Второй пункт тоже решил не откладывать в долгий ящик и, тщательно все взвесив, выбрал приемлемый способ, чтобы скрыть эффекты воздействия на мое тело личной печати. Собственно, вариантов и было-то всего два: первый – использовать скрывающий амулет, который у меня остался всего один, и тот – наполовину разряженный; а второй – придать эффект этого амулета самому телу. С помощью рун и внедренного прямо в кожу какого-нибудь безобидного заклинания, способного прикрыть собой образованные печатью каналы и спрятать концентрирующуюся в них темную энергию.

Само собой, второй вариант выглядел предпочтительнее, но у меня осталось слишком мало времени. И я не хотел тратить силы, не зная точно, сколько вытянет из меня обряд воскрешения. К тому же следовало хорошенько обдумать, какое для этого использовать заклинание и нельзя ли в нем совместить другие полезные функции. Наконец, я еще не придумал, как объяснить мастеру Лиурою все эти манипуляции, если он возжелает перед началом занятий оценить возможности моего дара и полезет копаться в ауре.

В итоге я решил не рисковать и обойтись амулетом хотя бы на ближайшие полгода. Тем более что печать в скором времени будет истощена планируемым обрядом, а следовательно, нарушать магический фон практически перестанет. Все равно я не смогу ее «раскачивать», пока светлый рядом. А значит, сперва мне придется придумать способ от него избавиться и лишь после этого экспериментировать с телом.

Про третий пункт я за всеми этими размышлениями едва не забыл. И лишь в самый последний момент вспомнил о том, что собирался переговорить со старостой. Пришлось вызывать его срочной депешей в замок и, похвалив за отчеты, с торжественным видом вручать тугой мешочек с подъемными для деревни. Сумма, правда, была небольшой – в пересчете на каждый нос, ставший отныне моей непосредственной заботой, получалось примерно по три золотых на человека. Однако, судя по вытянувшемуся лицу Вигора, он и на это не рассчитывал. А когда я вкратце пояснил, что собираюсь сделать со своими полями, вообще онемел. И так долго не приходил в себя, что я решил дать ему время на осознание и деликатно выпроводил из замка, не погнушавшись использовать для этого телепорт.

Потом я отыскал Лиш и окончательно решил все вопросы с ней. Заплаканная девчонка встретила меня на пороге собственной комнаты и, едва увидев, снова засобиралась устроить целое наводнение. Кажется, она тоже на время перестала меня понимать. Ее шокировал последний приказ, и бедная девочка до сих пор пребывала в растерянности, не в силах осознать, что из сказанного мной во дворе было правдой, а что – лишь жестокой шуткой старого мэтра.

Пришлось осадить эту плакучую иву, затем успокоить, погладить по растрепанной голове и строгим голосом пообещать, что если она еще раз меня подведет, то точно заслужит показательную порку на конюшне. Только после этого служанка пришла в себя и, благодарно улыбнувшись, отвесила низкий поклон. И я смог ее оставить одну, не боясь обнаружить поутру под своими дверьми некрасивую лужу.

Следующим шагом стал недолгий разговор со Шмыгом, которому я собирался выдать предоплату за первый месяц службы. Деньги я ему отдал, на корню задавив недовольное ворчание собственной жадности и великодушно подарив шустрому пацану целых два дня выходных. Да, такой вот я добрый господин… которому понадобилось на время полностью очистить свой замок от лишних глаз и ушей.

Таким же образом я отпустил остальных, получив в ответ целый набор изумленно-радостных улыбок. Затем дождался полуночи, в который раз отправив своих крылатых шпионов на поиски оставшихся алтарей, но теперь дав им точные, вычисленные еще вчера координаты. После этого спустился вниз и с чувством выполненного долга утащил с кухни еще одну свиную тушу, которой во второй раз за день накормил оголодавшего умсака. Призадумался над отговоркой, которую расскажу потом озадаченному пропажей повару, но вовремя вспомнил, что несколько дней его тоже не будет, и махнул на все рукой.

Наконец, вывел из сокровищницы заметно успокоившегося и подобревшего Резвача, который то и дело слизывал с морды свежую кровь. Взобрался в седло, отметив про себя, что уже вспомнил, как делать это красиво, и покинул замок, мысленно похвалив себя за то, что так долго не восстанавливаю решетку на наружных воротах. Когда будет время, сделаю еще один тайный ход из замка, чтобы не тягать каждый раз тяжелый барабан и не громыхать по ночам цепью. А пока приходилось прокрадываться татем, надеясь, что умсак в самый неподходящий момент на надумает взбрыкнуть и не огласит весь замок торжествующим ревом.

И вот теперь, вдоволь нагулявшись и освежив уставшую от последних событий голову, я неторопливо двинулся к последнему на сегодня пункту намеченного плана. А когда заметил впереди знакомый бревенчатый тын, остановил умертвие и, похлопав по лоснящейся холке, негромко сообщил:

– Скоро все изменится, мой хороший. Правда, для тебя одного, но на всех сразу у меня не хватит сил. Придется твоим приятелям побыть какое-то время в стазисе, но потом я обязательно верну их в строй в обновленном виде. А вот с людьми придется посложнее…

– Хозяин делает нам одолжение, называя теми, кем мы не являемся, – вдруг бесшумно выступил из темноты Верзила. Массивный, выше меня на две головы, почти сливающийся с окружившим деревню мраком, в котором не мелькало ни единого огонька…

Я демонстративно пожал плечами и, знаком велев предупреждающе оскалившемуся умсаку спрятать зубы, вопросительно взглянул на зомби.

– Ждал?

– Да, хозяин.

– И что ты мне ответишь?

Кузнец повел широкими плечами, словно сомневаясь в принятом решении. Затем подступил вплотную, настороженно косясь на недобро оскалившегося Резвача. А потом вздохнул и, решительно вскинув голову, уставился мне прямо в глаза. Глубокими, кажущимися двумя провалами в темноту, бездонными зрачками, в которых, как и положено нежити, полыхало багровое пламя.

Я спокойно встретил этот взгляд, тщательно скрывая, насколько важен для меня ответ. То, что я ему предложил, было опасным… да. Но при этом необычным и настолько дерзким, что на месте Верзилы я бы сто раз подумал, прежде чем принимать решение.

Однако я дал зомби целую неделю срока. Позволил им сделать выбор самостоятельно, тем самым показав, что отношусь к ним не как к безмозглым чурбакам, а как к равным. И они должны были это оценить. Вернее, я очень надеюсь, что они это оценили. Не знаю, правда, сколько в них осталось человеческого, но если я прав, то даже эти крохи могут сыграть мне на руку.

Выдержав долгую паузу и почти заставив меня потерять терпение, Верзила в конце концов опустил плечи и очень тихо сказал:

– Мы согласны, хозяин.

Только тогда я позволил себе облегченно выдохнуть, а затем вычеркнуть из мысленного списка обязательных дел последнюю и, пожалуй, самую важную строчку.

Глава 23

Никогда не говори, что силен – непременно найдется тот, кто сумеет тебя одолеть. Никогда не говори, что умен – всегда есть кто-то, кто понимает намного больше. Никогда не говори, что слаб – это может оказаться пророчеством. Делай лишь то, на что способен здесь и сейчас. Потому что завтра еще не наступило.

Гираш

Ночью лесная чаща кажется пугающей и мрачной. В полнолуние она к тому же залита светом болезненно яркой луны, на круглом лице которой, как у чумной девки, цветут зловещие черные пятна. А лес, где спрятан темный алтарь, и вовсе выглядит жутко, да еще напичкан разнообразной нежитью, словно протухший кусок мяса – опарышами.

В моем лесу нежити, конечно, уже не водилось, но приветливее от этого он не стал. Корявые ветки, тянущиеся, словно изломанные руки, к темным небесам; непроглядные чащобы, откуда на тебя смотрят тысячи крохотных глаз; мертвая тишина, на фоне которой редкое уханье пролетающего мимо филина кажется внезапным раскатом грома… В такое время и в такое место никто по доброй воле не сунется. Кроме некроманта, собравшегося проводить обряд воскрешения.

Доведя до конца последнюю линию и утерев со лба градом катящийся пот, я выпрямился и на мгновение прикрыл глаза.

Вот, пожалуй, и все. Еще несколько мгновений, и станет ясно, насколько я хорош как мэтр.

Все запланированные на этот месяц дела я закончил: обустроил недавно распаханные поля; дождавшись первой поставки от Модши, снабдил основы под квадратичное заклинание тончайшим напылением из кхерония; наложил поверх него искусную иллюзию, чтобы грядущая проверка не выявила никаких отклонений в магическом фоне; запустил заклинание в работу, а сверху подвесил нехитрую обманку, дабы все желающие могли на нее полюбоваться, списать высокую урожайность моих земель на работу обычного амулета и, прогнозируя скорый крах моего приусадебного хозяйства, вдоволь позлорадствовать над магом-неумехой…

Иногда надо делать людям приятное: давать ложные надежды, позволять считать себя умнее остальных… пусть порадуются. Пока могут, конечно. А когда выяснится, что амулет тут ни при чем и мои земли остались такими же плодородными, как раньше, это станет уже неважным. Я любому докажу, что не совершил ничего противозаконного. Ведь рунная магия до сих пор не находится под запретом и не настолько сложна, чтобы ею не сумел воспользоваться ученик светлого мага, так что с этой стороны претензий ко мне не будет. А использованную схему я просто запихну потом в какую-нибудь ненужную книжку, как проделал это с заклинанием от проклятий, и пихну под нос проверяющим. Дескать, отсюда и взял. И уличить меня в подлоге будет невозможно.

Ремонтные работы в замке тоже закончились. Частично – с помощью нанятых господином Бодирэ работников, а большей частью, конечно, благодаря преданным мне, выносливым и крайне неприхотливым зомби. Среди которых, на мое счастье, оказались и плотник, и каменщик, и даже резчик по дереву, сумевший всего за три недели украсить все деревянные поверхности в обновленном замке, превратив их в настоящие произведения искусства.

Умсаков, за исключением Резвача, я, как и собирался, погрузил в продолжительный стазис, чтобы не «фонили» понапрасну и не привлекали ненужное внимание. С зомби, скорее всего, придется поступить так же, поскольку без помощи Нича у меня не будет возможности выполнить данное им обещание, а магический фон вокруг их деревни до сих пор оставлял желать лучшего. Правда, стазис, скорее всего, будет непродолжительным и не абсолютным – мне еще понадобится подпитка. Но при первой возможности я обязательно займусь этой проблемой, так что еще до отъезда в столицу у меня будет две полноценных деревни с совершенно нормальными жителями, в которых никто и никогда не заподозрит, не проводя вскрытия, высшую нежить.

С алтарями я тоже все выяснил: накануне Бескрылый отыскал наконец последние две пирамиды на юго-восточной и юго-западной границах баронства. Вокруг одной из них, сохранившейся лучше всего, я и нарисовал недавно созданную схему ритуала воскрешения, а остальные планировал осушить позже. После того, как отобью у мастера Лиуроя желание со мной заниматься и займу его книгами из библиотеки Невзунов, которые он наверняка сочтет более интересными, нежели мое обучение.

Со слугами я также разобрался, довольно прилично сыграв «доброго и заботливого» хозяина. В результате чего добился идеального послушания, некоторой толики доверия и даже благодарности. Особенно после того, как выплатил обещанную заработную плату, во всеуслышание похвалил стряпню нашего звероподобного повара, составил откровенный разговор с господином Бодирэ и в присутствии своего личного призрака пообещал ему полную неприкосновенность до тех пор, пока меня устраивает качество его работы. Наконец, дождался, когда Лиш окончательно избавится от родового проклятия, и только тогда вплотную занялся обрядом.

Нет, я не выжидал специально, пока она выздоровеет. Просто хотел провести несколько опытов, чтобы оценить качество присланных Модшей эликсиров. А убедившись, что старый маг достал товар высшего качества, и обнаружив, что благодаря ему в сторону девчонки больше не утекает ни капли моей силы, я наконец рискнул отсечь от себя ее, призрака и даже своих «птенцов», а затем взялся за раскачку личной печати.

После этого, как и следовало ожидать, приток темной энергии в мое тело заметно возрос, а отток, напротив, ощутимо снизился. Я внимательно отслеживал эти изменения, ежедневно требуя отчета у зеркала, однако его щедрое предложение с проекцией принять пока не рискнул. Прикинув вероятные траты и возможные риски, я решил не торопить события и оставить связь с ранее наложенными проклятиями. Не потому, что не знал способа от них избавиться, нет. Просто, ввиду растущих резервов темной стороны дара, мне требовался готовый канал для безопасного и, главное, быстрого сброса силы. На случай, если произойдет что-то непредвиденное или если возможности маскировочного амулета вдруг станут недостаточными. Нереализованные и только ждущие своего часа проклятия подходили для этих целей идеально. Так что при необходимости я мог «скинуть» накопившуюся энергию на совершенно безразличных мне людей и максимально быстро истощить печать. Соответственно, улучшить магический фон и за считанные минуты избавиться от стремительно набравшего за последние дни силу темного следа, который мог выдать меня с головой.

По этой же причине в качестве источника для обряда я предпочел использовать алтарь, а не человеческую жертву. Благодаря чему в разы сократил риск быть уличенным и к тому же получил дополнительную возможность для прокачки личной печати. Последнее обстоятельство, может, и выглядело мелочью на фоне всего остального, но я был бы не я, если бы не постарался извлечь из ситуации максимальную выгоду.

Схему ритуала я рисовал почти шесть часов, начав работу ближе к полуночи и нанеся последние штрихи только к утру. Как раз тогда, когда близился пик возможностей моей темной печати.

Сил на это ушло, конечно, немало, и когда оглядел покрытую символами землю, то ощутил чувство глубокого удовлетворения: схема, несмотря на долгое отсутствие практики, получилась идеальной.

Убедившись в этом дважды, я вынул из-за пазухи потрепанное «Пособие для начинающего некроманта», осторожно положил на алтарь, у которого предварительно срезал острую верхушку. Затем достал нож, с сожалением вспомнив потерянный ритуальный кинжал, и привычным движением рассек левое предплечье.

– Надеюсь, ты не проклянешь меня за то, что я снова потревожил твой покой, – пробормотал я, следя за тем, как кровь из порезанной вены наполняет выцарапанный на алтаре рисунок. – Ты всегда любил жизнь и боролся за нее до конца. Для тебя не было ничего важнее победы над смертью и собственной немощью. Надеюсь, и после ухода ты не изменил своим принципам. Иначе я зря все это затеял.

Темная кровь, оросив руны и книгу, тоненькими струйками побежала по глине, стекая с алтаря, впитываясь в землю и заставляя начертанные на ней знаки по очереди разгораться темно-красными огнями.

Через некоторое время испускаемый схемой свет стал ярче, насыщеннее, приобретя совсем уж неприятный оттенок, словно искупав окружающий мир в свежей крови. Внезапно поднявшийся ветер принялся яростно раскачивать верхушки деревьев, на листьях которых тоже проступили зловещие багровые пятна. Многочисленные ветки протестующе заскрипели, выражая неудовольствие таким произволом. Недавно ухмылявшаяся на небе луна трусливо сбежала за невесть откуда налетевшую тучу. Затем в лесу снова потемнело, особенно там, куда не доставали отблески активировавшегося заклятия. Заметно похолодало. А вырывающиеся из моего рта облачка белого пара красноречиво доказывали, что дверь между мирами готова вот-вот приоткрыться.

Дождавшись, пока на пожухлой траве выпадет иней, я криво улыбнулся и, перетянув предплечье заранее приготовленной тряпицей, тряхнул потяжелевшей головой, прогоняя накатившую слабость. После чего приложил печать к буквально на глазах почерневшему алтарю и, прижав к нему книгу, начал выводить долгий, монотонный, отчаянно нелюбимый мной речитатив древнего ритуала, призванного удержать невидимую дверь в Иное хотя бы на несколько мгновений.

Едва произнеся первое слово, я чуть не вздрогнул от ощущения рванувшейся в мое тело силы. Алтарь под рукой задрожал, послушно отдавая накопленную энергию, которая тут же, не задерживаясь в моем теле, уходила в землю и щедро напитывала стремительно разгорающуюся схему, за границей которой сгустился непроглядный, вечно голодный, неприветливый Мрак.

В тот же миг мои пальцы намертво прилипли к ставшей ледяной книге. Ноги онемели до колен, а стопы примерзли к земле. Сердце в груди забилось неестественно ровно, с каждым ударом замедляя ритм. Пропитанная кровью повязка на предплечье некстати ослабла, позволив драгоценной влаге просачиваться наружу и редкими каплями срываться вниз, ослабляя меня еще больше. Потом в голове зазвенело, зашумело, почти загрохотало тяжелыми молотами; во рту появился знакомый солоноватый привкус; в глазах начало двоиться, поэтому я прикрыл веки, чтобы не отвлекаться на пустяки.

Магия крови здесь играла роль связующего компонента, объединившего мир живых с миром мертвых. Древние руны выполняли функцию отмычки, с ювелирной точностью подобранной к самому сложному на свете замку. Находящийся в центре схемы алтарь стал источником силы, позволившим провернуть отмычку в замочной скважине. Я являлся лишь посредником. Обычным проводником для заемной силы. Маяком для заблудившейся в коридорах Вечности души. В то время как Нич… Нич должен был услышать и почувствовать меня сам. И сам должен был пожелать вернуться в мир живых.

Но именно это, как ни странно, создавало наибольшие трудности.

Как известно, на той стороне, если древние книги не врут, время течет совсем иначе, чем у нас. Поэтому один месяц здесь может обернуться и годом, и целым тысячелетием там. Мало кто захочет после такого гигантского перерыва заново вспоминать то, что было. Еще меньше тех, кто сможет это сделать. И совсем уж мало таких, кто посчитает нужным вернуться обратно.

Но, к несчастью, ЭСЭВ работает лишь тогда, когда душа к этому готова. Поэтому, чтобы вернуть учителя, я должен был… просто обязан приложить для этого все усилия.

– Я знаю, ты не забываешь долгов… – прошептал я едва слышно. А когда внезапно появившееся эхо подхватило мои слова и тяжелым колоколом бросило их в бездонный колодец Вечности, слабо улыбнулся и повысил голос: – Однако ты мне должен, Нич, помнишь? И сегодня я пришел потребовать с тебя этот долг!

Порыв ледяного ветра, донесшийся из-за границы очерченного мною круга, был поистине страшным. Я едва устоял на ногах, несмотря на целую кучу охранных рун и защитных заклинаний. В какой-то миг темнота вокруг алтаря сгустилась так, что сквозь нее перестал быть виден лес, деревья, небо… она заполонила все вокруг. Поглотила окружающий мир. Подменила его собой. И при этом стала осязаемой. Живой. Она густыми клубами вилась вдоль наружного края пылающей алыми огнями схемы, явственно облизываясь и кровожадно посматривая на мое кровоточащее запястье.

– Ни-и-ич… – решительно позвал я, не обращая внимания на то, с каким вожделением Тьма сжимается вокруг алтаря, и с довольным урчанием слизывает один слой защиты за другим. – Нич! Вернись, старый пердун, я должен задать тебе пару важных вопросов! Сумеешь ответить – так и быть: упокою на веки вечные! А если нет – прокляну! Да так, что тебя и в посмертии будут мучить недельные запоры!

Тьма сгустилась еще сильнее, постепенно расползаясь все дальше и все охотнее скручиваясь вокруг меня в тугой водоворот. Пока еще ленивая, сонная, но с каждым мгновением все больше входящая во вкус и все настойчивее пробующая пробиться сквозь мои щиты.

– Нич! – нетерпеливо крикнул я, подметив краем глаза, как одна за другой стремительно гаснут мои руны.

Страшиться тут, конечно, нечего – в конце концов, мой черед должен был наступить гораздо раньше. Да и не пугала меня смерть. Ни тогда, ни тем более теперь. Просто было бы обидно потратить так много усилий и получить за них шиш без масла.

Поэтому я не отступил, а, наоборот, хищно оскалился и с вызовом подался навстречу надвигающемуся мраку.

– У тебя последняя попытка, Нич! Второго шанса не будет! Точно прокляну! На этот раз – навечно!

Однако мне снова никто не ответил. Не возмутился моей наглостью, не пообещал отомстить. Да и книга под онемевшими пальцами не шелохнулась. И это было плохим знаком. В то время как Тьма отвоевала для себя еще один кусочек пространства и неумолимо потекла дальше, все быстрее уничтожая заметно поблекший охранный круг.

Сколько от него осталось? Две трети? Половина? Нет, уже меньше… а резервов вообще на донышке: Тьма за считанные минуты сожрала почти все, что я сумел собрать – алтарь, который вот-вот рассыплется прахом; два накопительных амулета, уже успевшие превратиться в бесполезный хлам, мои запасы, добытые с таким трудом… и теперь выжигала саму печать, торопясь поскорее добраться до живого нутра.

Демон! Неужели я все-таки ошибся в расчетах?!

У меня впервые за ночь нервно дернулась щека.

– Мастер Твишоп?

Тьма злорадно хихикнула и придвинулась еще на шажок, но, кроме нее, больше никто не отозвался. А у меня всего минуты две осталось в запасе, прежде чем изменения в защите и в даре станут необратимыми.

– Мастер Люборас Твишоп!

Мой голос снова охрип и опустился до вынужденного шепота – мороз пробрался уже до костей, грозя вот-вот заморозить насмерть. Кожа посинела, мышцы свело от холода, губы дрожали и едва могли шевелиться. В животе сплошным куском льда свернулись внутренности…

Но я все еще чего-то ждал. Все еще надеялся и отчаянно не хотел отступать.

– Мастер! – сипло каркнул я, с трудом выталкивая звуки из замерзшего горла. – Эй, меня кто-нибудь слышит?!

Полторы минуты.

– Учитель… – И тут связки перехватило болезненным спазмом. В груди опасно похолодело, ледяным обручем сжимая сердце. Затем тревожно екнуло что-то в душе от мысли, что старый архимаг, возможно, уже обрел покой и может не захотеть вернуться. А мгновение спустя я почувствовал, как что-то острое на пробу царапнуло по окровавленному запястью, и прикусил губу. – Нич!

Печать внезапно вспыхнула обжигающей болью, заставив меня скрипнуть зубами и упрямо набычиться.

Одна минута.

– Д-друг мой… – Мне потребовалось немало времени, чтобы судорожным толчком вытолкнуть из себя эти два коротких слова. И почти все силы, чтобы разомкнуть обледеневшие губы и беззвучно прошептать:

– Ты нужен мне… прошу тебя, вернись…

После чего обреченно закрыл глаза и с горечью признал, что я все-таки переоценил себя. Мысленно взвыл, с яростью ища ошибку в своих рассуждениях. Но затем понял, что теперь это не имеет никакого смысла. С хрустом сжал окровавленные пальцы на покрытой толстым слоем инея книге и, выждав последние несколько секунд, за время которых Тьма почти успела сомкнуться над моей головой, мысленно произнес слово-деактиватор.

* * *

Когда я пришел в себя, в лесу еще было темно. Все так же не пели птицы, неприятно холодила спину промерзшая на локоть в глубину земля и угрюмо молчал опустевший лес, на кронах которого еще не успели растаять кроваво-красные снежинки…

Стоп. А почему они красные?

Понятия не имею. Возможно, я просто смотрю на мир сквозь алую пелену застывших на ресницах слез? Да, наверное… похоже, поранился, когда неосмотрительно таращился во Тьму и нагло требовал у нее ответа. А Тьма – дама мстительная. Злопамятная. И она всегда голодна. Если не сожрет, так хоть укусит напоследок. Вон как запястье саднит – небось немалый кусок оттуда отхряпала.

Не испытывая ни малейшего желания выяснять, в чем дело, я бездумно уставился на далекое небо. Шевелиться не хотелось, во всем теле была такая слабость, что подняться на ноги или хотя бы сесть я просто не мог.

Все же кровопотеря оказалась значительной, да и оба дара я сегодня истощил до предела. Вылечиться, соответственно, был неспособен. Связь с зомби и умсаками тоже потерял. Нича не воскресил. Следовательно, помочь мне было некому. Оставалось только смирно лежать на холодной земле, терпеливо ожидая, пока к телу вернется способность двигаться, после чего со стоном подниматься, тащиться через все баронство на какой-то хромой кляче… ах нет – взятая в деревне лошадка наверняка сдохла, не выдержав общения с Тьмой… то есть тащиться в замок придется пешком. Одному. Надеясь, что по дороге меня не задерет какая-нибудь приблудившаяся тварь.

Внезапно откуда-то сбоку послышались хлопки крыльев, а затем на границе видимости метнулась неясная тень.

– Х-хозяин?! Хозяин, ты где?! Я тебя почти не чувствую!

Я изумленно замер: это еще что такое?! Галлюцинации? Удача? Чудо?!

– Бескрылый?! – хрипло прошептал я, с трудом веря собственным ушам. – Ты, что ли?!

– Ну наконец-то! – с невыразимым облегчением откликнулся с неба знакомый голос, и хлопки стали гораздо ближе. – Хозяин, держись! Помощь уже близко!

– Ты что тут делаешь?! Я же велел не высовываться из замка!

– Зеркало сказало, что тебе плохо, – испуганно раздалось сверху, и рядом со мной на пропитанную кровью землю с шумом опустилась уродливая горгулья. – И кажется, оно не врало – ты ужасно выглядишь!

Я только усмехнулся.

Да. Выгляжу я действительно хуже некуда. Но еще гаже я себя чувствую, потому что прекрасно понимаю, что не справился. Шансов, конечно, было немного, но все равно ошибаться и проигрывать – это всегда неприятно.

Впрочем, один крохотный плюс есть даже в этой ситуации…

– Меня сюда Лиш отправила, – ощутив на себе мой тяжелый взгляд, поспешила доложить в свое оправдание горгулья. – Это она велела нам… да! И это она нарушила ваш приказ! И еще ругалась некрасиво… при детях… когда я напомнил, что нам было велено сидеть на стенах, что бы ни случилось… просто вы не сказали, куда именно отправитесь, поэтому мы вас так долго искали! Не волнуйся: скоро остальные вернутся и мы переправим тебя в замок. Слышишь?

Я слабо улыбнулся и устало прикрыл глаза, с трудом балансируя на грани сознания.

Да, все-таки один плюс во всем этом действительно есть: обо мне теперь было кому позаботиться. Сегодня я в этом наконец полностью уверился. И даже с какой-то удивительной теплотой осознал, что мои слова Лиш восприняла буквально и теперь будет заботиться «как считает нужным». Собственно, как я и разрешил.

Хорошая для нее вышла проверка, правда?

– Хозяин?! – не дождавшись ответа, тревожно переспросил Бескрылый, а затем придвинулся ближе, загородив собой весь обзор и больно ткнувшись клювом в мое плечо. – Хозяи-и-ин, что с тобой?!

– Да живой он, – вдруг проворчал еще кто-то поразительно знакомым голосом, который заставил меня проснуться и неверяще распахнуть глаза. – Отойди, нечисть крылатая. Дай взглянуть на этого неумеху. Авось чем помогу, пока он не окочурился.

Да не может быть… я же не сумел!

– ТЫ откуда здесь взялся?! – недовольно каркнул Бескрылый и обернулся, продемонстрировав мне лысый затылок, который снова загородил собой весь мир. – Тебя ж вроде убили!

В тот же миг в небе что-то грозно сверкнуло, шарахнуло по земле яркой молнией, на мгновение осветив обледеневший, какой-то покореженный лес, голые ветки, с которых слетела вся листва, осыпавшийся горкой праха алтарь и ворочающееся на нем нечто некрупное, смутно похожее на жука. Или… таракана?!

Горгулья, чуть не получив заряд молнии в бок, суматошно вскрикнула и, заверещав что-то неприличное, взмыла в воздух.

– Вон пошел, – беззлобно хмыкнул тот же голос, и на мою грудь ловко вспрыгнул бесформенный черный комок с длинными усами. – Как-нибудь без тебя разберусь, кто из нас живой, а кто… хм… не очень.

На меня внимательно взглянули два крупных черных глаза, перед самым носом качнулись длиннющие тараканьи усы, затем мягкие лапки уверено ощупали мою грудь, прошлись по подбородку, шее, пощекотали кожу возле правого уха. Наконец Нич снова возник перед моим лицом и негромко хмыкнул:

– Долго же ты думал, откуда взять темную силу. Я надеялся, раньше догадаешься.

– Нич?! – прошептал я, совершенно по-дурацки улыбаясь и чувствуя, как отпускает внутри скопившееся напряжение, а вместо него разливается блаженная теплота. Получилось… вот же демоны… я все-таки его просчитал!

– Ты был прав насчет долга, – неохотно подтвердил мои догадки таракан. – И я действительно тебе задолжал…

А потом вдруг мотнул головой и с такой силой хлестнул меня ставшими невероятно жесткими усами, что от резкой боли в щеке я вздрогнул. Правда, пошевелиться все равно не смог. Разве что удивленно моргнул и непонимающе спросил:

– За что?!

Таракан угрожающе приподнялся на задних лапах и рявкнул… совсем как в былые времена:

– За то, что чуть себя не угробил!

– Я же тебя вытаскивал, – озадаченно возразил я, испытывая сильное желание потереть саднящую скулу. Нет, то, что Нич воскрес, конечно, замечательно. Я настолько горд собой и так рад своему успеху, что мне почти не больно.

Но сам факт… зачем ударил? Да еще тогда, когда я ответить толком не могу?

Заметив мой вопросительный взгляд, мастер Люборас Твишоп негодующе фыркнул.

– Каким местом ты думал, когда рассчитывал схему воскрешающего круга?! И какого демона использовал за основу свою печать, когда у тебя есть гораздо более надежный источник?!

Я нахмурился.

– Какой еще источник? Нич, ты что, спятил? Как бы я мог использовать твой дар для воскрешения?

– Дубина. Ты должен был использовать свой дар, а не работать с непроверенной печатью! Которая к тому же не сформировалась до конца!

– А что мне было делать, по-твоему? – наконец возмутился я. – Ты поместил мой дух в тело умирающего мальчишки-смертного! Надо думать, она не успела сформироваться! Да еще когда разом активизировались все когда-либо брошенные мной проклятия, о которых я уже и думать забыл!

Нич гневно тряхнул усами.

– Вот неуч… Когда же ты научишься правильно смотреть на ауру и различать ее светлую и темную стороны?

– Да у меня дар только-только заработал!

– Но мозги-то, смею надеяться, не отказали? – ядовито осведомился таракан, издав до боли знакомый смешок.

Я тихо-тихо вдохнул, на миг прикрывая глаза. Затем так же тихо выдохнул, с сожалением подумав о том, что пока неспособен сотворить какое-нибудь особенно мерзкое заклинание, и… резко сел, стремительным движением сцапав наглое насекомое в кулак. После чего поднес его к лицу и недобро уставился.

– Повтори: что ты сказал? – ласково попросил я, избавляясь от недолгой эйфории и окончательно приходя в себя.

Нич сдавленно трепыхнулся и, запоздало вспомнив, с кем имеет дело, слегка сбавил обороты.

– Да аура твоя… она светлая, если ты еще не заметил. А каналы силы в теле – темные, ученик! И все это – при неактивной печати! Мне что, носом надо тебя ткнуть, чтобы начал, наконец, соображать?!

Я ненадолго застыл, с усилием заставляя себя вспомнить старые формулы. А потом медленно разжал руку и, торопливо перебирая все, что мне было известно о личных печатях, так же медленно проговорил:

– Наличие разнонаправленных потоков силы в одном даре до сих пор считается невозможным. Допустимо лишь присутствие дара одного цвета в сочетании с артефактом – другого. Только в этом случае не происходит отторжения и конфликта между силами. Но лишь при условии, что оба источника примерно равны по силе. И используют для работы разные способы воздействия на носителя…

– Дальше, – непререкаемым тоном велел мастер Твишоп, недовольно отряхнувшись.

– Перед моей смертью ты поставил на мальчишку личную печать, – послушно продолжил я, не заметив, как недавнее раздражение мгновенно испарилось. – Куда-то, где я не мог ее заметить…

– На внутреннюю сторону ушной раковины, – буркнул таракан. – Туда точно никто бы не полез проверять. Даже ты.

Не сводя с учителя напряженного взгляда, я кивнул, признавая его правоту.

– Но это был светлый дар. Темный ты не смог бы мне передать, а артефакта нужной силы и подходящего по параметрам рядом не было…

– Да ну? – язвительно переспросил Нич. – А кинжал?

– Он же пропал, – невольно вздрогнул я, едва не потянувшись по привычке к пустому гнезду на поясе. – Когда я очнулся, его уже не было…

Под насмешливым взглядом учителя я осекся.

Демоны… да нет… невозможно! Неужто учитель умудрился запихнуть в меня… мой же ритуальный кинжал?! Идеально настроенный на одного-единственного владельца… безупречный накопитель темной энергии… подходящий мне по всем возможным параметрам… с огромной емкостью, над которой я в свое время немало поработал…

Я неверяще замер.

– Нич… проклятье! Но КАК?!

– У мальчишки было распорото брюхо, – наконец сжалился учитель. – Вложить туда кинжал было совсем нетрудно. Гораздо сложнее оказалось совместить его и мою печать так, чтобы они не уничтожили друг друга. Печать, как ты понимаешь, была слаба – я истратил на тебя почти все, что имел на тот момент. А вот кинжал, напротив, был полон сил – напоследок я вонзил его в лича, так что он вобрал в себя его мощь… Интересно было посмотреть, каким ты потом станешь, ясно? Просто не удержался. Однако как ты правильно сказал, в момент передачи артефакт и печать должны быть одинаково сильны… или же слабы… поэтому мне пришлось снять с тебя все проклятия и позволить им вытянуть то, что было накоплено кинжалам.

– Что?! – отшатнулся я, машинально прижав руку к животу, пытаясь нащупать внутри свой любимый и самый полезный артефакт. – Ты бездарно выбросил оттуда все, что я копил столько лет?! А потом запихнул в меня пустой кинжал, чтобы он сыграл роль темного накопителя?!

– По-другому бы не получилось. Ты ведь не захотел бы лишиться темного дара, правда? – устало посмотрел на меня таракан.

Я поджал губы.

– Вот поэтому я и избрал для тебя такой путь, ученик. Без моей печати артефакт стал бы бесполезен. А дар… думаю, стать истинно светлым ты бы тоже не пожелал. Какой светлый маг из прирожденного некроманта? Вот я и решил попробовать совместить несовместимое… мы ведь в любом случае ничего не теряли, согласен? Да и о старых проклятиях ты теперь можешь не беспокоиться – они реализовались за счет кинжала.

Я вздрогнул, только сейчас в полной мере сознавая, что именно Нич для меня сделал. А потом подумал о другом и недоуменно вскинул брови.

– Учитель, но почему тогда моя печать стала активной? Разве она не должна была застыть в развитии до того, как ее сила и сила вашего дара достигнут минимально допустимой величины?

– Должна, – вздохнул бывший архимаг. – Я, честно говоря, так и задумывал. Только не учел, что ты тоже вспомнишь об этом обряде – его так долго недооценивали, что я был уверен: ты просто не сообразишь. И неожиданно прогадал…

Я отвел глаза.

– Твоя печать пробудила кинжал к жизни, Гираш, – со странным выражением покосился на меня мастер. – А кинжал, в свою очередь, начал усиливать ее. Причем гораздо раньше положенного срока. Я планировал, что хотя бы года два-три у тебя в запасе будет: тело успеет адаптироваться, каналы сформируются медленно и безопасно для тебя… но из-за твоей самодеятельности все пошло наперекосяк. И основа под темный дар начала формироваться гораздо раньше. Это, как следовало ожидать, подтолкнуло к развитию светлый дар, а в итоге… боюсь, я теперь сам не знаю, во что ты превратился.

Я промолчал, со смущением вспомнив о том, что оба своих дара рискнул прокачивать, понятия не имея о второй печати, но по здравом размышлении решил, что раз все обошлось, то и жалеть не о чем. Правда, признаваться в этом учителю не стоило – он меня испепелит, если узнает, что я чуть не сорвал самый сложный эксперимент в его жизни.

Однако невольная оговорка заставила меня задуматься…

В тот день, после схватки с личем, он сильно рисковал. И мной, и собой… причем не тогда, когда ударил нежить в спину, а когда решил передать мне личную печать вместе с изрядной долей своих сил.

Раньше мне казалось, что это был жест унизительного милосердия. Опасный порыв души. Признак мягкотелости и никому не нужного прощения… Признаться, мысль об этом долгое время вгоняла меня в ступор, заставляя сомневаться в душевном здравии учителя. Она совершенно не укладывалась в рамки поведенческих реакций старого плута и настолько выбивалась из общей картины, что просто не могла быть правдой.

А теперь у меня появилось другое объяснение…

Оказывается, мастер помог мне в ту ночь не по доброте душевной – для этого он был слишком стар и циничен. Он, как бы парадоксально это ни звучало, хотел всего лишь проверить одну любопытную теорию. И нагло меня использовал, решив, что терять нам действительно нечего.

Конечно, эксперимент был сомнительным, но предусмотрительный, расчетливый и самодовольный старикан, знающий меня чуть ли не лучше, чем я сам, предположил, что я, если выживу, непременно постараюсь вытащить и его. Хотя бы из чувства долга. А вот если помру… Видимо, оставаться тараканом всю оставшуюся жизнь он не захотел или рассудил, что без меня помрет в любом случае. А поскольку жизнь он любил во всех ее проявлениях…

Найдя наконец ответы на все мучившие меня вопросы, я беззвучно рассмеялся. После чего с облегчением улегся обратно на землю и, не обращая внимания на ворчание старого друга, закрыл глаза.

Нужно было о многом подумать.

Эпилог

Ночь. Тишина. Весело потрескивают дрова в разожженном камине…

Я с наслаждением вытянул длинные ноги и, подтянув сползающий с груди плед, с чувством глотнул вина.

– Все-таки это славная традиция – посидеть вечером у камина. Сразу вспоминаются старые добрые времена.

– Конечно. Только сейчас я – таракан, а ты – тощий мальчишка, у которого даже усы не начали расти, – пробурчал Нич, развалившийся на соседнем кресле. Плед ему, в отличие от меня, был не нужен, да и вино он не уважал, зато поворчать всласть ему ничто не мешало. – Что в этом хорошего?

– Ко мне вернулась сила, а к тебе – память. Разве этого мало?

– Но мы так и не выяснили, кто тебя убил!

Я сделал еще один глоток и мечтательно улыбнулся.

– Это лишь вопрос времени. Не переживай. Кстати, забыл сказать: с недавнего времени я являюсь учеником мастера Лиуроя.

– Что? – встрепенулся Нич, растопырив длинные усы и свирепо сверкнув глазами. – Тебя взял на обучение этот малообразованный хлыщ?!

Я кивнул.

– Через два года я должен явиться на обучение в АВМ в качестве молодого и подающего надежды адепта. На светлый факультет, разумеется. Причем мое зачисление уже произошло, а официальное подтверждение должно прийти со дня на день. Отказ, естественно, не принимается. Так что мне придется туда отправиться… вместе с тобой. Как думаешь, что произойдет, если там появятся два бывших архимага, один из которых до сих пор не обрел нормального тела, а второй всерьез точит зуб на Совет?

Нич замер, округлив глаза и уставившись на меня, как на нечто диковинное. Пошатнулся на внезапно подогнувшихся лапках. Содрогнулся всем телом. А потом выпростал крылья из-под жесткого панциря и, распахнув их во всю ширину, оглушительно расхохотался:

– Ты?! В академии?! Опять?!

Я залпом допил остатки вина и понимающе усмехнулся.

– Это не моя вина, учитель. Ты же видишь – они сами напросились…

Часть 3

Мэтр на учебе. Книга 1

Пролог

При встрече с потенциальным врагом постарайтесь не испортить о себе впечатление. Особенно если оно было негативным.

Из лекции мэтра

Полуденное солнце, нежданно-негаданно пробившееся сквозь густую хмарь облаков, осветило громадный, вымощенный каменными плитами двор Академии всеобщей магии. И после того, как ее ректор – магистр Фалькус Умдобр – закончил вступительную речь, злорадно обрушилось на головы выстроившихся вдоль стен адептов.

Старшекурсникам, чьи шеренги по традиции разместились перпендикулярно административному корпусу, повезло – им припекало только одну щеку. Левую. Ректор и преподаватели стояли в тени, поэтому совсем не пострадали. А вот новички, разместившиеся вдоль восточной стены, оказались напротив нагло сияющего светила, отчего беспрестанно щурились, опускали головы и часто моргали, пытаясь стряхнуть с ресниц невольно выступившие слезы.

Набор этого года оказался небольшим – почти три десятка неловко переминающихся, обряженных в одинаковую форму светлых, подавляющее большинство которых принадлежало к мужскому полу, и всего восемь темных, при виде которых у любого мэтра слезы навернулись бы на глаза безо всякого солнца. Ощетинившиеся, сбившиеся в кучу, затравленно озирающиеся парни и одна худющая девица с бледным лицом и заплетенными на затылке хилыми косичками… Ох, неужели вот они и есть надежда на возрождение Темной гильдии?

Магистр Умдобр вздохнул.

Увы. Ничего лучшего под рукой не было. А если и прятались где-то молодые таланты, то родители тщательно скрывали их от Совета, будучи не в состоянии забыть о травле, которая продолжалась на протяжении полувека. Даже этих волчат удалось отыскать с трудом. И то лишь потому, что их никто не учил скрывать свою силу: выброшенные на улицу дети, малолетние воришки, бродяги, недавно выпрашивавшая еду у городских ворот нищенка… три года подготовительного[22] факультета не сделали их более общительными, доверчивыми или покладистыми. И отношение светлых коллег этому способствовало.

К несчастью, сознание масс меняется тяжело, со скрипом, так что ненавидеть темных будут еще долго. Конечно, Совет прикладывал все усилия для изменения этой ситуации, тем самым если не признавая свою ошибку, но хотя бы соглашаясь, что в эпоху войны гильдий обе стороны несколько… погорячились. Однако даже с учетом этого факта сдвиги были минимальными.

Внимательно оглядев светлую половину курса, магистр подметил брошенные на «волчат» презрительные взгляды и, поправив полу парадной мантии, хмыкнул.

Что ж, хотя бы светлый курс его сегодня радовал: неплохие стихийники, одна целительница, трое будущих мастеров порталов и целых два потенциально сильных дара, способных лет через двадцать-тридцать достичь уровня архимага. Если, конечно, их владельцы правильно разовьют свои способности, не сорвавшись и не утратив магическую Искру.

Разумеется, есть и откровенно слабые адепты вроде вон того дуболома, широко улыбающейся девицы, гораздо больше озабоченной вниманием соседа, нежели речью ректора; воодушевленно оглядывающегося парня с простоватой физиономией и старательно прячущегося в последнем ряду худосочного парнишки с сомнительными задатками. Но иначе не бывает. Да и случаются где-то раз в сто лет чудеса – слабый дар подчас дает такой неожиданный всплеск развития, что может заткнуть за пояс даже признанного хорошиста. Так что о будущем этих детей говорить еще рано. Остается лишь наблюдать и присматриваться ко всем без исключения: вдруг кто-то из этих необученных птенцов однажды «выстрелит» в полноценного мастера?

Подняв посох над головой, ректор улыбнулся и резким движением опустил вниз. Деревянное основание, ударившись о камни, громко бумкнуло и потемнело, будто его окунули в первородную Тьму; круглое навершие, украшенное эмблемой академии[23], наоборот, ярко вспыхнуло, а изображение на нем внезапно ожило: два призрачных грифона, не превышающих размерами крупного яблока, разом встрепенулись, материализовались и с клекотом вырвались из верхушки посоха, двумя свечками взмыв в ослепительно синее небо.

Студенты затаили дыхание: существовало поверье, что тот, кого отметит один из грифонов, в ближайшие годы станет архимагом. Непонятно, как магистр этого добился, но в примету верили даже преподаватели. Поэтому за грифонами действительно следили абсолютно все.

Наконец белый грифон определился с кандидатом и, торжествующе заклекотав, метнулся к взволнованно зашевелившимся первокурсникам. В то же мгновение и черный тоже сделал выбор, с не менее торжествующим воплем ринувшись на присмотренного мага. В какой-то момент призрачные звери летели параллельно земле, затем резко снизились, устремившись навстречу друг другу, едва не чиркнув полупрозрачными крыльями по головам присевших от неожиданности первогодок. Всмотрелись в свои «жертвы», победно закричали, а затем на полном ходу столкнулись в воздухе и, вцепившись друг в друга, принялись ожесточенно выдирать у противника перья!

По рядам адептов прошла волна шепотков. Преподаватели привстали со специально вынесенных на площадь кресел. Магистр Фалькус изумленно вскинул брови, следя за бьющимися не за жизнь, а на смерть грифонами. А когда заметил, что время от времени кто-то из них пытается вернуться к своему избраннику, но второй тут же накидывается на соперника с удвоенной яростью, негромко хмыкнул.

– Интересно… после десяти лет молчания и вдруг – такая активность…

– Ваши грифоны сошли с ума, магистр? – вежливо предположил один из преподавателей, неслышно подойдя со спины.

Мастер Фалькус покачал головой.

– Кажется, они просто обратили внимание на одного и того же кандидата.

– Простите, магистр, – кашлянул маг. – Но это ведь невозможно. – Грифоны, видимо, считают иначе. Или же у кого-то из новичков имеется при себе могущественный, противоположный по знаку относительно дара артефакт.

Преподаватель, кинув быстрый взгляд на истошно орущих, бешено полосующих друг друга когтями призраков, скептически искривил губы.

– Если бы сюда смогли пронести мало-мальски серьезный артефакт, сработала бы система защиты. К тому же я не чувствую присутствия сильных амулетов или нестандартных плетений, способных вызвать столь бурную реакцию вашего посоха.

– Возможно, – задумчиво отозвался мастер Фалькус, теребя седую бороду. Затем проводил глазами постепенно истаивающие в воздухе перья и покачал головой. – Хотя защита не идеальна, и вы прекрасно об этом знаете… Пожалуй, пора прекратить это безобразие и отпустить адептов в комнаты.

Преподаватель коротко кивнул.

– Мне начать проверку?

– Нет, – едва заметно качнул головой магистр. – Не будем заострять внимание на инциденте.

После чего коротким свистом подозвал своих разошедшихся питомцев, одним щелчком пальцев вернул их на положенное место, дождался, когда на площади вновь установилась мертвая тишина, и, прежде чем дать последние напутствия юным магам, вполголоса обронил:

– До чего интересно начинается этот год…

Глава 1

Трудно быть хорошим, когда все вокруг плохо.

Нич

Я был недоволен. Вернее, не так: я был очень недоволен! Потому что еще по старой памяти терпеть не могу яркое солнце, потому что потратил целых три часа своей жизни на всякую ерунду и потому, что в самый последний момент меня едва не пометили… то есть отметили своими призрачными соплями сразу две поганые иллюзии!

Зайдя в холл первого этажа Белой башни и раздраженно покосившись на украсившее правый рукав подозрительное белое пятно, сильно смахивающее на обычную птичью какашку, я стряхнул эту гадость, и, не обращая внимания на семенящих за мной по пятам новичков, огляделся.

В башне светлых мне до сих пор бывать не приходилось – некроманты могли войти сюда лишь после специального приглашения. Которого, разумеется, никто и никогда нам не давал. Тем не менее особых отличий при беглом осмотре я не заметил: так же, как и у нас, Белая башня состояла из десяти этажей, каждый из которых отводился под отдельный курс; каждый этаж, в свою очередь, имел холл, откуда в противоположные стороны расходились два абсолютно идентичных коридора под мужскую и женскую половины; личные комнаты учеников, количество которых менялось в зависимости от числа адептов на курсе; а также целых две стандартные телепортационные арки, значительно облегчающие передвижение по академии.

Разумеется, перейти на другой этаж можно было и по спрятанной за неприметной дверкой лестнице, идущей в вертикальном тоннеле от подвала до самой крыши. Но какой же дурак пойдет пешком, когда есть арка?

Однако дабы адепты не обленились, арки позволяли свободно перемещаться лишь в пределах одной башни… при условии знания рунного алфавита, конечно. Или же могли переправить адепта в холл учебного корпуса, где имелись свои собственные порталы, ведущие напрямую в лаборатории, учебные комнаты и лекционные залы, обозначенные теми же древними рунами, в которых даже старожилы иногда путались.

Что касается административного корпуса и расположенных посреди живописной рощицы домов преподавателей, то туда адепты могли попасть только ножками. Пешочком. Часа через полтора бесцельных блужданий по громадному, намеренно погруженному в природный хаос и напичканному всякими любопытными заклятиями лесочку. А если учесть, что на первом году обучения рунный алфавит только начинал преподаваться, и то, что некоторым особо выделившимся студентам приходилось чуть ли не каждую неделю наведываться к начальству, чтобы получить очередную выволочку… то можно сказать, что о физической форме адептов тут не забывали.

Единственное, что отличало Белую башню от Черной, – это цвета: удручающе светлые оттенки всех мастей, неблагоприятно влияющие на чувствительные глаза некромантов; раздражающее обилие зелени на подоконниках; множество канонически строгих портретов на стенах, с которых осуждающе смотрели великие предки; а также дурацкая традиция вешать на двери таблички с именами… как будто на небольшом курсе все поголовно страдали потерей памяти и были не способны запомнить имена соседей!

Покосившись за спину, где неловко мялись двадцать девять сокурсников, покорно притопавшие следом за мной через телепортационную арку, я чуть не фыркнул. Эти светлые похожи на стадо баранов, где каждый с надеждой смотрит на соседа и ждет, когда тот сделает первый шаг!

На этот раз первый шаг сделал я и без всяких угрызений совести воспользовался аркой, заодно проведя через нее остальных и благополучно добравшись до жилых помещений.

– Эй! Как вы сюда попали?! – внезапно раздалось откуда-то сбоку, и из соседнего телепорта выскочил тщедушный мужичок с впечатляющей лысиной на макушке, бегающими глазками и жидкой бороденкой, из-за которой я тут же обозвал его про себя Козлодоем. – Кто провел адептов через телепорт?! Кто тут такой умный?!

Я оглядел неприятного типа, который, видимо, должен был встретить нас сразу после общего сбора, и хмуро уронил:

– Ну я.

– Кто позволил покинуть учебный корпус?! – почти завизжал он, наливаясь дурной кровью. После чего схватил висящий на шее амулет и нервным движением костлявого пальца усилил и без того яркий свет в холле, отчего присутствующие вынужденно зажмурились. – Почему не дождались сопровождающего?! Почему нарушили приказ ректора?!

Я недобро прищурился.

– Такого приказа нет в академических правилах. И на собрании магистр не упоминал ни о каких запретах. Впрочем, может, ты объяснишь, почему весь первый курс академии был вынужден топтаться в холле, как безродные щенки, дожидаясь твоего появления?

– Чаво-о?! Как ты ко мне обраща… – возмущенно вскинулся мужик, но когда я, будучи не в духе, одним стремительным движением оказался рядом и тяжелым немигающим взглядом уставился ему прямо в глаза, осекся, звучно икнул и моментально сник. – А-а-а… дык это… молодой мастер… я ж того… случайно, что ли…

– Ч-ш-што «случайно»? – прошипел я, не разжимая губ. – Мне рассматривать твое пренебрежение своими обязанностями как оскорбление?

Мужик вжал голову в плечи.

– Не виноватый я… оно… это… само получилось!

– Имя! – потребовал я, испытывая сильное желание начать собирать материал на курсовую прямо здесь и сейчас.

– Снудер! – тут же вытянулся во фрунт мой будущий доброволец для алтаря. – Магдур Снудер, господин!

– Должность?

– Завхоз, молодой мастер!

– И где ты был, позволь спросить, пока мы торчали в учебном корпусе? – мой голос опасно подобрел.

– Темными занимался, господин! – на одном дыхании выпалил мужичок. – Ими было велено сразу… как только освободятся… не серчайте, господин! Это приказ ректора, вот!

Я нахмурился.

– С чего это темных пропустили вперед? Насколько я помню, раньше дела обстояли ровным счетом наоборот.

– Дык новое положение теперь по академии, – заискивающе улыбнулся Снудер. – Темным велено везде и во всем оказывать содействие. Все-таки вымирающий вид… Я, как только их устроил и все объяснил, тут же кинулся к вам, но вас и след простыл! Можно узнать, как вы сумели?..

– Нет! – отрезал я, и он послушно закрыл рот, глядя на меня снизу вверх, как лягушка – на цаплю.

Надо заметить, за последние два года я значительно вытянулся и стал здорово походить на оглоблю… рыжую такую, по-прежнему тощую, как глиста, хотя и не такую страшную, как поначалу. Поэтому над замершим завхозом возвышался аж на две головы и нежданно-негаданно оказался самым рослым парнем на курсе.

Окинув замершего Снудера долгим взглядом, я все-таки решил повременить с курсовой и благожелательно кивнул.

– Раз приказ ректора – прощаю. Что у тебя тут за хозяйство? Рассказывай.

– Дык это… – облегченно перевел дух мужичок. – Все как обычно: левая половина башни – мужская, правая – женская. Купальни, кладовые, умывальни и все такое прочее на каждой половине свои. Комнаты для вас уже готовы.

– Пространственная магия? – тоном знатока поинтересовался я.

– Конечно, господин, иначе нам не удалось бы разместить столько помещений внутри башни, – почуяв, что расправа откладывается, заметно осмелел завхоз, после чего рьяно подбежал к первой попавшейся двери в левом коридоре и пинком ее распахнул. – Комнаты стандартные, рассчитанные на двух человек. Кровати, тумбочки, один шкаф на двоих и письменные столы… ваши учебники уже доставлены. Личные вещи големы-рабочие принесут, как только вы определитесь, кто где поселится. О правилах распорядка я расскажу вам чуть позже.

– Какая комната здесь лучшая? – тут же прищурился я.

– Вторая с начала.

– Тогда я ее забираю. Возражения есть? Возражений нет. Отлично, – бодро заявил я, целеустремленно двинувшись к указанной двери. Но потом вспомнил о важном и обернулся к завхозу. – Да, кстати… поскольку со мной невозможно находиться дольше одних суток, а парней нечетное число, то комнату я забираю себе целиком.

– Но это же не по правилам… – вякнул было Снудер.

– Вот и договорились, – уверенно кивнул я и, царственным жестом отмахнувшись от любых возражений, гордо проследовал в свои апартаменты, довольный тем, что все так легко решилось.

С грохотом закрыв за собой дверь, я ухмыльнулся. После чего оглядел выбранное жилище и, тряхнув мантией, благожелательно уставился на выпавшего из-под нее громадного черного таракана.

– Осваивайся, Нич. На ближайшее время эта каморка станет нашим новым домом…

* * *

– Ну, что могу сказать, – задумчиво обронил мастер Твишоп, вальяжно развалившись на подушке и сложив на груди лапки. – Комната стандартная, без подвохов. Защитная система не запрещает пользоваться магией, но при достижении магического фона выше десяти единиц обязательно просигнализирует ректору или кому-то из преподавателей. В мое время за каждой башней был закреплен смотритель-маг из числа учителей, но теперь, видимо, это правило отменили.

Я рассеянно кивнул, следя за тем, как голем – человекообразное нечто с длинными руками, толстыми ногами, массивным туловищем, напрочь отсутствующим лицом и одним-единственным глазом-амулетом посреди глиняной башки – аккуратно складывает в углу мои вещи. Дождался, когда он освободится от тяжелой поклажи, знаком отогнал его за шкаф, а затем подхватил с кровати покрывало и накинул на голема, чтобы не мозолил глаза.

– И то верно, – одобрительно хмыкнул Нич. – В амулете может быть следящее заклинание.

– Да плевать на него, – буркнул я, приступая к разбору вещей. – Иметь при себе фамильяра не запрещено. Разговаривать с ним – тем более. А вот то, что до отъезда голем стал совершенно бесполезным – это факт.

Таракан хихикнул.

– И это тоже, конечно. Не знаю, правда, кто придумал ограничить функциональность големов и запретил им покидать комнату ученика без ВСЕХ его вещей, но мысль была здравой.

– Если бы не это, их бы уже вовсю использовали не только для травли соседей, порчи настроения старшекурсникам или еще чего, не предусмотренного конструкцией, – усмехнулся я.

– А вот «глаз» ему ты завесил абсолютно правильно, – словно не услышал магистр. – В мое время каких только функций этот амулет не выполнял… полагаю, будет нелишним накинуть на комнату пару-тройку заклинаний, исключающих подслушивание и подсматривание.

Вытащив из сумки ворох сменной одежды, я фыркнул и приступил к сортировке.

– Не думаю, что нынешнему ректору есть дело до моего нижнего белья. К тому же если мы такие заклинания навесим, то это может вызвать подозрения.

– А мы используем элементарные формулы, знакомые даже новичкам. В крайнем случае скажешь, что отыскал их в какой-нибудь умной книжке. И вообще – не переживай по пустякам. Я все равно уже испортил голема, так что без моего ведома никто не сумеет использовать этот амулет для слежки.

Я покрутил в руках совершенно светлые штаны, которые, видимо, Лиш запихнула в торбу, затем вторые, третьи… и досадливо крякнул. Потом достал такую же светлую рубаху и поморщился, а когда обнаружил в мягкой тряпичной куче еще и вторую… абсолютно белую… то ощутимо встревожился.

Так! Что за безобразие? Я мэтр или кто?! Где мои черные брюки и жилет? А любимая мантия с кармашками? Если Лиш забыла ее положить, я с ней такое сотворю… ах нет, вот же она, родимая. Спряталась на самом дне и выглядит в этой светлой куче совершенно чужеродным предметом.

Достав старую мантию, я бережно убрал ее в шкаф.

– Так и поступим. Что еще посоветуешь?

– Ну, – снова задумался Нич. – Открывать портал в замок отсюда не стоит – повысим магический фон сразу на тридцать-сорок единиц. Придется тебе побегать по корпусам в поисках подходящего места.

– У меня уже есть одно на примете. Фон там никогда не опускается ниже пятидесяти, так что даже индивидуальный портал останется незамеченным. Если, конечно, это место еще не обнаружили и не взломали защиту.

Нич встрепенулся.

– Что за место?

Я подчеркнуто неторопливо достал из сумки исподнее и аккуратно сложил в тумбочку.

– Гира-аш…

Следом за исподним в тумбочку отправилась пижама, потом в шкаф убрались сапоги, новенькие ботинки, которые в академии мне не понадобятся.

– Гираш! – возмущенно рявкнул мастер Твишоп, устав дожидаться ответа.

Только тогда я медленно обернулся и, усевшись прямо на пол, испытующе посмотрел на учителя.

– Что?

– Не хочешь говорить? – насупился он, буравя меня глазами-бусинками.

– Хочу сперва все проверить, – признался я. – Все же много воды утекло с тех пор. Вдруг ничего не осталось?

– Секретка у тебя, значит, – неожиданно успокоился таракан. – Тайничок еще со старых времен. Впрочем, иного ждать не приходится – у тебя на все готов запасной план и целая куча вероятных решений.

– Не на все, – теперь пришла моя очередь насупиться. – Сегодня я чуть не прокололся с грифонами.

– При мне такого тоже не было. Видимо, новый ректор чудит.

– Как считаешь, который из них тебя признал?

– Белый, конечно! – удивился магистр. – Я же светлый архимаг! Разве может быть иначе?!

– А меня тогда какой? – невесело хмыкнул я.

– Да ведь… – Учитель неожиданно осекся и снова задумался. – Хм. А ты прав: странно все это. Темного-то дара в тебе не видно – сам давеча помогал его истощить и прикрыть от любопытных. Почуять никак не могли. Но тогда… да нет, не может быть!

Я криво усмехнулся.

– Если мой дар сейчас светлый, и один грифон на него отреагировал… то что случилось со вторым? Получается, он на тебя клюнул?

– Избави небо! – таракан аж содрогнулся всем телом и резким движением перевернулся на брюхо. – Только этого не хватало! Я же не нежить!

Под моим насмешливым взглядом Нич замер, а потом встрепенулся, распахнул пасть, выпростал из-под панциря полупрозрачные крылья и жутковатым голосом прошипел:

– Даже думать не смей! Я просто-напросто – воскрешенный дух, заточенный в твоей дурацкой книжке! У меня есть дар! Я молнии могу создавать! И я… – он чуть не задохнулся от возмущения. – Я живой, Гираш! И не смей считать меня нежитью, понял?!

Я хмыкнул.

– Даже ты не можешь не признать, что в таком состоянии ты больше подпадаешь под определение одушевленного артефакта…

– Я тебе щас как дам!..

– Причем темного артефакта, – с ехидной улыбочкой закончил я, на всякий случай передвинувшись подальше от облюбованной Ничем кровати. – Так что выводы делай сам.

– Тьфу на тебя! – горестно сплюнул таракан, заметавшись по подушке, как ненормальный. – Это что же получается, а?! Ты у нас теперь светлый маг со всеми вытекающими последствиями… причем тебя видят и воспринимают именно так, потому что я сам, своими руками передал тебе этот дар! А я выгляжу, как какой-то поганый артефакт, способный лишь на то, чтобы… Гираш, я тебя убью!

При виде грозно встопорщившего усы таракана я довольно оскалился.

– Без меня ты не вернешь тело. А без него так и будешь испускать эманации темной силы, как какой-нибудь лич.

– Гаденыш! – простонал Нич, обессиленно рухнув на подушку. – Какой же ты все-таки гаденыш… я тебе это припомню! Когда-нибудь, когда обрету заново способности… и ты пожалеешь…

– Кстати, ты заметил, что в академии сменили форму? – самым невинным тоном поинтересовался я, сделав вид, что не слышу скрежета чужих зубов. – И новые порядки ввели. К чему бы это?

Нич мрачно зыркнул с подушки, но ответить все же соизволил:

– Совет пытается возродить Темную гильдию. Потому и форма стала единой для светлого и темного отделений, и собрание сегодня было общим, хотя раньше адептов всегда разделяли, и эмблемы стали одинаковыми… не удивлюсь, если они еще что-нибудь придумали, чтобы объединить факультеты.

– Дураки, – пренебрежительно фыркнул я, поднявшись с пола и подойдя к большому зеркалу у дальней от входа стены. – Раньше форма была лучше: издалека можно было понять, кто темный, а кто светлый. А что теперь?

В качестве демонстрации я развел руки в стороны и помахал ими, чтобы полы длинной мантии начали развеваться.

Раньше у мастеров она была серебристой и блескучей, как сопля новорожденного зомби; у мэтров, напротив, насыщенно-черной – ни за что не перепутаешь. Теперь же у всех адептов вся форма была одинакового темно-синего цвета: синие брюки, синие жилеты, надетые поверх белых рубашек, синие мантии… у девушек, соответственно, платья длиной чуть ниже колена. У каждого на груди в обязательном порядке была нашита эмблема академии – та самая, с грифонами. Только у светлых оба грифона были белыми, а у темных, соответственно, черными. И других отличий не имелось. Что, на мой взгляд, необоснованно уравнивало студентов в глазах друг друга и преподавателей.

– А перстни они оставили прежними, – вдруг заметил Нич, оглядев меня с ног до головы.

Я кинул взгляд на левую руку, на безымянном пальце которой красовался еще один обязательный атрибут ученичества – массивный перстень все с теми же треклятыми грифонами – и поморщился.

– Еще одна глупая затея.

– Не скажи, – неожиданно не согласился таракан. – Ни один адепт не может снять эти колечки по собственной воле. Там стоит такое хитрое заклятие…

– Которое для меня снять – проще простого.

– Ты – архимаг, хоть и бывший, – усмехнулся Нич. – Да и не нужны тебе встроенные в кольца указатели направления: ты и без них всю академию облазил вдоль и поперек. А вот первогодкам это более чем полезно. Да и преподавателям проще за ними следить.

Я пожал плечами.

– Меня они отследить в любом случае не смогут.

– Когда собираешься искать место для телепорта? – резко поменял тему разговора Нич.

– Сперва осмотрюсь. Проверю, кто чем дышит. Что за защита стоит в корпусах. Заодно взгляну поближе на светлых… надо же знать, с кем мне предстоит сидеть за одной партой?

– Смотри не запугай мелких, – хихикнул таракан. – Детишки совсем еще юные, неиспорченные…

– Если захочу их испортить, покажу им тебя, – парировал я. – Пусть учатся держать удары судьбы с молодости.

– Только не забывай вот о чем, – внезапно посерьезнел учитель. – Ректор не дурак – о случившемся на площади не забудет. И скорее всего, через какое-то время устроит проверку. Только теперь сделает это незаметно. И если ты во второй раз привлечешь к себе внимание…

– Знаю, – кратко обозначил я свое отношение к проблеме. – Не беспокойся: приму меры.

– Простых мер тут может оказаться недостаточно: кроме новичков, в том строю никого не было. В течение года ректор проверит всех. И ты не должен вызвать у него ни малейшего подозрения.

– Мы закрыли мою печать, – кашлянул я. – И спрятали идущие от нее каналы. Артефактов я с собой не взял. С порталом разберусь и отыщу для него спокойное место. Мой дар сейчас – исключительно светлый, и в этом нет никаких сомнений.

– Да. Но ты слишком много знаешь…

– Вот и обратим эти знания мне на пользу.

Таракан заинтересованно повернул голову.

– Что ты придумал?

– Собираюсь выделиться из толпы, – коварно улыбнулся я. – И сделаю это так, что ни у кого на мой счет не возникнет даже намека на сомнение.

– Каким, интересно, образом? – скептически хмыкнул учитель.

– Очень просто: я стану лучшим.

– Ха-ха! Не уверен, что ректор обрадуется, обнаружив в академии опытного мэтра старой закалки!

Я покачал головой.

– Ты меня не понял – я собираюсь стать лучшим светлым, Нич. Причем не только на своем курсе.

– Что-о?!

– Что слышал, – ухмыльнулся я, мечтательно уставившись на каменный потолок. – Что может достовернее опровергнуть мою приверженность темным, нежели полученное законным путем звание светлого архимага?

Нич поперхнулся.

– Гираш, да ты… ты…

– Гений, я знаю, – небрежно отмахнулся я и скрестил руки на груди. А потом повернул голову и внимательно уставился на шокированного таракана. – Ты ведь поможешь мне, правда? Закончишь мое обучение, Нич? Сейчас, когда для этого представился удобный случай?

Мастер Твишоп растерянно крякнул. Но потом подумал, прикинул что-то про себя и вдруг хитро прищурился.

– А что я с этого буду иметь?

– Новое тело, – одобрительно хмыкнул я. Молодец старик – блюдет свои интересы, как живой. – Оно будет таким, каким ты сам захочешь.

– По рукам! – махнул лапкой таракан, азартно сверкнув глазами. Я только улыбнулся.

– Договорились. И пусть академия вздрогнет…

Глава 2

Тяжело в учении… но и в гробу легче не станет.

Девиз темного отделения АВМ

Разбудили нас рано – рассвет едва-едва позолотил верхушки жилых башен, как в комнатах адептов прозвучала высокая до ломоты в зубах трель колокольчика.

Выразительно скривившись, я открыл глаза и мрачно уставился на белый потолок. Всегда ненавидел сигнал к побудке, несмотря на то что для юных мэтров он звучал на целых полчаса позже – академия с пониманием относилась к ночному образу жизни моих коллег, поэтому не издевалась над будущими повелителями смерти. А вот про то, что светлым доставалось еще больше, я понятия не имел. До этого конкретного момента. Что, разумеется, не способствовало улучшению настроения и не вызвало у меня ни малейшего энтузиазма.

– Вставай, Гира-аш! – до отвращения бодрым голосом пропел Нич, с размаху плюхнув мне на живот какую-то книжку. – Собирай учебники и тащи свои бренные останки в столовую! Юные адепты должны хорошо питаться, чтобы не выглядеть так, как выглядишь сейчас ты!

Раздраженно отбросив одеяло и уронив его вместе с книгой на пол, я неохотно встал и, кинув быстрый взгляд в зеркало, поморщился: не так уж я страшен по утрам. Чего он напраслину возводит?

Конечно, мослы еще торчали, вышибая жалостливую слезу у неподготовленных зрителей, но мяса на них стало заметно больше, чем два года назад – я не пренебрегал физическими упражнениями и в последнее время начал потихоньку восстанавливать форму. Да и питался не в пример лучше, чем когда находился в неприхотливой трансформе. Другое дело, что все питательные вещества ушли в рост, поэтому я как был тощей глистой, так и остался. А то, что мою кожу теперь от горла до пяток украшала сложная татуировка, похожая на проявление болезненной фантазии безумного художника, было просто жизненной необходимостью.

Да, я прекрасно понимаю, что выглядело это жутко: чудовищное переплетение ломаных линий; дикие узоры, которые словно рисовали дрожащей с перепою рукой; рассеянные по телу кляксы, подозрительно напоминающие потеки крови, которых не было, пожалуй, только на лице… но, во-первых, они были видны не всегда, а во-вторых, в точности повторяли рисунок темных каналов моего тела. К тому же Нич сам предложил использовать для татуировки вытяжку из семян астериса, обладающую слабым магическим фоном. И прекрасно знал, что впитавшийся в кожу состав будет не виден при дневном свете, но зато в отсутствие освещения начнет полыхать желтоватыми огнями, напоминающими свечение гнилушек. Так что нечего морщиться при виде сего душераздирающего зрелища – он сам накалывал на меня эту гадость и заодно приговаривал, что, мол, другого способа спрятать печать просто не существует.

– Свет, – буркнул я, мельком оглядев жутковатое отражение, кажущееся из-за отсутствия пигмента на лице безголовым. Если кто-то встретит этот кошмар на темной улочке, то навсегда останется писающимся в штаны и вздрагивающим от каждого шороха ваулой[24]. Впрочем, свои плюсы тут тоже имелись – если что случится, я всегда смогу использовать эффект неожиданности. То-то враги удивятся…

Под потолком послушно зажглось несколько магических светильников, и безголовая жуть из зеркала исчезла, превратившись в обычного рыжеволосого подростка.

Нич, нашедшийся в изголовье моей кровати, гадко хихикнул, а потом шустро перебрался на комод и уже оттуда наставительно заметил:

– Ничего. Главное – не раздеваться в общественных местах и не общаться с женщинами в темных помещениях.

Я представил, какой поднимется визг при виде моего тела, которое в самый неподходящий момент начнет испускать подозрительное свечение, и скривился. Да уж… теперь сто раз подумаешь, прежде чем пригласить какую-нибудь красотку в гости. При свете дня мне показывать ей абсолютно нечего – на эти кости позарится лишь заядлая некрофилка, да и то при удаче, а в темноте…

Я мрачно покосился на довольного таракана.

– Я, между прочим, тебе форму почистил! – важно надулся тот.

– Спасибо, – язвительно откликнулся я, пытаясь зачесать непослушные волосы назад. – Кто бы мог подумать, что за мной будет ухаживать светлый архимаг. Портянки вечером постираешь?

– Болван, – сухо констатировал Нич. – Нагадивший на тебя грифон был не простой иллюзией – ректор снабдил его не только заклинанием поиска, но и умением ставить магические метки. Видимую-то ее часть ты вчера благополучно стряхнул, а вот самую важную как раз и не заметил…

– Заметил, – проворчал я, натягивая форму. – Что я, глупее тебя? Просто решил заняться этим с утра.

Нич фыркнул.

– Да тебя поутру не поднять! Такого засони я еще в жизни не встречал! Чтобы не услышать знаменитый академический колокольчик…

– У нас в башне всегда был колокол. Не чета этому недоразумению.

– Посмотрим, как ты завтра запоешь, – буркнул задетый за живое Нич. – Кстати, ты уже опаздываешь. А если бы я не почистил мантию, тебя бы отыскали в два счета!

– Почему это я опаздываю? – непонимающе обернулся я, натянув брюки до середины бедер.

– Потому, что для светлых адептов занятия начинаются раньше, чем для некромантов!

– Да я же только встал! Звонок прозвенел совсем недавно!

– А это был уже второй, – гаденько хихикнул Нич, на всякий случай перепрыгнув обратно на постель. – Первый ты благополучно продрых. Так что до начала занятия у тебя осталось примерно… пять минут.

– Что-о?!

– Точнее, уже четыре.

– И ты молчал?!

Нич проворно переметнулся на свою постель, чтобы оказаться от меня как можно дальше, и уже оттуда резонно заметил:

– Ты мне про тайник не сказал. Надо же было вернуть должок?

Глухо ругнувшись, я натянул брюки до конца, торопливо их застегнул, накинул на себя рубашку, подхватил со стула мантию и, цапнув уже собранную сумку с книгами и тетрадками (хоть на это у него ума хватило!), вылетел за дверь.

– Постарайся не убить преподавателей! – вместо напутствия крикнул мне в спину таракан, глумливо ухмыляясь. – И не забудь: обед ровно в полдень в общей столовой!

– Тебя убью вместо преподавателя, – процедил я уже из коридора, который, как и следовало ожидать, был абсолютно пуст. – А потом воскрешу и переселю в тело жирной гусеницы, которую буду сперва жарить на медленном огне, а затем охлаждать в морозильной комнате до посинения. Говорят, резкие перепады температур закаляют тело, а ты у нас такой слабенький…

Одно хорошо – телепортационная арка никуда не делась и в мгновение ока перенесла меня в учебный корпус, позволив не тратить время на прогулку по улице, как пришлось сделать остальным. Привлечь к себе внимание я не опасался: мастер Лиурой, наверняка уже сообщил о моих талантах в ректорат. В том числе и о том, что я не понаслышке знаком с рунным алфавитом и частенько использую его в своем замке. А также о доставшейся мне в наследство коллекции редких книг, где наверняка могут сыскаться весьма и весьма полезные для молодого мага заклинания.

Другой вопрос, что у светлых на факультетах очень ревностно относились к соблюдению правил. Нич в свое время такого понарассказывал, что я в какой-то момент твердо уверился: все светлые – ненормальные. Поэтому на урок несся со всех ног, теряя приличествующее мэтру достоинство. Но при этом не отказав себе в удовольствии посмаковать подробности своей страшной мести «фамильяру», посмевшему поставить меня в такое неловкое положение.

Впрочем, за пять минут до учебной комнаты я должен успеть добежать, а вот за пропущенный завтрак Нич мне еще ответит!

* * *

В класс я зашел подчеркнуто спокойным шагом, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Надменный, ничуть не запыхавшийся, и закрыл за собой дверь ровно в тот момент, как в коридоре прозвенел третий колокольчик, возвещающий о начале занятия.

– Добро пожаловать, – хмыкнул при виде меня поднявшийся из-за стола преподаватель – худощавый, неприятный с виду тип в длинной черной мантии без каких-либо знаков отличия. – Вы очень вовремя, адепт – еще одна секунда, и мне пришлось бы начинать урок с наказания.

Я огляделся.

Комната оказалась большой – в боевой трансформе мне пришлось бы потратить целых тридцать секунд, чтобы обежать ее по кругу. Но вот обстановка была совершенно незнакомой: раньше учебные классы в обязательном порядке имели столы и скамьи для учеников, пол был ровным, а не поднимающимся по направлению к противоположной от кафедры стене; да и не случалось такого в мое время, чтобы студенты занимали положение выше преподавателя. А тут все обстояло ровным счетом наоборот: почти два десятка стоящих полукругом и узких до неприличия столов, где могла поместиться лишь тетрадка и локти ученика; высокие ступени, взбирающиеся чуть ли не под потолок; длиннющая доска на добрых две трети комнаты; стоящий перед ней такой же длиннющий стол, на котором без помех можно было препарировать двух человек; и какое-то непонятное приспособление перед ним, смутно похожее на трибуну. К которой как раз и подошел совершенно незнакомый мне мастер, с вежливым недоумением уставившись на мое озадаченное лицо.

За необычными партами, как и следовало ожидать, уже сидел первый курс – все двадцать девять человек, среди которых отыскалось аж двадцать три нагло ухмыляющихся рожи и шесть симпатичных девичьих мордашек, насмешливо изучающих мою растерянную физиономию. Правда, из-за одинаковой формы отличить их можно было лишь по длинным волосам и повадкам, но я успешно справился с этой задачей. И плавно обернулся к преподавателю.

Гм. И правда, в первый раз его вижу – тощий, нескладный, чем-то похожий на неошкуренную швабру. Невыразительная физиономия. Надменно выдвинутый вперед подбородок, аристократичный нос, болезненно выпирающие скулы. Желтоватая кожа. Блекло-серые глаза. Очень короткие волосы… занятный тип. И он явно не станет одним из моих любимых преподов в академии.

– Проходите, молодой человек, – с издевательской улыбочкой предложил он, отвернувшись и демонстративно поправив бумаги на полке своей «трибуны». А потом небрежно добавил: – Мы так долго вас ждали, что от нетерпения чуть не сгрызли себе все ногти на руках.

Ага. Язвим, значит… пытаемся умничать… авторитет себе набираем среди малолеток.

Я вежливо улыбнулся.

– Благодарю вас, мастер. Поверьте, я бесконечно сочувствую вашим безвинно пострадавшим рукам, но осмелюсь напомнить, что ногти имеются и на нижних конечностях.

– Как вы сказали? – замер маг, резко подняв голову от бумаг и вперив в меня недобрый взгляд. – Это что, у нас на курсе завелся шутник?

Я удивленно моргнул.

– Ну что вы, мастер. Я вообще шуток не понимаю.

– Ах вот как… – На тонких, кажущихся почти незаметными губах мастера заиграла недобрая улыбка. – Как вас зовут, адепт?

– А вас?

Преподаватель удивленно дрогнул и, чуть сузив глаза, по слогам произнес:

– Мое имя – мастер Нарди фон Берден, адепт. Я – ваш преподаватель по Основам магического моделирования, а также Основам рунной и заклинательной магии.

– Очень приятно. А меня зовут Гираш, и я – ваш новый студент, – бодро отозвался я, в упор не замечая, как постепенно меняется характер улыбки светлого.

– Это ваше полное имя? – почти ласково осведомился он.

– Нет, мастер. Полное звучит как Вальтиэр Сугнар Гираш Невзун. Но я предпочитаю, чтобы меня называли только третьим именем. Оно, на мой неискушенный взгляд, более благозвучное.

Улыбка мастера окончательно увяла, а брови, напротив, сдвинулись к переносице.

– Вы – барон Невзун?

– Совершенно верно, – все так же вежливо согласился я, терпеливо стоя у двери. – В АВМ меня представил наставник – мастер Лиурой. Возможно, вы о нем даже слышали.

У преподавателя в глазах промелькнуло какое-то странное выражение.

– Да, конечно. Кто же не слышал о мастере Лиурое… значит, вы ТОТ САМЫЙ барон Невзун?

– А что, нас на самом деле много? – внезапно обеспокоился я. Опля. Неужто кто-то претендует на мое наследство?! – Знаете, в последние два года мне только и говорят об отсутствии близких родственников…

– Насчет этого вас не обманули, – задумчиво отозвался маг. – Насколько мне известно, вы – последний представитель своего рода. Однако сложившаяся вокруг вас ситуация выглядит довольно забавно, не находите?

Хм. Ну, в принципе, я и не сомневался, что все, кому надо, уже в курсе. И даже похихикали, узнав, что в исконно темном семействе вдруг появился первый за долгие годы светлый маг.

– Не вижу в этом ничего забавного, мастер.

– Думаю, вы поймете меня позже, – многозначительно улыбнулся мастер Нарди, а затем, видно, почувствовав себя отмщенным, благодушно кивнул. – Проходите, адепт. Не стоит задерживать целый класс, выясняя такие незначительные подробности.

Ха-ха. Это он меня, типа, оскорбить хотел?

Проигнорировав озадаченные взгляды сокурсников и сделав вид, что не понял намека, я красноречиво помялся.

– В чем дело, адепт? – недовольно спросил фон Берден, нахмурив светлые брови еще больше.

Я выждал небольшую паузу, во время которой по группе студентов прошло легкое волнение, а потом преувеличенно громко вздохнул и, оглядев их совсем еще детские мордашки, негромко осведомился:

– Скажите, мастер, а могу ли я сесть не в общем ряду?

– Что? – удивленно моргнул светлый, машинально окинув взглядом немаленькое помещение, где на первых рядах уже не было ни одной свободной скамьи – наивные первокурсники, видимо, решили, что чем ближе к учителю, тем лучше, и, не сговариваясь, скучились вблизи «трибуны».

– Я хотел бы занять отдельное место, – терпеливо повторил я, упрямо топчась у входа. – Если это, конечно, возможно.

Мастер Нарди выразительно обвел правой рукой учебную комнату.

– Здесь полно свободных лавок, адепт.

– Да, вы правы. Но, боюсь, они находятся слишком далеко от вас.

– Да неужели? – насмешливо фыркнул светлый, недвусмысленно покосившись на пустые задние парты. – Настолько далеко, что вам это кажется неприемлемым? Или у вас иная причина находиться к преподавателю как можно ближе?

– У меня редкое заболевание, – я сделал несколько быстрых шагов к «трибуне», одновременно понизив голос до доверительного шепота. – Избирательная глухота называется. По этой причине, сидя вдалеке, я вряд ли смогу уловить все детали вашей познавательной лекции. Нет, если вы запретите, то в последующие два с половиной часа мне придется многократно вас перебивать и переспрашивать, что может нарушить ход ваших мыслей и испортит впечатление от лекции.

Мастер нахмурился.

– Таковы правила, и я не вправе их менять, адепт. Вы можете занять любое понравившееся из оставшихся в аудитории свободных мест, барон.

– Благодарю, этого вполне достаточно, – чинно наклонил голову я и прошествовал к его собственному столу, где осталось одно-единственное на весь класс кресло, не так давно заботливо нагретое для меня светлым. В него-то я и уселся под обалдевшими взглядами сокурсников и под звучное поперхивание такого же обалдевшего преподавателя. После чего демонстративно взвалил на стоящий рядом стол свою немаленькую сумку, привычным жестом сложил руки на груди и приготовился внимать.

– Адепт Невзун! – наконец опомнился мастер. – Что вы себе позволяете?!

Я повернул к нему недоумевающее лицо.

– А что?

– Вы еще спрашиваете?!

– Вы предложили занять любое понравившееся место… и я выбрал это.

– Но оно уже ЗАНЯТО! – рявкнул, не сдержавшись, фон Берден, вперив в меня яростный взгляд.

– Кем же это? – изумился я.

– МНОЙ!

– Так вы ведь стоите на трибуне, – с подкупающей простотой указал я на истинное положение дел и для верности еще хлопнул ресницами. Однако с кресла так и не поднялся. – И будете там находиться вплоть до окончания занятия. Разве нет? Или преподавателям уже разрешается начитывать материал сидя? Насколько я помню, в правилах академии написано, что…

– Я знаю правила, – процедил светлый.

– Очень за вас рад, – вежливо улыбнулся я. – Тогда я думаю, вы согласитесь, что на время урока это место можно считать свободным? И что я ничем не нарушил вашего приказа, а всего лишь воспользовался вашим же любезнейшим предложением? Когда лекция закончится, я с удовольствием уступлю это кресло снова вам.

– Ус-ступите?! – почти прошипел взбешенный маг.

– Конечно! – с воодушевлением подтвердил я и обезоруживающе улыбнулся. – Вы ведь не возьмете свои слова обратно?

У светлого негромко клацнули зубы и изменилось лицо, порадовав меня угрожающе быстро наливающимся румянцем и нездоровой краснотой белков глаз. Пальцы он тоже сжал на полке с бумагами так, что та оглушительно скрипнула. И все это – под моим кристально чистым, абсолютно открытым, полным искреннего участия взглядом, в котором прямо-таки горела уверенность в собственной правоте.

– Х-хорошо… – свистящим шепотом выдавил наконец маг, молча обещая мне страшную расправу. – Сидите, адепт Невзун. Но после окончания урока вы останетесь и ЛИЧНО мне перескажете содержание этой лекции, понятно?

Все. Я его уже люблю!

Я расплылся в новой улыбке и закивал, как дурной.

– Как скажете. Только давайте уже начнем поскорее, а то вы не успеете изложить материал.

Какое-то время светлый буравил меня бешеным взглядом, но потом резко отвернулся, сжал челюсти так, что на скулах заиграли тугие желваки, и, подняв глаза на притихших адептов, сухо бросил:

– Действительно, начнем…

Закинув ногу на ногу, я блаженно откинулся на спинку честно отвоеванного кресла и прикрыл веки.

Ну что поделаешь? Люблю комфорт. И там, где его можно сохранить, приложу все усилия, чтобы не лишать себя даже крохотного удовольствия. Конечно, отношения с данным конкретным светлым после этого обязательно ухудшатся до состояния «безудержная ненависть», но чем-то приходится жертвовать ради достижения целей. Тем более что данный представитель академии лично мне ничем не интересен.

К тому же сегодня я не выспался, а общаться со злым некромантом – занятие, опасное для здоровья и жизни. Так что, можно сказать, что я добровольно избавляю окружающих от необходимости терпеть многообразные проявления моего гнусного, но изобретательного характера.

– Адепт Невзун? – вдруг подозрительно ласково обратился ко мне мастер Нарди, некстати оторвав от размышлений. – Мне показалось или вы СПИТЕ НА МОЕЙ ЛЕКЦИИ?!

Неохотно приоткрыв один глаз и оценив выражение лица светлого, я с укором покачал головой.

– Как вы могли так плохо обо мне подумать? Просто из-за проблем со слухом я крайне плохо воспринимаю зрительную информацию и отвлекаюсь на внешние раздражители. А мне бы не хотелось упустить ни слова из столь безупречно подобранного материала. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Продолжайте, мастер, хотелось бы узнать, как вы рассматриваете возможность применения второго закона дуолаттики[25] в отношении развивающегося дара.

– Это весьма сложный и неоднозначный вопрос, – несколько обескураженно ответил маг, не ожидавший отпора. – И на него нет единого ответа. Хотя большинство исследователей сходятся на том, что в отношении к дару законы дуолаттики как раз неприменимы.

– Если верить теории одного известного архимага и считать, что все существующее подчиняется этим законам, то почему именно магический дар стал тем исключением, которое только подтверждает правило?

– Вы знакомы с учением мастера Твишопа, адепт? – задал вопрос в лоб мастер Нарди.

Я улыбнулся.

– У нас богатая семейная библиотека.

– Неужели? И как в таком случае вы могли бы прокомментировать указанное вами противоречие?

– На мой взгляд, оно вполне укладывается в первый закон дуолаттики, мастер, о котором вы только что говорили[26], – вежливо отказался я от обсуждения щекотливой темы.

– Что ж, – я удостоился весьма любопытного взгляда от фон Бердена. – В таком случае, возвращаясь к теме дуолаттики, я должен еще заметить…

Я успокоенно прикрыл веки и отключил слух.

Все. До конца занятия меня вряд ли побеспокоят. А если что, то содержание лекции я и без того знал наизусть – мастер Нарди банально передрал ее с записей моего учителя. Так что я не напрасно его изводил перед началом урока и непременно выясню, почему ректор допускает столь вольное трактование чужих лекций, да еще без ссылок на первоисточник.

Я поморщился и тут же подумал о другом: интересно, как там мой драгоценный замок? Всего несколько дней прошло с момента отъезда, а на душе уже неспокойно, хотя я сделал все, чтобы дело спорилось и без моего присутствия. С Лиуроем разобрался, буквально утопив его в куче бесполезной литературы. Устроенный им небольшой экзамен благополучно выдержал, намеренно ошибившись в паре ответов и поймав благодушный взгляд от так называемого «учителя». Снискал расположение графа, позволив Бескрылому охотиться на его территории, а соседу заявив по секрету, что опробую старый отцовский артефакт, изгоняющий нежить.

Обустройство замка я тоже закончил, украсив его и обставив как полагается. Со слугами разобрался. Заместителя нашел и с облегчением передал ему текущие дела. Вот только Глюк… это наш призрак такое себе имечко придумал… был личностью несколько увлекающейся. Как бы он там не начал строить персонал сверх необходимого и пугать возможных гостей.

Конечно, арку я держал закрытой и воспользоваться ею мог только сам. Но долго ли сесть на телегу и доехать до баронства из того же герцогства Ангорского или графства Экхимос?

Разумеется, я предпринял определенные меры, и теперь замок стерегли не только горгульи, но и целая свора домашних питомцев. Хитрюга Мурлыка, к которой неожиданно прикипела душой Лиш. Ее младшие сестренки Мявка и Мурка, от которых были без ума все наши слуги. Гавкач, от грозного рыка которого иногда подскакивал даже я. Рев и Гром, от которых даже лишнего «гав» было не дождаться. Длинноухий любимец Глюка – Жрака, которого я уже раза два хотел уменьшить в размерах, чтобы не переводить понапрасну еду, но всякий раз отступался, слыша умоляющее бормотание призрака, которому и в самом деле нравился этот комок кроличьего меха. Наглый до удивления Пачкун, которому я пообещался собственноручно заштопать отверстие в туловище, если тот не прекратит гадить на ковры. А также куча всякой другой мелочи, которой я велел сидеть в подвале до особых распоряжений…

Да и с деревнями у нас все было нормально. Поздние урожаи позволили нам неплохо заработать. Господин Бодирэ, как и обещал Глюк, стал вежливым и послушным, как овечка. Более того, вцепился в работу настолько рьяно, что всего за два года мы отбили большую часть долга и заметно улучшили благосостояние баронства. Я даже свои неприкосновенные десять тысяч золотых ни разу не тронул, чтобы выплатить проценты. А уж как наш управляющий вел себя со слугами – вообще любо-дорого посмотреть.

Лиш после этого в Глюка буквально влюбилась. Да и другие слуги, которым я под страхом смерти запретил пугаться нашего призрака, уже не вздрагивали, когда перед ними возникала гигантская гусеница, требующая отчета о проделанной работе. Более того, все они незаметно присматривали друг за другом, а у Лиш к тому же был переговорный амулет, который я разрешил ей использовать в крайних случаях.

Краем уха прислушавшись к тому, что несет с «трибуны» мастер Нарди, я с трудом сдержал зевок.

Эх, скукота… заняться, что ли, изучением аур сокурсников, пока есть возможность?

Кстати, в ближайшее время нам следует разобраться с порталом. Связь с замком и близость к артефактам нужна мне, как воздух. Без них я как без рук, и это не преувеличение. Нич даже позволил себе осторожно пошутить, когда увидел выражение моего лица при виде выложенных и неохотно убранных в шкаф накопителей, маскирующего амулета и кучи всякой всячины, к которой я привык, как ко второй коже. Но и он хорошо понимал, что находиться в средоточии Света без малейшей защиты – опасно для нас обоих, так что следовало как можно скорее отыскать вход в Черную башню…

Неожиданно мои размышления прервал тихий скрип открываемой двери.

– Адепты? – внезапно изменился голос лектора, став напряженным и вибрирующим, как натянутая струна.

Я с удивлением приоткрыл глаза и озадаченно уставился на группу адептов, неловко переминающихся в дверях. Один, два, три… хм… да их восемь, оказывается. И все – с черными грифонами на нагрудных знаках.

– Можно, мастер? – робко спросил стоящий первым паренек с решительным лицом самоубийцы.

Мастер Нарди натянуто улыбнулся.

– Конечно. Проходите… коллеги. Мы давно вас ждем.

– Благодарю, – коротко наклонил голову все тот же паренек и, настороженно покосившись на напрягшихся за партами светлых, вошел в аудиторию. А следом за ним, старательно прикрываясь друг дружкой, зашли остальные… все до единого темные, которых зачем-то принесло на урок.

– Устраивайтесь быстрее, мэтры, – поразительно мирно попросил вошедших преподаватель. – Вы и так опоздали, поэтому вникать будете по ходу дела. Если что-то не поймете, подойдете потом – я разъясню.

Дети просочились на верхние ряды скамей, а я чуть с кресла не упал, наблюдая за этим чудом. Нет, я не понял: что делают темные на занятии у светлых?!

– Спокойно, – привлек к себе внимание учеников мастер Нарди и в подтверждение своих слов достал из нагрудного кармана какую-то уставленную печатями бумагу. – Распоряжение ректора: в связи с нехваткой преподавателей ваши курсы будут заниматься вместе. Правда, только на теоретических занятиях. Надеюсь, все меня услышали?

– Да, мастер, – растерянно отозвался класс, и я окончательно выпал в осадок. После чего окинул внимательным взглядом жмущихся друг к другу темных и очень надолго задумался, полностью потеряв нить рассуждений лектора.

Глава 3

Прежде чем что-то сделать, трижды все проверь и тщательно продумай возможные последствия.

Выдержка из «Науки о том, как не перехитрить самого себя»

– Даже так? – нахмурился Нич, важно восседая на парте. – Сдается мне, нынешний ректор собирается пойти дальше, чем нам казалось. Такое впечатление, что он хочет замахнуться на святое.

Я рассеянно кивнул.

Занятие давно закончилось, адепты поспешили отправиться на поиски учебной комнаты для следующего урока. Мастер Нарди тоже удалился, окинув меня напоследок весьма многозначительным взглядом. А я вернулся в кресло и надолго задумался, когда услышал шорох и увидел выбирающегося из неприметной щели гигантского таракана.

Нич, обнаружив мою особу за учительским столом, несказанно обрадовался, заявив, что наткнулся на меня случайно и вообще просто мимо пробегал. Я, конечно, сделал вид, что поверил, и отмахнулся. Он в ответ заинтересовался хмурым выражением моей конопатой физиономии и в свойственной ему манере заметил, что оно совершенно не подходит к форме моих ушей. Пришлось поделиться новостями, и вот теперь мы хмурились уже вдвоем.

– Судя по всему, ты прав, – наконец вздохнул я, машинально потеребив ученический перстень. – Общая форма, одинаковые колечки, совместное обучение под предлогом отсутствия преподавателей… у меня такое впечатление, что они пытаются объединить темную и светлую половины курса.

– Возможно, не только вашего, – нахохлился таракан, недовольно шевельнув усами. – Просто они начали процесс с мелких, потому что дети не так закостенели в своей ненависти друг к другу. Вот только я не понимаю, зачем им это понадобилось…

– Ты же сам говорил: чтобы возродить Темную гильдию.

– Для этого не нужно пытаться сблизить будущих мэтров и мастеров, – возразил Нич. – Есть методы попроще. А в академии, судя по всему, происходит что-то странное. Раньше адепты практически нигде не пересекались. Ни в столовых, ни в купальнях, ни на уроках. Общий сбор проходил всего два раза в год – в первый учебный день и перед заключительным балом. Даже экзамены на факультетах шли раздельно, уж не говоря о проведении каких-то совместных занятий. А теперь…

Я покачал головой.

– Это очень большой риск.

– Сам знаю. Однако ректор не по своей инициативе это затеял. Зачем бы ему сдались лишние проблемы? Получается, что это была команда сверху… Гираш, мне кажется, они пытаются объединить не курсы, а гильдии!

Я поморщился.

– Зачем Совету понадобилось ставить нас на один уровень со светлыми?

– А я разве сказал, что некроманты и мастера будут иметь равные права?

– А иначе все вернется к тому, с чего и начиналось, – усмехнулся я. – Думаешь, Совету нужна новая война?

– Надеюсь, что нет, – тяжело и как-то по-стариковски вздохнул Нич и тут же сник. – Но и представить, что некроманты позволят себя в чем-то ущемить, я не могу – для этого вы слишком самолюбивы. А стать нам ровней… знаешь, я когда-то мечтал, что этой вражде придет конец. Дети наивны. Что им скажут, тому и готовы поверить. Я полагал, что если год за годом вкладывать в их головы мысль о том, что можно жить без ненависти, когда-нибудь они перенесут ее во взрослую жизнь. В тот же Совет, в правление академии…

– Что же изменилось? – настороженно поинтересовался я. – Насколько я понимаю, ты передумал?

– Мне пришлось пересмотреть свои взгляды.

– Почему?

Нич снова вздохнул.

– Да потому, что я познакомился с тобой. И понял, что в действительности пропасть, которая нас разделяет, не исчисляется размерами магического резерва и не зависит от особенностей дара или цвета наших мантий.

Я вопросительно приподнял брови.

– А поподробнее можно?

– Что ж, можно и подробнее, – невесело усмехнулся мастер Твишоп. – Но сперва ответь мне на вопрос: что делает настоящего мэтра мэтром?

– Наверное, опыт? Отношение к жизни, специфика работы, особенности дара, хоть вы в это и не верите… ну и характер, конечно.

– А что формирует характер?

– Семья. Детские увлечения. События, которые с нами происходят каждый день… независимо от того, хорошие они или плохие. Каждый эпизод, случившийся в нашей жизни, оставляет свой след в памяти. Память фиксирует этот опыт. А тот, в свою очередь, позволяет реагировать на новые события, основываясь на том, что происходило с нами… или не только с нами… раньше.

– Верно, – одобрительно кивнул Нич. – Но дело не только в этом. Как ты знаешь, человек мыслит образами, ассоциациями, мыслеформами, которые подчас включают и зрительные, и слуховые, и обонятельные ощущения. И, что гораздо важнее, они окрашены эмоциями. Хорошими, как ты правильно подметил, или же плохими. Что-то нам нравится, к чему-то мы равнодушны, о чем-то только задумываемся, а что-то терпеть не можем. И это отношение складывается из огромного количества факторов, которые в определенный момент времени соединились в невероятно сложную мозаику из чувств…

– Мне б чего попроще, учитель, – скромно обронил я, приняв вид нерадивого студента. – Знаю, что вы очень любите эту тему, но у меня скоро занятие…

– Торопыга, – фыркнул Нич, но все-таки перевел свои умозаключения в более удобоваримую форму. – Я всего лишь хотел сказать, что поскольку большая часть одаренных детей рождается в семьях магов, то их развитие происходит по одному и тому же сценарию. Так же, как когда-то растили и развивали их отцов, матерей, дедов и бабок… Согласен?

– Традиции, учитель, – послушно кивнул я. – В аристократических семьях они неискоренимы. Так что воспитание юных магов до поступления в академию из века в век остается одним и тем же.

– Правильно. Дети, получившие свой дар случайно… точнее, те, у кого он оказался ненаследуемым… явление достаточно редкое, поэтому их в расчет можно не брать. Соответственно, мы с тобой говорим о тех, кто составляет большинство в гильдиях, и чье воспитание с самого раннего детства было подчинено строгим правилам.

Я снова кивнул.

– Понятно, что традиции у светлых одни, а у темных – другие, поэтому мы и приходим в академию с уже сформированными… а точнее, навязанными понятиями о том, как надо жить, как поступать и как относиться к коллегам.

Нич хмыкнул.

– Это как раз к вопросу о внушаемости молодых. Но, как я уже сказал, не все приходят в академию обремененными чужими взглядами. И не все адепты, кому повезло родиться в семьях магов, сохраняют эти убеждения к концу обучения.

– Ну мы же не дураки: развиваемся все-таки, учимся чему-то…

– Именно. Поэтому преподаватели вполне могли бы подтолкнуть вас к правильному пониманию вещей. Но видишь ли, в чем дело… сама ваша профессия накладывает определенный отпечаток. Вы совершенно спокойно возитесь с трупами, экспериментируете с нежитью, приносите в жертву живых и крайне легкомысленно относитесь к мертвым.

Я хмыкнул.

– А как к ним еще относиться? Мертвецы для нас – такой же рабочий материал, как трава для друида. Они или спокойно лежат в земле, или приносят пользу. В крайнем случае, из-за неумелого колдовства могут попытаться кому-то навредить. Но хорошему мэтру не составит труда загнать в могилу даже могущественного лича, так что впадать в панику при виде расчлененного трупа нет никаких причин. То, что нам подконтрольно, неспособно нас напугать, учитель. Вопрос заключается лишь в том, на что именно мы годны.

– Да, – тихо обронил мастер Твишоп, отводя взгляд. – Мэтры не боятся ни жизни, ни смерти. Вам неведом страх перед людьми, потому что самое худшее, что с вами можно сделать, это причинить боль или убить… но боль-то вы как раз терпеть умеете. Вы с азартом соревнуетесь с ней за право обладания вашим разумом, смеетесь над ее потугами вас ослабить и радуетесь даже крохотной победе. Да и смерть вам не страшна. Вы равнодушно отворачиваетесь, если она проходит мимо, и с пониманием усмехаетесь, когда она протягивает вам костлявую руку. Впрочем, даже ее вы умудряетесь иногда обмануть и, вопреки всем законам, все-таки находите путь к возрождению.

– Ты тоже его нашел, – возразил я.

– В одиночку у меня бы не хватило духу провести всю необходимую работу по обоснованию теории ЭСЭВ. Сколько подопытных у тебя было?

Я на мгновение задумался.

– Тысячи три… или три с половиной? Точно не помню.

– А я бы запомнил каждую жизнь, которая была отдана во благо науки, – еще тише сказал мастер Твишоп. – И каждого человека, который согласился участвовать в этом эксперименте. Думаешь, я смалодушничал? Мы больше созидатели, чем разрушители, Гираш, поэтому и отношение к жизни у нас иное. Его диктует сама наша профессия, методы обучения, понимание тех взаимосвязей, которые существуют между живыми существами… Поверь, уничтожать живое без веской причины не станет ни один светлый. И этим мы разительно отличаемся от вас.

– Да прям! – пренебрежительно фыркнул я, не сдержавшись. – Можно подумать, мастера не умеют убивать! Или не проводят экспериментов с живыми!

– Умеем, – кротко согласился Нич. – И проводим, потому что это необходимо. Но одно дело – убить врага, а совсем другое – разрушить чью-то личность, пытаясь выяснить, насколько крепка связь между компонентами, ее составляющими. Одно дело – провести опыт на крысе, а другое – использовать для достоверности какого-нибудь смертного. Тогда как вы никогда не делали различий между теми, кого собираетесь препарировать.

– В мои лаборатории не попадали невинные, – равнодушно откликнулся я. – Все добровольцы были осуждены и приговорены к смертной казни. Я всего лишь избавил их от мучений. К тому же многие наши заклинания немыслимы без жертвенной крови, а люди, согласись, подходят для этих целей гораздо лучше крыс.

Учитель отвернулся.

– Я просто говорю, что мы слишком разные и поэтому плохо понимаем друг друга. Да и как может понять коршуна петляющий по лесу заяц? Как объяснить дереву, что лань объедает его листья не от желания отомстить за поцарапанную шкуру, а лишь потому, что это – в ее природе?

Я улыбнулся.

– Вы стали разбираться в наших мотивах, учитель. И вы, пожалуй, один из немногих, кто понимает, что война была нам не нужна. Мэтры при всех своих странностях практичны и очень трепетно относятся к исследованиям. Колбы, пробирки, склянки, реторты, секционные столы… для нас именно это – настоящая жизнь. Дайте нам существовать спокойно, обеспечьте материалом, позвольте иметь оснащенные всем необходимым лаборатории, и мы будем тихи и кротки, как овечки… до тех пор, пока нам не сорвут очередной эксперимент. Да, мы тщеславны и самолюбивы, но это тщеславие не простирается на титулы и золото. Прилюдно посадить в лужу давнего противника – вот это достойно внимания. Доказать ему, что он не прав – что может быть увлекательнее? Сделать так, чтобы о результатах твоего труда говорили все вокруг – вот что нас манит… а опускаться до уровня дураков – удел неудачников, учитель. Надеюсь, когда-нибудь и Совет догадается, что не там ищет себе врагов.

Нич тяжело вздохнул.

– Я пришел к пониманию лишь на закате своей жизни. Стоя на пороге смерти, на многие вещи начинаешь смотреть иначе…

– А, брось, – пренебрежительно отмахнулся я. – Ты просто сумел переступить через замшелые традиции. Небольшая жертва, если сравнить с тем, сколько неприятностей могло случиться, если бы этого не произошло.

– Ты даже не представляешь, насколько прав, Гираш, – беззвучно шепнул мастер Твишоп. А потом встряхнулся и твердым голосом заключил: – Собственно, только узнав тебя получше, я и решил, что полного взаимопонимания у наших гильдий достигнуть не получится.

– Да кому оно нужно, это взаимопонимание?! – совершенно искренне изумился я. – Нам хватит нейтралитета! Вечный мир и всеобщее благолепие – это, знаешь ли, не для нас. Вы – сами по себе, мы – тоже… а большего нам никогда и не требовалось!

У Нича дрогнули усы и едва заметно шевельнулись кончики спрятанных под хитином крыльев. А когда снаружи послышались чьи-то шаги, он неохотно отвернулся и спрыгнул на пол.

– Потом поговорим, Гираш. Не хочу, чтобы меня увидели.

– В канализационные трубы никто не заглядывает, – тут же отреагировал я, стряхивая нагнанную учителем вялость. – Не самое популярное, надо сказать, в академии место. Но для тебя сойдет.

Таракан замер на середине шага.

– Что? – непонимающе переспросил я, когда он медленно повернулся и прожег меня яростным взглядом.

– Зато там тебя точно не увидят.

– Знаешь, нерадивых студентов раньше розгами секли, чтобы не забывали вовремя являться на занятия, – свистящим шепотом заявил Нич, угрожающе щелкнув жвалами. И в этот же самый момент снаружи пронзительно зазвенел колокольчик. – Даже жаль, что эту традицию сейчас отменили.

– Демон! – спохватился я, подскочив на ноги и опрометью кинувшись к выходу. – Я же из-за тебя опять опоздаю!

– Расписание на первом этаже учебного корпуса, – мстительно бросил таракан. – Смотри не ошибись комнатой.

– А какая мне нужна? – крикнул я, на секунду обернувшись.

– Не помню, – с достоинством отвернулся таракан и неторопливо продолжил путь к стене. – Сам говорил: старый я уже – память то и дело подводит.

– Тьфу! – в сердцах сплюнул я. – Чтоб она тебя в самый неподходящий момент подвела, старый пердун! Это ж надо было так меня заболтать, чтобы я забыл о сроках…

Нич, если и расслышал, ничего не ответил, а я со злостью хлопнул дверью и принялся лихорадочно припоминать расположение ближайшего стационарного телепорта.

* * *

– А кто это у нас там пришел? – вкрадчиво осведомилась миниатюрная, со вкусом одетая магесса, когда я тихонько прокрался в учебную комнату и, понадеявшись, что преподавательница ничего не заметит, уселся за последнюю парту. – Мне показалось или нас все же почтил своим присутствием любезнейший барон Невзун? Который настолько уверен в своих знаниях по моему предмету, что самонадеянно пропускает начало занятия?

Я мысленно скривился: ну вот, нарвался. Даже двухсекундное опоздание у Ледяной стервы, как за глаза называли преподавательницу по Водной магии, могло стоить мне довольно дорого. Не то чтобы я мало знал, но отыскавшая меня взглядом юная леди была достойна своего прозвища. И вполне могла наградить зубодробительным докладом на какую-нибудь неприятную тему.

Собственно, юной она выглядела только внешне – на самом деле мастер Лилитана де Ракаш была одной из опытнейших и старейших членов Совета магов. Я помнил ее еще в те годы, когда очаровательная маркиза из весьма знатного рода только-только закончила Академию всеобщей магии и поступила в магистратуру, собираясь после окончания подавать документы на соискание степени архимага.

Целеустремленная, стремительная и резкая, как водяной хлыст[27], она уже тогда привлекала к себе внимание. И своей неподражаемой красотой, и твердой, как кремень, волей, и жесткостью характера, с которым, пожалуй, мог поспорить только мастер Шодорас Викдас – нынешний глава Совета магов.

Надо сказать, леди действительна была весьма привлекательной – длинные белокурые локоны, обрамляющие невинное лицо, которое за прошедшие годы практически не изменилось; синие глаза, в которых мало кто мог разглядеть холодную бездну северного океана; и изящная фигурка, позволяющая с легкостью играть на чувствах не только неопытных адептов, но и умудренных жизнью старцев, уже не раз попадавшихся в коварные женские сети.

Даже я не мог не отметить редкой красоты магессы де Ракаш. И по достоинству оценил ее великолепное платье, насыщенный синий цвет которого так дивно оттенял ее светлую кожу. А когда госпожа маркиза грациозно взмахнула изящной ручкой и, не поменявшись в лице, отправила в меня шаровую молнию, даже искренне восхитился темпераментом этой леди. И не преминул продемонстрировать свой восторг, проворно согнувшись в три погибели.

– Мое почтение, госпожа преподаватель.

Молния, благополучно пролетев над моей головой, с грохотом врезалась в стену и, опалив ни в чем не повинную древесину, погасла, оставив после себя большое черное пятно и легкий запах грозы.

В наступившей тишине я разогнулся и, игнорируя вьющийся над моими плечами дымок, с самым невозмутимым видом продолжил:

– Прошу прощения за опоздание – запутался в расписании.

– Неужели оно настолько сложное? – ласково поинтересовалась маркиза, крутя в ладони длинную, похожую на боевую рапиру указку.

– Ну что вы, – вежливо улыбнулся я. – Просто в первый раз нелегко разобраться с чужими именами и фамилиями. Не поверите: некоторые из них такие заковыристые!

Голос леди наполнился ядовитой насмешкой:

– Надеюсь, за время, прошедшее с начала моего занятия, вы все-таки справились с этой непосильной задачей, барон?

– Конечно, – заверил я. – По крайней мере, ваше имя точно запомнил.

На губах магессы промелькнула многообещающая усмешка.

– Я безмерно этому рада, адепт Невзун.

– Взаимно, леди де Какаш, – не преминул откликнуться я, невзначай припомнив ее давнишнее студенческое прозвище, и тишина в классе стала поистине гробовой.

– РАКАШ! – взвилась, как ужаленная, леди, мгновенно превратившись из очаровательной учительницы в мегеру. – Мое имя ДЕ РАКАШ, адепт Невзун! Вам понятно?!

Я непонимающе хлопнул ресницами.

– Конечно. Я так и сказал: Лилитана де Какаш…

– Вы что, глухой?! – прорычала дамочка, оскалив жемчужные зубки.

Класс сдавленно хихикнул, а я радостно закивал, на всякий случай отступив еще на шаг.

– Да. Разве вам еще не сказали?

Неописуемая ярость на лице оскорбленной маркизы плавно сменилась растерянностью, а спустя еще несколько томительных секунд на нем все-таки проступило понимание.

– Мастер Нарди действительно упоминал, что у вас проблемы со слухом, адепт…

Я с серьезным видом снова кивнул.

– Совершенно верно. Почти не воспринимаю громкие звуки, посторонние шумы и слова, не наполненные смыслом. Трудное детство, знаете ли.

– Наслышана, – сухо бросила магесса, немного успокоившись и, кажется, взяв себя в руки. – Видимо, родной отец обошелся с вами не самым подобающим образом. И это явно сказалось на уровне вашей… подготовленности.

Интеллекта, она имела в виду?

Я покаянно вздохнул.

– Не думаю, что нам стоит ворошить мое темное прошлое. Вы позволите занять место в классе?

– Конечно, – внезапно улыбнулась она улыбкой упырицы. – Милости прошу за мой стол. Вы ведь предпочитаете находиться поближе к преподавателю?

– Благодарю. Мой отец был поклонником вашего таланта и много о вас рассказывал, – проходя мимо, я сделал восхищенное лицо. – У него в кабинете до сих пор висит ваш портрет, написанный, если мне не изменяет память, лет семьдесят или семьдесят пять назад. И должен сказать, что с тех пор вы ничуть не изменились.

С лица леди де Ракаш медленно сбежала фальшивая улыбка. Притихшие адепты втянули головы в плечи. А я, отвесив еще один глубокий поклон… не поймите неправильно: просто неприлично ухмыляться леди прямо в лицо… с комфортом расположился за учительским столом. По-хозяйски отодвинув в сторону какие-то бумаги, освободив себе как можно больше места и с вызывающим грохотом уронив на столешницу пухлую тетрадку.

– Прошу прощения, – повинился я, когда горящий взгляд маркизы сосредоточился на моей конопатой физиономии и наполнился мстительным ожиданием. – Вы можете продолжать урок.

После этого ее скулы побелели от едва сдерживаемого бешенства, а тонкие пальцы сжались в кулачки. Прямо горжусь тем, что у меня получилось с ходу вывести эту милую леди из себя. Но то ли еще будет…

– Что ж, и правда – продолжим, – процедила маркиза, резким движением откинув с лица выбившуюся из сложной прически белокурую прядку. – Но пока мы не вернулись к теме занятия, хочу вам сообщить, барон: наказание за опоздание вы будете отбывать в качестве помощника мастера Гриндера Ворга. Весь сегодняшний вечер. Надеюсь, ЭТО вы услышали?

– В лечебном крыле, что ли? – удивился я. – Мастер Гриндер, если я правильно помню, будет вести у нас Целительское дело?

– Не только, – загадочно хмыкнула леди де Ракаш, окончательно придя в себя и снова очаровательно улыбнувшись. – Но думаю, вам у него понравится.

Я пожал плечами, заметив несколько сочувствующих взглядов, а она отвернулась и, перехватив указку поудобнее, томным голосом, никак не вязавшимся с полыхающими от гнева глазами, начала урок:

– Итак, адепты, вот что нам известно о Водной стихии на сегодняшний день…

Я неохотно раскрыл тетрадь, жалея о грядущих двух часах сплошной скуки, и, взявшись за перо, принялся выводить на белом листе бумаги непереводимые каракули. Всегда так делаю, когда надо подумать – рисование успокаивает. Поспать мне, конечно, не удастся, но я неплохо подремал на предыдущем уроке – вполне достаточно для того, чтобы взяться за изучение однокурсников.

Надо же знать, кто есть кто?

Вот, к примеру, начнем с девушек. В классе их шестеро: две светловолосые, одна русая, рыженькая и две темные. Из них по какой-то непонятной арифметике ровно половина носила короткие волосы, а остальные предпочитали длинные лохмы, которые или заплетали в косы, или же оставляли распущенными… Видимо, пожадничали на услуги цирюльника и теперь с нетерпением ждали урока по Огненной магии, чтобы первый же файербол бесплатно подправил им прически.

Насчет внешности ничего определенного сказать не могу: все шесть девочек оказались стройными, без грубых дефектов кожи и с пропорциональными лицами. Фигуры я не разглядывал – в мантиях сделать это затруднительно. Но это, в общем-то, значения не имеет – я не большой ценитель женской красоты. Хотя после нескольких минут наблюдений все-таки пришел к выводу, что одна из светленьких наверняка считается среди сверстниц симпатичной. Вторая, напротив, казалась тихоней. А вот темненькие выделялись осанками, бесстрастными выражениями на ненормально серьезных личиках и своеобразной манерой письма, выдающей домашнее обучение.

– А НУ, ВСТАТЬ! – вдруг гаркнула у меня над ухом какая-то сволочь, едва не оглушив.

Я озадаченно поковырял мизинцем в пострадавшем ухе.

Что за демон? Какого рожна вдруг понадобилось так орать?

– АДЕПТ НЕВЗУН! – надрывалась маркиза де Ракаш, для верности подойдя поближе и наклонившись над самой моей головой. – ВСТАТЬ, КОМУ ВЕЛЕНО! ОТВЕЧАТЬ НА ВОПРОС!

Я зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью, и снова принялся за каракули. Я глухой, мне можно. На кладбищах упыри порой так воют, так воют… так о чем я? Ах да. Перейдем наконец к парням…

– Вы меня слушаете, адепт Невзун? – неожиданно сменила тактику леди, и я, с сожалением отложив перо, поднял на нее кристально чистый взгляд.

– Разумеется, госпожа Какаш. Я – весь внимание.

– Р-р-ракаш! – прошипела она, зло сузив глаза. – Еще одна ошибка, и вам придется написать мое имя на этой доске три тысячи раз подряд! Чтобы навсегда его запомнить! Вам понятно?!

– Конечно, – послушно кивнул я. – Простите, оговорился.

– Вы слышали мой вопрос?!

– Разумеется, – удивленно отозвался я. – Вы спросили, слушаю ли я вас. И я ответил…

– Повторите последний отрывок из лекции! – не сдержавшись, рявкнула леди, от избытка чувств так треснув указкой по столу, что от ее кончика отлетела длинная щепка.

Проводив ее глазами, я пожал плечами и покорно пробормотал:

– В отличие от Огня, который предназначен, в первую очередь, для боевых целей, магия Воды обладает как пассивным, так и активным потенциалом, поэтому может использоваться для построения и атакующих, и защитных заклинаний в равной степени… Так, кажется, меня не все слушают? Сейчас проверим уровень знаний отдельных личностей, применив для этого мой любимый метод…

– Достаточно! – резко отвернулась маркиза, хлестнув по воздуху длинными локонами. И в тот же миг в коридоре протрезвонил, вонзившись в мозг острой иглой, проклятый колокольчик. – Все свободны!

Я огорченно вздохнул (эх, а ведь я только решил, что урок перестает быть скучным!) и вместе со всеми начал собираться.

– Не забудьте посетить мастера Ворга, Невзун! – ледяным тоном напомнила маркиза, когда я поднялся из-за стола.

– Как такое можно забыть – мое первое наказание… всю жизнь о нем мечтал!

– Свободен, Невзун! – обессиленно рявкнула леди, приложив кончики пальцев к вискам и прикрыв глаза, чтобы не видеть выражения лиц уходящих адептов. – К следующему занятию принесете мне подробный отчет о своей работе! В двойном экземпляре!

Я учтиво поклонился.

– Я приложу все усилия для того, чтобы отчет получился как можно более подробным. Отец всегда говорил, что у меня есть талант писателя. Правда, я еще и рисую, потому что в картинках легче выразить свою мысль, но оформление в словах, по его мнению, получается у меня гораздо лу…

– ВО-О-ОН! – наконец прорвало маркизу на истеричный вопль.

– Как прикажете, – ухмыльнулся я и оставил ее в покое. А затем быстро вышел, мысленно потирая руки и уже точно зная, что именно она получит в требуемом отчете.

Глава 4

Не так страшен некромант, как его окружение.

Нич

Обед со мной случился точно по расписанию – вот уж чего-чего, а это мероприятие я не пропустил бы ни за какие пряники. Особенно в свете того, что Нич умудрился оставить меня без завтрака.

Подгоняемый зверским голодом, я нахально не пошел в столовую вместе с классом, а воспользовался ближайшим потайным ходом и оказался у раздатки минут за двадцать до того, как галдящие адепты обоих отделений АВМ, занятия у которых закончились в одно и то же время, заполнили просторное помещение.

Разумеется, к этому времени я уже успел перепробовать все имевшиеся в столовой блюда и нагрузил самыми вкусными из них свой поднос. После чего бережно отнес его к дальнему столику и, выбрав лучшее место, с урчанием набросился на еду.

– Ну и горазд же ты жрать, – скептически заметил за спиной знакомый голос.

Я скосил глаза, с аппетитом обгладывая куриную кость, и, приметив спускающегося по стене таракана, фыркнул.

– Фи, магистр, как это неучтиво с вашей стороны – мешать бедному студенту насыщаться. А еще знатного роду-племени… С каких это пор всякие там графья стали столь некультурно выражаться?

– С тех самых, когда всякие там бароны… – ядовито отозвался Нич, проворно юркнув мне под локоть, пока его не заметили, – начали нагло жрать в три горла, не соизволив подождать голодного друга!

– Присоединяйся, – великодушно разрешил я, сунув ему под нос обглоданную кость. – Мне не жалко.

– А молнией по носу не хочешь? – ласково осведомился таракан, отпихнув «подарок» лапой. – Или, может, тебе новый орган вырастить на лбу – то-то господин Ворг сегодня порадуется…

Я укоризненно посмотрел на спрятавшегося под рукавом мантии учителя.

– Что бы ты понимал – в костях же самый смак. Костный мозг знаешь какой питательный?

– Это ты своим горгульям говори, – пробурчал Нич, подтянув к себе исходящую ароматным паром котлету и жадно вгрызшись в ее нежное нутро. – А в моем возрасте есть жирное вредно.

– Тогда ешь траву, – мстительно посоветовал я, отодвигая тарелку с мясным так, чтобы он не смог до нее добраться, не выдав себя посторонним. – Я специально взял с раздатки целый пук, чтобы ты не угробил свое драгоценное здоровье, поедая эту невкусную, сделанную из куриного трупа дребедень.

Нич гневно засопел и, проглотив громадный кусок, недовольно уставился на меня снизу вверх.

– Слышь, ты… жертва домашнего насилия. Верни котлету, пока я добрый!

– Возьми морковку, – сосредоточенно жуя, сказал я и на всякий случай убрал подальше пирожки с яблоками. – Или хрен… хрен, кстати, очень полезен для здоровья. Особенно в пожилом возрасте, когда начинает страдать такая важная для мужчины функция, как… Демон! Нич!

Вцепившийся мне в руку таракан угрожающе зашипел. Да так громко, что толпящиеся возле раздатки адепты начали недоуменно озираться. Но, к счастью, студенты были слишком озабочены проблемой добывания пищи, так что мои манипуляции внимания не привлекли. Поэтому я рискнул сперва приподнять руку вместе с повисшим на ней тараканом и, опустив ее под стол, яростно потрясти. Понял, что это тщетно. Легонько стукнул тщедушное тельце о стену, ножку стола, собственную острую коленку… наконец, наклонился к полу и мстительно придавил недовольного таракана ботинком, а когда тот от неожиданности раскрыл пасть, то проворно всунул туда хвостик от морковки и наставительно заметил:

– Добрее надо быть к людям, Нич. Добрее… Глядишь, никто из них на тебя случайно не наступит.

– Пусти! – злобно простонал таракан, бессильно скребя лапками по полу. – Пусти, гад, а то хуже будет!

Я широко улыбнулся и, придавив его еще немного, чтоб не рыпался, выпрямился, а потом с удовольствием вернулся к прерванному занятию. Благо адепты уже успели разобраться с очередью у раздатки, а затем, галдя и шумно обсуждая свои дела, начали рассаживаться за полупустые столики.

Народу, кстати, было много – огромное помещение заполнилось в считанные минуты. Многочисленные столы, расставленные ровными рядами, моментально оказались занятыми. Адепты, которым не хватило стульев, были вынуждены перекусывать стоя. А самые умные заняли стулья не только для себя, но и для друзей, охраняя их от посягательств менее расторопных студентов, пока остальные набирали еду на подносы.

Убедившись, что никому нет дела до меня и натужно хрипящего под ботинком таракана, я расслабился. Зверский голод уже отступил, живот приятно потяжелел, а на душе разлилась сытая истома.

Хорошо-о-о… И главное, ни за что платить не надо – питание для адептов академия обеспечивала на высшем уровне, так что я мог до умопомрачения трескать деликатесы, не опасаясь за целостность своего кошелька.

– Гираш, смотри, кто там! – вдруг придушенно прохрипел Нич, в последний раз дернувшись.

Я поспешил приподнять ботинок и одновременно кинул быстрый взгляд на входные двери. После чего мигом позабыл про таракана и помрачнел.

Их было два с половиной десятка – хмурых, настороженных, стоящих плотной группой молодых людей в возрасте где-то от шестнадцати до двадцати лет. Девушки и самые маленькие были оттеснены внутрь, а парни, напротив, оказались снаружи живого круга, готовые защищать остальных до последнего вздоха. И у каждого на мантии красовались черные грифоны, при виде которых у меня тревожно екнуло сердце.

Обычно мы – завзятые одиночки, не терпящие вторжения в свое личное пространство. У светлых во все века существовали какие-то общества, кружки по интересам, традиции, собрания, объединения… но некромантам это было не нужно. Мы жили, творили и умирали в гордом одиночестве, редко растрачивая время и силы на семью, женщин или что-то иное.

Но эти дети пришли сюда единой стаей, сплотившейся перед лицом общего врага. Вынужденной терпеть присутствие друг друга, неохотно принимающей помощь соседей, но готовой в один миг огрызнуться на любого, кто рискнет показать зубы.

Вот только их было мало… слишком мало для огромной академии. Даже если учесть, что после амнистии прошло совсем немного времени и темных адептов старше пятого курса тут быть не могло, все равно – за все это время отыскать всего два десятка потенциальных некромантов?

Неудивительно, что от будущих мэтров исходила такая смесь настороженности – все мои одногруппники смотрели на вошедших, как на кровных врагов. При виде них в столовой мгновенно стихли разговоры и прекратился смех. Молодые люди тут же выпрямились, расправляя плечи и наливаясь дурным азартом. Девушки надменно вскинули подбородки и скривились, будто в столовой пахнуло смрадом с кладбища. Кто-то даже демонстративно зажал нос, кому-то понадобилось с грохотом открыть окно. Кто-то привстал, угрожающе поигрывая мускулами. И лишь немногим в зале хватило ума молча развернуть стулья и вернуться к прерванному разговору.

– Я ж тебе говорил, – прошептал Нич, вскарабкавшись по моей штанине наверх и снова юркнув под мантию, умудрившись стащить со стола остаток недоеденной котлеты. – Они сделали столовую общей! И, кажется, никого не предупредили!

– Предупредили, – вполголоса обронил я, потянувшись за пирожком. – Ты невнимательно слушал вступительную речь ректора. Если бы он не сказал, то тут уже вовсю летали бы боевые заклятия. Просто сегодня первый день, народ еще не привык. А завтра будет попроще.

Нич с сомнением проводил глазами медленно двинувшихся к раздатке темных и хмыкнул, когда опоздавшие к обеду светлые подались назад.

– Вот даже как… – пробормотал он, с недоверием оглядев угрюмо молчащих адептов и попутно умяв нехилый кусок пирога. – Решили, значит, сразу взять быка за рога? Нет чтобы плавно, постепенно…

– Загнивающий палец лучше отсечь сразу, – отрицательно качнул головой я, глядя на то, как темные наполняют едой подносы и уходят в дальний угол столовой. – Может, в этом и был бы смысл, если бы они продумали все как следует. А полумеры ни к чему хорошему не приведут. Ты обратил внимание, что на втором уроке ни одного из темных не было?

– Откуда? – подцепив лапой еще один пирог, удивился таракан. – Я был только на первом. И то не с начала.

– То есть ты не рискнул подглядывать за Ледяной стервой? Да не шипи: я прекрасно помню, что только благодаря тебе дражайшая леди Лилитана вошла в состав Совета магов лишь со второй попытки…

– Она вошла туда только после моей смерти! – шепотом рявкнул Нич, покончив наконец с обедом и перебравшись по мантии мне за спину.

– Меня сейчас больше интересует, почему мэтрам не позволили присутствовать на лекции по Воде… Я смотрел расписание: общими у нас пока идут лишь непрофильные предметы – основы рунной и заклинательной магии, основы магического моделирования, алхимия, целительство, общая некромантия и основы пространственной магии.

Нич возмущенно засопел. Или просто обожрался, а теперь старательно прятал одышку за наигранным недовольством.

– Да, я тоже видел: на стихийной магии темные присутствовать не должны.

– При этом некромантию разделили на подразделы, – покачал головой я, поглядывая на темных. Те в полном молчании быстро перекусили, затем так же молча встали и сплоченной группой покинули столовую. – Раньше только демонология шла отдельно. А теперь появилась магия проклятий и даже оккультизм, как будто обычный некромант не способен кого-то проклясть или пообщаться с фамильным привидением… дурь. И это притом, что учителей на эти дисциплины у академии нет, а занятия ведут всего два преподавателя. По очереди. Какой-то Гриммор де Фугг и мэтр Лонер Кромм.

– Кромма я знаю, – внезапно оживился Нич, удобно устроившись у меня на шее и выставив кверху усы, как антенны. – Старый такой маг… с талантом. Ему, кажется, поставили закрывающую печать, если мне не изменяет память?

– Да, – хмуро согласился я. – Так же, как Модше. Помнишь такого?

– Еще бы, – пробормотал таракан, тяжело вздохнув. – Если бы не он, я бы в свое время не обратился к тебе.

Я поджал губы.

– Кромм и Модша на каком-то этапе работали вместе. И вместе потом из-за этого пострадали.

– У меня не было выхода, – снова вздохнул Нич. – Права вето на решения Совета магов его глава не имеет. Я смог только смягчить наказание, заменив смертную казнь на лишение дара. Но и это было весьма непросто.

– Тогда это спасло им жизнь. А теперь они влачат жалкое существование недомагов – знающие неизмеримо много, но не способные почти ни на что.

Моего уха осторожно коснулся тонкий усик.

– Ты тоже так жил, Гираш.

– Да, – сухо кивнул я. – Поэтому мне было неприятно увидеть сегодня в расписании фамилию Лонера. Осколок прошлого… живое напоминание о моих ошибках… надо будет его навестить.

– А второй что за тип? – как-то слишком уж поспешно сменил тему Нич.

– Кто-то из молодых, наверное, фамилия де Фугг мне незнакома.

– Мне тоже, хотя все графские роды́ я когда-то знал наперечет. Видимо, кому-то из его предков его величество пожаловал за время нашего стазиса титул.

– Все может быть… Пойду-ка я пробегусь еще разок по академии. Погляжу на преподавателей, оценю размах перемен, оценю, что тут еще успели переделать. Вернусь поздно, так что не ищи.

– Не буду, – усмехнулся я. – Я не настолько к тебе привязан, чтобы лить слезы из-за твоего исчезновения. К тому же вечером меня ждет лаборатория мастера Гриндера Ворга.

– А, этот старый фанатик, обожающий ковыряться в чужих внутренностях… Вы друг друга стоите, – пренебрежительно фыркнул Нич, тяжело спрыгнув с моего плеча и юркнув под стол. – Удачно пообщаться.

Я проследил за тем, как он, отдуваясь от съеденного и переваливаясь с боку на бок, протиснулся под ногами мирно беседующих светлых, храбро пробежал по краешку чьей-то мантии, чуть не задев хитиновым боком чужую ногу, но не рискнув протискиваться в узкую щель в стене, через которую сюда пробирался. Помедлил, дождавшись, когда объевшийся до неприличия таракан окажется поблизости от открытого пространства, которое отделяло его от спасительной тени раздатки, а потом хмыкнул и создал крохотную иллюзию. Простенькую совсем. Почти незаметную. Только и способную на то, чтобы подсветить крадущегося к выходу таракана провокационным алым огоньком.

– А-а-а! – пару мгновений спустя раздался истошный девичий визг.

Я с чувством выполненного долга запихнул в рот последний пирожок и с удовольствием прикрыл глаза.

– И-и-и-и! – заорали уже на два голоса. – ЧУДОВИЩЕ! МОНСТР!

Кто-то из парней с грохотом отодвинул стол и ринулся спасать перепуганных однокурсниц.

– Здесь ТАРАКАН! – наконец разглядел кто-то заметавшегося между столами Нича, чем вызвал еще большую панику. – Ой! Мамочки! Какой громадный!

– Где?! Не вижу! Покажите мне его!

– Да вон… вон он светится! – сразу несколько дрожащих пальцев указали на бешено мечущуюся над полом метку-огонек, отлично показывающую, где именно пытается укрыться ошарашенный таким поворотом дела и изрядно растерявшийся беглец. – Он бежит сюда… нет, теперь туда! Налево! Ай, уже направо! К дверям… нет, от дверей… да ловите же этого монстра! Чего вы мешкаете?! Он наверняка кусается!

– Вот шустрая тварь! – неприятно удивились адепты, нарезая круги по столовой и поминутно спотыкаясь о мебель. – Откуда он тут только взялся?!

– Из лаборатории темных сбежал! Откуда еще?! Давите его! Скорее, пока не убежал!

– Я его потерял!

– И я… он куда-то туда юркнул…

– Может, в щель забился?

– Да в какую щель?! Он же здоровый, как свинья! Ни в одну щель не протиснется!

– Вот же он! УБЕЙТЕ ЕГО! КТО-НИБУДЬ, ПОЖАЛУЙСТА! Я насекомых боюсь! – взвизгнули уже с другого конца зала, и по столовой прокатилась новая волна воплей. Девушки с поразительным единодушием повыскакивали из-за столов, тут же забираясь на них с ногами; парни переворачивали все вверх дном, ища нарушителя спокойствия. Нич лихорадочно носился где-то внизу, из последних сил уворачиваясь от брошенных ножей, вилок и даже летающих ботинок. А я…

Я сидел в сторонке и наслаждался жизнью, с задумчивым видом дожевывая пирожок и размышляя о том, что ректор очень мудро запретил использование боевых заклятий вне учебных классов. Если бы не это, боюсь, Нич бы так легко не отделался.

Впрочем, движение – жизнь, как утверждают мудрецы. Вот я и помог старичку растрясти жирок. Он мне потом за это спасибо скажет. Возможно. Если, конечно, не сообразит, кто его пометил, и не вспомнит некстати, что я обещал отомстить ему за испорченное утро.

* * *

На этот раз в учебную комнату я явился первым – остальные застряли в столовой, с опаской вернувшись к обеду после того, как «злобный монстр» был с позором выгнан из общественного места.

Следующим уроком значилось занятие по магии Огня, преподавать которую нам должна была уже знакомая мне графиня де Ривье. Худая такая, нескладная, активно молодящаяся магесса с некрасивым лицом и проницательными глазами. Именно ее мастер Лиурой привел когда-то в мой дом, дабы зафиксировать случай вновь выявленного светлого дара. И именно про нее я слышал, что она, так же как леди де Ракаш, мастер Гриндер Ворг и сам ректор, является полноправным членом Совета магов.

Зайдя в помещение с номером тринадцать на двери и наскоро оглядев скупо обставленный класс, я без колебаний прошествовал к учительскому столу и, расположившись за ним с максимально возможным комфортом, принялся раскладывать по полочкам свои наблюдения.

Насчет темных я пока решил не делать выводов: посмотрю на них, послежу за поведением, а уж потом буду думать, насколько Нич прав в своих догадках. Но вот в чем он точно не ошибся, так это в том, что до конца студенческие потоки не объединили.

Собственно, это стало ясно в процессе изучения расписания, из-за которого я рискнул вступить в открытый конфликт с Ледяной стервой: общими у мэтров с мастерами было всего шесть предметов. Те самые, о которых я полчаса назад говорил Ничу, и которые стояли первыми парами на протяжении всей недели.

При этом стихийная магия Воды, Огня, Воздуха, Земли преподавалась только светлым адептам и занимала все остальное учебное время, а элементы темной науки исключительно для будущих мэтров. Более того, Целебное дело почему-то ввели в обязательный курс для изучения темными, Общую некромантию с какого-то перепугу стали преподавать светлым, Основы рунной и заклинательной магии вообще объединили в одно целое, да еще добавили такой предмет как алхимия, которой в годы моего обучения в АВМ на первых курсах вовсе не было.

Вывод напрашивался сам собой: Совет пытался реорганизовывать систему обучения магов, расширить кругозор подрастающих мэтров и мастеров, обогатив их новыми, никогда ранее не даваемыми знаниями. А вот для чего вся эта суета… на данный момент мне пришла в голову лишь одна дельная мысль: Совет пытается создать из нового поколения нечто среднее… что-то вплотную подступающее к понятию мага-универсала, владеющего знаниями и мэтров, и мастеров. Однако делается это не так давно и отнюдь не для того, чтобы создать единую гильдию – для этого в Совете находится слишком много неглупых людей.

А если вспомнить о том, что случилось в канун моего второго воскрешения, и представить, что кто-то еще заполучил дневники одного небезызвестного темного архимага, то картина вырисовывалась совсем-совсем другая… И она, к сожалению, означала, что драгоценные записи мэтра Валоора отыскали себе нового хозяина до того, как барон Невзун принялся по ним работать. А также то, что эти записи были расшифрованы, систематизированы, тщательно проверены и приняты к сведению.

Но тогда получается, что случившееся в баронстве – отнюдь не единичный эпизод, и что проблема куда масштабнее, чем я себе представлял. Более того, стремление объединить потоки темных и светлых студентов имело под собой лишь одну логичную подоплеку – это было необходимо для выявления скрытых способностей адептов. К примеру, мэтров – к магии мастеров и наоборот, что крайне редко, но все же случалось в нашем мире.

Придя к такому выводу, я с мрачным видом забарабанил пальцами по столу.

Судя по всему, нас в скором времени ждет серьезная проверка. Хотя, возможно, агрессивное поведение учителей – это тоже своего рода испытание. Создать адептам дополнительные напряги, вывести их из равновесия, тем самым спровоцировав неожиданный выброс спрятанных в даре сил…

Пожалуй, этим можно объяснить мои сегодняшние успехи. И тот удивительный факт, что ничего страшнее визита в лабораторию мастера Ворга я за эти выкрутасы так и не получил. В какое бы иное время мне сошло с рук издевательство над преподавателем?

– Что-то вы рано, адепт Невзун, – внезапно раздалось мягкое от двери, и в класс грациозно вплыла мастер Ларисса де Ривье. Показавшаяся мне еще выше, чем обычно – видимо, из-за каблуков, – и гораздо стройнее, чем в прошлый раз. Некрасивая, угловатая, с резкими чертами лица, она выглядела, мягко скажем, не самой симпатичной леди в академии. Но, как ни странно, ее внешность не вызывала отторжения. Вероятно, потому, что графиня была единственной известной мне дамой, которая не боялась показаться такой, какой была на самом деле. – Обычно студенты не торопятся покидать столовую, пока не прозвенит предупреждающий звонок.

Поднявшись из-за стола, я отвесил даме короткий уважительный поклон.

– Возможно, мне просто захотелось вас поскорее увидеть, сударыня?

– Льстец, – усмехнулась магесса, подходя ближе и окидывая меня оценивающим взглядом. – Гораздо более вероятно, что вы просто домчались до раздатки первым, успели наесться до отвала, а теперь решили вздремнуть перед началом урока, пока остальные неспешно насыщаются.

Я хмыкнул.

– Вы хорошо разбираетесь в потребностях адептов, графиня.

– Конечно, – без тени сомнения кивнула она. – Когда-то сама была такой же. Судя по всему, вы планируете и у меня отнять стол, как сделали это недавно у мастера Нарди и маркизы де Ракаш?

– Если вы не против, – со вздохом сознался я, выразительно покосившись на уютное преподавательское кресло.

– А что за причина, позвольте узнать? – ничуть не огорчившись, полюбопытствовала магесса. – В вашу болезнь я, простите, не верю – мы с вами успели достаточно пообщаться, чтобы отговорка с глухотой могла меня обмануть. Не хотите сидеть вместе с остальными учениками? Считаете себя выше них?

Я внимательно посмотрел на ее лицо, на котором все еще играла легкая улыбка, а потом во второй раз вздохнул и виновато развел руками.

– Не поверите – я всего лишь люблю комфорт. Но сиденья на скамьях такие жесткие, что мой костлявый зад просто не способен на них умоститься. Тогда как постоянный зуд в этом месте, знаете ли, сильно отвлекает от учебы…

Графиня удивленно вскинула брови, а потом неожиданно расхохоталась.

– Принимается. Можете сидеть за моим столом, Невзун, даю вам официальное разрешение… ну хотя бы за то, что смогли улучшить мое настроение. Только прошу вас: не кладите ноги на столешницу и избавьте меня, пожалуйста, от своих острот. Хотя бы на время занятия.

– Договорились, – хмыкнул я, довольный исходом беседы. – Но раз уж об этом зашел разговор… хочу уточнить: я могу на всех ваших занятиях безнаказанно пользоваться вашей мебелью, графиня?

Она спокойно кивнула.

– При соблюдении условий – да.

– Благодарю вас, – совершенно искренне ответил я и, подметив, как в дверь робко заглядывают однокурсники, торжественно пообещал: – Даю слово, что на ваших занятиях острот в свой адрес вы не услышите.

Ларисса де Ривье снова усмехнулась.

– Все же вы наглец, Невзун… но я прощаю вам эту дерзость. Что-то мне подсказывает, что даже такое обещание – весьма серьезная уступка с вашей стороны… проходите, господа! – обернувшись к дверям, повысила она голос и отступила к доске, перестав обращать на меня внимание. – Занятие начинается, и я не советую вам опаздывать на него, топчась снаружи, как бедные родственники.

– Простите, госпожа магесса, – тихонечко уточнил я. – А что, если бы они были богатыми родственниками? Да еще и не вашими?

– Невзун, вы обещали! – сердито прошипела графиня.

– Так ведь занятие еще не началось, – обезоруживающе улыбнулся я, а когда снаружи прозвенел мерзкий колокольчик, выразительным жестом захлопнул рот и поспешно плюхнулся на мягкое кресло, всем видом изображая покорность.

Она несколько мгновений сверлила меня подозрительным взглядом, особенно когда я примерно сложил руки на столе и вперил отсутствующий взгляд в стену над головами торопливо рассаживающихся адептов. А затем, все еще сердясь на эту невинную шалость, с недовольным видом обернулась к классу.

– Добрый день, адепты. Следующие два с половиной часа мы посвятим изучению магии Огня. А если повезет, вы даже сможете увидеть, как она работает… скажем, на каком-нибудь особо говорливом добровольце.

Я заинтересованно дернул ухом, прямо-таки чувствуя на себе многозначительный взгляд огневицы, но рта не раскрыл. И вообще, сделал вид, что меня тут нет. Только после этого она успокоилась и, убедившись, что сделка все еще действительна, приступила к уроку.

Глава 5

Целительство – это не только лекарственные настои и теоретические знания, но еще и практика… а практика с чего начинается? Правильно, с клизмы.

Мастер Гриндер Ворг

Свое обещание я сдержал – не произнес во время занятия ни единого слова. А вот «домашкой» милейшая леди де Ривье наградила нас так, что я только диву дался – если готовиться как положено, надо до утра проторчать в книгохранилище, чтобы составить более или менее приемлемый доклад.

Впрочем, мне это все равно не грозило – пара по Огню была на сегодня последней, так что, когда впечатленные рассказом графини адепты поплелись за книгами, я бодро отправился в лечебницу, с аппетитом поедая заранее припасенный пирожок.

Выделенное под лечебный корпус здание располагалось в самом конце громадного парка, окружающего учебные корпуса и жилые башни. Низенькое, мрачноватое и одноэтажное, внутри оно тем не менее было гораздо больше, чем казалось снаружи. Отличалось гулкими коридорами и славилось многоуровневыми подвалами, в которых за годы существования академии потерялось немало адептов.

Топать дотуда минут двадцать… по прямой. Но поскольку парк, как я уже говорил, был под завязку напичкан заклятиями, искажающими пространство – наследие магических дуэлей, регулярно происходивших на расположенных рядом учебных полигонах, – то идти бы мне пришлось целый час. Если бы, конечно, я не знал прямой дороги или не умел пользоваться телепортационной аркой.

Выйдя из портала неподалеку от лечебницы, я проглотил последний кусок пирога и с любопытством присмотрелся к зданию. Но увы, смотреть там было не на что: за годы моего отсутствия оно практически не изменилось. Его не покрасили, избавляя от унылого серого цвета, не вымостили плитами утоптанные тропинки, не снабдили неухоженную поляну перед входом цветочными клумбами. Даже обвивающие фасад стебли плюща выглядели такими же квелыми, как и пятьдесят лет назад. Хотя выглядывающая из-за лечебницы, красующаяся заплатками из досок стеклянная крыша травянницы[28] свидетельствовала о том, что изредка тут все же заботились о сохранности помещений.

Старая, покрытая подозрительными бурыми разводами и многочисленными царапинами дверь при моем приближении искривилась и, раскрывшись посередине громадным ртом, злобно прокаркала:

– Кто там?!

– Микробов штамм, – бодро отозвался я, гадая про себя, не сменился ли пароль.

– Заходи, – неохотно скрипнула дверь и без промедления отворилась, показав мне узкий неосвещенный каменный коридор, больше похожий на тюремные казематы. – Профессор в кабинете. Ученики в лаборатории. Тебе куда надо?

– Я на занятие по Воде опоздал. Явился отбывать наказание.

– Тогда спускайся в подвал, – решила дверь. – Первый поворот налево и вниз. На двери ищи цифру три.

– Спасибо, милая, – поблагодарил я артефактную вещицу. – В следующий раз краску для тебя захвачу, а то неприлично висеть без достойного оформления.

Дверь удивленно дрогнула.

– Ого. Да ты из знающих… что ж, ловлю на слове. И даю заодно добрый совет: не верь всему, что видишь, и бойся того, чего не знаешь.

– Разумно, – кивнул я, заходя внутрь, и тут же зажег крохотный магический огонек, чтобы не остаться в кромешной темноте после того, как за спиной захлопнется дверь.

– И правда, знающий, – удивился артефакт, с грохотом отрезав меня от внешнего мира. – Иди давай. Профессор тоже не любит опоздавших.

Я снова кивнул и уверенно двинулся по коридору, стараясь не прикасаться к его стенам. По опыту знаю – они холодны, как лед. Если неосторожно коснуться, можно пальцы отморозить. Да и других сюрпризов здесь хватало. Ловушек, к примеру, или неожиданно провалившихся полов… Многие, зайдя в это гостеприимное здание, вскоре становились клиентами профессора, сутками дожидаясь, когда мастер Ворг найдет время, чтобы вырастить им новые руки, срастить кости, свести с кожи ожоги или избавить невезучих адептов от настойчиво вылезающих прыщей, появившихся лишь оттого, что кто-то очень неудачно чихнул в лаборатории.

Спуск в подвал, как и обещала дверь, прятался за первым поворотом и больше походил на вход в змеиное логово. Будь я обычным светлым, точно бы не сунулся туда в одиночку: из дыры сквозило так, будто там поселились ледяные великаны, а уж смердело до того невыносимо, что некоторые падали в обморок, хотя тут и дел-то, что вовремя нос зажать, проскочить через порог, спуститься на две ступеньки, и все: вони как не бывало. Защита такая… от дураков. А вот начинавшаяся чуть дальше лестница и правда была серьезным испытанием: насколько я помню, мастер Ворг очень давно и увлеченно выращивал редкий, крайне капризный подвид целебных грибов, которые не терпят яркого света, поэтому нормального освещения в лечебнице не было. Старожилы-то привыкли и заранее запасались слабенькими осветительными артефактами, а вот первогодки время от времени проваливались в подвал и нередко что-то себе ломали.

Возмущенные родители писали ректору жалобы, требовали исправить ситуацию и даже надавить на упрямого мага, отказывающегося заботиться о безопасности учеников. Однако поскольку мастер Ворг являлся светилом лекарского дела, в свое время был личным целителем его величества Григоара Третьего, да и сейчас частенько консультировал королевского лекаря, то надавить на него не получалось. А на любые претензии он с негодованием отвечал, что, кроме как в его подвале, эти грибы… которые, кстати, излечивали мужское бессилие… не обитают больше нигде в мире. И при попытке нарушить баланс драгоценного мицелия мир останется без ценнейшего снадобья, стоимость которого на черном рынке порой превышала все мыслимые и немыслимые пределы.

Добравшись до нужной двери, на которой красовалась полустертая табличка с номером «три», я прислушался к доносящемуся изнутри невнятному шуму и толкнул обветшалую створку.

Внутри было тесно – комнатка оказалась совсем небольшой; холодно – как, впрочем, и везде; зато светло – лаборатории были единственным местом, где мастер Ворг позволял использовать нормальное освещение. Магическое, естественно – чадящие факелы при практически отсутствующей вентиляции были строго противопоказаны.

Мебели тут почти не оказалось, за исключением секционного стола, где лежало обнаженное мужское тело, наполовину наполненного водой ведра и покосившегося табурета, возле которого были свалены в гору набитые книгами сумки.

Хозяева сумок тоже нашлись. В количестве аж пяти штук: бледные, но при этом решительно настроенные и твердо уверенные в том, что предстоящее дело важнее трясущихся коленок.

Четверо из них, низко опустив вихрастые головы, стояли вокруг трупа… ну, я надеюсь, что это был именно труп… опоясавшись кожаными фартуками и держа в руках устрашающего вида ножи, а один – даже двузубую вилку. Тогда как пятый, наклонившись над телом, ожесточенно пытался продавить неподатливую грудину мертвеца, пиля ее, судя по раздававшимся звукам, самой старой и тупой пилой, которая только нашлась поблизости.

Хорошо еще, топора нигде не валялось. А то к изучению головного мозга адепты приступили бы немедленно.

– Эй, а что это вы тут делаете? – осведомился я, бесшумно зайдя в комнатушку.

Заслышав мой голос, мальчишки вздрогнули и дружно вскинули головы, а у пилящего субъекта от неожиданности выпала из рук пила. С громким лязгом окровавленный инструмент грохнулся на пол, породив мерзкое эхо, и окрасил давно немытый пол свежими алыми разводами.

– О, вскрываете! – вытянув шею и оценив по достоинству измочаленные ребра, догадался я. – И как? Получается?

– Не очень, – хмуро ответил пилильщик и, наклонившись, поднял с пола орудие пытки.

– Темные? – предположил я, не увидев закрытых фартуками эмблем. – Второй курс?

– С чего ты взял? – заносчиво спросил тот же парнишка. Худенький, светленький, зеленый весь, но настроенный более чем агрессивно.

Я хмыкнул.

– На первом курсе темные обучаются Целительскому делу вместе с мастерами, а у тех по расписанию занятие только послезавтра. Третий курс относится к трупам более спокойно, а четвертый никогда не начал бы вскрытие с распиливания грудины или переломов ребер. Пятый – тем более. Ну а светлыми вы не можете быть по определению – у них процесс обучения построен иначе.

– Ты сам-то кто? – недобро спросил второй паренек, сжимая в руках громадные щипцы.

– Отработка у меня тут. А вы почему одни на занятии?

Мальчишка подумал, а потом, так и не увидев во мне явной угрозы, неохотно опустил щипцы.

– Мастер Ворг занят. Работает наверху. А нам велел определить причину смерти этого человека.

– У вас же первое занятие, – озадачился я. – Почему он не показал вам хотя бы основы?

– Он пообещал, что кого-нибудь пришлет… вероятно, имея в виду тебя?

Я на мгновение задумался, а потом пожал плечами.

– Получается, так.

– Чтобы нас учил светлый?! – презрительно фыркнул белобрысый любитель пил. – Да Ворг окончательно свихнулся!

Я улыбнулся и прошел к дальней стене, где ровным рядком висели давно не стиранные, покрытые бурыми разводами фартуки.

– Не нужно задевать уважаемого мастера, – заметил, скидывая сумку в общую кучу. – Кто знает, какие тут витают заклятия? Может, он нас сейчас прекрасно слышит?

Адепты тревожно переглянулись, а я, выбрав самый чистый фартук, неторопливо его надел и, обойдя стол по кругу, занял место белобрысого.

– Мастеру не до нас, – неуверенно послышалось мне в спину. – Он, когда работает, никого и ничего не замечает.

– Все может быть, – рассеянно откликнулся я, изучая следы надругательства над трупом. – А может и не быть… ты готов рискнуть и остаться на отработку из-за чрезмерно длинного языка?

– Да пошел ты… – буркнул мгновенно насупившийся парнишка.

Я только головой покачал и, кинув на неуверенно переминающихся мэтров строгий взгляд, сухо велел:

– Подойдите. Оттуда вы ничего толком не увидите, – а когда они неохотно сделали шаг вперед, протянул руку. – Щипцы отдай.

Второй паренек, оказавшийся более сговорчивым, послушно протянул свой инструмент и выжидательно замер. Невысокий, крепко сбитый, со спокойным лицом и на редкость цепким взглядом… хороший из него может получиться мэтр. Внимательный и неглупый. Таких надо беречь и учить всему, что только можно.

– Убери, – указал я ему на накрывающую ноги мертвеца окровавленную простыню. – Мешать будет.

Тот послушно стащил с тела мятую ткань, а я удовлетворенно кивнул.

– Тебя как звать?

– Верен.

– Рад знакомству, Верен. Мое имя Гираш. Что ты можешь рассказать нам о трупе?

Мальчик нервно оглядел лежащее между нами тело и дернул плечом.

– Ну, это мужик. Еще не старый, но уже и не молодой. Снаружи мы его осматривали – ран вроде нет…

– Вроде или же нет? – уточнил я, не торопясь приступать к вскрытию.

– Руки и ноги целы, кости – тоже, на голове крови не видно, – буркнул Верен, а затем хмуро указал на красующиеся на нижней части тела синюшно-багровые пятна. – Это ведь просто трупные изменения, да? Они у него по всей спине идут. Я такое уже видел, когда папку хоронил.

Я одобрительно прищелкнул языком.

– Мне нравится твоя выдержка, Верен. Если тебе больше нечего сказать о теле, то возьми нож и сделай вертикальный надрез в ямке между ключицами.

– Я что-то упустил? – тут же насторожился парень.

Ну вот! Я же говорил, что он – умница!

– Есть немного, – наклонившись и оттянув нижнюю губу мертвеца, я наскоро осмотрел ему рот, по очереди приподнял веки, попытался согнуть пальцы на руке, ощупал кости лица и черепа, проверил шею, а затем улыбнулся. – Судя по состоянию зубов, это был довольно бедный человек… и не самый добропорядочный.

– Добропорядочного нам бы сюда не подложили, – фыркнул тихонько белобрысый. – Да и богатенького не дали бы распотрошить.

– Тоже верно. Кстати, у этого типа выбито несколько зубов… причем задолго до смерти… пару раз были сломаны кости носа… есть несколько рубцов на затылке и немало шрамов на теле, которые позволяют назвать его возможную профессию.

– Вор? – тут же навострили уши мальчишки и, позабыв про то, что я – светлый, наперебой выпалили свои догадки:

– Солдат!

– Каторжник!

– Убийца!

– Может, и так, – согласился я и вопросительно посмотрел на хлопающую глазами троицу. – Но если вы правы, то убийцей он был неважным: гильдия обычно более внимательно относится к своим членам и не позволяет им так опуститься. Хотя, возможно, когда-то наш друг серьезно напортачил и залег на дно, надолго отказавшись от заказов. Что еще важно? Оставшиеся зубы находятся в плохом состоянии – в последние годы он плохо питался. Кожа морщинистая, дряблая – наш клиент незадолго до смерти сильно похудел. Но мышцы все еще рельефны, чтобы считать, что он был, скорее, работником физического труда, нежели казначеем или торговцем. На коже наколок нет, так что о каторжанине, скорее всего, речи не идет. А вот смертельных и видимых травм действительно не наблюдается. Так что предварительно можно сказать, что если его и убили, то не обычным колюще-режущим инструментом… Кстати, вас как звать-то?

– Петер, – почти без промедления отозвался крайний слева – тощий, почти как я, пацан с большими глазами.

– Грош, – сразу за ним откликнулся средний – хмурого вида крепыш с упрямо выдвинутым вперед подбородком. – А это Молчун. Он почти ничего не говорит. Даже нам. Поэтому спрашивать бесполезно.

Я посмотрел на болезненно худого, какого-то утонченно-хилого сопляка, отличающегося тонкими чертами лица, и кивнул. После чего указал Верену на горло мертвеца и уточнил:

– Справишься?

Мальчик кинул обеспокоенный взгляд на друзей, на лицах которых появилось странное выражение, а затем выдохнул и резким движением взял со стола лекарский нож. После чего подошел к трупу, выразительно сглотнул и, приставив к его горлу острое лезвие, неуверенно нажал.

– Чуть левее, – посоветовал я. – И сильнее… вот так. Кто из вас знает, что такое единый вертикальный разрез?

– Это когда от глотки до паха, что ль? – пробормотал белобрысый.

– Верно, – поощрительно улыбнулся я.

– Меня, между прочим, Шарком зовут, – недовольно буркнул он и тут же отвел глаза. – Шарк де Гадж.

Я без улыбки кивнул.

– Я запомню.

После чего взял второй нож и одним быстрым движением рассек кожу на мертвеце от горла до лонной кости. Отвел в сторону сперва один, а потом и второй кожный лоскут, отделил их вместе с жировой прослойкой от мышц, а затем вывернул наружу, обнажив измочаленные Шарком ребра.

Со стороны послышалось звучное сглатывание, а кто-то из мальчишек поспешно отвернулся.

– Вы что, трупов не видели? – удивился я такой странной реакции.

– Н-нет, – прохрипел позеленевший Молчун, зажимая обеими руками рот. – На первом курсе нам только лягушек и крыс показывали… и органы… по отдельности. А вот так…

– Тогда учитесь, – пожал плечами я и, взяв щипцы, привычным движением перекусил одно за другим все ребра, метя в те места, где их костная часть переходила в хрящевую. – Вот так. Не стоило их ломать или пилить не по местам сочленений – бесполезная трата сил и времени. У старушек еще ладно – у них кости хрупкие, а у таких здоровяков…

От раздавшегося оглушительного хруста Верен посерел. И лишь огромным усилием воли остался на месте, когда я, отложив щипцы, ловко подцепил ножом легко отделившуюся грудину, после чего откинул ее в сторону, как крышку люка, и довольно хмыкнул:

– Вот и все…

Хлоп!

В стройном ряду будущих мэтров образовалась широкая прореха – кажется, Молчун не вынес душераздирающего зрелища и на самом интересном месте грохнулся в обморок.

– Пусть лежит, – со вздохом разрешил я, когда соседи нагнулись, чтобы привести его в чувство. – А то чует мое сердце, если вы его сейчас растолкаете, он будет проделывать это регулярно и набьет себе с десяток шишек вместо одной. Верен, держи.

Мальчонка, не глядя, машинально протянул руку, но когда увидел, что я ему показываю, издал какой-то нечленораздельный звук и шарахнулся прочь.

Жаль, перехвалил…

– Да что вы за некроманты? – с досадой спросил я, когда и остальные попятились от стола. Потом сокрушенно покачал головой, подсунул пальцы в сделанный на горле надрез, ухватился за гортань, пересек удерживающие ее на месте связки и резким движением выдрал наружу.

– Бе-е-е… – тут же отреагировал Петер, вовремя успев отскочить в сторону, чтобы не запачкать соседей.

– Г-гадость какая, – сдавленно прошептал позеленевший так же резко, как недавно Молчун, Шарк, однако взгляда от болтающегося у основания надгортанника распухшего и посиневшего языка не отвел. – Зачем ты делаешь это ТАК?! П-почему не по отдельности?!

– Так удобнее. И риск повредить органы минимальный. Погодите, сейчас достану остальное, и сами все поймете… – уверенно освободив из грудной полости легкие, сердце и прилежащие к нему ткани, я оттянул образовавшийся комплекс и несколькими движениями ножа отделил его от позвоночника. Затем, ненадолго отвлекшись от пацанов, аккуратно вытащил уже все внутренности и, прижав нижний отдел кишечника, перехватил его ножом у основания. – Тут главное – не выдавить содержимое наружу. А то чуть не уследишь и окажешься по локти в самом что ни на есть…

– Буа-а-а! – продолжал надрываться отползший в дальний угол Петер.

– Вот и я о том же, – согласился с ним я и плюхнул комплекс на свободный уголок стола. Но несколько неудачно, потому что потекшая из сосудов кровь мгновенно образовала немаленькую лужу, а от удара еще и расплескалась. – Опс… прошу прощения, все-таки не уследил.

– Ххе-е-е! – сдавленно закашлялся Петер, едва обернувшись и увидев эту картинку. После чего отвернулся снова и в третий раз склонился над оскверненным углом.

– Буа-а-а! – неожиданно поддержал его Грош и помчался украшать остатками обеда соседний угол. Более стойкие Верен и Шарк ошеломленно застыли, чувствуя, как по лицу стекают холодные тягучие капли, а потом переглянулись и, увидев целую россыпь багровых капель на коже друг у друга, судорожно сглотнули.

Я тем временем выхватил из лежащего на краю стола инструмента ножницы и, подробно комментируя свои действия, вскрыл крупные сосуды, на внутренней поверхности которых, несмотря на немолодой возраст мертвеца, не нашлось ни единой жировой бляшки. Тщательно их промыл, плеснув водой из стоявшего внизу ведра. Затем разрезал легкие, убедившись, что при жизни труп увлекался курительной травкой; бросив откромсанный оттуда кусочек все в то же ведро, убедился, что мужика не утопили; осмотрел почки, которые при внимательном изучении оказались сморщены и деформированы; наконец, перевернул комплекс на другую сторону, умело вскрыл сердечную сумку[29], не особенно надеясь отыскать в сердечной мышце признаки плохого кровотока; затем вплотную занялся печенью… и именно тут обнаружил самую важную улику.

– Ага! Наш жмурик скончался от банальной болезни под названием «недоперепил»! – торжествующе ухмыльнулся я, оглядев чрезмерно большую, бугристую, бледно-коричневую печенку. – Невеселая у него была жизнь, однако! Но прикладывался к бутылке он явно не один год! Видите эти бугорки, парни?!

Однако ответа на свой вопрос не услышал. А когда недоуменно поднял голову от искромсанного трупа и обнаружил на полу уже не одно, а целых два неподвижных тела, рядом с которыми с болезненным стоном прощался с обедом стойкий Верен, то огорченно вздохнул и отложил окровавленный нож.

– Что ж, будем считать, что причина смерти установлена. Наверняка в пищеводе найдутся утолщенные вены, которые в самый неподходящий момент лопнули и дали массивное кровотечение[30] – наиболее частую причину внезапной смерти запойных пьяниц и, наверное, самый простой ответ на вопрос мастера Ворга.

– Было бы неплохо, молодой человек, если бы вы все-таки закончили вскрытие, – внезапно раздался от двери надтреснутый голос. – У вас, безусловно, неплохие навыки, но я хотел бы получить более веские доказательства, нежели простые домыслы.

Осознав, что несколько увлекся, я повернулся к двери и поклонился стоящему на пороге мастеру – невысокому, лысому и очень худому магу, который выглядел так, словно вот-вот рассыплется на части. Кожа у него казалась такой тонкой, что могла порваться от малейшего прикосновения, на кистях виднелись разбухшие, похожие на насосавшиеся крови пиявки вены; морщинистое лицо выглядело отталкивающе, но спрятавшиеся в складках век глаза смотрели живо и очень внимательно.

Мастер Гриндер Ворг был стар еще тогда, когда я в первый раз поступил в академию. Еще в те годы он много брюзжал, досадовал на расписание, ворчал на неумех-адептов, вечно портящих ему подсобный материал; забывал про лекции; бормотал что-то невпопад… но при этом даже Совет признавал, что второго такого целителя в Сазуле еще не рождалось.

Ворг был известен почти так же, как его королевское величество. О нем знали абсолютно все. И были точно уверены, что если есть на свете способ излечить ту или иную болячку, то мастер Ворг его непременно отыщет.

Человек-легенда… уникальный целитель с изумительным, редчайшим по силе даром, который был достоин искреннего восхищения. И которого я искренне уважал хотя бы за то, что в том процессе, по результатам которого преданных мне мэтров лишили дара, он один-единственный не постеснялся поддержать моего учителя и сохранить им хотя бы жизни.

– Добрый вечер, мастер Ворг, – почтительно поприветствовал я мага.

– Продолжайте, – сухо велел он, указав на труп.

Я послушно отвернулся и, вскрыв стенку желудка, из которого на покрытый кровью стол вылилось немалое количество черной жижи, развел руками.

– Я же говорил…

Чтобы окончательно уважить старика, я расширил разрез, добравшись до пищевода, вывернул наружу его покрытые такими же взбухшими, как вены на руках у мастера, сосудами. Очистил их от сгустков уже свернувшейся крови и негромко добавил:

– Я был прав, мастер: это именно кровотечение.

– Неплохо, – скупо бросил от двери светлый и окинул меня с ног до головы внимательным взглядом. – Кто такой? Почему я вас впервые вижу?

– Первый курс, мастер Ворг. Это мой первый учебный день в академии.

– Для первого курса вы слишком смышлены… Имя? Род?

– Невзун, – улыбнулся я. – Вы, вероятно, слышали о моем отце…

– Еще бы, – внезапно сощурился мастер. – Что ж, будем считать, что отработку я принял.

– Я могу идти? – удивился я, откладывая в сторону нож.

– Да. И заберите с собой этих… – пренебрежительно указал он подбородком на стоящих у стеночки мальчишек. – В прежние времена мэтры еще до поступления знали, как отличить утопленника от удавленника. И не падали в обмороки при виде распоротого живота. А нынче – тьфу, да и только. Нет больше тех мэтров, которым я готов с уважением пожать руку… А скоро вообще никого не останется, если наше руководство не предпримет серьезных мер.

– Не могу с вами не согласиться, – кивнул я, деловито отмывая руки в ведре. – Но, насколько я заметил, определенные меры все же предпринимаются.

– Да разве это меры? – поморщился мастер и устало привалился к косяку. – Вот вас, к примеру, сразу видно, что воспитывал настоящий некромант: вы дерзкий, нахрапистый, не боитесь запачкаться и продолжите отстаивать свое мнение даже тогда, когда все остальные против.

Я потупился.

– Отец вырастил вас упрямым и своенравным…

Интересно, откуда он узнал о моих подвигах?

– У ректора я спросил, – усмехнулся вдруг маг. – А у вас все на лице написано, молодой человек. Не умеете мысли скрывать. Совершенно.

Ну это вы так думаете, мастер.

– Ладно, Невзун, проваливайте, – так же неожиданно улыбнулся мастер Ворг, показав редкие желтоватые зубы, а потом закашлялся. – Устал я сегодня… нет больше ни сил, ни времени. Даже на этих необразованных оболтусов. Поэтому приберите тут и тащите недоумков на улицу. Пусть проветрятся, пока не заблевали все вокруг.

Я нахмурился, уловив в голосе старого мага презрение, но он уже отвернулся и медленно поплелся прочь, шаркая ногами и бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Старый он все-таки… столько даже чародеи не живут. А он еще как-то скрипит, борется, упрямо барахтается… совсем как Нич в свое время. И, наверное, просто не верит в лучшее?

Закончив с помывкой и стянув с себя испачканный фартук, я оглядел учебную комнату и поджал губы: уборка тут предстояла серьезная. Давно не мытый пол, багровые потеки на стенах, истерзанный труп, вяло ворочающиеся адепты под ногами… интересно, заметит кто-нибудь, если я использую кое-что из старого арсенала? И не обидится ли старый мастер, если я чуть-чуть почищу ему вентиляцию? Впрочем, демоны с ним. Он не давал подробных указаний, а значит, моя фантазия почти ничем не ограничена… в пределах разумного, конечно. Так что плевать на все – уберусь с помощью бытовых заклинаний. А то там весь ужин пожрут, пока я занимаюсь всякими глупостями.

Глава 6

Обидно, когда срывается тщательно продуманный план. Но только дурак не использует это обстоятельство в своих целях.

Мэтр Гираш

– Стой. Дальше мы сами, – буркнул Верен, остановившись перед входом в учебный корпус. – Дотащим как-нибудь.

Я пожал плечами и послушно выпустил из рук не пришедшего в себя Молчуна. Тот с тихим шорохом осел на крылечке и даже не дрогнул, когда Петер подхватил его под мышки и поволок к телепортационной арке. Пошатывающийся Шарк, которого Грош придерживал за плечи, уже очухался, поэтому дополнительной помощи не требовал. Однако мутный взгляд и избыточная бледность кожи все еще делали его похожим на упыря.

Эх, и это – будущие мэтры… интересно, чему их учили целый год, если после первого же вскрытия они вышли из строя? Надо будет еще раз глянуть на расписание и поспрашивать, чем они занимались на занятиях, если так бурно отреагировали на самый обычный труп. Не цветочки же целый год сажали? Не лютики нюхали?

В мое время вскрытия проводились чуть ли не с первого дня. И мы прекрасно знали, как выглядят развороченные клинком кишки, не закатывали глаза при виде покрытого магическими ожогами человеческого тела. А эти как с неба свалились. Лягушками и крысами они, видите ли, занимались. Но даже если и так – после первой же собственноручно убиенной крысы или препарированной лягушки, на которых изучают, как работает живое сердце, чувствительность к некоторым вещам теряется напрочь.

Оказавшись перед мерцающими арками, Петер и Грош активировали правую и, не попрощавшись, исчезли вместе с Шарком и Молчуном. Верен, проводив их взглядом, качнулся было следом, но потом вдруг остановился и, с сомнением обернувшись ко мне, неуверенно обронил:

– Спасибо.

– Не за что, – пожал плечами я, отходя ко второй арке.

– Ты все-таки светлый. Обычно вы такие… ну…

– Гады? – понимающе усмехнулся я, активируя нужные руны. – Так и есть. Но меня воспитывал некромант, который и научил в свое время одной важной вещи…

– Какой?

– Темные своих не бросают, – с серьезным видом сообщил я, после чего махнул рукой и, не дожидаясь от Верена ответа, отправился к себе.

Несмотря на поздний час, холл отнюдь не пустовал: на диване возле камина развалились трое старшекурсников, а рядом, втиснувшись между ними, пристроились две миловидные девочки более юного возраста. Причем, судя по мордашкам девиц, царящий вокруг полумрак и пляшущие в камине язычки огня настраивали на романтический лад.

При виде меня девушки хихикнули и попытались отодвинуться от ухажеров. Двое из них в ответ только ухмыльнулись, а третий лениво обернулся и, кинув в мою сторону пренебрежительный взгляд, широко зевнул.

– Тебе чего, мелкий? Заблудился на ночь глядя?

– Нет, – хмыкнул я, доставая из-под мантии утащенную из лечебницы окровавленную простыню. – С прогулки просто иду.

От камина обернулись оставшиеся четыре головы, а в меня воткнулось сразу пять недоуменно-растерянных взглядов. Которые стали совсем странными, когда я тряхнул еще влажную ткань и нечаянно выронил оттуда покрытую багровыми разводами пилу с прилипшими к ней осколками ребер.

– Ой. А вот это не мое… случайно прихватил с кладбища. Ну да ничего. Сейчас помою, наточу, и будет как новенькая… Кстати, вам садовый инструмент не нужен? Если что, могу достать. Недорого.

Девушки внезапно побледнели. Парни поднялись с дивана, сделали шаг по направлению ко мне, случайно загородив проход в мужское крыло.

– Мелкий, ты что, убил кого-то? – наконец отмер один из них, недоверчиво рассматривая пилу.

Я сделал непроницаемое лицо.

– Да. Одного дурака, который мешал мне пройти. Упрямый оказался и не поверил, что я, когда голоден, могу убить за кусок пирога. Правда, поскольку пустых могил на кладбище не нашлось, пришлось его распиливать и закапывать по частям. А он костлявым оказался… вот пилу об него и затупил. – Под конец пришлось молотком даже долбить – черепушка никак не хотела лезть под крышку гроба. Хорошо, до темноты успел… Доброй ночи, коллеги.

Нагнувшись, я без помех подобрал с пола вопиющую «улику» и спокойно прошел мимо старшекурсников. Без помех добравшись до комнаты, с каменной физиономией закрыл за собой дверь и, скинув на пол пропитавшуюся ароматами подвала мантию, проворчал:

– Ну как дети, в самом деле… Что ни скажи – всему верят.

– А я тебе говорил, – сварливо проскрипел откуда-то сверху Нич. – И вообще, чего это ты такой недовольный? Светлым нос не получилось утереть?

– Что-то вроде того… Я до Черной башни не добрался.

– А собирался?

– Конечно. Пора уже портал налаживать. В замок надо бы заглянуть, Модшу навестить, эликсирами запастись – старые-то закончились… и вообще, у меня были другие планы на сегодняшний день.

– Ну так в чем проблема? – удивился таракан и, спрыгнув со шкафа на комод, вопросительно шевельнул усами. – Нам всего-то и нужно, что получить приглашение от темных. Спаси какую-нибудь некроманточку от оравы светлых, и мигом получишь разрешение.

– Я планировал использовать другой вариант проникновения…

– Зря. Некроманточка – самый быстрый способ. Точно тебе говорю. Спаси ее, и все дела.

– Да как ты ее спасешь? – хмуро откликнулся я. – Они же толпой все время ходят. Что мне, два десятка человек сперва распугать, а потом уговаривать вернуться?

– Ну… – на мгновение задумался таракан. – Хочешь, я их распугаю?

– Спасибо, не надо, – вежливо отказался я, стаскивая с себя форму. – Ты и так сегодня постарался: некоторые до сих пор боятся в столовую заходить.

– Кстати, о столовой, – вкрадчиво начал Нич. – Не знаешь, какая сволочь подвесила там иллюзию, благодаря которой мне… архимагу в почтенном возрасте… пришлось спасаться позорным бегством?!

– Имеешь в виду ту красную стрелку, которая поворачивалась следом за тобой, как привязанная, указывая правильное направление?

– Да!

– И которая пропала только через полчаса, после того, как ты окунулся с головой в бассейн?

– КОНЕЧНО!

– Понятия не имею, – бесстрастно отозвался я, бережно складывая форму на стуле. – Если бы это был я, то позаботился бы, чтобы ты оттуда вообще не выбрался. Скажем, подвесил утяжелители на лапы или просто-напросто обездвижил. Представляешь, сколько бы тогда каблуков по тебе потопталось?

Нич недобро ощерился.

– Гира-а-аш…

– Отстань, – буркнул я, накидывая теплый халат и направляясь к двери. – Я устал и голоден: не успел из-за Ворга поужинать. Пироги давно закончились, а столовая уже закрылась.

С этими словами я вышел, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому не услышал, ворчал ли учитель по поводу моей мести. И вообще, нечего возмущаться – он меня сегодня пару раз тоже подставил. А то, что обе ситуации я повернул в свою пользу, являлось сугубо моей заслугой.

Приведя себя в порядок и тщательно смыв въевшиеся в лечебнице запахи, я вернулся обратно. И был немало удивлен, обнаружив на комоде два пирожка и остывшую котлету, которую кто-то заботливо обернул мятой салфеткой.

– Твой ужин, – неприязненно буркнул Нич, устраиваясь на своей подушке.

Я недоверчиво на него покосился.

– Да? Это по какому вдруг случаю праздник?

– Просто хочу проснуться живым, – фыркнул он, даже не повернув головы. – А то вдруг ты по старой памяти снова с голодухи начнешь жрать все подряд?

Я скривился.

– Ну, знаешь… до сырой тараканятины я никогда не опускался.

– Ты, может, и нет. А вот твоя трансформа пару раз согрешила.

– Когда такое было? – озадачился я, подходя к комоду и задумчиво изучая пирожки. Не отравлены, случаем? Понос меня после них не проберет? А то Нич у нас тот еще придумщик…

– Когда ты на кладбище от мертвяков убегал, не рассчитал сил и впервые обернулся полностью, помнишь? Там потом ни одного целого умертвия не осталось – крестьяне лопатами сгребали огрызки тел, да еще приговаривали, что в жизни не терпели такого страху… а второй – совсем недавно. В замке Невзунов. Напомнить тебе, кто там с аппетитом съел некроголема?!

Я непроизвольно передернулся.

– Не надо. До сих пор не могу смотреть на жареные лягушачьи лапки.

– Вот-вот. А тараканьи по вкусу очень похожи!

– Сам пробовал? – уважительно отозвался я, покосившись на возмущенно раздувшегося таракана.

– Нет! – рявкнул тот. – Но предпочитаю отдать тебе украденные из столовой плюшки, чем всю ночь прислушиваться к бурчанию в твоем животе и гадать, не решишь ли ты в самый неподходящий момент вспомнить прошлое!

Я хмыкнул.

Невероятно. Старый ворчун решил обо мне позаботиться! Конечно, просто так он не мог этого сделать, поэтому разыграл тут целую комедию, но все равно приятно.

– Не переживай, Нич, – смягчился я, одновременно проверив еду на наличие всяких пакостей. – Тебя есть не буду. Я на твое воскрешение слишком много сил потратил, чтобы повторять этот обряд всякий раз, когда меня обуяет зверский голод. Да и трансформа моя давно тю-тю…

– Кто тебя знает, – проворчал, скорее, по привычке старик, так и не повернувшись. – Если до утра доживу – может, и поверю.

– Тогда спокойной ночи, – попробовав выпечку и найдя ее вполне сносной, благожелательно откликнулся я. – И спасибо за пироги.

Нич на это ничего не ответил, сделав вид, что уснул, а я неторопливо доел поздний ужин, хлебнул воды из прихваченного из умывальни кувшина. Затем потянулся, снял халат и, прежде чем забраться под одеяло, кинул быстрый взгляд на неподвижно лежащего таракана: огромный, черный, с длиннющими усищами, кончики которых свисали с края подушки и походили на жесткую проволоку… набегался он сегодня отменно. И устал, наверное, не меньше меня. Да еще и в комнате прохладно, чего он до сих пор почему-то не заметил…

Задумчиво покрутив в руках халат, я укрыл им спящего учителя. После чего забрался под одеяло и, блаженно вытянув гудящие ноги, прикрыл глаза. И уже проваливаясь в сон, неожиданно услышал:

– На здоровье, Гираш…

* * *

– Невзун, встать!

Неохотно приоткрыв один глаз, я вопросительно уставился на мастера Нарди, который, судя по цвету кожи и перекошенной физиономии, потратил немало усилий для того, чтобы меня разбудить. Вон как стоит – весь набычился, растопырил пальцы, будто собирался меня придушить, плечи вздернул к самым ушам; морда красная, распаренная, от самого чуть ли не пар валит…

Подумаешь, чуток задремал. Ему же лучше было: я не доставал его назойливыми расспросами.

– Адепт Невзун!

– Я прекрасно вас слышу, господин фон Берден, – невозмутимо откликнулся я, закинув ногу за ногу и одновременно с этим открыв второй глаз. – Просто настолько глубоко задумался над лекцией, что побоялся упустить важную мысль.

– Какую?!

– Не поверите: я размышлял над причинами, приведшими к разделению магов на светлых и темных. Мне кажется, это не совсем правильно с точки зрения…

– Да вы храпели на весь класс! – яростно прошипел преподаватель, нависая надо мной карающей десницей Совета.

Я?! Не может такого быть…

Я оскорбленно выпятил нижнюю губу.

– Это была звуковая материализация сложного мыслительного процесса, находившаяся в прямой зависимости от его интенсивности.

– Неужели? – ядовито переспросил мастер Нарди. – Тогда, судя по интенсивности звука, вы у нас просто гигант мысли!

Я застенчиво улыбнулся.

– Спасибо.

– Невзун, да вы… – светлый едва не задохнулся от злости, – вы просто… Да поднимитесь, наконец, когда с вами разговаривает учитель!

Мигом сделав скорбное лицо, я послушно встал и кротко взглянул на взбешенного мага.

– Полагаете, это улучшит наше взаимопонимание?

– О чем была сегодняшняя лекция, Невзун?! – почти прорычал он, не увидев в моих глазах ни малейшего следа раскаяния.

Я сосредоточенно наморщил лоб.

– А вы не могли бы сформулировать вопрос попроще? Нельзя же с ходу ошарашивать бедного адепта столь сложным заданием.

– Что? – опешил мастер Нарди, отступив от меня на шаг. – Невзун, вы забыли, какой у меня предмет?!

– Нет, – серьезно ответил я, оказавшись на перекрестье изумленных взглядов, и с умным видом пустился в пространные разъяснения: – Согласно расписанию, вы ведете у нас три предмета: Основы рунной магии, Основы заклинательной магии и Основы магического моделирования. Вчера мы начали разговор о моделировании и рассмотрели основные способы начертания заклятий. Сегодняшнее занятие должно было быть посвящено рунам. Однако в начале урока вы так долго рассказывали о заклинательной магии, а потом перешли к истории ее возникновения и ее отличиям от рунной… Затем еще полчаса говорили о мэтрах и мастерах, подведя нас к мысли о принципиальной разнице между нами… что я, если честно, затруднился с ответом на ваш последний вопрос. Поскольку не смог сразу определиться, чего в вашем рассказе было больше: истории, теории рунной или все же заклинательной магии? Но, может, вы подскажете, где я ошибся?

Преподаватель на мгновение замер, а потом снова недобро прищурился.

– Издеваетесь, Невзун?!

– Ни в коем разе, – поспешил заверить я, на всякий случай выпрямившись, чтобы сравняться ростом с преподавателем. – Просто докладываю о своих наблюдениях и, исходя из возникших противоречий, задаю встречный вопрос.

– Ах, докладываете… – Во взгляде светлого появилось обещание мучительной смерти. – Сколько букв рунического алфавита вам известно?

Я вопросительно приподнял бровь.

– Основных или дополнительных?

– Основных! Хотя бы… – неожиданно запнулся преподаватель, а потом с подозрением уставился на невозмутимого меня. – Откуда вы знаете о дополнительных рунах?

– Отец считал, что у меня должно быть разностороннее образование, не задавленное рамками общеобразовательной программы, – пожал плечами я. – Поэтому он позволил мне самостоятельно изучить «Древние руны» магистра Буральдино.

У мастера Нарди сперва округлились глаза, потом раскрылся рот для какого-то глупого вопроса вроде того, откуда у старшего Невзуна мог взяться оригинал фундаментального труда знаменитого некроманта, которым сейчас пользуются все до единого маги. Но светлый вовремя вспомнил, каким именно способом мэтры добывают ценные книги, и неопределенно хмыкнул.

– Смело с его стороны… Что вы поняли из этого трактата?

– Исходя из исследований мэтра Буральдино, в рунном алфавите… в том виде, в котором он до нас дошел… – счел нужным уточнить я, – в настоящее время выделяют тридцать основных рун, разбитых на три порядка в зависимости от уровня воздействия, и около пятидесяти дополнительных.

Во взгляде преподавателя промелькнула искорка неподдельного интереса.

– Вам они знакомы?

– Разумеется, – хмыкнул я. – Это знание не является запрещенным.

– Очень любопытно. А вам известно, адепт, почему произошло такое разделение?

– Конечно. Основные руны называются так потому, что, будучи нарисованными в одиночку или же рядом с рунами своего порядка, всегда обладают одним и тем же эффектом. Тогда как дополнительные руны, напротив, способны этот эффект или исказить, или же поменять на прямо противоположный.

Например, руна «гадья», о которой я так долго толковал Лиурою и всю красоту которой он, кажется, так и не понял до конца.

– Верно, – с легким удивлением отозвался светлый. – Хотя схем, которые описывали бы воздействие дополнительных рун на основные, до сих пор создано очень мало.

Я с умным видом кивнул.

– В книге мэтра Буральдино имеются записи о двухстах двадцати шести таких схемах. И то – они учитывают воздействие всего одной, максимум двух дополнительных рун при условии, что количество основных рун в общей схеме не превышает десяти.

– Да, – с сожалением согласился со мной мастер Нарди. – Но даже для десяти основных рун он проверил далеко не все возможные комбинации.

Угу. У него на это просто не хватило времени – конкуренты, знаете ли… не просто же так его книжица заняла почетное место в моей личной коллекции редкостей?

– Кстати, Невзун, – окончательно позабыл о своем раздражении Нарди. – Раз уж вы у нас оказались столь просвещенным по этому вопросу, не могли бы вы напомнить классу положительные и отрицательные стороны рунной магии?

Я чуть не поморщился. Тьфу… на какую чушь я должен тратить свое драгоценное время!

– Рунная магия общеизвестна, доступна и может быть использована даже адептами-первокурсниками. Минусы: она сложна в понимании, требует знаний, прекрасной памяти и безукоризненной точности в начертании символов.

– Именно, – тонко улыбнулся светлый, кинув на притихшую аудиторию торжествующий взгляд. – И поскольку она доступна вам уже сейчас, то следующий час мы посвятим изучению простейших рун, чтобы с завтрашнего дня вы могли самостоятельно передвигаться по академии, не привлекая для этого завхоза или старших товарищей.

Я удивленно повернул голову.

Раньше же к рунам приступали только к концу первого полугодия! Ученики должны были сперва научиться их рисовать, прежде чем пытаться использовать! С какого перепугу Совет дал добро на этот эксперимент?! Хотят, чтобы кто-нибудь убился по неосторожности?!

– Приказ ректора, – с новой улыбкой пояснил приободрившимся адептам мастер Нарди. – Исходя из того, что большинство из вас уже изучали руны и вполне прилично владеют навыками их начертания…

Когда бы они успели? Неужто была изменена форма домашнего обучения?

– И поскольку на подготовительном факультете этот материал тоже давался, то наше руководство решило с нынешнего года облегчить вам жизнь и позволить пользоваться порталами академии самостоятельно.

Лица первокурсников посветлели.

Ну конечно, бегать из корпуса в корпус никому не нравилось, а старшекурсники не станут никого дожидаться возле арки, оказывая услуги проводников вечно опаздывающим и путающимся в собственных мантиях малолеткам.

В мое время адепты первого курса мирились с неудобствами ради правильного и вдумчивого освоения навыков начертания. От них слишком многое зависело, чтобы академия пускала это дело на самотек или доверяла домашнему обучению. Ведь чертились не только руны, но и невербальные схемы заклинаний. Это – основа, жизненно необходимая для дальнейшего обучения. Обучить которой ленивых, изворотливых адептов – дело не одного года. Это – целая система преподавания, отлаженный механизм подачи материала, разрушить который можно всего одним росчерком пера в соответствующем приказе.

Не нравится мне все это. Ни новая программа, ни выбранный Советом курс на сближение потоков, ни измененное расписание… С одной стороны, все вроде выглядит неплохо – в молодых людях поощряется активность, решительность, целеустремленность, любопытство… но сколько из них сумеют разобраться в рунах и будут дотошно изучать их до тех пор, пока не поймут все до последней закорючки? Сколько сможет усидеть в книгохранилище в поисках истины, которая однажды не позволит им совершить грубейшую ошибку? А сколько ринется исследовать древний алфавит без предварительной подготовки и с завтрашнего же утра помчатся мучить телепортационную арку, рисуя на ее стойках кривые символы? Лишь потому, что «разрешили»?

Конечно, в стенах академии никто из этих энтузиастов не погибнет и даже не пострадает, если неправильно начертит ту или иную пространственную руну. Их защитят, сберегут, позаботятся… до выпуска. И за годы учебы кое-что из недоданного материала они все-таки поймут, дочитают, додумают. По крайней мере те, кому действительно интересно. Но сколько их будет на весь выпуск? Один? Два? Три человека? А что будет с остальными – теми, кто не утруждал себя дополнительными занятиями и читал лишь то, что положено по программе?

Хотя, может, кому-то понадобились адепты-недоучки? Может, кто-то в Совете заинтересован в том, чтобы большая часть магов не приобрела необходимую квалификацию? Все же быть самым умным в стране дураков – заманчивая перспектива…

– Невзун, вы опять спите? – недовольным голосом прервал мои размышления мастер Нарди.

Не открывая глаз, я отрицательно качнул головой.

– Теперь уже не до сна, господин фон Берден…

– Вы это о чем? – озадаченно спросил светлый, когда я нахмурился и резко поднялся с кресла. Всего за мгновение до того, как снаружи заверещал проклятый колокольчик.

Глава 7

Даже спешить надо грамотно и с умом.

Мастер Твишоп

На уроке по магии Земли и Жизни я решил не выпендриваться. То есть на рожон не лез, с преподавателем не спорил, гадостей не говорил и позволил себе только одну вольность – без спроса занял обитое зеленым бархатом кресло, на которое положил глаз еще с порога.

Тем не менее мастер Рух Мкаш, в простонародье ласково именуемый Хмырем, мои усилия почему-то не оценил и, едва зайдя в учебную комнату, сделался каким-то неприветливым. А когда я вежливо поднялся вместе со всеми, скривился, будто на его любимом сидении внезапно образовалась проплешина.

– Что еще за новости? – процедил светлый, быстрым шагом пройдя мимо тревожно замерших возле парт студентов. – Кто такой? Что вы делаете на моем месте?

Хм. Какой, однако, тон…

Я бегло оглядел преподавателя: мрачный мужик определенно не деревенского происхождения. Темноволосый, по-военному стриженый. Тщательно выбритые щеки, обветренная кожа, как если бы ее обладатель зимой и летом спал на свежем воздухе или же очень часто переезжал, предпочитая резкие перемены климата. Подтянутая фигура. Резкие движения. Острый взгляд. Хрипловатый голос, любящий бросать отрывистые, больше похожие на команды, фразы…

Убедившись, что вошедший не напоминает никого из моих старых знакомых, я сокрушенно вздохнул.

– Прошу прощения, мастер Мкаш. Это была вынужденная мера.

– Меня не интересуют оправдания, – холодно отрезал преподаватель и, уставившись на меня долгим немигающим взглядом, отчеканил: – Покиньте мое кресло и займите место в классе.

– Любое? – вежливо уточнил я, сразу поняв, что с этим типом договориться не удастся.

– Вы совершенно свободны в своем выборе, – так же холодно обозначил мои возможности мастер Мкаш и демонстративно сложил руки на груди, пристально следя за тем, как я подбираю с пола сумку.

Вот не люблю я друидов[31], честно. Еще с того времени, когда в юности нарвался на дуэль с одним из «зеленых»[32]. В тот далекий день чуть было не пострадало мое самолюбие и сформировалось стойкое убеждение, что все они – двуличные твари, обожающие действовать исподтишка. Сама их магия – вещь крайне коварная, способная не только сохранять жизнь, но и прекрасно умеющая ее отнимать. Так что, если бы не увлечение рунами, я, вероятно, вообще не дожил бы до сегодняшнего дня. И, вполне возможно, не прославился бы на всю академию, как адепт, неосторожно убивший своего первого врага до того, как получил диплом об окончании учебы.

Правда, с мастером Рухом мы прежде не встречались, но давняя неприязнь очень некстати пробудила во мне старые воспоминания. И вместо того, чтобы напрашиваться на очередное наказание, я молча подхватил свои вещи и направился к дальней парте, на которую никто из моих одноклассников не позарился. А остановившись возле нее, обернулся и смерил стоящего у стола преподавателя задумчивым взором.

Начинать с мастером Мкашем тихую войну было неинтересно – судя по поведению, к шуткам он был не особенно расположен, а игра в одни ворота меня не прельщала. Да и смысла в прямом конфликте я не видел – на данном этапе моего пребывания в академии светлый был для нас бесполезен. В отличие от той же маркизы де Ракаш или леди де Ривье, входящих в Совет магов.

А вот его аура меня заинтересовала: широкая, пылающая зелеными и голубыми сполохами. Настолько сильная, что, будь я настоящим светлым, непременно позавидовал бы чужому богатству.

Однако привлекло мое внимание не это: прямо над переносицей пристально изучающего меня мага чернело крохотное пятнышко, от которого во все стороны разбегалась паутинка соединительных каналов. При виде них я вздрогнул от неожиданности и, заметив, как они совершенно отчетливо шевельнулись, чуть не выругался. А потом развернулся и вышел из класса, сделав вид, что не услышал изумленного выдоха за спиной и не понял, почему так громко скрипнули зубы у преподавателя.

– Ну и зря, – наставительно заметил Нич, спрыгнув на мое плечо сразу, как только я покинул учебную комнату. – «Зеленый» тебе этого не простит – за такое оскорбление живьем сожрет и не поморщится.

Я только покосился по сторонам, не торопясь расспрашивать учителя в коридоре: мало ли на кого нарвемся? Потом накинул на нас обоих заклятие полного молчания и негромко фыркнул:

– Ничего, переживет. Тем более что на его занятия я ходить больше не собираюсь.

– Это еще почему? – изумился таракан, чуть не сверзившись с моего плеча и лишь чудом успев зацепиться коготками за мантию. – Хочешь, чтобы тебя раньше времени вызвали к ректору?!

– А ты хочешь, чтобы у нас тут нарисовался свежий труп?

– Какой еще труп? – непонимающе переспросил Нич, а потом уставился на меня с нескрываемым подозрением. – Гираш, ты что удумал?!

– Я – ничего. А вот ты, похоже, забыл об одной маленькой особенности моего дара…

Таракан издал странный звук и, благоразумно набросив на мое заклинание свое, маскирующее, тут же понизил голос.

– Ничего я не забыл. Почему ты считаешь, что у нас скоро будет труп?

– Потому, – соизволил пояснить я, – что мы закрыли не все каналы, ведущие вовне от моей печати. И потому, что несколько минут назад я своими глазами видел старое и пока еще спящее проклятие, которое от одного моего присутствия готово было перейти в активную стадию. Как считаешь, сколько занятий у мастера Руха мне нужно посетить, чтобы проклятие смогло реализоваться?

Нич растерянно замер.

– А ты уверен, что это именно проклятие?

Я только усмехнулся.

– Когда-то это было темой моей работы на соискательство степени архимага. Полагаешь, я могу перепутать такие вещи? Рух Мкаш проклят. И довольно давно.

– А почему я этого не понял, когда искал тебя, а встретил в коридоре его?

Я снова усмехнулся.

– Потому что ты – светлый, а меня учили видеть проклятия еще тогда, когда ты мог без оглядки ухлестывать за молоденькими магичками, не вспоминая ежеминутно про больные суставы.

– Гираш, я тебе за эти намеки…

– Я просто обозначил временные рамки, – примиряюще поднял руки я. – Не кипятись. И подумай над причинами, по которым проклятие мастера Руха вдруг отреагировало на мое присутствие. Причем именно тогда, когда я на него смотрел.

– Разве твоя печать настолько нестабильна?! – ошарашенно отпрянул Нич, когда мы прошли через телепорт и оказались в еще одном пустом коридоре.

– Нет. Но она до сих пор оказывает влияние на чужие проклятия. Несмотря на наши с тобой усилия и то, что я за последние две недели ни разу ее не трогал. Помнишь, что было с Лиш?

– Наверное, печать набирает силу, – неохотно согласился Нич, нервно дернув усиками. – Пока у тебя не было возможности ограничить круг ее воздействия, она сбрасывала свои запасы вовне и расходовала их на все подряд. В том числе на поддержание активности твоих «птенцов», горгулий и умсаков, развитие каналов внутри твоего тела, проклятие Лиш, появление Глюка… Но потом мы поставили на нее заклятия-ограничители и оборвали большую часть старых связей!

– За исключением случайно брошенных проклятий, которые так просто не отследишь, – кивнул я, быстро оглядевшись и, учуяв знакомый запах, ускорил шаг.

– Да. При этом проклятие с Лиш было снято, твоя нежить стабилизировалась и перестала требовать много сил, кого-то ты вовсе погрузил в стазис, так что расход энергии резко уменьшился, а процесс ее накопления, наоборот, ускорился в разы…

– Но мы прикрыли его татуировкой и использовали рассеиватель[33], который должен был избавить меня от проблем.

Нич озадаченно поскреб лапой нос.

– Это что же получается, твой дар растет даже без дополнительной раскачки? Да так быстро, что одного рассеивателя уже недостаточно?

Я пожал плечами, постаравшись его не уронить.

– Видимо, так. Поэтому, если я еще пару раз столкнусь с Рухом, то академия лишится преподавателя.

Нич обреченно вздохнул, признавая мою правоту.

– Ты не выяснил, чье это проклятие?

– У меня было мало времени. Но проклятие явно старое – оно успело прочно обосноваться в его ауре. И оно смертельное, потому что его ниточки уже проросли ее насквозь.

– Приблизительные сроки знаешь?

– Думаю, несколько лет. Может, пять. А может, и все десять. Но я склонен полагать, что проклятие с самого начала было отсроченным – следов противодействия со стороны светлого я не заметил. Так что, вероятно, Рух даже не знает о том, что его прокляли.

– А разве такое возможно?! – изумленно вскинулся Нич.

– Конечно. Грамотный мэтр способен наложить проклятие так, что его не заметит никто, кроме такого же мэтра. Особенности дара… тебе ли об этом говорить?

– Разве в Сазуле еще остались такие специалисты?

Я резко остановился и внимательно посмотрел на озадачившегося таракана.

– А вот это я тоже очень хотел бы знать.

– Э-э-э, – растерянно протянул Нич, когда я так же быстро отвернулся и снова продолжил путь. После чего огляделся, понял, что мы ушли слишком далеко от арки, и опомнился. – Гираш… а куда мы, собственно, идем?

Я фыркнул и решительно толкнул дверь столовой.

– Пока все на уроках, можно нормально позавтракать. У нас есть два с половиной часа до тех пор, как тут станет людно.

Мастер Твишоп только покачал головой. А я тем временем принюхался и, уловив бесподобный аромат пирожков с мясом, с довольной улыбкой устремился к раздатке.

* * *

– Ну и что ты решил? – поинтересовался Нич, когда я насытился и умиротворенно откинулся на спинку стула. – Как объяснишь свое отсутствие на уроке Руха?

Я сыто икнул.

– Личной неприязнью и взаимным несовпадением целей учителя и ученика.

– Три «ха-ха», – саркастически откликнулся таракан. – Можно подумать, кто-то купится на эту ложь.

Я с достоинством отвернулся.

– А я и не лгу – я фантазирую. И если буду относиться к этому, как к фантазии, никто не упрекнет меня в искажении фактов.

– Да? А как попасть в башню к темным – ты тоже, надеюсь, придумал? И идея твоя столь же остроумна, как эта?

– Я еще не решил, – лениво отмахнулся я. – Но мои колебания находятся где-то между мыслью о некроманточке и банальным взломом защиты.

– Взлом заметят!

– Знаю. Поэтому-то и оставляю этот вариант на крайний случай. Не дергайся, Нич, время еще есть: мы здесь всего третий день. Что-нибудь непременно подвернется.

– Ну да, конечно, – проворчал он, с раздражением покосившись на мое довольное лицо. – Смотри, как бы поздно не стало – у тебя в замке остались без должного присмотра люди и нелюди, способные разнести его на части одним только…

Неожиданно скрипнула входная дверь, и он осекся. А мгновением позже со скоростью молнии юркнул в рукав, умудрившись втиснуть туда длиннющие усы так, что снаружи их было совсем не видно.

Я вполголоса промурлыкал:

– На ловца и зверь бежит. Очень вовремя.

– Кто там? – шепотом поинтересовался Нич.

– Темные, – удовлетворенно откликнулся я и подался вперед, рассматривая тихонько вошедших в столовую адептов. – Так я и знал, что они предпочтут не рисковать. И смотри: тут есть мои новые знакомые.

Нич недоверчиво засопел, рискнув высунуть наружу нос, а я хмыкнул и поднялся.

Это и правда оказались юные мэтры, явившиеся перекусить раньше остальных. Правда, сегодня они пришли не все – темных было всего тринадцать человек. Причем пятерых из них я видел я лечебнице и кое-кого даже собственноручно тащил до телепортационной арки, а среди остальных выделялась одна-единственная девица. Та самая приметная особа, которую я собственными глазами видел на построении два дня назад среди новичков. И именно та некроманточка, о которой Нич мне все уши прожужжал.

– Привет, – на пробу помахал я, чувствуя, как невидимый за моей спиной Нич нагло карабкается по мантии к шее. – Вы чего так рано? Уроки же еще не закончились.

– Ты что тут делаешь? – с враждебным выражением на лице выступил вперед Шарк.

– С занятия ушел. А вас сюда каким ветром занесло?

– Не твое дело, – огрызнулся он и отступил к своим, стоило мне только сделать пару шагов навстречу.

Я понимающе усмехнулся.

– Что такое, Шарк? Почему ты пятишься? Неужто боишься первогодку?

– Да я… – мгновенно побагровел мальчишка, но неожиданно вперед выступил Верен и, внимательно меня оглядев, с подозрением прищурился.

– Гираш?

– Привет, – я мирно развернул ладони, чтобы все видели, что они пусты. – Кажется, твой приятель сегодня с секционного стола шмякнулся, не пожелав стать жертвой очередного эксперимента мастера Ворга.

Верен мгновенно насторожился.

– Откуда знаешь, что у нас сегодня было целительство?

– Расписание висит на виду, – хмыкнул я. – Как вам лечебница? Кошмары потом не снились?

– Нет, – нахмурился Верен, мельком покосившись на побледневшего Молчуна. – Но тебя это и правда не касается. Ты дашь нам пройти?

– А я разве кому-то мешаю? – удивился я. – Ешьте себе на здоровье, если боитесь перекусывать вместе со всеми. Мне все равно.

Юные мэтры мгновенно ощетинились.

– Мы не боимся! – враждебно зыркнула на меня девочка, которую Нич хотел от чего-нибудь спасти. – Отстань от нас, светлый!

– Уйди с дороги, – поддержал ее какой-то мальчуган и сделал угрожающий жест, от которого кончики его пальцев засветились крошечными голубоватыми огоньками.

– Ого, – усмехнулся я, оставаясь на месте. – Да ты никак самый смелый? Собрался духа-защитника призвать? Или уже успел собственного зомби создать? Поздновато в твои годы, ребенок. Давно пора бы полноценным умертвием обзавестись.

– Не лезь к нам, – мрачно посоветовал Верен, положив руку на плечо оскорбленно вскинувшегося мальчика. – Ты – светлый, мы – темные… и мы – сами по себе.

– Самостоятельные, – с умным видом покивал я. – А что ж тогда сюда-то толпой явились?

– Невзун, нас тринадцать, – тихо напомнил Верен, набычиваясь. – А ты один.

Я только улыбнулся.

– Полагаешь, это имеет значение? Или мэтры настолько измельчали, что могут все вместе напасть на слабого меня?

– Не лезь к нам… пожалуйста, – еще тише сказал мальчик, и я, услышав в его голосе тщательно скрываемую тревогу, посмотрел на ощетинившихся малышей с неподдельным сожалением.

Эх, дети… как же вас напугали, что вы теперь шарахаетесь от собственной тени? Настоящий мэтр должен быть хитер, умен и предусмотрителен. Быть истинным мэтром – это значит, прежде всего, иметь определенный внутренний настрой. Некую гармонию духа, позволяющую с усмешкой встречать даже сильных врагов и уверенно избегать их нападок. Проворно уворачиваться от чужих ударов, уверенно бить в ответ, не стесняясь в средствах, вовремя уходить в тень и быть незаметным там, где это необходимо. А также демонстрировать всему миру свое личное мнение, не боясь, что его кто-нибудь оспорит.

Я тяжело вздохнул.

– Прости. Воевать с вами я, конечно же, не буду. В этом мире осталось слишком мало темных, чтобы сокращать ваше и без того бедное поголовье.

Верен растерянно замер, когда я виновато развел руками и отвернулся, а затем поперхнулся и даже закашлялся, стоило мне отойти на пару шагов.

– Ты ш-што твориш-шь?! – злобно прошипел Нич, склонившись над самым моим ухом. – З-забыл, что ты не один?! Хочеш-шь, чтобы нас тут на пару накрыли?!

Я спохватился, вспомнив, что у меня на шее сидит гигантский таракан, но когда обернулся, было уже поздно – на лицах детей появилось такое неописуемое выражение, что не нужно было никто спрашивать, чтобы понять – Нича скрывать больше не удастся. А когда обозлившийся из-за этого «фамильяр» вцепился в мою шею, даже попятились, напрочь позабыв про еду и не отрывая расширенных глаз от колыхающихся у меня над головой тараканьих усов.

Правда, ни одного истеричного вопля я, к собственной радости, не услышал – мальчики оказались гораздо сдержаннее светлых, а единственная девочка лишь выразительно поморщилась. И не кинулась наутек, когда яростно сопящий таракан вскарабкался на мой затылок и свысока оглядел вытаращившихся на него детей.

– Ч-что это? – первым вернул себе голос Верен, настороженно изучая моего учителя.

Я ожесточенно почесал шею и пробормотал:

– Как ты правильно задал вопрос – со слова «что»… Знакомьтесь: это – мой фамильяр по имени Нич…

Сверху раздалось тихое гневное шипение, но удивленно переглянувшиеся дети, к счастью для себя, не услышали.

– Таракан?! – растерянно переспросила девочка, с любопытством изучая раздувшегося от возмущения учителя.

– Тараканочка, – с гадкой усмешкой поправил ее я, за что получил болезненный укус в темя. И тут же мстительно добавил: – Симпатичная такая, милая, но уже в преклонном возрасте, поэтому несколько раздражительная.

Нич завибрировал от злости, но голоса подать не посмел.

– А почему она такая большая? – снова спросила девочка, осторожно выступив вперед.

– Каши много ела. Прожорливая, как саранча.

По моему темени с силой стукнули лапой.

– И усы у нее длиннющие… – зачарованно отметила темная, сделав еще один шажок навстречу.

– Это от вредности, – доверительно сообщил я, едва сдержавшись, чтобы не почесать зудящую башку, и тут же получил по ней в третий раз. – И от избытка ума. Знаете, чем больше умничаешь, тем длиннее кажутся усы.

Дети посмотрели на расправившего крылья Нича, уже готового лопнуть от ярости, и дружно отступили на шаг. Все, кроме неожиданно заинтересовавшейся девочки.

– Правда? Тогда, наверное, она у тебя очень умная.

– А еще ядовитая и умеет метко плеваться, – злорадно добавил я, поднимая руку, и, прежде чем Нич успел клюнуть меня по темечку, сцапал его за туловище. Безжалостно сдернул с насиженного места, пожертвовав ради этого целым клоком волос, и, брезгливо держа двумя пальцами, продемонстрировал детишкам. – Вот она, негодница… правда, красивая?

– Еще какая, – вдруг восхищенно протянула темная. – А можно ее подержать?

Я чуть было не воскликнул, что отдам с радостью и на весь остаток жизни, но заметил, как недобро сверкнули у Нича глаза, и с сожалением вздохнул.

– Она у меня очень хрупкая. А еще ужасно обидчивая. Если я ее отдам, потом до конца своих дней помнить будет и непременно отомстит при первом удобном случае.

– Жаль, – вздохнула девочка, с сожалением убирая руки за спину. – Потому что она и правда красивая.

– Слышишь? – с преувеличенным вниманием я поднял руку с тараканом повыше и строго на него посмотрел. – А ты все: уродина, уродина…

У Нича исказилась морда, а в горле зародился глухой рык.

– Ну, нам пора, – лучезарно улыбнулся я, на всякий случай убрав его от себя подальше. – Моей умнице пора навестить кустики и освежиться. Она порой такой капризулей бывает, что просто сладу нет. Видимо, старость все-таки подкрадывается и начинает проявляться уже не только газами, в избытке скапливающимися в животе… Все, до встречи. Я побежал.

– Пока, – деревянным голосом откликнулся Верен, краем глаза следя за отчаянно извивающимся тараканом.

Я помахал им рукой, где был зажат взбешенный Нич, и поспешил к выходу, пока он не потерял терпение и не испортил все прямо тут. Но у самой двери спохватился и, обернувшись, попросил будущих мэтров:

– Будет хорошо, если вы никому о моей тараканочке не расскажете. Она, знаете ли, ужасно стеснительная.

– Убью, сволочь! – прохрипел снизу Нич. А я тогда ушел, провожаемый восемью парами изумленно распахнутых глаз и одним крайне заинтересованным взглядом, на который у меня внезапно появились большие надежды.

Глава 8

Убийство – это не всегда зло. Особенно когда планируешь убить за неудачную шутку старого друга.

Нич

Учителя я оставил в парке, почти бегом домчавшись до первого попавшегося пространственного разрыва[34], а затем торопливо засунув туда злобно шипящего таракана. После чего, пробормотав: «Извини, мне пора», поспешил скрыться с места преступления, понадеявшись, что к вечеру Нич остынет и не встретит меня фейерверком из боевых заклятий.

Хотя нет, пожалуй, до вечера он вряд ли оклемается – уязвленное самолюбие не позволит простить меня так просто. Так что, наверное, в комнату мне сегодня лучше не возвращаться. Ну да ничего. Переночую где-нибудь в парке или в гости к кому-нибудь напрошусь… такому обаятельному гаду, как я, вряд ли откажут в крохотной услуге. И вообще, я точно знаю одно замечательное местечко, где можно провести время с пользой, не вызывая при этом особых подозрений.

Осталось только придумать повод, чтобы снова туда попасть.

– Эй, мелкий! – невежливо окликнули меня, когда я бодрым шагом возвращался к учебному корпусу. – Стой! Ты мне нужен!

Гм. Голос мужской и определенно знакомый, но точно не кого-то из моего класса. Да и не могли они так рано освободиться – до конца занятия еще целый час.

– Мелкий!

Сделав вид, что не услышал, я безмятежно замурлыкал себе под нос:

– Ради сча-астья, ради ва-ашего, коль хоти-ите мирно спать…

– Эй, ты что, оглох?!

– Ни о чем меня не спрашивай: я ж могу и на-пу-гать…

– Ах ты, зараза рыжая…

О, а вот это точно ко мне.

Я с удивлением покосился на резко зачесавшуюся левую ладонь, но услышал быстро приближающиеся шаги, решил, что к деньгам, и с довольной улыбкой потер ее о бедро, одновременно накинув на себя легкую иллюзию.

– А ну, стой! – наконец догнал меня преследователь и, грубо ухватив за плечо, развернул к себе лицом. Но почти сразу отшатнулся и торопливо отпрыгнул подальше. – Д-демоны… ты что с собой сделал?!

Я поднял голову, откуда прямо на глазах начали клоками слезать рыжие волосы, а кожа на лице приобрела нездоровую зеленцу, злобно сверкнул покрасневшими глазами, под которыми мгновенно налились черные мешки, раздвинул выцветшие, посеревшие губы в ядовитой усмешке и, показав на миг желтоватые клыки, утробно заурчал:

– Я в пор-р-рядке… личина пр-росто на свету спадает.

– Тьфу на тебя, – с облегчением перевел дух парень. Кажется, один из той троицы, с которой мы повстречались вчера вечером… ну да. Точно. Ему еще тогда девушки не досталось, и поэтому он счел себя вправе заступить мне дорогу. – Чуть не повелся на дурацкую иллюзию… ты ведь Невзун?

Я вопросительно приподнял наполовину разложившуюся бровь.

– Все может быть. Чего надо?

– Я спросить хотел, – понизил голос старшекурсник, пытливо заглянув мне в глаза. – Ты это… куда простыню дел?

– Какую еще простыню?

– Вчерашнюю, которую показывал нам в холле.

Я сделал бесстрастное лицо, позволив иллюзии сползти с него, как маске.

– Тебе зачем?

– Надо. Разыграть кое-кого хочу, – нервно улыбнулся парень и беспокойно переступил ногами, словно породистый рысак перед скачками. – Ты меня вчера из колеи выбил – мы ж и правда чуть не поверили… но потом я подумал, что это была отличная шутка и надо будет непременно ее показать одному моему другу. Слушай, отдай, а? Хотя бы на пару деньков. Я даже купить могу. Тебе деньги нужны?

– Конечно, – флегматично согласился я и равнодушно уточнил: – Сколько дашь?

– Золотой, – с облегчением выдохнул он, демонстративно похлопав себя по левой половине груди, где под мантией скрывался подозрительно звякнувший карман.

Я пренебрежительно фыркнул.

– Шутишь? Меньше чем за десять не отдам.

– Сколько?!

– Эта простыня дорога мне как память, – лицемерно вздохнул я, выразительно закатив глаза. – С мастером Воргом у меня связано столько приятных воспоминаний, такие яркие эмоции… и за жалкий золотой я не собираюсь с ними расставаться.

– Но десять – это слишком много! – прошипел он, не желая проникнуться моим аргументом.

Я надменно вздернул подбородок.

– Светлые не торгуются.

– Ах ты, недомерок… отдай по-хорошему, или пожалеешь!

Я сокрушенно вздохнул.

– Увы, мой добрый друг, пока на нас надеты персональные перстни, преподаватели и ректор не допустят рукоприкладства. До полигона и официальной дуэли я еще не дорос. А трогать первогодку без видимых причин выйдет себе дороже. Так что или плати, сколько я сказал, или попробуй добыть себе другую простынку.

– Думаешь, самый умный? – неожиданно прищурился парень. – А если я расскажу Воргу, что ты стащил ее с одного из его практических пособий? Ты вообще в курсе, что из лечебницы запрещено выносить подручные материалы?

Я усмехнулся.

– Я только второй день здесь учусь – мне позволительно не знать таких тонкостей. К тому же Ворг – старик мировой и с памятью у него пока все в порядке. Поэтому он непременно вспомнит, что я был у него на отработке и забрал эту тряпку, исполняя его же собственное распоряжение.

– Ладно, демоны с тобой, жлобина, – скривился старшекурсник, бросив на меня раздраженный взгляд. – Десять так десять. Когда принесешь?

– Да хоть сейчас забирай, – фыркнул я, покопавшись в сумке и добыв оттуда аккуратно сложенную в несколько слоев простыню, перевязанную симпатичной ленточкой. – Деньги при себе?

Парень на мгновение воровато оглянулся и полез в карман.

– Держи, – недовольно буркнул он, вкладывая в мою ладонь горстку обещанных монет. – Но чтоб никому ни слова, понял?!

– Могила, – заверил его я, пряча деньги в кулаке. – Тебя, кстати, как зовут?

– Не твое дело! – мгновенно ощерился адепт, выхватывая из моих рук простыню, и тут же отступил назад, прижимая добычу к груди. – Запомни: если проболтаешься – ты труп!

Я только хмыкнул.

– Не забудь свести с ткани клеймо – мастеру Воргу не понравится, если, обнаружив пропажу и воспользовавшись для ее поимки поисковым заклинанием, он выяснит, что она у тебя. Вчера он был слишком уставшим, чтобы проверять секционную или контролировать, остался ли на месте после нашего ухода реквизит. Но сегодня – другое дело. Потому что, если верить расписанию, мастер как раз должен был закончить урок у третьего курса, а потом спуститься в лабораторию для предстоящей практики. Тебе надо объяснять, что случится, когда он поймет, что там кое-чего не хватает?

Старшекурсник явственно вздрогнул.

А потом посмотрел на зажатую в руках простыню, на которой уже успели запечатлеться следы его ауры, и, внезапно побледнев, уставился на меня широко раскрытыми глазами.

– Т-ты…

– У тебя осталась всего пара минут до звонка, – с невинной улыбкой сообщил я. – Так что поторопись, если не хочешь влипнуть в неприятности по самую маковку.

– Ты меня подставил! – неожиданно дошло до незадачливого старшекурсника.

Я пожал плечами.

– Ты же сам предложил и даже заплатил золотом, которого бедным адептам всегда не хватает. Разве я мог отказаться?

– Ах ты… – Взбешенный парень ринулся было в мою сторону, но тут в учебном корпусе победно прозвонил колокольчик, и его приоритеты моментально сменились: позабыв про скромного меня, он резко остановился. Сжал кулаки, испытывая острое желание пустить их в ход. Но потом все-таки развернулся и, прошипев напоследок что-то о мести, стремглав умчался в парк, лихорадочно сплетая по пути примитивное маскирующее заклятие.

Проводив его задумчивым взглядом, я подбросил на ладони приятно звякнувшие монеты и спокойно убрал их в карман. А затем без всякой спешки вернулся в учебный корпус, по пути размышляя о превратностях судьбы и ее непонятных шутках. Правда, больше всего меня волновало не невероятное стечение обстоятельств, позволившее избавиться от простыни, а то, для чего она могла понадобиться светлому. Неужели на старших курсах мастерам начали объяснять, как нужно использовать кровь мертвеца?

Гм. Если это так, то мне действительно стоит тут задержаться: когда светлых магов учат основам темного искусства – это о чем-то да говорит…

* * *

На уроке по магии Воздуха я был тих, кроток и задумчив настолько, что леди Шариэль де Фоль – невысокая полноватая магесса с улыбчивым и открытом лицом – даже соизволила прервать объяснения и подойти к своему столу, за наглую оккупацию которого она, кстати, не попрекнула меня ни единым словом. А когда поняла, что я даже этого не заметил, с беспокойством осведомилась:

– Адепт Невзун? С вами все в порядке?

– Нет, – коротко откликнулся я, даже не повернув головы. – Но это поправимо.

– Я могу вам чем-то помочь?

И вот тогда я заставил себя поднять взгляд и уставиться на магессу, которая с совершенно искренним сочувствием рассматривала мою смурную физиономию.

Интересно, что ей понадобилось? Абсолютно незнакомая магичка… довольно молодая, если судить о том, что в прошлой жизни я о ней не слышал… с аппетитной фигурой, миловидными ямочками на щеках, теплыми карими глазами и по-настоящему доброй улыбкой… этакая мамочка-наседка, которой есть дело даже до чужих нерадивых птенцов. Но на кой я-то ей сдался?

– Нет, – наконец ответил я, так и не разобравшись в своих ощущениях. – Вероятно, не можете.

– Очень жаль, – огорченно отступила преподаватель, зашуршав подолом своего синего платья. – Но если передумаете, обращайтесь. Я всегда готова помочь ученикам, независимо от цвета их мантии.

Я мельком покосился на ауру магессы, не постеснявшись использовать для этого заклинание истинного зрения, безошибочно распознал наличие сродства ее дара к магии не только Воздуха, но и Огня, причем к ее боевому применению, и скептически усмехнулся.

– Вы уверены в этом, сударыня?

– Конечно, – спокойно подтвердила она. – Я являюсь куратором вашего отделения в академии. Точно так же, как мастер Мкаш присматривает за молодыми мэтрами.

Ах вот оно что… а Нич говорил, что эта традиция себя исчерпала.

Мой интерес к разговору тут же пропал.

– Благодарю, мастер де Фоль. Не думаю, что в этом появится необходимость.

Она отошла в сторонку и следующие два с половиной часа не пыталась меня отвлекать. Однако когда снаружи прозвенел звонок и перегруженные информацией адепты принялись собираться, снова негромко попросила:

– Невзун, задержитесь, пожалуйста.

Я неохотно отставил в сторону наполовину собранную сумку и вопросительно обернулся.

– Присядьте, – доброжелательно предложила магесса, дождавшись, пока остальные ученики, поминутно оборачиваясь, выйдут. После чего присела за первую парту так, чтобы оказаться напротив меня. Поставила локти на стол и, подложив подбородок на скрещенные ладони, испытующе на меня уставилась.

Я послушно опустился обратно в кресло, на всякий случай спустив сумку на пол и чуть-чуть в сторону от себя, чтобы не мешалась под ногами.

– Барон Вальтиэр Сугнар Невзун, который почему-то предпочитает, чтобы его называли чужим именем… – медленно проговорила она, не сводя с меня внимательного взгляда. – Урожденный светлый маг с поздно пробудившимся даром. Наследник древнего темного рода, в котором крайне редко встречались подобные казусы. И единственный представитель этого рода в настоящие дни. Вы знаете, в реестре Совета магов ваше имя появилось совсем недавно, барон. При довольно странных обстоятельствах. И о вашем баронстве последние пару лет ходит много нехороших слухов…

– Вас настолько заинтересовало мое прошлое, сударыня? – спокойно осведомился я, ответив ей таким же прямым взглядом. – И вы поэтому задержали меня после урока?

– Скажите, почему вы самовольно покинули занятие мастера Мкаша? – вместо ответа улыбнулась леди Шариэль, по-прежнему не выходя из образа «доброй мамочки».

Я внутренне подобрался.

– Я обязан отвечать на этот вопрос?

– Будьте так добры. Как куратор, я бы хотела знать о причинах случившегося до того, как о них меня спросит мастер Умдобр.

Надо же, как хитро повернулось дело… а мне казалось, мастер Мкаш сам меня отыщет, чтобы задать этот интересный вопрос. И я даже придумал способ, с помощью которого можно от него отвязаться. А вы вон как забавно все представили, леди… даже не знаю, благодарить вас или же начать сомневаться еще больше?

Я пожал плечами.

– Что ж, раз дело в этом, то извольте: я покинул занятие мастера Руха по той причине, что его манера поведения и речи слишком сильно напомнила мне старого барона Невзуна. Полагаю, раз вы так хорошо осведомлены о моем прошлом, то выводы сделаете сами.

– Это была единственная причина, барон?

– Конечно, – не моргнув глазом, подтвердил я.

– И у вас не было никакого конфликта с мастером Мкашем перед началом занятия?

– Нет.

Угу. За его кресло мы не дрались, так что я ни в чем не соврал.

– Скажите, вас обучали на дому, барон? – внезапно поменяла тему разговора леди и чуть наклонила голову, изучая меня с непонятным любопытством.

– Да, сударыня. Отец при всех своих недостатках был человеком строгих правил и не мог себе позволить иметь неграмотного наследника.

– Тогда почему он так долго скрывал ваше существование от Совета магов?

– Об этом нужно спрашивать у него самого, – невозмутимо откликнулся я. – Меня он в свои планы не посвящал.

Леди де Фоль встала и сделала несколько шагов по проходу между партами, демонстративно от меня отвернувшись. Ну и загородив единственную дорогу к выходу, конечно.

– Кто именно вас обучал, барон? Были ли это приглашенные учителя или отец занимался вашим обучением самостоятельно?

Я едва заметно улыбнулся.

– Это было самообразование. Большую часть своих знаний я почерпнул из семейной библиотеки.

Ага-ага. Но только из той, старой, замковой библиотеки своего родного отца, в которой я бывал еще в прошлой жизни. Именно оттуда я получил сведения о рунах и некоторых исконно светлых заклятиях, которые я наложил на свою комнату и которые совершенно точно не могли быть известны барону-некроманту. Так что вам не удастся связать меня с его смертью, выяснить мое настоящее происхождение или подловить на несоответствиях.

Леди Шариэль ненадолго задумалась.

– Ваш отец полагал, что этого достаточно?

– Как я уже сказал, он не посвящал меня в свои планы. Но и не препятствовал изучению книг.

– Я слышала, в его коллекции встречаются крайне редкие экземпляры за авторством весьма уважаемых магов, – непрозрачно намекнула она, ненадолго обернувшись.

Я молниеносно стер с лица улыбку и важно кивнул.

– Совершенно верно. Мастер Лиурой… надеюсь, вы о нем слышали… недавно ознакомился с ее содержанием и признал нашу библиотеку достойной самого пристального изучения. Причем настолько, что не отказал мне в любезности продолжить мое обучение лично.

Леди скривилась, будто хлебнула уксуса.

– Тогда еще вопрос: что за конфликт у вас вышел с Лилитаной де Ракаш?

– Конфликт? – удивленно моргнул я. – Боюсь, у вас неверные сведения, леди, я никогда с ней не конфликтовал и не посмел бы задеть столь уважаемую и весьма известную в определенных кругах магессу… Она что, на меня нажаловалась?

– Вы не настолько известны, чтобы на вас жаловались, барон, – криво усмехнулась преподаватель. – Но вчера я получила отчет об отработке, которую леди де Ракаш вам назначила, но которую по каким-то причинам принял и не оставил соответствующей записи в журнале мастер Гриндер Ворг…

Вот старый козел!

– И у меня возник закономерный вопрос: почему это вообще произошло, барон? Чем вы так огорчили мою коллегу, что ей пришлось удалить вас с занятия?

Я кашлянул.

– Вообще-то с занятия меня никто не удалял – это легко проверить, опросив моих одноклассников. Просто я оплошал на уроке, поэтому леди Ракаш, вероятно, сочла, что мне будет полезно навестить старого мастера Ворга и поучиться у него… ну, например, терпению. И я честно учился вплоть до самой ночи, поэтому едва успел подготовиться к сегодняшнему дню.

– Во сколько вы вернулись в свой корпус? – словно невзначай полюбопытствовала магесса, и у меня тревожно екнуло сердце.

Хм. Что у них тут случилось, пока я развлекался с трупом, раз куратор курса решила меня допросить, сопоставляя не имеющие никакого отношения к делу факты в какую-то свою картину? Я вроде нигде наследить не успел. Заклинания в моей комнате простые и доступные любому ученику с моим уровнем дара. Голем мог забарахлить по сотне различных причин – конструкция была устаревшей, регулярно давала сбои, поэтому отказ «глаза»-амулета, спровоцированный Ничем, не мог быть чем-то из ряда вон выходящим. Подслушать нас никто не мог. Подсмотреть, чем я занимаюсь в свободное время – тоже. О «фамильяре» темные не успели бы проболтаться – мы расстались совсем недавно. Про руны Лиурой должен был упомянуть в сопроводительном листе. Ничего плохого я не сделал и вел себя предельно осторожно. Особенно вчера. Так что никаких прегрешений за мной не водилось.

Однако раз вопросы возникли, значит, дело достаточно серьезное. И раз у меня не спросили насчет сегодняшнего дня и того, что я делал после того, как ушел от Руха, это «что-то» произошло именно вчера. В промежуток времени между окончанием занятий и сигналом отбоя, когда я с энтузиазмом прибирался в секционной, а потом провожал детей до телепортационной арки.

Неужто все дело в украденной простынке?

Я задумчиво нахмурил брови.

– Точно не уверен, леди. Но в парке было темно. Мои коллеги со второго курса не однажды споткнулись по дороге к учебному корпусу, а один расшиб себе коленку, которую нам пришлось лечить прямо на месте. Когда я вернулся в башню, не знаю, но это было сразу после того, как мы расстались с мэтрами. При этом в холле сидело несколько старшекурсников… их имен я не знаю… они болтали о чем-то возле камина и, возможно, смогут точнее указать, в котором часу это было.

– Вы знакомы с рунной магией? – снова поинтересовалась магесса, никак не акцентируя внимание на свидетелях.

– Отец считал, что руны незаслуженно забыты, и посвятил немало лет своей жизни их изучению. Более того, в нашем замке на основе рун функционируют многие замки и даже подвальные ловушки, поэтому мне поневоле пришлось осваивать рунный алфавит.

– Значит, телепортационными арками вы пользоваться умеете? – зачем-то уточнила она.

– Все мои знания подробно описаны в сопроводительных документах.

– Благодарю вас, – снова улыбнулась преподаватель и, вернувшись к столу, освободила дорогу к выходу. – Вы можете быть свободны, барон.

Я благодарно кивнул и, подхватив свои вещи, спокойно вышел. А когда завернул за ближайший угол, нахмурился уже по-настоящему и, пощупав припрятанную в сумке пилу, непонимающе покачал головой.

Да ну… не может такого быть, что проблема заключалась лишь в простыне или старой пиле – ничего ценного в них нет. Даже кровь мертвеца – дорогой, но отнюдь не редкий ингредиент, так что из-за нее никак не могли поднять такой шум.

Конечно, я засветился, когда продемонстрировал инвентарь троице в холле. И один из них очень быстро отреагировал. Но какого рожна кому-то потребовалась несчастная простынка? Светлые не умеют толково пользоваться нашими заклятиями, а местные темные еще слишком слабы, так что ни вызов демона, ни жертвенный круг, ни какое-то иное серьезное колдовство академии не грозит.

Я машинально погладил потяжелевший от золота карман.

Мда. Вот и еще одна загадка на мою голову…

Глава 9

Приятно сознавать, что твои задумки исполняются. Но еще приятнее, когда это происходит без лишних усилий с твоей стороны.

Мэтр Гираш

– Опять ты? – недовольно проскрипела старая, рассохшаяся до безобразия дверь, когда я вышел из портала. – Снова приперся на отработку? Имей в виду – без приказа не пущу! Даже не уговаривай!

– Не буду, – улыбнулся я, доставая из сумки заранее припасенный пузырек с краской. – Собственно, я вернулся для того, чтобы тебя подкрасить, как договаривались. Позволишь мне поэкспериментировать с цветом?

– Чаво-о? – с подозрением переспросила дверь, показав широкую пасть. – Да неужто я наконец дожила до того, что адепты начали выполнять свои обещания?

– Когда-то же надо начинать? – хмыкнул я и подошел почти вплотную. – Ну как? Готова обновиться?

Артефакт ненадолго задумался, а потом обреченно вздохнул.

– Давай… хозяин все равно не вспомнит.

– Хочешь, такие губки нарисую, что адепты завтра закачаются?

– Не хочу, – тут же буркнула дверь. – Что я тебе, вертихвостка – недоумков соблазнять?

Я хитро прищурился.

– А я к ним клыки нарисую. Здоровенные, упыриные. Снаружи будешь красивой, как мечта, а когда понадобится – так напугаешь, что народ будет в кошмарах тебя видеть.

– Гм, – задумчиво прикинула дверь. – Ну, ежели в кошмарах, то давай. Только чтоб губы были самыми лучшими!

– Как у Лилитаны Ракаш сделаю, – спрятав усмешку, заверил я, и она милостиво открылась, демонстрируя истрепанный торец.

В общей сложности на художества ушло чуть больше часа, потому что сперва мне пришлось сдирать с полотна старую краску. При этом дверь ерзала и постоянно хихикала, утверждая, что ей щекотно. А когда я принялся наносить контуры нового рисунка, еще и кокетничать начала, так что мне потребовалось все терпение, чтобы не садануть по этой заразе кулаком. Потом я очень долго уговаривал ее не шевелиться. Затем, собственно, рисовал. После этого попросил разинуть пасть пошире и, поразившись ее истинным размерам, увлеченно рисовал снова, время от времени покрикивая на развеселившийся артефакт, чтобы из-за престарелой деревяшки все мои старания не пошли насмарку.

Наконец, шедевр был готов, но я велел двери помолчать хотя бы десять минут, пока не просохнет рисунок. А пока она молчала, будничным тоном заметил, что мне надо смыть с себя краску и беспрепятственно вошел внутрь.

– Тока шмотри, нишего там не трогай, – обеспокоенно промычала открытым ртом дверь. – Мне хожаин потом все ручки оборвет, ешели ужнает.

– Он у себя? – на всякий случай поинтересовался я, углубляясь в недра темного коридора.

– Канешно. Куда ш он денется от швоих любимых грибов?

– Понял. Спасибо. Не волнуйся, я сам с ним поговорю.

– Жашем это? – совсем разволновалась дверь и принялась с оглушительным скрипом закрываться.

– Предупрежу, что ты у нас теперь красивая до жути. А то вдруг он поутру так удивится, что помрет от радости?

Артефакт недовольно засопел, но крыть было нечем. Тем более что удар я предлагал взять на себя.

– Ладно, – наконец проворчала она, оставив снаружи крохотную щелку. – Я тебя подожду. Но ешли што – я тут ни при чем!

– Договорились, – кивнул я и уверенно направился к лестнице.

Отыскать мастера Ворга оказалось несложно – будучи верным старым привычкам, свой кабинет он на протяжении последних ста лет так и не поменял. Так что я без особых проблем добрался до нужной двери и, порадовавшись тому, что входной артефакт из чувства благодарности отключил ловушки, негромко постучал.

– Кого там демоны на ночь глядя принесли? – тут же послышался изнутри скрипучий голос старого мастера.

– Профессор Ворг… это адепт Невзун. Я был у вас вчера. А сегодня зашел вернуть ваши вещи.

– Что еще за вещи?

– Я пилу с собой брал – наточить было нужно, – смиренным голосом ответил я. – И простынку с трупа – я ее почистил. Хотя до конца кровь оттуда, к моему глубочайшему сожалению, так и не отстиралась.

В кабинете послышались шаркающие шаги, а затем дверь распахнулась, и на пороге погруженного в полутьму кабинета возник сгорбленный маг, который, едва меня увидев, сперва подозрительно прищурился, а затем недовольно скривился.

– Невзун? Помню вас, как же… Где мои вещи?!

– Вот, – я торопливо вытащил из сумки аккуратно сложенную простыню, на одной стороне которой еще виднелись бурые пятна, а сверху положил идеально чистую, заточенную по-новому пилу, которой накануне проводил вскрытие. – Остальные инструменты не требовали внимания, но пила была совсем плохой. Да и тряпка уже никуда не годилась. Поскольку вы велели навести там порядок, то я взял на себя смелость…

Буравящий взгляд старика стал еще острее.

– А почему вы не спросили у меня разрешение?

– Вы сказали, что устали, мастер, – почтительно отозвался я, кротко опуская глаза. – И я, поскольку закончил в секционной довольно поздно, то посчитал себя не вправе вас тревожить. Поэтому забрал простыню, почистил пилу и теперь возвращаю их обратно с благодарностью за урок и в надежде на то, что вы все-таки зачтете мне отработку.

– Ах вот в чем дело… – пробурчал старый маг, отступая назад. – Я вам, похоже, в журнале отметку не поставил? Забыл, наверное. Старый уже стал… совсем ничего не помню.

Отвернувшись, он прошаркал куда-то в глубь кабинета, а я остался на месте, прижимая к груди чужие вещи – в жилище архимага так просто не войдешь. А я не хотел быть остановленным каким-нибудь поганым заклинанием, о котором этот старый пердун тоже вполне мог «позабыть».

– Чего топчетесь? – сварливо осведомился изнутри мастер Ворг, словно прочитав мои мысли. – Заходите, раз явились. Вещи несите сюда. И садитесь.

Я послушно кивнул и заторопился следом, на всякий случай подобрав полы мантии и старательно следя за тем, куда наступаю. Лиуроя в свое время на этом поймал и не хочу, чтобы меня развели точно так же. А мастер Ворг в свое время славился дурными шутками и имел еще более изощренный ум, чем мастер Твишоп. Так что с ним ухо надо держать настороже.

Кабинет мастера Ворга был довольно большим и за столько лет почти не изменился. Та же небольшая и узкая до неприличия проходная комнатка, где раньше сидел секретарь, а теперь имелся лишь старый, разваливающийся стол, заваленный бумагами. Проем, где некогда висела вторая дверь, теперь зиял неопрятной дырой, по краям которой еще торчали проржавевшие петли. Выцветший ковер под ногами, рисунок на котором был почти неразличим, производил удручающее впечатление. А единственное, что было новым, так это массивное кожаное кресло, укрытое мягким пледом, куда мастер Ворг с кряхтением и уселся, дожидаясь, пока я неуверенно приближусь.

– Садитесь, – повторил светлый, картинным жестом выуживая откуда-то из угла обшарпанный стул и с помощью левитации заставляя его приземлиться прямо перед собой. – И давайте сюда простыню.

Я так же послушно подошел, осторожно усевшись на хлипкого вида сидение, и протянул мастеру требуемое.

Он тут же развернул ткань, придирчиво изучил оставшиеся после стирки пятна. Потыкал пальцем в клеймо в правом верхнем углу. Убедился, что простыня действительно его, и успокоенно отбросил ее в угол.

Если бы ее сейчас видел тот старшекурсник, его бы, наверное, начало трясти от осознания моей неописуемой подлости. Но я еще не сошел с ума, чтобы отдавать в руки незнакомого светлого такую серьезную вещь, как кровь специальным образом обработанного трупа. Все субстанции из такого тела ценятся гораздо выше, нежели обычные биологические жидкости: магически измененные ткани, особенно если воздействие сохраняющих заклинаний происходит в первые несколько часов после смерти, удваивают ценности этих ингредиентов. И я могу отличить, когда труп простой, а когда его готовят к чему-то большему.

Собственно, я для того и вернулся, чтобы удовлетворить любопытство. А вторую простыню захватил для того, чтобы подарить уважаемому мастеру новый реквизит. Сам же он не попросит, правда? А я не мог упустить такой повод его навестить.

– Почему вы пришли ко мне только сейчас, Невзун? – внезапно спросил мастер Ворг, отвлекая меня от посторонних мыслей.

– Утром были занятия. Я пришел, как только освободился.

Светлый закашлялся и плотнее закутался в теплый плед.

– Ясно… Но отработку все равно отмечу только завтра. За журналом сейчас не пойду.

– Я мог бы принести.

– Не надо. Утром у вашего курса начинаются занятия по целительскому делу – там и поставлю.

– Хорошо, мастер. Как скажете.

– Конечно, как скажу. А вы как сюда вошли-то? Кто вас пропустил?

Я виновато вздохнул.

– Да я… знаете… мы тут с вашей дверью пообщались…

– Чт-то? – снова зашелся в приступе кашля старик, кажется, не поверив в то, что услышал. А может, действительно плохо себя чувствовал – все-таки возраст.

– Я ее подкрасил, – смущенно признался я, снова уронив взгляд в пол. – А то она совсем плохо выглядела. Потом объяснил, зачем вас искал. И она позволила мне пройти под честное слово, что я ничего не буду трогать.

Мастер Ворг наконец успокоился, а его кашель перешел в старческое покряхтывание. Правда, настолько сдавленное и тихое, что я не сразу сообразил, что старый маг не задыхается, а просто-напросто смеется.

– Покрасил? Под честное слово?! Кхе-кхе-кхе… да как же он позволил-то?!

Я приободрился: если светлый смеется, то есть шанс, что он и другую мою идею воспримет правильно.

– У вас, оказывается, очень разумная дверь, – доверительно шепнул я, наклонившись вперед. – Она вчера была так добра, что, когда я пришел, расщедрилась на добрый совет. В ответ я пообещал ее подкрасить. И сегодня выполнил свое обещание. Вот и все.

– Да? И что же вы там намалевали? – с трудом отдышался маг.

– Вам понравится, – с гордостью улыбнулся я, порадовавшись своей маленькой победе.

– Ладно, потом посмотрю… – окончательно успокоился светлый и устало откинулся на спинку кресла. – А вам пора – отбой будет через пару часов.

– Да, вы правы, – вздохнул я. – Хотя вчера мы только-только к звонку выбрались, да и то лишь потому, что Верен помнил дорогу.

– Вы же не хотите сказать, что я должен позволить вам нарушать правила, адепт? – недовольно нахмурился мастер Ворг.

Я покачал головой.

– Нет, мастер. Однако если вы позволите мне тут поработать…

– С чего такая услужливость? – с новым подозрением уставился на меня маг. – Вы что, из рода любителей бесплатно делать благие дела?

– Как можно, мастер? – чуть не обиделся я. – Просто в силу обстоятельств я настолько привык бодрствовать по ночам, что пустое времяпрепровождение в личной комнате сводит меня с ума. И я подумал: может, хоть вы пойдете мне навстречу и позволите… ну хотя бы чем-то заняться? Я ведь могу и с трупами поработать, и прибрать, и по местам все расставить… невыносимо сидеть в четырех стенах, дожидаясь рассвета, а потом полдня клевать носом на уроках, тщетно пытаясь не уснуть.

Мастер Ворг неожиданно усмехнулся.

– Это я как раз могу понять. Сам таким был… но это не значит, что я позволю вам проводить ночи напролет вне своей комнаты. Это строго запрещено.

Я уныло повесил голову.

– Да, но если бы вы взяли меня своим учеником…

– А вы бы пошли ко мне в ученики? – вдруг хитро прищурился старик.

– Конечно! Я про вас столько слышал… мне столько отец рассказывал… у него еще со времен обучения ваши лекции сохранились! – с жаром воскликнул я, старательно следя за тем, чтобы не переиграть. – Я прочитал и выучил наизусть почти все! Для меня было бы честью, если бы вы рискнули… если бы только позволили мне себя проявить! К тому же местные правила не распространяются на личных учеников, я специально посмотрел, – с надеждой уставился я на светлого. – Для них допустимо пребывание в учебном корпусе даже после отбоя. При условии, конечно, что учитель в курсе.

– Ишь какой шустрый, – хмыкнул маг. – Все уже посмотрел, все проверил, подготовился… даже краску где-то добыл, чтобы задобрить мою упрямую дверь.

Я потупился.

– Отец учил меня быть предусмотрительным. Для его профессии, как он говорил, это жизненно необходимое умение.

Мастер Ворг тяжело вздохнул.

– Ваш отец был разумным человеком. И превосходным магом, чья трагическая гибель отразилась на всем нашем сообществе. Когда-то я неплохо его знал и, несмотря на род его занятий, даже уважал. За упорство, присущее всем некромантам, потрясающую целеустремленность и умение достигать даже самых трудных целей, невзирая ни на какие потери… качества, на мой взгляд, достойные того, чтобы за них уважать. И надеюсь, что вы их унаследовали.

– Я был бы рад доказать это, мастер…

– Не сегодня, Невзун, – строго ответил светлый. – Если вы читали правила, то должны знать и о том, что личное ученичество в академии возможно только после третьего курса.

– Да, но это не значит, что вы не можете начать обучение раньше!

– Не значит, – медленно наклонил голову маг и остро на меня взглянул. – И я готов пойти вам навстречу, потому что вижу неплохой потенциал и ту же целеустремленность, какая была у вашего отца.

Я даже затаил дыхание, не веря, что все может решиться так легко.

– Но я должен к вам присмотреться и провести ряд тестов. Если вы мне подойдете, то обсудить это с ректором. В случае если он не будет против некоторого послабления правил, я… возможно… возьму вас на пробный срок.

– Спасибо, – облегченно выдохнул я, всем видом выражая восторг. – Это – больше, чем я мог надеяться.

– Теперь ступайте, – выразительно кивнул на дверь старый маг. – Завтра после небольшой вступительной лекции вас ждет несложная лабораторная работа. Все необходимое можете узнать у моей двери, раз уж вы так ей понравились, а дополнительная информация находится в учебнике на страницах десять, одиннадцать и двенадцать. Всего наилучшего, Невзун.

– До свидания, мастер, – почтительно поклонился я и торопливо выскользнул наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Ф-фу… полдела сделано.

Прислушавшись к царящей вокруг тишине, я быстро спустился вниз, ни разу даже не навернувшись с крутой лестницы. На цыпочках подобрался к задумчиво поскрипывающей и все еще приоткрытой двери, а потом состроил зверскую рожу и шепотом поинтересовался:

– Ну и как тебе новое украшение?

Дверь на мгновение замерла, а потом кокетливо улыбнулась, позволив проявиться на внутренней створке кроваво-красным губам, растянула их в манящей улыбке… а потом злобно оскалилась и, выставив вперед набор ослепительно белых клыков, грозно рявкнула:

– Ты где пропадал, негодяй?! Почему так долго?!

– Ты очаровательна, – совершенно искренне признал я, любовно оглядев творение рук своих. – Зубки – прелесть.

– Льстец, – довольно промурлыкала дверь, милостиво пряча клыки и демонстрируя новую улыбку. – Но мне нравится. Еще бы петли кто смазал… век была бы благодарна.

Я хмыкнул.

– Подожди, я сейчас. Видел где-то в подвале склянку с маслом… Можно я спущусь вниз?

– Спускайся, – благодушно разрешил артефакт и, судя по раздавшемуся в глубине коридора щелчку, открыл подвальную дверь. – Как все прошло с профессором?

– Нормально. Никаких репрессий для тебя не последует.

– Чудесно. А для тебя?

– Ничего страшного, – заверил ее я и, пока она не передумала, юркнул в знакомую дыру. – Меня пообещали взять в ученики.

– Что?! – изумленно воскликнула дверь, не особенно заботясь о соблюдении тишины.

Я только хмыкнул и пропал в темноте, ища знакомые номера и заглядывая во все подряд углы. А когда через полчаса вышел обратно – трепанный, облепленный с ног до головы паутиной и покрытый густым слоем пыли, зато гордо несущий небольшую колбу с тягучей маслянистой жидкостью, то получил еще одну широкую улыбку и торжественное признание:

– Если тебя возьмут в ученики, я буду рада.

– Взаимно, – откликнулся я, аккуратно промазывая петли вязким раствором. – Но на сегодня мне, пожалуй, понадобится твоя помощь.

– Какая?

– Мне где-то нужно переночевать. Боюсь, до отбоя я уже не успею вернуться, а после него в жилой корпус так просто не попасть. Ты не могла бы меня выручить?

Дверь виновато вздохнула и на пробу открылась, испытывая петли.

– Нельзя. Профессор, если узнает, нас обоих испарит.

– Он велел мне подготовиться к завтрашней лабораторке, – многозначительно улыбнулся я. – Но не сказал, где именно я должен это делать. Указания велел получить у тебя. Так что, если ты меня не выдашь, я смогу смело сказать, что в точности выполнял указания мастера Ворга. Ты окажешь мне еще одну крохотную услугу?

Дверь в сомнении закрылась, а затем открылась снова.

– Да я не могу… правда… я ж тут за охранника.

– Пожалуйста, драгоценная, – умоляюще посмотрел я. – Поутру у меня первое занятие будет здесь, в лечебнице, так что профессор не поймет, что я отсюда не уходил. Воровать тут нечего, кроме трупов и лабораторных крыс, так что ты ничем не рискуешь. Мне же требуется только разок переночевать. А если что, мы с тобой скажем, что я пришел первым и все.

– Ну я правда не могу…

– Мне просто некуда податься, понимаешь? Не у тебя же на пороге ночевать? Или в парк идти, на лавочку?

– У тебя что, проблемы с однокурсниками? – с подозрением осведомилась дверь.

Я неловко потупился.

– Не то чтобы… но… В общем, сегодня мне нельзя в комнату. Выручи один разок, а? Я этого не забуду. Клянусь. И даже стану тебя подкрашивать по мере необходимости. И вообще, ты всегда можешь сказать, что это я, гнусный обманщик, тебя ввел в заблуждение.

– Да? А если хозяин проверит?!

– Обещаю, что все возьму на себя, – клятвенно заверил я. – Слово чести. Сорить не буду, все за собой приберу… одну только ночь!

– Ну я даже не знаю…

– Глаза тебе нарисую, – с тяжелым вздохом решился я на последнее средство. – Огромные, красивые, синие-синие, на половину полотна…

– Ладно, искуситель, – неохотно согласилась дверь, бесшумно распахиваясь. – Сделаю вид, что тебя тут не было, но только потому, что ты привел меня в надлежащий вид! И имей в виду: если кто вдруг спросит, мигом все свалю на тебя!

– Идет, – облегченно выдохнул я и, послав ей воздушный поцелуй, снова устремился вниз, в царство холода и темноты.

Точнее, лишь в одно помещение этого самого царства, обжитое единственным постоянным обитателем – уникальным подвидом редчайшего в мире грибка, вытяжка из которого приносила своему владельцу поистине сумасшедшие доходы. И которая теперь находилась в полном моем распоряжении. На целую бесконечно долгую ночь. Причем досталось мне это богатство ценой очень скромных усилий размерами лишь в баночку с краской и скромным пузырьком со смазкой для дверных петель, которые я прихватил с собой, позаимствовав их этим утром у нашего суетливого завхоза вместе с чистой простыней.

Ну? И кто сказал, что тут нечего воровать?

Я?!

Не в себе был. Виноват. Исправлюсь.

– Отлично, – усмехнулся я, плотоядно оглядев покрытые бесценной плесенью стены. – Теперь проблема с долгом разрешится еще быстрее. Дело за малым…

С некоторым усилием заставив себя пройти мимо бешеных денег, которые росли буквально под ногами, я отыскал лабораторию для первого курса, затем полистал учебник, похмыкал над своим заданием, быстренько его сделал, предварительно сходив в подсобку за недовольно верещащей крысой. Потом еще раз внимательно оглядел нужный мне коридор и вожделенную комнату, за которой присматривали так, как, наверное, не следили за личной жизнью его величества Григоара. Приметил несколько хороших мест для взятия образцов. С трудом уговорил себя не жадничать. Наконец, вернулся в комнату, проверил, не напачкал ли там кто-то после моей уборки. Умылся из предусмотрительно прихваченного кувшина, благо в полу во всех секционных комнатах имелся сток для воды. А затем забрался на пустой стол, блаженно вздохнул и, накрывшись найденной в углу простыней, удовлетворенно прикрыл глаза.

Все. До рассвета меня точно никто не потревожит. Так что до следующего утра я – самый счастливый человек на свете. Если, конечно, не просплю побудку и не открою глаза в тот самый миг, когда кто-то из второкурсников занесет над моим горлом дрожащий от волнения скальпель.

Глава 10

Иногда ответы находятся вовсе не там, где их ожидаешь найти.

Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор

– А-А-А! – разбудил меня поутру истошный девичий визг сразу на несколько голосов. – ПОМОГИТЕ! ОНО МЕНЯ УКУСИЛО!

– Ы-Ы-Ы! – секундой спустя поддержал его дружный мужской хор, которому вторило громкое хлопанье двери.

– А ну, заткнитесь, идиоты! – свирепо рявкнул женский голос, прерывая непродуктивное общение со слабонервными невеждами, и я с сожалением понял, что пора вставать: судя по всему, первый курс явился на свое первое занятие по Целительскому делу.

Сладко зевнув и откинув простыню, я с кряхтением сполз с секционного стола, размял затекшие мышцы. Торопливо умылся, проглотил, почти не жуя, прихваченный вчера из столовой пирожок и, не дожидаясь, пока дверь закончит развлекаться с новичками, потопал в лабораторию.

– По коридору налево и вниз! – раздраженно напутствовала непутевых первогодок моя новая знакомая. – И не упадите там! Если кто-то сломает ногу, будет лежать под лестницей до тех пор, пока хозяин не освободится!

Над моей головой нестройно протопало множество ног, потом раздался приглушенный вскрик, чей-то сдавленный стон и едва слышная ругань. Потом все стихло. Еще через пару мгновений отчаянно заскрипела открываемая в подвал дверь. С еще более пронзительным скрипом прогнулись старые ступени деревянной лестницы. Наконец, в коридоре послышались быстро приближающиеся шаги, дверь в лабораторию распахнулась, и на пороге возникло несколько тяжело дышащих силуэтов.

– Н-невзун? – заикаясь, сказал один из них, обнаружив меня склонившимся над столом.

Я неопределенно отмахнулся, приводя в чувство подопытную крысу. Потом обернулся, загородив собой стол, оглядел растерянные лица однокурсников и, оценив набухающий под глазом у одного из них фингал, который прекрасно сочетался с красующейся у его соседа свежей царапиной, покачал головой.

– Вы что, даже светляки в коридоре зажечь не догадались?

– Кто б нам подсказал, что тут можно что-то зажечь!

Поправив кожаный фартук, я внимательно оглядел недоумка – невысокий, крепко сбитый, с грубоватыми чертами лица и увесистыми кулаками… Видел его мельком на занятиях – ничем особенным себя не проявил, ни одного вопроса учителям не задал, даже ни в одну драку пока не ввязался. Хотя сейчас, получив фонарь под глазом, был настроен явно недружелюбно.

Да и стоящие рядом с ним двое малолеток тоже не выглядели счастливыми – у одного, что поуже в плечах и посмазливее, оказался порван рукав мантии и испачкана в чем-то желтом штанина, а второй успел пару раз обо что-то приложиться своим довольно привлекательным лицом, заработав длинную ссадину на левой щеке и небольшой синяк на подбородке.

– Правила пользования бытовой магией подробно освещены в «Приложении к академическим законам», – нейтральным тоном заметил я, глядя крепышу в глаза. – Маленькая такая книженция: синяя обложка, золотое тиснение и герб академии на корешке, инициалы господина ректора на первой странице… их легко заметить, если просто открыть книгу. И совсем нетрудно прочесть, если, конечно, природа одарила вас способностью узнавать разные буковки и складывать их в связные предложения.

– Невзун, ты издеваешься? – недобро прищурился тот, перешагивая через порог. – Или намекаешь, что мы – идиоты?!

Я равнодушно пожал плечами.

– Это не я намекаю. Это вас дверь так приласкала. Причем, судя по вашим лицам, не один раз.

– Хочешь трепки? – вдруг подал голос второй паренек, угрожающе сжав кулаки. Третий оттеснил толкущихся в коридоре девочек назад и благоразумно прикрыл за собой дверь. – Знаешь, мы стерпели, когда ты занял лучшую комнату, ни с кем это не обсудив и не спросив разрешения. Промолчали, когда на следующий день ты удрал на занятия, не показав нам, как пользоваться телепортационной аркой…

– Завхоз не возражал против моего выбора, – насмешливо хмыкнул я. – А больше я ни у кого спрашивать не обязан. Что же касается арок, то учебник по рунам есть у каждого. При желании вы могли его открыть и узнать, как активируются академические порталы. Тема номер два: страница третья, пятый абзац сверху.

Крепыш с угрожающим видом подошел ближе.

– Не слишком ли ты нагл для окраинного барончика?

– В меру своих скромных возможностей, – не стал отрицать я.

– Так, может, нам эти твои возможности еще немного поубавить? – вкрадчиво предложил его сосед слева. Не знаю его имени, к сожалению… для него. Не интересовался. Да зачем, если у него с высокой долей вероятности не останется потомков?

Я снова пожал плечами.

– Что, думаешь, не справимся? – выразительно хрустнув пальцами, поинтересовался третий.

– Нет. И, зная человеческую природу, хорошо представляю себе итог наших с вами межличностных отношений.

– Чего? – нахмурились все трое. – Каких еще отношений?!

Я усмехнулся и отошел от стола.

– Вот этих. Демонстрирую вам простой пример: еще вчера эта мелкая тварь пыталась меня укусить, а сегодня…

Молодые люди синхронно опустили головы и поморщились, завидев распятую на столе крысу, которой я аккуратно вскрыл брюшную и грудную полости. А когда заметили пульсирующие сосуды, едва уловимые движения ребер и содрогающуюся сердечную сумку, наглядно доказывающие, что грызун все еще жив, то дружно передернулись и отступили на шаг.

– Ты ненормальный, Невзун! – с отвращением заявил крепыш, машинально отерев вспотевшие ладони о мантию. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!

Снаружи вдруг стало подозрительно тихо, а я только улыбнулся. Доброй, ласковой улыбкой некроманта, от которой они поежились и отступили еще дальше.

– Ничего страшного. Крыса ведь жива. Это, кстати, тема сегодняшнего занятия, – кротко ответил я, бережно поправив один из ранорасширителей. – «Простейшие сберегающие заклятия – определение, методика наложения, применение». Причем следом за теорией, как указано в расписании, идет практическая работа. Вот ее-то я и сделал с утра пораньше.

– Практическую работу на первом занятии проводит преподаватель, – фыркнул крепыш, не заметив, как дверь за его спиной чуточку приоткрылась. – И не на крысах, а на лягушке!

– Лягушка слишком маленькая, – с сожалением откликнулся я. – На ней неудобно работать скальпелем.

– Тогда стоило ли мараться?

– Конечно. Как бы я иначе узнал, что использую заклинание правильно?

– Тьфу! – смачно сплюнул на пол смазливый и демонстративно отвернулся. – Скарв, не трогай этого придурка – он точно больной.

– Да я вижу, – хмуро согласился крепыш. – Невзун, мой тебе совет: не лезь нам под руку.

– А то что? – заинтересованно приподнял брови я.

– А то будет плохо.

– Кому? Вам или крысе?

– Невзун… – Под тяжелым взглядом Скарва я не удержался и широко улыбнулся:

– Не переживай: вскрытие человеческих трупов у нас начнется только на втором курсе. И до этого времени у тебя нет поводов для беспокойства.

– Что?

– Мне кажется, это была угроза, – внезапно проскрипел с порога мастер Ворг, заставив всех троих подпрыгнуть на месте от неожиданности. – Не так ли, мой, возможно, будущий личный ученик?

Я скромно потупился, а потом коротко поклонился.

– Доброе утро, мастер. Я сделал все, как вы сказали, и освоил первую главу учебника. Не могли бы вы зачесть мне практику?

– Нет, – усмехнулся старый маг, медленно заходя в комнату. Мелкота при его появлении шарахнулась, толпящиеся в коридоре ученики выжидательно притихли и вытянули шеи, чтобы видеть, что происходит в учебной комнате. А я сделал недоуменное лицо и удивленно спросил:

– Почему, мастер? Разве я где-то ошибся?

– Сберегающие заклятия мы используем не на здоровых, а на больных животных или людях, – сморщился при виде крысы светлый. Затем подошел ближе, внимательно изучил распятого грызуна и одобрительно кивнул. – Хотя вивисекцию вы провели безупречно. Чем усыпили крысу?

– Заклятием быстрого сна, мастер, – почтительно ответил я и тоже подошел к столу.

– А обезболили?

Я демонстративно насупился. Ну вот, сейчас все впечатление обо мне испортит…

– Почему вы решили, что я сперва ее обезболил?

– В этой примитивной ауре нет следов страха или пережитых страданий, – едва заметно улыбнулся мастер. – А они непременно появились бы, если бы вы резали животное, не предпринимая дополнительных мер.

– А может, сонное заклинание было настолько сильно, что крыса просто ничего не почувствовала?

– Не юлите, адепт, – прищурился старик, проведя над невезучей крысой сухой сморщенной ладонью. – Я достаточно пожил на этом свете, чтобы знать, когда используются те или иные чары. Тогда как вы, напротив, слишком молоды, чтобы пытаться утаить от меня их применение.

Я огорченно вздохнул: жаль. Значит, я пока еще недостаточно хорошо освоил маскировочные чары, раз он увидел их остатки. Пожалуй, аферу с грибами начинать еще рано: если меня уличат в заимствовании ценного сырья, доступа к нему больше не будет.

– Простите, мастер, – повинился я, пряча глаза. – Вы действительно правы – я использовал заклинание ложной смерти, чтобы вызвать у крысы состояние, близкое к полному исчезновению чувствительности. В том числе и болевой.

– А почему вы выбрали именно это заклинание, Невзун? – осведомился светлый, незаметно проверяя мои слова. – На мой взгляд, оно не слишком подходит для таких целей.

Я мельком покосился на застывших у стены сокурсников и неохотно признался:

– Из данной группы заклятий я пока освоил только это. На остальные у меня не хватило времени.

Мастер наконец улыбнулся.

– Молодец, не соврал. Но все равно незачет: для того, чтобы освоить эту тему, нужно уметь не только ранить ни в чем не повинную крысу.

– Я просто не успел закончить… Вы позволите?

Светлый удивленно моргнул, когда я решительно вернулся к столу и поднял чистую тряпицу над заранее приготовленным лотком с инструментами. Затем достал оттуда тонкую иглу, сноровисто, всего лишь раз промахнувшись мимо ушка, вдел в нее такую же тонкую нитку, затем склонился над бесчувственной крысой и в несколько уверенных стежков заштопал ей кожу на груди и животе. В одном месте, правда, шов получился неровным, в другом я перетянул тонкую шкурку, едва ее не порвав, но в целом получилось пристойно.

Конечно, мастер скривился и сокрушенно покачал головой, едва не заметив, что для таких ран каждый шов должен быть наложен отдельно, своей ниткой и завязан на крохотный узелок. Однако я не дал ему времени возразить – едва убрав иглу, положил окровавленную ладонь на распятое тельце, чуть его прижал, чтобы ощутить, как колотится маленькое сердце, а затем, взявшись за кончик длинной нитки, шепнул первое из обязательных для программы первого курса исцеляющих заклятий – то самое, сберегающее. После чего наложил на нитку еще одно небольшое заклятие, сделав ее скользкой и легкой, а затем одним движением выдернул ее наружу, завершив работу. Буквально за мгновение до того, как исцеляющее заклятие полностью закрыло ранки на теле крысы, и до того, как она, лишившись удерживающих чар, с визгом подскочила на столе.

В оглушительной тишине я спокойно прижал розовый хвост пальцем, аккуратно поднял извивающееся тельце в воздух и с невозмутимым видом передал удивленно кашлянувшему мастеру. А пока тот придирчиво ее ощупывал, так же спокойно вытер руки, снял с себя фартук и вопросительно взглянул на светлого.

– Что вы теперь скажете, учитель?

– Гм… – задумчиво обронил он, не отрывая взора от возмущенно пищащей крысы. – Вы избрали убедительный способ доказать, насколько хорошо усвоили первую главу учебника, адепт Невзун. Вы ведь для этого явились сюда с утра пораньше и упорно препарировали живую крысу?

Я многозначительно улыбнулся.

– Мне показалось, так будет лучше.

– Безусловно, – сухо заметил мастер и отпустил несчастную крысу, позволив ей с пронзительным писком шлепнуться обратно на стол, а затем спрыгнуть на пол и метнуться в самый дальний угол комнаты. – Что ж, видимо, дальнейшее ваше нахождение на этом уроке будет нецелесообразным – ничего нового вы из него не почерпнете… кроме разве что удивления при виде того, как нервно ваши однокурсники отнесутся к практической работе. Какое у вас следующее занятие?

– Общая некромантия, мастер Ворг.

– Ступайте, готовьтесь, – разрешил старый маг, проявив неслыханную щедрость, на которую я, признаться, очень рассчитывал. А потом нахмурился и добавил: – Но вечером загляните ко мне – я попробую поговорить с ректором.

– Благодарю, – почтительно поклонился я.

Он сделал вид, что не услышал и демонстративно повернулся к другим ученикам, а я выпрямился и поспешил покинуть подвал, по пути ободряюще подмигнув опоздавшим, как всегда, темным и послав донельзя удивленной некроманточке самую обаятельную из своих улыбок.

* * *

«Отлично, – подумал я, выбравшись на свежий воздух. – Ворга все еще легко просчитать. Первого занятия у мэтра Кромма сегодня по расписанию нет, так что у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить без свидетелей. Он, правда, еще спит, но вряд ли у себя дома: скорее всего, старик почти не вылезает из лаборатории».

– Эй, ты куда? – удивленно спросила артефактная дверь мастера Ворга, когда я решительно двинулся прочь. – У тебя что, занятие закончилось?

Я помахал ей рукой.

– Вечером вернусь, драгоценная. Тебе что-нибудь принести в подарок?

– Еще не хватало, – буркнула она, но губы на полотне разошлись в довольной улыбке. – Не шуми только, когда вернешься. У хозяина очень чуткий слух.

«Я знаю», – усмехнулся я про себя и ускорил шаг. А точнее, перешел на бег, не желая терять время. Потом, правда, пришлось вернуться к более спокойному режиму, поскольку впереди замаячил тот самый пространственный карман, куда я вчера запихал разозленного Нича, однако, как вскоре выяснилось, никто меня там не поджидал. Сам карман оказался пуст, а рядом не нашлось ни единой ловушки.

Это было не слишком хорошо. Потому что одно дело, когда затаивший обиду старик выплеснет возмущение тут же, и совсем другое, если он сейчас вынашивает идею мести. Совершенствует ее, любовно продумывает все до мелочей… особенно если этот светлый – дважды умерщвленный, самолюбивый и крайне уязвленный старик, сполна познавший все стороны непростого характера такого же немолодого некроманта.

Осторожно обойдя подозрительное место, я несколько мгновений обдумывал эту мысль, гадая, не перегнул ли палку, но потом решил, что раньше времени беспокоюсь, и устремился к учебному корпусу. Вернее, к телепортационным аркам, одна из которых, торжественно блеснув двумя черными грифонами, благополучно переправила меня в Общие лаборатории[35].

«Надеюсь, Кромм там, – подумал я, без всякого труда попав в нужное место. – Вряд ли старик рискнет ночевать в лабораториях Черной башни – с ними связано слишком много воспоминаний, а он всегда был чересчур сентиментален. Если же нет, то мне придется бежать к нему домой обратно через парк или дожидаться приглашения в гости от темных… а это будет нескладно».

Оглядев мрачное помещение и отойдя на пару шагов от стационарной арки, я выглянул в единственный коридор и понимающе хмыкнул: сколько себя помню, эти катакомбы всегда были плохо освещены. А после первой же развилки здесь начнется такая пространная сеть тоннелей, что их карты, наверное, и по сей день ни у кого нет. В свое время тут даже призраки водились, пока их не заставили исчезнуть. А еще сюда частенько сбегали какие-нибудь экспериментальные образцы, и за ними потом охотился весь преподавательский состав, отменив на время поимки большую часть занятий.

Правда-правда. Пару раз сам открывал на спор замки и гордился тем, что после моего саботажа уроков не было по неделе. Потому что те зверюги, которых у меня хватало наглости выпустить на волю, обратно загонялись с немалым трудом. Но поскольку вскоре в мою сторону начали посматривать с подозрением, подрывную деятельность пришлось свернуть и довольствоваться мелкими пакостями.

Эх, хорошие были деньки!

Создав двух небольших светляков и без помех добравшись до развилки, я оглядел исчерканные всевозможными метками стены и, повернув направо, невольно улыбнулся. Сколько тут адептов в свое время заплутало – не счесть. Ставь эти глупые крестики – не ставь… не было никакой гарантии, что тот коридор, по которому ты вчера пришел в лабораторию, не приведет тебя сегодня к канализационному стоку. Конечно, ничего серьезного с адептами никогда не случалось, и пропавших на вторые-третьи сутки все равно находили, но была в этих стенах какая-то особенная, старая магия, которая вызывала благоговейный трепет и неудержимое желание разгадать ее многовековые тайны.

Это ощущение посетило меня и сейчас, когда я шел по пустым коридорам и с любопытством всматривался в царящую впереди темень.

Зловещая тишина… кромешный мрак, сдавливающий со всех сторон… тихие звуки шагов, гулким эхом отражающиеся от каменных стен… черные пасти второстепенных тоннелей, от которых так и ждешь, что оттуда бросится какой-нибудь монстр… свисающая с потолка паутина… стойкий запах тлена… густой слой пыли, укрывающий пол на полпальца в толщину… нервы уже напряжены до предела, словно на неспокойном кладбище в полночь, беспокойный взгляд беспрестанно шарит по темноте в поисках малейших признаков движения…

– Стоп! – внезапно замер я, с подозрением присмотревшись к полу. – А пыль-то откуда взялась в таком количестве?! Если здесь проходят занятия, ее быть не должно…

– А вот тут ты прав, – насмешливо заметили откуда-то сзади. – Но о своем открытии уже никому не расскажешь.

То, что я сделал дальше, я сделал совершенно машинально. Так, как и много раз до этого, находясь в каком-нибудь симпатичном месте вроде склепа с неупокоенными зомби или рядом с кишащими мавками болотами.

Первое – мгновенно погасив сразу оба светляка, резко усилил чувствительность глаз, и второе – отпрыгнул в сторону, шарахнув по собеседнику заклятием мгновенного разложения.

На живых оно действовало подобно кислоте, разрушая мягкие ткани и оставляя от нападающего лишь голый скелет, а у мертвых как минимум вызывало оцепенение ввиду повреждения управляющих структур удерживающего заклятия, а как максимум – разносило их на куски.

Мое собственное изобретение, между прочим. Незаменимая вещь в экстремальных ситуациях.

От удара подкравшегося придурка буквально снесло. Да так быстро, что я увидел лишь смазанный силуэт, окруженный голубоватым свечением. Его сперва подбросило в воздух, мгновенно разорвало на несколько десятков частей, а потом с силой швырнуло на ближайшую стену, оставив на ней расплывчатые светящиеся кляксы, которые через пару мгновений начали сползать на пол, издавая при этом жалобное сипение.

– Ты… ш-што-о… твор-ри-иш-шь?.. – едва слышно простонало нечто, расплываясь у меня под ногами бесформенной лужицей. В ней с трудом угадывалась раздробленная кисть с торчащими наружу осколками костей, рядом плавали ошметки сапог, от которых нормальными остались лишь каблуки; тут же дрейфовал человеческий глаз, а чуть поодаль подергивались полупрозрачные губы, раз за разом выталкивая из себя натужные фразы.

– Звер-рь… яш-ш… то-олько-о-о… напу-у-уга-ать…

Подойдя ближе и убедившись, что прибил обычного призрака, я равнодушно пожал плечами.

– Считай, что напугал. Ты кто такой?

– Ду-ух…

– Чей?

– Не по-о-мню…

– Как всегда, – поморщился я. – А зовут-то тебя как, дурень?

– То-ома-ас, – жалобно всхлипнул он. – И ты меня уби-и-ил!

Я фыркнул.

– Хватит ныть. Собирайся. У меня к тебе пара вопросов.

– У меня си-ил не хва-а-ати-и-ит… – беззвучно прошептал призрак, а потом повернул глаз в мою сторону и с надеждой спросил: – Слышь, парень, поделись, а?

– Еще не хватало. Вставай, пока я добрый. А то упокою насовсем.

Лужа, прекратив придуриваться, приняла вертикальный вид, оформившись в некое подобие человека. Заново вырастила отвалившиеся конечности и собрала в кучку разъезжающиеся глаза, а потом поспешила выставить в защитном жесте полупрозрачные руки.

– Не трогай, ладно? Мне и так теперь целый месяц восстанавливаться придется!

Я недобро прищурился.

– У тебя есть ровно минута, чтобы ответить на мои вопросы. И нет никаких гарантий, что я подарю тебе этот месяц. Усек?

– Спрашивай, – вздрогнул под моим взглядом дух и тревожно замер, даже не помышляя о бегстве.

– Где мне найти мэтра Лонера Кромма?

– Не знаю. Он давно тут не появлялся.

– Почему? – нахмурился я.

– Лаборатории уже несколько лет закрыты, подземелье опечатано. Ученики и преподаватели сюда больше не спускаются. А занятия перенесли на первый этаж, где для них оборудовали новые помещения.

Я нахмурился еще больше.

– Но телепортационная арка не блокирована. Доступ сюда не запрещен. Я прошел без труда.

– Да, – вздохнул призрак. – Их не удалось заблокировать: перед закрытием в одной из лабораторий произошел взрыв, после чего пространственная магия стала работать со сбоями. И если попасть сюда можно без помех, то выбраться… скажем так, не у всех получается.

– Что за взрыв? – сухо уточнил я.

– Понятия не имею. Когда он произошел, меня тут не было.

– А потом?

– Что «потом»? – не понял призрак. – Что было после того, как я сюда попал?

– Нет. Я хочу знать, КАК ИМЕННО ты сюда попал, и почему это произошло только после взрыва?

Дух нервным движением поправил сползший на нос глаз.

– Не знаю. Но призраки обитали тут всегда…

– Это мне известно, – нетерпеливо перебил я. – Как и то, что лет сто назад их всех повывели. Считалось, что навсегда. Что случилось потом?

– Преграда, не пускавшая нас в академию, исчезла, – послушно отозвался дух. – И мы вернулись.

– Все? – на всякий случай уточнил я, напряженно размышляя.

– Этого не скажу. Но штук двадцать точно наберется.

Я удивился.

– Значит, не все… когда это случилось?

– По вашим меркам, лет пять назад.

– А в последующие годы новенькие среди вас появлялись?

– Нет, – покачал головой призрак. А я задумчиво почесал щеку.

– Занятно… получается, граница между мирами была нарушена один раз и на короткое время. Потом она восстановилась, и больше никто сюда не пролез. Томас, а почему лаборатории закрыли? Призраки – не такое большое зло, чтобы из-за вас эти катакомбы опустели. С тем количеством изгоняющих заклинаний, которое у нас есть, от любого духа можно избавиться в два счета.

– А от нас никто не смог, – совсем по-человечески пожал плечами дух. – Пытались многие, но ни у кого не получилось. Вот только и мы теперь обратно вернуться не можем. Подземелье опечатали, граница стала неодолимой… нас здесь заперли, – печально признался Томас.

Я помотал головой.

– Все равно это не объяснение. С духами мы жили многие десятилетия и даже века. Пусть не уничтожить, но с вами всегда можно договориться…

– С нами – да, – прошептал он. – А вот с тем, другим… пока ни у кого не получилось. И из-за него лаборатории были закрыты.

– Нежить? – насторожился я, кинув быстрый взгляд по сторонам. – И она не пытается отсюда выбраться?

– Пыталась. Когда-то. А теперь ей этого и не нужно – после того, как здесь перестали появляться люди, она нашла другой источник питания… нас, – тяжело вздохнул призрак. – И вот тогда нам стало совсем туго.

Я хмыкнул.

– За пять лет тварь должна была всех сожрать, если ты не переоценил ее возможности. А ты говоришь, что вас еще много.

– Всего двадцать с небольшим. И то лишь потому, что в подземелье остались места, куда монстру нет ходу.

– Где? Второй уровень? Третий?

Призрак странно на меня посмотрел.

– Ты слишком много знаешь для ученика. И, кажется, совсем не боишься нежити.

– Я давно разучился бояться, – ухмыльнулся я. – Еще с тех пор, как меня предал мой собственный…

– АУ-У-У! – внезапно пронеслось протяжное по коридорам. – АИ-И-И-И…

Призрак моментально поблек.

– Ну вот. Помяни демона к ночи…

– Тварь? – деловито уточнил я, неторопливо снимая с себя перчатки.

– Да, – едва слышно шепнул Томас, продолжая истаивать. – Когда она так воет, это означает, что она снова охотится. Ищет добычу.

– АУ-У-У-У… – послышалось снова и на этот раз гораздо ближе.

– Она уже рядом, – прошелестел призрак, растворяясь во мраке. – Ты зря сюда пришел, юноша. Магия светлых тут не работает. А выход находится только на…

– Заткнись и проваливай, – сухо посоветовал ему я, методично проверяя карманы. – Развели тут всякой дряни – приличному человеку присесть некуда.

– Ты умрешь…

– Шэсс-са! – рыкнул я слово-ключ для изгоняющего заклятия.

Печать на руке мгновенно обожгла и тут же остыла. А надоедливого призрака, будто веником, вымело из коридора.

– Так ты что, некро?!. – донеслось от него напоследок.

– ИА-И-И-И! – торжествующе взвыл неведомый зверь, с громким скрежетом царапая пол и, судя по звукам, ринувшись на отголоски моей магии во весь опор.

Я снял с ногтей защитные чехлы и недобро улыбнулся.

– Да. Я некромант. И пусть только кто-нибудь попробует в этом усомниться.

Глава 11

Старый друг лучше новых двух… если не превратился во врага, конечно.

Нич

Возвращать светляков я не стал – хоть у предполагаемой нежити должна быть повышенная чувствительность к свету, но понизить порог собственного зрения я никак не успевал. Неизвестная тварь двигалась быстрее моего неуклюжего тела. Поэтому я потратил время не на упреждающий удар, а на свои любимые руны, которыми в считанные мгновения снабдил обе прилегающие стены.

А тварь и в самом деле оказалась быстра – не успел я закончить последний символ, как знакомый вой, в котором на этот раз звучало нетерпение, затих, зато на самом краю видимости возникла смутная тень.

Я выжидательно замер, напряженно гадая, какой способ атаки она изберет, но тварь даже думать не стала – стремительно взлетела на потолок и, возбужденно заурчав, ринулась в мою сторону прямо по нему.

Самое скверное, что я ее практически не чувствовал – от непонятного создания не исходило никакого запаха, не доносилось знакомых эманаций. Она, насколько я успел понять, не была ни живой, ни, что самое удивительное, мертвой. Ее не было видно магическим зрением. За ней и простым-то глазом оказалось почти невозможно уследить. Она оказалась быстра, сильна, опасна и… совершенна. Настолько, что это вызывало искреннее восхищение.

Лишь в самый последний момент я заметил нечто странное в смазанной ауре, окружавшей необычное существо – тончайшую ниточку, едва уловимый шлейф темной магии, подозрительно похожий на оборванный поводок. Но и тот промелькнул так быстро, что мог бы показаться обычной тенью… если бы, конечно, я не видел его раньше.

Я только выругался, запоздало поняв, на кого нарвался, а тварь уже была над моей головой. Размерами с крупного пса, похожая на большущий комок буровато-коричневого меха, из которого торчали четыре короткие когтистые лапы, два огромных голубых глаза с неправдоподобно широкими зрачками, и целых три широченных пасти, усеянные острыми треугольными зубами…

Мгновение мы смотрели друг другу прямо в глаза.

У твари из одной пасти вывалился наружу длинный раздвоенный язык, с которого прямо на мои ботинки капнуло вязкой слюной. У меня на пальцах заполыхали желтыми огнями десятки рун, готовых испепелить любого, кто приблизится на расстояние в пол-ладони. Угрожающе поднятый стик тоже испускал предупреждающее сияние, способное причинить немало неприятностей даже высшей нежити.

Но тварь не боялась. Она, кажется, вообще не умела этого делать. При этом сидела на удивление смирно, почему-то не пыталась нападать, а потом вдруг неуверенно заерзала и проурчала:

– Х-Х-ЗС-СЯ-А-АИ-И-ИН?

У меня непроизвольно дернулась щека.

Я помнил эту зверюгу – это была одна из тех тварей, которых я когда-то рискнул на спор выпустить из клетки и тем самым сорвал неумолимо приближающиеся экзамены сразу трем курсам.

Я также хорошо помнил эксперимент профессора Ирума – тогдашнего преподавателя по Общей некромантии: он хотел создать существо, наилучшим образом пригодное к охоте на крыс, которые в то время были настоящим бедствием для столицы.

Нельзя сказать, что у него плохо получилось – созданная им тварь под номером ЗБ 1374, которую ласково называли Зубищей, не оставляла после себя следов, была быстра, неутомима и могла длительное время обходиться без еды и воды. Мы сделали ее независимой от источников питания, поэтому она с легкостью усваивала как материальную пищу, так и энергию в чистом виде. Она была маленькой, размером примерно с детскую головку, поэтому могла пролезть в любую щель; неагрессивной; послушной; неплохо себя чувствовала как при дневном свете, так и в полной темноте, умела приспосабливаться к любым неблагоприятным условиям и обладала неплохим потенциалом к обучению. Да еще, как оказалось, почти не поддавалась магии.

В теории она должна была стать прекрасным охотником… но, как оказалось, тварь не могла жить без постоянного хозяина, о чем мы узнали слишком поздно. И поэтому все предыдущие образцы благополучно сдохли после нескольких недель мучительной агонии.

Я и выпустил-то ее именно потому, что прекрасно знал: Зубища не сможет долго оставаться на свободе. И открыл клетку без всякой опаски, а потом… любопытства ради… повесил на тварь магический поводок, как обычному «птенцу». Хотел проследить, куда она отправится и сколько протянет без привязки к постоянному источнику энергии.

К собственному разочарованию, выяснил: она никуда не ушла и спряталась под полом в лаборатории, где и просидела тихонько те две недели, пока ее судорожно искали по всей академии. Когда нашли, снова посадили в клетку, а меня убрали оттуда подальше.

Потом я забыл и про нее, и про поводок, который никак не давал о себе знать. А Зубищу вроде бы даже использовали по прямому назначению, после чего крыс (или на кого она там охотилась?) в Тисре стало гораздо меньше. Затем ее, по слухам, усыпили или даже уничтожили. Новые образцы этой серии, если и появились, то о них тоже не распространялись. Потом началась война, в которой всем уже было не до экспериментальных зверушек. А там и меня не стало… на целых полвека; за это время с живучей, почти не нуждающейся в пище и воде тварью могло произойти все что угодно.

А пять лет назад, когда время моего стазиса наконец закончилось… Хм. Кажется, теперь я знаю, кто, очнувшись вместе со мной от долгой спячки, с перепугу разгромил лабораторию. И превратился из милой зверушки в агрессивного монстра, обнаружившего после пробуждения, что находится на перекрестье боевых заклятий целой толпы всполошившихся магов. Светлые, между прочим, не знали про особенности этого вида искусственной нежити. Да и не могли знать, так как ни одного из последователей профессора Ирума к тому времени уже не было в живых.

– Зубища? – осторожно позвал я, с трудом узнавая в сидящей наверху зверюге тот крохотный мячик, который по всем законам должен быть сдохнуть больше пятидесяти лет назад. Затем протянул руку к бесхозному поводку и еще осторожнее его активировал. – Зубища, это ты?

– Хз-з-зяин? – совсем тихо откликнулась ошибка моего далекого прошлого, после чего разжала когти, тяжелым мешком свалилась на пол и, жадно принюхавшись к моему предплечью, облегченно вздохнула. – Наш-ш-шла…

Я как стоял, так и сел прямо на пол.

– Ты почуяла мою печать! Она и на тебе должна быть где-то… Демон, так все это время ты искала меня?!

– Аи-и-ин, – мурлыкнула Зубища, прижавшись ко мне боком и заставив покачнуться от неожиданности.

– Небо… кого ты сожрала, что выросла такой здоровой?!

– Ня-а-ам…

Я поморщился – шкура у нее оказалась жесткой и колючей, как трехдневная щетина. А уж раззявившиеся пасти, откуда с одинаковой прытью выстрелило три раздвоенных языка, и вовсе не порадовали.

– Вот спасибо, – мрачно сплюнул я, когда они дружно клюнули меня в грудь, оставив на мантии липкие разводы. После чего поспешил подняться, надеть защитные чехлы и повернуться к радостно прижимающейся твари боком. А то мало ли… – Ясно теперь, кого надо благодарить за закрытые подвалы. Так, вставай и пойдем: раз тут нет мэтра Кромма, то и мне здесь делать нечего… Томас! Эй, Томас, трусливая твоя башка! А ну, вернись!

Я повертел головой, ища сбежавшее привидение.

– Томас!

– Да тут я, тут, – несчастным голосом отозвался дух, на мгновение высунувшись из стены шагах в десяти от меня. – Убери только это чудовище!

В то же мгновение Зубища радостно хрюкнула, подпрыгнула и с такой скоростью ринулась на призрака, что тот едва успел скрыться в стене, прежде чем все три пасти звучно щелкнули на том месте, где только что была его голова.

– Зубища, к ноге, – строго велел я, и тут же покачнулся от мощного удара по бедру. – Не трогай эту бледную немощь – она мне еще понадобится.

– Аи-ин, – послушно мурлыкнуло прижавшееся к моему бедру страховидло, а пугливо высунувшийся из стены Томас недоуменно заметил:

– Кажется, оно тебя слушается…

– Вылезай, – потребовал я, на всякий случай натянув невидимый поводок. – Жрать тебя не будут, не переживай.

– Точно? – призрак с сомнением посмотрел на оскалившуюся Зубищу.

Я поправился:

– Не будут, пока я не велю.

– Не очень-то это обнадеживает, знаешь ли.

– Тебе помочь преодолеть сомнения? – ласково осведомился я, небрежно погладив пустившую от счастья слюни тварь. А что? Зверь как зверь… преимуществами надо уметь пользоваться.

Томас посмотрел сперва на ластящуюся монстриху, потом на меня и… со вздохом вылез из стены.

– Вот теперь верю, что ты некромант. Что прикажешь, хозяин?

– О как, – удивился я. – С чего это ты вдруг подлизываться надумал?

– Я знаю законы…

– Я тебя не призывал, – прищурился я. – И долга никакого за тобой нет. Так что, пока сам не признаешь, хозяином не стану.

Томас отвернулся.

– Считай, что признал.

– Причина?

Он гордо поправил сползший набок глаз и задрал кверху наполовину оплывший нос.

– Это мое личное дело.

– Зубища, домой! – бодро скомандовал я, проворно развернувшись к выходу. – На демона нам с тобой сдался этот рефлексирующий кусок эктоплазмы? Его даже убивать скучно. Так что пусть тухнет тут в гордом одиночестве.

– Стой! – обеспокоенно вскрикнул призрак, когда тварь развернулась к нему тылом и, подняв крохотный хвостик, демонстративно фыркнула. – Эй, стой! Ты куда?!

– Это мое личное дело, – небрежно отмахнулся я под ворчание Зубищи.

– Но я же признал тебя хозяином!

– А мне начхать.

– Я тебе свою жизнь… то есть смерть… доверил!

– Зубища, голос!

– АР-Р-Р! – разродилась громогласным рыком семенящая рядом тварь, одновременно оскалив все свои пасти.

– Но хозяин…

– Фас, – благодушно разрешил я, и экспериментальный образец под номером ЗБ 1374 с радостным ревом помчался на охоту.

При виде несущейся во весь опор твари, радостно вывалившей наружу исходящие слюной языки, Томас взвыл и кинулся наутек, ткнувшись в первый же попавшийся камень и попытавшись скрыться под его надежной защитой.

Зубищу это не смутило – приподнявшись на задние лапы, она выпустила когти и с такой скоростью замолотила ими по стене, что только искры полетели. А когда я заметил, с какой легкостью мое новое приобретение справляется с неподатливым камнем, то передумал уходить. И дальше уже следил за происходящим с неослабевающим интересом, наплевав на грохот и потенциальную угрозу обвала.

– Умница, – похвалил я, когда через какое-то время под лапами твари образовалась пустота.

Зубища обернулась, показав мне счастливую до соплей морду и светящиеся сумасшедшим азартом глаза, а потом вгрызлась в породу с еще большим энтузиазмом, в считанные минуты пробившись в соседний тоннель, в самом конце которого уже исчезало призрачное сияние не на шутку струхнувшего Томаса.

Не дожидаясь приказа, она прыгнула в образовавшуюся брешь и, пока я задумчиво изучал проделанную дыру, умчалась в погоню, время от времени взрыкивая и явно давая испуганной добыче фору.

– Отзови ее! – вдруг жалобно выдохнули у меня за спиной. – Отзови… пожалуйста…

Я так же задумчиво тронул острый осколок, торчащий из стены, затем другой, третий…

– Хозяин, прошу, убери от меня это чудовище!

– АИ-И-ИН! – прозвучал где-то неподалеку воинственный клич вставшей на тропу войны Зубищи.

– Я все скажу, только пусть она меня не трогает! – взмолился наконец призрак, и только тогда я неторопливо обернулся. Сперва оглядел его плывущий силуэт, убедился, что без подпитки привидение долго не протянет. Подивился, что он после первого удара продержался так долго. И только потом негромко бросил:

– Говори.

– А… тварь? – пугливо оглянулся Томас.

Я нехорошо сузил глаза, и он, спохватившись, тут же зачастил:

– Ты прав… прав! Я не все сказал про взрыв! Вернее, про его причину я и сам точно не знаю, но зато в той лаборатории остался неплохой темный источник! Из-за него-то мы тут застряли! И из-за него нынешний ректор наложил защиту на лаборатории!

– Считаешь, он мог создать проблемы с пространством? – предположил я, краешком глаза следя за тем, как появившаяся в конце тоннеля Зубища припала к земле и теперь крадется к висящему спиной призраку, не сознавая, что круглые формы делают ее больше похожей не на охотящуюся кошку, а, скорее, на туго накачанный воздухом шар. Зато горящий в ее глазах восторг был настолько искренним, что… в общем, у меня не возникло желания предупредить беднягу Томаса о грозящей опасности.

– Да. Он излучает какое-то поле, которое искажает пространственные заклинания, поэтому обычные порталы тут не работают, – нервно вздрогнул призрак и снова обернулся. Зубища, будто почуяв его движение, с достойной восхищения скоростью переметнулась на потолок и затаилась. – Он и стационарные-то наверняка бы не пропустил, но у тех уж очень устойчивый сигнал.

– Почему ректор не предупредил нас о том, что открывать сюда портал небезопасно?

– Те старшекурсники тоже об этом спрашивали, – зябко передернул плечами Томас и, убедившись, что коридор пуст, снова повернулся ко мне.

Зубища тут же активизировалась и медленно-медленно поползла по потолку.

– Какие старшекурсники? – насторожился я, незаметно показав ей кулак, чтобы не вздумала лишить меня важного источника информации.

– Да были тут… в первый раз их видел. И с ними был еще один. Они тащили его силком. Потом запихнули в одну из комнат, наложили обездвиживающее заклятие и ушли.

– Куда?

– Обратно через портал. Только не через этот – там, за поворотом в первом левом тоннеле… ну, где раньше были лаборатории светлых… есть вторая телепортационная арка. Не знаю уж почему, но та, через которую пришел ты, перебрасывает людей только сюда, а та, наоборот, только отсюда.

Я недоверчиво покрутил головой, спохватившись, что потерял охотящуюся тварюгу, но нигде ее не заметил и недоуменно замер.

– То есть выход, о котором ты говорил, действительно существует?

– Да. И тот коридор, кстати, защищен и от нас, и от твоей… э-э-э… новой подруги, – нервно улыбнулся Томас, пугливо покосившись на потолок. – Видимо, потому, что источник – темный и дотуда просто не достает. Там частенько адепты появляются…

– Неужели? – рассеянно обронил я, прикидывая про себя, насколько это возможно. – Может, ректор поэтому и не беспокоился? Посчитал, что в правый тоннель никто не сунется?

– Дальше у лабораторий защита стоит… хорошая. Мне не пробиться.

– Ты эмблемы на мантиях тех адептов рассмотрел?

– Да, – послушно кивнул Томас. – Грифоны были белыми. А у того, кого они тащили – черные.

– А их лица ты видел?

– Темного – нет: у него на голове мешок был надет. А вот двух других рассмотрел.

– Хорошо, – медленно кивнул я, окидывая совершенно пустой коридор внимательным взглядом. – Знаешь, у меня вдруг появилось сильное желание взглянуть на этот «источник». Показывай дорогу.

– А ты… коллегу своего не хочешь, случаем, из плена вызволить? – осторожно поинтересовался дух. – Мне кажется, это важнее.

Я качнул головой.

– Нет. Сперва я должен взглянуть на источник.

– Откуда ты знаешь, что защита тебя пропустит?

Я только улыбнулся, а Томас поспешил покинуть неуютный коридор, в самой темной части которого кровожадно блеснули чьи-то внимательные глаза.

* * *

Маршрут до лаборатории мэтра Кромма остался прежним, несмотря на прошедшие годы и обещанное призраком искажение пространства. Мы прошли четыре одинаковых на первый взгляд развилки, свернули два раза направо, один – налево, и, протоптав в пыли ровную дорожку, добрались-таки до нужной двери.

– «Лаборатория экспериментальной некромантии», – с чувством прочитал я древнюю табличку на стене, оглядел массивную металлическую дверь, перекрывающую вход. По достоинству оценил покрывающую ее сеть охранительных заклятий. А затем указал Томасу на зияющую в стене рядом с дверью огромную дыру и нейтральным тоном заметил: – Кажется, светлые зря старались – моя девочка обошла их защиту самым элементарным способом.

Томас с опаской выглянул из-за моего плеча и передернулся.

– У этого чудовища, похоже, когти стальные!

– Нет, – качнул головой я, исследуя дыру. – Вот эти кромки выгрызены зубами. И следы совсем свежие.

– Почему ты решил, что они свежие? Она давно по подвалам бродит, – удивился призрак, на всякий случай переместившись поближе к стене. – Может, оттуда еще кто-то вырвался?

– Сомневаюсь, иначе вы бы слышали о второй твари. Когда ты в последний раз видел мою красавицу свободно разгуливающей по подземелью?

– Э-э-э… года три назад.

– А после?

– Нет, – на мгновение задумавшись, ответил Томас. – Пять лет назад она появилась. Несколько раз охотилась. Но в последние годы нас не тревожила.

– Значит дыру, скорее всего, проделала Зубища, – заключил я. – Причем уже после того, как была поставлена защита. Видимо, бедняжка оголодала и искала пищу, а подходящего материала в лаборатории не оказалось… Возможно, он просто закончился, чем и объясняется отсутствие других тварей. Потом она почему-то вернулась, снова спрятавшись в лаборатории. Вероятно, впала в спячку. За это время подросла. А когда услышала отголоски моей магии, выбралась наружу, по пути расширив старое отверстие до необходимых размеров.

– Хочешь сказать, у нее там логово? – непроизвольно вздрогнул дух и пугливо огляделся.

Я хмыкнул.

– Нет. У нее там темный источник, который позволяет не так часто отправляться на охоту, как ей бы, может, того хотелось. Сколько ваших Зубища съела за эти годы?

– Одного – точно.

– То есть почти никого, – спокойно заключил я. – Из чего следует вывод, что моя девочка неглупа, умеет ориентироваться в обстановке и предпочла уснуть, избегая лишних затрат, чем перебить вас всех до одного и окончательно лишиться возможности подкрепиться.

– Иными словами, она просто растягивала удовольствие?!

– Нет. Она разработала для себя стратегию выживания. И поняв, что уйти от источника не сумеет, сделала все, чтобы сохранить жизнеспособность как можно дольше.

Томас снова вздрогнул.

– Умная тварь…

– Она просто обучается, – не согласился я.

– Но тогда почему она отсюда не ушла? Почему не попыталась выбраться наружу?

– Может, она и пыталась, – задумчиво откликнулся я. – Как раз тогда, когда проснулась и обнаружила, что все вокруг сильно изменилось. А потом наткнулась на перепуганных учителей, была вынуждена от них защищаться, отчего, может, ослабла и приняла решение впасть в спячку. Думаю, ей потребовалось некоторое время, чтобы набраться сил и прогрызть эту стену, когда ректор наложил свою защиту. А когда стало ясно, что единственная доступная для нее пища, которая не кусается никакими заклятиями, это источник… гм. На ее месте я бы тоже не ушел от дармовой кормушки.

Томас поежился.

– Может, ты и прав. Дальше-то что делать будешь?

Я хмыкнул и взялся за края дыры.

– Полезу внутрь, разумеется. Зря, что ли, сюда шел?

Призрак открыл было рот, чтобы что-то возразить, но я уже опустился на четвереньки и бесстрашно отправился исследовать заброшенную лабораторию.

Лезть было неудобно: Зубища при всех своих положительных качествах все же была несколько меньше меня по размерам, поэтому пришлось постараться, чтобы протиснуться в выгрызенный ею тоннель и не оставить на острых кромках не только клочья одежды, но и собственный скальп. Хорошо хоть, что я не успел отъесться, иначе застрял бы на выходе и с тоской размышлял о том, кому же повезет наткнуться на нижнюю часть моего туловища, бесцельно торчащую из стены.

– Уф, – выдохнул я, с трудом выбравшись на свободу. – С трансформой было легче. Кажется, пришла пора развивать у этого тела не только силу, но и гибкость.

Поднявшись, я отряхнул мантию, с сожалением отметив несколько прорех на коленках, и огляделся.

Лаборатория выглядела так, словно по ней пронесся ураган: столы для занятий были опрокинуты, стулья разбросаны и разломаны, пол оказался усеян осколками пробирок, колб и реторт, в которых некогда булькали декокты и варились сложные настои. Несколько шкафов оказались разнесены в щепки, да еще и обгорели до неузнаваемости. Учебная доска висела на одной петле и щеголяла глубокими царапинами, похожими на следы огромных когтей. Такие же царапины обнаружились и на потолке, и на стенах, и даже на дверях, ведущих в соседние кабинеты. А когда я осторожно заглянул в комнату, где когда-то держали экспериментальных животных, и обнаружил там, помимо общего бардака, покореженные клетки, то пришел к выводу, что мои догадки о природе произошедшей здесь катастрофы весьма близки к истине.

Кажется, других образцов в лаборатории действительно не осталось: Зубища сперва кушала то, до чего было проще всего добраться, – своих собственных соседей. А уж когда еда закончилась, то от безысходности прогрызла себе дорогу наружу.

Так, а где же источник?

Уловив слабые эманации темной силы, я уверенно двинулся к кабинету преподавателя, поминутно морщась от громкого хруста под ногами. Знаком велел просочившемуся внутрь Томасу оставаться на месте, толкнул небрежно прислоненную к косяку дверь, отчего та с грохотом рухнула внутрь помещения, а потом зашел сам и… замер на пороге.

Тому, что я увидел на месте преподавательского стола, было нелегко подобрать определение. Бесформенное нагромождение мебели и самых разных предметов, сваленных, на первый взгляд, в обычную кучу, достигающую потолка, было смутно похоже на… логово. Да-да, собранное из подручных средств, но именно логово: некий порядок в том, как были собраны эти предметы, все-таки чувствовался. Тут были и стулья, предусмотрительно лишенные ножек; и остатки столов, которые кто-то сдвинул так, чтобы они образовывали настоящую стену; щели между ними были старательно заполнены бумагами, книгами, какими-то тряпками… вероятно, чтобы не дуло. А со стороны одной из стен при внимательном рассмотрении нашлось круглое отверстие, из которого тянулся шлейф хорошо знакомой мне силы.

– Зубища-а-а… – ласково позвал я, внимательно разглядывая сооружение. – Девочка моя, к ноге!

Бамс!

Кто-то с грохотом врезался в железную дверь, видимо, слегка промахнувшись. Затем из первой комнаты послышалось натужное сопение, кряхтение и испуганный вскрик Томаса. Потом что-то свалилось на пол, покатившись прочь с металлическим лязгом. Где-то задрожала потревоженная склянка, снова заверещал излишне впечатлительный призрак. Наконец, на пороге возник запыхавшийся буровато-коричневый вихрь, а мгновение спустя к моему бедру крепко прижалась мохнатая зверюга.

– Наш-ш-шла…

– Умница, – с некоторым трудом отцепился от нее я и ткнул пальцем в логово. – Твое?

Зубища внезапно заметалась вокруг горы мусора, засопела, зафыркала, юркнула внутрь через дырку, едва там не застряв, и только после этого удовлетворенно вздохнула:

– М-мое…

Я озадаченно крякнул.

– Видимо, он внутри, – деревянным голосом предположил подлетевший со спины Томас и выжидательно заглянул через мое плечо. – Жуть какая…

– Ничего не жуть – девочка просто защищалась. Зубища, высунь сюда морду и ответь: где мой источник?

– Хр-р, – недоуменно отозвалось из норы, и оттуда послушно выглянула мохнатая морда. – Хз-яин-н?

– Твоя игрушка, – пояснил я, сообразив, что сложные термины ей незнакомы. – Твоя красивая и самая любимая игрушка… покажи.

Изнутри донеслось сосредоточенное сопение, а затем морда высунулась снова, держа в одной из пастей небольшое колечко. Совсем простое, без камней и каких-либо украшений… даже не драгоценное… просто металлическое кольцо из довольно редко встречающегося сплава, на внутренней стороне которого виднелись почти стершиеся от времени буквы И, Ш и В.

– Ах вот что это за источник… – Беспрепятственно забрав кольцо, я со смешком покатал его на ладони и, пополнив его резерв, вернул довольной зверюге обратно. – Зря только шли – ничего интересного в нем нет. Хотя теперь понятно, почему эта крошка меня не забыла… кто бы мог подумать, что и через столько лет оно сохранит заряд?

Томас растерянно обернулся, когда я махнул рукой и направился к выходу, а Зубища из своей норы вопросительно пискнула.

– Твое, – не повернув головы, подтвердил я, и она радостно хрюкнула. Потом зашебуршилась, видимо, закапывая свое сокровище поглубже, завозилась, заурчала, а затем стремглав выскочила наружу и с важным видом посеменила следом.

Наткнувшись на ее обожающий взгляд, я на миг задумался, а потом отрицательно качнул головой.

– Нет. Сегодня ты останешься здесь.

– Мрф? – удивленно присела Зубища, и ее глаза наполнились искренним непониманием.

– Мне негде тебя спрятать, – пояснил я, потрепав колючий затылок. – Подземелье для тебя сейчас – самое безопасное место. Когда отыщу что-то толковое, вернусь. А пока будь умничкой и не потеряй мое кольцо. Договорились?

Тварь тут же воспрянула духом и, лизнув мою руку сразу тремя языками, стремглав умчалась обратно – возиться с любимой игрушкой. А Томас неожиданно нахмурился.

– Прости, мне послышалось? Ты сказал: «мое кольцо»?!

– Да, – рассеянно кивнул я, выходя из комнаты. – Ты не ошибся.

– Но как?!

– Когда-то именно я его создал. И моей силой оно было наполнено. Зубища все эти годы питалась именно оттуда. Поэтому-то и узнала меня, почуяв отголоски той же самой магии.

Призрак озадаченно завис в центре комнаты и, пока я проверял остальные помещения, напряженно думал.

– Прости еще раз, я не понял, – недоумевающе кашлянул он, когда я убедился, что ценного тут действительно ничего не осталось, и двинулся на выход. – Как твое кольцо попало к твари, которая была заперта тут целую уйму лет?

Выбравшись наружу, я чихнул и, двинувшись в обратный путь, наставительно заметил:

– А вот этого тебе знать не полагается. И кстати, я запрещаю тебе рассказывать об этом кому бы то ни было.

Томас с кислой физиономией кивнул.

– Понял. Тогда можно еще вопрос? Почему твое кольцо стало темным источником? И почему тебя слушается древняя нежить, если грифоны на твоей мантии белые?!

Я резко остановился и внимательно посмотрел на задумчивого призрака.

– Томас?

– Да? – внезапно насторожился он, инстинктивно замерев поодаль и не рискнув ко мне приближаться.

– Много думать бывает очень вредно для здоровья, – ровным голосом сообщил я. – Даже для призраков. Кроме того, хочу напомнить: твой источник до сих пор принадлежит мне. Вместе с душами тех, кто волею случая оказался к нему привязан. Более того, я усилил его, так что переход в Потустороннее в ближайшее время вам не грозит. Но если вы испортите мои планы или вдруг станете надоедать, я очень быстро от вас избавлюсь. Вот так.

Услышав тихий щелчок пальцев, Томас поблек.

– Да, я почувствовал… сразу… пусть твой дар каким-то образом скрыт от нас, но сила источника окрашена в те же тона, что и твоя аура. Это невозможно подделать.

– Я знаю, – сухо согласился я. – Но больше этого никто понять не должен. Моя мысль ясна?

– Да, хозяин.

– Хорошо. В таком случае возвращаемся в основной коридор и идем выяснять, что это за темный, которого приволокли старшекурсники. Ты при этом держишь рот на замке и по-прежнему охраняешь лаборатории от посторонних.

Томас вздохнул.

– Как прикажешь, хозяин.

– Хотя знаешь что? – неожиданно пришла мне в голову новая идея. – Пожалуй, я позволю тебе покинуть подземелья.

– Что?!

– Да, – кивнул я, с удовлетворением заметив на физиономии духа неподдельное изумление. – Пусть за лабораторией присматривают твои приятели, а для тебя найдется другая работа.

– Какая?

– Мне нужна подробная карта подземелья. Такого, каким оно стало сейчас. Со всеми коридорами, новыми ответвлениями, переходами и тупиками.

Томас настороженно на меня покосился.

– Почему ты решил, что я могу это сделать?

– А кто еще? Ты тут наверняка все углы облазил, все знаешь, все выяснил… к тому же призраку гораздо легче перемещаться между перекрытиями и в толще камня. А значит, ты сделаешь эту работу гораздо быстрее, чем кто-либо другой.

– Тебя интересует что-то конкретное? – осторожно уточнил он.

Я загадочно улыбнулся.

– Да. Я хочу знать, можно ли отсюда попасть в подвалы Черной башни напрямую. Справишься?

Томас ненадолго задумался, а потом решительно кивнул.

Глава 12

Привычка доверять людям со временем учит надеяться только на себя.

Народная мудрость

Ржавый засов поддался с трудом – мне пришлось попыхтеть, чтобы взломать хитроумный замо́к, а потом еще помучиться, чтобы сдвинуть тяжелую дверь лаборатории.

Для чего каким-то полудуркам нужно было тащить темного в такую даль, да еще и прятать в той части подземелья, где испокон веков держали наиболее опасных тварей, получившихся в процессе многочисленных экспериментов, мне было непонятно. Однако раз кто-то приложил столько усилий, значит, этот темный был для кого-то достаточно важным. Причем настолько, что двум светлым балбесам даже сообщили ключ-активатор для магического замка́.

Разумеется, сейчас здесь никаких тварей не было – огромная лаборатория пустовала. Отсюда даже клетки вынесли, причем, судя по отсутствию обломков, делали это не в спешке. Соответственно, ни рабочих столов, ни шкафов с колбами, ни склянок с ингредиентами, ни даже писчей доски больше не было. Абсолютно чистое помещение, напрочь лишенное какой бы то ни было мебели. Однако в одном из его углов, укрытое куском сравнительно чистой мешковины, лежало чье-то тело. К которому я и направился, предварительно проверив комнату на наличие ловушек.

– Не лезь, – велел я Томасу, когда тот ринулся было проверить, живой ли пленник. – Ловушки могут быть на нем самом.

– На мешке, что ли? – хмыкнул призрак, но послушно залетел мне за спину и уже оттуда поинтересовался. – А парень хоть живой?

– У мертвых не бывает таких аур. Но оглушили его весьма качественно. Вероятно, не просто путем ласкового поглаживания тяжелой дубиной по голове…

Подойдя к телу, я на мгновение подумал о том, что хорошо бы, если бы это оказалась напророченная Ничем некроманточка – все-таки запасной вариант с башней не помешал бы. Однако когда я наклонился и приподнял укрывающую тело мешковину, то с этой надеждой пришлось распрощаться. Потому что закативший глаза Молчун… тот самый худосочный и слабонервный парнишка со второго курса, который на своем первом вскрытии грохнулся в обморок… вовсе не был похож на девочку.

– Жаль, – с легким разочарованием обронил я, бегло осматривая находку. – Живой, здоровый и слабый, как котенок, но заклинание быстрого сна на него наложили явно без согласия. И это не похоже на шутку – под ним есть что-то еще… какая-то гадость, которая подозрительно смахивает на заклятие, что я использовал сегодня на крысе.

– Снять его можешь? – беспокойно закрутился над моей головой Томас.

– Могу. Но не буду.

– Почему?!

Я поднял голову и пристально посмотрел на привидение.

– Не хочу, чтобы кто-то знал, что я вообще тут был.

– Но мальчика нужно вытащить! – обескураженно воскликнул призрак. – Я, конечно, не лекарь, но мне совсем не нравится цвет его лица!

– Заклятие его не убьет, – равнодушно откликнулся я, убирая мешковину с тела. – Ослабит, лишит чувствительности, так что его можно будет заживо препарировать, и он ничего не почувствует… но не убьет. По крайней мере сразу. А вот посмотреть на тех, кто и зачем его сюда притащил, было бы очень интересно.

– Ты что, собираешься бросить его здесь?!

– Нет, – неохотно буркнул я. – Темные своих не бросают. Посмотри-ка в коридоре – нет ли кого поблизости?

Томас, облегченно выдохнув, послушно испарился, а я склонился над бесчувственным мальчиком и, коснувшись пальцев его виска, сосредоточился.

Я, конечно, не большой специалист по менталу – этому Нич еще не успел меня научить, – но последние события из жизни сопляка я прочитать смогу. При условии, конечно, что он не будет сопротивляться.

– Чисто! – громким шепотом доложил внезапно вернувшийся Томас, и я отнял руку от головы мальчика.

Увы, запомнить он ничего путного не успел, кроме того, что после завтрака почувствовал себя неважно. С трудом досидев до конца первого занятия, он не менее получаса провел в мужском туалете, корчась от болей в скрученном судорогой животе и придумывая способ побыстрее добраться до лечебницы.

Через парк он мчался так, как, наверное, не бегал никогда в жизни – вполне реальная возможность опозориться подгоняла его не хуже кнута. А вот в какой момент его сознание поблекло, Молчун, к сожалению, не запомнил. Просто перед глазами все помутилось, рот зажала чья-то крепкая рука, а потом он провалился в темноту и понятия не имел, кто и зачем его сюда приволок.

– Томас, – хмуро обронил я, подхватывая парня под мышки. – Ты летишь впереди и разведываешь обстановку. Если кто-то появится, дашь мне сигнал. Если нет, то просто молчишь и не отсвечиваешь. Когда я уйду, зачистишь следы, а потом займешься картой.

Призрак утвердительно угукнул, а потом снова испарился. И честно не мешался под ногами, пока я с пыхтением волок худого, но все же отнюдь не невесомого пацана к телепортационной арке.

Вот только переправить его в ученический корпус оказалось неожиданно сложно – пока я гулял по подземелью, у адептов закончилось второе занятие, поэтому площадка с телепортами пользовалась повышенным спросом. Мне пришлось почти двадцать минут выжидать, прежде чем она опустела, и только потом волочь невменяемого мальчишку в холл первого этажа.

К счастью, опоздавших сегодня не было, и нашего появления никто не заметил. Следящие заклинания в арках я инактивировал на пару минут, и этого как раз хватило, чтобы открыть портал в Черную башню, спихнуть туда невезучего мальца, попутно сняв с него наложенные светлыми заклятия; уничтожить следы своего пребывания и умчаться в переоборудованные лаборатории, где у моего класса уже началось занятие по Общей некромантии.

– Кого там еще демоны принесли? – неприветливо осведомился мэтр Лонер Кромм, когда я приоткрыл дверь и мышью проскользнул в полутемную аудиторию. – Никак опаздываем, молодой человек?

Помещение было огромным – гораздо больше того, где читал лекции мастер Нарди. Но если там большую часть пространства занимали выстроенные полукругом парты, то здесь поражала воображение именно кафедра – раза в два шире, чем там, да еще в длину порядка сорока шагов.

Причем на одном ее конце – том, что располагался ближе к входу – находился массивный секционный стол, оборудованный всем необходимым для работы. На нем расположилось чье-то прикрытое простыней тело. Рядом стояли железная раковина, пустое ведро и небольшой стеллаж для инструментов. А на другом конце кафедры… на приличном удалении от входной двери… возвышался преподавательский стол, за которым и восседал мэтр Кромм. Прямой, как палка, с совершенно лысой головой, с сухой, морщинистой, но отнюдь не обвисшей кожей, которая могла бы выдать его почтенный возраст, и поразительно острым взглядом совершенно черных глаз, которые издалека напоминали два провала в бездну.

Поразительно, но за столько лет он почти не изменился! Все такой же резкий, надменный, подтянутый и неулыбчивый. Черная мантия, распластавшаяся по полу, как крылья, и выдающийся вперед нос делали его похожим на старого ворона. Гладко выбритый череп, резко выделяющийся на фоне задрапированной темной тканью стены, производил зловещее впечатление. Гнетущий взгляд был способен подавить любую волю. А демонстративно открытые, спокойно лежащие на столе ладони, сплошь покрытые руническими символами, красноречиво показывали, что Кромм и сейчас не отказался от своей сути. Не сдался на волю обстоятельств и бережно хранил память о прошлом, как великую драгоценность… просто потому, что ничего иного у него не осталось.

Перехватив проницательный взгляд старого друга, я поспешно опустил голову и виновато сгорбился.

– Простите, мэтр, это больше не повторится.

– Светлые… – скривился Лонер. Причем слово светлые прозвучало из его уст как ругательство. – Сколько лет живу, а еще не было случая, чтобы хоть один из вас не опоздал. Садитесь, адепт. В качестве наказания будете ассистировать мне сегодня на практике. Вместе с госпожой Верией, которая тоже почему-то решила проспать начало урока.

– Да, мэтр, – я огорченно вздохнул, не испытывая никакого желания вступать в бесполезный спор. Затем мельком оглядел затылки сокурсников, убедился, что темная половина курса тоже здесь, оценивающе пробежался глазами по свободным партам и впервые за время учебы занял самую дальнюю, находящуюся в максимально затемненном месте лавку.

– Куда? – недобро прищурился Кромм, решив на корню пресечь мою попытку стать незаметным. – Сюда, адепт. Ко мне. На первый ряд.

Демон…

Неохотно поднявшись, я послушно пересел ближе, всем видом выражая обреченное смирение. Ученики смотрели с нескрываемым изумлением, не понимая, куда подевалось мое прежнее острословие, а кое-кто даже злорадно хмыкнул, предвкушая славное развлечение.

Однако мэтру, судя по всему, такое перемещение снова пришлось не по нраву – не поднимаясь с кресла, он щелкнул пальцами, привлекая мое внимание, и властно указал на парту, стоящую прямо напротив его стола. Где уже сидела, неестественно выпрямившись, та самая худая девица с темного отделения, на которую я очень рассчитывал.

– Опоздание будете отрабатывать вдвоем, – холодно пояснил свое требование мэтр. – Леди Верия, как будущая мэтресса, станет ведущей во время практики, а вы… как вас там?

– Гираш, – буркнул я.

– Вы ее поддержите. В меру своих невеликих возможностей, конечно.

Мы с девчонкой одновременно покосились друг на друга и одинаково скисли.

Ну вот. Один я бы еще как-то выкрутился, а с ней… фу-ты ну-ты! Надо же было народу так долго топтаться возле телепортов!

– А теперь начнем, – неприятно усмехнулся Лонер и прямо так, не вставая из-за стола, приступил к лекции: – Как вы знаете, адепты, темное искусство было названо так потому, что когда-то давно безграмотные недоумки провозгласили, будто его можно творить только в темное время суток…

Я мысленно хмыкнул: эх, как он светлых-то с ходу приласкал. Прямо бальзам на душу.

– …Однако заявление это так же нелепо, как и неправомочно, потому что, как было показано на практике, любое темное заклинание способно работать и при свете дня, – мэтр обвел холодным взглядом трепетно внимающую аудиторию. – Правда, при этом оно теряет большую долю своего заряда вплоть до полного прекращения работы, а наибольшую эффективность при прочих равных условиях приобретает… и это тоже было доказано опытным путем… лишь в ранние предрассветные часы. Сей факт, господа адепты, является абсолютно доказанным. Более того, темное искусство в своей основе имеет немало общего с так называемой светлой стороной магического дара, поэтому с некоторых пор руководство академии приняло решение о вашем совместном обучении. Не потому, что кто-то наверху вдруг посчитал, будто светлые коллеги сумеют в полной мере овладеть нашим искусством, но с ознакомительной целью, долженствующей улучшить взаимопонимание между различными представителями магического сообщества.

Я согласно кивнул: да-да, мы уже слышали официальную версию происходящего.

– Тем не менее… – бесстрастным голосом добавил мэтр, скользя рассеянным взглядом по лицам учеников. – Поскольку для будущих мастеров в силу особенностей дара тонкости искусства все равно останутся недоступны, то для них обязательны к посещению лишь те занятия, которые указаны в расписании. Мэтры, соответственно, имеют дополнительные часы, на которых мы будем рассматривать рекомендованный для изучения материал гораздо более подробно. Но, несмотря на это, теоретическую базу первых пяти курсов вы все должны будете освоить. И лишь после этого ваши потоки разделятся окончательно, уведя вас в ту или иную специализацию. Схема ясна?

– Да, мэтр Кромм, – нестройно прошелестел класс, и некромант удовлетворенно кивнул.

– Тогда уточню еще несколько деталей. Первое: для юных мастеров, согласно новым правилам, практические занятия не являются обязательными, поэтому на них вы будете присутствовать в качестве наблюдателей. За исключением тех случаев, конечно, когда я сочту уместным привлечь вас к практической работе. Мэтры, для которых некромантия – профильный предмет, будут посвящать практике все основное время, хотя и от опросов их никто не освобождает. В итоге, надеюсь, каждый из вас получит необходимый объем знаний и в конце года будет сносно разбираться в основах темного искусства. Вопросы?

Аудитория ответила гробовой тишиной.

– Рад, что вам все понятно, – нехорошо улыбнулся мэтр Кромм. – Сегодня теорию мы опустим и, поскольку мне интересно знать, как темная половина класса подготовилась к своему первому занятию, урок мы начнем с практики.

Я мысленно усмехнулся: а вот это уже знакомо – кидать такие подлянки мэтры любили во все времена. Не потому, что гады – просто в нашей профессии почти не бывает ситуаций, когда есть время нормально подготовиться. Нежить не станет ждать, пока ты вспомнишь упокаивающее заклятие или сообразишь, как использовать тот или иной рунный знак. Так что действовать приходится быстро и по наитию. А оно, как известно, не берется из ниоткуда.

«Интуиция рождается прежде всего из опыта, – так учил мой первый наставник. – И лишь малая ее часть обусловлена природными способностями к предвидению».

Я в свое время хорошо это усвоил, поэтому, когда было время, старательно зубрил теорию и занимался расчетами, но как только дело касалось практики, действовал по обстановке.

– Леди Верия, прошу вас, – с издевательской вежливостью пригласил мою соседку некромант, а затем и меня одарил многообещающим взглядом. – И вы тоже поднимайтесь, молодой человек. Поскольку сегодня занятие первое, ознакомительное, то и начнем мы с самого простого – с поднятия зомби.

Девочка с каменным лицом направилась к секционному столу. А я, постаравшись не выдать собственного изумления, последовал за ней, перехватив по пути сразу несколько злорадных взглядов.

– Учебник возьмите, – с усмешкой посоветовал мэтр Кромм, когда я в полной тишине проходил мимо. – Что-то мне подсказывает, что он вам понадобится.

Я, не глядя, сгреб с его стола «Пособие для начинающего некроманта» и угрюмо кивнул. После чего приблизился к стеллажу и хмуро проследил за тем, как по знаку мэтра один из темных проворно выскочил из-за парты и, подбежав к дальней стене, с силой дернул торчащий оттуда рычаг.

Почти сразу под потолком что-то натужно загудело и зарокотало. Чуть позже сверху с оглушительным лязгом начала опускаться огромная металлическая клетка, крепящаяся толстыми цепями к подъемному механизму. Спустя несколько десятков секунд она с грохотом встала на свое место, под полом гулко щелкнули зажимы, надежно фиксируя металлические пруты в специально изготовленных пазах. И мы оказались запертыми в стальной ловушке вместе с трупом, потрепанным учебником и кучей бесполезных инструментов, которые сегодня нам явно не пригодятся.

Спокойно оглядевшись, я изучил огороженное клеткой пространство и нашел его вполне пригодным для наших целей. Затем прикинул, где лучше рисовать ограждающий круг, молча подвинул мешающийся стеллаж ближе к прутьям. На всякий случай постучал каблуком по полу. Убедился, что под деревянной основой есть еще одна – металлическая, которая не позволит нежити вырваться на свободу. Оценил толщину прутьев. Наконец, проверил, насколько хорошо открывается засов на обнаружившейся в торце дверце, и удовлетворенно повернулся к девочке.

– Ну? С чего начнем?

– Отойди в сторону, – насупилась темная и первым делом двинулась к пустому пространству за секционным столом. Как раз достаточному для того, чтобы вместить туда ограждающий круг. Там она благоразумно осмотрелась, покосилась на дверцу, оценивая, как и я, расстояние до выхода. А потом решительно взяла со стеллажа черный мелок и, опустившись на корточки, принялась торопливо рисовать. Полностью проигнорировав протянутую мной книгу и даже негромко фыркнув, выказав пренебрежение к подсказкам.

Ну и ладно.

Пожав плечами, я временно самоустранился от процесса и, прислонившись спиной к решетке, демонстративно сложил руки на груди.

– Обратите внимание, – внезапно подал голос мэтр Лонер. – Леди Верия использует защитные руны первого порядка, необходимые для удержания нежити в выбранном месте. Это правильное решение для замкнутого пространства. И неплохое подспорье на случай, если что-то пойдет не так. Кто из вас знает, почему она рисует их не вокруг секционного стола, а в стороне?

– Они могут нарушить течение ритуала, – после небольшой паузы ответил кто-то из темных. – У рун есть хоть и небольшой, но вполне отчетливый собственный фон. А магия призыва не терпит конкуренции.

– Верно. Еще вопрос: сколько рун потребуется леди для того, чтобы правильно закончить ограждающий круг?

– Тринадцать.

– Хорошо. Какую грубую ошибку она совершила, сразу приступив к работе?

Я едва заметно улыбнулся, но аудитория, как ни странно, не отозвалась. Хотя вопрос, на мой взгляд, был из разряда элементарных. Тем не менее девочка почему-то испуганно замерла, едва не испортив важную линию на схеме, и, судя по виду, начала лихорадочно вспоминать главу из учебника.

Через некоторое время она нахмурилась, непонимающе прикусила губу, явно не зная ответа, а потом не выдержала всеобщей тишины и с надеждой покосилась на напряженно размышляющих учеников, которые незаметно для себя приступили к беглому опросу.

– Итак? – заметно похолодел голос учителя, когда тишина в классе стала угнетающей. – Кто из вас может сказать, в чем ошиблась ваша коллега? Темные? Светлые? Неужели никто не прочитал главу внимательно?

На Верию стало больно смотреть. Ее лицо побледнело, пальцы с такой силой сжали мелок, что он начал разваливаться прямо на глазах. На неоконченную схему просыпалась целая дорожка из черных крошек, а голос мэтра из просто холодного стал окончательно ледяным.

– Господа адепты, так что вы можете мне сказать по этому поводу?

– Надо было сначала погасить свет, – сжалившись над испуганной девчонкой, тихонько подсказал я.

Верия вздрогнула от неожиданности и чуть не выронила остатки мелка, мгновенно осознав мою правоту. Затем резко вскинула голову, отыскивая взглядом ярко горящие под потолком светляки, торопливо взмахнула рукой, заставив те из них, что висели рядом с нами, поспешно угаснуть. И только когда кафедра погрузилась в легкий полумрак, облегченно выдохнула:

– Спасибо…

Однако как оказалось, меня услышала не только она – мэтр Лонер впервые повернулся в нашу сторону и, изучающе на меня уставившись, медленно обронил:

– Почему это была именно ошибка?

Из принципа не став оборачиваться, я равнодушно пожал плечами.

– Потому что вы сами только что сказали: при ярком свете многие темные заклинания теряют силу.

Мэтр Лонер хмыкнул.

– Вы не зря сели за первую парту, адепт. Леди Верия, вы закончили?

– Да, учитель, – поднялась на ноги девочка. – Можно приступать к ритуалу?

– Если вы уверены в качестве своего ограждающего круга – да.

Из любопытства я ненадолго покинул свой наблюдательный пост, попутно бросив стремительный взгляд за спину. И ничуть не удивился, когда обнаружил, что один из светляков, выполняя роль следящего артефакта, исправно транслирует картинку с начертанными на полу знаками прямо на учебную доску. Затем оглядел получившийся у темной рисунок и, признав его приемлемым для первогодки, без единого слова вернулся обратно.

– Я готова, – подтвердила девочка мои предположения и дерзко вскинула подбородок.

Мэтр Лонер в ответ только кивнул, и она, вернувшись к столу, несколько неуверенно взялась за укрывающую труп простыню.

– Прокомментируйте свои действия, пожалуйста, – ровным голосом попросил учитель, и она, прерывисто вздохнув, послушно заговорила:

– Для начала тело нужно зафиксировать на столе во избежание преждевременного поднятия. Новорожденная нежить… особенно низшего порядка… отличается агрессивностью, немотивированностью поступков и выраженным двигательным возбуждением. Поскольку управляющее заклятие сразу наложить удается далеко не всегда, а оно к тому же требует некоторого времени…

«Угу. Особенно в первый раз», – одобрительно кивнул я.

– …то фиксация рабочего материала является обязательной мерой безопасности, – дословно процитировала учебник девочка и, откинув край простыни с руки трупа, довольно уверенно пристегнула конечность, принадлежавшую, судя по размерам и степени оволосения, крепкому мужчине, специально предназначенными для этого металлическими браслетами.

То же самое она проделала со второй рукой и с ногами. Затем подергала фиксаторы, надежность которых регулярно проверялась преподавателями, и только тогда отступила в сторону.

– Помимо этого, иногда мэтры используют предварительное повреждение сухожилий у трупа, если предполагают, что ритуал может стать неуправляемым. Или если тело подвергалось неизвестному магическому воздействию.

– Как, по-вашему, данное тело было подвержено предварительной обработке? – задал новый вопрос некромант.

– Скорее всего, – несколько увереннее ответила Верия, а затем провела рукой по внутренней стороне запястья трупа и улыбнулась. – Но здесь уже есть надрезы, учитель. А значит, необходимые меры безопасности приняты.

– Хорошо. Приступайте.

Девочка обошла стол, со знанием дела нанося на его поверхность необходимые ритуальные знаки. Неплохо с этим справилась. Истратила остатки мелка, больше не просыпав мимо ни крошки. Осталась собой явно довольна и, закончив подготовку, встала у изголовья трупа. Затем прикрыла глаза, сосредоточилась, легонько коснулась первого знака раскрытой ладонью, весьма смело наполнив его силой. После чего беззвучно выдохнула короткую руну-ключ… одну из простейших и поэтому легко запоминающихся… и негромко велела:

– Восстань!

Тело под простыней тут же шевельнулось, слабо дернув пальцами на руках и немного изогнувшись в позвоночнике. Потом дрогнуло во второй раз, сильнее. Затем третий, четвертый. Под дружный вздох из аудитории настойчиво попыталось приподняться со стола, опираясь на локти, затылок и ягодицы, но, удерживаемое фиксаторами, бессильно повалилось обратно. А затем забилось так резво и с таким усердием замолотило пятками по металлической столешнице, что я даже удивился.

Надо же, какая прыть! Кажется, покойничек при жизни отличался редкой настойчивостью. Вон как бодро ерзает под простыней… того и гляди поднимется, не дожидаясь окончания ритуала.

При виде ожившего трупа на лице девочки расплылась такая гордая улыбка, столько радости и неподдельного восторга загорелось в ее глазах, что мне чуть не стало смешно. Вспомнил, конечно же, себя в ее возрасте. И то, как счастлив я был в тот момент, когда самостоятельно оживил целое умертвие…

Кстати, надо будет потом указать ей на еще одну ошибку: до того, как поднимать незнакомого покойника, сперва следует посмотреть, что там, под простыней. Увидеть рабочий материал, оценить его возможности и убедиться, что тебе не подсунули какую-нибудь гадость.

Конечно, мы не на кладбище, да и труп уже сто раз проверили: непроверенные до занятий просто не допускаются. Ученики об этом, правда, не знают, но мэтр не зря выглядит таким спокойным – вон даже из-за стола не соизволил вылезти, хотя ему по правилам положено стоять сейчас рядом с нами, в клетке. На случай, если что-то пойдет не так.

С другой стороны, если что-то случится, помочь он не сумеет – без магии тут даже архимаг бесполезен. Помощника ведь у Лонера нет, потому что старшекурсников мало и все они сейчас находятся на занятиях, тогда как второй закончивший обучение некромант как раз проводит у них это самое занятие.

Я лениво проследил за тем, как воодушевившаяся Верия приступила к наложению управляющего заклятия, и уже собрался было отвернуться, однако неожиданно заметил, что амплитуда движений конечностей трупа, несмотря на удерживающие путы, с каждым мгновением все возрастает, и нахмурился.

Так, не понял… мне показалось или он ненормально силен для первой минуты своей новой жизни? Обычно покойники не трепыхаются так активно – она слабы, медлительны и, благодаря предварительной подготовке, очень уязвимы. С такими легко справляются даже новички. А этот колотится так, что в аудитории стихли восторженные шепотки, и все взгляды с напряжением скрестились на ходящем ходуном секционном столе.

Интересно, это было запланировано, или проступившее на лице Кромма удивление – неподдельное?

– Заканчивай быстрее, – вполголоса бросил я девчонке, от радости едва не забывшей, как накладывается обычный поводок. – Верия? Ты слышишь?!

– Что? – непонимающе обернулась она, опрометчиво отведя взгляд от судорожно бьющегося трупа.

Я, не сдержавшись, рявкнул:

– Заканчивай с ним немедленно!

– Почему? Все же нормально…

Я с досадой сплюнул и буквально прыгнул вперед, чувствуя стремительно растущее внутри беспокойство. И наверное, именно поэтому первым услышал тревожный звон лопнувших фиксаторов, который мгновенно потонул в громогласном реве внезапно освободившейся нежити и перекрывшем его мигом позже визге учеников.

Причем визг этот стал особенно пронзительным, когда зомби самостоятельно сел, весьма профессионально доломал зажимы на ногах, а затем до отвращения резво спрыгнул со стола и завертел накрытой простыней башкой в поисках добычи. Но потом сообразил, что через ткань видно хуже, и сдернул ее волосатой лапищей, даже не подозревая о том, что у него сейчас, по всем законам, должно быть «немотивированное поведение».

Сжав челюсти, я мрачно уставился на мертвяка.

Когда-то это был невысокий, кряжистый мужик, явно занимавшийся физическим трудом и заработавший себе на этом внушительную мускулатуру. Более того, на ногах он стоял так уверенно, будто девчонка ошиблась, и ему никто не подрезал сухожилия. Но, что самое главное, мужик оказался свежим! Что было отчетливо видно по отсутствию разложения на щетинистом лице, прекрасно сохранившемуся волосяному покрову и поистине ненормальной подвижности.

Если бы не мутные, неподвижно уставившиеся в одну точку, лишенные даже малейшего проблеска разума глаза, вырывающееся из горла хриплое рычание, заостренные ногти и похожая на решето аура, его можно было спутать с каким-нибудь забулдыгой, нажравшимся до поросячьего визга.

Вот только души у этого «забулдыги» больше не было. Как не было ни капли жизни в его ожившем и все еще лишенном хозяина теле.

Демон! Говорил же: надо было самому смотреть! Так нет, понадеялся на учителя и его недоумка-помощника! Решил не вмешиваться! Сумничать захотел… придурок!

А теперь что?!

– К-как же та-ак? – жалобно прошептала вдруг Верия, глядя на оскалившегося зомби широко раскрытыми глазами. – Я ведь все сделала правильно… как в учебнике… и он не должен был… где я ошиблась?!

Я только зубами скрипнул, когда взгляд мертвяка метнулся в сторону и мгновенно зафиксировался на новой цели.

– Нигде. Не переживай: это не твоя ошибка.

– Что?! Эй! – испуганно вскрикнула темная, когда я рывком переместился влево и, отшвырнув ее назад, загородил собой. – Ты что делаешь?!

– Что надо, – недобро улыбнулся я, зная, что в этот момент у зомби тоже сменились приоритеты. – Я этого очень не люблю, но за тебя здесь больше некому заступиться…

Глава 13

Не помню, как меня воскрешали, но убийцу своего точно не забуду.

Нич

Самое смешное заключалось в том, что при всем своем опыте и неукротимом стремлении к совершенству, в данный момент для меня было крайне невыгодно демонстрировать свои познания в некромантии. Официально у меня вообще темного дара не было, да и со светлым дела обстояли, скажем так, средненько.

И меня это вполне устраивало… ровно до того момента, пока не лопнули фиксаторы на конечностях свежеподнятого зомби.

Благодаря последнему маневру, мы с ним оказались на одной линии, в довольно узком проходе между секционным столом и прутьями клетки. Всего пятнадцать шагов по прямой, что для такого создания – сущие пустяки, но увеличивать расстояние и давать ему шанс сосредоточиться на перепуганной девчонке было неразумно.

Справа от меня оказалась специально заговоренная решетка, слева – край стола и второй такой же проход, перегороженный стеллажом с инструментами. За спиной осталось достаточно свободного пространства, где звучно клацала зубами темная, и имелся совсем небольшой пятачок, где она не так давно выводила ограждающие руны.

– В круг! – напряженным голосом велел я, не рискуя отводить взгляд от набычившегося мертвяка. – Живо!

Верия ожидаемо замешкалась, поэтому пришлось не глядя толкнуть ее в нужном направлении. Буквально за мгновение до того, как определившийся с выбором цели зомби решил атаковать.

А потом мне стало не до нее. И не до поднявшегося в аудитории переполоха. Мне даже некогда было посмотреть, собирается ли мэтр Кромм предпринимать какие-то меры, чтобы избавить учеников от угрозы.

Зомби атаковал просто и без затей – ринувшись в свободный проход и попытавшись достать меня руками, на которых вместо ногтей уже начали формироваться острые когти. Я привычным движением уклонился, поднырнув под его правый локоть, толкнув мужика в бок и заставив пролететь вперед. Затем резко выпрямился, одновременно разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, выхватил из пустоты держащуюся наготове воздушную плеть[36] и, захлестнув ею горло промчавшегося дальше мертвяка, с силой дернул.

Зомби, жутковато захрипев, так же резко остановился, машинально вскинул руки к пережатому горлу, потеряв на старых рефлексах несколько драгоценных мгновений. Пошатнулся от второго мощного рывка и, сдавленно что-то рыкнув, рухнул навзничь, заставив содрогнуться пол и подняв небольшое облачко пыли.

– В круг, кому сказал! – зло рявкнул я, на долю секунды переключив внимание и обнаружив, что девчонка бестолково застыла у решетки. – Ты мне мешаешь! Активируй руны – защита работает в обе стороны!

Она наконец опомнилась, кивнула. А перехватив мой раздраженный взгляд, всполошилась и одним прыжком очутилась там, где надо. Пока зомби очухивался и с глухим ворчанием поднимался, пытаясь содрать мою удавку, торопливо присела на корточки и, приложив испачканную мелком ладошку к полу, принялась спешно наполнять силой охранные символы, активируя защиту.

Я облегченно вздохнул: хвала умертвиям… успела. Мне было бы на порядок сложнее, если бы под ногами болталась эта талантливая малявка. Вон какого здоровяка подняла без подготовки. А уж сколько силы в него вбухала – просто прелесть. Немного подучить, дать возможность попрактиковаться, и такой специалист получится, что просто загляденье.

Кстати, зомби чересчур быстро оправился от падения – уже поднялся, выпрямился во весь рост, остатками мозгов понял, что заклинание плети не может ему серьезно навредить – покойнику воздух не нужен, так что пережатая трахея ему не помеха. К тому же он успел заметить быстрое движение Верии и, как следовало ожидать, моментально переключился на нее.

Я невнятно ругнулся, когда он развернулся к лихорадочно сливающей силу девчонке и, не обращая на меня внимания, прыгнул.

К сожалению, она стояла к зомби гораздо ближе, чем я, а нежить, хоть и туповатая, предпочла избрать наиболее легкий объект для охоты. Правда, Верия к тому времени уже успела активировать защиту и подняться с пола, однако вид стремительно приближающегося покойника, выставившего вперед когтистые клешни, стал для нее полной неожиданностью. И, как всякая первогодка, она закономерно растерялась. А затем, позабыв о том, что на полу к тому времени уже вполне сносно разгорелись защитные руны, истошно завизжала.

Я тяжело вздохнул.

Ну почему женщины это делают? Почему на любую угрозу они почти всегда реагируют визгом? Да еще умудряются столь чисто, без единой ошибки взять такую октаву, что после нее потом полчаса звенит в ушах?!

– А-А-А! – взвыла бледная как полотно Верия при виде несущегося на нее во весь опор обнаженного мужика.

– Ы-Ы-Ы! – в тон ответил ей зомби, одновременно растопыривая руки пошире, чтобы сграбастать парализованную от ужаса добычу.

Страшно в первый раз, не спорю: морда перекошена, слюни висят уже до пупка, зубы клацают, когти блестят, причиндалы между ног угрожающе раскачиваются…

Эх, надо было ему посоветовать хотя бы тряпочкой чресла прикрыть. Может, тогда девчонка быстрее отошла бы от шока?

– Мама! – вскрикнул кто-то в аудитории, но испуганный вопль тут же потонул в бешеном реве, который раздался, когда зомби налетел на ограждающий круг и с размаху впечатался в охранный контур. Хорошо еще, что тот был заговорен именно на нежить и с одинаковой эффективностью работал как внутри, так и снаружи.

От удара зомби парализовало не хуже, чем заклинившую на одной ноте девчонку. Потом там жарко полыхнуло, опалив мужику лицо и руки и заставив присутствующих зажмуриться. Затем по его телу пробежался мощный заряд охранного заклинания, через секунду разразившийся еще одной болезненно яркой вспышкой, которую лично я переждал, заранее отвернувшись к стене. Затем по туловищу ошеломленного мертвяка пробежали первые огненные язычки, а еще через какое-то время по классу поплыли соблазнительные ароматы жареного мяса.

Шатаясь, как пьяный, зомби на подгибающихся ногах благоразумно отошел от круга, не замечая, как плавится в огне кожа на всех выступающих частях его тела. Пару раз помотал обожженной головой, будто неистовый девчачий визг заставил и его уши скрутиться в тугие трубочки. Потом заметил, наконец, неладное, с недовольным рыком помахал руками, пытаясь сбросить остатки пламени. Вполне разумно похлопал себя по бедрам, после чего поднял облысевшую, ставшую на редкость уродливой голову и мрачно уставился на девчонку, которая до сих пор еще не поняла, что ей ничто не угрожает.

Я терпеливо дождался, пока у темной закончится воздух в легких. Потом осторожно вынул из ушей указательные пальцы. Перехватил ее полубезумный взгляд, в котором метнулась неподдельная паника, и только тогда коротко свистнул, привлекая внимание зомби.

– Мужи-и-ик! Эй, мужик…

Зомби с леденящим кровь рыком повернул голову.

– Не лезь к даме, – спокойно посоветовал я, подтягивая к себе плеть и прикидывая, на сколько девчонке хватит сил удерживать контур. – Ты ей не нравишься. А желания дамы, пока они не выходят за определенные рамки, нужно уважать.

Мертвяк хрипло рыкнул и, набычившись, угрожающе качнулся в мою сторону.

Я удовлетворенно улыбнулся.

– Молодец. Правильно понимаешь.

– Ы-Ы-Ы… – прохрипел он, раздвинув обожженные губы в некоем подобии ответной улыбки. – ЫА-А-А…

– Да, и это тоже, – кивнул я, наматывая плеть на правый локоть, как обычную веревку. Она, разумеется, при этом тускло светилась, позволяя легко проследить мои движения, но в царящей вокруг полутьме у меня просто не оставалось выбора.

Зомби, безошибочно распознав в этой узкой ленте угрозу, следил теперь за ней неотрывно, ни на миг не отводя глаз. Каким бы тупым он ни был, но биться головой о пол не понравилось даже ему. Именно поэтому он упорно таращился на мою руку и пропустил момент, когда я шагнул вперед, быстро сократив расстояние между нами, стремительно развернул тихонько гудящую от напряжения плеть и с силой полоснул по оскаленной морде.

Как и ожидалось, увидев несущуюся к глазам полосу, смахивающую на отточенное лезвие сабли, мертвяк инстинктивно отпрянул и совершенно машинально вскинул руку в защитном жесте. Я в этот момент активировал вторую плеть, которую готовил, пока мы играли в гляделки. И, поднырнув под его локоть, на этот раз левый, чтобы не повторяться, ушел ему за спину. После чего крутящим движением кисти отдернул первое заклинание, тут же кинул его вперед снова и, задействовав обе руки, захлестнул чужое горло сразу двумя плетьми.

С размаху налетев на торец секционного стола и едва не свернув его набок, мертвяк остановился, удерживаемый на месте резко натянувшимися нитями заклятий. Однако во второй раз опрокидывать его навзничь я не стал: молодая нежить быстро обучается, поэтому, скорее всего, провернуть этот прием дважды мне бы не удалось. Вместо этого я резко ослабил оба заклинания, отчего непрочно стоящий на ногах зомби непроизвольно качнулся вперед и наклонился над столом. А затем, пока он не успел упереть в него ладони, создал заклятие воздушного кулака и, вложив туда почти треть своего невеликого резерва, от души шарахнул по сгорбившейся спине.

Мужик, потеряв равновесие, обиженно заревел и звучно впечатался мордой в металлическую столешницу. Тут же раздался сочный хряск, плавно перешедший в сдавленный стон, и гулкий удар, от которого лежащие на противоположном конце стола инструменты с громким лязгом подскочили на месте.

Не дожидаясь, пока зомби, разметавший кровавые сопли на половину клетки, очухается и сообразит, что лишился важной части своего обожженного лица, я со всех ног кинулся к нему, на бегу подтягивая отлепившиеся от его горла плети. Заметив, что покойник уже пытается подняться, торопливо влепил по лысому затылку еще одним воздушным кулаком, вминая неуклюже ворочающуюся тварь обратно в стол. Затем торопливо набросил на нее одну плеть, фиксируя руки и плотно прижимая их к металлическим ножкам. Затем вторую, спеша обездвижить бьющееся в судорогах туловище. Наконец третью, тугой петлей обвившую уже посиневшее горло, где явно не осталось ни одного целого хряща… выдавил из себя еще одну воздушную плеть и, несколько раз обернув ею яростно трепыхающееся тело, надежно примотал его к тяжелому столу.

– Ф-фух… – облегченно выдохнул я, когда труп бессильно обвис в магических путах. – Еще немного, и сделать это было бы гораздо сложнее… Верия, ты как?

Позади раздался сдавленный всхлип.

– Жива-а-ая…

– Хорошо, – убедившись, что резерва как раз хватает на несколько минут надежной фиксации, я вытер выступивший на лбу пот. Затем с усилием наклонился, подобрал с пола первый попавшийся скальпель и, обойдя жутковато хрипящего покойника, со знанием дела перерезал ему сухожилия: сперва на руках, чтобы перестал тянуться когтями к моим ногам; затем – на ногах, особенно постаравшись испортить ему сгибатели под коленками и возле пяток. – Ты заклятие упокоения помнишь?

– Не-е-ет, – помотала головой девочка, все еще не решаясь покинуть ограждающий круг. Молодец, знает наше главное правило: не делать ничего без приказа более опытного коллеги. – Мы его еще не проходили.

– Ничего, – я примерился к позвоночнику зомби и несколькими точными движениями перебил важные жилы, заставив изуродованный труп обмякнуть. – Сейчас и выучишь.

Чувствуя стремительно подбирающуюся усталость и сосущую пустоту под ложечкой, свидетельствующую об истощении дара (эх, трансформа моя любимая, как же мне тебя не хватает!), я снова вытер повлажневший лоб и, доковыляв до стеллажа с инструментами, поднял сиротливо валяющуюся среди ножей и зажимов книжку. После чего обернулся и, швырнув старенькое «Пособие» девчонке, хрипло велел:

– Вторая глава. Пятая страница, третий абзац снизу. Читай.

Она, к счастью, не стала задавать глупых вопросов. Только тревожно покосилась на меня, на невнятно мычащего покойника, а затем торопливо раскрыла книгу, ища нужное место. Внимательно вчиталась и, быстро разобравшись – умница какая, – вполголоса забормотала слова несложного заклинания.

В третий раз смахнув с лица холодный пот, я устало прислонился к прутьям решетки и помотал гудящей головой.

Демоны… Мне стоит всерьез задуматься над тем, как увеличить резерв, не привлекая к нему внимания. Меня совершенно не устраивало, что какой-то зачуханный труп сумел вымотать меня до предела в столь короткие сроки. Конечно, я и в таком плачевном состоянии был способен разнести его одним из высших заклинаний, скажем, школы Огня или того же Воздуха. Но в целях конспирации пришлось использовать лишь то, что нам преподавали на уроках – заклятия первого уровня, самые простые, наименее эффективные и при этом крайне затратные.

Конечно, я тщательно рассчитал свои возможности и потратил ровно столько сил, сколько было возможно без ущерба для дара. Но ситуация все равно удручала. Несмотря даже на то, что я утаил от остальных свои способности, позволил уцелеть молодой коллеге и, смею надеяться, завоевал этим расчетливым поступком хотя бы толику уважения у темной половины курса.

Тем временем Верия благополучно завершила ритуал упокоения, без ошибок применив абсолютно новое для нее заклинание. Перестав опасаться, вышла-таки из ограждающего круга, прочно, я надеюсь, усвоив его второстепенное предназначение. Наконец, неуверенно подошла ко мне, все еще подпирающему собой решетку, и робко улыбнулась:

– Все?

Я не успел ответить, как под потолком дружно вспыхнули сразу все погашенные ранее светляки, осветив на мгновение царящий в клетке разгром и дав заодно всем присутствующим возможность убедиться, что покойник действительно перестал шевелиться. От резкого удара по чувствительным глазам я, как и все вокруг, крепко зажмурился, а когда светляки так же внезапно погасли, погрузив аудиторию в непроницаемую темноту, прокашлялся.

– Теперь точно все. Можно открывать клетку.

Почти сразу в помещении послышались голоса адептов, повторно растерявшихся от неожиданности. Кто-то вскрикнул, подозревая злой умысел, кто-то поспешил подняться и на всякий случай придвинуться поближе к выходу, потому что страху натерпелся за последние минуты столько, сколько за всю жизнь не видел. Кто-то забеспокоился, что это проделки нашего упокоенного трупа. Но на это абсурдное заявление тут же отреагировал мэтр Лонер, холодно пояснив невеждам, что труп в своем нынешнем состоянии не способен даже пошевелить пальцем, не говоря уж о том, чтобы строить каверзы видевшим его позор ученикам. Так что дело, вероятно, в конфликте слишком близко использовавшихся заклинаний разных школ, повлекшем за собой небольшой сбой в работе магических светильников.

Что он говорил потом, я уже не слушал, и как именно вернул в аудиторию свет, не смотрел – мне было важнее другое.

– Идти сможешь? – не испугавшись наступившей темноты, участливо поинтересовалась стоящая рядом девочка.

Я с усилием распрямился и кивнул. После чего гордо проигнорировал ее протянутую руку и первым вышел из клетки, успев напоследок услышать:

– Спасибо, что спас мне жизнь…

* * *

Остаток урока я просидел за своей партой в состоянии, близком к прострации. Что там говорил Кромм и о чем именно расспрашивал взбудораженных адептов, меня мало интересовало. А вот свои собственные действия я давно привык анализировать, поэтому, проигнорировав бурное обсуждение, погрузился в себя и принялся до мельчайших подробностей вспоминать этот досадный эпизод.

В принципе, серьезной угрозы для нас не было. Нужный план созрел в моей голове вскоре после того, как я огляделся по сторонам, оценил возможности темной и свои собственные резервы.

Но я ждал сигнала… какого-нибудь жеста со стороны преподавателя. Который мог бы пояснить происходящее, успокоить паникующую аудиторию, властно потребовать тишины и, пока мы возимся с зомби, все тем же бесстрастным тоном заметить, где же мы с Верией ошиблись… на чем прокололись… и где именно совершили грубый просчет. Наконец, он мог бы просто подойти к клетке, с профессиональным интересом присматриваясь к нашим попыткам справиться с нежитью, и тем самым подсказать, как лучше действовать…

А он этого не сделал.

Почему?

Разумеется, я ждал от него не помощи (какая помощь от старого мэтра под закрывающей печатью?), не мудрого совета (зачем? Я и без него прекрасно обойдусь), а хотя бы знака… легчайшего намека на то, что нынешний сбой был тщательно спланирован, а вся эта сцена с зомби на самом деле – просто урок. Жестокий, трудный, опасный, но крайне необходимый для юных магов, который я вполне мог бы сделать еще более зрелищным и увлекательным, ничем особенно не рискуя.

Раньше мэтры частенько так поступали, относясь к адептам, как к котятам, которых проверки ради надо было сперва кинуть в бурный речной поток, а потом смотреть: выплывет – не выплывет. Однако с тех пор многое изменилось, политика Совета в отношении молодых магов была пересмотрена, и эксперименты, способные привести к прямой угрозе жизни учеников, были строго запрещены.

С другой стороны, мэтры никогда не любили подчиняться правилам. И я бы рискнул предположить, что Лонер – ярый сторонник старой системы обучения… если бы не был уверен в том, что такие магические фокусы ему не под силу.

Но если это не его инициатива, то что же тогда произошло? Мне пора подозревать старика в предательстве? Может, это и была та самая проверка, которую мы с Ничем упорно ждали? Или же тут поучаствовал сам мастер Твишоп, решив таким образом отомстить за недавнее унижение?

Хотя нет. Для Нича это было бы слишком. Он бы не поставил эмоции превыше нашей с ним безопасности. Не посмел рисковать жизнью девочки и уж точно сумел бы сделать так, чтобы кроме меня в клетке никого больше не оказалось.

– Гираш, не спи! – вдруг толкнула меня под локоть Верия и насмешливо заметила: – Занятие уже закончилось. Нам пора на обед.

– Что? – я удивленно поднял голову, с некоторым трудом вынырнув из размышлений. Потом увидел деловито собирающихся учеников, перевел взгляд на неподвижно сидящего мэтра Кромма, который следил за ними с полнейшим равнодушием, и согласился: – И правда, пора…

После чего встал, с неудовольствием чувствуя, как от слабости подрагивают ноги, и, побросав в сумку вещи, поспешил уйти до того, как темная начнет задавать вопросы или кто-то из светлых перехватит меня по пути.

В столовой я тоже не задержался, не желая сталкиваться с возбужденно переговаривающимися однокурсниками. Пусть обсуждают этот непонятный эпизод самостоятельно – мое драгоценное время на это не рассчитано. Набрав на раздатке полный поднос еды, я быстро проглотил все, что влезло, остальное рассовал по карманам и исчез до того, как кто-то вознамерился меня потревожить.

На последний урок, которым стала пространственная магия, я уже перед самым звонком. Снова уселся за дальнюю парту, притулившись под каким-то разлапистым лопухом. На однокурсников не смотрел. По сторонам не таращился, хотя в кабинете было много увлекательных картинок на стенах и всяких непонятных штуковин на стоящих вдоль стен стеллажах.

Окинув изучающим взглядом вошедшего преподавателя – совсем еще молодого светлого, который, судя по всему, не так давно покинул школьную скамью – пренебрежительно фыркнул. А услышав его имя (парнишка представился как мастер Тадеуш Свим), вовсе отвернулся – мальчик был из «самородков»[37], поэтому особого интереса для меня не представлял. Его смазливая физиономия, на которую тут же с любопытством уставилась женская часть нашего курса, не вызывала ничего, кроме глухого раздражения. А уж его предмет я мог бы вести самостоятельно, не утруждая себя подготовкой.

Правда, пока «учитель» смущенно улыбался и всячески демонстрировал неуверенность в собственных силах, мне в голову пришла еще одна интересная мысль. Поэтому, как только молодой человек закончил лекцию, я стремглав кинулся обратно в лаборатории, спеша успеть до того, как у некроманта начнется следующий урок.

Когда я, запыхавшись, влетел в открытую дверь, в аудитории по-прежнему горел свет. Парты еще пустовали, поскольку старшекурсники, у которых занятия длились на два с половиной часа дольше, чем у нас, свои места занять не торопились. На опустевшей кафедре все так же стоял секционный стол, однако трупа на нем не было. Да и клетка была поднята под самый потолок, красноречиво свидетельствуя, что я безнадежно опоздал.

Досадливо поджав губы, я все же решил взглянуть на него поближе и, пользуясь тем, что мэтр Кромм куда-то вышел, прокрался в аудиторию. Мельком покосившись на видневшуюся в противоположном конце кафедры вторую дверь, которая вела в подсобное помещение и была приоткрыта, бесшумно залез на кафедру. Внимательно оглядел секционный стол, по очереди ощупал металлические фиксаторы. Нашел на всех без исключения следы повреждений и недоуменно нахмурился. А потом провел кончиками пальцев по внутреннему краю разрыва, не понимая, как какой-то дохлый мужик мог с такой легкостью повредить железную основу, заговоренную специально под мертвяков, и замер.

Так… мне показалось или край с этой стороны выглядит чересчур ровным?!

Я склонился над столом и еще раз оглядел подозрительный браслет. Сомнений не было – его кто-то умышленно испортил еще до начала урока. Более того, это кто-то оказался предусмотрительным – такие же следы я нашел на цепях, ведущих от фиксатора к основанию стола. Примерно в одном и том же месте, которое, если хорошенько подумать, было самым слабым в конструкции.

Вопрос лишь в том, кто это сделал? И зачем?

Внезапно услышав невнятный шум в подсобке, я замер и настороженно прислушался. Различив раздраженные голоса, один из которых принадлежал старому мэтру, собрался по-тихому удрать, пока меня не застукали, но потом любопытство все же пересилило, и я на цыпочках подкрался к приоткрытой двери.

– Почему ты явился так поздно? – холодно вопрошал у кого-то мэтр Лонер, явно находясь в состоянии крайнего раздражения. – Я дал тебе сигнал. Переговорный амулет был исправен – я проверил.

– Я пришел, как только смог! – не менее раздраженно ответил ему молодой голос. Какой-то парень… незнакомый… которому определенно не нравились эти упреки.

– Ты должен быть явиться незамедлительно! Понимаешь?! НЕ-ЗА-МЕ-ДЛИ-ТЕЛЬ-НО! Сразу, как только я дал знать, что возникла проблема!

– Но я не мог все бросить и уйти с занятия! Учитель, у меня тоже есть классы! Вы сами на этом настаивали! К тому же это была практика по демонологии! Как я мог разорвать круг призыва и бежать сюда, не будучи уверенным в том, что вызванная адептами тварь не удерет по их вине на свободу?! Вы же знаете инструкции!

– Еще бы! Сам когда-то их писал!

– Так в чем я тогда виноват?! Я действительно пришел, как только смог…

– Но могли погибнуть дети! – не сдержавшись, рявкнул во весь голос старый некромант. – Понимаешь, что это значит?! Адепты вполне могли погибнуть прямо на занятии! Из-за нашего недосмотра!

– Но я же не знал, что у вас все так серьезно!

– Я что, давал тебе когда-нибудь повод в себе усомниться? – голос старого мэтра окончательно заледенел.

– Нет, учитель, – вдруг судорожно сглотнул молодой. – Нет. Простите… но и демона без присмотра я оставить не мог. Вы же понимаете…

– Ты видел труп, – сухо обронил Лонер, – и утверждаешь, что не готовил его к этому уроку?

– Да, – тихо согласился его собеседник.

– Так как же на занятии у первогодок могло оказаться свежее тело?

– Не знаю, – еще тише ответил молодой. – Клянусь, учитель, я не приносил его из лаборатории. Для сегодняшнего дня я приготовил вам того бездомного старика с отрезанными ногами. С ним легко было бы справиться даже новичкам… а как на стол попал тот здоровяк, я понятия не имею.

До меня донесся звук тяжелых шагов.

– Кто, кроме тебя, имел доступ в подсобку? – после недолгого молчания резко спросил мэтр Лонер.

– Вы, я, все до единого темные и почти любой старшекурсник со светлого потока – защиты на этих дверях, считай, что нет. К тому же тут много смежных помещений, через которые легко пройти незамеченным в лабораторию первого этажа. Это в подземельях у нас все было сделано, как положено, а тут пришлось приспосабливаться и для начала закрывать самые важные. А это долго. И требует много сил. Поэтому я еще не везде… успел.

Старый мэтр явно уловил прозрачный намек и больше не стал упрекать коллегу в халатности. А еще через пару секунд до меня донесся его тяжелый вздох.

– Что можешь сказать о браслетах, Гриммор? – взял себя наконец в руки мэтр, окончательно заставив меня поверить.

Молодой демонолог, имя которого я уже видел в расписании, почти не задержался с ответом.

– Судя по всему, использовали артефакт. Темный. Я нашел характерные следы на запястьях в местах, где они соприкасались с железом. На самом металле их уже не осталось – на артефакте стоял хороший рассеиватель. По этой же причине я не могу сказать, что за предмет использовал злоумышленник.

Я задумчиво свел брови к переносице: кажется, ситуация становится чуточку менее туманной, чем минуту назад. Не зря я вернулся.

Если хорошенько подумать, Лонер со своим запечатанным даром – легкая добыча. Опытный, упрямый, принципиальный до отвращения некромант с огромным стажем, который внезапно стал уязвим и соблазнительно беззащитен… а врагов у него за эти годы наверняка накопилось немало. И далеко не все из них уже покинули этот мир.

Конечно, просто так от него не избавиться: преподаватель академии – это вам не пропавший из кадки огурец. Однако если начальство узнает, что по его недосмотру погиб ученик… особенно если он – наследник какой-нибудь знатной фамилии… то скандал будет ого-го. А последствия для оставшихся в академии некромантов и вовсе непредсказуемы.

Но тогда получается, что сегодняшний сбой – это камешек в огород Лонера? Быть может, результат неразрешимых разногласий в коллективе преподавателей? Месть? Еще какие-то причины, о которых мне пока ничего не известно?

Отступив от двери, я тихонько вернулся на кафедру, размышляя о причинах. Так же бесшумно прокрался мимо стоящих друг за дружкой столов, благополучно миновал несколько рядов парт и уже направился к выходу, как сзади донесся отчаянно громкий скрип открываемой двери и полный тщательно скрываемого раздражения голос:

– Что-то забыли, адепт?

Я замер, мысленно выругавшись на свое невезение, а потом медленно обернулся и как можно спокойнее ответил:

– Да. Я где-то потерял свой учебник.

Да простит меня Нич за эту наглую ложь…

Я собирался сказать еще кое-что в свое оправдание, пряча наспех придуманную полуправду за многословными кружевами лжи, но неожиданно увидел стоящего в дверях преподавателя и буквально подавился заготовленной фразой. Потому что только сейчас понял, почему за время урока тот ни разу не встал из-за стола: у старого мэтра отсутствовала левая нога, начиная от самого паха. За прошедшие с момента нашей последней встречи годы он успел где-то ее потерять, поэтому теперь опирался на два деревянных костыля и явно не испытывал восторга от этого обстоятельства.

Более того, когда я вытаращился на аккуратно заправленную штанину, мысленно отругав себя за невнимательность, его лицо скривилось, как от застарелой боли. В глазах промелькнула тщательно сдерживаемая ярость, пережитое унижение… а потом оно стало таким же бесстрастным, как и раньше.

– Вы нашли его? – словно ничего не случилось, холодно осведомился он, глядя мне прямо в глаза.

Я растерянно моргнул.

– Что? А… нет еще, мэтр. Видимо, обронил где-то в другом месте.

И заколебался, не зная, как справиться с той ошеломительной правдой, которая так неожиданно на меня обрушилась.

– Вы хотели меня о чем-то спросить? – словно прочитал мои мысли Лонер. Все такой же прямой, несгибаемый, упорно не желающий признавать свое уродство и тщательно скрывающий даже от себя, почему ему стоит просто стоять вот так напротив и делать вид, что все в порядке.

Я непроизвольно покосился на его отсутствующую ногу и, тяжело вздохнув, покачал головой.

– Нет, мэтр. Простите за беспокойство.

После чего отвернулся и, на мгновение прикрыв глаза, поспешил покинуть аудиторию. Но когда я уже решил, что все трудности на сегодняшний день закончились, и я могу снова со спокойной душой доверять давнему другу, Лонер неожиданно решил меня окликнуть.

– Как ваше имя, адепт? – спросил он, когда я уже переступал порог.

Я во второй раз обернулся и честно ответил:

– Гираш.

– Я имею в виду полное имя. Полагаю, у вас нет причин его скрывать?

Вообще-то есть, но мы, вероятно, говорим не о том моем имени.

– Барон Вальтиэр Сугнар Гираш Невзун, – коротко поклонился я, в кои-то веки сделав это по всем правилам. – К вашим услугам.

– Как вы сказали? – ошеломленно переспросил Лонер, внезапно поменявшись в лице. – Невзун?!

Я вздрогнул, услышав в его голосе неподдельное, но отнюдь не приятное удивление, и запоздало прикусил язык. Но было уже поздно: в глазах мэтра полыхнуло мрачное пламя, пальцы на костылях сжались, бледные губы сложились в тонкую линию, а в голосе появилось столько яда, что им можно было убить даже на расстоянии:

– Рад знакомству, господин барон. Надеюсь, вам понравится в нашей академии.

– Несомненно, – пробормотал я, а затем быстро вышел, молча проклиная себя за тупость и всей кожей чувствуя, как в спину вонзается острый, полный жгучей ненависти взгляд очень важного для меня человека, которого я только что сделал своим кровным врагом.

Глава 14

Не хочу никого расстраивать, но, кажется, у вас возникла проблема…

Надпись на взрывательном амулете

– Привет, – уныло бросил я, поднимаясь на крыльцо лечебницы. – Скажи хоть ты мне что-нибудь хорошее… Мастер Ворг у себя?

Артефактная дверь слегка выгнулась навстречу и сложила губы в огорченную улыбку.

– Полчаса назад поступил срочный вызов, поэтому профессор в спешке уехал и велел никого сюда не впускать.

У меня вытянулось лицо.

– Никак в королевском доме что-то стряслось… Вот же демоны! А обо мне он, случайно, не упоминал?

– Нет. А должен был?

Я бросил тяжелую сумку прямо на землю, плюхнулся на крыльцо и, вперив мрачный взгляд прямо перед собой, кивнул.

– Он обещал поговорить с ректором. Велел зайти сегодня после уроков… и я честно зашел.

– Извини, – виновато вздохнула дверь за моей спиной. – Занятия закончились поздно, поэтому он наверняка ничего не успел. Никто же не знал, что мастер срочно понадобится одному из своих клиентов.

– Да-да, – раздраженно буркнул я. – Простых клиентов у мастера Ворга не бывает, поэтому пришлось все бросить и мчаться спасать чье-то драгоценное здоровье, позабыв о своих обещаниям и о том, что для кого-то это может быть важным.

– Эй, ты в порядке? – обеспокоенно спросила вдруг дверь. – Ты сегодня какой-то расстроенный. Что-то случилось?

Я хмуро кивнул.

– Да. Я обидел старого друга.

– Ну, это ничего страшного, – ободряюще заметила дверь. – Завтра снова встретитесь, поговорите, ты извинишься, и вы обязательно помиритесь.

– Ты не понимаешь: я СМЕРТЕЛЬНО его обидел, – неестественно ровно сообщил я, неподвижным взглядом уставившись на растущие поблизости кусты. – И это грозит мне серьезными осложнениями.

Она запнулась.

– Все настолько плохо?

– Полагаю, от меня попытаются избавиться при первой же возможности.

– В академии нападения на студентов запрещены под страхом лишения дара, – осторожно напомнил артефакт. – Здесь тебя не тронут.

Ну да, конечно. Только Лонеру потеря дара не грозит – у него и так его нет. Зато его жизненному опыту, решительности и целеустремленности можно было только позавидовать.

– Несчастные случаи еще никто не отменял, – безнадежно откликнулся я, а потом вздохнул. – И вообще, я же не буду все время жить в этих стенах?

– По-моему, ты сгущаешь краски, – негромко фыркнула моя собеседница. – Если этот друг настолько для тебя важен, то сходи и поговори. Ты же не специально его обидел?

Я с тоской подумал о перерождении и нелепом совпадении, приведшем к столь неожиданному повороту событий, и покачал головой.

– Нет. Обстоятельства от меня не зависели.

– Значит, ты не виноват! – бодро заключила дверь. – И надо поскорее объяснить это другу!

– Боюсь, он не станет слушать… скажи-ка, а когда мастер Ворг собирался вернуться?

– Понятия не имею. Но уверена, что сегодня ты его не дождешься.

В душе я, конечно, был полностью с ней согласен, однако мысль о том, что если Ворг вернется до темноты и обнаружит, что я не выполнил обещание, несколько беспокоила. Старики, они же капризные… а этот конкретный маг славился причудами, которые с годами не только не исчезли, а еще и приумножились. Не исключено, что, не застав меня смирно сидящим на пороге своего дома, он обозлится, посчитает, что я недостаточно заинтересован в ученичестве, и решит отложить разговор с ректором на неопределенное время. Или вообще позабудет о том, что собирался за меня просить. И тогда плакали мои грибочки…

Прикинув время до отбоя, я снова вздохнул и вытянул уставшие ноги.

– Я все-таки попробую. Вдруг повезет?

– Ну смотри, – неуверенно откликнулась дверь. – Ждать, возможно, придется до самой ночи.

Я хмыкнул и, потянувшись за сумкой, прокряхтел:

– Ничего. У меня есть чем заняться…

В общей сложности я проторчал на пороге лечебницы несколько часов. Не без пользы, конечно – надо было сделать «домашку», посмотреть темы на завтра, перекусить, благо еды я утащил из столовой столько, что до утра бы хватило…

Когда с неприятными делами было покончено, а профессор так и не появился, я вспомнил еще об одном важном моменте и, пользуясь случаем, засел за отчет, который обещал предоставить очаровательной леди де Ракаш.

Дверь, кстати, тоже им заинтересовалась и, выяснив, как я получил это необычное задание, долго веселилась, оглашая парк своим скрипучим смехом. А потом расщедрилась на дельный совет, помогла мне с визуализацией, и мы совместными усилиями сотворили такой шедевр, что когда на улице все-таки стемнело и я засобирался к себе, она настоятельно попросила:

– Расскажешь потом, как все прошло. Хочу до мельчайших подробностей представить себе ее лицо, когда она это увидит.

– Всенепременно, – усмехнулся я и, помахав новой подруге, отправился в обратный путь.

По давней, но совершенно непонятной традиции в академии не зажигали фонарей. Поэтому пришлось создать светляк и внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о какую-нибудь кочку и не расквасить нос, украсив зеленую травку такими же кровавыми соплями, как бедный зомби на уроке Лонера.

Собственно, именно потому, что я так пристально вглядывался в землю, мне удалось вовремя заметить неладное и в самый последний момент отпрянуть в сторону, чтобы не наступить на огромного, насупленного, недовольно сопящего таракана. Который сидел на самой середине тропинки, молча сверлил меня блестящими черными глазами и угрожающе шевелил длинными усами, нацеленными мне точно в грудь.

Чуть не растерявшись от неожиданности, я оглядел окрестные кусты в поисках ловушек, и, с холодком припомнив, что остался почти без магии, неуверенно кашлянул.

– Нич? Ты что тут делаешь?

Таракан недовольно зыркнул снизу вверх и, нахохлившись, промолчал.

– Конечно, я рад тебя видеть, но тебе не кажется, что тут не самое подходящее место для выяснения отношений?

Демон! Если он все еще злится, у меня будут крупные неприятности! У него хотя бы половина осталась от прежнего дара, а у меня все резервы на нуле. И если старик сейчас взорвется, от меня мокрого места не останется.

Я сделал было осторожный шаг в сторону, все еще с беспокойством поглядывая в темноту, но Нич неожиданно буркнул:

– Знаешь, я придумал так много точных определений для твоего поступка, пока выбирался из пространственного кармана…

Ну вот, начинается.

– Приготовил для тебя так много эпитетов, пока ждал, когда ты соизволишь появиться. Разработал целую схему действий, создал так много маленьких, но невероятно милых сюрпризов, которые по очереди собирался тебе вручить, когда ты, мерзавец, все же рискнешь показаться мне на глаза…

Я выставил перед собой открытые ладони.

– Нич, давай не сейчас, ладно? Честное слово, у меня был трудный день…

– А у меня – нет?! – неожиданно рявкнул таракан, с шелестом растопырив свои слабые крылья. – Я искал тебя двое суток! В учебных комнатах, в аудиториях, лабораториях… везде, куда смог пролезть! Злился, конечно, сообразив, что ты меня умышленно избегаешь! Хотел мордой тебя ткнуть при первой же возможности! Научить, наконец, уважать старших! Собирался все-е-о-о высказать, когда увижу! А когда не нашел… представляешь, что я пережил, решив, что тебя раскрыли?!

Я тяжело вздохнул.

– Извини. Я просто был очень занят.

– ЧЕМ?!

– По дороге расскажу, – решил схитрить я и протянул ему руку.

Ничего, он если будет сидеть у меня на плече, то серьезными заклятиями пользоваться не будет: он же не дурак окатывать самого себя кипятком, огоньком или еще какой-нибудь гадостью? Значит, самые опасные ловушки не активирует. Покусать разве что сможет, но я это как-нибудь переживу. Главное, до комнаты живым добраться, а там я его все равно уболтаю.

Нич, с подозрением уставившись на мою ладонь, посопел для приличия, повздыхал, однако отказываться не стал и проворно забрался на привычное место.

– Говори, – буркнул он, устроившись у меня на левом плече и воткнув острые кончики усов мне в шею.

Я сделал вид, что не заметил, и, стараясь ничего не упустить, вкратце пересказал, чем занимался последние два дня.

Как ни странно, допрос, устроенный леди Фоль в учебке, Нича не заинтересовал. Вернее, он лишь задумчиво качнул одним усом и знаком велел мне продолжать, оставив, видимо, эту информацию просто для сведения. Зато идея с грибочками ему понравилась. Он даже глаза мечтательно прикрыл, едва сообразил, как именно я собираюсь отдавать остатки своего немаленького долга. А когда я дошел до подземелий, он окончательно встрепенулся и навострил уши… ну или что там есть у тараканов. Наконец, одобрительно угукнул, а стоило мне заикнуться о Зубище, как у мастера нервно задергались лапки, а в голосе появилось нешуточное волнение.

– Ты уверен? Она действительно тебя узнала?!

– Конечно, – заметно расслабился я, поняв, что страшная мстя временно откладывается. – У нее было мое кольцо. Первый темный накопитель, который мне удалось создать самостоятельно. Там даже инициалы сохранились.

– Что ж ты его не забрал? – сварливо поинтересовался Нич, недовольно царапнув мне кожу на шее. – Еще один накопитель нам бы пригодился.

– Он дефектный – копит силу быстро, сохраняет неплохо, да и емкость достаточная, а вот энергию отдает, мягко говоря, с трудом, поэтому для нас с тобой почти бесполезен.

– А твоей твари он, значит, подошел?

– Да, – улыбнулся я. – Только благодаря ему она и протянула так долго.

– Хочу на нее взглянуть, – непререкаемым тоном заявил таракан, снова прищемив мне кожу. – И как можно скорее.

Я пожал плечами.

– Только сперва переодеться надо – после общения с трупом от меня несет, как от обитателя фамильного склепа Невзунов.

– У тебя что, некромантия была? – насмешливо осведомился Нич.

– Да, – помрачнел я и так же вкратце рассказал о том, как проходило занятие.

Услышав о зомби, учитель снова встрепенулся, особенно когда я дошел до момента с проверкой браслета, а потом сделал долгий выдох.

– Гираш, я правильно понимаю, что на занятии у вас произошло непредвиденное событие? Причем такое, что это смахивает на подставу?

– Да. Я сам не ожидал, что так получится.

– Следы, надеюсь, за собой подтер? – с подозрением уточнил он.

– Думаешь, я так просто взял за основу школу Воздуха?

Нич ненадолго задумался, а потом с недоумением спросил:

– А почему ты Огнем не воспользовался? Зомби – та же плоть, которая, между прочим, неплохо горит…

Я фыркнул.

– Ты забыл о девчонке: если бы этот увалень сунулся в круг, ее опалило бы так, что наутро родная мать бы не узнала. Круг же заговорен ТОЛЬКО на нежить. От огня он не смог бы ее защитить.

– Спас, значит, свою некроманточку, – насмешливо хмыкнул учитель, окончательно оттаяв. – Не хотел, а все равно вышло как я предсказывал… Ладно. Но почему ты тогда Землю не взял? Я же учил тебя основам.

– Под кафедрой пол металлический, – напомнил я, и он досадливо сморщился.

– Ах да. А Воду ты с юности терпеть не можешь, так что выбор был очевидным…

Я покачал головой.

– Терплю или не терплю – дело десятое… Воздух был нужен мне по другой причине: у заклятий этой школы, если ты помнишь, очень велик шлейф остаточной силы. А у воздушного кулака, в частности, есть одна особенность, ради которой я и рискнул его использовать – мощная ударная волна. Которая при малейшей неточности расходится далеко в стороны и надолго портит магический фон возле эпицентра применения.

– Вот как ты испортил следилки! – мгновенно догадался Нич, и я довольно кивнул. – Молодец! Надеюсь, ты без ошибок рассчитал вектора?

– Естественно. Первогодке допустимо ударить первого в его жизни зомби неточно. Внезапный испуг, неуверенность движений… сам понимаешь: это был наилучший вариант. Правда, чтобы сделать ударную волну достаточно широкой, заставив ее зацепить висящие под потолком следилки, мне пришлось вбухать туда столько сил, что из аудитории я выползал на полусогнутых.

– Ты истощил свой дар, – снова насупился учитель, безошибочно отыскав мое слабое место.

– Да. Зато я испортил Лонеру все записи, – возразил я, приближаясь к учебному корпусу.

– Не боишься, что вычислят?

– Нет. Остаточный фон от заклятия упокоения будет держаться на целые сутки дольше, чем от моего заклинания. Зато я доподлинно выяснил, что Верия – прирожденный заклинатель и редкий по силе проклятийник. Когда подрастет, станет превосходной мэтрессой. Если, конечно, еще раньше ее не убьют.

– Так ты из-за этого ходишь такой хмурый? – настороженно поинтересовался Нич.

Я зашел в пустой холл учебного корпуса и направился к телепортационной арке.

– Нет. Я сегодня сдуру представился Лонеру полным именем.

– Что?!

– Расслабился, – повинился я, задержавшись у арки на пару минут. – Забыл, что, в отличие от нас с тобой, он продолжает упорно ненавидеть не только Нева, но и всех его потомков.

– Погоди-погоди… насколько я помню, перед смертью… ну там, у меня в склепе… ты успел перебросить свое тело обратно в родовой замок?

– Да.

– И туда же кинул записку, где сообщил, кто тебя убил?

– Да, – снова согласился я, окончательно помрачнев. – Только это была не записка, а наша с тобой следилка… Помнишь, ты хотел записать подробности эксперимента и предъявить их потом Совету в качестве доказательства? Так вот. Я в последний момент успел ее подправить, оставив запись о том, как получаю удар в спину. Так что все, кому было интересно, как убили бывшего главу Темной гильдии, прекрасно знали, кто такой барон Евгродус Невзун. Вероятно, этим и объясняется тот факт, что после окончания войны и в то время, как стране остро требовались грамотные некроманты, его сын вел затворническую жизнь на окраине, не рискуя о себе напоминать.

– Еще бы, – буркнул Нич. – С таким пятном на репутации… может, если бы ты не сообщил его имя, никакой войны-то и не началось?

– Началась бы, Нич, – криво улыбнулся я, все-таки активируя арку. Поздно уже, в самом-то деле. Если не вернусь в жилой корпус до отбоя, кто-нибудь обязательно заметит. – Даже не сомневайся: к тому все слишком долго шло. Я просто хотел, чтобы в моей смерти не винили светлых и не раздували пожар там, где в этом нет необходимости. Но, видимо, кому-то он был настолько нужен, что, даже имея на руках прямые доказательства, некто… не знаю пока кто… умудрился использовать их в своих целях и начать такую масштабную кампанию, что… в общем, я был рад, когда вышел из стазиса и узнал, что все благополучно закончилось.

– Ну да. А теперь собственноручно воскресил память о тех черных днях у некроманта, который когда-то был тебе хорошим другом и преданным соратником!

Я виновато развел руками и шагнул в открывшийся портал.

– Сглупил… с кем не бывает.

– Да он тебя в порошок сотрет!

Я мысленно согласился, что Лонер действительно может попробовать, но ответить не успел. Потому что, оказавшись в холле первого этажа башни и сделав всего пару шагов в сторону комнаты, натолкнулся на поджидающего меня старшекурсника, который зачем-то перегородил единственный проход.

– Вот ты где… – зловеще улыбнулся тот тип, которому я намедни продал одну бесполезную тряпку. – Что, мелкий, готов к неприятностям? Ты продал мне НЕ ТУ простыню!

– Что значит не ту? – справедливо возмутился я. – Какую обещал, ту и продал!

– На ней не было ни единого следочка! – рявкнул в ответ старшекурсник. – Она была чистой! А я какую у тебя просил?!

Я демонстративно отвернулся.

– Ничего не знаю. Простыня была та самая. Я ее просто выстирал, и все дела.

– Выстирал?! – злобно прошипел парень, неразумно схватив меня за мантию. – Ах, вы-ы-стирал… а клеймо на ней ты тоже сам вышивал?!

Я гордо задрал нос.

– Нет. Это была иллюзия. Я нес ее мастеру Воргу в подарок. И отдал бы лично в руки, если бы не твое заманчивое предложение.

– А ну, верни деньги, сопляк! – властно потребовал парень, наматывая край моей мантии на кулак. Видимо, опасаясь, что я прямо возьму и побегу.

– Гираш, а это что за идиот решил к нам пристать? – вдруг подал голос Нич, предусмотрительно юркнувший под мантию и теперь вопрошающий откуда-то у меня из-под мышки. – Что-то мне его рожа кажется знакомой…

Я чуть не подавился, но терять лицо было не с руки.

– Да жлоб какой-то с третьего курса. Имени не знаю – он отказался отвечать.

– Почему решил, что он именно с третьего? – снова донеслось из-под мышки.

– Для второго слишком борзый, – фыркнул я, получив немало удовольствия при виде ошарашенной физиономии парня. – Для четвертого – слишком мелок. Нашивки[38] на груди нет, так что пятый и выше отпадает, и остается только третий.

– Ясно. Но рожа его мне все равно знакома. Где-то я ее уже видел… Слышь, мелкий, ты, случаем, не из рода Регилль?

– Эй, да ты прямо напрашиваешься на тумак! – внезапно вызверился на меня старшекурсник и качнулся вперед, угрожающе стиснув мою мантию. – Кто там у тебя говорит?!

Я надменно выпрямился.

– Внутренний голос.

– Чего-о?!

– Что слышал. И тебе лучше ответить, пока он не вошел в раж и не начал буянить.

– Вспомнил! – радостно воскликнул Нич, перебравшись ко мне на грудь и неосторожно высунув из-под мантии длинный ус. – Вспомнил, где я видел эту смазливую морду… Эй, тупоголовый, а графиня Тересса де Регилль тебе, случайно, не родственница?

– Бабка, – икнул от неожиданности парень, непроизвольно выпустив из рук мою помятую мантию. – Только она померла год назад.

– Жаль, – искренне огорчился Нич. – Хорошая была бабка. И магиня хоть куда. А уж красавица… у-у-у… помню, мы с ней как-то…

– Нам пора, – заметив, как отвисает челюсть у старшекурсника, я торопливо закруглил разговор и поспешил хлопнуть себя по груди, чтобы оборвать поток ненужных воспоминаний. – Время уже позднее, детям спать пора, а не слушать чужие откровения… Доброй ночи.

Парень как стоял, так и сел на подвернувшееся под руку кресло. А я торопливо юркнул в свою комнату и, захлопнув дверь, с облегчением прислонился к ней спиной.

– Ф-фу… Нич, в следующий раз давай без душещипательных воспоминаний, а?

– Ты не понимаешь! – упрямо возразил учитель и проворно выпутался из складок моей одежды. После чего спрыгнул на пол, ловко забрался на комод, потом перешел на постель и там принялся возбужденно расхаживать туда-сюда. – Я ее знал! Мы с Терессой одно время были так близки, что…

– Хватит! – отрубил я, уставившись на разглагольствующего таракана тяжелым взглядом. – Ты хотел посмотреть на подземелья или нет?!

– Хотел, – остановился он и тоже посмотрел на меня. – А еще я хотел тебя наказать. В воспитательных целях.

Я скинул с плеч пропахшую мертвяком мантию и с облегченным вздохом завалился на постель.

– Тогда давай быстрее. Я устал и хочу спать.

– Взбесившийся голем… – словно не услышав, мечтательно протянул Нич. – Сбоящие амулеты… пустые тетради, откуда исчезли бы все твои домашние задания, и их пришлось бы снова и снова переписывать, потому что ни одна буковка там ни на миг бы не задержалась… взбунтовавшиеся учебники, начинающие мерзко визжать всякий раз, когда ты к ним прикоснешься… упорные кошмары, которые крутились бы в твоей голове… ночь за ночью, день за днем… я был готов неделями не спать ради того, чтобы ты прочувствовал всю глубину моего возмущения твоим гнусным поступком…

Я с вялым удивлением повернул голову.

– И почему же ты до сих пор этого не сделал?

Нич недобро сверкнул глазами, на мгновение опалив меня прожигающим взглядом, а потом… равнодушно отвернулся.

– Знаешь, я тут подумал и решил, что, возможно, несколько погорячился. У тебя и в самом деле не было выбора. Просто возникшую проблему ты, как всегда, решил с помощью тех инструментов, которыми уже научился неплохо пользоваться.

– Чего? – изумленно замер я. – Какими еще инструментами?

– Насмешкой и эффектом неожиданности, – зевнул таракан, устраиваясь у себя на подушке. – Так что я все обдумал и по здравом размышлении решил, что не буду испытывать на тебе свои задумки. При условии, конечно, что ты больше не станешь меня подставлять перед малолетками.

У меня чуть ум за разум не зашел, пытаясь понять причины столь странного поведения. Чтобы вредный упрямый старик вдруг решил спустить мне насмешку? Чтобы он часами готовился к страшной мести и вдруг отступился? Что бы между нами ни происходило за эти годы, но злопамятство – наша общая черта, кстати – еще ни разу не уступало дорогу каким-либо сантиментам.

Разве что случилось нечто такое, что заставило его передумать?

Тогда, с мелкотой в столовой, я действовал на одних только рефлексах, потому что придумывать нужно было срочно и желательно такое, чтобы дети поверили. Более того, мне было нужно, чтобы отвлеклись и не заостряли внимание на том, что я хотел скрыть сам факт наличия у себя спутника. Небольшая шутка, как правильно заметил Нич, вполне могла разрядить обстановку и перевести этот опасный эпизод в разряд обыденных студенческих баек.

Но чтобы мастер Твишоп сам до этого додумался и принял, как должное… или же ему кто-то подсказал?

– Ни-и-ич, – угрожающе протянул я, приподнявшись на локтях и уже догадываясь, откуда он мог получить нужную информацию. – Ты что, подслушивал?!

Таракан вяло дрыгнул лапкой.

– Я тебя искал. И нашел только возле лечебницы. Как раз в тот момент, когда ты изливал душу чужому артефакту вместо того, чтобы сразу пойти ко мне и все рассказать.

Я замер.

Он что, все это на свой счет принял?!

– Ты там много наговорил: про дружбу, старых друзей, свою глупость и то, что за совершенную ошибку вскоре придется расплачиваться… – продолжал рассуждать Нич, не замечая, как у меня постепенно вытягивается лицо. – Но, между прочим, я никогда не давал тебе повода думать, что могу испепелить кого-либо всего лишь за глупую шутку. Не настолько я стар, Гираш. И еще не выжил из ума, чтобы подобные небольшие размолвки… которые, как мне кажется, ты устраиваешь специально, чтобы придать жизни необходимую остроту… могли заставить меня поступить с тобой так, как ты не заслуживаешь. Ты ведь, несмотря ни на что, все еще остаешься моим учеником?

Под внимательным взглядом тараканьих глаз, я неловко заерзал.

– Да, конечно.

– Тогда и говорить нечего, – удовлетворенно заключил Нич и отвернулся к стене. – Не волнуйся, Гираш: кошмаров сегодня не будет.

– Спасибо, учитель, – деревянным голосом откликнулся я и закрыл глаза, намереваясь наконец отдохнуть.

– Эй, – внезапно возмутился он, заставив меня беспокойно дернуться. – Ты чего это, спать тут удумал?! А как же подземелья, которые ты обещал мне показать?!

Глава 15

Свои обещания надо выполнять. Даже смерть не является оправданием.

Надпись на могиле некроманта

– Невзун, вы опять не выспались? – устало спросил мастер Нарди, заметив, что я снова сижу на уроке с закрытыми глазами.

Я помотал головой.

– Нет, что вы. Как раз сегодня я спал достаточно.

И это была сущая правда. Потому что первым занятием у нас сегодня стояла Земля, и я ее с чистой совестью прогулял, а точнее, благополучно продрых, потому что считал, что нецелесообразно убивать вечно хмурого мастера Руха только из-за того, что он очень хочет видеть меня на своих уроках.

И это было тем более актуально, потому что уснул я лишь ближе к рассвету. А большую часть ночи я работал гидом для престарелого учителя, показывая ему старые лаборатории темных. Знакомил с Зубищей, которая сперва приняла его за добычу и попыталась скушать. Демонстрировал познания в картографии, потому что явившийся на призыв Томас, как выяснилось, добыл для нас ценные сведения. Наконец, лично обследовал ту часть подземелий, которая располагалась вплотную к необходимым нам подвалам, а потом подробно инструктировал нетерпеливо повизгивающую зверюгу, которой страсть как хотелось что-нибудь разрушить.

Решив, что большую часть работы ей придется делать днем, пока башня пустует, мы составили подробный план работ. Обязали Томаса следить, чтобы тварюга не начала рыть подкоп в другом направлении. Мне пришлось потратить остатки резерва на создание управляющих заклинаний, и мастер Нарди это заметил.

– Вы скверно выглядите, Невзун, – сказал он, хмуро оглядев мою бледную физиономию. – У вас, похоже, проблемы с даром?

– Это временное явление, – вежливо ответил я. – Я просто немного перенапрягся.

– Жаль, что мастера Ворга нет на месте. Вам бы не помешала помощь лекаря. Или хотя бы отдых.

«А вот это верно, – подумал я, глядя на то, как преподаватель отходит к своему месту и возвращается к теме лекции. – Еще только четвертый день учебы, а я уже жду не дождусь выходного»[39].

Как бы там ни было, но больше меня не трогали. Я спокойно досидел до конца урока, от нечего делать начав составлять карту аур своих однокурсников. Затем плотно пообедал, восполняя потраченные вчера силы. Сделал вид, что не заметил, как пришедшие в столовую темные кидают в мою сторону недвусмысленные взгляды. Дождался, когда они удалились, не рискнув завязывать разговор у всех на виду. И только потом засобирался на третье занятие, совершенно точно зная, что до завтрашнего утра мы точно больше нигде не пересечемся.

– Некроманточка… – плотоядно оскалился из-под моего локтя Нич, провожая темных долгим взглядом. – Зря ты ей не ответил. Она могла бы сократить нам работу.

– Хватит одной Зубищи, – вполголоса ответил я, раздумывая над тем, что из еды лучше прихватить с собой. Однако Нич, из принципа не желая уходить, не наевшись до отвала, тут же вцепился в куриную ногу.

– Да она будет рыть подкоп не один день! А некроманточка привела бы нас в подвалы сразу!

– Тогда ее придется брать с собой и объяснять, зачем они вообще мне понадобились.

– Подумаешь… – фыркнул таракан, жадно доедая мясо с моей тарелки, пока я выбирал между пирогами и фруктами: сумка-то не безразмерная. – При желании ты легко мог бы от нее отделаться!

– От нее – да. Но не от толпы ее коллег, которые не оставят нас наедине. Как ни крути, а Зубища надежнее.

– Кстати, а почему ЗБ? – внезапно заинтересовался Нич и высунулся из-под рукава. – И что это за номер, который ты ей присвоил?

– ЗБ означает «зайцевидный большезуб», – так же тихо пояснил я, поспешно прикрывая его локтем. – Это профессор Ирум так ее обозвал. А номер дал я, включив туда день, час и месяц своего рождения.

– Тринадцатый день… седьмой час… четвертого месяца… гм. И зачем это было нужно?

– Я тогда увлекался числовой символикой и пытался составлять цифровые закономерности, взяв за основу простейшие рунные схемы. Они, правда, себя не оправдали, но в то время мне казалось это интересным.

– Ну, с Зубищей, можно сказать, у тебя получилось. Хотя тут еще надо учитывать влияние твоего источника, наличие поводка, последующего стазиса… Кстати, ты скверно выглядишь, Гираш. Я тебя вчера загонял?

Я мотнул головой.

– Просто случай с Лонером никак не идет у меня из головы.

– Вот почему ты сегодня такой рассеянный… Даже не заметил, что я подложил тебе в тарелку протухший огурец.

Я только отмахнулся.

– Не в этом дело. Подумай сам: как бы ты поступил на месте Лонера, если бы понял, что твои ученики в опасности?

– Помог бы, конечно, – фыркнул учитель. – За адептов преподаватель отвечает головой. И что бы ни произошло во время урока, вина за случившееся ляжет на его плечи. Так что, заметив неладное, я бы встал, несмотря на артроз, подошел к клетке и прибил тварь, которая рискнула поставить под угрозу мою репутацию. А уже потом стал разбираться, кто ее туда приволок и по каким причинам фиксаторы на секционном столе оказались ненадежными.

– Но что, если бы в тот момент ты не мог встать? И у тебя не было дара, которым ты мог бы воспользоваться, чтобы защитить своих учеников?

– Я даже с одной ногой допрыгал бы до клетки, – проворчал таракан, наконец отваливаясь от тарелки. – И нашел способ справиться с тварью. Как минимум поднял бы клетку, чтобы дети смогли убежать.

– И создал угрозу для остальных?

– Гираш, ну что ты мне тычешь в глаза инструкциями?! Без тебя прекрасно знаю, что это запрещено, но что-то же сделать было нужно?

Я невесело хмыкнул.

– А если ничего нельзя было сделать? Если тот, кого позвал на помощь, тебя не явился на зов? Учти: счет идет на секунды… и ты все еще отвечаешь за жизни тех, кто находится в клетке, точно так же, как и за тех, кто остался вне ее. Что делать, если ты бессилен что-либо изменить?

Нич нахохлился.

– Можно было подбежать… ну хорошо, подползти к клетке! Погреметь по ней костылем, отвлекая внимание твари! Попрыгать, поорать, потыкать или просто кинуть в мертвяка тем же костылем, наконец… попробовать его выманить в дальний угол, чтобы дети сумели убежать!

– Клетка сделана так, что ее не открыть без магического воздействия. Правила безопасности, Нич – замок ведь можно и когтями вырвать… а поднимать ее, когда внутри находится нежить, строго запрещено.

– Даже если и так, я бы не смог ничего не делать в такой ситуации!

– А Лонер смог, – тихо сказал я. – Он был не способен нам помочь и не имел права рисковать остальными. Он не стал терять достоинства, ковыляя по кафедре на костылях. Не стал усиливать панику в классе, демонстрируя ученикам свою беспомощность. Он просто ждал, Нич… а для этого нужна железная воля, хладнокровие и невероятное самообладание, которого раньше я в Лонере не замечал.

– Зато я замечал, – недовольно буркнул таракан. – Есть у меня один знакомый некромант, который на его месте поступил бы точно так же…

Я усмехнулся.

– На месте Лонера я, даже будучи на костылях, полез бы к решетке, подгадывая момент, чтобы удачно проткнуть излишне прыткого мертвеца. У свежих зомби, к твоему сведению, есть несколько слабых мест – у них очень податливые мягкие ткани, которые все еще сохранили связь со спинным мозгом. Один удар острым предметом в основание шеи, как раз между шестым и седьмым позвонками, и…

– Что ж ты его сам-то не использовал, раз такой умный?

– А светлым его не преподают, – снова усмехнулся я, поднимаясь из-за стола. – «Прикосновению смерти» обучают лишь мэтров, да и то на последнем курсе. Ну и наемных убийц, разумеется, потому что этот способ очень уж удобен для бесшумного устранения клиентов.

Нич огорченно вздохнул, проследив за тем, как я сгребаю в сумку все подряд. А затем шмыгнул под мантию и затаился, готовый к переноске за пределы столовой.

– Какой у тебя следующий урок? – приглушенно пробубнил он уже оттуда.

И я впервые за утро улыбнулся.

– Вода. Полагаю, Лилитана де Ракаш будет очень рада меня видеть.

* * *

– Что это? – брезгливо осведомилась маркиза, когда перед началом урока я подошел и торжественно возложил на ее стол стопку аккуратно перевязанных тесемочкой листов.

Ее прелестное лицо при этом выразительно скривилось, чувственные губы сложились в презрительную усмешку, но глаза смотрели настороженно, цепко. Как будто подозревали подвох.

Я обезоруживающе улыбнулся.

– Отчет, сударыня. Вы же просили его составить после отработки у мастера Ворга?

Она тут же нахмурилась.

– Да, конечно.

И кончиком изящного пальца отодвинула мой конспект в сторону.

Я коротко поклонился, всем видом показывая, что не забыл о правилах этикета, и вопросительно кивнул на ее стол.

– Вы позволите?

– Что именно? – сперва не поняла она, а потом досадливо сморщилась. – Ах, эта ваша глупая шутка…

– Увы. Это не шутка, а жизненная необходимость, – учтиво ответил я, подумав про себя, что могу здесь и помереть со скуки, если что-нибудь срочно не предприму. – Так вы позволите?

– Нет, – неожиданно отказала маркиза и решительно поднялась из-за стола. – Хватит того, что вы в прошлый раз подняли на уши весь класс. Занимайте свое место… но рядом с остальными, Невзун! И, пожалуй, начнем уже урок.

– Как прикажете, – снова поклонился я и, повернувшись, бодро направился к ближайшему подоконнику. Куда и уселся с самым независимым видом, с комфортом устроив на коленях сумку и положив на нее раскрытую тетрадь.

Лилитана де Ракаш стиснула зубы.

– Невзун, что опять за шутки?!

– Я занял свое место, – невозмутимо откликнулся я. – И я сижу рядом с остальными.

– Но я велела вам сесть в общем классе! – повысила голос маркиза, заставив шушукающихся адептов поспешно закрыть рты и повернуть головы в мою сторону.

Я покачал головой.

– Нет. Вы велели занять место, не уточняя, каким оно должно быть. За исключением того, что я должен сидеть рядом с остальными учениками. Я сел так, чтобы соблюсти оба эти условия.

Она со свистом сцедила воздух сквозь сжатые намертво губы, полоснула по мне раздраженным взглядом, а потом резко отвернулась.

– Ваше поведение вызывает серьезные сомнения в стремлении получать новые знания, Невзун. И в отсутствии желания благополучно сдать экзамены, которые вас не минуют.

Я беззаботно поболтал висящими в воздухе ногами.

– Буду иметь это в виду, миледи. Спасибо за предупреждение.

Наверное, я перестарался с нагнетанием обстановки, потому что маркиза ничего не ответила, но зато громко поскрипела зубами и в довольно резкой форме сообщила классу, что сегодняшний урок начнется с проверочной работы. Причем письменной. После чего велела убрать учебники с парт, потребовала достать чистые листы бумаги и лично раздала каждому из беспокойно ерзающих учеников персональное задание.

– Опишите мне все заклятия Воды первого порядка, господин Марион… леди Ирия, вам придется назвать все известные вам особенности магии Воды и ее отличия от магии других стихий… леди Илона, перечислите, пожалуйста, десять основных принципов работы с Водяной стихией… господину Скарву достанется вопрос о заклятиях второго порядка, его соседу слева предлагаю описать их отличия от заклятий первого порядка, а соседу справа, соответственно, третьего. Леди Диора, если никто не возражает, распишет нам три главных уравнения, с помощью которых можно рассчитать силу воздействия стихии на единичный предмет стандартных размеров и фоном в десять магических единиц. Ее подруга сделает то же самое, но уже для двух предметов с теми же размерами и фоном в два раза ниже предыдущего. Господин Ломьер проведет расчеты для предмета с массой, вдвое превышающей стандартную. Остальные займутся решением схожих задач, но с условиями, которые сейчас появятся на ваших листах. А вы, господин барон…

Взгляд леди Ракаш на мгновение остановился на моих болтающихся ногах.

– Вы, я думаю, вполне сможете сделать более интересную работу. И изобразите схему воздействия магических потоков на стандартный объект со стандартным магическим фоном при условии, что вы – маг-универсал с очень скудными возможностями и способны пользоваться только заклятиями первого уровня. Приступайте.

Я чуть не рассмеялся, когда маркиза надменно вскинула подбородок и вернулась за свой стол, пребывая в полной уверенности, что посадила меня в лужу. Нет, конечно, она была в своем праве и не вышла за рамки школьной программы первых дней обучения. Весь необходимый материал мы уже получили, так что формально предъявить ей претензии было нельзя. Тем более что ничего сверхординарного от меня не требовалось. Кроме хорошего понимания основы сразу всех четырех стихийных школ и умения быстро и аккуратно рисовать.

Высунув от усердия язык, я принялся за чертежи, краешком глаза посматривая на безупречный профиль маркизы. На то, как она сперва презрительно молчит, свысока поглядывая на несчастных адептов. Как изредка постукивает по столешнице ноготком, предупреждая тех, кто излишне ворочается на лавке и подает соседям умоляющие знаки. А потом, утомившись пресекать многочисленные подсказки, от нечего делать косится на мирно покоящийся в углу отчет.

У меня аж рука замерла, когда магесса задержала на нем взгляд и словно бы заколебалась. На моих губах появилась саркастическая ухмылка, так что пришлось поспешно уткнуть нос в схему и не поднимать его до тех пор, пока леди Ракаш не убедилась, что мне совсем-совсем не до нее.

Когда она протянула руку и как бы невзначай подвинула к себе мой титанический труд, прикрытый сверху скупо подписанным титульным листом, я даже дыхание затаил, чтобы не выдать себя неосторожным движением. С нескрываемым удовольствием отметил, что перетягивающая отчет лента сползла на стол. А потом увидел, что маркиза все-таки перевернула первый лист, и радостно хрюкнул.

К счастью, магесса этого не услышала. Обведя надменным взором старательно скрипящих перьями адептов, она опустила взгляд на мои каракули, затем перевернула второй лист и… застыла, как изваяние, потрясенно уставившись на нарисованную там картинку.

Собственно, это была даже не картинка, а тщательно иллюстрированный доклад на тему вскрытия трупа. И для того, чтобы он выглядел совсем уж сногсшибательно, я снабдил рисунки простенькими, но очень качественными иллюзиями, которые придавали изображению объем, глубину и делали его почти живым.

Беда заключалась в том, что создание иллюзий – довольно трудоемкий процесс, требующий предельного сосредоточения. Для качественного рисунка нужно в совершенстве знать предмет, ставший основой для работы, изучить его в деталях и, чтобы случайно в иллюзию не вкралась посторонняя мысль, ни в коем случае нельзя отвлекаться. В противном случае вы, желая показать другу флегматично жующую корову на зеленом лугу, рискуете вместо нее нарисовать свою одноклассницу, мысль о которой крайне не вовремя проскочила в вашей шальной голове…

Ментальная магия коварна, поэтому нет ничего удивительного, что пару раз… ну ладно, не пару, а больше… мои мысли упорно возвращались к человеку, который стал причиной моего пребывания в секционной. Для юного светлого мага, пораженного красотой очаровательной маркизы, это было бы так естественно! Поэтому, создавая иллюзии лежащего на столе тела, он совершенно случайно наложил на него трепетный образ вышеупомянутой леди. И, будучи впечатлительным мальчиком, так же случайно представил ее себе несколько… неодетой. Ну, насколько хватило его богатого воображения.

Когда маркиза узнала в накрытом простыней теле свою собственную фигуру, у нее пропал дар речи.

Когда на следующей странице с этого самого тела оказалась откинута простыня, из ее горла вырвался сдавленный стон, больше похожий на гневный рык, который мог бы напугать даже привыкшего ко всему некроманта.

Но когда чуть ниже в отчете появилась целая серия детализированных рисунков, последовательно и очень точно описывающих весь процесс вскрытия, со всеми подробностями, с торчащими из-под кожи ребрами, выпотрошенной грудной клеткой, вздутыми кишками и демонстративно разложенным на столе комплексе внутренних органов, над которым уже застыла рука с зажатым в ней острым скальпелем… леди стало резко не по себе. Потому что при внимательном рассмотрении можно было заметить… и она, несомненно, это увидела… что на каждом из этих рисунков неизменно присутствует одно и то же лицо.

Признаться, мне всегда было интересно знать, как себя чувствуют люди, узревшие собственный труп в такой компрометирующей ситуации. Представляете: смотришь на чужое тело, понимаешь, что оно чужое, но потом вдруг, будто по волшебству, оно начинает неумолимо меняться… руки, бедра, грудь… лицо стремительно плывет, приобретая вполне узнаваемые черты…

Сперва ты просто смотришь, не в силах поверить в то, что это правда. Но потом в груди холодеет от совершенно правильного осознания. Лицо становится все четче. Реальнее. Ближе. И в какой-то момент ты с содроганием понимаешь, что видишь самого себя. Как будто смотришь в зеркало и с ужасом сознаешь, что это ты лежишь на секционном столе… это твое тело разрезано, как свиная туша… и это над тобой занесено острое лезвие, хотя ты еще вроде бы дышишь и даже можешь членораздельно говорить…

Жуть, правда?

Но это еще не все. Потому что ниже, старательно привлекая к себе внимание умышленно посаженными кляксами, шли такие же подробные комментарии, в которых то и дело мелькали фразы: «…в процессе вскрытия трупа леди Ракаш (имя старательно зачеркнуто)… неизвестного мужчины… выявились следующие изменения… в кишечнике (очередная жирная клякса, буквально бросающаяся в глаза и тоже подразумевающая некое имя) найдены признаки несомненного старения… В ходе изучения материала сердечной мышцы… (на этот раз имя не видно, но легко угадывается по размерам кляксы) того же неизвестного трупа… обнаружены пораженные жировыми бляшками сосуды, а в печени объекта – несомненные признаки чрезмерного употребления крепких напитков, что привело к ее структурной перестройке и задержке жидкой части крови в брюшной полости…»

И так далее и тому подобное. Вплоть до вывода о причине смерти, в котором аж дважды… ну это я просто увлекся… мелькали тщательно заштрихованные места.

Когда с лица леди Ракаш сбежала вся краска, а дыхание стало похожим на последние вздохи агонизирующей лани, я демонстративно поставил в конце своей схемы жирную точку и бодро спрыгнул с подоконника. После чего с гордостью донес исписанный схемами лист и, игнорируя завистливые взгляды адептов, положил на преподавательский стол.

– Госпожа Ракаш, я ее добил!

– Ч-что? – непроизвольно вздрогнула маркиза, пугливо накрыв рукой лежащие перед ней бумаги, и резко подняла голову. – Кого вы добили?!

– Схему, – вежливо улыбнулся я, заставив ее в панике покоситься на проверочный лист. – Я закончил работу и сдаю ее вам на проверку.

Расширенные глаза маркизы метнулись в сторону отчета, затем так же быстро вернулись на мое невозмутимое лицо.

– К-какую еще проверку?

– Которую вы хотели устроить. Помните? Мое задание? Схема воздействия магических потоков на стандартный объект со стандартным магическим фоном?

– А… д-да. – Маркиза дрожащими пальцами поправила сбившуюся прическу и незаметно вытерла выступивший на виске пот. – Оставьте. Я посмотрю попозже.

– С вами все в порядке? – участливо спросил я, пытливо заглядывая ей в глаза.

– Д-да. Что у меня может быть не в порядке?

– Тогда, может, вы хотите дать мне еще какое-нибудь задание? – вкрадчиво уточнил я, слегка наклонившись над столом.

– Нет, – поспешила отодвинуться леди. – Возвращайтесь на свое место, барон. Вы уже достаточно… поработали. И, как я вижу, неплохо освоили материал.

– Благодарю, – широко улыбнулся я и бодрым шагом вернулся на подоконник.

Остаток урока я провел в блаженном ничегонеделании. Меня никто ни о чем не спрашивал, не задирал, не пытался уколоть или язвительно поинтересоваться, в каких таких местах сейчас витает моя душа. Меня не теребили, не требовали объяснений, не допытывались, хорошо ли я слышу… красота, да и только!

Когда прозвенел долгожданный звонок, леди Ракаш в изнеможении приложила руки к вискам и, плотно зажмурившись, нетвердым голосом сказала:

– Все свободны.

После чего буквально упала на свой стул и, уронив голову на скрещенные руки, окончательно забыла про удивленно переглядывающихся учеников.

Убедившись, что воспитательных мер для нее больше не понадобится, я бесшумно подошел, осторожно собрал разлетевшиеся от ее порывистого движения листки. Как бы невзначай провел над ними раскрытой ладонью и, так же незаметно отступив назад, вкрадчиво мурлыкнул:

– До свидания, леди…

Она вздрогнула, будто ее ударили, и резко отняла руки от бледного, хотя и не потерявшего красоты лица. Но я уже был далеко – беззаботно посвистывающий, бодро помахивающий своей сумкой и ловко крутящий длинными, вполне узнаваемыми по картинкам пальцами остро заточенный карандаш.

Глава 16

Наказание за ошибки неотвратимо. Так же, как и сама смерть.

Мэтр Гираш

– Это было жестоко, – с чувством сказал Нич, когда я завернул за угол. Спрыгнув с потолка, он уверенно устроился на привычном месте и покачал головой: – Я бы даже сказал: слишком жестоко. В том числе и для тебя.

Я равнодушно пожал плечами.

– Она пожелала меня унизить. Я ее напугал.

– Думаешь, она это заслужила?

– Адепты – не те люди, за счет которых должен самоутверждаться преподаватель. К тому же, надеюсь, ты не забыл, КТО, едва вступив в Совет магов после твоей смерти, активно ратовал за то, чтобы оттуда убрали некромантов? И кто на последнем собрании убеждал твоего преемника, что «мерзким чернокнижникам» там не место?

– Я помню, – неохотно признал мою правоту Нич и, забравшись под воротник мантии, тяжко вздохнул. – Но ты ведь понимаешь, что маркиза обязательно доложит ректору.

– Пускай. Способность к созданию иллюзий – врожденное умение старого барона Невзуна, зафиксированное во время становления дара и занесенное в Реестр магов. И нет ничего странного в том, что я его «унаследовал». Мастер Лиурой наверняка написал об этом, когда подавал мои документы.

– Так ты для этого перед отъездом подсунул ему под нос иллюзорного паука, плетущего из паутины его собственное имя?

– Я же не дурак, чтобы скрывать от него такие очевидные вещи?

– А резерва тебе не жалко? Только-только начал его восстанавливать и тут же потратил на какую-то дурацкую шутку.

– Я потратил его на важное дело, – ровно ответил я, пряча зажатый в ладони рассеиватель. – Не переживай, примерно через минуту все иллюзии из отчета исчезнут, а еще через полчаса даже архимаг не поймет, что они там вообще были. Любая проверка подтвердит, что леди просто померещилось.

Нич покачал головой.

– Я, конечно, знаю, что жизнь мэтра состоит из бесконечных расчетов, но не думал, что ты просчитываешь на годы вперед.

Я хмыкнул.

– Ну, на годы у меня не хватает времени… Знаешь, сколько у меня было планов на гильдию? А на наши с тобой открытия? И где они сейчас, эти планы? Теперь я просчитываю лишь ближайшее будущее и полагаю, что этого вполне достаточно.

– Какой у тебя следующий урок? – поменял тему разговора Нич, явно не желая спорить.

– Никакой, – улыбнулся я. – У первокурсников всего три занятия в день, так что сейчас я могу перекусить и наведаться в лечебницу в надежде, что мастер Ворг соизволил вернуться.

– А если его нет?

– Тогда по-быстрому нарисую «домашку» и спущусь проведать Зубищу. Надо выяснить, как у нее успехи, и посчитать, за какой срок она управится с тоннелем.

– Логично, – согласно качнул головой таракан. – Только я бы на твоем месте начал сразу со второго пункта: Ворг наверняка еще странствует. Хотя, конечно, возможность подобраться к грибочкам даже меня заставляет надеяться на лучшее…

Он как в воду глядел: дверь в лечебницу по-прежнему была заперта. И при моем появлении лишь виновато улыбнулась, честно сообщив:

– Извини. Я все еще не могу тебя впустить.

– Не появлялся? – на всякий случай уточнил я, мысленно корректируя свои планы.

– Нет. Но ты можешь его подождать, – лукаво намекнул артефакт. – И я все еще не забыла, что ты не так давно обещал нарисовать мне глаза.

– Как только краску добуду – сделаю, – клятвенно заверил я. – Но у Снудера разве чего допросишься?

– А в прошлый раз как ты ее взял?

– Стащил.

– Так почему не можешь в этот?

– Он запоры на двери поменял, – со вздохом признался я. – И у меня пока не было возможности внимательно их изучить. Но я помню, не сомневайся. Так что как только – так сразу, ладно?

– Иди, – неохотно отпустила меня дверь. – Если профессор вернется, скажу, что ты заходил дважды.

Я расплылся в широкой улыбке.

– Спасибо, драгоценная!

– Топай, топай, обормот… а то я найду тебе работу…

Я поспешно ретировался, пока бурчащий артефакт не исполнил свою угрозу и не засек, что я не один. Потом добежал до учебки, нырнул в портал, привычно стерев запись об этом в следилке. А оказавшись в подземелье, неожиданно обратил внимание на то, что в темной его части совсем не осталось пыли, и обеспокоенно пробормотал:

– Та-ак. Это еще что за дела? Кто успел тут прибраться?

– Может, преподаватели нагрянули? – встрепенулся Нич.

– Не похоже, – я прислушался к едва уловимому отсюда шуму и покачал головой. – Зубища все еще грызет стену – значит, никого не было. Томас бы заметил посторонних.

– Ты это о ком? – внезапно вынырнул из ближайшей стены вышеупомянутый призрак и с любопытством огляделся. – Кроме вас, тут никого нет. И никто не заходил со вчерашнего дня.

– Тогда куда делась пыль? – с подозрением осведомился Нич, выбравшись из-под складки мантии.

Томас удивленно на него посмотрел.

– Дык я и убрал. Вы же здесь следов оставили уйму. Да и Зубища ваша не по воздуху летает. И я подумал: а ну как кто-то увидит и поймет, что сюда заходили? Вот и прибрался. А что не так?

– Все так, – поспешил заверить я недоумевающее привидение. – Молодец. Как там у вас успехи?

Призрак расцвел от похвалы, как первый весенний цветок, и, направившись в сторону, откуда доносился шум, с важным видом доложил:

– Как я уже говорил, расчеты предварительные, потому что в саму башню я войти не сумел – защита не пустила. Но исходя из конфигурации и расположения… и также расположения исследованных мною тоннелей… ваша зверушка преодолела за сегодня примерно треть предполагаемого расстояния.

– Так много? – приятно удивился Нич.

– Так мало? – огорчился я, рассчитывавший на несколько другие цифры.

Томас неуверенно кашлянул.

– Ну… расстояние может быть и большим. И, конечно, меньшим – в случае, если я неверно определил траекторию. Вы ведь понимаете – из-за особенностей защиты…

– Мы поняли, – с досадой прервал я ненужные разглагольствования.

– Я просто хотел заметить, что даже эти сроки – очень ориентировочные. Надо ждать результатов.

– Такими темпами мы можем ждать результатов неделю, – проворчал Нич, спрыгивая на пол.

Я только вздохнул.

– А у нас есть другие варианты?

– Некроманточка-а-а… – намекающе промурлыкал таракан и едва увернулся от смачного тычка под кончики торчащих из-под панциря крыльев. – Гираш, это просто смешно. Почему ты не хочешь использовать такой очевидный ход?

– Именно потому, что он очевидный! – устав талдычить об одном и том же, не сдержался я и рявкнул так, что по подземелью загуляло испуганное эхо. – И потому, что появление Зубищи – тот самый неучтенный фактор, который никто не сможет просчитать!

– Понял, – кротко ответил мастер Твишоп, поспешив удалиться на безопасное расстояние. – Прости, что спросил.

Я фыркнул, сделав знак удивленно округлившему глаза Томасу помалкивать, а потом услышал быстро приближающийся шорох и буркнул:

– Нич, вернись.

– Зачем? – насторожился таракан, на всякий случай отбежав еще немного вперед.

– Нас услышали. Так что, если не хочешь оказаться у Зубищи в пасти, вернись и залезь мне на плечо.

– Еще чего! – пренебрежительно отмахнулся таракан, бесстрашно двинувшись дальше. – Твоя зверушка меня знает и никогда не тронет.

– Я бы не был в этом так уверен… – вполголоса пробормотал Томас и мудро залетел за мою спину. Мастер, к своему несчастью, этого не увидел и с горделивым видом потрусил дальше, не заметив наших с призраком понимающих усмешек.

Когда он завернул за угол и скрылся в правом тоннеле, мы с Томасом остановились и навострили уши. Когда впереди послышался быстро нарастающий цокот, так же дружно хмыкнули. А когда этот звук внезапно оборвался, пожали друг другу руки… ну или сделали вид, что пожали. И ничуть не удивились, когда за поворотом раздался испуганный вопль, какая-то возня, что-то невнятно проорал Нич, а потом… все стихло. Сразу после того, как до нашего слуха донесся звучный щелчок могучих челюстей и послышалось довольное бархатистое мурлыканье.

– Прожевала? – деловито предположил Томас, когда из тоннеля, облизываясь, выбежала довольная до безобразия Зубища.

– Скорее, проглотила, – не согласился я и свистом подозвал сыто рыгнувшую тварь.

– Не боишься, что с твоим другом что-нибудь случится?

– Нежить нежити глаз не выклюет… Если он не застрял у нее в зубах, значит, ничего страшного не случилось.

Тем временем зверюга отряхнулась, улыбнулась во все три пасти, одним прыжком преодолела разделяющее нас расстояние и с урчанием прижалась к моей ноге, царапая штанину колючими шерстинками. Потерлась, как кошка, облизала мне руки, счастливо высунула языки, когда я ободряюще похлопал ее по спине. Затем подставила жесткий затылок, застонав от удовольствия, когда я поскреб его пальцами. А потом смешно скособенилась и ожесточенно принялась долбить по полу задней лапой, словно от щекотки.

– Надеюсь, это не блохи, – с беспокойством отодвинулся Томас, когда у Зубищи перекосилась пасть от наслаждения, а из-под острых когтей вылетели самые настоящие искры.

– Какие блохи? – удивился я. – Что им там жрать-то? Она ведь неживая.

– Ну не знаю… может, вы еще кого в этих лабораториях вывели? Вдруг это новый вид, который питается именно нежитью?

– Чушь, – отмахнулся я. – Зомби, упыри, умертвия – это всегда пожалуйста. А до блох как-то не додумались. Как считаешь, наш горделивый таракан еще не переварился?

Томас, опасливо выбравшись из-за моей спины, внимательно оглядел круглое брюхо Зубищи, облетел ее по кругу, держась на почтительном расстоянии, а потом с сомнением ответил:

– Не знаю. Но полагаю, какой-то урок из этого он извлек.

– Поверю тебе на слово… Зубища, плюнь бяку!

Тварь удивленно вскинула голову, словно не веря, что я это всерьез, но быстро поняла, что с добычей придется расстаться, и огорченно вздохнула. После чего сжалась, как пружина, подобрала брюхо, а потом звучно отрыгнула опутанного вязкой слизью таракана и подняла жалобный взгляд, как бы молчаливо спрашивая: хозяин, а может?..

– Свой, – скрепя сердце скомандовал я, и в ее огромных голубых глазах появилось глубокое разочарование.

Окинув лежащего на спине таракана прощальным взором, с особенной нежностью оглядев вяло шевелящиеся лапки и соблазнительно трепыхающиеся усики, она окончательно сникла и, опустив короткий хвостик, потерянно прижалась ко мне в поисках защиты и понимания.

– Ничего, – я легонько хлопнул расстроенное чудовище по толстому боку. – Когда вернемся домой, разрешу тебе поохотиться на Жраку. Пусть растрясет жирок и вспомнит, что умеет быстро бегать. Он тебе понравится, правда.

– Зся-а-аин?! – радостно вздрогнула тварь. А потом счастливо уткнулась в меня носом, повесив на штанину длинную соплю, потерлась, моментально растащив ее по всему бедру, и довольно засопела. – М-мое…

– Тьфу! – неожиданно пришел в себя Нич, поразительно резво перевернувшись на живот. Гадливо отплевавшись от чужих слюней и брезгливо отряхнувшись, он тут же воинственно приподнялся на задние лапы и, оглядев зияющий пустотой тоннель, громко возопил: – Где эта наглая тварь?! Я спрашиваю: где эта мерзкая, забывчивая, зубастая, проворная до тошноты?..

А потом наткнулся на смирно сидящую всего в одном шаге от него Зубищу и резко осекся.

– Ага. Вижу… Гираш, ты что-то говорил про плечо?

Я спрятал усмешку и молча протянул руку. Дождался, когда он торопливо заберется повыше, а потом потрепал благодарно заурчавшую нежить по загривку и нейтральным тоном заметил:

– Хорошая девочка. Ну, показывай свои успехи…

* * *

Зубища действительно справлялась неплохо и за утро умудрилась вырыть немаленький тоннель, который сделал нас еще на несколько шагов ближе к заветной цели.

Одна беда – проход оказался слишком узким: туда едва-едва пролезали мои плечи, поэтому пришлось объяснять недоумевающей тварюшке, зачем надо расширять получившуюся нору, затем пристально следить за ее работой, а потом топать на ужин, надеясь, что хотя бы к выходному она докопается до нужного подвала. И уже после этого во второй раз бежать в лечебницу, чтобы убедиться, что мастер Ворг до сих пор не вернулся, а также узнать от новой знакомой, что по этой причине вторая пара у нас завтра будет заменена с целительства на занятие по магии Земли.

Информация была своевременной и важной, поэтому я не пожалел потраченного времени и тем же вечером позаимствовал из кладовых Снудера еще одну банку краски. А следующий день начал с того, что прихватил с собой одну из дорожных сумок, где когда-то находились мои вещи, и, прикрыв ее простенькой иллюзией, отправился опустошать столовую.

Загрузившись под завязку, я припрятал распухшую от продуктов сумку в одном из коридоров, не погнушавшись потратить свои скудные резервы на наложение маскирующих чар. С трудом высидел занятие по основам рунной и заклинательной магии, умудрившись без помарок написать сразу две проверочных работы и несказанно удивить этим мастера Нардо. После чего ловко улизнул от однокурсников, вернулся за сумкой и, пользуясь тем, что второй пары лично у меня не будет, снова спустился в подземелья.

Зубища, учуяв запах еды, обрадовалась так, что мне стало неловко за то, что я раньше не догадался ее покормить. А потом еще и досадно, потому что после сытного обеда довольно облизывающаяся нежить не только не разленилась, как это случается с живыми, а настолько активно принялась за работу, что к концу второй пары даже Томас с удивлением заметил, что мы близки к успеху.

Заставив Нича слазать в образовавшуюся дыру и проверить ее на наличие охранных заклинаний, я с легкой душой оставил Зубищу трудиться дальше. А сам вернулся в учебку, плотно перекусил, почти не отвлекаясь на препирания с раздраженным тараканом, и довольно долго пребывал в благодушном настроении. Даже улыбнулся зашедшим в столовую темным, среди которых были мои старые знакомые, и утвердительно кивнул, заметив, как Верен подал недвусмысленный знак о том, что хочет поговорить.

Однако когда я явился на урок к госпоже Шариэль де Фоль и с порога обнаружил, что она как-то очень уж пристально на меня смотрит, у меня в груди шелохнулось неприятное предчувствие. Казалось бы, что может быть плохого, если миловидная дама, на губах которой неизменно гуляет легкая улыбка, на пару мгновений задержала взгляд на опоздавшем ученике? Но при воспоминании о нашем последнем разговоре у меня возникло стойкое ощущение, что такая двойственность для леди де Фоль вполне привычна.

За время урока я пару раз ловил на себе ее изучающий взгляд и неоднократно чувствовал направленное чужое внимание. И если я все правильно понял, после окончания занятия меня ждала еще одна любопытная беседа.

Сам урок прошел на удивление спокойно. Меня ни о чем не спросили, проверочных работ не устраивали. Так что я смог наконец закончить схему по аурам однокурсников, лениво полистал лежащий перед самым моим носом учебник по магии Воды для второго курса, но не нашел его достойным интереса, поэтому отложил, не добравшись даже до середины, и остаток урока просто-напросто проскучал. Зато когда прозвенел звонок и ученики начали с радостным гомоном собираться, позволил себе замешкаться и ничуть не удивился, когда к столу подошла магесса де Фоль и негромко попросила:

– Невзун, задержитесь.

Сделав удивленное лицо, я послушно отступил обратно к креслу, ожидая, что будет дальше, но она покачала головой:

– Не надо садиться, мы побеседуем с вами в другом месте.

Ого. А вот это уже интересно!

– Идите за мной, – мягко улыбнулась преподавательница и устремилась к выходу. Я подхватил сумку и, мысленно себя похвалив, последовал за леди, стараясь соблюдать дистанцию и гадая, верны ли мои предположения.

Выйдя в коридор и почувствовав, как кто-то легонько дернул меня за штанину, я едва не улыбнулся, но незаметно юркнувший под мантию Нич предупреждающе царапнул меня лапой. После чего забрался куда-то в район подмышки и затих, изредка щекоча кожу кончиками длинных усов.

Леди де Фоль ничего не заметила – в этот момент она как раз подошла к телепортационной арке, активировала ее идеально выверенным движением кисти и, не оборачиваясь, повторила:

– За мной, Невзун.

Под удивленными взглядами толкавшихся в холле адептов я с невозмутимым лицом шагнул в открывшийся телепорт. Следом за магессой вышел в точно таком же, только пустующем холле. Мельком огляделся и, обнаружив, что нас занесло в административный корпус, довольно хмыкнул.

Кажется, беседа будет гораздо увлекательнее, чем я надеялся.

– Сюда, – вполголоса бросила леди, уверенно двинувшись по единственному коридору, в котором было понатыкано огромное количество совершенно одинаковых дверей. – Не отставайте, Невзун. Здесь искажено пространство, поэтому не советую вам теряться. Тем более в такой неподходящий момент.

– Чем же он неподходящий? – полюбопытствовал я, остро сожалея, что не могу воспользоваться печатью.

– Нас ждут, – кратко отозвалась магесса.

– Правда? И кто же, позвольте спросить?

– Скоро узнаете.

Я огорченно вздохнул.

– Вот так всегда… когда нужны ответы на вопросы, окружающие крайне не вовремя решают поиграть в загадки…

– Не надо шутить такими вещами, Невзун, – на мгновение обернулась идущая впереди леди и чуть сузила глаза. – Это может плохо сказаться на вашем будущем.

Я только хмыкнул.

– А я не шучу. С моей позиции ситуация выглядит именно так, как я сказал.

– Ваша позиция, к счастью, не единственная, – отрезала магесса и снова отвернулась, продолжив путь. – Не стоит быть таким самоуверенным.

Я молча пожал плечами: вообще-то имею право.

Интересно, почему учителя в академии проявляют такую агрессию по отношению к ученикам? Мастер Нарди постоянно язвит, госпожа де Ракаш откровенно издевается, мастер Ворг… ну да он всегда был чудаком, так что со старика какой спрос? Но даже леди де Фоль, несмотря на вызывающую неосознанное доверие внешность, оказалась весьма необычной особой с двойным… а то и тройным дном. Пожалуй, лишь графиня де Ривье была со мной честна на протяжении этой недели.

Но чего они добивались? И какие эмоции хотели вызвать у первогодок, многие из которых впервые в жизни столкнулись с таким пренебрежением? Хотя, может, на то и рассчитано? Борьба с классовыми предрассудками требует жертв, да? Пусть даже эти жертвы – всего лишь юные недоумки с обостренным чувством собственного достоинства, которым еще только предстояло узнать, что весь остальной мир не крутится вокруг их капризов.

В таком случае я не понимаю местное начальство: неужто не было способа сделать то же самое, но попроще? В мое время все было иначе: светлых оберегали от малейших трудностей, тогда как темных, напротив, пытались сломать на каждом уроке. А теперь дело обстоит с точностью до наоборот. Но если кто-то решил, что ему удастся сделать светлых жестче и циничнее, а темных – мягче и покладистее, то он не представляет, на что замахнулся. И не подозревает, какие проблемы наживет, если сумеет хотя бы частично реализовать эту задумку.

– Невзун, постарайтесь хотя бы полчаса вести себя прилично, – остановилась перед одной из дверей и снова обернулась ко мне леди де Фоль.

Я сделал честное лицо.

– Разве было время, когда я вел себя иначе?

Она только головой покачала и толкнула деревянную створку.

– Вы неисправимы… постарайтесь не показывать это хотя бы сейчас. Если, конечно, хотите выйти сухим из воды.

После чего зашла внутрь и негромко сказала:

– Мастер Умдобр, я привела его.

– Спасибо, Шариэль, – ответил ей ректор и, как только магесса сдвинулась в сторону, открывая вид на просторный, но довольно скромно обставленный кабинет, в котором, помимо нас, присутствовало еще несколько человек, едва заметно улыбнулся. – Адепт Невзун, рад наконец лично с вами познакомиться.

Глава 17

Ура! Свершилось!.. Хоть и не так, как надо.

Молодой мэтр при виде своего первого умертвия

В кабинет ректора я зашел с высоко поднятой головой. Прямой, как палка от метлы, смирный, как упокоенный зомби, и серье-е-езный… как не знаю кто. Начальство надо уважать, да. И всячески это демонстрировать. А что может лучше доказать готовность к грядущему разносу, чем каменная морда, остекленевший взгляд и плотно сжатые в преддверии допроса губы?

Перешагнув через порог и обогнув по пути магессу де Фоль, я сделал ровно пять шагов и, вперив неподвижный взор прямо перед собой, остановился как вкопанный.

– Здравия желаю, господин ректор! – зычно гаркнул я, вытянувшись во фрунт. Да так, что леди Шариэль поспешила заткнуть правое ухо. – Адепт Невзун по вашему приказанию прибыл!

Мастер Фалькус, не вставая из-за стола, удивленно приподнял седые брови.

– У нас не армия, молодой человек. Можете расслабиться.

Я заинтересованно покосился влево-вправо, но нашел пожелание вполне приемлемым и обрадованно сдулся.

– Как прикажете, мастер Фалькус. Рад приветствовать.

Магистр вскинул брови еще выше, глядя на меня исподлобья с совершенно нечитаемым выражением, а потом вдруг усмехнулся и, сложив руки на животе, откинулся на спинку кресла.

Вообще-то мы с ним уже виделись: на общем собрании, и я даже слышал краем уха его вступительную речь. Но тогда мастер Умдобр стоял далеко, прячась в тени административного здания, а теперь я мог без труда сосчитать все волоски в его бородке и с точностью измерить размеры каждой из его морщинок.

Быть может, мы и раньше встречались: лет пятьдесят назад Фалькус Умдобр как раз начинал восхождение по служебной лестнице, заняв в АВМ скромную должность преподавателя магии Воздуха, но я был так занят экспериментами, что почти не интересовался личностями тех, с кем случайно сталкивался в коридорах столичной ратуши. Так что, можно сказать, сегодня мы познакомились впервые.

Сказать, что он мне не понравился, пожалуй, нельзя. Несмотря на то что полноватое лицо со здоровым румянцем на щеках, излишне тяжелый нос и глубоко посаженные глаза производили несколько отталкивающее впечатление. Однако живой, острый и совсем не стариковский взгляд, а также лукавая, на редкость обаятельная улыбка с лихвой перекрывали мелкие недостатки.

Помимо ректора, в кабинете находилась леди Лилитана де Ракаш. Мрачная, как грозовая туча, и чем-то явно недовольная, маркиза неподвижно застыла в самом дальнем от входа кресле и невидящим взглядом смотрела в окно, за которым беззаботно порхали разноцветные бабочки. В соседнем кресле расположился мастер Нарди фон Берден, чьи ритмично постукивающие по подлокотнику пальцы выдавали тщательно сдерживаемое нетерпение. А напротив, положив ногу на ногу, с комфортом устроилась графиня де Ривье – единственная, кто при моем появлении приветливо улыбнулась и даже позволила себе легкий кивок.

Леди де Фоль, обойдя меня со спины, заняла последнее свободное место в комнате, после чего я остался один-одинешенек, а почувствовав на себе изучающий взгляд ректора, тут же перешел в наступление.

– Простите, мастер Фалькус, можно вопрос? Чем я заслужил честь присутствовать сегодня в вашем кабинете?

Ректор помолчал, нагнетая атмосферу, а потом едва заметно усмехнулся.

– А вы как думаете?

– Не могу знать! – тут же вытянулся я, вперив неподвижный взгляд в свое непосредственное начальство.

– Тогда я вам подскажу, – хмыкнул мастер Фалькус, одновременно кинув выразительный взгляд на леди Ракаш. – Сударыня, у вас, как я понял, есть претензии к молодому человеку?

Леди надменно вздернула подбородок.

– Да, магистр. Мне показалось, что этот юноша неоправданно дерзок. Я считаю, его поведение должно быть рассмотрено советом преподавателей с последующим принятием решения о достойном наказании.

Я чуть не ухмыльнулся. Ну надо же, какая смелая… интересно, она потребует показательной порки или обойдемся менее суровыми мерами?

– Что вы на это скажете, адепт? – снова поднял на меня откровенно лукавый взгляд ректор.

Перехватив его, я звучно щелкнул каблуками и, вытянувшись во весь немаленький рост, браво отчеканил:

– Невиновен по всем статьям, господин ректор! Леди действительно показалось!

– Что?! – чуть не подпрыгнула на своем кресле магесса. – Мастер Фалькус, вы ЭТО слышали?!

– Смело, – едва-едва шевеля губами, уронил мастер Нарди. Так, чтобы соседка не услышала. Ректор при этом сдавленно кашлянул, графиня де Ривье спрятала улыбку, и только магесса де Фоль не отреагировала и сидела все с тем же непроницаемым лицом, с каким зашла в комнату.

– Мастер Фалькус! – повысила голос маркиза, и ректор снова кашлянул.

– Да, конечно, я слышал… Адепт Невзун, вам известно, почему у леди сложилось о вас другое мнение?

Я вежливо улыбнулся.

– Я не настолько самоуверен, чтобы полагать, что мое мнение – единственно правильное, магистр. Но даже если оно верное, то его вовсе не должны разделять окружающие. Поэтому, безусловно, леди имеет право думать обо мне иначе, нежели я сам. Законом это не запрещено.

По губам графини де Ривье снова скользнула понимающая улыбка, Нарди и Фоль остались подчеркнуто спокойны, если не сказать нейтральны к моей шпильке. Зато маркиза поперхнулась так, будто ее ткнули носом в горячую кашу, и моментально вспыхнула.

– Да как ты… смеешь?!

– По существу, мастер Ракаш, – в третий раз кашлянул ректор, легонько хлопнув ладонью по столу. – Прошу вас – строго по существу и, пожалуйста, не нарушая правил этикета.

– Вот! – Маркиза резко встала и, выудив из воздуха неаккуратно сложенную стопку мелко исписанных листков, бросила ее на столешницу. – Посмотрите, что этот наглец нарисовал! И скажите, кто из нас нарушил правила этикета!

Я изобразил самую кроткую из своих улыбок и смиренно опустил глаза.

– Что это? – заинтересованно потянулся к отчету ректор.

– Это он принес мне с отработки! – рявкнула леди, на мгновение забывшись. Но когда магистр вопросительно приподнял одну бровь, тут же осеклась и спохватилась. – Прошу прощения, мастер. Но моему возмущению нет предела!

– Я понял. – Мастер Фалькус вежливым жестом предложил даме вернуться на место, а когда она села, принялся неторопливо просматривать мой опус.

Изучал он его довольно долго. Так долго, что я чуть не забеспокоился. А когда он наконец поднял на меня абсолютно непроницаемый взгляд, даже начал подумывать, что где-то напортачил.

– Неплохо, – в оглушительной тишине скупо оценил мои художества ректор. – У вас похвальное знание строения человеческого тела, молодой человек, и достойные уважения способности к рисованию… Какое заклинание вы использовали, чтобы получить такую точность изображения?

– Никакого, – скромно кашлянул я. – Я уже говорил леди Ракаш, что неплохо рисую.

– То есть вы сделали это сами? – наконец позволил себе удивиться магистр. – Без магии?

– Конечно. Для развивающих заклинаний я пока слишком слаб.

– Но о том, что они существуют, вы все-таки знаете? – прищурился ректор.

Я хмыкнул.

– Я не невежда, мастер. И, если бы была такая возможность, обязательно нашел способ облегчить себе труд. Но увы, пока это искусство остается для меня недоступным, поэтому обхожусь тем, что есть.

– О, да у вас дар же почти на грани истощения! – «внезапно» заметил мое плачевное состояние мастер Фалькус. – И явно не первый день. Ну, конечно, вы не смогли бы использовать развивающие или другие затратные заклинания этой группы. По крайней мере, на протяжении последних двух суток. Лилитана, напомните мне, пожалуйста, свои претензии к юноше.

Я мысленно ухмыльнулся и решил, что, пожалуй, новый ректор мне нравится. А вот леди Ракаш, похоже, намека не уловила и, вместо того, чтобы призадуматься, лишь негодующе фыркнула.

– Он использовал в своем отчете иллюзию, профессор. Нелепую и совершенно дерзкую! Это возмутительно!

– Простите, а что за иллюзия? – внезапно оживился мастер Нарди.

– О таких в приличном обществе не говорят!

– В самом деле? Это уже становится интересным…

Я мысленно хихикнул, уловив в голосе мастера нотки неподдельного злорадства.

– Адепт, что скажете? – плавно перевел на меня взгляд магистр. – Вы знаете, о чем идет речь?

– Понятия не имею, – пожал плечами я и даже не соврал: леди ведь не сказала, какую из десятка иллюзий она имела в виду?

– Но этот вид магии вам знаком? – продолжал настаивать светлый.

Я послушно кивнул.

– Еще до поступления в академию наставник провел со мной несколько ознакомительных уроков по этой теме.

– Значит, как утверждает леди Ракаш, вы действительно могли внести иллюзию в свой отчет?

– Теоретически? Да, конечно…

– Вот видите, профессор! – торжествующе воскликнула маркиза. – Он сознался!

– Простите, в чем? – полюбопытствовал я. – Разве я совершил что-то противозаконное?

– Да! Вы изобразили меня в таком виде… – Перехватив полный неподдельного интереса взгляд мастера Нарди, маркиза внезапно осеклась. Потом с силой сжала пальцы на подлокотнике кресла, раздула красиво вылепленные ноздри и процедила: – Это непростительно!

– К сожалению, я все еще не понимаю, что вы имеете в виду, леди. Вы не могли бы сформулировать свой вопрос точнее?

Леди Ракаш снова вспыхнула, как маков цвет, и замолчала, судорожно подыскивая слова. А мастер Фалькус многозначительно усмехнулся в бороду и мягко пояснил:

– Полагаю, магесса Лилитана хотела сказать, что вы умышленно внесли сюда несколько иллюзорных элементов несколько… вольного содержания, и именно это вызвало ее искреннее возмущение.

– Да что вы говорите? – изумился я. Какое возмущение? Вообще-то, я надеялся, что она будет в бешенстве. – Простите великодушно, но я почти уверен, что ничего такого… да еще со злым умыслом… не собирался делать!

Угу. Ключевые слова здесь «почти» и «не собирался». Да и умысел у меня был самый что ни на есть добрый.

– Кстати, а посмотреть на них можно? – внезапно поинтересовался я, глядя на магистра честными глазами.

– Да-да, – снова оживился мастер Нарди. – Я бы тоже хотел взглянуть. Ведь как бы ни были серьезны обвинения маркизы, без доказательств мы не сможем судить о степени виновности юного барона.

Ректор сокрушенно развел руками.

– Боюсь, леди была неосторожна и в порыве негодования удалила вышеупомянутые иллюзии, поэтому показать их я вам не могу. В данный момент отчет безупречно чист и не содержит ни единого следа ментальной магии.

– Так у меня есть еще один, – спохватился я и под удивленными взглядами полез в сумку. Вытащил оттуда вторую стопку таких же листов, перевязанных, как и первая, тонкой тесемочкой, и с торжественным видом взвесил на ладони. – Вот. Пожалуйста.

Маркиза де Ракаш замерла, впившись глазами в компрометирующие ее бумаги, а потом заметно дрогнувшим голосом спросила:

– От-ткуда это?

Я повернул голову и с удовлетворением заметил, как с ее красивого лица сбежала вся краска.

– Вы же велели сделать отчет в двух экземплярах. Я сделал.

– Д-дайте сюда…

– Господин ректор, – словно не услышав, почтительно произнес я и, сделав два быстрых шага, аккуратно положил отчет ему на стол. – Можете ознакомиться.

Магистр странно кашлянул, покосившись на несчастную маркизу, которая уже, видимо, представила, что он там увидит, и впала в настоящий ступор. Затем неторопливо развязал тесемочку, в полнейшей тишине просмотрел один лист, второй, третий. Выудил из стопки самый нижний листок. Пробежав глазами последние строчки, неожиданно нахмурился, зачем-то вернулся к середине отчета. Потом хмыкнул, пролистал еще несколько страниц и наконец отложил бумаги в сторону.

Я выжидательно замер, всем видом изображая смирение.

– Ну, что могу сказать… – с непроницаемым лицом заключил магистр, словно не видя вжавшейся в кресло маркизы. – Отчет действительно хорош и в точности соответствует первому экземпляру. Помарок, правда, в нем меньше, однако ни одной иллюзии я не заметил…

Я бодро кивнул, потому что их там и не было, а леди Ракаш растерянно замерла.

– Ч-что?! Их нет?!

– И поэтому, – продолжил мастер Фалькус, – у меня нет оснований подозревать в недобром умысле находящегося здесь адепта.

Угу. Я, хоть и сволочь, но все же не настолько, чтобы морально уничтожать излишне самоуверенную леди, да еще в присутствии посторонних, за такие пустяки, как попытка ударить меня молнией на уроке. Поэтому второй отчет я сделал без подвоха.

И леди Ракаш, судя по всему, это оценила. Потому что сперва ее взгляд испуганно метнулся на стол ректора, затем, наполнившись недоумением, на меня, еще чуть позже – на коллег по работе, наконец – снова на стол. А когда стало ясно, что магистр не шутит, на ее бледное лицо наконец начала постепенно возвращаться краска, а из груди вырвался такой отчетливый вздох облегчения, что даже я предпочел его не заметить.

– Однако, – неожиданно хмыкнул мастер Фалькус. – Учитывая данные вашего досье, молодой человек, я вполне могу предположить, что, имея предрасположенность к ментальной магии, вы действительно могли… неосознанно, конечно… наложить на один из отчетов… или на один из ваших рисунков, которые, признаться, произвели на меня впечатление… некую иллюзорную составляющую. Особенно если во время написания отчета позволяли себя излишне эмоциональные мысли в отношении леди Ракаш.

Я смущенно ковырнул носком ботинка пол и потупился.

– Ну разве что случайно… ментальная магия, она такая непредсказуемая… а леди Лилитана столь красива…

– Поскольку ваши способности к самоконтролю все еще оставляют желать лучшего, то образы получились нестойкими и легко поддались внешнему воздействию. Чем и объясняется их исчезновение из первого отчета и полное отсутствие во втором.

Точно. Как здорово он все объяснил! Мне даже напрягаться не пришлось.

– Соответственно, доказательств вашей вины я здесь не усматриваю, – заключил магистр. – Но, поскольку слова леди Ракаш имеют для руководства академии определенный вес, то я не могу просто так от них отмахнуться и вынужден сделать вам предупреждение, адепт Невзун…

Я встрепенулся.

– Способности к ментальной магии – весьма своеобразный талант, – пояснил свою мысль ректор. – Его нельзя оставлять без присмотра и тем более использовать без должного контроля. А вы, насколько мне известно, еще не посетили ни одного занятия по данной теме, которая, хоть и является самостоятельной дисциплиной, все же входит в курс по изучению магии Жизни.

Взгляд мастера Умдобра стал совсем строгим, а голос заметно похолодел.

– В нашей академии прогулы недопустимы, адепт Невзун. Тем не менее вы позволили себе без объяснения причин пропустить сразу три важных занятия. И мне интересно знать – почему?

– Да, мне тоже, – вдруг скрипнула у меня за спиной дверь, впуская в кабинет слегка запыхавшегося мастера Руха Мкаша. – Приветствую всех и прошу прощения за опоздание – с адептами задержался.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, узнав его хрипловатый голос, и быстро обернулся, торопливо прикидывая, как быть. А когда встретил хмурый взгляд друида и понял, что он, мягко говоря, недоволен, то быстро переместился вбок, обогнув стол мастера Фалькуса. После чего самым наглым образом устремился к окну, бодро распахнул сразу обе створки и, не обращая внимания на ошарашенные взоры преподавателей, сделал глубокий вдох.

– Ух, какой отсюда открывается вид! – восторженно промычал я, прикрывая глаза и жадно вдыхая свежий воздух. – Цветочки, деревья, бабочки порхают…

Кто-то за моей спиной поперхнулся, остальные смолчали, и лишь мастер Фалькус негромко хмыкнул.

– Вас так впечатлил задний двор академии, Невзун? Спешу обратить ваше внимание на то, что он целиком вымощен булыжниками, поэтому деревьев тут сроду не было, а трава растет куцыми пучками, которые вряд ли могут вызвать такой бурный восторг.

– Зато как она оживляет пейзаж, – не согласился я, с огорчением оглядев редкие островки пробивающейся сквозь щели между камнями травки. А затем подался вперед, опасно далеко высунувшись наружу и спрятав на мгновение правую руку за тяжелой шторой.

– В чем дело, Невзун? – догнал меня насмешливый голос мастера Руха. – Сбежать собрались?

Я оценил расстояние до земли и поморщился.

– Нет, что вы. Просто видами любуюсь.

– Похвальное стремление, но я бы попросил вас вернуться в кабинет и ответить на заданный вопрос.

– Невзун, вы ведь это не всерьез? – с легким удивлением осведомился мастер Фалькус, когда я в третий раз покосился вниз. – Неужто мастер Рух настолько вас страшит, что вы готовы на что угодно, лишь бы с ним не встречаться?

Я чуть не фыркнул, но, к счастью, объяснять ничего не потребовалось, потому что в этот момент входная дверь снова скрипнула и знакомый ворчливый голос недовольно осведомился:

– Фалькус, что за срочность? Ни на один лишний день задержаться нельзя! Можно подумать, если я хотя бы разок не явлюсь на заседание, ты уволишь меня за неуважение к совету преподавателей!

Ага. А вот и последний человек, которого я хотел сегодня увидеть.

– Здравствуй, Ворг, – тут же улыбнулся ректор. – Ты очень вовремя. Я как раз раздумывал над твоей просьбой и гадал, что же могло тебя заинтересовать в обычном первокурснике с весьма прозаическим даром.

Я тут же навострил уши и обернулся. Но ошибки не было – на пороге, кутаясь в пыльный плащ, стоял мастер Гриндер Ворг собственной персоной. Сгорбленный, мрачный донельзя и, судя по выражению лица, только-только вернувшийся в академию. Вон даже сумку тяжелую не понес в свою комнату, а раздраженно бросил в дальнем углу.

Интересно, когда он успел спросить ректора на мой счет?

– А еще, – продолжил тот, словно не заметив, что гость нагло проигнорировал приветствие, – мне было бы очень интересно выяснить, почему твой будущий ученик так настойчиво шарахается от одного из преподавателей, что даже готов сигануть в окно, лишь бы к нему не приближаться. Не говоря уж о том, что молодой человек пропустил все занятия по его предмету и не соизволил пояснить причину прогулов.

Мастер Ворг обежал глазами кабинет и, углядев меня у раскрытого окна, нахмурился.

– Что за шутки, Невзун? Что вам там понадобилось?

Я сконфуженно кашлянул.

– Добрый день, мастер Ворг. Да я… это… свежим воздухом дышу, знаете ли… зеленью любуюсь, солнышком, синим небом…

– Да ну? – недобро прищурился маг. – А стремление к единению с природой как-то может объяснить ваши прогулы?

– Нет. Но я где-то читал, что отдыхать – очень полезно для здоровья. Особенно для молодого неокрепшего организма, недавно пережившего эмоциональное потрясение.

Мастер Ворг нахмурился еще больше.

– Невзун, еще одно слово в таком духе, и я забуду о нашем разговоре. А отметка об отработке так и не появится в общем журнале. Отвечайте: в чем дело? И почему я должен выслушивать подобные вопросы от ректора, если официально вы даже не являетесь моим учеником?

– Прошу прощения, мастер, – тут же повинился я, кротко опустив глаза. – Я не хотел никого оскорбить.

– Тогда почему позволили себе пропускать уроки?

– Да просто предчувствие у меня нехорошее, – неохотно «сознался» я. – Зато на редкость стойкое. И возникло оно именно на уроке по магии Земли. Только и всего.

Мастер Рух сузил глаза, явно подумав о чем-то своем, присутствующие в комнате дамы недоуменно переглянулись, леди де Ривье озадаченно нахмурилась, а вот ректор и целитель, напротив, дружно вскинулись.

– Предчувствие?!

Я уныло кивнул.

– Да. Поэтому я предпочел держаться от мастера Руха подальше.

– И давно?!

– С первой встречи. – Я стал еще унылее, одновременно прикидывая, насколько мне нужно скиснуть, чтобы это выглядело достоверно.

Ректор и Ворг обменялись выразительными взглядами. А потом мастер Фалькус сделал быстрый знак, заставив недоуменно вскинувшего брови Мкаша отступить к стене, а лекарь с досадой буркнул:

– Что ж вы раньше молчали, Невзун?!

Я покаянно вздохнул.

– Не думал, что мне поверят. Это ведь всего лишь предчувствие…

– Для мага, владеющего ментальной магией и обладающего пусть слабым, но все же даром предвидения, не бывает «простых предчувствий»! – возмущенно рявкнул он.

– Простите, я не знал…

– Тем более для мага, который однажды побывал на пороге смерти! А вы там были – я читал ваше досье!

Я мысленно поставил галочку – уточнить, кто еще из преподавателей имел прямой доступ к моим документам.

– Вас же подвергали диагностике!

– Да, но мастер Лиурой не сообщал подробностей. Я знаю, что могу использовать иллюзии… чаще всего неосознанно… а для чего-то большего мне вроде бы рано.

– Это верно: первогодкам некоторых вещей знать не положено, – неожиданно остыл лекарь. – Но раз возникла проблема, придется все проверить.

А затем, скинув дорожный плащ, буркнул:

– Рух, отойдите, пожалуйста, к двери и не приближайтесь к мальчику. Может, это ложная тревога, но я с некоторых пор доверяю чужим предчувствиям и предпочитаю сперва их проверить, прежде чем делать какие-то выводы.

– Вы полагаете, все настолько серьезно? – обеспокоенно привстала со своего кресла графиня де Ривье.

– Сейчас узнаем… Невзун, подойдите ко мне.

Покосившись на друида, я сделал несколько шагов навстречу будущему учителю, но, заметив, как в какой-то момент проклятие на ауре Руха снова зашевелилось, тут же остановился.

– Все. Дальше не могу.

– Почему? – строго посмотрел на меня мастер Ворг.

– Предчувствие…

– Какое именно?

– Мне кажется, что, если я подойду ближе, с мастером Рухом может случиться что-то нехорошее, – осторожно обозначил я свои подозрения.

– МОЖЕТ случиться или же непременно случится? – снова уточнил целитель.

Я ненадолго задумался, а потом ответил максимально честно:

– Я не уверен.

– Хорошо, стойте там, – недовольно проворчал старик и, оставив меня в покое, подошел к удивленному друиду. – Как вы себя чувствуете, Рух? Ничего не беспокоит? Вам не тревожно? Не страшно?

– Мне смешно, – мрачно отозвался «зеленый», кинув на меня подозрительный взгляд. – Потому что я, будучи, как мне кажется, неплохим целителем, не заметил перемен в самочувствии. Ни вчера, ни сегодня, ни три дня назад.

Ворг пренебрежительно фыркнул, одновременно внимательно осматривая «пациента».

– Речь идет не о болезни, Рух. Если вы помните, из всех трудностей со здоровьем лишь проклятия не подлежат самодиагностике. А некоторые из них вообще невозможно заметить, пока они не станут активными… Кстати, мальчик прав и не зря так о вас беспокоился: судя по всему, вы прокляты, коллега.

– Что-о-о?!

– Да, – с удивлением заключил лекарь, подойдя к друиду вплотную. Затем положил правую руку ему на переносицу, коснулся кончиками пальцев лба и озадаченно кашлянул. – Проклятие старое, мощное, но, к счастью для вас, не смертельное. Меня волнует другое: где вы могли подхватить эту редкую в наши времена заразу? Судя по следам в ауре, проклятие лишь недавно стало активным, что объясняет вашу беспечность и нашу с вами общую невнимательность. Но даже за эти дни оно вполне могло бы нанести серьезный вред вашему здоровью… скажем, в течение нескольких ближайших недель… если бы мальчика не насторожило нелепое с виду предчувствие.

Мастер Рух замер.

– Вы уверены в этом?

– Я много лет специализируюсь именно на проклятиях.

Вот теперь пришла пора удивиться мне: чего? Светлый, который умеет снимать темные проклятия?! Это что-то новенькое!

– К сожалению, снять я его не смогу, – словно прочитал мои мысли мастер Ворг и со вздохом убрал руку со лба коллеги. – Не моя стихия, как вы понимаете. Но остановить его и сделать неактивным вполне возможно. Зайдите ко мне в лечебницу послезавтра – попробуем его запечатать. Но будьте готовы, что на это уйдет весь выходной.

– А потом? – нервно провел ладонью по лбу друид.

– Придется искать некроманта, – поморщился лекарь, сгорбливаясь и взглядом ища, куда бы присесть. – И надо будет Лонера спросить. Может, он что подскажет?

Я мысленно кивнул: да, подсказать Лонер может… если захочет, конечно. А вот снимать проклятие придется кому-то другому. Но вряд ли тот молодой демонолог хорошо разбирается в этой теме. Или у них есть другой некромант на примете?

– А мальчишка при чем? – внезапно вспомнил обо мне мастер Рух.

Ворг только хмыкнул.

– Ни при чем. Скажите ему спасибо, что подвернулся под руку и не побоялся довериться чувствам. Фалькус, так что ты ответишь на мою просьбу?

– Забирай, – неохотно согласился ректор, одарив меня внимательным взором. – Юноша действительно интересный. Проверь его.

– Само собой, – хмыкнул Ворг и, заметив, что графиня встала, поспешил занять ее место. – Но у меня к тебе еще один важный разговор…

– Мастер, мы можем идти? – тут же отреагировала леди де Ривье. – Заседание окончено?

– Да, если ни у кого из присутствующих нет больше вопросов.

– У меня один. Касательно характера тех иллюзий, – негромко кашлянула графиня де Ривье. – Но его уже задавал мастер Нарди и не получил ответа по причине отсутствия доказательств. Так что я, пожалуй, оставлю его на совести леди Ракаш.

Маркиза вздрогнула и метнула на огневицу раздраженный взгляд, но та только мило улыбнулась.

– Больше вопросов нет? – ректор обвел глазами присутствующих. – Тогда все могут быть свободны. Рух, задержитесь на пару минут – вы мне еще нужны. Ворг, ты, разумеется, тоже останься. Лилитана, проводите юношу в учебный корпус и убедитесь, что он не заблудится в коридорах.

– Хорошо, магистр, – послушно откликнулась маркиза, а затем взяла меня за рукав и настойчиво потянула к выходу.

Сопротивляться я не стал – все поставленные цели были достигнуты: я законным путем проник в кабинет ректора; пронес туда Нича, чтобы тот изучил магическую защиту и понатыкал следилок; пометил окно кабинета снаружи; создал на ставне небольшую лазейку, чтобы Нич мог беспрепятственно уйти; своими глазами посмотрел на пресловутый педсовет; оценил реакцию преподавателей друг на друга; убедился, что некромантов никто туда приглашать не собирается; добился согласия ректора на ученичество у Ворга и получил свободный доступ в лечебницу…

Неплохо для нескольких дней учебы.

Поэтому я спокойно вышел, терпеливо снес молчаливое присутствие на редкость задумчивой магессы, коротко поклонился ей перед телепортационной аркой и, оказавшись в холле учебного корпуса уже в одиночку, собрался вплотную заняться делами. Но в этот момент услышал из-за угла робкий шепот:

– Невзун, погоди…

И понял, что их придется отложить. Ведь желания дамы, как я уже говорил, надо уважать. Особенно если эта дама – юная талантливая мэтресса, на которую у меня имелись определенные планы.

Глава 18

Обычный студент порой способен принести больше неприятностей, чем хорошо подготовленный враг.

Народная мудрость

– Невзун? – неуверенно спросила Верия, когда я, воровато оглянувшись, завернул за угол и чуть не столкнулся с ней нос к носу.

Я улыбнулся.

– Привет. Что случилось?

Девочка помялась.

– Я хотела с тобой поговорить.

– Это я понял. О чем именно?

– О том, что случилось на уроке мэтра Лонера…

– Ты что, другого времени найти не могла?! – изумился я, и она моментально насупилась.

– А когда еще? На Основах ты сидишь за столом мастера Нарди, в столовой слишком много народу, целительство сегодня отменили, а больше наши потоки за эти два дня нигде не пересекались!

Я хмыкнул.

– Верно. Так что тебя интересует?

– То, что ты сказал нам тогда – правда? – тихо спросила она, глядя на меня исподлобья. – Тебя действительно воспитывал некромант?

Я пожал плечами.

– Возьми в книгохранилище копию реестра, проверь, стоит ли там мое имя, затем загляни в справочник аристократических семей Сазула и проследи родословную, если так уж интересно. Заодно проверь, кто такие Невзуны и каким даром они владели.

– Как же тогда вышло, что ты родился светлым?

– Не ко мне вопрос.

– Но все-таки…

Я вздохнул.

– Тебе что, делать нечего, кроме как интересоваться моим происхождением?

Верия отступила на шаг и, смерив меня пристальным взглядом, покачала головой.

– Я просто хочу выяснить, откуда ты узнал, как справиться с зомби.

– Книжки умные читал, – пренебрежительно фыркнул я.

– Одних книжек мало, – на удивление рассудительно заметила она. – В клетке ты вел себя так, будто уже встречался с мертвяками. Ты совсем не испугался.

Я мысленно погладил девочку по умной головке и кивнул.

– Когда твой отец – некромант со стажем, по замку то и дело носится сбежавшая из лаборатории нежить, а в склепе проживает фамильное привидение, трудно не запомнить элементарные правила. У меня достаточно поздно открылся дар, так что никто до последнего не знал, что с ним что-то не то. Соответственно, обучали меня как будущего мэтра: книги, походы на кладбище, работа с трупами…

– То есть ничего нового ты на уроке Лонера не увидел? – с подозрением уточнила Верия.

– Вообще-то увидел, – неожиданно усмехнулся я. – Мне впервые в жизни довелось наблюдать, как светлый и темный маги вместе упокаивают нежить.

Она слабо улыбнулась.

– Да. Это было дико… Наверное, твой отец сильно разозлился, когда узнал, что ты светлый?

Я хмыкнул. Если бы мой настоящий отец обнаружил такую подставу, я бы, вероятно, не дожил до совершеннолетия – такого позора наш род просто не стерпел бы. А Невзуны… с ними уже случались подобные конфузы. Так что мое происхождение никого не удивит.

– Скажем так, барон был весьма расстроен данным обстоятельством, – обтекаемо ответил я. – И, будучи мэтром старой закалки, приложил все усилия, чтобы факт моего рождения не стал общеизвестным.

– Понимаю, – прикусила губу девочка. – Со мной случилась такая же история, когда я случайно подняла любимого котенка, которого загрызли соседские псы.

Я вопросительно приподнял брови.

– Тебя хотели убить?

– Хуже, – отвернулась Верия. – Отвели на кладбище и, оставив на могиле прабабки, сказали, что это ее вина – якобы спуталась с некромантом. Поэтому пусть сама теперь воспитывает свое отродье, если, конечно, сможет вернуться с того света.

– Это были твои настоящие родители? – спокойно уточнил я, ни на миг не усомнившись, что девочка говорит правду.

– Да.

– Они еще живы?

– Не знаю. Это было семь лет назад, и больше я туда не возвращалась.

– А где ты родилась, не подскажешь? – нейтральным тоном осведомился я, и Верия, неприязненно дернув плечом, вдруг с вызовом вскинула голову:

– В твоем баронстве! В одной из деревень, от которой, как я слышала, по вине твоего отца ничего и никого больше не осталось!

На мгновение я опешил, только сейчас сообразив, почему поначалу она держалась от меня подальше, а потом вдруг начала искать повод для встречи. Потом подумал о том, что, вероятно, ее пра-прадедом был кто-то из моих… да, теперь уже моих… родственников. То есть предков барона Невзуна. Наконец, решил, что не зря ее прикрыл, после чего положил руку на напряженное плечо девочки и негромко сказал:

– Будем считать, что старый барон за тебя отомстил: те люди, которых мы с тобой оба почти не знали, умерли очень неприятной смертью. Со мной он тоже обошелся не лучшим образом, поэтому о его смерти я не жалею. И должен тебе сказать, что…

В этот момент где-то неподалеку раздались быстро приближающиеся шаги, и мы одновременно вздрогнули, а я еще и осекся.

Кого там демоны принесли? Да еще так не вовремя?

– Потом поговорим, – скороговоркой пробормотала Верия, тревожно заозиравшись, а затем скинула мою руку и торопливо отступила в сторону. – Приходи сюда завтра после уроков. Думаю, нам есть что обсудить.

После чего накинула на голову капюшон мантии и стремглав умчалась в направлении холла.

Через несколько секунд там тихонько загудела телепортационная арка. Затем кто-то вышел из второго портала и проследовал к лестнице. Звуки шагов из другого конца коридора тоже смолкли – какой-то адепт свернул в направлении лабораторий… видимо, отработчик. А я, наверное, еще пару минут озадаченно топтался в полутемном закутке, пытаясь понять, нужно ли мне рассматривать поступившее предложение о встрече как приглашение на свидание.

Или за ним стояло что-то еще?

* * *

Совершив набег на столовую и до отвала накормив Зубищу, я позволил себе потратить оставшиеся до отбоя часы на проверку ее успехов. Которые и впрямь оказались настолько грандиозными, что уже завтра к обеду мы должны были достигнуть нужного тоннеля.

Не побоявшись испачкаться, я самолично пролез в прорытый тварью ход и не погнушался пройти его до конца, проверяя магический фон. Зубища в это время, радостно сопя и возбужденно попискивая, следовала за мной по пятам, используя любой повод, чтобы вытереть о мои штаны липкие слюни. А когда я убедился, что ближе к концу прохода фон действительно начал постепенно повышаться, и рискнул ее похвалить, так осчастливилась, что своим рыком едва не обрушила стены, после чего принялась носиться по потолку, чуть не загубив на корню всю нашу затею.

Пришлось сделать эмоциональной твари внушение и пригрозить отнять источник, если она не угомонится. После чего притихшая нежить прекратила наконец буйствовать, понурилась и больше не смела отвлекать меня по пустякам.

В свою комнату я вернулся уже перед отбоем, успев напоследок еще раз заглянуть в столовую и утащить оттуда несколько сиротливо лежащих на подносе пирожков. Нич, наверное, тоже пообедать не успел, так что вернется наверняка голодным и злым. И не расскажет мне ни словечка до тех пор, пока не насытит свое прожорливое брюхо.

Как выяснилось, старался я зря, потому что мастер Твишоп так и не появился. Ни за то время, пока я проглядывал «домашку», ни когда отправился мыться, ни даже когда погасил свет, решив в кои-то веки лечь спать пораньше.

Он не появился и утром, когда я с ворчанием выбирался из постели и, отчаянно зевая, пытался привести себя в порядок. Не перехватил меня по пути в столовую, не свалился в тарелку во время завтрака и даже после него не подал никакого знака, чтобы я был начеку. Так что мне пришлось в одиночку топать на занятия, терпеливо ожидая, пока что-нибудь решится.

Погруженный в собственные размышления, я почти не обращал внимания на старания мастера Зодиса Краша, взявшего на себя нелегкий труд объяснять неграмотным первогодкам основы алхимии. Поскольку его занятие, в отличие от других, было сдвоенным и длилось целых пять часов вместо обычных двух с половиной, то времени на обдумывание у меня было море.

Я со спокойной душой пропустил мимо ушей вводную часть и оживился, лишь когда тщедушный старичок со всклокоченной седой шевелюрой и с аккуратным пенсне на крючковатом носу объявил, что на сегодняшнем практикуме мы вольны сами выбрать в учебнике зелье, которое должны будем сварить за оставшееся до конца урока время.

Честно говоря, подобный подход к занятиям я встречал впервые – обычно адептам навязывали тему и не допускали отклонений. Это было привычно, понятно и, разумеется, скучно. Особенно в конце рабочей недели, когда энтузиазм даже у самых любознательных студентов начал сходить на нет.

Однако у мастера Краша получилось пробудить интерес адептов к своему предмету. Поэтому, когда он с хитрой улыбкой отошел от доски и предложил порыться в сваленных на столе ингредиентах, даже я не удержался и с неподдельным любопытством принялся изучать материал.

К моему удивлению, мастер не пожадничал и выложил на стол почти все известные мне компоненты для приготовления целого ряда снадобий, некоторые из которых были нужны нам с Ничем, как воздух. Там были и набросанные в жутком беспорядке травы, и собранные неопрятной горкой минералы, и редкие корнеплоды, и грибы, и плесень, и демон знает что еще.

Единственная проблема заключалась в том, что все эти ингредиенты нуждались в предварительной обработке: кости следовало перед использованием истолочь, минералы измельчить, плоды размять, травы обмыть и просушить, грибы отварить… а на все это требовалось время. Даже с учетом того, что на Алхимию руководство отвело вдвое больше часов, чем на любой другой урок, для работы со сложными зельями его все равно могло не хватить.

Тем не менее задумка светлого вызвала мое одобрение, а возможность выбора неподдельно порадовала. В результате, оглядев предоставленный материал, я решил совместить приятное с полезным и немного поэкспериментировать.

– Какое зелье вы выбрали, адепт? – осведомился добрый старичок, когда я подошел к столу и принялся копаться в беспорядочно наваленных травах, пока остальные лихорадочно перелистывали учебник в поисках подходящего рецепта.

– Зелье удачи, мастер.

– Очень смело, – одобрил мое решение профессор и тут же сунул любопытный нос в отложенную мною кучку. – А вам знакомы его свойства, молодой человек?

Я улыбнулся.

– Конечно. Это зелье используют для увеличения вероятности происхождения наиболее ожидаемого в данный момент времени события. Скажем, получения хорошей отметки на зачете, знакомства с красивой девушкой, исполнения заветного желания… гарантии, конечно, небольшие, что все произойдет именно так, как хочется, но тем не менее вероятность того, что желание сбудется после употребления зелья, повышается настолько, что ее можно считать статистической закономерностью.

– Верно, – кивнул профессор, кинув на меня серьезный взгляд. – Ожидать от этого зелья грандиозных перемен или надеяться, что вы на пустом месте заработаете целое состояние, не стоит. Но, пожалуй, работа с ним – задача для адептов постарше и поопытнее вас. Вы не хотели бы взять рецепт попроще?

Я покачал головой, продолжая со знанием дела отбирать материал.

– Простые отвары и настои мы готовили с наставником дома. Повторяться уже неинтересно. Поэтому сегодня мне хочется попробовать что-то новое.

– Но вы выбрали зелье из программы второго курса, – снова попытался отговорить меня светлый.

– Давно хотел его сварить, но никак руки не доходили. Вы же не против небольшого эксперимента?

– Хм… нет, – неожиданно сдался маг. Кажется, теперь я знаю его слабое место. – Надеюсь, рецепт зелья вам известен?

Я спокойно кивнул.

– Я прочитал его в «Практической алхимии» мастера Викдаса, которая есть в нашей семейной библиотеке.

Мастер Краш недоверчиво прищурился и, сдвинув пенсе на кончик носа, изучающе на меня посмотрел.

– Вы хотите сказать, что помните его наизусть?

– У меня очень хорошая память, – заверил его я и, доложив в стопку еще несколько зеленых пучков, предложил: – Можете сами проверить, правильно ли я выбрал компоненты.

Профессор только хмыкнул, когда я потянулся к минералам и отложил в сторону пару неопрятных на вид камушков.

– Я и так вижу, что вы чувствуете себя вполне уверенно. Так что попробую поверить вам на слово и с удовольствием прослежу за ходом вашей работы.

К счастью, практика оказалась индивидуальной, поэтому я мог не бояться неумелых помощников и полностью контролировать процесс. Более того, я умышленно выбрал самое дальнее от преподавательского стола место, откуда было прекрасно видно, кто чем занят, кто с кем спорит и кто у кого пытается отобрать понравившийся рецепт.

Когда я приступил к работе, одноклассники только-только определились с выбором и неорганизованной толпой потянулись к столу с ингредиентами.

Когда у меня уже вовсю пылала спиртовка, они как раз обнаружили, что для большинства зелий нужны одинаковые компоненты, только в разных количествах, из-за чего спрос на некоторые травы поднялся неимоверно, и они, как следовало ожидать, моментально закончились.

Когда же у меня закипела вода, класс с неприятным удивлением обнаружил, что лаборатория алхимика не рассчитана на такое количество учеников и не может обеспечить адептов должным количеством рабочих столов. Свой я, разумеется, захламил подручными материалами так, что второй человек там бы не поместился, а вот менее догадливым адептам пришлось с боем отвоевывать рабочее место, порой деля его на двоих, а то и троих.

Пока мастер Краш пытался разобраться в поднявшемся гвалте и рассаживал недовольных адептов по местам, я деловито подготовил травы, истолок в ступке минералы, аккуратно разложил все по тарелочкам, что-то нагрел, что-то, напротив, остудил, размельчил, а из чего-то просто выдавил сок, а затем начал потихоньку соединять в основном котле.

– Неплохо, – одобрительно заметил преподаватель, когда над варевом начал виться зеленоватый дымок. – Теперь вижу, что вы действительно читали «Практическую алхимию».

Не отрывая взгляда от побулькивающего состава, я угукнул и, дождавшись момента, когда дым посветлеет, по очереди бросил в котел последние травки. Затем, не прекращая помешивать, добавил истолченную пяточную кость кролика, высыпал порошок из зубов гадюки. Скрупулезно отсчитал про себя тридцать семь секунд и лишь после этого бережно снял котел с огня.

– Ф-фух… кажется, готово!

Зелья по объему получилось немного – всего-то на три пробирки и десяток полноценных глотков. Но я специально выпаривал воду, стараясь добиться нужной концентрации. И теперь этого невзрачного, прозрачного, как слеза, раствора должно было хватить на то, чтобы треть нашего курса удачно сдала годовые экзамены.

– Вы позволите? – вежливо осведомился преподаватель, вооружаясь пипеткой.

Я снова кивнул. Только тогда он склонился над котлом, аккуратно переливая зелье в чистую пробирку. Затем остудил, на пару минут оставив меня без внимания. Помешал. Зачем-то понюхал. После чего радостно хмыкнул и огляделся в поисках подопытного.

– Где-то у меня была живая крыса…

– В клетке, – подсказал внимательный я, незаметно высыпая в котел припасенную заранее травку. – На подоконнике.

– Ах да, точно… адепт Новор! – на голос мастера неохотно обернулся от своего стола крепыш, которого я помнил еще по лечебнице. – Принесите мне, пожалуйста, крысу. Она находится как раз за вашей спиной.

Одноклассник метнул на меня подозрительный взгляд. Однако, поставив на край моего стола клетку с тревожно заметавшимся внутри грызуном, почему-то не вернулся к себе, а остался стоять рядом, с интересом следя, как профессор набирает зелье в пипетку и открывает дверцу клетки.

Профессиональным движением вытащив негодующе пискнувшую крысу, мастер, сжав пальцами основание ее шеи, тихонько выдохнул ей в морду слабенькое удушающее заклятие, а когда грызун от нехватки воздуха распахнул пасть, ловко влил туда три капли раствора.

– Как считаете, через какое время зелье должно сработать? – спросил он, возвращая отдышавшуюся крысу на место.

Я прикинул примерный вес грызуна, концентрацию раствора и ответил:

– Минут через десять-пятнадцать.

– Хорошо, подождем. А примерные сроки воздействия не укажете?

– Думаю, около двух часов.

– Очень хорошо, – удивился старик и испытующе на меня посмотрел. – Если у вас получится, я, пожалуй, рискну поставить вам оценку «отлично» за первое занятие и зачет за полугодие, Невзун. Рецепт действительно сложный и требует определенных навыков. А я всегда считал, что талантливых студентов надо поощрять.

Я улыбнулся.

– Ловлю вас на слове, профессор. Не возражаете, если оставшийся раствор я заберу с собой?

– Надеюсь, не для того, чтобы использовать его на экзаменах? – усмехнулся маг. – Учтите: правилами это запрещено.

– Ну что вы, профессор. Чисто для научных целей.

– Я не против, – великодушно разрешил он и отошел к другим ученикам, не заметив, что сваренный мною раствор прямо на глазах приобретает ядовито-зеленый оттенок.

Припрятав свое сокровище во внутренний карман мантии, я решил не тратить время попусту и взялся за уборку, справедливо рассудив, что пятнадцати минут как раз хватит, чтобы продемонстрировать эффективность зелья. При этом клетка с крысой откровенно мешалась, поэтому я собственноручно отнес ее на прежнее место, чтобы не опрокинуть. На обратной дороге немного задержался, чтобы посмотреть, как идут дела у Верии. Но юная мэтресса снова сделала вид, что меня не существует, поэтому поговорить с ней не удалось.

Когда назначенное время подошло к концу, а мой стол очистился от посторонних предметов, адепты начали оборачиваться и с нетерпением поглядывать на крысу. Чего они ожидали увидеть, я не знаю, потому что внешне она не изменилась и вела себя на удивление спокойно. Однако этот факт почему-то вызвал море усмешек, перемигиваний и злорадных взглядов, которые я перенес стоически. И не отреагировал, когда крепыш улучил момент и, проходя мимо меня, издевательски заметил:

– Не повезло, Невзун – зелье-то не сработало!

Мастер Краш, если и услышал, то виду не подал, но, судя по его лицу, все еще во мне не разочаровался.

И не напрасно. Потому что когда отправившийся за очередной порцией трав Новор оказался возле подоконника, то неожиданно зацепился ногой за полу мантии одного из адептов и потерял равновесие, самым нелепым образом грохнувшись на колени, а затем впечатавшись лбом точно в край преподавательского стола. При этом в процессе падения толкнул соседа и задел локтем стоящую на подоконнике клетку. От удара та, конечно же, рухнула на пол, отчего боковая дверца распахнулась, и испуганно верещащая крыса опрометью выскочила на свободу.

Пошатнувшийся адепт, которого зацепил Новор, схватился за первое, что попалось ему под руку. А именно – за треногу с готовящимся огненным зельем, которая от толчка качнулась, а висящий на ней котел сильно накренился, отчего горячий раствор выплеснулся не только на мантию своего создателя, но и на стол, и даже на пол, в изобилии разлившись под ногами адептов.

Следом туда же грохнулась зажженная спиртовка, мгновенно воспламенившая опасную жидкость. Малейшей искры хватило, чтобы весь стол, пол вокруг него и мантии сразу трех бедолаг заполыхали жарким огнем. Кого-то при этом обожгло. Кто-то успел скинуть с себя загоревшуюся ткань и поспешно отпрыгнуть в сторону, толкая замешкавшихся соседей и сметая со своего пути столы и стулья. Кто-то, услышав крики, с перепугу насыпал в свой котел не ту травку, из-за чего готовящееся зелье рвануло прямо там. У кого-то при виде взметнувшегося пламени дрогнула рука, и вместо трех капель настоя в котел упало сразу десять, отчего его содержимое вылезло на стол безобразной грязно-коричневой кашей.

Попав на пол, ее частицы смешались с тем, что пролилось, просыпалось и упало туда мгновением раньше. Начавшаяся реакция вызвала сильное задымление в лаборатории, от которого паника среди студентов выросла почти на порядок.

Следом появился мощный, густой, насыщенный донельзя аромат давно не чищенной канализации. Но потом, наконец, сработала система защиты. На испуганно взвывших адептов освежающим дождем пролилась зачарованная вода, погасившая огонь на полу и прибившая тяжелые волны дыма. Воздух посвежел. Украсившая пол жижа растворилась в недрах очищающего заклинания. В это же самое время открылась входная дверь, куда юркнул вырвавшийся на свободу грызун и тут же исчез из виду.

Правда, этого, кроме меня, никто не увидел – адептов больше интересовала испачканная одежда, обгоревшие учебники и проваленное задание по алхимии.

– Невзун, что вы наделали?! – едва опомнившись от потрясения, подскочил ко мне мастер Краш, а следом за ним в мою сторону обратились все без исключения взгляды. – Что за компоненты туда положили?!

Гм. Хороший вопрос. Наверное, следовало повременить с теми травками. Собственно, по отдельности они не представляли собой ничего интересного. Однако добавленные в нужных пропорциях, в правильное время и правильной последовательности одна из них усиливала эффект готовящегося зелья, вторая связывала удачу объекта, выпившего его, с неудачей окружающих его людей, а третья меняла воздействие уже остывшего зелья на прямо противоположное. Иными словами, вызывала у нужного объекта тотальное, невероятное и просто-таки катастрофическое невезение на последующие два-три часа.

Впрочем, профессору знать об этом необязательно.

Не обращая внимания на приходящих в себя адептов, я спокойно пригладил мокрые волосы и поправил сбившийся воротничок.

– Наверное, немного перестарался с травками.

– Какими еще травками?! – взбеленился мастер Краш. – Что за зелье вы сварили?!

– Я же сказал: зелье удачи…

– ЧТО?!

– Ну крысе ведь помогло? – резонно заметил я, аккуратно отступая от преподавателя. – Я, конечно, не настаиваю на «зачете», но как минимум «хорошо», как мне кажется, за этот урок честно заслужил.

У профессора побагровело лицо и как-то нехорошо загорелись глаза. Я прямо порадовался, что он не огневик и не может сейчас шарахнуть каким-нибудь огненным заклятием.

Подумаешь, лаборатория чуток подгорела? И пропахла за пару мгновений сточными водами Сазула? Ну адепты перепугались. Ну задымилось тут что-то… но никто ведь не пострадал? А раз так, то я считаю, что урок прошел удачно.

Разве нет?

– Вон! – наконец выдохнул взбешенный светлый, буравя меня глазами. – Никаких зачетов! Никаких «хорошо» и «отлично»! На отработку явитесь в первый же день следующей недели и в письменном виде доложите мне состав всех до единого зелий из тем первого полугодия!

Я вздохнул: что ж, могло быть и хуже. Я бы на его месте заставил меня сперва все тут убрать, а уж потом выгнал из класса. Но раз он не хочет – я пошел.

– Всего доброго, профессор, – вежливо попрощался я и, отвернувшись, беспрепятственно покинул разгромленный кабинет и своих невезучих коллег. С некоторым огорчением предвидя бесполезно потраченный вечер в начале следующей недели, но все же с радостью прижимая к груди пробирку с новообретенным зельем.

Глава 19

Женское коварство настолько многолико, что порой его путают с обычным кокетством.

Народная мудрость

На свой последний на этой неделе урок я по обыкновению явился последним. Не потому, что беспокоился о здоровье или опасался, что кто-то из одноклассников захочет задать пару вопросов насчет случившегося на алхимии – просто Нич до сих пор так и не объявился. И я прождал его в столовой до упора, надеясь, что это – всего лишь непредвиденная задержка.

– Испытываете судьбу, Невзун, – неестественно ровным голосом заметил мэтр Лонер, когда я демонстративно уселся перед самым его носом. Рядом с Верией, как в прошлый раз. – В следующий раз вам может и не повезти.

Я пожал плечами и, достав учебник, уткнул взгляд в парту.

– Хотите что-то сказать? – поинтересовался некромант, буквально напрашиваясь на резкость.

Я мотнул головой, а затем с мрачным видом принялся изучать потрепанный корешок.

– Жаль. Что ж, в таком случае позвольте задать вопрос вам: что вы знаете об истории войны гильдии, начавшейся почти полвека назад и закончившейся незадолго до вашего рождения?

– Достаточно, чтобы судить о причинах, из-за которых она началась, – так же ровно отозвался я, не поднимая глаз.

– Похвально, – неприятно улыбнулся мэтр. – Тогда, может, вы назовете их вслух? Мне бы хотелось начать урок с возвращения к истокам, молодой человек. И раз уж вы, как утверждают, довольно начитанны для своего возраста, то будьте так любезны – приоткройте нам завесу этой тайны.

Я поднял на старого друга спокойный взгляд и так же спокойно ответил:

– Хорошо, я попробую. Но мнения на этот счет бытуют разные, достоверных фактов в письменных источниках почти не содержится, поэтому многие сведения, на которые опираются современные историки, получены по большей части с чужих слов. А люди, как известно, склонны к преувеличениям.

– Да что вы? – оскалился Лонер. – Так, может, вы поможете нам разобраться?

Я пропустил издевку мимо ушей.

– Разобраться сможет лишь тот, кому это действительно нужно. Большинству же удобнее считать, что началом войны стало… предательство. И убийство главы Темной гильдии – мэтра Валоора да Шеруга ван Иммогора.

У мэтра Кромма сузились глаза.

– Вы полагаете, это – ложные сведения?

– Насчет предательства – нет. Насчет убийства… сомневаюсь.

– А вам известно, кто стал причиной этих событий? – опасно спокойным голосом поинтересовался Лонер.

Я впервые взглянул ему прямо в глаза.

– Так же, как и вам. Я знаком с семейными архивами.

– Что же вы еще можете сказать по этому поводу?

– Только то, что вам уже известно: убийца понес достойное наказание за свой поступок. Предатель же так и не был изобличен.

– Что вы имеете в виду? – внезапно замер некромант, буравя меня тяжелым взглядом.

– Смерть такой видной фигуры, как мэтр Валоор, не могла быть случайной, – негромко ответил я. – Поэтому, как мне кажется, убийца был всего лишь исполнителем. Тогда как истинные мотивы данного события лежат совсем в иной плоскости, нежели это представлено в официальной версии случившегося.

– А у вас есть другая версия?

– Я могу только предполагать, – холодно улыбнулся я, по-прежнему глядя в глаза старому мэтру. А тот неожиданно нахмурился.

– Озвучьте, пожалуйста, свои сомнения вслух.

– Не уверен, что для этого сейчас подходящее время, – вежливо отказался я. – У каждого урока своя тема, мэтр. А мы, как мне кажется, и без того от нее отклонились. Вы со мной согласны?

Некромант помолчал, изучающе рассматривая мое непроницаемое лицо, а потом медленно наклонил голову.

– Что ж, в другой раз. Вернемся к занятию…

Когда он отвел наконец взгляд и обратился к аудитории, я незаметно перевел дух.

Демон… старый хрыч все так же проницателен. Одного намека ему хватило, чтобы вцепиться в меня мертвой хваткой. Но он не рискнет что-либо со мной сделать, прежде чем вывернет наизнанку и выпотрошит всю информацию по гильдии, которая мне известна.

– Что это было? – шепотом спросила Верия, когда я тихонько выдохнул.

– Маленькая словесная дуэль.

– Ты его разозлил!

– Нет, – улыбнулся я, делая вид, что старательно изучаю открытый учебник. – Просто поддразнил. И поверь, это было необходимо.

– Ты что, неприятности на свою голову ищешь? – сердито шикнула девочка, заметив мою улыбку.

– Всего лишь справедливости. А за нее почему-то всегда приходится бороться.

– Ты о чем? – непонимающе моргнула Верия, но я не собирался ничего пояснять. Да и Лонер как-то недобро покосился в нашу сторону, поэтому пришлось сделать вид, что нам обоим интересна лекция. А то с Кромма станется придумать для нас еще одну совместную практику, тогда как я сейчас был не в том состоянии, чтобы отвлекаться на посторонние вещи вроде спасения чьей-то жизни или еще другую подобную глупость.

Мне срочно нужно было вернуть Нича. Или хотя бы выяснить, куда он подевался, потому что без него мой поход в Черную башню терял всякий смысл. Тем более время уже поджимало – Зубища вот-вот доберется до последней стены. И что тогда? Как я буду заметать следы, если угробил свой резерв на какого-то вонючего зомби?

Решено: если Нич не появится к вечеру, мне придется отказываться от установки портала и возвращаться в кабинет ректора, предварительно придумав для этого достойный предлог.

Интересно, небольшая, но шумная диверсия в лабораториях первого этажа для этих целей подойдет?

* * *

Из аудитории я выходил уже с готовым планом и был полон решимости воплотить его в жизнь сразу после ужина. Правда, от диверсии на уроке Лонера после недолгих размышлений я все-таки отказался, но лишь потому, что пришел к выводу, что недолгая, однако очень кучная драка в столовой вполне может ее заменить.

Собственно, я даже нашел первую жертву, собравшись начать с незадачливого старшекурсника, который купил у меня простыню. Заодно узнал бы что-нибудь насчет похищения Молчуна… Но как раз в тот момент, когда я, решив не наедаться перед дракой, отодвинул тарелку и встал из-за стола, мне на голову упало что-то увесистое.

– На выход, Гираш! – тихо прошипел Нич, тут же юркнув под мантию. – Живо! У нас мало времени!

С трудом проглотив крутящийся на языке вопрос и испытывая сильное желание вытащить этого гада наружу, чтобы хорошенько встряхнуть, я цапнул с подноса сразу три пирога (все для себя, естественно; нечего этому негодяю жиреть на казенных плюшках) и послушно двинулся к выходу. По пути смерив свою несостоявшуюся жертву сожалеющим взглядом.

– Гираш, у нас проблема! – заявил мастер Твишоп, как только я оказался за дверью и свернул в первый попавшийся, к счастью, безлюдный коридор.

– Говори, – хмуро ответил я, машинально проверяя, нет ли поблизости следилок. – И начни желательно с причины, по которой ты так долго не появлялся.

– Мне пришлось задержаться в кабинете ректора, потому что Умдобр поставил на нем закольцованную защиту.

– Чего? – не сразу сообразил я, и таракан презрительно фыркнул.

– Неуч! Такая защита хороша тем, что размыкается лишь на короткое время – обычно в момент открывания двери. И снова становится монолитной до тех пор, пока кто-нибудь не решит войти или выйти.

Я отмахнулся.

– Это я как раз помню. Я не понимаю другого – какого демона ты не ушел оттуда раньше? Ректор же не собирался там ночевать?!

– Нет, – немного остыл таракан. – Но Ворг задержался у него допоздна и ушел, когда я еще не до конца разобрался со следилками.

– Он что-нибудь важное сказал? – невежливо перебил его я. Таракан насупился, потому что терпеть не мог бесцеремонности, но все же ответил:

– Он изучал твои документы и сболтнул кое-что любопытное насчет твоих прошлых заслуг.

– Что именно?

– Потом, – отмахнулся таракан. – Ворг интересовался твоими способностями… теми, что официально зафиксированы на бумаге… и начал задавать вопросы о Невзунах.

– Он собирается взять меня в ученики, – нахмурился я. – Что в этом необычного?

– Ничего. Кроме того, что ректор снял слепок с твоей ауры, а затем задумал его сравнить со слепком мастера Лиуроя.

Я непонимающе моргнул.

– При чем тут он?

– Не знаю! – с нажимом ответил таракан. – Но почему-то слепок его ауры оказался в тот день у ректора на столе вместе с твоим. И судя по всему, разговор о твоем «наставнике» у них уже был и остался на тот момент незаконченным. Тебя это не настораживает?

Я ненадолго задумался, а потом качнул головой.

– Пока нет, несмотря на то, что ауры у нас с Лиуроем удивительно похожи. Сам не поверил, когда увидел в зеркале. Но этого, к сожалению, не спрячешь.

– Верно, – ворчливо согласился таракан. – Как не спрячешь тот факт, что вы оба имеете талант к определенным видам магии: целительству, магии порталов, ментальной магии. Вернее, это у меня был такой талант, и ты его, можно сказать, унаследовал. А Лиурой… ну мы с тобой не так хорошо его знаем. Однако даже с учетом того, что он перед тобой не откровенничал, я склонен согласиться, что по структуре аур можно заподозрить в нем определенные способности именно к ментальной магии.

Я припомнил вздорного, невоздержанного на язык светлого, который с некоторых пор считался моим наставником, и с сомнением посмотрел на учителя.

– Я не заметил в нем особых отклонений. И готов подтвердить, что Лиурой – кто угодно, но только не ментальный маг.

– Я тоже так себе сказал, когда услышал этот разговор, – фыркнул таракан. – Потому что видел Лиуроя вблизи и до недавнего времени был готов поклясться, что по той ауре, которую он позволяет видеть окружающим, этого действительно не скажешь. Но слепки врать не будут: он просто обязан иметь такой дар. Как и ты.

– Даже если ты и прав, что с того?

– А то, что Умдобр удивился, когда узнал, что у личного мага графа Экхимоса есть такие способности! И был в этом так искренен, что явно не играл.

Вот тогда я озадачился по полной программе.

– Погоди… Когда у мага открывается дар, все его стороны так или иначе становятся видными. Слабые или сильные, скрытые или явные… тот, кто впервые его откроет, получит достоверные сведения о способностях адепта, потому что спрятать их от опытного мага у необученного сопляка не получится.

– Конечно, – согласился Нич. – Эти записи заносятся в реестр магов и остаются там навсегда. Так что учитель, встречая нового адепта, сразу получает всю необходимую информацию. Но видишь ли, в чем дело… я абсолютно уверен, что Фалькус понятия не имел, что известный тебе светлый обладает ментальной магией. И в реестре магов этих сведений тоже не было. И когда ректор это понял, посмотрев на ваши слепки и сверив записи в документах Лиуроя, то это несовпадение заставило его обеспокоиться. Причем если бы ты видел их так же близко, как я, то сделал бы точно такой же вывод, как и он: Лиурой действительно ментальный маг, но при этом он каким-то образом утаил ото всех свои способности. Еще тогда, когда только-только поступал в академию.

Я тут же помрачнел.

– Но тогда это значит, что информация в реестре недостоверная. И кто-то из преподавателей или достаточно высокопоставленных магов… а регистрируют нового адепта всегда двое… зачем-то солгали под присягой.

– Заговор? – предположил Нич, хищно щелкнув жвалами. – Подстава? Разногласия в Совете? Может, кто-то подбирал себе сторонников из числа молодых и одаренных дураков, которым требовалась поддержка сверху?

– Не знаю, – честно признался я. – Гадать можно до бесконечности. Но я не понимаю, как Лиурой мог это скрыть, если перед поступлением в академию с каждого адепта снимается слепок ауры?

– У меня есть только одно объяснение: ему кто-то помог.

– А смысл это утаивать?

– Понятия не имею. И мы, скорее всего, еще долго этого не узнаем, потому что залезть в реестр нам с тобой не дадут и на записи о Лиурое посмотреть не позволят. Но меня пока интересует другое: откуда у ректора была наготове картинка со слепком его ауры? Он же не хранил ее просто так, время от времени с трепетом вспоминая нашего с тобой светлого друга, который, возможно, учился тут еще до того, как Фалькус занял пост ректора? Выходит, они когда-то сталкивались, и он уже тогда что-то заподозрил? Возможно, переговорил на эту тему с Воргом… тот же специалист по аурам… и попросил выяснить, бывает ли такое в принципе. Потом ему на глаза попался ты со своим вызывающим поведением. Он увидел твою ауру, понял, что она ему почему-то знакома, затем поднял документы и начал копать…

Я поморщился.

– Слишком скользко, Нич. Сплошные догадки и ни одного факта.

– Согласен. Но совпадений, на мой взгляд, многовато. Да и тот факт, что кто-то незаметно вырастил полноценного ментального мага прямо под носом у Совета, о чем-то да говорит.

– Если ты прав в отношении Лиуроя…

– Я уверен, – буркнул Нич, насупливаясь. – Поэтому задержался в кабинете допоздна, сверяя ваши слепки, и не успел закончить со следилками. Когда ректор начал собираться, а я сообразил, что сделал не все, что хотел, то сперва решил – обожду до утра. Все равно кто-нибудь должен был зайти и выпустить меня оттуда. Вот только утром ректор вернулся не один, а с Рухом, так что я не по своей воле так долго не мог тебя предупредить.

– О чем именно? – насторожился я.

– Рух обнаружил, что кто-то из адептов проник в подземелья учебного корпуса, – напряженно сообщил таракан.

– Слепки аур считал? – тут же напрягся я.

– Нет. Их кто-то грамотно подчистил… но речь шла не о тебе, Гираш.

– Почему ты так решил?

– Телепортационные арки в академии устроены таким образом, что считывают ауру не в момент прохождения мага через портал, а позже, когда он уже сходит в пункте назначения. При этом следилки расположены так, что доступ к ним есть у почти любого желающего. Адептам это ни к чему – они смотрят только на те руны, которые нужны для перемещения. А то, что нарисовано выше, их не волнует.

– Да, – хмыкнул я. – В свое время мы так сбегали с уроков, предварительно подчищая информацию о том, куда именно направились.

– По сведениям Руха, на этот раз следилки были не просто очищены, – покачал головой Нич. – Их кто-то повредил так, что при перемещении кого бы то ни было в подземелье информация стиралась практически сразу. Причем сделано это давно и явно не тобой.

Я кивнул.

– Я использовал заклинания только тогда, когда проходил через арку.

– Вот именно. А стерты оказались все записи за последние несколько лет. Причем Рух утверждает, что воздействие тонкое и очень точное, и до этого дня он был уверен, что подземелья надежно закрыты от посторонних.

– Ого, – удивился я. – Получается, светлые, утащившие туда Молчуна, оказались кем-то предварительно проинформированы? Жаль, я этого не знал – не стал бы тратиться на заклинания…

– Гираш, это не шутки, – повысил голос таракан. – Ты понимаешь, что те светлые действовали не сами по себе?!

Я кивнул.

– Конечно. Но мы понятия не имеем, кто это и зачем им понадобился Молчун.

– Может, Томасу что-то известно?

– Они были в масках, – напомнил я. – И предприняли меры, чтобы даже призраки не смогли считать их ауры.

– То есть о привидениях они тоже в курсе, – заключил Нич, нервно дернув усами. – И вполне возможно, в подвалах не просто так нашлись места, куда твоей Зубище… которая, кстати, очень уж вовремя очнулась от спячки… нет ходу. Соображаешь?

– Хочешь сказать, что она не сама проснулась, а ее разбудили? – нахмурился я. – И что весь взрыв в лабораториях был создан лишь для того, чтобы кто-то мог использовать их по своему усмотрению?

– Может, и нет, – задумчиво откликнулся Нич. – Но это стало поводом закрыть старые лаборатории, из которых, возможно, далеко не отовсюду вынесли спецоборудование.

Я вздрогнул.

– Что-то мне не нравятся твои намеки, друг мой…

– Мне тоже. А уж ректору они не понравились тем более. Поэтому он сказал Руху, что сегодня же вечером спустится в подземелья и проверит, что и почему дает там такие сбои.

– Демон… – внезапно сообразил я. – Да у меня же там Зубища без присмотра бродит! И дыра в тоннеле проделана! Нич… если он поймет, что она на свободе…

– Если он поймет, что за источник она с собой таскает… – в тон мне отозвался таракан, и я, как ужаленный, подскочил на месте.

– Проклятье, Нич! Что ж ты сразу об этом не сказал?!

– Время еще есть, – хмыкнул он. – Ректор сперва хотел зайти к Воргу, а еще он что-то говорил о магессе де Фоль. И о том, что кураторам следовало знать, что происходит у них под носом. Так что время действительно есть…

Я только отмахнулся и перешел на бег.

– А если он не пойдет за ними сам, а пошлет того же Руха? Или воспользуется переговорным амулетом, чтобы собрать всех внизу, пока мы тут рассиживаемся?! Ты об этом-то подумал?!

Таракан, вцепившись зубами в мой воротник, пробурчал что-то невнятное и затих. А я опрометью кинулся к телепорту, прикидывая про себя, сколько времени понадобится Мкашу и Умдобру, и смогу ли я их опередить.

Хорошо, что столовая располагалась недалеко от холла, так что я примчался на место быстро и почти не запыхавшись. Однако когда я уже открыл портал и собрался туда нырнуть, меня очень не вовремя нагнал удивленный голос Верии:

– Невзун, ты куда?!

– Вот же демон… – вполголоса ругнулся я, запоздало вспомнив о своем обещании. – Совсем забыл!

– Это что такое? – изумленно проскрипел над ухом обернувшийся таракан. – Гираш, ты закадрил-таки некроманточку?!

– Уймись, а? – прошипел я. – Она мне, между прочим, родственницей приходится. Дальней. По линии кого-то из Невзунов.

– С каких это пор тебе не наплевать на других, когда у самого подошвы горят?!

– Они еще не горят, не преувеличивай. Нам просто надо поторопиться.

– Ты делаешь глупость! Или ты что… влюбился?!

– Идиот! – чуть не сплюнул я. – Сам больной и меня таким же сделать хочешь?!

– Гира-а-аш! – снова позвала Верия, пугливо замерев на выходе из знакомого мне коридора и не понимая, с кем я так упорно препираюсь. – Где тебя носит? Я уже давно жду!

Таракан сдавленно хрюкнул, а я затравленно оглядел пустой холл.

Да, да… я обещал! И совершенно случайно пришел, как договаривались. Но, демоны ее задери, мне сейчас некогда! Да еще Нич, таракан озабоченный, приглушенно ржет, уткнув нос мне в шею! И ректор скоро прибудет, намереваясь сорвать давно лелеемый план!

– Гираш? – неожиданно почувствовала мои колебания девочка и тоже неуверенно помялась. – Ты передумал, да? Тебе неинтересно?

Нич, поганец, несмотря на всю нелепость ситуации, заржал громче.

– Я… ты мне на минутку нужен, – просительно посмотрела Верия. – Всего на пару слов. Это очень важно.

Я тяжело вздохнул и уже собрался отказаться, как вдруг грудь кольнуло нехорошим предчувствием. Настолько отчетливым, что у меня аж кожу свело между лопатками, а печать на предплечье похолодела.

Не к добру это. Как там Ворг говорил – просто так у менталистов ничего не бывает?

Внезапно переменив решение, я властно сжал в ладони разом осекшегося таракана.

– Иди. У тебя сил больше. Закрой дыру в лаборатории, а потом будь готов запечатать тоннель. Хотя бы на два шага в глубину, чтобы поисковые заклинания на том месте не споткнулись. Остальное закончим после того, как я доберусь до кабинета. Если, конечно, защита нас пропустит.

– Гираш, ты что, сдурел?! – ошарашенно замер Нич. – Ты и правда собираешься остаться?!

– Я догоню. Это недолго.

– Вот же болван!

– Не ори. Девочка, если что-то не получится, запасной вариант для нас обоих, – сухо пояснил я. – И оборвать эту ниточку, когда и так все висит на волоске, я не имею права. Ты же сам сказал, что время еще есть, разве не так?

– Ну ты и придуро… – яростное шипение оборвалось, когда я бесцеремонно швырнул таракана в открытый проем. Арка тут же захлопнулась, отрезая меня от подземелий. Но зато почти сразу засветилась вторая такая же арка, и я метнулся в темноту ближайшего коридора.

– Эй! Ты что делае… – вякнула девчонка, которую я сграбастал в охапку и буквально выволок из холла, успев в последний момент закрыть ей ладонью рот. Затем выразительным знаком показал, чтобы заткнулась и не смела даже пискнуть, притянул ее ближе, а сам настороженно прислушался.

– Все собрались? – мигом позже донесся до нас спокойный голос ректора. – Кларисса? Шариэль?

– Я тут, – откликнулась одновременно с тихо хлопнувшей аркой магесса де Фоль. – А Кларисса со мной. Рух, магистр… что за срочность?

Я прикрыл глаза, с трудом успокаивая дыхание и все еще крепко прижимая к себе темную.

Только бы Нич успел. Только бы сообразил спрятаться и замести следы. Я – ладно. Даже хорошо, что так получилось. Если бы не Верия, я бы точно попался на горячем. А вот шустрому таракану не составит труда добежать до лаборатории и аккуратно заделать прогрызенную Зубищей дыру.

– Арка в порядке, – доложил невидимый друид, видимо, проверив телепорт на предмет посторонних воздействий. – Ею совсем недавно пользовались, но направление не отследить – поврежден следящий амулет, как я и говорил.

– Идемте, – поторопил коллег ректор. – Быть может, существо, которые мы заперли пять лет назад, сумело выбраться на свободу и теперь представляет угрозу для учеников.

– Там хорошая защита, – возразил ему мастер Ворг. – Фалькус, ты же сам ее ставил.

– Да. Но даже она не абсолютна.

С этими словами магистр что-то сделал, отчего арка издала протяжный металлический звон. Потом что-то невнятно пробубнил Ворг. Следом за этим негромко хлопнул открывшийся портал, и спустя несколько мгновений в холле снова стало пусто. И до того тихо, что у меня от неожиданности заложило уши.

– Ф-фу, – облегченно выдохнул я, когда стало ясно, что угроза миновала. Затем отпустил застывшую девчонку и виновато развел руками. – Извини. Не хотел, чтобы нас увидели. Там, судя по всему, случилось что-то нехорошее, поэтому нам не следовало стоять у всех на виду.

– Что происходит? – испуганно спросила она, на всякий случай отодвигаясь подальше.

Я осторожно выглянул в холл.

– Сам еще не разобрался. Но надеюсь, что очень скоро мы это выясни…

В этот момент что-то с силой ударило меня по затылку, вызвав целый рой разноцветных звездочек в глазах. В ушах зазвенело, ноги внезапно подогнулись, а все тело некрасиво обмякло.

«Прав был Нич, – с досадой успел подумать я прежде, чем потерял сознание. – Женщинам нельзя доверять. Особенно некроманткам…»

Глава 20

Не спешите праздновать победу: некоторые враги умеют воскресать из мертвых.

Надпись на надгробном камне

Очнулся я на жестком, изрядно неудобном ложе с надежно прикрученными лодыжками и запястьями. Сверху угрожающе надвинулся каменный потолок, где сиротливо висел один-единственный, находящийся на грани издыхания светляк. Вокруг меня сжимались такие же угрюмые стены, увешанные всевозможными орудиями пыток. Где-то за изголовьем мерно капала, наводя тоску, невидимая вода, а в одном из углов шумно возились, деля добычу, наглые крысы.

Приподняв голову и углядев массивную железную дверь с отметинами чьих-то немаленьких когтей, я пренебрежительно фыркнул. Затем подергал ради интереса конечностями, услышал мелодичный перезвон цепей, затем огляделся повнимательнее и с приятным удивлением обнаружил, что помещение мне знакомо: такие секционные обычно делались для темных адептов. Потому что только мэтрам требовались браслеты для удержания трупов, и только им могло прийти в голову украсить рабочее помещение старыми, порядком проржавевшими пыточными инструментами.

Безошибочно определив по остаточным эманациям, что щипцы и крючья не использовались, наверное, лет двадцать, я хмыкнул и, улегшись обратно, принялся за самодиагностику.

Мало ли что? Вдруг мне успели что-нибудь повредить? Однако довольно быстро понял, что тело свежо, бодро и абсолютно невредимо. Подивился тому, что на затылке даже шишки не осталось. Потом почувствовал нарастающее тепло в спине, а затем с изумлением сообразил, что лежу не на чем ином, как на темном алтаре. Который, хоть и был слабеньким, все же смог пробудить к жизни мою печать и теперь добросовестно накачивал ее силой.

Более того, судя по тому, как меня сейчас распирало, за время отключки ритуальный кинжал уже успел опустошить алтарь и на этом не остановился. Использовав жертвенный камень как переходник, он продолжал высасывать энергию прямо из воздуха, словно дорвавшийся до крови упырь, которого много лет держали на голодном пайке. Бесхозной силы тут плескалось столько, что ее можно было пить, захлебываясь от жадности, и не бояться, что она когда-нибудь закончится. Настоящий бездонный колодец… разумеется, для тех, кто знает, как им воспользоваться.

Самое же смешное заключалось в том, что в нашей доблестной академии имелось лишь одно место, где постоянно сохранялась высокая концентрация темной энергии – Черная башня. Вернее, находящиеся под ней лаборатории, в которые я так стремился попасть.

Честное слово, я едва не расхохотался, когда понял, что самым наглым образом обворовываю родное учебное заведение. Ведь по всем законам я должен был лежать сейчас в лежку, с ужасом чувствуя, как меня, светлого, с дикой скоростью покидают силы, а дар прочно блокируется влиянием алтаря. Но затем подумал, что в моем почтенном возрасте не к лицу оглашать подземелье зловещим гоготом, поэтому обошелся простым смешком. После чего поерзал, устраиваясь поудобнее, и блаженно прикрыл глаза.

Все. Ни за что отсюда не слезу, пока не наемся досыта. А когда наемся, то даже убивать никого не стану – сегодня я добрый и великодушный… по крайней мере до тех пор, пока могу без опаски использовать свой второй дар.

Браслеты на руках, отзываясь на заклинание, послушно щелкнули и раскрылись, позволяя мне сладко потянуться. Оставшиеся без дела цепи обиженно звякнули, сползая на стол. Висящий под потолком светляк пугливо мигнул, когда я шумно выдохнул, а потом окончательно погас, погружая секционную в кромешный мрак.

Чтобы ускорить процесс насыщения, я с погрузился в мундитацию и принял максимально эффективную для этого позу – лежа на спине, положив одну ногу на другую и скрестив руки на груди. И пролежал так, наверное, минут пятнадцать, прежде чем мое уединение было грубо нарушено.

– Все, он дозрел, – донеслось до меня приглушенное из-за двери вместе с быстро приближающимися шагами. – Осталось только надавить.

– Вы обещали не причинять ему вреда! – вскрикнул девчачий голос. Ага, кажется, это моя маленькая обманщица объявилась. – Алес!

– Да помню я, не кричи, – с оттенком раздражения ответил первый. Какой-то адепт, вероятно, голос которого – низкий, грубоватый, с отчетливой хрипотцой – был мне совершенно незнаком. – Чего заладила?

– Ты сказал, что не тронешь его! – настойчиво повторила Верия. – Ты обещал, что только поговоришь!

– Я и поговорю. Ты все правильно сделала, не волнуйся. Твоему приятелю нужно будет честно ответить на наши вопросы. Только и всего.

Я заинтересованно дернул ухом, не прерывая мундитации. Так-так-так… Кто тут собрался на меня надавливать? И кому именно я обязан своим появлением в Черной башне?

– Ему не будет больно, честно, – с усмешкой пообещал Алес, остановившись у самой двери. – А если и будет, то назавтра он об этом даже не вспомнит. Даю слово.

– Алес! – отчаянно взвизгнула Верия, и в дверь с наружной стороны что-то несильно ударилось.

– А как ты хотела? – пренебрежительно фыркнул парень, судя по звукам, оттаскивая девочку в сторону, а затем с отвратительным скрежетом отодвигая засов. – Информация – самое важное, что у нас есть. И порой приходится чем-то жертвовать, чтобы получить ее от врагов. Мы ведь не можем отпустить твоего светлого приятеля, не получив результатов, правда? Как не можем позволить ему рассказать о нашей встрече преподавателям…

– Но так нечестно! Ты обещал!

– Кто-нибудь, уберите ее отсюда, – холодно велел Алес, и за дверью тут же послышалась возня. – И проследите, чтобы мелкие сюда не заглядывали. Хватит им впечатлений.

– Нет! – снова вскрикнула Верия, заставив меня удивленно приоткрыть один глаз. – Нет, Алес! Не смейте его обижа-а-ать!..

В этот момент дверь со зловещим скрипом отворилась, показав мне кусок плохо освещенного коридора. Девчоночий визг на мгновение взвился под самый потолок, отозвавшись в ушах пронзительным звоном. Затем кто-то зажал Верии рот. Наконец, где-то неподалеку грохнула еще одна дверь, и шум в коридоре окончательно стих.

– Что такое? – удивленно пробормотал первый вошедший, обнаружив, что в комнате царит непроглядная темень. Судя по всему, именно тот парень, которого мелкая предательница называла Алесом. – Светляк, что ли, сдох?

– Наверное, – протянул другой адепт, заходя следом. – Надо было его еще вчера заменить.

– Я сейчас новый сделаю, – пообещал третий, закрывая за собой дверь, и я тихо хмыкнул. Правда, вставать с алтаря не спешил и даже руки опустил обратно, чтобы отсутствие браслетов не так сильно бросалось в глаза – когда еще столько силы на халяву удастся хапнуть? Только, когда парень забормотал заклинание, на пару секунд прикрыл веки, чтобы вновь зажегшийся светляк не ударил по глазам. А затем снова их открыл и, приподняв голову, с любопытством уставился на вошедших.

Их действительно оказалось трое – самоуверенных темных, решивших устроить допрос первогодке. Причем, судя по нашивкам на мантиях, только один из них был с пятого курса и получил право носить на груди черную полоску, обозначающую род его будущей деятельности[40]. Именно он-то, на правах старшего, и вошел в мою скромную обитель первым.

Их лиц, правда, я не увидел – адепты предусмотрительно надели маски в виде оскаленных звериных морд. Наверное, предполагалось, что они будут выглядеть устрашающе, но лично у меня обведенные черной краской прорези для глаз, клыкастые ухмылки и мазки светящейся в темноте вытяжки из семян астериса не вызвали ничего, кроме скептической усмешки.

Хотя задумка была неплохой, а мальчишки, не полагаясь на магию, подумали даже о таких мелочах. И не только надели бесформенные балахоны, под которыми нельзя было различить особенности фигуры, не только притащили меня сюда оглушенным и забросили на алтарь, но еще и установили над комнатой полог тишины. Благодаря которому меня можно будет тут на куски резать, и никто снаружи не услышит.

Способные мальчики, не правда ли?

– Ну здравствуй, Невзун, – сказал Алес, остановившись в паре шагов от алтаря. – Наслышаны о тебе. Надо сказать, для первогодки ты сумел неплохо себя показать.

Я прищурился, изучая довольно средненький дар паренька, и хмыкнул.

– Вот спасибо. Надеюсь, это не зависть заставила вас пригласить меня на интимную беседу?

– Нет, – усмехнулся под маской сопляк. – У нас просто есть к тебе пара вопросов.

Я поразмыслил, не пора ли разочаровать мальчика, но потом решил обождать с откровениями и, улегшись поудобнее, заявил:

– Я – весь внимание, господа. Что вам угодно?

– А он наглый, – удивился молчавший до этого парень слева. – Эй, мелкий, не смущает, что ты тут совершенно один?

Я улыбнулся, чувствуя, как бурлит внутри украденная сила.

– Вы же не собираетесь меня убивать?

– Мы еще не решили, – зловещим голосом сообщил второй и словно невзначай щелкнул ногтем по лезвию висящего на стене разделочного ножа. – Но если будешь хорошо себя вести, мы, возможно, тебя отпустим… конечно, после того, как сотрем память обо всем, что тут случилось.

– А вы что, умеете? – удивился я.

– Не волнуйся: ты об этом все равно не вспомнишь, – пообещали мне, снова демонстративно потревожив один из пыточных инструментов, который отозвался на щелчок похоронным звоном. Следом за ним недобро клацнули сомкнувшиеся щипцы, а затем звякнула снятая со стальных крючьев ржавая пила. – Собственно, ты вообще ничего об этом вечере не вспомнишь. Ни про нас, ни про эту комнату, ни про инструменты, с которыми, возможно, скоро познакомишься поближе…

Ой, как страшно. Сейчас описаюсь.

– Надеюсь, вы их хотя бы погреете? – с беспокойством осведомился я, для наглядности зазвенев цепями. Ничего так получилось, мелодично. Как раз в тон к согнутой и потом распрямленной пиле. – А то знаете, я холода боюсь. Терпеть не могу, когда к коже прикасаются простым железом.

В комнате на миг воцарилась недоуменная тишина, а потом Алес справился-таки с растерянностью и, переглянувшись с остальными, недобро пообещал:

– Погреем, конечно. Не переживай – так погреем, что тебе еще и жарко станет. Шо… э-э-э… эй, кто-нибудь разожгите огонь и бросьте туда иглы! Наш гость не любит холодное, так что уважим его, парни, и раскалим их докрасна.

Я скосил глаза на стоявшее в углу ведро, рядом с которым еще пару минут назад слышался крысиный писк, и мысленно восхитился: и правда, предусмотрительные детки! Внутри, судя по скорости разгоревшегося там огня, находились заранее принесенные угли, сбрызнутые каким-то горючим раствором: вспыхнули они мгновенно, от одной искры, и тут же засветились алыми сполохами, придавшими секционной еще более зловещий вид.

Я чуть не закашлялся, когда к столу подошел один из малолетних умников, демонстративно поигрывая разделочным ножом.

– Имей в виду: светлая магия тут не работает, – весомо обронил он, поднося лезвие к моему лицу. – И это не шутка, Невзун: ты действительно влип. Никто не будет тебя искать. И сбежать отсюда ты тоже не сможешь. Ты слаб, обездвижен и полностью в нашей власти, сечешь?

Я изобразил напряженную работу мысли.

– Что, серьезно?

– Более чем, – холодно подтвердил адепт, коснувшись острым кончиком моей щеки и надавив так, что на коже выступила крохотная капелька крови.

– Какие вы гостеприимные хозяева, – криво улыбнулся я, чувствуя, как она медленно стекает по скуле. – Знал бы раньше, что с вами так весело, непременно напросился бы в гости…

– Приходи когда пожелаешь, – тихо прошептала маска, наклонившись к самому моему уху. – Нам всегда не хватает подопытного материала. Так что лично я буду рад тебя видеть снова. В качестве добровольной жертвы для своего алтаря. Идет?

– Какой умный… неплохим мэтром станешь, наверное. Если, конечно, доживешь.

– Я-то доживу, – так же тихо и зловеще пообещала маска. – А вот твои шансы уцелеть невелики. Так что прикуси язык, пока его не отрезали, и не вздумай меня раздражать – хуже будет.

– Хорошо, не буду, – кивнул я, тихонько пряча под мантией сломанные браслеты. – Но должен признать, с алтарем вы здорово придумали. И обстановочка тут ничего: темнота, тишина, пыточные инструменты повсюду… настраивает, знаете ли, на мирный лад. Кажется, я не первый, кого вы тут допрашиваете?

Маска легонько качнулась и отодвинулась.

– Конечно. Можешь даже порадоваться – на других мы только оттачивали свои навыки, пробовали, так сказать. А уж к тебе отнесемся со всем положенным вниманием…

Я быстро покосился на отступившего к стене Алеса, который, судя по активности дара, как раз пытался считать мою ауру и поэтому не вмешивался в разговор, а затем на второго парня, который с нежностью перебирал пыточные инструменты, и заинтересованно осведомился у своего «мучителя»:

– И много их было? Скольких вы склонили к сотрудничеству, прибегая к столь весомым аргументам?

Тот только хмыкнул, довольно уверенно проведя кончиком ножа по моему горлу.

– Тебя не касается.

– Наверное, у этих бедолаг не было возможности отказаться от столь настойчивого приглашения к разговору? – печально предположил я, чувствуя, как на коже появилось еще несколько капелек крови.

– Еще бы, – самодовольно усмехнулся адепт, опуская лезвие ниже и легонько надавливая острым кончиком на грудину. – Так же, как и у тебя. Смекаешь?

Я только вздохнул.

Как же тяжело с дураками… хоть бы раздели меня, что ли? А то что за безобразие – лежу на алтаре в ботинках! Неуважение к профессии, однако. К тому же в таком виде меня ни порезать не получится, не испортив одежды, ни уязвимых точек на теле не видно… А я ведь должен вернуться в свою комнату таким же, каким оттуда ушел – целым и невредимым, в чистой, неповрежденной одежде, чтобы не вызывать ни у кого подозрений. Они что, планировали собственноручно снимать мои грязные носки, прежде чем начать рвать ногти на ногах?!

Эх, дети…

– Но почему я? – трагическим голосом спросил я, стараясь не ерзать на алтаре.

– Потому что ты оказался один, – ласково пояснил малолетний палач, водя ножом по моей груди. – И потому, что тебя было легче всего доставить сюда незаметно.

– Так это вы заставили Верию меня обмануть?

– Это было нетрудно – она согласилась, что дело того стоит.

– Но я же ничего не знаю. – Я жалобно посмотрел на гуляющий по моей груди нож. Демон, щекотно же! У меня и так скоро терпение закончится! – Я ведь только первокурсник – что я могу знать такого важного?

– А остальных с твоего потока мы уже спросили: они, как выяснилось, ничего не… – замедленно ответил вошедший в роль сопляк и внезапно зашипел, получив сзади увесистый подзатыльник.

– Заткнись! – рявкнул вдруг Алес, буквально прыгнув к столу и оттащив откровенно увлекшегося приятеля за ворот. – Совсем сдурел?! Забыл, кто кого допрашивает?!

Адепт вздрогнул и съежился, получив еще одну чувствительную затрещину, а я неподдельно огорчился (эх, а как хорошо все начиналось…) и мысленно сделал заметку по поводу старшекурсника – умный мальчик. Надо будет приглядеться к нему повнимательнее.

– Невзун, что ты знаешь о похищениях? – взял в свои руки допрос Алес. Уверенно, властно, явно не в первый раз. Тьфу. Рановато он освободился, но делать нечего: мне тоже нужна информация.

Я сделал удивленное лицо.

– Каких похищениях?

– Наших первогодок!

– Темных, ты хочешь сказать? – изумился я, напряженно размышляя. Вот это да… Выходит, Молчун был не первым?! – А что, кого-то из ваших похитили? Прямо в академии?

– Хватит задавать вопросы! – рявкнул Алес. – Отвечать, когда я спрашиваю, понял?!

– Понял, – смирно отозвался я, сделав испуганные глаза. – Больше не буду. Честно-честно. Пока ты не спросишь, ни за что не отвечу…

– Молчать! – не сдержавшись, прорычал он. – И говори по существу: что тебе известно о похищениях наших?!

Я округлил глаза:

– Ничего.

– Ваши старшие что-нибудь говорили об этом? Упоминали когда-нибудь в разговорах?

– Нет.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы они собирались группой и куда-нибудь уходили перед отбоем?!

– Конечно, – с готовностью закивал я, и Алес тут же встрепенулся. – Они каждый день собираются у нас в холле, а потом уходят.

– Куда?!

– Как куда? Спать, конечно, – невинно моргнул я. – Куда еще они могут идти?

У парня что-то глухо булькнуло в горле, а потом в прорезях маски недобро сверкнули глаза.

– Не играй со мной, Невзун. Поверь, мне не до шуток. И ради того, чтобы получить нужную информацию, я не погнушаюсь порезать тебя на части, а потом склеить обратно. Или не склеить, если мне покажется, что ты соврал.

– Да что вам надо-то?! – я тоскливо заметался взглядом по сторонам. – Откуда мне вообще что-то знать? Я только неделю тут отучился! Спросили бы у старших – им лучше знать…

– До них сложнее добраться! – внезапно обернувшись, прошипел парень у стены.

Я фыркнул.

– Ну да. И их сложнее застать врасплох. То ли дело неопытный первогодка, который еще не знает здешних правил…

– Заткнись! – тряхнул меня, ухватив за мантию, Алес. – Заткнись, Невзун, или пожалеешь!

Я только улыбнулся, когда второй рукой он схватил обороненный приятелем разделочный нож и поднес его к моему лицу.

– Еще одно слово, и я тебя порежу!

– Ты можешь попробовать это сделать… если успеешь, конечно.

Я тихонько щелкнул пальцами и выпустил на свободу крохотную толику своей силы. С наслаждением, от которого аж зачесались не мытые с прошлого вечера пятки… Ох, как давно я не мог этого сделать! Как давно не расправлял плечи и не испытывал такого блаженства! Всего лишь потому, что больше не нужно себя сдерживать, не нужно прятать остаточные эманации или скрывать свою настоящую суть! В Черной башне этого добра столько, что меня на его фоне даже архимаг не заметит!

Свобода…

Я аж глаза прикрыл, наслаждаясь каждым мигом этого упоительного чувства. Дыша им, пропитываясь им до кончиков ногтей. Услышав слаженный вопль сразу на две глотки, которому вторил победный звон внезапно оживших цепей, раздраженно дернул ухом, потому что этот негармоничный звук нарушал воцарившуюся во мне гармонию. Мимолетным жестом заставил грубиянов замолчать. Услышав испуганный вздох поблизости, с легкостью отмахнулся от рук, протянувшихся к моему горлу. Какое-то время просто лежал, до последнего впитывая в себя драгоценную энергию. А когда наконец ощутил, как жжется под кожей переполненная печать, с сожалением открыл глаза и сел.

– Ч-что это?! – срывающимся голосом прошептал кто-то от двери. – Нев-взун, ты что сделал?!

Я повернул голову и изучающе посмотрел на застывшего в неестественной позе Алеса. Видимо, я перестарался, потому что бедолагу буквально пришпилило к железной двери, а потом распластало по металлическому полотну, как беспомощную бабочку. От удара с него слетела маска, так что теперь я мог без помех рассмотреть его перекошенное лицо и убедиться, что мы все-таки встречались пару раз в столовой.

Не обращая внимания на жар от печати, я внимательно изучил бледную физиономию, мысленно отметил насыщенно черный цвет глаз, присущий каждому талантливому мэтру, твердый подбородок и суматошный взгляд, в котором стремительно нарастала паника. Наконец, неторопливо сошел с опустошенного алтаря. Покосился на двоих малолеток, которые бессильно обвисли на противоположной стене. Так же неторопливо подошел, снял с них маски и криво усмехнулся, обнаружив совсем еще юные мордочки, а потом по очереди коснулся их висков кончиками пальцев и, погрузив испуганно дернувшихся мальчишек в долгий целительный сон, повернулся к двери.

– Кто ты? – прошептал Алес, глядя на меня расширенными глазами.

– Это уже неважно. Как видишь, ситуация несколько изменилась, и теперь мне нужна от тебя некая информация. Думаю, ты не станешь возражать, если я задам пару вопросов?

– Невзун, но ты же светлый… я видел твою ауру! У тебя дар на грани истощения!

– Да, – согласился я. – Я его еще не восстановил.

Точнее, не восстановил светлую его часть. И по этой же причине получил шикарную возможность прокачать темную. Какое совпадение, правда?

– Но тогда КАК?! – чуть не задохнулся от избытка чувств старшекурсник.

Я подошел к нему вплотную.

– А вот это не твое дело, друг мой. В твоей ситуации меньше знаешь – крепче спишь. Не заставляй меня доказывать, что я не напрасно родился в семье некроманта.

Под моим холодным взглядом Алес замер, будто его приморозило, его зрачки расширились, запульсировали в такт биению сердца. Кожа на лице побледнела еще больше, а когда я улыбнулся, еще и посерела, покрывшись мелкими бисеринками пота. Наконец, мальчишка вспомнил о том, что он – маг, попытался воспользоваться своим даром, но внезапно обнаружил, что не может этого сделать, догадался еще раз взглянуть на мою ауру и… сглотнул.

– Что ты хочешь? – едва слышно прошептал он, вжавшись в дверь, словно ища в ней опору.

– Расскажи мне о похищениях.

– Зачем?

– Твое дело – отвечать, а не спрашивать, – спокойно напомнил я, и он стиснул зубы.

– Я мало знаю, иначе не искал бы ответов… просто обратиться больше не к кому. Пришлось идти к источнику – к светлым.

– Почему ты решил, что это именно светлые?

– А кто еще? – горько усмехнулся Алес. – На всех наших, кто пропадал, я заметил следы заклинания забвения. Сам понимаешь: если бы это был кто-то из преподавателей, следов бы не осталось. Это значит, заклятия накладывались в спешке. Тем, кто поначалу не слишком хорошо его освоил и поэтому наследил, но потом набрался опыта и стал работать намного осторожнее. Так, что в последний раз никаких эманаций вовсе не осталось. И это был явно не темный – наши все на виду. Кто, по-твоему, остается?

Я кивнул: что ж, в логике парнишке не откажешь. Хотя других вариантов все равно остается масса. Под «неопытного» адепта ведь кто-то может работать умышленно… впрочем, это еще предстоит выяснить.

– Скольких ваших похищено? – снова спросил я.

– Нисколько.

– Что?

– Сейчас – нисколько, – неохотно пояснил Алес. – Но хотя бы по разу исчезали почти все, кто учится на первом и втором курсах. Ненадолго: на день или даже меньше, но тем не менее.

– А система в этих пропажах какая-то есть? Цикличность, к примеру? Регулярность?

– Нет: то ни разу за месяц никто не пропадет, а то три случая за неделю. За исключением того, что забирать мелких они стали чаще. Ну и, пожалуй, во время экзаменов никого не утаскивали.

Я задумчиво пригладил растрепавшиеся волосы.

– Старших пока не трогали?

– Из старших тут только я, – тут же помрачнел парень. – После первого случая я перестал где-либо появляться в одиночку. Сам понимаешь: группу подловить гораздо сложнее, а уж незаметно выключить – тем более. Я и мелким велел никуда не отлучаться после уроков, но постоянно за ними присматривать мы не можем – у нас занятия в разное время. Последняя пара у старших заканчивается позже, чем у них, так что у светлых есть два с половиной часа, чтобы кого-то подловить.

– У них тоже уроки, – не согласился я. – Время окончания занятия для всех одинаковое.

– Да. Но никто не мешает им отпроситься. Скажем, в туалет или еще куда-то. Тогда как мы не можем контролировать своих каждый день, не зная точно, кого и когда утащат. Не спасает даже то, что мелкие ходят все вместе – в туалет же не заставишь идти толпой? Тем более девчонок вместе с мальчишками. А девчонок у нас очень мало. На первом курсе вообще одна…

Я снова нахмурился.

– Верию похищали?

– Пока нет. Но в том году второй курс… тогда он был первым… пропадал весь. Без исключения. В этом уже исчезали Молчун и Верен.

– За первую неделю занятий?

– Да, – хмуро кивнул Алес. – Поэтому мне пришлось торопиться: мелким могут навредить.

Я мысленно согласился и, вспомнив про случай с простынкой, тоже помрачнел.

– Что с ними делают?

– Понятия не имею – им стирают память. Чаще всего дети даже не знают, что что-то произошло. Но мы находим их почти всегда одинаково – в одном из пустых коридоров, куда редко кто-то заходит. Живых, здоровых, только ослабленных, ничего не понимающих и не помнящих последние несколько часов. Только Молчун на этот раз нашелся иначе… и то, в каком состоянии он вернулся, заставило меня принять срочные меры.

Я тяжело вздохнул.

– Ты не заметил на мелких других следов?

Алес сжал зубы.

– Нет, ничего, кроме остатков исцеляющих заклятий!

Ого. А вот это плохо – исцеляющие заклятия просто так не накладываются.

– Зачем это понадобилось? – пробормотал я, отвернувшись от скрипнувшего зубами парня. – Ценностей у адептов нет. Знаниями они не владеют, а если даже и владеют, то, может, кто-то один… скажем, какой-то семейный секрет, который кого-то вдруг заинтересовал… но никак не все сразу.

– Не знаю! – гаркнул парень, неожиданно рванувшись в мою сторону. – Но вы это делаете! Уже третий год подряд! И я выясню, что тут происходит! Ты слышишь?!

– Преподаватели в курсе? – проигнорировал я этот вопль.

– Нет! – с ненавистью прошипел Алес. – Среди них нет никого, кому было бы до нас хоть какое-то дело!

– Лонер мог бы помочь…

– У Лонера нет магии! Он ни на что не способен! А Фугг ничего необычного не заметил!

– Ты ему говорил? – быстро спросил я.

– Нет, – резко отвернулся Алес. – Просто попросил однажды проверить Верена. И он ни-че-го не увидел! Да и как тут увидишь, когда он сам только-только с ученической скамьи встал?!

Я улыбнулся.

– Но ты же как-то нашел?

– Только потому, что искал!

– Нет, – покачал головой я. – Влияние ментальной магии может заметить только маг со схожими способностями. У Фугга, насколько мне известно, таких способностей нет. А вот ты…

Я еще раз присмотрелся к его дару.

– …в тебе определенно что-то имеется. Ты, кстати, к Воргу не пробовал обращаться?

– Я не доверяю Воргу!

– Из-за того, что он светлый?

– Я никому из них не доверяю! – рванулся снова Алес. – Им нельзя доверять! И здесь нет никого, кому было бы дело до нас! Одни слова! Пустые обещания! Дурацкие лозунги! Они кричали про амнистию, но нас так и продолжают травить! Говорили о равенстве, но мы даже в столовую не можем зайти без опаски! Каждого из нас выковыривали из ям и щелей, как крыс! И мы действительно забивались в эти щели и прятались, потому что были прокляты даже собственными родителями, но при этом все еще хотели жить! Они ненавидят нас! Хотя кто-то еще и боится! Я знаю: Совет позволяет нам жить только потому, что некому упокаивать нежить, которой становится больше с каждым днем! Мы нужны ему… пока! Поэтому нам позволяют учиться у старика, который с трудом может передвигаться, и неопытного юнца, который сам ни демона не знает! А когда надобность в нас отпадет, нас уничтожат так же, как когда-то гильдию! Ту самую, которую когда-то уничтожил твой прадед! Невзун, ты меня слышишь?! Знаешь об этом?! Помнишь, что он был предателем и убийцей! Весь твой род будет проклят за это! До самого последнего!..

Я сокрушенно покачал головой и коснулся виска дергающегося, словно в припадке, парня. Алес осекся и судорожно вздохнул, после чего закатил глаза и сполз на холодный пол, потеряв сознание.

– Скверно, – пробормотал я, стирая мальчишке память. – Неладное что-то творится в нашей академии. Но об этом разговоре ты забудешь, друг мой, и не вспомнишь до тех пор, пока я не разрешу. И будешь считать, что мы мирно побеседовали, а потом я ушел… сразу после того, как ты сделал со мной то, что я сейчас проделал с вами.

Внимательно осмотрев комнату и убрав следы своего пребывания, я осторожно приоткрыл дверь и, убедившись, что снаружи никто не караулит, вышел в коридор. Сориентировавшись по плесени на стенах, улыбнулся и, стараясь не шуметь, выбрался в соседний тоннель, откуда было удобнее пробраться к моему старому кабинету.

Найти один из потайных ходов, которые я в свое время изучил все до единого, было делом техники. Открыть его и вовсе не составило труда – теперь для башни я стал желанным гостем, и она, чувствуя во мне темную силу, охотно открыла двери, беспрепятственно пропустив в святая святых.

Спустившись на третий этаж подземелий, я ощутил неподдельную радость от того, что снова оказался в этих стенах. Все здесь было мне знакомо. Пройдено, изучено, проверено, а то и создано лично мной. Шершавые камни, по которым было так неприятно проводить открытой ладонью. Старые и смешные в своей наивности ловушки, который я когда-то так долго учился обезвреживать. Мощная защита, которая льнула ко мне, как к старому другу. Тяжелые заклятия, обвивающие стены и потолок, словно невидимые змеи. Убийственные руны, охраняющие эти коридоры еще со времен моей бурной юности. А также легкая дрожь в коленях от ощущения близости смерти, и загадочные звуки, то и дело издаваемые древним подземельем…

Эх, как же мне этого порой не хватало!

Хотя стоп. Кажется, тут не только подземелье виновато. Такое впечатление, что пробежавшая по коридору дрожь и подозрительные звуки – это не обман чувств, а отголоски чьего-то… рыка?!

– Зсяи-и-и-ин… – внезапно донеслось до меня отчаянное. Откуда-то очень и очень издалека, словно из-под толщи отчетливо затрещавшего камня.

– Зубища! – охнул я, сообразив, кто тут мог неистово рычать и рваться на волю. После чего подхватился, плюнув на подвальную романтику, и опрометью кинулся на шум, надеясь, что успею до того, как мое маленькое чудовище переполошит всю округу.

Глава 21

Хорошо быть мэтром: на какое бы кладбище ни пришел, везде тебе искренне рады.

Нич

Я успел в последний момент – как раз тогда, когда в одной из стен коридора третьего уровня кто-то прогрыз немаленькую дыру, а в образовавшееся отверстие решительно просунулась мохнатая лапа.

Честное слово, так быстро я не бегал даже от умертвий в молодости. И то – едва не опоздал, потому что Зубища под руководством Томаса все-таки добралась до нужного места и была готова вот-вот вырваться из подземелья.

– Стоять! – гаркнул я, почувствовав, как встрепенулась защита башни. – Замри, сволочь! Ни шагу дальше!

Лапа застыла в неестественной позе. Пыльная, грязная, со всклокоченной шерстью и загнутыми книзу когтями, которые лишь на волосок не достали до внешнего охранного контура.

– Не двигайся! – на всякий случай грозно повторил я, подбегая ближе. – И чтоб ни звука, поняла?!

Зубища за стеной пискнула и окаменела. А я незаметно перевел дух и, утерев влажный от пота лоб, опустился возле поврежденной стены на корточки.

Уф… Еще бы чуть-чуть, и сработала система защиты, оповещая всех заинтересованных лиц о прорыве. Был бы с Зубищей я, этого бы, разумеется, не произошло, однако поскольку я оказался внутри башни до того, как моя девочка сюда добралась, придется отключать защиту отсюда. Так что, если моя нежить сделает хоть одно неверное движение, у нас возникнут неприятности – защита тут хорошая и поэтому при малейшем подозрении отпечатки наших аур тут же окажутся на столе у ректора.

– Что это?! – неожиданно раздалось подозрительное из-за стены. – Что случилось?! Почему ты остановилась?! Совсем же чуть-чуть осталось! Я обезвредил защиту!

– Зся-а-а-и-ин, – нежно проворковала невидимая Зубища, выдавая меня с головой, и Нич тут же взбеленился:

– Гираш?! Здесь?! Ты что там делаешь, мерзавец?!

Я только головой покачал: совсем плох старик, если решил, что может полностью обезвредить поставленную опытным мэтром защиту. Но мне просто некогда сейчас объяснять, где он неправ, так что помолчал бы он, что ли?

– Зся-а-а?.. – вопросительно пискнула тварь.

– Подожди, – рассеянно обронил я, торопливо высвобождая печать и прикладывая ее к стене. – Сейчас я тебя выпущу. Только не шевелись, ладно? Не испорти своему хозяину один замечательный план… и Ничу не позволяй, хорошо?

Торчащая из дыры лапа едва заметно сжала когти, затем за стеной послышалась возня, звучно клацнули чьи-то зубы, зловеще захлопнулась одна из пастей экспериментального образца ЗБ 1364, на корню оборвав чей-то возмущенный вопль, и я с облегчением понял, что беспокоиться больше не надо.

– Умница, – улыбнулся я, торопливо исследуя проступившую сквозь толщу камня защиту.

Убедившись, что за время моего отсутствия кардинальных перемен ее структура не претерпела, я удовлетворенно кивнул. Затем приложил к ней неярко засветившуюся печать. После чего коротко выдохнул и, набросав на поврежденной стене несколько управляющих рун, заставил защиту разойтись в стороны. На все пять слоев. Стараясь сделать это так, чтобы не потревожить основной узор системы.

Когда покрытая трещинами кладка полностью обнажилась, я положил руку на радостно дрогнувшую лапу и негромко велел:

– Назад.

Лапа мгновенно исчезла.

– Отойди. Пригни голову и не смотри наверх.

Зубища, судя по клацанью когтей, послушно отпрыгнула, а я с легкостью обрушил эту часть стены. За которой обнаружилась небольшая, не слишком аккуратно выгрызенная в толще породы, но наглухо закрытая с другого конца ниша, где, сжавшись в комок, сидело мое замечательное и на удивление послушное чудовище. Пыльное, всклокоченное, с раздувшимися щеками… преданное до последней капли крови и доверчивое, словно дитя. К которому я подошел и, с улыбкой отряхнув покрытый каменной крошкой загривок, негромко похвалил:

– Хорошая девочка. Можешь пошевелиться.

Зубища, тут же распахнув оба своих голубых… вернее, уже ярко-синих (меняется она, что ли?) глаза, радостно взвизгнула и с урчанием прижалась к моим ногам. Но заметив мой строгий взгляд, смутилась и, застенчиво хлопнув ресницами, выплюнула на пол опутанного вязкой слюной таракана. Который, впрочем, быстро пришел в себя и, с отвращением выбравшись из липкого плена, с возмущением уставился на меня снизу вверх.

– Ты где был?!

Я только отмахнулся.

– Реализовывал твой план с некроманточкой. А где Томас?

Нич насупился, заворчал, но понял по моему взгляду, что сейчас не до шуток, и неохотно буркнул:

– У лаборатории остался.

– Вы закрыли дыру?

– Да. И тоннель тоже пришлось заделать, потому что Умдобр отправился исследовать смежные коридоры и непременно бы на него набрел.

Ах вот почему ниша оказалась закрытой…

– У меня ушли на это почти все силы! – повысил голос мастер Твишоп, недовольно засопев. – Потому что поверх стен пришлось накладывать маскирующие чары! И не чета тем, которые создаешь ты! А такие, чтобы даже архимаг не догадался, что там поработала магия!

Я удовлетворенно кивнул и, протянув таракану руку, скупо велел:

– Забирайся. Без меня ты сквозь защиту не пройдешь. Зубища, к ноге!

Таракан с подозрением оглядел меня с ног до головы, однако послушно взобрался на привычное место. Зубища без колебаний пристроилась рядом, постаравшись все время касаться меня одним боком. Для верности я все же прихватил пальцами ее жесткий загривок и в таком виде шагнул обратно, на ходу закрывая опустевшую нишу и возвращая на место потревоженную сетку охранных заклинаний.

– От меня ни на шаг, – строго предупредил удивленно заозиравшуюся тварь. Она послушно присела, прижавшись к моему бедру еще плотнее, и подняла вопросительный взгляд.

– Гираш, что происходит? – с подозрением осведомился Нич, когда я развернулся и, сопровождаемый молчаливой нежитью, уверенно направился в глубь подземелий. – Как ты сюда попал?

Я усмехнулся.

– Ты же слышал: с помощью девушки.

– А… э-э-э… то есть ты хочешь сказать?..

– Да, я нашел другой способ. А теперь помолчи, пожалуйста, я должен подумать.

– Потом подумаешь, – фыркнул он, мстительно кольнув меня в шею усами. – Ты зачем проход до конца закрыл? Как выбираться отсюда будем?

– Это моя забота, – скупо обронил я.

– Хорошо, допустим. Но как ты сюда собираешься возвращаться? Или уже передумал насчет портала? Может, нашел какое-то другое место, поэтому проделанный тварью проход стал не нужен?

Я отрицательно качнул головой, одновременно прислушиваясь к башне.

– Нет. Но проход действительно больше не нужен – отныне я смогу вернуться сюда в любой момент.

– Ты что, убил кого-то?!

– Лучше, – улыбнулся я, быстро шагая по темному коридору и попутно отключая ненадолго защиту. – Я получил приглашение.

– От той девочки?

– Нет, – кратко ответил я, уверенно сворачивая в соседний коридор, ничем не отличающийся от предыдущего и такой же пустой, как те, где я прошел раньше. – От одного незадачливого адепта, который нашел превосходный способ незаметно восполнить мой темный резерв.

Нич поперхнулся. А потом к чему-то прислушался, снова коснулся моей шеи усами и изумленно воскликнул:

– Гираш, ты что с собой сделал?! У тебя же ритуальный кинжал наполовину полон!

– Я предпочитаю считать, что он все еще наполовину пуст. Но ты прав – дело сдвинулось с мертвой точки.

– Демон… его же заметят! Астерис не сможет долго скрывать такой фон!

– Ничего. Мне есть куда сбрасывать излишки.

– До замка еще добраться надо, – пробурчал Нич, снова насупливаясь. – А в академии тебе нельзя щеголять с таким резервом – рано или поздно кто-то почувствует неладное! И вообще, тебе скоро к Воргу на поклон идти! Как думаешь, когда он решит тебя полностью проверить?

Я безмятежно улыбнулся.

– Сразу, как только увидит.

– И ты так спокойно об этом говоришь?!

– Сегодня ему не до меня. Завтра он будет весь день работать с проклятием Руха, и это займет все его внимание. А вот начиная с первого дня новой недели… впрочем, время еще есть. И в замок мы вернемся сегодня же.

– Почему ты так в этом уверен?

Я снова улыбнулся и остановился.

– Потому что мы уже пришли.

– Да? – таракан скептически хмыкнул, выразительно уставившись на оканчивающийся тупиком коридор, в котором не имелось ни намека на дверь. Затем перебрался ко мне на грудь, внимательно оглядев погруженное в темноту пространство перед нами. Проверил его вторым зрением. Недовольно что-то проворчав, зажег крохотный, едва теплящийся светляк, который лучше всяких слов говорил, насколько истощился некогда могучий архимаг. Одним щелчком отправил его под потолок. Затем снова настороженно огляделся, изучая молчаливые, представляющие собой сплошной каменный монолит стены. Из последних сил увеличил яркость светляка, надеясь, что это поможет. В третий раз посмотрел на стены магическим зрением, но опять ничего не нашел и, подтянувшись на лапках, с подозрением уставился мне прямо в лицо.

– Гираш, ты что, шутишь?

Я понимающе усмехнулся.

– Нет. Мы действительно пришли. И если ты желаешь в этом убедиться, отправь свой светляк во-о-он к тому камешку.

Нич, покачав головой, послушно бросил едва тлеющий огонек вперед, заставив его коснуться противоположной стены. И едва не свалился на пол, когда от легчайшего прикосновения старый, покрытый густым слоем пыли камень внезапно осветился голубоватым светом.

На несколько мгновений вся стена, от края до края, заполыхала сложным рисунком, увязанным в многоступенчатую защитную схему. В которой были и измененные до неузнаваемости охранные заклинания, и двойные, и даже тройные руны, превратившие рисунок в абсолютно самостоятельную магическую структуру. И нечто совсем странное, чего старый архимаг никогда в своей жизни не видел.

Но что поражало больше всего – его органы чувств, за исключением зрения, никак не отреагировали: ни слух (активация схемы не сопровождалась звуковыми эффектами), ни обоняние (в коридоре пахло только пылью), ни даже дар. Ни темный, ни светлый.

Казалось, защита висела на границе двух миров – невесомая, полупрозрачная, существующая сразу на нескольких уровнях восприятия и переливающаяся разными оттенками синего.

Потом сияние угасло, накладывающиеся друг на друга символы бесследно пропали, и коснувшийся их светляк тоже испарился, погрузив коридор в кромешную тьму.

– Что это было? – благоговейным шепотом спросил Нич, намертво вцепившись когтями в мой воротник. – Гираш, что ты такое создал?

Я гордо улыбнулся.

– Экспериментальный образец скрытой защитной системы, над которой я работал почти десять лет. Не обнаруживается заклинаниями. Устойчива к внешним воздействиям. Малозатратная. Стабильная. Подпитывается от обычного темного источника. Обладает эффектом хамелеона, быстро подстраиваясь под условия среды, и видна только при соприкосновении с осветительными заклятиями типа светляк при условии их небольшой мощности. Твое, как видишь, как раз подошло по параметрам.

– Но это же… это… – Нич чуть не задохнулся от восторга. – Это настоящий прорыв! Демон меня задери! Гираш, почему ты не сказал, что способен на такое?!

– Я показал, – хмыкнул я, подходя к стене и прикладывая к ней печать. – Так получилось эффектнее, не находишь?

– Ну ты и гад, – восхищенно прошептал таракан, когда защита, проступив на миг, разошлась в стороны полупрозрачным занавесом, открыв самую обычную деревянную дверь, которую я легко распахнул, нажав на тихонько скрипнувшую ручку. – Ну что же ты за гениальный гад!

– Спасибо, я польщен, – ухмыльнулся я, придерживая второй рукой обалдевшую Зубищу, которая, видимо, тоже что-то уловила. После чего перешагнул порог и властно приказал: – Свет!

Дремавшие много лет светляки под потолком зажглись в тот же миг, как за моей спиной бесшумно закрылась дверь. Сперва тихонько, словно проверяя, не пошутил ли хозяин, но потом все сильнее, ярче, осветив огромный кабинет, в котором я не был более полувека.

Здесь все осталось так, как я оставил перед уходом: тяжелые книжные шкафы, до отказа забитые древними свитками, книгами и рабочими рукописями. Содержащиеся в идеальном порядке стеллажи, где лежали и стояли книги попроще. Тяжелая люстра под потолком, вокруг которой, вспомнив о моих привычках, сосредоточилось большинство магических светильников. Многочисленные полки, где под дополнительными охранительными заклятиями покоились смертельно опасные артефакты. Небольшой столик в дальнем углу, над которым до сих пор висел потрясающе правдоподобный портрет главы моей исчезнувшей гильдии. Массивный письменный стол, который долгое время был моим любимым рабочим местом. Такое же массивное кресло, обитое кожей старого врага. Несколько стульев, сиротливо приютившиеся возле входной двери, где, как правило, размещались неприятные посетители, и второе кресло, стоящее у рабочего стола, куда я разрешал садиться только хорошим знакомым или проверенным друзьям…

Казалось, столько времени прошло с тех пор, что уже нет никакой нужды цепляться за прошлое. Однако, оказавшись здесь, я вдруг почувствовал себя так, будто никуда и не уходил.

– Ух ты-ы… – вдруг протянул над моим ухом Нич, жадно оглядываясь по сторонам. После чего спрыгнул на пол, опрометью метнулся к самому интересному – книжным полкам, до отказа забитым древними фолиантами – и тихо ахнул: – Вы посмотрите, что тут есть! Полное собрание сочинений мэтра Уриоха по прикладной некромантии! «Пространственные вихри» мастера Илиойса и его «Нестандартные порталы»!

До меня донесся торопливый шорох лапок и шуршание страниц.

– «Неизвестные факты о стихийной магии»! «Шепот ветра» – личный экземпляр мастера Усса! А это… «Влияние разума» мэтра Звиренье и мастера Квирока! Вот это да! Гираш, это же самый полный труд о ментальной магии, который только создавался совместными усилиями некроманта и светлого архимага! Я думал, последний экземпляр этой рукописи сгорел при пожаре в городской ратуше еще двести лет назад!

– Нет, – улыбнулся я, наконец-то оттаяв и пройдя в комнату. – На самом деле он осел в нашей семейной библиотеке. Дед посчитал, что так безопаснее.

– Сволочь… – восторженно прошептал Нич, бережно трогая лапками драгоценную книгу и едва не лобызая пыльный фолиант. – Какой же наглой и предусмотрительной сволочью надо быть, чтобы устроить пожар в библиотеке Совета! Понятно теперь, в кого ты уродился таким предусмотрительным. Но сейчас я готов собственноручно поднять твоего деда из могилы, чтобы поблагодарить его за это сокровище! Подумать только… столько лет… столько труда в нее вложено… все, что было собрано за столетия наблюдений… все эксперименты… неопровержимые факты…

Я неторопливо подошел к своему столу и посмотрел на единственную вещь, о которой по-настоящему мечтал больше полувека – прямоугольную шкатулку длиной в две моих ладони. Простую, деревянную, покрытую снаружи несложным рунным узором. Которая, едва оказавшись в моих руках, издала приветственный щелчок и, стоило надавить на скрытый замок, с готовностью открылась.

– Это что? – тут же с любопытством осведомился из шкафа таракан.

Я достал оттуда кинжал с почти прозрачным, выточенным из специально выращенного кристалла лезвием, и Нич поперхнулся.

– Гираш! Это то, что я думаю?!

– Да, – замедленно отозвался я, осторожно сжимая пальцы на рукояти. Не слишком удобно – сейчас моя рука гораздо меньше, чем была тогда, но все же прикосновение к холодной поверхности было успокаивающе знакомо. – Это – мой ритуальный кинжал.

– Но некроманты обычно пользуются одним!

– Просто нам редко удается наполнить до отказа хотя бы один накопитель. Но я не поленился потратить силы на второй.

– Тебе нельзя его забирать, – внезапно обеспокоился таракан и, бросив книги, перепрыгнул на стол, пытливо заглядывая в мое неподвижное лицо. – Гираш, ты слышишь?! Тебя не должны с ним увидеть! Я даже с ослабленным даром с другого конца академии почувствую идущие от него эманации! А уж ректор – и подавно!

Я открыл верхний ящик стола, достал оттуда деревянные ножны и, загнав в них пустой еще кинжал, вопросительно приподнял брови:

– А так?

– Твоя работа? – нахмурился таракан, тревожно обнюхивая ножны.

– Конечно. Кому бы я доверил такое важное дело?

– С ними лучше, – неохотно признал Нич. – След гораздо слабее. Но все равно я бы на твоем месте не рисковал.

Я вздохнул и неохотно положил кинжал обратно в шкатулку.

– Я пока не готов поддерживать над ним постоянную защиту. Но как только разберусь с печатью, непременно вернусь: мне некомфортно без рабочего инструмента.

– Я уж думал, ты забылся, – облегченно выдохнул таракан. – У тебя было такое лицо… Кстати, зачем ты повесил тут портрет главы гильдии? Неужто тебе было интересно часами изучать его физиономию, если для этого достаточно обычного зеркала? Большинство магов, к твоему сведению, не докатываются до столь вопиющего самолюбования, и в их кабинетах, между прочим, висят портреты значимых людей! Главы Совета магов, как, например, в кабинете нашего ректора… или стоящего рангом выше чиновника…

Я фыркнул.

– Самый значимый для меня человек – это я сам. Почему я должен вешать у себя в кабинете чью-то надутую морду, к которой не испытываю положительных эмоций?

– А твоя, что ли, не надутая была? – язвительно поинтересовался Нич, ловко перебираясь обратно на шкаф, и уже оттуда добавил: – Взгляни-ка на нее еще разок – неужто ничто не екнет в груди?

Я пожал плечами и подошел к висящему на противоположной от входа стене портрету.

Морда как морда: правильный овал, четко очерченный подбородок, короткая бородка, которая когда-то казалась мне уместной. Узкие губы, почти всегда сосредоточенно поджатые. Прямой нос с едва угадываемой горбинкой. Глубоко посаженные глаза, кажущиеся двумя провалами в бездну. Вечно хмурый взгляд из-под мрачно сдвинутых бровей. Находящиеся в постоянном беспорядке темные волосы… вот он – мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор во всей своей красе. Превосходный некромант, опытный архимаг, заядлый экспериментатор и увлеченный своими проектами ученый, у которого никогда не было времени на себя.

Работа, работа, работа… кроме нее он, насколько я помню, ничего больше не знал и ничем иным не интересовался. Одержимый ею. Живущий только одной этой болезненной страстью. И куда в итоге она его привела?

– Ну как, нравится? – насмешливо осведомился Нич со шкафа. – Проникся важностью момента?

Я негромко фыркнул.

– Ничего особенного. Хотя бороду я бы ему сбрил.

– Почему «ему»? Это ведь твой портрет. Неужто ты настолько вжился в роль Гираша, что позабыл о том, кем был раньше?

– Именно, – спокойно согласился я. – Я сделал все, чтобы перестать быть тем, кем когда-то был. Внешность, повадки, любимые фразы, жесты, привычки, даже походка… я изменил в себе абсолютно все, Нич. Этого требовала наша с тобой безопасность.

– Полагаешь, кто-то мог догадаться? – мгновенно замер таракан, угрожающе разведя жвалы.

– Не исключено. И твой склеп тоже могли проверить, если смерть главы Темной гильдии показалась кому-то недостоверной.

– Но мы замели все следы!

– Мы попытались это сделать. Но, если помнишь, последние штрихи я наводил в спешке, поэтому вполне мог что-то упустить. Тогда как те, кто пытался не дать закончить эксперимент с трансформой, люди весьма внимательные к деталям. И если хоть один из них что-то заподозрил или на миг допустил мысль, что мы успели завершить образец… как ты думаешь, почему мои записи вдруг всплыли на окраине Сазула в библиотеке провинциального некроманта?

Нич клацнул зубами.

– Их украл твой ученик. Еще до того, как эксперимент вступил в завершающую стадию.

– Верно. Но при этом он не сразу приступил к реализации своей задумки – он выжидал несколько лет. И решился на убийство лишь тогда, когда у нас на носу повисла угроза войны. Как считаешь – почему?

– Он ждал, когда мы закончим… – внезапно осекся Нич. – Хочешь сказать, его кто-то направлял?!

– Конечно. После моей смерти ему было необходимо надежное укрытие и защита кого-то достаточно влиятельного, кто способен подтвердить его непричастность к случившемуся. Скажем, одного из членов Совета. Или кого-то из приближенных к ним. Если бы дело заключалось в самом Неве, он бы попытался раньше – возможностей для этого было хоть отбавляй. Однако он ими не воспользовался – терпел несколько лет и даже согласился ухаживать за твоим немощным телом, когда тебя свалила болезнь.

– За мной ухаживал ты, – моментально помрачнел таракан. – Только тебе я доверял. И, как показывает опыт, не напрасно… но почему ты решил, что у кого-то могли возникнуть сомнения насчет твоей смерти? Мой склеп ты прибрал, насколько я помню, все следы трансформы уничтожены…

– Не все, – покачал головой я. – Кто-то забрал ее останки из замка Невзунов. Вместе с телом лича. Кто-то совершенно точно знал, куда и когда надо открыть портал. Кто-то помешал Лиурою телепортировать нас в замок графа и закинул прямиком в логово лича. Так что барон действовал не в одиночку, отнюдь. думаю, на него вышли те же люди, с которыми связался когда-то Нев. И это с их помощью баронство обезлюдело… а возможно, не оно одно. Но раз кто-то знал, что там творится, и в кого именно превратился Невзун, значит, он знал и остальное. Более того, попытался повторить наш с тобой эксперимент. Догадываешься для чего?

Нич тяжело вздохнул.

– Я не дурак… Прожить вторую жизнь хочется не только мне. А есть еще и такие, кто желает жить вечно – молодыми и красивыми. В новом, сильном теле, не знающем боли и болезней. Заманчиво, правда?

– Еще бы, – недобро улыбнулся я. – Помнишь, сколько споров вызвала сама идея ЭСЭВ? И сколько раз я срывал голос, доказывая, что Модша и Лонер пострадали незаслуженно? Кроме меня, никто не рискнул им поверить. И если этот факт всплывет сейчас, будет несложно провести параллель с теми событиями. Соображаешь?

– Значит, уши растут из Совета, да? – тоскливо спросил мой старый друг. – Поэтому ты его так ненавидишь?

– Ненависть – ненадежное чувство, которое может подточить даже сильную волю, поэтому я стараюсь его избегать, – не согласился я и нехорошо сузил глаза. – А вот месть…

Нич снова вздохнул.

– Тогда, может, пора вспомнить, кто ты, и показать миру, что мэтр Валоор еще жив?

– Нет, – качнул головой я. – Глава Темной гильдии был слишком заметной фигурой, которую оказалось довольно просто убрать. Второй раз я этой ошибки допускать не собираюсь. Поэтому и дальше буду считать, что мэтр Валоор умер больше пятидесяти лет назад. Его тело сожжено, наследие по большей части разграблено, дневники украдены, а дух… я предпочитаю думать о нем, как о постороннем человеке. И приложу все усилия, чтобы относиться к нему, как к безвозвратно утерянному прошлому.

– То есть личность мэтра Гираша тебя устраивает больше? – удивленно поднял глаза таракан.

Я кивнул.

– Она гораздо подвижнее, легче относится к жизни и намного более гибкая, чем Валоор. Я научился быть таким, каким никогда прежде не был. Да, у меня есть знания и память о том, что было, но и только. Во всем остальном я – совершенно другой человек: жадная, циничная, хотя и не лишенная неких принципов сволочь, у которой есть вполне определенная цель. Полагаешь, этого мало?

– Мне кажется, ты перегибаешь палку. Однако осуждать тебя я не буду – это не в моих правилах.

– Правда? – гнусно ухмыльнулся я. – И давно у тебя появились такие странные правила?

– После второй смерти.

Я посмотрел на печально сидящего таракана, готовясь выдать очередную гадкую остроту, но потом увидел его глаза и поникшие усики и… решил сменить тему.

– Ладно, давай займемся порталом. Чего время зря терять?

Нич безучастно кивнул, погрузившись в размышления, а я выдвинул из стола еще один ящик, забрал оттуда тяжелый перстень со встроенным маячком. Затем вытащил из-под мантии ключ-активатор и, введя координаты, отошел в дальний угол.

– Зубища, иди сюда, – позвал я смирно сидевшую возле двери тварь. Та тут же встрепенулась и торопливо подбежала. – Стой тут и ничего не трогай. Когда открою портал, чтоб держалась за меня зубами. Поняла?

– Мр-р, – проурчала нежить, послушно плюхнувшись на зад и преданно уставившись на меня снизу вверх.

Я удовлетворенно кивнул и негромко заметил:

– Хорошо, что координаты были записаны заранее. А то пришлось бы еще раз их высчитывать… Нич, ты идешь?

Таракан не ответил, явно пребывая мыслями очень далеко, поэтому я отступил от открывшегося портала и аккуратно забрал со стола удрученного «фамильяра».

– Идем, – тихо сказал я, прижимая его к груди. – Дома тебе станет легче.

– Дома? – невесело переспросил таракан. – Эх, Гираш… да разве у нас с тобой есть дом?!

Я улыбнулся.

– Теперь – есть. Пусть не самый лучший или спокойный, но все-таки наш. И мы наконец можем туда вернуться.

Эпилог

Часто неприятности поджидают там, где их совсем не ждешь. И было бы глупо считать это обычным совпадением.

Гираш

– А можно еще? – заговорщицким шепотом попросил Шмыг, на всякий случай подвинувшись поближе к Горту, чтобы при первой возможности юркнуть за его широкую спину. – Лиш, расскажи еще что-нибудь!

– Только на этот раз желательно пострашнее, – усмехнулся повар, положив на стол внушительного вида тесак. – Люблю послушать жуткие истории перед сном – самое то, чтобы быстро уснуть.

– Кому как, – поежилась Дейла и переглянулась с подругой-служанкой. – Я, наоборот, по полночи не сплю… но все равно послушаю – больно хорошо у тебя получается.

– А можно я тогда пойду? – просительно улыбнулась Зара, умоляюще посмотрев на присутствующих. – Мне и так страшно. Больше пугаться просто некуда.

– Сиди, трусиха, – шикнул на нее племянник. – Я тебя потом до дома провожу, если хочешь.

– Да какой от тебя прок, если нежить нападет по дороге?!

– Какая нежить, дуреха?! – фыркнул повар. – Уже два года как ни одной твари тут не видели – хозяин всех повывел!

– Ну и что? – возразила девушка, пугливо озираясь по сторонам. – Мне все равно жутко. И замок тут страшный… до сих пор боюсь бродить по нему в одиночку.

– Не волнуйся, дорогая моя, – вдруг ласково прошептала свесившаяся с потолка огромная полупрозрачная гусеница. – Ты никогда не бродишь по нему одна – я всегда где-то рядом…

– Тьфу на тебя, нечисть безногая! – отшатнулась девушка, машинально ухватившись за лежащую на табуретке скалку. – Сколько раз велено – не подкрадывайся в темноте! Щас как дам в лоб! Не посмотрю, что ты прозрачный!

– Тогда зачем вы свет погасили? – резонно возразил Глюк, оглядев погруженную в темноту кухню, где на столе горела одна-единственная свеча, зато отбрасывающая на стены такие зловещие тени, что от них становилось не по себе. – В темноте же страшнее! Вон какие у вас сейчас морды – как у упырей на кладбище, если не хуже!

– Вот именно, – довольно заулыбался Шмыг. – Лиш, ну давай же! Последняя история – и спать!

– Ладно, – вздохнула Лишия, придвинувшись к столу. Ее примеру тут же последовали остальные, и все головы с готовностью склонились ниже, ловя каждое произнесенное слово. – Жил да был на свете некромант…

– Круть! – восторженно прошептал пацан. – Обожаю сказки про мэтров!

На него строго посмотрели, затем шикнули, и мальчишка послушно умолк, сверкая в темноте горящими от радости глазами.

– …И была у этого некроманта черная-пречерная душа, – трагическим голосом продолжила Лишия. – Он носил черные-пречерные одежды, жил в черном-пречерном доме и даже ел из черных-пречерных тарелок, на которых всегда лежала черная-пречерная еда. А еще была у этого некроманта служанка, которую звали… ну, допустим, Крис. Самая обычная девушка, которую когда-то прокляли ее собственные родители…

– Зачем прокляли? – снова подал голос любопытный Шмыг, и Лиш криво улыбнулась.

– Она была приемной дочерью, которая не хотела жить с этими ужасными людьми. А когда мачеха решила выдать ее замуж за нелюбимого, она воспротивилась и сбежала. Вот тогда-то ее и прокляли. Да так, что никто, кроме некроманта, не мог снять это проклятие.

– А что за проклятие, позвольте узнать? – деловито осведомилась сверху гусеница. – Я немного разбираюсь в этой теме и мог бы подсказать…

– Вечное уродство, – тихо вздохнула девушка. – Такое, что даже посмотреть страшно.

– Бедняжка, – следом за Лиш вздохнула и Зара. – Наверное, от нее все отвернулись? Но что же там дальше? При чем тут некромант?

– При том, что однажды они совершенно случайно встретились, и старый мэтр пообещал излечить Крис, если она согласится стать добровольной жертвой на его алтаре.

– И она согласилась?!

– Конечно, – еще тише сказала Лиш. – Что еще ей оставалось?

– А он тоже был страшным, да? – боязливо спросила Зара, зачем-то покосившись на плотно закрытое маленькое окошко, откуда в кухню лился мертвенно-желтый свет.

– Еще каким: лысый, толстый, с красными глазами, бледным лицом и длинными когтями, которые могли разорвать его врагов на части без всяких усилий!

– Неправда, – возразил Шмыг, толкнув локтем засмотревшуюся в окно тетушку. – Некроманты должны быть худющими. Да, Зар? Они все до одного тощие, длинные, как палки, и стра-а-ашные – аж жуть!

Лиш только улыбнулась.

– А этот был не таким. Он был маленьким, пухлым, но все равно настолько жутким, что его дом обходили стороной. На крыше этого дома всегда обитали зубастые птицы, оживающие по ночам и охотящиеся на прохожих; в подвалах прятались мертвые рысаки, которые хозяин кормил свежей свини… то есть человеческим мясом. По дому ползали полуразвалившиеся зомби, завтрак подавали обглоданные скелеты с горящими глазами. Повсюду сидели говорящие чучела и стояли человеческие черепа, отполированные до зеркального блеска. А в саду вдоль всех дорожек выстроились безупречно сделанные статуи! Вернее, на самом деле это были не статуи, а враги того некроманта, которых он из вредности заточил в камень!

– Фу, – передернула плечами Дейла. – Какая гадость! Наверное, эти зомби постоянно смердели!

– Конечно. И у них все время что-то отваливалось! То рука, то нога, то нос…

– То еще что-нибудь ценное, – невинно заметило привидение сверху. – Маленькое, размерами где-нибудь с яйцо, или продолговатое, больше похожее на…

Лиш бросила под потолок сердитый взгляд и погрозила кулаком.

– Все бы тебе опошлить, бессовестный! Тут дети!

– Я давно не ребенок, – недовольно пробурчал Шмыг, приняв намек на свой счет. – И не хуже него могу назвать те части тела, которые могли бы отвалиться у твоих некачественных зомби.

– Они не мои, – фыркнула Лишия. – И они были качественными, только очень уж старыми. И вообще, вы будете слушать или нет?!

– Будем, – с готовностью ответило за всех привидение. – Ты не останавливайся, не останавливайся… как раз самое интересное начинается.

– Вот именно. Так вот… осталась как-то Крис в том доме одна-одинешенька. Хозяин ушел по делам, но к ночи, как обычно, не вернулся. Она ждала его, ждала. Забеспокоилась, что он не придет усмирить, как обычно, свою разгулявшуюся нежить. Потом услышала, что на крыше стали друг за другом просыпаться и скрести когтями по черепице зубастые птицы, и поскорее закрыла окно, потому что знала, что они всегда голодны и могли съесть ее вместо прохожих. Когда совсем стемнело, она решила зажечь свет, но, как назло, на кухне не оказалось ни единой свечи. Тогда Крис спустилась в подвал, чтобы достать из сундука новые…

– А в подвале тоже было темно, – вздрогнув, предположила Дейла.

– Хоть глаз выколи, – охотно подтвердила Лиш. – Поэтому ей пришлось идти на ощупь, то и дело рискуя свернуть себе шею на лестнице. А стены в подвале сырые, с плесенью… ступеньки крутые и скользкие, а вход такой низкий, что ей надо было нагнуться, чтобы пройти, не разбив голову. И вот когда она оказалась внизу и добралась до сундука со свечами, в одном из углов послышался низкий рык…

– Это был зомби, да? – нетерпеливо заерзал на скамейке Шмыг. – Лиш, скажи: это был прячущийся среди мешков с мукой зомби?!

– Почему ты решил, что то была простая мука? – нехорошо прищурилась Лишия. – На самом деле хозяин хранил там разрубленные на части тела своих недоброжелателей: воришек, которые покусились на его добро. И непослушных мальчишек, которые не поверили матери и отправились среди ночи исследовать дом старого некроманта… Конечно, никто этого не знал, но те мешки были окровавленными и большими, а из горловины одного из них даже торчала чья-то нога, которую и грыз сбежавший зомби!

– Перестань, у меня уже мурашки по коже, – жалобно попросила Зара.

– То ли еще будет! Когда зомби… нет, пусть лучше будет умертвие… заметило, что у него появилась новая жертва…

– Простите, – снова вмешался Глюк. – А какая разница между зомби и умертвием?

– Зомби примитивные, очень непрочные и легко подчиняются, – с укором посмотрела на него Лишия. – А умертвия – нежить более высокого порядка, поэтому справиться с ней гораздо сложнее. Так что будем считать, что в подвале сидело настоящее умертвие, которое при виде Крис тут же бросило недоеденную ногу и принялось подкрадываться к новой жертве, издавая устрашающий рык…

– А слюни у него текли? – тихонько спросил Шмыг, сжав кулаки и стараясь отделаться от чувства, что в этот самый миг снаружи и правда кто-то угрожающе зарычал.

– В три ручья и до самого пола, – согласилась Лишия, с удовлетворением отметив, как побледнел мальчишка.

– И когти тоже были?

– Угу. Как и очень-очень острые зубы, которыми он мог разгрызать человеческие кости в два счета. А еще он был голоден. И страшно хотел полакомиться свежатинкой, на которую уехавший по делам хозяин позабыл оставить строгий запрет. И вот он смотрел на ее нежное горло, на котором быстро-быстро пульсировала жилка… чувствовал человеческий запах, который был для него слаще самого сладкого аромата… уже готов был прыгнуть на испуганную, парализованную от ужаса девушку, чтобы жадно рвать ее нежное тело и упиваться брызжущей во все стороны кровью… как вдруг дверь за ее спиной с оглушительным скрипом отворилось, и чей-то мертвый голос негромко произнес…

– Эге-гей, живые есть? – вдруг послышалось приглушенное из коридора, а затем в оглушительной тишине действительно скрипнула входная дверь.

От легкого дуновения ветерка, прокравшегося в небольшую щелочку, едва теплившееся пламя свечи затрепетало, бросив на посеревшие лица окаменевших от ужаса слуг глубокие тени. Затем дернулось куда-то в сторону, будто пытаясь соскочить с фитиля, и, наконец, угасло, погрузив кухню в непроглядную темноту.

– Ну вот, – донесся до слуг еще один, подхваченный гулким эхом и изменившийся до неузнаваемости голос, заставивший их дружно вздрогнуть и инстинктивно прижаться друг к другу. – Живых, похоже, нет. Значит, жрать опять нечего.

– Может, есть, – возразил ему первый, и в этот же миг где-то за окном тоскливо завыла собака. – Не все же разбежались к ночи?

– Прям! Жди! Так они и сидят на кухне, ожидая, пока мы проголодаемся и решим заглянуть на огонек! Придется по домам ходить и с ножом у горла требовать свежего мяса!

Следом послышался тихий зловещий смешок, звуки чьих-то шагов и клацанье когтей по каменному полу.

– К-кто это, Лиш?! – вжалась в стену Зара, уставившись на подругу широко раскрытыми глазами. – Замок же должен быть пуст! Мы не ждем гостей! Или ты забыла опустить решетку?!

– Ничего я не забыла! – похолодела Лишия, судорожно припоминая, где сейчас бродят замковые псы и не ошиблась ли она действительно с воротом. – Но гостей и правда быть не должно – хозяин не предупреждал…

– Это зомби, – судорожно вздохнул метнувшийся за спину повара Шмыг. – Я точно знаю – зомби вернулись! Вон как когти гремят! И они жрать хотят! На свежатинку потянуло! Сами сказали!

– Бежим! – громким шепотом предложил Горт, поднимая со стола тесак. – Скорее, пока нас не учуяли!

– Не получится, – придушенно взвизгнула Зара, услышав чей-то приглушенный рык, которому снова вторил тоскливый собачий вой. – Кажется, они идут сюда!

– Ой. А выход-то только один…

Дейла охнула и сползла на пол, очень некстати потеряв сознание. Остальные мрачно переглянулись, схватили кто что нашел, от скалок до торчащего из мясной колоды топора, сгрудились возле бездыханного тела подруги и, набычившись, приготовились к бою.

– Ну и где они? – сварливо осведомился из коридора все тот же голос. – Куда все подевались?!

Затем громко скрипнула потревоженная дверь. На пороге возник жутковатый силуэт, подсвеченный со спины багровыми отсветами от горящего в коридоре факела. Довольно высокий, человекообразный, только с двумя тоненькими, хотя и длинными рожками над мохнатой головой, бесформенным туловищем и двумя ярко-синими глазами, которые почему-то горели на фоне коленей и под которыми многообещающе распахнулись сразу три подозрительно широких пасти.

– А-А-А-А-А-А! – первой завизжала Зара, с силой швырнув в монстра зажатую во вспотевших ладонях скалку.

– За Дейлу! – подхватил ее вопль Горт, отправив вслед за скалкой недавно наточенный топор.

– Не дадимся в руки нежити! – вторил им тоненький голосок Шмыга, и за топором в проем полетела тяжелая глиняная кружка.

– Вон отсюда, упыри проклятые! – азартно поддержало его спрятавшееся за балкой привидение.

– Стойте! – запоздало спохватилась Лишия, вспомнив о том, что горгульи не подавали сигнала тревоги. – Это не нежить, а всего лишь…

– Демон! – глухо ругнулся вошедший, ловко увернувшись от летящей в лоб скалки и спешащего следом топора, который с громким треском вонзился в приоткрытую дверь, разбив сразу две плотно пригнанных дощечки. – Это что за шутки?!

– Пригнись! – заорал кто-то над его головой, и вошедший чудом успел упасть на колени, избегая третьего снаряда. Однако сам кричащий увернуться уже не успел, и его буквально смело с чужой головы метко брошенной кружкой. Почти сразу раздался в коридоре подозрительный хруст, сочный хряск и звук смачного удара о стену.

– Ой-о-о… ручкой, да по самому чувствительному месту…

– Лиш, Горт, Шмыг?! – ошарашенно воскликнул поднявшийся на ноги гость, на мгновение обернувшись и посмотрев на медленно сползающего по стене друга, смутно похожего на недодавленного таракана. – Вы что, совсем сдурели?!

– Ой, – испуганно присел Шмыг, поняв, что сбил кого-то не того.

– М-мастер Гираш? – недоверчиво пробасил Горт, неуверенно опуская руку с подхваченным со стола ножом. Глюк булькнул что-то невнятное и поспешил сбежать, пока его не застукали на месте преступления, а Зара закрыла голову руками и в панике заползла под стол.

– Господин! – вскрикнула Лишия, опрометью кинувшись на защиту вошедшего. Но была остановлена властным жестом и грозным, раздавшимся откуда-то снизу рыком, от которого задребезжали кастрюли на полках. – Г-господин, это вы?!

– Я, – недовольно буркнул гость, щелчком пальцев зажигая над головой светляк, а второй рукой прижимая к себе глазастое существо, скалящее сразу три пасти и кровожадно посматривающее на слуг. – Спокойно, девочка моя. Рвать никого не надо – это всего лишь люди. Хотя мне очень интересно знать, почему, явившись в собственный замок, я вдруг обнаруживаю, что попал на поле боя?

Лишия облегченно выдохнула, рассмотрев наконец молодое лицо, рыжие патлы, небрежно зачесанные на затылок, и непроницаемые черные глаза, горящие легко узнаваемыми огнями. А потом заметила, что стало с Ничем, и в ужасе прижала ладони ко рту.

– Господин, он что?..

– Да что с ним станется? – проворчал юный барон Невзун, мельком покосившись за спину. – Но когда придет в себя, жди беды…

После чего вздохнул, с удивительной легкостью выдернул из двери топор и, отшвырнув его под ноги побледневшему до синевы повару, нагнулся, подбирая с пола несчастного таракана.

– Вот так, Нич, – наставительно заметил молодой человек, пристраивая тихо постанывающее тельце к себе на плечо и преспокойно отворачиваясь от обомлевших слуг. – Где тебе еще с таким чувством засветят по лбу, что потом искры из глаз полдня будут сыпаться? Правильно: только дома. Так что давай, друг мой, хватит прикидываться, приходи в себя – и начнем наконец работать по-настоящему.

Часть 4

Мэтр на учебе. Книга 2

Пролог

Иногда неприятности случаются удивительно к месту.

Нич

– Вот оно, настоящее блаженство, – выдохнул я, с удовольствием плюхнувшись в кресло и протянув к камину гудящие ноги. – Когда еще удастся так посидеть: тихо, спокойно и чтобы никто не гавкал под руку?

– Да ты вернулся всего полчаса назад, – пренебрежительно фыркнул разлегшийся на столе Нич. Заметно округлившийся в области брюха и сытый, если не сказать, что обожравшийся до предела. – А с утра бегал по всему баронству, как настеганный.

– Дела в деревне проверить надо было? – возразил я, испытывая после сытного ужина легкую сонливость. – Силу в новый алтарь сбросить стоило? Умсаков поднять, чтобы проверить, как они переносят дневной свет? Ну вот. А еще хотя бы мельком просмотреть отчеты Бодирэ. Проверить, как справляется Глюк. Заглянуть в подвал, утащить оттуда книги, чтобы было что почитать скучными академическими вечерами… вот день и закончился. А завтра мне опять на занятия.

– Только до зомби у тебя руки так и не дошли, – неожиданно укорил таракан.

– Это не к спеху. Тем более для них надо сперва заполнить до отказа замковый алтарь, иначе ничего не получится.

– Ты уже рассчитал необходимые мощности?

– Конечно, – сладко потянулся я. – Несколько раз все проверил – двух третей резерва вполне должно хватить. Остальное пока уходит на умсаков, горгулий и охрану. Ну и на проклятия, конечно – я еще не нашел всех, кому когда-то искренне пожелал «добра и процветания».

– Нечего их искать, – насупился Нич. – Только время зря тратить. Небось сами перемрут в ближайшее время.

– Какой ты добрый… вот уж и впрямь, истинный светлый. Кстати, я тут прикинул и решил, что пяти-шести ходок в Черную башню мне как раз хватит, чтобы наполнить алтарь до нужного объема.

– Если ты столько хапнешь, кто-нибудь может заметить.

– Вряд ли, – лениво отмахнулся я. – Фон у нее такой, что небольшое его понижение никак не скажется на основных функциях. К тому же, если обкрадывать башню постепенно, а не за один раз, она быстро восстановится. Алтарей там предостаточно, места их расположения я уже посмотрел. Осталось только потихоньку утащить силу из каждого и аккуратно переправить сюда. Либо в себе, либо в подходящем источнике.

– Твоя Зубища кольцо не потеряла? – внезапно встрепенулся Нич.

– Нет. С собой его всегда носит – прячет за последним зубом в левой верхней пасти, как драгоценность. Я ей предлагал на лапу надеть, но она не захотела.

– И правильно сделала – если что, выплюнуть его будет легче, чем содрать впопыхах с лодыжки.

– Тоже верно, – не мог не согласиться я. – Хотя до этого дойти не должно – на этот раз я собираюсь оставить ее в замке.

– Как это в замке?! – пораженно подскочил на столе таракан. – Гираш, ты сдурел?! Да она тут такого шороху наведет, что к следующему нашему приходу камня на камне не останется!

Смирно лежащая у моих ног тварь подняла голову и угрожающе заворчала.

– Не наведет, – я ободряюще потрепал ее по загривку. – Она – девочка умная, присмотрит за моими питомцами. И Жраку заодно погоняет, чтобы не разжирел окончательно. Видал, как этим утром его шуганула?

– Конечно, – фыркнул учитель. – Поутру твой кролик-переросток едва меня не растоптал, пока носился по двору в поисках укрытия. И так орал, когда понял, что его толстый зад ни в одну щель не пролезает, что у меня аж жвалы разнылись. Голосок ты ему сделал – дай демоны каждому…

Я хмыкнул.

– Глюка я уже предупредил, что задаром переводить еду на этого проглота не позволю. Так что или пускай занимается его воспитанием, или Зубища его однажды сожрет.

– А он уже занялся, – хихикнул вдруг таракан. – С обеда наш толстопуз больше в замке не появлялся. Лиш говорит, что удрал в лес – границы охранять. И зализывать полученные от Зубищи раны.

– К вечеру вернется, – уверенно предрек я, почесывая разомлевшую нежить. – И тут его снова встретит моя красавица. А как только ей надоест об него спотыкаться, бедному кролику придется снова бежать на прогулку.

– А с Пачкуном что?

Я вспомнил гигантскую змею, которую от нечего делать когда-то поселил в своем замке, и улыбнулся.

– Теперь живет на улице, прикидываясь естественным орнаментом на входных колоннах. Зубища, пока он тихий и не шевелится, его не трогает. Но как только этот засранец рискнет в очередной раз загадить двор, тут же укоротит его на длину хвоста. И так – каждый раз, когда он нарушит оговоренные правила. До тех пор, пока до упрямой скотины не дойдет, или пока он не ослабнет настолько, что не сможет снова срастить себя воедино.

– Логично, – одобрил мой план Нич. – А то обнаглели, пока нас не было, до предела. Вот только твоя Зубища… уверен, что ее не узнают?

– Защиту на нее повешу, – зевнул я, тоже разнежившись возле жарко натопленного камина. – И велю не показываться чужакам на глаза. Пусть исподтишка следит. Моих сил как раз должно на это хватить.

– Темных или светлых? – с усмешкой уточнил Нич.

– Темных, конечно. Что за глупые вопросы?

– Тогда ладно, – успокоился он. – А то я решил, что ты собираешься оставить себе последние несколько капель.

Я только фыркнул.

– Когда под боком плещется целый океан, какой смысл переживать по поводу чайной ложки? А я теперь у темных буду часто появляться… Думаю, старые лаборатории вполне подойдут создания новых накопителей. Так что о резерве этой части моего дара волноваться больше не надо. А вот светлой пора бы заняться вплотную.

– А как же Модша? – внезапно вспомнил таракан.

– Завтра к нему загляну. Надеюсь, старик успел выполнить мой последний заказ.

– Лонеру не откроешься? – снова спросил Нич, испытующе посмотрев на меня со стола.

Я отрицательно качнул головой.

– Я не могу его контролировать, следовательно, не могу и доверять. Но надеюсь, в ближайшее время у нас все-таки состоится откровенный разговор, который покажет, как нам относиться к Кромму.

Нич беспокойно замер.

– Ты совсем не планируешь ему говорить?

– Пока нет. Сперва прощупаю почву, а там видно будет.

– А к разговору с Воргом ты готов?

– Печать уже дезактивировал, – кивнул я. – Каналы, ведущие к ней, перекрыл. Сейчас это – всего лишь символ, не несущий в себе ни капли магии. Когда кинжал окончательно истощится, его даже ректор не сможет почуять. А если что-то и останется, то астерис все равно прикроет. Что я еще забыл, по-твоему?

Нич ненадолго задумался.

– Вроде ничего. По крайней мере, в голову больше ничего не приходит. Когда отправляемся?

– Через час. Как раз перед отбоем вернемся.

– Тогда я пошел собираться. – Таракан, проигнорировав мой вопросительный взгляд, спрыгнул на пол, едва не царапнув по нему разбухшим от съеденного брюхом, и посеменил к выходу. А я пожал плечами и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

Сколько я так просидел, не знаю. Кажется, я все-таки задремал, окончательно расслабившись. И открыл глаза только тогда, когда затылок кольнуло неприятным предчувствием, под ногами тревожно зашевелилась Зубища, а из ее пастей вырвался тихий предупреждающий рык. На который совершенно неожиданно ответил такой же тихий, но откровенно издевательский смешок. Причем чужой смешок. Неприятный. Подозрительно знакомый. Как слишком поздно прозвучавший сигнал тревоги, не успевший предупредить об опасности.

Услышав его, я замер, чувствуя, как по спине крадется отчетливый холодок, а Зубища зарычала громче.

– Успокой свою тварь, – свистящим шепотом посоветовали мне сзади. – Иначе я ее уничтожу.

– Зубища, цыц, – негромко велел я, лихорадочно размышляя. Затем медленно и неторопливо поднялся, взглядом успокаивая недовольно сопящую нежить. Еще неторопливее и даже с ленцой отступил в сторону от камина, чтобы меня не освещало со спины предательски яркое пламя. И только после этого повернулся, бесстрастно взглянув в лицо пришедшего по мою душу существа.

– Тебя было трудно найти, – недобро улыбнулся знакомый до боли насм, про которого я думал, что больше никогда не увижу. – Но все же не невозможно: я запомнил твою настоящую ауру, маг. Я обещал. И теперь пришел вернуть должок.

Глава 1

Цените своих врагов: иногда они приносят гораздо больше пользы, чем самые преданные друзья.

Мэтр Гираш

Надо сказать, насма в такой близи я видел впервые. И, поскольку он не удосужился прикрыть голову капюшоном, то на этот раз я смог без помех рассмотреть тщательно выбритый, покрытый сложной татуировкой череп. По достоинству оценить подрезанные по верхнему краю уши, в мочках которых тускло поблескивали в обрамлении серебра мелкие красные камушки. Изучить невообразимое переплетение узоров на хищном лице, а затем взглянуть на него вторым зрением и с изумлением обнаружить, что эти узоры, подобно татуировке на моем теле, пропитаны вытяжкой из семян астериса.

Все остальное было скрыто за полами длинного плаща, так что судить о телосложении насма я мог лишь приблизительно.

Руки он закрыл кожаными перчатками, не оставив мне возможности рассмотреть строение пальцев и определить, были ли его когти врожденными или же стали искусственным благоприобретением. Шею прикрыл высоким воротником, поэтому судить о его истинном возрасте было затруднительно. Магический фон, несмотря на тату, оказался абсолютно нейтральным. И единственное, что я мог сказать точно, так это то, что насм был выше меня на полголовы и гораздо шире в плечах.

Безусловно, появление гостя меня озадачило, и он это прекрасно знал. Более того, дал время опомниться и внимательно себя изучить.

Он не пошевелился, когда вздыбившая шерсть Зубища сперва неслышно отступила за мою спину, а затем медленно растворилась в темноте. Просто усмехнулся, показав острые, больше похожие на волчьи зубы, проследил за ней взглядом, безошибочно определив, в каком из углов она затаилась. После чего подчеркнуто равнодушно отвернулся и, сложив руки на груди, пренебрежительно бросил:

– Она для меня неопасна.

Я кивнул, продолжая внимательно следить за гостем, и он понимающе усмехнулся.

– Вижу, ты и правда знаешь наши законы. Можешь говорить свободно. Я не приму твои слова как вызов.

– Благодарю, – тут же отреагировал я, ни на миг не усомнившись в искренности насма. – С твоей стороны это действительно любезность.

– Не удивлен? – снова показал зубы убийца.

– Скорее, я в некотором недоумении. Мне казалось, между нами не осталось долгов.

– Свои долги каждый определяет для себя сам, – едва заметно качнул головой убийца. – И за чужие, к счастью, не отвечает.

– К счастью для кого? – рассеянно уточнил я, все еще не отводя взгляда от гостя, который до сих пор почему-то не проявлял враждебных намерений.

– Для всех. – Насм издал знакомый смешок. – О чем так упорно размышляешь, если не секрет? Прикидываешь, успеешь ли ударить?

– Нет. С твоим фоном это будет затруднительно. Да и амулеты на тебе неплохие. А думал я о том, что вы, кто бы что ни говорил, все-таки маги, – спокойно озвучил я крутящуюся в голове мысль. – Не ты один, не кто-то отдельный, а все вы… весь народ. Несмотря на то что это считается невозможным.

– С чего ты так решил? – хищно улыбнулся пришелец, а его глаза недобро сверкнули.

Я только хмыкнул.

– В мой замок невозможно попасть с помощью стационарного телепорта – в этом месте слишком велики естественные магические возмущения. По этой же причине открыть сюда индивидуальный портал можно лишь с моего разрешения и после изменения конфигурации арки. Этого, как ты сам понимаешь, не произошло. Но поскольку ты все-таки здесь, значит, использовал третий и единственно возможный способ – проник сюда с помощью дара… удивительного, редчайшего, я бы сказал, но именно дара – создавать и пробивать порталы самостоятельно. Ничем иным вашу способность появляться абсолютно в любом месте не объяснить.

– Может, ты чего-то не учел? – прищурился насм. – Может, я пришел сюда своими ногами?

– У тебя сапоги чистые, – покачал головой я. – И на внутренней кромке плаща нет грязи, хотя он настолько длинный, что то и дело подметает пол. Даже если представить, что ты полдня ехал верхом и лишь последние сто-двести шагов от пригорка шел своими ногами, а перед самым входом в замок тщательно почистил одежду, не изгваздать сапоги на моем дворе невозможно – с утра шел дождь, поэтому перед дверью натекла огромная лужа, которую даже моим псам не удается перепрыгнуть не испачкавшись. А еще меня о тебе не предупредили. И уже поэтому ты по определению не мог войти в замок через ворота.

– Ты настолько уверен в своей охране?

Я только улыбнулся, когда в холл заглянула некрупная белая кошка. Неуверенно потоптавшись на месте и кинув на незнакомца изучающий взгляд, она осторожно вошла. Деловито обнюхала сухой плащ. Бесцеремонно наступила лапой на чистый сапог. А затем села и, вскинув наверх мордочку, уставилась на его лицо долгим неподвижным взором.

Насм на это никак не отреагировал. Только поморщился, когда не дождавшаяся ответа кошка требовательно толкнула его лапой. После чего нагнулся и, подхватив тварюгу за шкирку, быстро выпрямился. Причем сделал это настолько стремительно и красиво, что я не удержался и уважительно прищелкнул языком.

– Кошки – самые любопытные создания на свете, – пояснил я недовольное урчание повисшей в воздухе кошки, принявшейся раздраженно дергать хвостом. – Обычно Мявка узнает о моих гостях первой, но ты и ее сумел удивить. Она пришла познакомиться.

– Жалкая тварь, – усмехнулся убийца, кинув взгляд на пушистую нарушительницу, и, не найдя в ней ничего достойного внимания, разжал пальцы. – Зачем ты кормишь столько бесполезных созданий?

Мявка, шлепнувшись на пол, сердито фыркнула и поспешно отскочила в сторону, чтобы острый носок сапога не наподдал ей под брюхо. А затем проворно запрыгнула на стоящее рядом с насмом кресло, уставилась на гостя ярко-синими глазами и возмущенно зашипела.

– Так о чем ты говорил? – нейтральным тоном осведомился я, когда чужак на мгновение отвлекся.

Насм фыркнул почти как Мявка и, отойдя от кресла на шаг, оставил кошку в покое.

– Я не заметил у тебя на стенах охранников.

– Я не об этом. Ты что-то говорил насчет долга?

Он недоуменно замер. Потом нахмурился, словно к чему-то прислушиваясь или о чем-то вспоминая. Но вскоре широко улыбнулся, в третий раз продемонстрировав мне кончики заостренных… определенно подпиленных… зубов, и покачал головой.

– Хорошо уходишь от темы. Слишком ловко для простого адепта магической академии. Потому что в последний раз мы говорили о твоих предположениях насчет моего народа. И о том, что ты, как мне кажется, придумываешь неправдоподобные объяснения для самых обычных вещей.

– Да ну? – удивился я. – По-твоему, способность проникать сквозь стены – это обычно? Мне, например, кажется, что это здорово попахивает прямыми манипуляциями с пространством. Кстати, ты что-нибудь слышал про мастера Илиойса и его труд «Пространственные вихри»? Или, может, совершенно случайно знаком с придуманным им термином «нестандартные порталы», которыми Совет грезил еще в то время, когда магические гильдии только-только зарождались?

У насма впервые изменилось лицо.

– Что тебе известно о нестандартных порталах?

– Не очень много, – согласился я, краем глаза отметив, что разлегшаяся на спинке кресла Мявка по-прежнему бдительно следит за чужаком. – Но достаточно, чтобы понимать, что чисто теоретически они возможны. При условии наличия у человека дара, знаний о том, как грамотно его раскачать, и некоего фактора… допустим, пока неизвестной науке рунной схемы какого-нибудь «надцатого» порядка, древнего обряда, сложного эликсира или же сочетания всех этих факторов сразу… которые заставили бы самый обычный дар видоизмениться и приобрести совершенно новые свойства. Пусть даже и ценой утраты способностей к другим видам магии. Как тебе такое предположение?

Насм неопределенно повел плечами.

– С точки зрения Совета ты говоришь сущую ересь.

– Еще бы, – охотно согласился я. – Но ты считаешь иначе, не правда ли?

– Мы не маги…

– Не совсем маги, – педантично поправил я. – В общеизвестном смысле ваша магия настолько странна, что не подпадает ни под одно существующее определение. Но она, как мне кажется, не всегда врожденная. А может, вы и вовсе рождаетесь обычными смертными, но при этом нашли способ развить способности у полученных в качестве платы детей.

Насм натянуто улыбнулся.

– Ты разве не видишь мою ауру?

– Ты прав, она выглядит нейтральной, но качественные иллюзии еще никто не отменял, – спокойно сообщил я. – Особенно когда есть возможность использовать не простое заклинание, а, скажем, амулет. Или какой-нибудь занимательный артефакт, один из которых ты, кстати, носишь под плащом и который поднял магический фон аж на тридцать четыре единицы. Интересно, если его снять, какой твоя аура станет тогда?

– Ты когда-нибудь гулял по весеннему льду? – неожиданно спросил убийца, испытующе на меня взглянув.

– Когда солнце уже припекает, но лед на озере все еще лежит и от неосторожного движения готов в любую секунду провалиться прямо у тебя под ногами?

– Именно.

Я ухмыльнулся.

– Обожаю это ощущение. Но при этом я всегда знаю коэффициент запаса прочности льда и останавливаюсь лишь там, где заведомо безопасно.

Насм оскалился.

– То есть шкурой своей ты, несмотря ни на что, все-таки дорожишь…

– Как и ты своей, – спокойно ответил я, посмотрев ему прямо в глаза.

Он снова прищурился, но отрицать очевидное не стал: если бы я был неправ, он бы не воспользовался эликсиром и благополучно сдох на мусорной куче в Тисре, так и не закончив дело, ради которого нанимался. Он это знал, я это знал… но с некоторыми вещами, к сожалению, приходится мириться.

– Хочешь меня убить? – улыбнулся я, заметив, как в глазах стоящего напротив убийцы что-то неуловимо изменилось.

Он равнодушно пожал плечами.

– Была такая мысль.

Внезапно в дальнем верхнем углу, почти под самым потолком, раздраженно зашипела Зубища. Мявка тоже вздыбила шерсть на загривке. Одновременно с этим из коридора послышался цокот когтей, и на пороге, едва-едва поместившись в проеме, возникли три лохматых пса. Породистых, крепких, с мощным костяком и крепкими лапами… остановившись в дверях, они показали чужаку клыки, но затем убедились, что тот не пытается причинить мне вред, и вопросительно уставились на меня.

Дескать, жрать его или сейчас поздновато для сытного ужина?

Я хмыкнул.

– Что же тебя останавливает?

– Да в общем-то… ничего, – опустил руки насм, внешне ничем не показав, что заметил собак. – Кроме того, что я пришел сюда не за этим.

– Хм, – по-настоящему удивился я, краем глаза отметив, что следом за кобелями в холл просочились еще две кошки: серая и черная, которые тут же поспешно юркнули на кухню и затаились за дверью. – Зачем же ты тогда явился?

– Хочу предложить тебе найм.

– Что?! – чуть не поперхнулся я, решив, что ослышался.

– Я предлагаю тебе себя нанять, – ровно повторил убийца, подчеркнуто медленно убирая руки под плащ и так же медленно закутываясь в него, как летучая мышь – в крылья.

И вот тогда я удивился по-настоящему.

Это был неслыханный жест доверия – в таком положении насм становился чуточку менее подвижным и гибким, а следовательно, уязвимым. При этом он показывал готовность к сотрудничеству. Предлагал себя в качестве рабочей силы весьма специфической направленности. Так что с этого момента каждое, согласно их дурацкому кодексу, сказанное мое слово могло быть расценено как вызов, согласие или же оскорбление.

Но, что самое важное, просто так он бы тут не объявился. Насмешники приходили к нанимателям лишь в исключительных случаях. Накануне какого-нибудь серьезного и, как правило, скверного события. Просто возникали из ниоткуда и изъявляли желание сотрудничать, требуя за полученное «удовольствие» сравнительно небольшую плату. Но при этом вместе с ними рука об руку всегда шла смерть. Рядом с ними всегда была кровь, боль, предательство, заговоры…

Это что же получается, нам грозят неприятности? Причем мне о них еще ничего не известно, а проклятые насмы откуда-то в курсе?!

Несколько растерявшись, я знаком заставил гневно сопящую Зубищу умолкнуть. Затем подумал и жестом отослал собак. А когда кобели, окинув неподвижного чужака подозрительными взглядами, неохотно попятились, шагнул к креслу и взял раздувшуюся от недовольства Мявку на руки.

– Цыц, – строго велел заворчавшей кошке, которой не понравилось, что ее сгоняют с насиженного места. – В разговор не лезть. Меня не отвлекать. За гостем следить, но охоту пока не устраивать.

Зверюга зыркнула на насма исподлобья, раззявила пасть, демонстрируя острые, похожие на иголки, клычки, но даже не пикнула, когда я поставил ее на каминную полку и сунул под нос костлявый кулак. После чего неохотно села там, где я велел, и, обвив лапы пушистым хвостом, мгновенно превратилась в изящную статуэтку.

Отвернувшись от камина, я пристально посмотрел на терпеливо дожидающегося ответа убийцу и скупо велел:

– Говори.

Насм понимающе улыбнулся.

– Причин для беспокойства нет: я пришел один и по собственной инициативе.

Я нахмурился.

– Зачем?

– Обычно мы не являемся на найм поодиночке. Как правило, дело, которое нам интересно, требует присутствия хотя бы одной звезды[41]. Реже – больше. Но сейчас я не представляю клан. Поэтому пришел один.

Я нахмурился еще сильнее.

– С чего бы такая честь?

– Ты мне интересен, – хмыкнул насмешник. – Я же сказал: я видел твою ауру. И она произвела на меня благоприятное впечатление.

– Я тронут. Это – единственная причина твоего прихода?

– Да.

– Тогда мне жаль – мне нечего тебе предложить.

– Не спеши отказываться, барон, – неприятно улыбнулся насм. – Возможно, наше сотрудничество принесет пользу нам обоим.

Я покачал головой.

– Не сейчас.

– Я искал тебя два года, – словно не услышал он. – И это было нелегко: в Тисре ты появляешься редко, ведешь себя тихо, крадешься по подворотням и очень хорошо заметаешь следы. Если бы не отпечаток ауры, я бы, может, тебя и не нашел. Но ты проявил неосторожность, дважды появившись в доме старого лавочника – твой запах сохранился там достаточно надолго, чтобы я его почуял.

Я внутренне подобрался.

– Ты убил старика?

– Нет, – хмыкнул насмешник. – Твой недомаг в порядке. Но если я не получу ответы на свои вопросы у тебя, то вернусь в столицу и обязательно задам их ему.

– Это угроза? – совершенно спокойно осведомился я, знаком разрешая кошке покинуть каминную полку.

– Ни в коем случае. Просто поясняю сложившуюся ситуацию.

– И ты всегда так настаиваешь на найме?

– Обычно в этом нет необходимости, – снова хмыкнул чужак. – Но ты, повторяю, меня заинтересовал.

– Хорошо, – неожиданно согласился я, когда обрадовавшаяся свободе Мявка бесшумно спрыгнула с камина, так же неслышно добежала до стоящего рядом с насмом шкафа и ловко запрыгнула на самый верх. – Что тебе нужно?

– Я хочу знать, что ты такое, – не сдвинулся с места гость.

– Вот удивил… Я, может, сам этого еще не понял.

– Твоя аура принадлежит светлому магу, – тут же заметил он. – Однако при этом ты неплохо знаком с темным искусством…

– У меня родители – некроманты. Что странного в том, что они обучали сына по особой методике? И занялись этим трудным делом задолго до того, как стало известно о цвете его дара?

– Допустим. Но ты использовал темный амулет в том переулке. И вел себя рядом со стаей рвачей так, словно уже встречался с ними раньше.

– Я просто очень хладнокровный, – заверил я насма, уже жалея о том, что полез туда любопытствовать. – А мой инстинкт самосохранения до сих пор находится в зачаточном состоянии и большую часть времени беспробудно спит, понятия не имея о том, что ему положено стоять на страже моего здоровья.

Тот усмехнулся.

– Я заметил. И сперва даже подумал, что ограждающий амулет был каким-то особенным, поэтому им и смог воспользоваться светлый маг. Я хорошо знаю, как он работает. Как и то, что активация такого амулета вводит любого смертного в длительное оцепенение, а нежить парализует на несколько минут. Конечно, светлые изобрели от него защиту – так называемый нейтрализатор, но он очень уж специфически изменяет магический фон вокруг носителя. Тогда как твоя аура после его использования осталась такой же, как и раньше, и фон вокруг тебя ничуть не изменился. Даже если допустить, что ты оказался столь недальновидным, что попал под действие собственного заклинания, то должен был оцепенеть вместе с рвачами. А этого не произошло. Помнишь, что ты тогда сделал?

Я помрачнел: увы, поначалу момент мне было невдомек, что я там не один. А потом стало поздно. Видимо, не стоило давать этому внимательному гаду шанс на выживание. И не следовало забывать, что на него самого… как и на любого мэтра, кстати… ограждающий амулет не оказывает никакого воздействия.

Насм, видимо, догадавшись, что за мысли бродят в моей голове, издал мерзкий смешок.

– Я тебе напомню: ты как ни в чем не бывало вошел в переулок и убил тварей так, как убил бы их я. Или хорошо обученный демонолог. Ты прекрасно знал, что такое рвачи и где расположено их единственное уязвимое место. Более того, попал в него с первого раза, а затем собрал кровь, которая никогда не заинтересовала бы светлого мага, но зато очень пригодилась бы знающему некроманту, и спокойно ушел, ничуть не озаботившись тем, куда отправятся уцелевшие рвачи после того, как закончится действие ограждающего амулета.

Я промолчал, терпеливо дожидаясь продолжения.

– Поначалу я решил, что это – какой-то трюк, чтобы ты смог заполучить мое тело до того, как выйдут из паралича рвачи, – с задумчивым видом сообщил насм. – Поэтому выжидал до самого последнего момента и потянулся за эликсиром лишь после того, как твои птицы перестали кружить над домами. Затем мне показалось, что ты насмехаешься… пузырек стоял слишком высоко, чтобы я мог до него дотянуться.

Я равнодушно пожал плечами.

– Раз ты уцелел, значит, в самый раз.

– Даже для меня это было нелегкой задачей.

– Зато интересной, – невозмутимо откликнулся я, и чужак выразительно скривился, видимо, припомнив, как подбирал кишки с мостовой.

– Для кого как… но я еще тогда подумал, что если выберусь, то непременно спрошу у тебя о причинах. И у меня, как видишь, получилось – раны затянулись до того, как твари сообразили, что произошло. Так что я смог закрыть свой контракт, не нарушая оговоренных условий. Ну а когда рассчитался с заказчиком, то отправился на поиски, успев проследить тебя до лавки с бывшим темным, у которого стоят скверные охранительные заклинания на двери.

Я согласно кивнул: Модша, к сожалению, был чересчур легкомысленным по части обеспечения собственной безопасности. Я ему об этом уже не раз говорил, но особых сдвигов не заметил. Так что, по большому счету, он сам виноват, что в его дом без его же ведома регулярно захаживают какие-то незнакомцы.

– Как ты меня все-таки нашел? – спросил я, уже давно решив, что вмешиваться в жизнь старика не стану. Еще немного, и его услуги мне не понадобится, так что если он не перестанет плевать на себя, я тоже оставлю его в покое. – Я был уверен, что запаха после себя не оставил. А по одной ауре можно годами искать нужного мага, так и не наткнувшись на него среди моря других.

– Так и есть, – едва заметно нахмурился насм. – Больше года прошло впустую. В конце концов мне пришлось наведаться в столичную ратушу и сравнить отпечаток твоей ауры с теми, что записан в реестре магов. И вот когда я узнал имя, все остальное уже было проще.

Я, сделав мысленную заметку насчет ратуши, кивнул.

– Ну хорошо. Ты меня нашел. Что дальше?

Насм странно хмыкнул.

– Ты меня удивил. Потому что оказался слишком молод для того, чтобы знать о рвачах, постоянно носить при себе ограждающие амулеты, разбираться в наших обычаях и убивать, не достигнув порога взросления, да еще с редким для подростка хладнокровием. Не говоря уж о том, что у тебя в замке спокойно бегает весьма необычная нежить. Сам замок напичкан артефактами, как запасники Совета. Защита в его стены вплавлена такая, что я ничего подобного в жизни не видел. И все это… абсолютно все… завязано на одном-единственном человеке – на тебе. При том, что именно в этот момент ты должен находиться совершенно в другом месте и не иметь никакой возможности сюда возвращаться. Хватит или мне продолжить?

Я демонстративно сложил руки на груди.

– А тебе есть что еще сказать?

– Я заметил, что у тебя кожа на шее светится. И готов поклясться, что знаю причину, по которой она пропитана составом из семян астериса. Согласись, когда юный барон пытается скрыть свою ауру, это выглядит подозрительно. А когда он при этом не чувствует отката после использования темного амулета, контролирует как минимум два вида нежити в собственном доме и является прямым потомком древнего рода некромантов, это наводит на размышления.

Я взглянул на насма прямо, глаза в глаза, и он неожиданно рассмеялся. Тем тихим, торжествующим смехом, от которого у неподготовленного человека сводит внутренности.

– О-о… кажется, теперь тебе тоже захотелось меня убить?

– Я размышляю об этом, – спокойно согласился я под злобное ворчание Зубищи.

– Полагаешь, получится?

– Почему бы нет? Ты поразительно беспечен для своей профессии.

– Не настолько, чтобы у тебя появились шансы, – ощутимо напрягся убийца, кинув быстрый взгляд по сторонам и на мгновение задержав его на зубастой нежити. Оценив ее угрожающую позу, он сперва нахмурился, потом недоумевающе огляделся снова и, наконец, уверенно кивнул. – Она действительно мне не соперница.

Я только улыбнулся.

В тот же миг из коридора донеслось приглушенное рычание, по каменному полу дважды царапнули чьи-то острые когти и донесся тихий шорох, как если бы прячущиеся в тени псы надумали вернуться без приказа.

Сидевшая до этого в углу Зубища одним громадным прыжком поменяла позицию и, молнией промчавшись по потолку, нависла над головой гостя, готовая в любой момент обрушиться на него всем телом. А затаившаяся на шкафу Мявка обнажила клыки, и, абсолютно бесшумно спустившись по стене, тихо-тихо мурлыкнула прямо в ухо застывшего от неожиданности насма.

– Хозяин, все входы и выходы перекрыты, – величественно выплыла из камина объятая пламенем гигантская гусеница и, делано не обратив внимания на окаменевшего чужака, важно надула щеки. – Воздух контролируется Бескрылым, земля находится под присмотром ваших новых питомцев. Умсаки, как всегда, голодны и уже бьют копытами землю. Слуги в безопасности. Рассеиватели работают на полную мощность. Накопители готовы принять удар любой силы. Так что можете со спокойной душой разнести тут все по камешку вместе со своим поздним гостем – фон по округе не изменится ни на одну единицу.

– «Хвост» есть?

– Нет. Харя следит за ним с самого появления, но насм сказал вам правду – он действительно пришел один.

– Хорошо, – кивнул я, испытующе взглянув на неподвижного убийцу, вокруг шеи которого уже успел нежно закрутиться пушистый кошачий хвост. – У тебя есть два выхода: первый – ты пробуешь отсюда уйти и даешь мне повод ответить на твое предложение категорическим отказом…

– А второй? – хрипло спросил насм, повернув голову и с каким-то новым чувством взглянув в холодные глаза Мявки.

– Скажи: у тебя бывают предчувствия? – вместо ответа спросил я. – Такие, которые заставляют порой делать странные вещи и игнорировать голос разума?

– Бывают. Иногда.

– А когда ты шел в мой замок, ничего, случаем, внутри не кольнуло?

– Разве что любопытство, – усмехнулся он, внимательно изучая молчаливую кошку, устроившуюся на стене в совершенно невообразимой, абсолютно неестественной для живого существа позе и смотрящую ему прямо в глаза: долго, неподвижно, поразительно разумно. – Но, как вижу, не зря – с тобой действительно весело.

– Рад, что ты оценил, – сухо откликнулся я. – Так как насчет предчувствия? Неужели совсем ничего не было?

Убийца поморщился.

– Только отголоски.

– Этого недостаточно. Мне нужны детали.

– Пока я не могу сказать, что тебя ждет и почему это должно случиться, поэтому не привлек ни звезду, ни остальной клан. Но, возможно, в скором времени тебе пригодится моя помощь.

Я помрачнел. Похоже, в самое ближайшее время мне придется активно отбиваться от непрошеных гостей и испытывать на прочность защиту замка.

– Какой твой интерес в этом деле?

– Я же сказал – любопытство, – отозвался насм, не делая попыток сдвинуться с места. – И возможный риск. Для нас чем сложнее дело, тем ценнее полученный опыт.

– Любишь играть со смертью?

– Как и ты, – он выразительно покосился на потолок: Зубища ответила ему злобным шипением и на всякий случай показала сразу все зубы.

– Тогда второй путь для тебя – контракт, – неохотно признал я. – На моих условиях и по моим правилам. Если тебя устраивает, я отзову тварей. Если нет… что ж, мне всегда было интересно посмотреть, как вы устроены внутри.

Насм осторожно поднял голову, чтобы оценить позицию Зубищи и сравнить ее взгляд со взглядом прильнувшей к его горлу кошечки. Что-то процедил сквозь сжатые зубы. А затем тяжело вздохнул:

– Что ты хочешь?

– Неужто даже не попробуешь?! – изумился я, когда он демонстративно расслабился.

Убийца фыркнул.

– Я допустил ошибку, когда сунулся в это логово, не проверив, кто его в действительности охраняет. Больше ошибаться не хочу. Ты ведь не дашь мне второго шанса?

– Нет.

– Твои условия?

Я улыбнулся и коротко перечислил.

Он мгновенно изменился в лице, поняв, что ошибся дважды, если не трижды. Затем прикрыл на мгновение вспыхнувшие яростью глаза. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. После чего снова на меня посмотрел, несколько секунд изучал мое невозмутимое лицо, а потом совершенно спокойно ответил:

– Согласен.

Глава 2

Когда приходится много лгать, со временем начинаешь верить, что говоришь правду.

Мэтр Гираш

– Что-о?! Гираш, ты в своем уме?! – завопил Нич, когда мы вернулись в мой кабинет в академии, и я между делом обмолвился, что у нас теперь есть собственный наемный убийца. – Зачем ты его нанял?!

– Если бы я его не нанял, то пришлось бы убить. А терять такой уникальный материал из-за пустяка нерационально.

– И это – единственная причина, по которой ты решил рискнуть нашими с тобой шкурами?!

Я хмыкнул уже у самой двери.

– Не только. Мне действительно было бы интересно покопаться в его внутренностях и выяснить, как он стал тем, кем стал.

Нич, выскользнув за дверь следом за мной и терпеливо дождавшись, пока я верну на место защиту, буркнул:

– Это был неоправданный риск. Чем ты привязал насма?

– Магическим контрактом.

– На своих условиях, я надеюсь? – с нескрываемым подозрением осведомился таракан, когда я отвернулся и быстрым шагом двинулся прочь.

– Естественно. Ему они не понравились, но других вариантов не было.

– Как ты его уломал? И почему после этого твой насм не пожелал напасть прямо там, а вместо этого просто ушел восвояси?

Я пожал плечами.

– Я потребовал от него беспрекословного подчинения, попросил добровольно поучаствовать в нескольких несложных экспериментах, взял образец крови и пожелал, чтобы о нашем разговоре… в том числе, и о догадках по моему поводу… ни живой, ни мертвый не узнал. До тех пор, пока я этого не разрешу.

У Нича отвалилась челюсть.

– А что взамен?!

– Взамен насм отдал мне переговорный амулет, чтобы с ним можно было связаться. Получил доступ в жилые помещения замка, куда его пустят, разумеется, только под присмотром Зубищи. Приобрел возможность изучать мои методы работы и пользоваться нашими эликсирами по мере необходимости, определять которую, правда, тоже придется мне. А также отказался от уплаты за свои услуги живым товаром, снизил цену в золоте в полтора раза и поклялся не причинять нам вреда до окончания контракта.

Нич звучно сглотнул.

– Гираш… ты сошел с ума. Он убьет тебя в тот же миг, когда истечет срок действия контракта! Какое ты поставил условие для его закрытия?

Я улыбнулся и свернул в боковой коридор.

– Насм должен будет сам найти ответы на свои вопросы и понять, что я собой представляю. Только когда он сообщит мне правильный ответ, контракт будет считаться закрытым.

– Ч-что? – икнул от неожиданности таракан.

– Ты все понял правильно, не переживай.

– Неужто он согласился на этот бред?!

– А куда ему было деваться? – довольно зажмурился я. – Для насмешников информация – самый ценный товар. Ради нее они готовы очень на многое. Даже на нарушение многовековых традиций и вопиющий произвол со стороны нанимателя. Более того, насм не просто согласился, но даже не стал торговаться и подписал все бумаги без единого возражения.

Нич вздохнул и, нагнав меня, с ходу запрыгнул на плечо.

– Он тебя точно убьет. Особенно, если поймет, что эти бумаги ты подготовил заранее.

– Он и так понял, – безмятежно откликнулся я. – Трудно было не понять, когда я достал из стола уже готовый свиток. Другое дело, что я набросал его не вчера и даже не два года назад – меня, если помнишь, и раньше интересовал этот необычный народ. И было время, когда я всерьез рассматривал возможность сотрудничества с кланом, но, к сожалению, не успел. Так что свиток просто пришелся к месту. Я всего лишь изменил отдельные пункты, чтобы отсрочить связанные с наймом проблемы, и добавил парочку новых… в качестве проверки. Однако именно это заставило насма смолчать и воздержаться от нелестных эпитетов в мой адрес.

– Да неужели? – язвительно переспросил таракан. – А пообещать он тебе перед уходом, случаем, ничего не забыл?!

– Такие люди не обещают, а сразу делают. Но до окончания контракта я могу ни о чем не волноваться.

– Что ж ты его телохранителем тогда не взял?

– Да зачем он мне сдался?

– Ты не всегда будешь находиться на территории академии. Да и в баронстве мало ли кто начнет точить на тебя зуб?

– Это меня как раз не волнует, – легкомысленно отмахнулся я. – От насма требуется только вовремя обнаружить угрозу и сообщить о ней. Остальное мы сделаем сами. Неужто два архимага не придумают, как разобраться с врагами?

– Хорошо, а что с нашим замком? – неожиданно уступил учитель.

– Защиту придется усилить, – неохотно согласился я. – Думаю, на неделе разберусь с Воргом, потом утрясу все дела с Модшей, проверю кое-какие догадки, а в следующий выходной вплотную этим займусь.

– Смотри не опоздай.

– Не волнуйся, времени у нас достаточно: предчувствие у насма пока слабое и неконкретное. Так что в ближайшее время крупные неприятности нам не грозят.

Нич покачал головой.

– Неужели ты так доверяешь мнению наемника?

– У него есть дар, – уверенно сказал я. – Вернее, несколько умышленно развитых особенностей, одна из которых является чем-то сродни резко усиленной интуиции, а вторая позволяет свободно перемещаться в пространстве. Неужели ты думаешь, что он просто так появился именно сейчас?

– Конечно нет, – тяжело вздохнул таракан, печально опуская усики. – Что бы про насмешников ни говорили, но в чем-то они похожи на падальщиков – безошибочно чуют смерть и слетаются на нее, как стая воронья. Так что, возможно, ты правильно его привязал. Просто как бы оно потом боком не вышло.

Я негромко фыркнул и остановился.

– До «потом» еще дожить надо. А пока будем пользоваться теми возможностями, которые сами плывут в руки.

– Как знаешь, – снова вздохнул Нич и надолго умолк. Но когда я во второй раз свернул в боковой коридор и, отыскав там неприметную дверцу, спустился на четвертый этаж подземелий, неожиданно опомнился. И осведомился с нескрываемым подозрением:

– Гираш, ты куда опять меня завел? Нам же надо было к арке вернуться!

– В холле у темных нам делать нечего, – спокойно отозвался я. – Если ты не забыл, они учатся и работают по ночам, поэтому еще долго не угомонятся. А нам надо вернуться до отбоя. Я ученический перстень в комнате оставил, помнишь? А проверки у светлых проходят как раз перед сном.

– Тогда зачем ты спускаешься еще глубже?!

– Здесь есть еще одна арка.

– Где?! – изумился Нич. – Под башней?!

– Да.

– Ты шутишь? Арка, о которой не знает ректор?!

Я хмыкнул.

– Вообще-то, он знает. Просто по документам она числится как внутренняя. И изначально предназначалась для того, чтобы упростить адептам перемещение между лабораториями башни. Но лет шестьдесят назад… ты тогда уже не преподавал, не сопи… вдруг обнаружилось, что она работает со сбоями: иногда не открывается, периодически вышвыривает адептов не туда, куда надо, порой вообще открываться отказывается. А поскольку рисковать влететь в стену или нужник никто не хотел, ее со временем закрыли, и теперь мало кто помнит, что она вообще существует.

– Что ж ее не починили-то? Разве адептам не нужен прямой проход в подземелья?

– Война была на носу, – пожал плечами я. – И в этой связи руководство академии посчитало, что тратить силы на возню с обычной аркой слишком расточительно. А потом просто о ней забыли. Зато для нас она станет прекрасным способом появляться в академии незаметно.

Нич неожиданно вцепился коготками в мой воротник.

– Стой. Ты хочешь сказать, что я должен буду сигануть в непроверенную арку, которая может заслать нас демон знает куда?!

Я вздохнул.

– Что ты паникуешь? Починю я ее. Не волнуйся.

– Да?! А вдруг не починишь?!

– С какого это времени ты перестал мне доверять?

Нич замолчал и нахохлился, явно находясь не в восторге от моей идеи. А я прошел короткий коридор, заканчивающийся одной-единственной дверью, без труда снял с нее защиту, про себя подивившись тому, что она до сих пор активна, и беспрепятственно зашел внутрь.

Комната оказалась маленькой и, если не считать арки, совершенно пустой: ни стульев, ни столов, ни даже старенькой табуретки там не было. Впрочем, как и окон, и ведущих в смежные помещения дверей. Создавали ее исключительно как проходное помещение, поэтому удобствами, разумеется, никто не озаботился.

Впрочем, нам они тоже были без надобности.

Внимательно осмотрев арку и пробежавшись по выгравированным на каменном основании рунам, я провел предварительную диагностику, но, к собственному удивлению, серьезных проблем не нашел. Затем посмотрел еще раз, на всякий случай, снова пришел к выводу, что опасения Нича были преждевременными и портал абсолютно исправен.

Непонятно, правда, почему его тогда снова не ввели в обиход, если уж успели починить за время моего отсутствия, но так даже лучше. Осталось только чуть-чуть испортить систему контроля, чтобы наше появление нигде не фиксировалось, и можно пользоваться сколько душе угодно.

– Уверен, что у нее есть доступ в центральный холл? – скептически осведомился Нич, когда я доложил ему свои выводы.

Вместо ответа я коснулся нужной последовательности рун и молча указал на появившийся портал.

– А может, он ведет не туда? – неожиданно заупрямился таракан.

– Куда же еще он может вести? Последовательность всегда одна и та же. Раз портал открылся, значит, все работает.

– Все равно сперва надо проверить!

Я удивился: что там еще проверять? Что это вообще за новости? Сперва насм его не устроил, теперь арка. И опять эти непонятные вопли про угрозу нашим шкурам. Дескать, рискованно, неизвестно, потенциально опасно… сколько можно? Или к старости все мы становимся подозрительными? А может, мне просто показалось, что в последнее время он стал гораздо трепетнее относиться к собственной жизни?

– Гираш, надо еще раз ее проверить! – настойчиво повторил таракан, беспокойно сопя мне в ухо.

Я вздохнул, снял его с плеча и согласно кивнул.

– Хорошо, проверяй.

А затем бросил недовольно сопящего учителя внутрь, быстро шагнул сам, успев не только благополучно выбраться на первом этаже учебного корпуса, но и подхватить задохнувшегося от возмущения старика за миг до того, как он с размаху шмякнулся на пол.

– Ну? Убедился? – ласково спросил я у ошеломленно разинувшего пасть таракана, некстати забывшего о том, что умеет летать и, в общем-то, до сих пор сохранил немалую часть своих сил. – Арка работает?

– А-а-а…

– Отлично. Тогда пошли.

– Г-гираш, д-да ты…

– Уже устал сегодня от твоей нерешительности.

– Н-но я же…

– Ты в полном порядке, – сухо отозвался я, стирая записи о своем появлении на первой арке, затем активируя вторую и возвращаясь в свою башню, предварительно отключив сигналку. – Что еще тебя не устраивает?

В этот самый момент в холле пронзительно зазвенел академический колокольчик, извещая адептов о грядущем отбое.

Нич замер в моих руках. Сжался, будто устыдившись собственных страхов, а потом без единого звука заполз в рукав мантии и затих, не пожелав пояснить причину столь странной реакции на совершенно безобидный портал.

Я спокойно донес его до комнаты, не встретив по пути никого из соседей. Постарался как можно тише закрыть за собой дверь. Затем аккуратно положил подозрительно притихшего таракана на подушку, терпеливо подождал, пока он решится на откровенность, но так и не дождался. После чего равнодушно пожал плечами и, накрыв его собственным халатом, рухнул на соседнюю постель.

Завтра опять предстояло рано вставать.

* * *

– Ну-с, молодой человек, – деловито потер ладони мастер Ворг, – надеюсь, вы готовы к проверке?

Я поудобнее устроился на жестком ложе и спокойно кивнул.

– Конечно, мастер. Что от меня требуется?

– Ничего. Просто полежите спокойно. Можете даже подремать, я вас сам разбужу. А когда закончим, для вас найдется несложная работа в лаборатории.

Я снова кивнул и, прикрыв глаза, постарался расслабиться.

Первый день новой недели выдался на редкость скучным: преподаватели меня не доставали, ученики, не сговариваясь, обходили стороной – видимо, все еще не могли простить «удачливую» крысу на уроке алхимии. Обед оказался на редкость невкусным и впервые за время учебы меня разочаровал. На занятиях ничего интересного нам не рассказывали. Ну а Нич, удравший из комнаты еще до рассвета, за целый день так ни разу не объявился и не пожелал рассказать о своих вчерашних тревогах.

В общем, я стойко вытерпел три своих урока, несказанно порадовав мастера Нарди, леди де Фоль и графиню де Ривье примерным поведением. Умышленно уклонился от разговора с Верией, которая аж дважды пыталась подойти и о чем-то спросить. Целый час добросовестно просидел над учебниками в книгохранилище, как примерный адепт. В качестве домашнего задания немного поэкспериментировал с огнем. А после ужина направился в лечебницу, где был встречен широко улыбающейся артефактной дверью и тут же получил задание спуститься в лабораторию.

Колдовал надо мной лекарь недолго: прошло всего пятнадцать минут, когда он прекратил наматывать круги вокруг лежанки, тыкать в меня пальцами и что-то бормотать себе под нос, а мою кожу перестал холодить невидимый ветерок диагностического заклятия.

– Поднимайтесь, – почему-то недовольно бросил мастер Ворг, отходя наконец от стола.

Я удивленно сел, одновременно оглядываясь в поисках рубахи. Но как только мои ноги коснулись пола, маг снова подошел и, взяв меня за левую руку, развернул ее внутренней стороной кверху.

– Что это? – спросил он скрипучим голосом, больно ткнув пальцем в мое предплечье.

Я опустил взгляд, вместе с ним рассматривая изуродованную совсем еще свежим ожогом кожу.

– Сегодня утром была магическая печать.

– Чья? – прищурился светлый.

– Некроманта, – удивленно ответил я. – Того, который мне жизнь спас. Разве ректор вам не говорил?

Мастер Ворг поморщился и не слишком деликатно поскреб ожог ногтем.

– Говорить-то говорил. И про замок ваш, и про некроманта тоже… вашу историю я прекрасно знаю. Но вот самой печати почему-то не вижу. Что вам известно о человеке, который ее оставил?

Отключив чувствительность, я мысленно ухмыльнулся.

– А что я могу про него знать? Пришел к нам домой вместе с господином графом и мастером Лиуроем. Как говорят, выбил из замка всю нечисть, которую развел старый барон. Освободил меня, но сам, к сожалению, погиб…

– Почему вы уверены, что он погиб? – мрачно осведомился маг, снова ковырнув ожог так, словно пытаясь отрыть там следы прежнего рисунка. – Тела-то не нашли.

Я демонстративно поморщился от боли.

– Стал бы он передавать мне печать, если бы знал, что может выжить?

– У мэтров свои секреты… вы видели его раньше? – хмуро осведомился Ворг, видимо, не удовлетворившись моим ответом.

– Когда бы я успел?

– Ваш отец был некромантом. Возможно, этот человек когда-то появлялся в вашем замке. Помогал барону в работе или хотя бы присылал ему письма.

Я сделал вид, что задумался, и попытался осторожно убрать руку. Однако не тут-то было – старик вцепился в нее клещом, бесцеремонно ковырял изуродованную кожу и ни за что не хотел отпускать. А попутно просвечивал место ожога каким-то хитрым заклинанием, которое я сделал вид, что не заметил.

– Ну, может он и приходил когда-то. Только отец про него никогда не говорил. По крайней мере, мне. Вместе они вроде не работали. И насчет писем я тоже не знаю – мне их просматривать не дозволялось.

– А это у вас откуда? – рассеянно отозвался старик, будто не замечая моих гримас и продолжая издеваться над покрасневшей, заметно отекшей кожей.

– С заклинанием не справился, – повинился я. – Нам сегодня на магии Огня велели в качестве домашнего задания испробовать одно из атакующих огненных заклинаний первого порядка в сочетании с защитным. Атакующее у меня получилось хорошо. А вот защитное…

Я сокрушенно вздохнул и зашипел, когда мастер увлекся и поранил мне руку так, что оттуда выступила крохотная капелька крови.

– Ай… не надо, пожалуйста! Мне Ларисса де Ривье и так уже все высказала! Да так, что до сих пор уши от стыда горят. Но что я мог поделать, если на защиту у меня просто не хватило сил?!

– Плохо, что не хватило, – строго заметил мастер Ворг, стирая пальцем кровь и оставляя наконец меня в покое. – Поделом вам за самонадеянность. Может, теперь вы запомните, что при использовании нескольких заклятий одновременно защитные следует накладывать в первую очередь.

– Да, мастер, – понурился я, всем видом изображая раскаяние. – В следующий раз я постараюсь быть более внимательным.

– Надеюсь, что так. Не пристало моему ученику делать такие нелепые ошибки. А что это за татуировка у вас на туловище? Фамильная?

– Нет. Она появилась после ритуала.

– Что за ритуал?

– Ну вы понимаете… кровь… алтарь… – я откровенно замялся и отвел глаза, сделав вид, что сконфузился.

Мастер Ворг этого словно не заметил.

– То есть татуировку вам сделал сам барон?

Я зябко передернул плечами.

– Я стараюсь лишний раз об этом не вспоминать. Но до обряда этих линий не было.

Правильно. Нич нанес их позже. Но пусть старик думает, что это – результат какого-нибудь особо гадкого некромантического ритуала. Скажем, необходимый элемент подготовки к жертвоприношению или еще какая-нибудь чушь. Пусть сомневается, вспоминает, копается в наших старых книгах, которых в мире осталось не так уж много, и старательно ищет несоответствия.

В комнате, к счастью, было светло, поэтому линии не светились. Хотя если бы это было не так, у меня все равно имелось правдоподобное объяснение. Вернее, не совсем объяснение, а скорее встречный вопрос… один из многих… который я непременно задал бы старому мастеру, уведя его мысль в совершенно неправильную сторону.

– Любопытный феномен, – внезапно обронил лекарь, окинув внимательным взглядом мое костлявое туловище. – Не уверен, что знаю назначение этого рисунка, но в темном искусстве я не силен…

И хвала умертвиям, а то я бы никогда к тебе не подошел!

– Одевайтесь, – в конце концов разрешил он, посчитав осмотр законченным. – Серьезных отклонений в вашем даре я не нашел. А то, что есть, со временем исправится. Об уровне своих способностей, надеюсь, вы и без меня прекрасно знаете: целительство, пространственная магия, склонность к некоторым видам ментальной… Огонь, поверьте, не ваша стихия, молодой человек. Не играйте с ним больше. А вот к Воздуху, наоборот, присмотритесь: из всех видов стихийной магии он, пожалуй, подходит вам больше всех.

Я кашлянул.

– Я понял, мастер. Спасибо.

– Кстати, я хотел попросить вам еще об одной вещи: вы помните, как выглядела ваша печать?

– Конечно. Я на нее два года любовался.

– Тогда нарисуйте ее, – приказал маг и, положив на стол чистый лист бумаги, протянул карандаш.

Я неторопливо оделся, умышленно упустив из виду, что мастер не любит промедлений. Педантично застегнулся на все пуговицы, пока он хмурился и нетерпеливо топтался возле стола. Потом нарочито долго завязывал шнурки на ботинках. Только после этого наконец сел и, высунув от усердия язык, принялся за рисование.

Надо сказать, создание личной магической печати – процесс весьма трудоемкий и требующий большой отдачи. Как правило, она присваивается магу по окончании академии и прочно связывается с его аурой, так что изменить или переделать ее впоследствии уже нельзя. Более того, каждая печать заносится в реестр вместе с именем и отпечатком ауры мага и служит надежной меткой, по которой очень легко отыскать хозяина. Так что я понимаю, почему у мастера Ворга возникло такое пожелание.

Вот только нарисованная мной эмблема будет ему совершенно незнакома. И в реестре магов ее никогда не фиксировали. Просто потому, что я, когда ее придумал, в то время уже не был мэтром Валоором да Шеруг ван Иммогором. А моя аура после смерти изменилась настолько, что привязка к старой печати практически исчезла.

Конечно, при очень большом желании в причудливом переплетении линий, составлявших мой нынешний знак, больше похожий на мохнатого паука, можно было угадать инициалы главы Темной гильдии. Если постараться, в ней можно было даже различить измененные до неузнаваемости инициалы мэтра Валоора. Однако дело это было сложное, неблагодарное, а результаты – крайне сомнительны. Поэтому рисовал я тщательно, без всякого беспокойства, а предъявлял свои художества с таким видом, будто открыл новый закон алхимии.

– Благодарю вас, – впервые расщедрился на любезность мастер Ворг, мельком взглянув на рисунок. После чего аккуратно убрал его за пазуху и взглядом указал мне на дверь. – Можете быть свободны. Но перед уходом загляните в лабораторию номер два и подготовьте ее к завтрашнему занятию. К сожалению, сегодня там работал второй курс, и несколько студентов перепутали реагенты при составлении кровоостанавливающего сбора, поэтому в настоящее время комната представляет собой не самое приятное зрелище.

Я понимающе хмыкнул.

– А кого препарировали, если не секрет? Лягушек? Ящериц? Змей?

– Кроликов, – выразительно поморщился лекарь. – А крови в них гораздо больше, чем в обитателях пустынь. Как вы понимаете, бедные животные успели качественно испортить там обстановку, пока ваши неумелые коллеги не отыскали ошибку в заклинании и не залечили им раны.

– Тогда мне понадобится пара больших ведер и много воды, – вздохнул я, едва представив объем работ. – А еще лучше – горное озеро, способное за один раз смыть присохшую кровь со стен и потолка. Учитель, магией там воспользоваться можно?

– А у вас хватит сил? – испытующе взглянул на меня старик.

– На несколько бытовых заклинаний моего дара вполне достаточно.

– А как же домашнее задание?

– Я его уже сделал, мастер. Больше мне на сегодня дар не понадобится.

В смысле светлый, конечно, не понадобится. Тогда как на темный у меня этой ночью планов – ого-го.

– Хорошо, – поразмыслив, разрешил маг. – Бытовые заклинания мне не помешают. Только будьте осторожны и постарайтесь не затопить подвал.

Я облегченно выдохнул, не испытывая никакого желания драить полы вручную, и, поклонившись светлому, вышел из секционной, где проходила «проверка». После чего выспросил у артефактной двери, где найти швабру, добыл в кладовке два громадных ведра и угробил целых три часа на генеральную уборку, едва удержавшись от того, чтобы от души проклясть недоумков со второго курса, умудрившихся загадить лабораторию до самого потолка.

Истратив на это грязное дело последние капли своего дара и прокачав его тем самым еще на чуть-чуть, я с чувством выполненного долга огляделся и признал, что по части мытья полов уже давно не ставил таких невероятных рекордов. Посетовал на то, что мастер Ворг так свято верит в пользу ручного труда, но при этом не привлек к уборке тех, кто нагадил. Наконец, убрал инструменты на место, проветрил помещение. А когда уже подходил к выходу и обнаружил, что старик до сих пор топчется в одной из комнат первого этажа, решил, что маленькая месть с моей стороны будет очень уместной.

После чего напустил на себя озабоченный вид и, заглянув в комнату, где среди шкафов, полок и пустых клеток копошился мой новый учитель, невинным тоном поинтересовался:

– Мастер Ворг, у вас на стенах в подвале растет какая-то плесень. И много, знаете ли. Особенно в самом конце коридора… ее тоже надо было смывать?

В кладовой с грохотом опрокинулся стул.

– Ни в коем случае! – заполошно вскинулся старый маг, выскочив из-за стола и почти бегом кинувшись к выходу. – Коридоры не трогать! Плесень – тем более! Она целебная!

Ну да, ну да. Я даже знаю, от какой болезни она помогает.

– Как скажете, учитель, – смиренно опустил глаза я, провожая взглядом торопливо удаляющегося мага, решившего, что я покушаюсь на его драгоценные грибочки. А когда он пропал за углом, бодро отправился к выходу, ехидно посмеиваясь про себя и строя планы на грядущую ночь.

Глава 3

Даже тщательно продуманные планы не всегда реализуются так, как надо. Но и из этого при желании можно извлечь немалую пользу.

Мастер Твишоп

По дороге в Черную башню я заглянул в столовую (да, растущий организм требовал регулярного питания), а затем – в лабораторию мастера Краша, который после грандиозного успеха по созданию зелья удачи изъявил желание снова меня увидеть. Однако поскольку время было позднее, то кабинет учителя оказался пуст – вероятно, старик просто забыл, что назначил мне отработку, или, что вернее, покинул академию, так и не дождавшись моего появления.

Решив, что тревожить профессора в его собственном доме да еще на ночь глядя будет неэтично, я аккуратно проник в кабинет и, оставив на столе свой учебник по алхимии, с усмешкой удалился. С трудом удержавшись от того, чтобы не подвесить над столом иллюзию с яркой надписью: «Здесь был Невзун».

Что странно, Нич к тому времени так и не появился, ужин стойко проигнорировал и не подал вообще никакого знака, что собирается возвращаться. Может, конечно, его снова заперли в кабинете ректора. А может, он целый день просидел в каком-нибудь подвале, разобиженный на весь белый свет, как раньше. Но я рассудил, что раз он не предупредил, значит, считает, что моя помощь ему не понадобится. И, посетовав на некстати обострившееся тараканье упрямство, отправился в Черную башню в одиночку.

Ограбив ее во второй раз и убедившись, что при случайной проверке диверсию обнаружить невозможно, я со спокойной душой вернулся в свой замок. Не ставя в известность слуг, заглянул в кабинет, переоделся, собрал сумку с рабочим инструментом. На всякий случай прихватил из стола пару накопителей. И, сбросив излишки силы в алтарь, тихонько свистнул. После чего был вынужден потратить несколько минут, чтобы успокоить взбудораженную моим появлением Зубищу и уговорить Мявку не портить когтями новенькую мантию.

Перенестись в Тисру тоже труда не составило – портал открылся в той самой подворотне, которая была мне уже знакома по прошлому визиту. И при виде которой я даже позволил себе улыбнуться, одновременно проверяя замусоренный закуток на предмет засад и ловушек.

– Чисто, – хрипло каркнул Бескрылый, наскоро облетев окрестности. – Поблизости никого.

– Очень жаль, – флегматично откликнулся я, опуская на землю тихонько мурлыкающую Мявку. – Я не успел покормить эту нахалку.

– Сама покормится, – проворчала горгулья, настороженно покосившись на трущуюся о мои ноги кошку. – И мышами она явно не удовлетворится.

Мявка, подняв на нее внимательный взгляд, выразительно облизнулась и, пренебрежительно фыркнув, двинулась к выходу. Неторопливо, величественно и абсолютно бесшумно, больше похожая на привидение, чем на живую зверушку.

Я улыбнулся и последовал за ней, не мешая деловито принюхивающейся кошке исследовать тесный переулок. Бескрылый снова поднялся в воздух, постаравшись сделать так, чтобы траектория его полета не повторяла кошачий маршрут. Ну а местные жители, если что и услышали, то предпочли не высовываться наружу, давно привыкнув к тому, что время от времени тут появляются странные гости.

С улицы Жестянщиков я беспрепятственно перебрался в соседний переулок. Не обнаружив и там никого живого, спокойно добрался до самого конца, мельком пожалев о том, что недавно прошедший дождь превратил окраины в одну смердящую лужу. Затем перебрался на Луговую улицу, где увидел несколько слабо светящихся уличных фонарей. Ненадолго задержался возле обшарпанного дома, на вывеске которого красовался стакан и разбитая бутылка. Хмыкнул, услышав доносящиеся изнутри пьяные вопли, но жадно уставившуюся на трактир Мявку внутрь не пустил: мало ли какую они там гадость употребляют? Еще отравится…

Впрочем, она решила этот вопрос и без моего участия – едва в одном из проходов между домами послышалась непонятная возня, тут же навострила уши, заурчала и, задрав хвост трубой, в три громадных прыжка скрылась в темноте. Почти сразу оттуда послышался собачий визг, сочный хруст, звучный шмяк, как если бы о стену ударили мокрой простыней. Затем кто-то глухо зарычал, да так, что некстати выбравшийся из трактира гуляка, собравшийся облегчить переполненный мочевой пузырь, шарахнулся обратно. Наконец, из тупичка вышла довольно облизывающаяся кошка, на белоснежной шкуре которой не осталось ни единого пятнышка, и я понимающе усмехнулся.

– Все-таки ты чистюля…

К сожалению, Модши, которого я не предупредил о своем визите, в лавке не оказалось. И условного знака на подоконнике тоже не виднелось, из чего я с огорчением заключил, что последний заказ еще не готов. Бескрылый, тенью метнувшийся к окнам второго этажа, через некоторое время сообщил, что старого мага нет и там. Вероятно, засиделся где-то в гостях или же отправился добывать ингредиенты для моих снадобий.

Пожав плечами и кинув быстрый взгляд на непроглядно черное небо, я развернулся и направился к Главной площади, стараясь избегать освещенных улиц.

В благополучных районах Тисры я не был уже давно, поэтому изрядно удивился, обнаружив, как много их стало, и как сильно они разрослись за последние пятьдесят лет. Там, где раньше находились ремесленные мастерские, нынче выросли целые кварталы, в которых до поздней ночи кипела жизнь. Где стояли обычные купеческие лавки, теперь возвышались трехэтажные особняки с богатой лепниной, просторными внутренними дворами, коваными воротами и мраморными колоннами при входе. А там, где когда-то были скромные по размерам Торговые ряды, нынче теснились целые площади, куда стекались товары со всего Сазула и сопредельных стран: Рыбная, Молочная, Железная, Зерновая, Скотная…

Кажется, Тисра здорово раздобрела за прошедшие полвека. Но и почище стала, этого не отнять, потому что стоило мне только выйти с окраин, как улицы, словно по волшебству, очистились от грязи. Плотно утрамбованная земля превратилась в булыжные мостовые. Уличное освещение сперва просто появилось, в виде чадящих масляных ламп на фонарных столбах, а затем сменилось магическими светильниками, при виде которых я мысленно присвистнул и решил, что Совет не испытывает недостатка в городских магах, раз может себе позволить такое расточительство.

Когда впереди показались острые шпили королевского дворца, скрываться от патрулей стало тяжелее. Усадьбы, стоящие вдоль прямых, как извилины у дурака, улиц были огорожены высокими заборами, между которыми редко когда имелся хотя бы крохотный зазор. Проскочить с одной улицы на другую стало проблематично – застройка велась очень плотно, а патрули, как назло, зачастили так, будто его величество Григоар Четвертый всерьез озаботился благополучием своих подданных.

Раньше, насколько я помню, обряженные в алые мундиры солдафоны топали сугубо вокруг Главной площади и королевского дворца, тогда как богатеи держали собственную охрану. Однако теперь патрули заносило даже в ремесленные кварталы. Не говоря уж о том, что рядом с усадьбами состоятельных вельмож сработанные пятерки воинов городской стражи сновали чуть ли не каждые полчаса.

Убедившись, что дальше незамеченным не пройти, я отослал Бескрылого, выдав предельно ясные инструкции и велев ему держаться подальше от роскошных особняков, многие из которых обзавелись неплохой магической защитой. Затем подхватил под брюхо недовольно мяукнувшую кошку и, прижав ее к груди, накрылся пологом невидимости. Одновременно с этим активировал один из рассеивателей, чтобы не портить магический фон в столице и не насторожить местных магов, и только после этого продолжил путь.

Главная городская площадь, как и положено в это время суток, пустовала. Если, конечно, не считать редких прохожих и прогуливающихся по ней время от времени патрульных.

Замерев у стены какого-то дома, я внимательно оглядел городскую ратушу. Уделив отдельное внимание облагороженному за последние годы фасаду, расположенному в пристройке главному входу, к которому вела широкая лестница, а также высокой башне с набатным колоколом и красующемся на крыше уродливым горгульям. При виде которых мои губы сами собой расползлись в коварной усмешке, а в голове мгновенно сложился изящный план.

– Вот уж не думал, что созерцание ратуши приведет тебя в столь благостное расположение духа, – неожиданно шепнула темнота слева от меня, а следом долетел порыв вымораживающего до костей ветра.

Мявка на моих руках недовольно заворчала, а я, безошибочно узнав голос, отступил на пару шагов, чтобы выступивший иней не коснулся мантии. Настороженно присмотрелся к сгустившейся тени, которая в какой-то момент стала настолько плотной, что сложилась в смутно угадываемый человеческий силуэт. Мысленно крякнул, когда силуэт внезапно ожил и, обдав меня еще одним ледяным порывом, буквально выплыл из мрака, прямо на глазах обретая четкость. И понимающе хмыкнул, когда из-под низко надвинутого капюшона сверкнули два хищно горящих глаза.

– Следишь? – ровно осведомился я, когда фигура окончательно оформилась и скользящим движением шагнула навстречу.

– В этом нет необходимости, – оскалился насм, не обращая внимания на предупреждающе зашипевшую кошку. – Пока ты носишь мой перстень, я всегда знаю, где тебя искать.

– Чего ж тебя принесло именно сейчас?

– Как всегда: любопытство, – пожал закутанными в плащ плечами убийца. – Захотел выяснить, чего ради ты отправился в столицу в такое время.

– И поэтому рискнул приоткрыть одну из тщательно охраняемых тайн своего народа?

Насм, посмотрев на мое скептическое лицо, издал неприятный смешок.

– Нашу тайну поймет лишь посвященный. Но мне стало интересно, сумеешь ли разобраться в ней ты.

– Знаешь, версия с порталами мне нравилась гораздо больше. Она по крайней мере была правдоподобной.

– То есть сейчас она тебя уже не устраивает? – вкрадчиво осведомился убийца.

Мявка тут же напряглась, и я сжал руками кошачий бок, чтобы зверушка вела себя поспокойнее. А затем вовсе ее отпустил, шепнул напоследок несколько слов на ухо и едва успел заметить, в какой стороне исчез ее пушистый хвост.

– Нет. Хотя мне до сих пор сложно представить, что кто-то рискнул вернуться к искусству магии крови.

– Очень хорошо, – зловеще улыбнулся убийца, слегка поменяв позицию, чтобы Мявка не подобралась к нему незамеченной. – Похоже, ты действительно знаешь больше, чем следует.

– Холод Иного трудно с чем-то спутать, – пренебрежительно отмахнулся я. – Беда в том, что подчинить его можно лишь одним способом – через ритуал, требующий крови и лишающий обратившегося к нему мага частички души. Когда Иное выпьет такого мага до дна, он погибнет. Но до этого времени его можно назвать неуязвимым: Иное может дать очень многое. Кстати, когда-то эта ветвь темного искусства считалась весьма перспективной. Насколько я помню, ее активно развивал клан «теневиков», к способностям которых я всегда относился с уважением. Однако, получив доказательства, что бесконтрольное обращение к Иному приводит к нестабильности границ между мирами, целесообразность этого вида магии подвергли критике и в конце концов запретили. «Теневики», как следовало ожидать, исчезли. Их искусство с годами забылось, а немногочисленные книги были уничтожены: Совет посчитал эти записи слишком опасными. Но, судя по всему, кое-какие знания все-таки остались.

– Естественно, – невозмутимо отозвался убийца. – Потому что далеко не все «теневики» были истреблены.

– Я и не сомневался. Хорошо организованную систему уничтожить не так-то просто: на Темную гильдию у Совета ушло почти пятьдесят лет.

– А на «теневиков» – семь с половиной столетий, – с ноткой превосходства сообщил в ответ насм. – И то до конца не добили. Правда, лишь потому, что мы на долгое время пропали из виду, изменили внешность, усовершенствовали свои умения, нашли способ скрывать ауры и, к сожалению, едва не забыли самих себя.

– Но почему наемники? – задал я давно мучивший меня вопрос. – Почему именно убийцы? Насмешники?

– Убийцами нас назвали вы, – дернул плечом насм. – У человеческих страхов много корней, поэтому то, чего вы не понимаете, вызывает необоснованную тревогу. Отсюда взялись все страшные сказки, нелепые предания и легенды, в которых вымысла на порядок больше, чем правды… что же касается насмешки… не думаю, что это так важно. Хотя для смертного ты проявляешь чересчур большую осведомленность.

Я прищурился.

– Мне почему-то кажется, что тебя это не особенно беспокоит. Вернее, ты так охотно делишься самым сокровенным, потому что знаешь: пока я молод, мне никто не поверит. А к тому времени, когда я заработаю имя и приобрету личную печать, наш с тобой контракт будет благополучно закрыт.

Насм ухмыльнулся.

– Не без этого. Но я уверен, что ты не станешь делать глупостей.

– Что? У меня под ногами лед уже трещит? – ухмыльнулся в ответ я, очень кстати припомнив наш недавний разговор.

– Сейчас он достаточно крепок, чтобы не проломиться под твоим весом. Но я бы посоветовал пока не двигаться в этом направлении: никогда не знаешь, где притаилась полынья.

– Хорошо, учту, – серьезно кивнул я, в очередной раз покосившись на небо.

– Чего выжидаешь? – тут же отреагировал убийца.

– Полуночи. Хочу поближе взглянуть на городскую ратушу.

Да. Я уже давно решил заглянуть в реестр и выяснить, кто из членов Совета засвидетельствовал, что у мастера Лиуроя нет иных талантов, кроме тех, что зафиксированы на бумаге. Быть может, после этого творящиеся в академии странности перестанут быть такими уж загадочными? На худой конец, я хотя бы выясню, кому настолько понадобился незарегистрированный ментальный маг, что ради него пошли на обман. И проверю кое-какие свои догадки, о которых даже Ничу еще ничего не говорил.

Насм, надо отдать ему должное, с удивлением справился быстро. После чего одарил меня крайне заинтересованным взглядом и деловито осведомился:

– Как собираешься войти?

– А ты как входил, когда меня искал? – усмехнулся я.

– Через Иное, конечно.

– Не слишком ли это хлопотно? – справедливо усомнился я. – Пробивать портал через Иное, каждый миг рискуя оставить там душу, только ради того, чтобы преодолеть пару обычных стен?

Но тут мне в голову вдруг пришла новая мысль.

– Хотя, если другие способы перемещения в пространстве, да и магия вообще, тебе недоступны… наверное, другого пути и не было?

Насм с непроницаемым лицом отвернулся, а я хмыкнул.

– В любом случае мне этот способ не подходит. Я еще не сошел с ума, чтобы подпускать Тьму настолько близко.

– Тогда как ты собираешься пройти?

Я коротко свистнул и, покопавшись в кармане, выудил наружу плотно закупоренную пробирку с зеленоватой жидкостью. Взвесил ее на ладони и, игнорируя скептическое фырканье насма, подбросил высоко в воздух. Нарезающий круги Бескрылый хрипло каркнул, подтверждая, что поймал зелье, а затем стремился к зданию городской ратуши.

– Нежить туда не пролезет, – бросил убийца, следя за быстро удаляющейся птицей.

Я кивнул.

– Та, которая находится снаружи – нет.

– А что, кто-то из них есть внутри? – во второй раз за ночь озадачился он.

– Защиту видишь? – тут же спросил я.

– Конечно. Двенадцать слоев светлой магии, тесно завязанной на каком-то мощном артефакте.

– Когда-то этих слоев было двадцать. И последние восемь накладывались темными магами, причем замыкались эти слои на строго определенных точках. Конечно, с годами из-за отсутствия подпитки защита ослабла. Невооруженным взглядом она вообще не видна, да и магам уровня ниже магистра кажется, что ее нет. Однако на самом деле это не так. Более того, именно последние слои защиты выполняют опорную роль в структуре охранного контура. И если их немного сдвинуть, то весь комплекс на время утратит стабильность. Правда, сделать это снаружи практически невозможно… если не иметь при себе ключа-активатора или не знать, как разомкнуть связующие петли на тех самых точках, о которых я только что сказал.

Насм выразительно на меня покосился.

– Как я понимаю, ключа у тебя нет…

– Естественно, – улыбнулся я. – Раньше его носил при себе глава Совета магов, а теперь – один из его заместителей, которому поручено следить за защитой здания. Каждое утро он по заведенной традиции приходит сюда спозаранку, чтобы открыть вход в ратушу, и каждый вечер… вернее, ближе к полуночи… снова его закрывает.

– Поправь меня, если я ошибусь: помощником главы Совета наверняка является архимаг?

– Совершенно верно, – снова улыбнулся я, заметив, как открылась дверь главного входа, а по каменной лестнице начал неспешно спускаться немолодой маг в синем балахоне. – И только поэтому грабить его мы не будем.

Насм, проследив за тем, как светлый придирчиво оглядывает фасад и рассматривает барельефы, словно видит их в первый раз, фыркнул. Но напрашивающегося вопроса не задал – терпеливый, типа. После чего застыл на месте и принялся настороженно следить за тем, как заместитель главы Совета магов прогуливается вдоль здания.

Ждать, когда он обойдет ратушу целиком и убедится, что прорех в защите нет, было утомительно. За прошедшие полчаса даже меня стало снедать нетерпение, тогда как молчаливый убийца начал переминаться с ноги на ногу и все чаще поглядывать в мою сторону. А когда светлый наконец вернулся и поднял руку с зажатым в ней артефактом, не сдержал облегченного вздоха. И едва не пропустил момент, когда с крыши слетела крылатая тень и, молнией метнувшись над головой сосредоточенно прикрывшего глаза мага, опрокинула на него содержимое пробирки.

– Демон! – донесло до нас эхо раздраженный возглас мага, который, находясь в состоянии, близком к мундитации, еще и поднял к небу умиротворенное лицо. – Испепелю, ворона проклятая! Всю мантию мне изгадила!

– Кар-р-р! – злорадно отозвался из темноты Бескрылый.

Я чуть не хихикнул.

– Хорошая птичка… и, судя по всему, изгадила ему не только мантию. Нам главное, чтобы в рот попала хоть капелька. А еще лучше, чтобы этот недоумок вдохнул мой состав.

– Зачем? – подал голос насм, следя за тем, как брезгливо утирается рукавом маг. – Чем вы в него плюнули?

– Не плюнули, а очень точно пролили, – наставительным тоном заметил я, начиная отсчет времени. – Весьма специфическое зелье, которое я сварил несколько дней тому назад. Жаль, конечно, переводить такой ценный продукт на этого типа, однако в моих первоначальных планах места этому зелью не нашлось.

Насм недоверчиво покрутил головой, будучи не в силах предугадать последствия моего коварства. Бескрылый тем временем вернулся и, мерзко хихикнув, опустился на мое плечо. Сам я продолжал терпеливо отсчитывать минуты, глядя на упорно отряхивающегося светлого. Удивился настойчивости, с которой он теребил полы своей мантии, а потом понял, что зелье начало действовать несколько раньше, чем я рассчитывал.

– Как интересно: мышке потребовалось целых пятнадцать минут, чтобы оно подействовало, а этому… Бескрылый, ты умница – он таки хватанул необходимую дозу.

– Я старался, хозяин, – довольно проурчала горгулья, выворачивая голову так, чтобы я смог ее почесать. – Но этот болван сам виноват – нечего было раззявливать рот, когда я пролетал мимо.

– А Мявка?

– Уже на месте.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул я, покосившись на крышу ратуши. – Теперь осталось подождать.

– Что с ним такое? – поинтересовался насм, когда маг перед неожиданно начал выделывать какие-то странные па и звучно хлопать себя по груди, словно пытался выколотить въевшуюся в мантию пыль.

– Полагаю, пытается себя отчистить.

– Почему он не воспользуется магией?

– Ну… – предположил я, с усмешкой следя за дергано двигающимся светлым, который стал сейчас похож на куклу на веревочках. – Мне почему-то кажется, что этот бедолага внезапно позабыл большую часть бытовых заклинаний, но пока этого не понял. Надеюсь, что и дальше не поймет, иначе это сильно осложнит дело.

– Это твое зелье виновато? – снова поинтересовался убийца.

– Оно.

– А почему так быстро подействовало? Всего же пара минут прошла.

Я отмахнулся.

– В первый раз я испытывал его на мышке, поя ее через пипетку. Но для того, чтобы всосалась минимальная доза, требуется время. А через слизистые доходит быстрее, несмотря на разницу в весе.

– Что нам это дает?

– На крышу посмотри, – посоветовал я, скрупулезно подсчитывая время. Насм послушно вскинул голову и непонимающе нахмурился. – Вон тех каменных уродцев на парапете видишь?

– Имеешь в виду горгулий?

– Их здесь тринадцать, – тонко улыбнулся я. – Те самые ключевые точки, о которых я недавно говорил. Как тебе, наверное, известно, разнонаправленные силы плохо уживаются друг с другом. Причем чем ближе они по уровню, тем сильнее противодействие. Однако когда один из источников фиксирован, а второй, напротив, мобилен, то опасных последствий чаще всего удается избежать. Если, конечно, использовать стабилизирующие заклинания высокого порядка и ключ-активатор, которым трясет вон тот незадачливый маг.

– Их же создавали еще до войны гильдий, – непонимающе моргнул убийца. – Почему они не рассыпались в пыль? Ты же сказал, что подпитки почти нет.

– Она есть. Но находится не в здании, а заключен внутри статуй.

– Это что, живые источники?!

– Не живые, балда. Горгульи же каменные. И источники в них темные, но сейчас они просто спят. Проблема в том, что тлеющая в камне искра слишком слаба для самостоятельного пробуждения, но при этом достаточно стабильна, чтобы ее можно было использовать в качестве основы. Зато если мы сейчас нарушим целостность охранного контура, сымитировав атаку на ратушу, источники пробудятся. Главное, чтобы контролирующий маг не заметил сбоев в работе системы.

– Как ты собираешься это устроить? – подозрительно прищурился убийца. – Для того, чтобы пробудить спящий темный источник, нужен некромант.

– Необязательно. Достаточно иметь при себе темный артефакт необходимой мощности и находиться рядом с источником.

– Но ты ведь стоишь здесь. И артефакта я при тебе никакого не чую.

– А его у меня и нет, – снова улыбнулся я, заметив, как по крыше стрелой промчалась белая кошка. – Зачем все делать самому, когда есть ловкие помощники?

Насм, заметив движение на крыше, замер.

– Твоя зверюга…

– О да. Мявочка моя, – промурлыкал я, чувствуя, как кошка по очереди касается каждой из горгулий выгравированной на ее ошейнике личной печатью.

– Есть! – встрепенулся на моем плече Бескрылый. – Хозяин, кажется, я их чувствую!

«Я тоже», – довольно зажмурился я, ощущая, как со мной связываются прочные узы тринадцати новых созданий.

Маг между тем раздраженно огляделся в поисках проклятой вороны, пригладил взъерошенные волосы и, приметив появившийся в конце одной из лиц патруль, активировал ключ.

В тот же миг ратушу окутало яркое сияние, возвестившее об активации охранного контура. Маг передернул плечами и ушел, так и не заметив мимолетного сбоя. Затем по площади протопал в противоположную сторону отряд «красных мундиров». Следом за ним прошмыгнул припозднившийся прохожий. Наконец все снова стихло, и лишь тогда с крыши послышался шорох осыпающегося камня и неуверенный клекот внезапно оживших скульптур.

– Что это? – отшатнулся насм, когда неподвижно сидящие горгульи расправили крылья. – Невзун, что ты сделал?!

Я решительным шагом направился к ратуше.

– Нарушил стабильность охранного контура и сам же его восстановил. Зато теперь мы можем спокойно войти и так же спокойно выйти, будучи точно уверенными, что этого никто не заметит. Что тебя не устраивает?

– Да я не про защиту! – одним прыжком нагнал меня он. – Ты разбудил горгулий!

– Ну и что? – я удивленно скосил глаза на перегородившего мне дорогу убийцу. – Можно подумать, ты нежити раньше не видел.

– Видел, – странным голосом отозвался наемник и невольно отступил, когда я поднял на него насмешливый взгляд. – Но мне казалось, что разбудить ее может лишь создатель… или тот, у кого есть его личная печать. А этих горгулий не мог создать простой темный. Уровень защиты ратуши не должен опускаться ниже работы опытного магистра.

Мои губы сами собой сложились в зловещий оскал.

– Интересное наблюдение, правда? Кажется, теперь не только у тебя есть повод ждать окончания срока контракта.

Насм на мгновение замер. А я достиг приветливо распахнувшихся дверей, возле которых уже поджидала мурлыкающая кошка, и, обернувшись к напряженно размышляющему убийце, иронично поклонился:

– Прошу.

Глава 4

Некоторые тайны лучше не знать – в неведении спится крепче.

Мэтр Гираш

В течение нескольких минут, которые нам потребовались, чтобы подняться по лестнице, пересечь холл и подняться на второй этаж, насм вел себя тихо. И ничего не сказал, когда я задержался у входа, чтобы накинуть капюшон. Мявка при этом бежала чуть в стороне, следя, чтобы насм не сделал какой-нибудь глупости, а вот Бескрылого я внутрь не пустил – у него была иная задача.

Впрочем, стоило нам оказаться наверху, как терпение убийцы все-таки закончилось: дождавшись, пока я поверну в один из виднеющихся коридоров, он ускорил шаг и тронул меня за рукав.

– Откуда ты знал, что зелье лишит светлого магии?

– А оно не лишало его магии.

– Но ты же сам сказал…

– Я сказал, что оно заставило светлого ненадолго забыть о своих способностях. Но с даром у него все в полном порядке, иначе, придя в себя, он бы обязательно всполошился.

Насм нахмурился.

– Никогда не слышал, чтобы какое-нибудь зелье обладало такими свойствами.

– Конечно. Потому что сегодня я в первый раз экспериментировал с толчеными лепестками амезии[42]. Правда, при добавлении в готовое зелье их эффективность значительно меньше по сравнению с использованием в процессе приготовления… раза в четыре примерно. Но магу хватило, так что в целом считаю эксперимент удачным.

Наемник едва не споткнулся.

– А если бы не хватило?!

Я сокрушенно развел руками.

– Тогда пришлось бы использовать запасной вариант.

– Почему ты думаешь, что маг не заметил твоего воздействия? – снова спросил насм, краешком глаза продолжая следить за крадущейся Мявкой.

– Одним из ценных качеств амезии является способность нейтрализовывать работу большинства составов растительного происхождения. Именно поэтому светлый отделался не чередой неудач, а просто запутался в собственных конечностях. И ушел домой, так ничего и не заподозрив.

Насм недоверчиво прищурился.

– Хочешь сказать, ты пожертвовал основным эффектом зелья ради кратковременной потери памяти?

– Амезия в чистом виде обладает очень специфическим привкусом, который легко может распознать даже неопытный чародей. И лишь в сочетании с толчеными корнями одного из видов хвощей, которые, кстати, присутствуют в составе зелья неудачи, этот привкус удается уничтожить. Так что… – я многозначительно хмыкнул, – считай, что мне удалось получить максимум выгоды при минимуме затрат. Не люблю, знаешь ли, прикладывать лишних усилий.

– Хм. Я запомню. Кстати, ты хорошо ориентируешься в здании… бывал уже?

– У ратуши всего три этажа и две пристройки, в которых располагаются склады и арсенал; первый этаж в расчет не берем – большая его часть отведена для начальника городской стражи; на втором располагаются кабинеты городских чинуш и парадная зала; архивы было бы разумно разместить на третьем и наиболее защищенном этаже, куда посторонних ни при каких условиях не пускают… чего гадать, куда идти?

На мой невинный взгляд насм ответил скептической гримасой.

– А капюшон ты зачем на себя накинул?

– А ты почему свой не снял? – улыбнулся я.

– Потому что здесь повсюду стоят следилки, – фыркнул убийца.

– Правильно. Я бы тоже их повсюду развесил. И, в отличие от местных магов, позаботился бы о том, чтобы они продолжали работать в любых условиях, даже в присутствии парочки мощных рассеивателей… например, вот таких.

Насм кашлянул, когда я демонстративно порылся в карманах и показал ему краешек одного из артефактов, а потом разразился хрипловатым смехом, от которого в пустом коридоре загуляло зловещее эхо.

– Браво, Невзун! Жаль, что через Иное такой артефакт не протащишь, иначе я потратил бы вдвое меньше усилий, чтобы сюда проникнуть.

Я заинтересованно повернул голову.

– А как тебе удалось обмануть защиту?

– Я и не обманывал. Просто Иное не признает материальных границ.

– Я имел в виду, как ты смог сюда попасть, никого не встревожив?

– Повезло, – ухмыльнулся насм, тенью следуя за мной и не порываясь подсказать правильное направление. – Не поверишь, но мне удалось найти брешь в охранной системе.

– Подвал? – небезосновательно предположил я, и убийца резко остановился, вперив в меня подозрительный взгляд.

– Только не говори, что догадался – все равно не поверю!

Я, не замедляя шага, небрежно отмахнулся.

– Там самые старые охранные заклинания, которые не менялись, наверное, лет сто. Почему-то считается, с той стороны к фундаменту ратуши не подобраться. Канализационных стоков тут нет. Естественных или искусственно сделанных пещер под площадью – тоже. Но где-то полвека назад в столице было мощное землетрясение, о котором написано, наверное, во всех архивах Тисры. Я слышал, подземные толчки были такой силы, что многие дома лежали в руинах, и даже ратушу пришлось ремонтировать. Но если вспомнить, что в те времена ключевые точки заклятий, как и сейчас, привязывали лишь к неподвижному объекту… скажем, к некоему камню в основании колокольной башни… то, рассуждая чисто теоретически, даже при небольшом его смещении можно получить крохотный, незаметный при рутинной проверке разрыв в защите, который потом вполне реально расширить до приемлемых размеров, не нарушая магический фон.

Убийца странно промолчал, и я был вынужден обернуться, чтобы посмотреть на ошеломленно застывшую посреди коридора фигуру. А потом укоризненно покачал головой.

– Вот только не надо на меня таращиться: разумеется, прежде чем сюда идти, я, как и ты, изучил все доступные сведения. Зря, что ли, в замок возвращался? Конечно, если бы не получилось с магом, пришлось бы воспользоваться более хитрым способом… очевидность которого ты только что подтвердил. Но поскольку я очень не люблю легко просчитываемых решений, то… сам понимаешь.

– Ясно, – наконец выдохнул убийца и оттаял. – Тогда у меня к тебе еще один вопрос: почему ты идешь в восточное крыло здания, если лестница на третий этаж находится в противоположном направлении?

О, заметил-таки…

– Ты меня невнимательно слушал.

– Я все слышал, – возразил он, незаметно оглядывая коридор, на стенах которого через идеально ровные промежутки висели старые, давно не используемые подставки под факелы, а под потолком висели загодя погашенные магические светильники. Точно такие же, как те, которые я испортил в аудитории мэтра Лонера. – Но здесь нет потайных ходов. И нет ни одного коридора или комнаты, которые сообщались бы с помещениями архива.

Я приметил впереди тупик и охотно кивнул.

– Правильно: любой тайный ход в заведении такого уровня обязательно потребовал бы наложения дополнительной защиты, которая, в свою очередь, непременно привлекла бы к себе внимание. Оставить такой ход без защиты нельзя – ненадежно, поставить такую, чтобы не меняла магический фон – все равно что вовсе ее не ставить. Сделать защиту настолько мощной, чтобы через нее нельзя было бы пробиться – бессмысленно, потому что скрытность прохода уменьшалась бы обратно пропорционально степени наложенных на него заклинаний. Собственно, именно поэтому большинство магов уже давно не делает в своих замках потайных ходов.

– А вот в твоем замке они есть, – не преминул уколоть меня насм. Но я только отмахнулся.

– Они не для меня предназначены – в узких проходах очень удобно утраивать ловушки для дураков. Я просто не стал их засыпать – вдруг когда-нибудь пригодятся?

Убийца хитро прищурился.

– А тот ход, что ведет из твоего кабинета в подвал?

– Уже пронюхал? – улыбнулся я одними губами. – Небось, пока меня не было, еще и внутрь пытался попасть? Имей в виду: живым из этого прохода могу выйти только я.

– Учту, – спокойно кивнул насм. – Но ты не ответил на вопрос.

– Сейчас. – Я подошел к перегораживающей коридор стене, отделанной редким видом какого-то южного дерева. Уверенно нажал на одну доску, выбрав точку на уровне своих глаз, затем на вторую, третью…

– Да знаю я про эту комнату, – пренебрежительно фыркнул насм, когда часть панелей отъехала в сторону, открывая небольшой закуток, в дальнем углу которого имелась еще одна, на этот раз – самая обычная дверь. – Но здесь пусто, как ты сам видишь, да и за дверью ничего магического нет. Простой каменный мешок пять на пять шагов, который уже давно не используется.

– Защиту на двери смотрел? – словно не услышал я, подходя к пестрящей несложным рунным узором деревянной преграде.

Насм покачал головой.

– Зачем? Конечно, я могу лишь примерно определить размеры второй комнаты, но сам посуди – какой смысл? Магических артефактов там нет. Защита простая, но с рунами я знаком плохо и не собираюсь рисковать, исследуя заведомо бесполезное для себя помещение. С потайными ходами мы вроде уже все выяснили. Так чего ради нам ломиться внутрь?

– Но для чего-то же защиту поставили, – возразил я. – Неужели тебе неинтересно?

– Нет, – пожал плечами убийца.

Я кивнул и, сняв перчатку с правой руки, пробежался пальцами по едва заметно засветившимся рунам.

– А зря.

После чего потянул на себя бесшумно отворившуюся створку и, придержав за плечо сунувшегося было внутрь спутника, создал небольшой магический «светляк», который, недолго думая, с силой закинул в комнату.

В тот же миг там ярко полыхнуло. По комнате пронесся огненный вихрь, жадно лизнув каменные стены и оставив на них неопрятные лизуны. Спустя еще один удар сердца огненный цветок также стремительно угас, на мгновение высветив сложный магический рисунок, покрывающий комнату от пола до потолка. А потом тоже исчез, снова погрузив ее в кромешный мрак. И, если бы не легкий запах гари, идущее от нагретого камня тепло и исчезнувший «светляк», можно было подумать, что ничего вовсе не было.

Отпустив отпрянувшего от порога насма, до которого огонь не добрался лишь на волосок, я удивленно покачал головой.

– Что это было? – неестественно ровным голосом осведомился убийца, не торопясь вновь приближаться к двери.

Я осторожно поднес раскрытую ладонь к дверному проему, в котором снова проступил повисший в воздухе огненный узор, и уважительно поцокал языком.

– Настоящая защита, – улыбнулся я. – Некоторые вещи лучше всего прятать на виду… Ну-ка, отвернись!

Насм, не успев сообразить, что к чему, повернулся к проему спиной, став на миг похожим на деревянную куклу. Одновременно с этим он напрягся, побагровел, что стало заметно даже под татуировкой, однако вовремя вспомнил о контракте и неохотно расслабился. После чего выразительно скосил глаза, недовольно буркнув:

– В следующий раз предупреждай – сам сделаю, не дожидаясь, пока заставит магия.

– Извини, не подумал, – рассеянно отозвался я, обнажая левое предплечье и поднося его к угрожающе налившейся светом магической сетке. Та коротко сверкнула, когда печать оказалась в непосредственной близости. А затем успокоенно погасла, заставив меня удовлетворенно кивнуть. – Отлично. Теперь можешь поворачиваться.

Насм поперхнулся, обнаружив, что меня рядом нет. А когда увидел, как я подошел к противоположной стене, на которой начали проступать, складываясь в идеально правильную дугу, руны, тихо охнул:

– Невзун!

Я с улыбкой оглядел встроенную прямо в стену телепортационную арку, по поверхности которой пробежала вторая волна активации, и промурлыкал:

– О, да. Вот теперь мы попадем в архивы незаметно. Как ты сам сказал, потайных ходов тут нет, а телепортационная арка почти не влияет на магический фон. Очень удобно, не правда ли?

От двери послушался какой-то сдавленный звук.

– Можешь заходить, – великодушно разрешил я, насмешливо взглянув на растерявшегося наемника. – Теперь здесь безопасно.

– Откуда ты знаешь?!

– Мы ведь договорились: ты ищешь ответы на самостоятельно, – напомнил я. – Но одну вещь я могу тебе открыть: обратил внимание, что снаружи даже сейчас сохраняется нейтральный магический фон?

Убийца молча кивнул.

– Это – результат работы простейших артефактов, встроенных в стены комнаты. Накопители, расположенные по внутреннему периметру, исправно забирают на себя излишки магии… что особенно важно в момент активации арки. А рассеиватели, встроенные во внешний периметр, нормализуют остаточный фон. Между собой они тоже связаны, чтобы сбрасывать излишки энергии друг на друга. И в итоге получается надежная, устойчивая, саморегулирующаяся система, которая к тому же сама себя прячет от посторонних глаз.

Насм замер.

– Если я правильно помню, у тебя в замке все устроено по такому же принципу.

– Верно, – поощрительно улыбнулся я, вбивая в арку нужные координаты. – Только артефактов для него потребовалось гораздо больше. Скоро разорюсь на ингредиентах.

– Как ты снял защиту? – настороженно поинтересовался он, перешагивая порог.

– Я знаю, кем и когда она была установлена.

– Информация из семейных архивов? – подозрительно прищурился насм, изучая полностью развернувшийся портал, образовавший в стене искрящийся серебристыми и голубоватыми искрами проем. – Или вопрос опять из разряда тех, на которые ты не собираешься отвечать?

– И то и другое, – усмехнулся я и, натянув перчатку, протянул ему руку. – Кстати, забыл сказать: арка пропускает не всех желающих, так что велика вероятность того, что без моей помощи тебя распылит в пространстве. Рискнешь довериться?

– А у меня есть выбор? – мрачно откликнулся насм.

– Если ты развернешься и уйдешь, я буду разочарован, однако это никак не повлияет на сроки контракта. Но ты ведь не откажешься от небольшого приключения?

– Почему ты не зовешь с собой кошку?

Я покосился на оставшуюся за пределами комнаты Мявку, которая смирно сидела возле двери.

– Для нее вреден здешний воздух… Так ты идешь или нет?

Насм что-то процедил сквозь сжатые зубы и решительно сжал мою ладонь.

«Жаль, Нича нет, – неожиданно подумал я, выходя уже по ту сторону. – Ему было бы приятно увидеть, что его личный портал все еще действует. И я был прав – его стоило закрыть моей печатью, иначе мы бы никогда не получили прямого доступа к реестру»…

Насм, едва оказавшись в помещении, тут же скользнул в сторону, настороженно озираясь и даже, кажется, принюхиваясь. Заглянул в один угол, в другой, словно позабыв о том, что архив на самом деле – большой пространственный карман, внешние размеры которого значительно уступали внутреннему. Но потом расслабился и вопросительно обернулся:

– Что мы ищем?

Я оглядел многочисленные стеллажи с толстыми, оплетенными кожей книгами, на корешках которых виднелось золотое тиснение, и вздохнул: работы предстояло много – из сотен и тысяч томов реестра нам предстояло перелопатить те, которые могли содержать нужную мне информацию.

Да только вот беда – точного времени обретения мастером Лиуроем дара я не знал: Нич не сумел добыть эту информацию. Так что придется просмотреть все записи за тот период, когда у него должны были проявиться способности к магии, предварительно взяв за основу сведения о том, что сейчас светлому около пятидесяти или чуть больше. Отчетный период, учитывая неравномерность открытия дара, следовало брать шириной в пять-семь лет, начав с наиболее вероятных сроков, а затем постепенно расширяя область поисков. Но поскольку нас только двое, а книг тут – уймова туча, да и исходные данные, мягко говоря, сомнительные, то…

Насм аж скривился, когда я поставил перед ним задачу.

– Да мы же за неделю не управимся!

– Увы, – я развел руками. – Если бы в учетной системе использовали магию, проблем бы никаких не возникло. Но заклятия имеют привычку слабеть, путаться и утрачивать стабильность. А потерять столь ценную информацию Совет не может себе позволить, поэтому записи о рождении каждого нового чародея до сих пор ведутся по старинке – вручную. Единственное, что есть магического в этих книгах – это печати зафиксировавших появление новых чародеев членов Совета. А их за прошедшие века накопилось столько, что отыскать одну-единственную, даже если знать, какая именно нам нужна, весьма непросто. Так что давай поторопимся – до рассвета я должен вернуться в академию.

Насм возвел глаза к потолку, уже жалея, что согласился на мою провокацию, а я, наметив фронт работ, с головой погрузился в документы.

Возиться с бумагами было утомительно. Но я совершенно не собирался тратить несколько часов на тупое пролистывание книг, поэтому позволил себе поэкспериментировать над заклятием распознавания и истратить на него успевшие накопиться светлые резервы. Ключевым словом взял имя нашего мага, встроил его в самое обычное заклинание поиска и дальше только ненадолго протягивал руку к каждому интересующему меня тому.

С помощью магии процесс пошел гораздо быстрее. Да и насм повеселел, когда я объяснил ему принцип работы заклятия и попросил по очереди подавать мне нужные книги.

К сожалению, из-за дотошности писцов в каждой отдельной книге находилось всего несколько десятков имен. Вместе с родословными, ссылками на имена родителей в том же реестре, описанием дара и характера выявленных при первом осмотре возможностей, а затем дополненные результатами повторного освидетельствования, проводимого в обязательном порядке перед окончанием адептом академии. Причем записи занимали так много места, что вскоре я начал опасаться за резерв.

Впрочем, беспокоился я напрасно – уже в тридцать седьмой по счету книге заклинание отыскало наконец нужные сведения и раскрыло ее на сто семидесятой странице, услужливо подсветив фамилию «Лиурой» алым цветом.

Я наскоро пробежал глазами написанное, убедившись, что насчет ментальной магии там не было сказано ни строчки. Посмотрел на отпечаток ауры Лиуроя. Сравнил его с тем, что хранился в моей собственной памяти. Просмотрел дополнительные записи, сделанные в академии, и озадаченно замер: печать освидетельствовавшего его мага была стерта!

– Это что такое? – нахмурился вместе со мной насм, тоже внимательно изучающий документ. – Невзун, мне показалось или кто-то очень старательно заметал следы?

Я растерянно поскреб ногтем то место, где когда-то была магическая печать, а теперь красовалось желтое пятно с нейтральным фоном, и кашлянул.

– Не показалось: кто-то действительно не хотел, чтобы его имя стояло под этими сведениями. Слепок ауры видишь?

– Ничего особенного, – пожал плечами насм. – Первый и второй почти одинаковые.

– Да. Но под первым стоят две печати: неких мастера Ригда и мастера Свегана… честно говоря, не знаю, кто такие – сорок пять лет назад меня тут не было… а вот под вторым слепком – ни одной. Хотя тут должна стоять печать кого-то из членов Совета. И подписи тоже не видно. А аура-то изменилась: к моменту окончания академии у Лиуроя появились те самые признаки, по которым можно было заподозрить способности к ментальной магии: золотистые пятнышки достаточно явные, чтобы начать дополнительную проверку. Но в реестре об этом ни слова. Так что получается, что проверку или не проводили, или же провели, но результаты скрыли. Посмотри: слепок нечеткий, границы смазаны, цвета искажены… такое впечатление, что их намеренно пытались изменить, чтобы при беглом просмотре никто не заметил подвоха. А когда запись ушла в архив, некто проник сюда и убрал следы своего вмешательства. Причем настолько тонко, что я даже не могу сказать, кто это был.

– Но разве эти книги не должны быть защищены от внешнего воздействия? – снова нахмурился убийца.

– Наш хитрец умудрился обойти эту защиту… да, такое возможно, не удивляйся: все, что создано одним человеком, может быть уничтожено кем-то другим. Но для столь виртуозной работы нужно иметь уровень не ниже архимага.

Насм поморщился.

– Лиуроя кто-то прикрыл.

– И, судя по всему, продолжает прикрывать до сих пор: его аура в настоящее время настолько хорошо спрятана, что способностей к ментальной магии там просто нет. А здесь они есть. Более того, прикрывающую светлого иллюзию я даже не заметил, потому что она поистине совершенна. И если бы не данные реестра, куда никто, кроме посвященных, не имеет доступа, мы бы вовсе об этом не узнали.

– Значит круг подозреваемых не так уж велик, – недобро улыбнулся насм. Но я лишь покачал головой.

– Без доказательств это ничего не дает: изменить записи в реестре мог любой член Совета или архимаг, не входящий в него. Журналы учета посетителей перестали вести еще до войны гильдий – посчитали, что следилок на входе вполне достаточно. Однако поскольку следящие заклинания стоят только там, и об этом прекрасно известно всем желающим, то обмануть их не составляет труда.

– Тогда что? Тупик?

– Придется ждать, пока покровитель Лиуроя сам себя проявит. К тому же он должен быть хорошим ментальным магом – стоящую на светлом иллюзию за один день не создашь.

– Кстати, об иллюзиях, – неожиданно встрепенулся насм. – Ты ведь тоже умеешь их создавать.

Я кивнул.

– Я не стал делать из этого тайну.

– Но в реестре эта твоя способность не указана. Я прочитал все, что касается твоего дара. И удивился, не найдя сведений о ментальной магии, хотя прекрасно помню, каким увидел тебя в первый раз. Не знаешь, кто бы мог так тебе «помочь»?

Я пораженно замер.

– Но о моих способностях стало известно почти сразу… хотя нет, это открылось уже после того, как Лиурой и графиня де Ривье провели первичный осмотр. И возможно, поначалу в реестр эти сведения не были занесены. Но потом-то Лиурой должен был подать новые данные! Ох, демон…

Меня вдруг осенило.

– Так вот почему ректор полез копаться в моих бумагах! Лиурой поставил ограждающее заклятие, которое должно было закрыть мой дар не только от меня, но и от посторонних! Снять его следовало после поступления в академию! Но поскольку я обошел его гораздо раньше и продемонстрировал ауру в самый первый день, а то и сломал нечаянно какой-нибудь ментальный блок… то эти несоответствия всплыли сразу! И ректор отправился выяснять, кто мог меня так «упустить»! Соответственно, заинтересовался Лиуроем, поднял документы и на него, а там всплыло такое, что…

– Похоже, тобой кто-то заинтересовался так же, как в свое время этим светлым: у вас сходные способности и очень похожая история в реестрах.

– Да, – медленно согласился я. – Налицо целая система – тщательно скрытая от посторонних глаз, налаженная и явно не первый год существующая. Зачем и для чего – пока неясно. Но я обязательно узнаю, кому понадобился, или же господин ректор сам меня вызовет и попросит помочь в одном крайне деликатном деле…

Насм нехорошо улыбнулся.

– Почему-то мне кажется, что первый вариант для тебя предпочтительнее.

Я промолчал. После чего вернул книгу на место и, хищно улыбнувшись, направился к терпеливо ожидающей арке.

Глава 5

Порой, чтобы навести порядок среди адептов, стоит их припугнуть. Главное, не нарваться на того, для кого страх станет поводом к агрессии.

Мастер Фалькус Умдобр

Первое, что я увидел, зайдя в свою комнату в академии – это огромный черный таракан, нагло восседающий на моей подушке. Который мрачно сверлил меня горящими в темноте глазами и недовольно сопел все то время, пока я закрывал дверь, снимал мантию и запихивал в шкаф тяжелую сумку с инструментами.

– Где ты был? – проскрипел Нич, когда я закончил с делами и вопросительно повернулся в его сторону.

– Хотел то же самое спросить у тебя: с самого утра ни слуху, ни духу, ни записки, ни даже намека на то, что ты живой.

– Я был занят делом!

– Я тоже, – хладнокровно парировал я. – И предупредить, представь себе, было некого, потому что этот некто тихо слинял из комнаты еще до побудки.

– Ты мог бы догадаться, что я ушел по важной причине!

– А ты мог нацарапать пару слов в тетради, чтобы я знал, что на тебя нельзя рассчитывать. Мы будем выяснять отношения до утра?

Таракан скрипнул зубами и резко отвернулся. После чего перепрыгнул на свою постель и, забравшись под покрывало, недовольно засопел уже оттуда.

Я тяжело вздохнул.

– Иногда ты ведешь себя как старый, капризный, придирчивый маг, который забыл, что ему никто и ничем не обязан.

– А я и есть старый, капризный, придирчивый маг, который добыл важные сведения и не смог ими вовремя поделиться! – буркнул Нич, даже не подумав высунуть наружу нос. – И вообще, я, может, за тебя беспокоился!

– Спасибо. Я тоже за себя беспокоился. Причем не меньше.

Из-под покрывала настороженно показались кончики тараканьих усов.

– А что, был повод?

– Нет. Просто этой ночью мы с насмом прогулялись в городскую ратушу.

– Что-о?! – покрывало тут же отдернулось в сторону, а учитель резко подскочил на подушке. – Ну-ка, повтори: куда вы ходили с насмом?

Я спрятал улыбку.

– Желаешь услышать подробности?

– Только попробуй не расскажи! – грозно раздулся таракан, и я, с тихим смешком отметив, что про обиду он благополучно забыл, доложил ему о результатах вылазки.

Нич слушал на редкость терпеливо, ни разу меня не перебив, что с ним случалось нечасто.

По поводу горгулий почти не удивился – помнил небось, кто их туда посадил. Когда я обронил, что Бескрылый без труда утихомирил новую стаю, рассеянно кивнул. Услышав про свой личный портал и то, что его до сих пор не нашли, слегка повеселел. Узнав, что насм не захотел возвращаться со мной в замок, а исчез сразу после выхода из ратуши, надолго задумался. А когда я умолк, со вздохом заключил:

– Скверно. Мы слишком мало знаем, чтобы понять его истинные мотивы. А еще надо как можно скорее найти этих мастеров Ригду и Свегана. Думаю, нужные бумаги должны найтись в кабинете ректора: раз он заинтересовался Лиуроем, значит, обязательно поднимет документы на эту парочку. И нам стоит успеть поговорить с ними до того, как они поймут, почему поднялась шумиха. Что же касается третьего участника… пожалуй, тебе придется вернуться в архив и поднять списки архимагов. Но здесь вам без меня не справиться.

– Знаю, – спокойно признал я. – Доступ в ту часть архива открыт только главе Совета или его заместителям. Я в свое время такой чести не удостоился, а вот тебя защита пропустит.

– Если кто-нибудь за эти годы не додумался исключить из списка посвященных давно умершего старика.

– Вот только не надо прибедняться, – поморщился я, когда учитель завел старую песню. – Скажи лучше, что ты узнал в кабинете ректора?

– Ах, это… – встрепенулся таракан. – Сегодня утром он собирался дать какое-то задание Руху, непосредственно касающееся твоего «наставника». И я хотел выяснить, о чем речь.

– С чего ты решил, что они должны были встретиться именно сегодня?

– Слышал, пока ты развлекался с детишками в Черной башне, а мы с Томасом спешно заделывали дыры в стенах лаборатории. Ректор тогда был говорлив не в меру. И велел Мкашу явиться до занятий в первый день новой недели. Когда ты колдовал с тем порталом, я как раз об этом вспомнил. Только сказать не успел – ты со своими экспериментами так меня достал, что я решил – сделаю позже.

Я вопросительно приподнял брови.

– Так дело все-таки в портале?

– В портале… не в портале… – с досадой фыркнул Нич, явно не желая углубляться в эту тему. – Ты прекрасно знаешь, насколько я не люблю непроверенных заклятий! И твоя тяга к неоправданному риску выводит меня из себя!

– Святые умертвия… какой там мог быть риск?! – изумился я. – Нич, ты о чем вообще говоришь?!

– О том, что якобы неисправный портал, которым много лет не пользовались, не мог починиться сам по себе! – сварливо ответил таракан. – И раз он стал исправным, значит, кому-то это было нужно. То есть кто-то искал способ проникнуть в подземелья. Кто? Темные, которые способны попасть туда в любой момент? Или же речь идет о ком-то другом? А может, ты знаешь иную причину, чтобы тайком лезть в старые тоннели, где есть лишь одно привлекательное для магов место, куда к тому же иным путем не доберешься?!

Я замер.

– Мой кабинет…

– Дошло наконец, – со злым удовлетворением процедил учитель. – А я уж решил, что обретение нового тела плохо отразилось на твоих мыслительных способностях. Ведешь себя порой как мальчишка.

– Виноват, – тут же раскаялся я и под тяжелым взглядом таракана опустил голову. – Отвык от такого количества эмоций, многие из которых появляются очень не вовремя. Прости. Исправлюсь.

– То-то. А то ишь какой прыткий стал. Я был готов загрызть тебя прямо там, когда ты бросил меня в непроверенный портал!

Я тоскливо вздохнул.

– Да проверил я его… и арку. И руны. И стены вокруг. Даже считывающий механизм следилки, истратив на нее остатки своего дара – поверь, там не было ничего необычного!

– Когда это ты успел? – с подозрением осведомился Нич, приподнявшись на задних лапках.

Я снова вздохнул.

– Когда ты запаниковал… ладно, проехали. Что там с Рухом и его заданием?

Нич смерил меня недоверчивым взглядом, но потом неожиданно хмыкнул.

– До разговора дело так и не дошло, потому что планы господина Умдобра резко поменялись. Вернее, их поменяли. Гости, которые ждали ректора в его собственном кабинете и очень настаивали на личной встрече. Причем так, что Рух был вынужден развернуться и уйти, скрежеща зубами от злости.

– И кто же такой важный явился к ректору, что он бросил остальные дела?

– Насмы, – сухо обронил Нич, и я едва не вздрогнул от прокатившегося по позвоночнику холодка. – Умдобр был в шоке, когда узрел их внутри.

Прекрасно его понимаю: появление насмешников всегда случалось, как гром среди ясного неба. И ничего хорошего их визиты не предвещали.

– Это была звезда, Гираш, – тихо добавил учитель, когда я взъерошил волосы на макушке и принялся нервно расхаживать по комнате. – Сработанная, вооруженная и готовая к найму звезда. Знаешь, что это значит?

Я на мгновение остановился и прикрыл глаза.

– Беда…

– Увы, академии предстоят тяжелые дни. Но и это – не самое плохое.

– Что еще? – напрягся я, чувствуя, что учитель не зря встревожился.

– Звезда была неполной, Гираш, – едва слышно прошептал Нич, и у меня что-то екнуло внутри, потому что только сейчас все встало на свои места. – Там не хватало одного человека. Догадайся, кого?

Я медленно опустился на стоящее рядом кресло и недобро сузил глаза:

– Командира. Но, кажется, я знаю, где его искать.

* * *

В эту ночь я спал до отвращения мало. Соответственно, встал поздно, чувствовал себя мерзко, поэтому, едва открыв глаза и умывшись, сделал то, чего раньше старался избегать – нагло ограбил Белую башню, восстановив светлый резерв сразу на две трети.

Больше брать не стал – кто-нибудь мог удивиться такой скорости восстановления, а брать меньше было бессмысленно: скудный резерв уже не мог обеспечивать мои потребности, которые к тому же обещали скоро вырасти. Пришлось довольствоваться минимумом и брать с собой заряженные до упора накопители.

Весь день я чувствовал себя как крайне занятой человек, которому в силу обстоятельств приходилось тратить время на всякие глупости. Монотонное бормотание мастера Нарди несказанно утомляло, его объяснения рунных схем казались чересчур подробными. Короткий опрос для закрепления пройденного материала вызвал у меня стойкое раздражение, ставшее совсем невыносимым, когда кто-то из сокурсников не смог ответить на элементарный вопрос.

Требовалось столько сделать и так много обсудить с Ничем, что необходимость высиживать время воспринималась, как издевательство. Если бы не моя легенда, я бы уже засел в архив или рыскал по Тисре в поисках нужных мне людей. Но нет. Приходилось молчать, терпеливо слушать тот бред, который нес преподаватель, и считать минуты до перерыва.

Чтобы не тратить время совсем уж впустую, я, плюнув на Нарди с его лекцией, тщательно обдумал свои действия на ближайшую пару дней. Составил подробный план грядущего визита в столицу. Просчитал, сколько амулетов понадобится, чтобы усилить защиту своего замка. Прикинул, в каком ключе буду вести разговор с насмом, который непременно объявится, как только я перейду к активным действиям. Набросал в уме варианты встреч с его некстати объявившейся звездой. Прогнал различные сценарии наших возможных отношений и после некоторого размышления пришел к выводу, что при любом раскладе сумею извлечь из этого пользу.

Наконец, собрался было заняться претворением своих задумок в жизнь… да только вот беда: проклятый звонок все еще не прозвенел, как будто невидимый звонарь забыл о перерыве. Или, может, это просто у меня закончилось терпение?

На второй паре стало полегче – дражайшая маркиза де Ракаш, помня о последней неудаче, при виде меня, печально восседающего на подоконнике, с ходу процедила:

– За мой стол, Невзун! Живо! И чтоб без фокусов!

Я, мягко говоря, удивился, но виду не подал и послушно занял единственное мягкое кресло в классе. Затем с сожалением подумал о том, что бесполезно потеряю еще два с половиной часа, но неожиданно обнаружил на преподавательском столе учебник по магии Воздуха для седьмого курса и, обрадовавшись возможности себя занять, вгрызся в него с редкостным удовольствием. Причем сделал это сразу, как только прозвенел звонок и леди де Ракаш приступила к объяснению новой темы, и не отрывался вплоть до окончания урока.

Книжка, кстати, оказалась занимательной – я нашел несколько любопытных и достаточно грамотно описанных закономерностей, которые могли пригодиться мне в будущем. Ближе к концу учебника даже вычитал пару интересных связок заклинаний, до которых у нас с Ничем руки не дошли. Перелопатил массу теоретического материала, часть которого уже знал, но вот оставшаяся часть, как ни странно, вызвала у меня неподдельный интерес. В итоге местами я даже пересмотрел свои взгляды на эту часть магического искусства. Затем, увлекшись не на шутку, набросал на первом попавшемся листке схемы нескольких атакующих заклятий, показавшихся мне достойными внимания. Тут же преобразовал два из них, приспосабливая для собственных нужд. С удивлением обнаружил, что светлое искусство намного более пластично в плане внешнего воздействия и не требует, в отличие от темного, присутствия стабилизирующих рун. А потом твердо решил в самое ближайшее время опробовать то, что у меня получилось.

Дочитав учебник до конца, я выписал все, что в нем было хорошего, жадно огляделся в поисках еще какой-нибудь полезной книги… и был неприятно удивлен, когда в коридоре злорадно протрезвонил колокольчик.

– Как вам занятие, Невзун? – осведомилась маркиза, наклонившись над столом и оперевшись на столешницу руками. – Понравилась тема?

Голос у нее при этом был бархатным, томным и таким ласковым, что заставил поневоле насторожиться.

Я поднял взор и, нагло обойдя вниманием глубокое декольте маркизы, спокойно кивнул.

– Еще бы. Это было первое занятие, на котором я провел время с пользой.

– То есть программа старшекурсников показалась вам более интересной, чем тема для первогодок? – вкрадчиво уточнила она, прямо-таки сочась фальшивым участием.

– Безусловно.

– Так, может, в следующий раз мне стоит подобрать еще какую-нибудь литературу, чтобы вы не скучали? – ядовито предложила леди Ракаш, расплываясь в язвительной усмешке.

Я встал и коротко поклонился.

– Буду весьма благодарен.

После чего покинул класс, по пути сделав в памяти зарубку порыться в книгохранилище: надо посмотреть учебники и монографии по всей учебной программе. Вдруг там найдется еще что-то, о чем Нич не счел нужным мне рассказать?

Собственно, именно поэтому я не собирался задерживаться в столовой и планировал перекусить по-быстрому, чтобы успеть заглянуть в подвал. Однако когда я вошел и внезапно обнаружил, что за моим столом, громко гогоча, восседают три старшекурсника, внутри царапнуло неприятное предчувствие.

С чего бы это? Столик общий, я его не подписывал собственным именем. Так почему вдруг возникло ощущение, что покусились на мое? И откуда взялось это непонятное беспокойство?

Старательно анализируя новое чувство, я задумчиво пошарил на раздатке, набрав на поднос то, что можно было бы сложить в сумку и доесть позже. Затем отошел в сторонку, уступая место не менее голодному светлому коллеге и одновременно озираясь в поисках свободного места. Наконец, увидел стоящий в отдалении столик, на который никто не позарился, и целеустремленно двинулся туда. Однако по пути был остановлен взрывом громкого смеха, а затем мне в спину что-то легонько ударилось, и знакомый голос развязно протянул:

– Вот этот засранец, который ограбил меня на десять монет. Давно-о его не видел… все должок хочу стрясти… эй, мелкий, ну-ка, обернись!

От изумления я даже застыл на середине шага, сперва не поверив, что обратились ко мне. Потом вспомнил маленькую шутку с простыней и озадачился.

Что за дела? Неужто тот недоумок с третьего курса все-таки решил отомстить? Да не абы где, а посреди переполненной столовой, да еще при поддержке двух оболтусов, которые понятия не имели, на кого разинули рты?

Интересно, ректор обрадуется, если в лаборатории мэтра Лонера появятся три новых умертвия? А может, их к стене пришпилить, как бабочек? Или лучше обождать до третьей пары, которой у нас идет Общая некромантия? Там широкое поле для деятельности открывается, особенно если использовать учебную клетку и оживить какого-нибудь свеженького зомби…

Впрочем, о чем это я? Полноценные умертвия мне самому пригодятся – на опыты.

В этот момент через мое плечо перелетел кусок недоеденной булки, шлепнувшись аккурат между пирожками, и я понял, что тягу к книгам придется удовлетворить несколько позже. После чего поставил поднос на ближайший столик и медленно обернулся.

– Здор-р-рово, мелкий, – помахал рукой восседающий на моем стуле отпрыск графа де Регилль. Самоуверенный, наглый и едва не шалеющий от ощущения собственной безнаказанности. А рядом ухмылялись двое его приятелей – таких же оскалившихся, словно дорвавшиеся до свободы лисы, крепких физически и явно обделенных инстинктом самосохранения «огневиков», которых я где-то уже видел, но до сего мига не придавал особого значения.

Любопытная троица. Интересно, в афере с простыней де Регилль участвовал один? Или же кровь мертвеца была нужна им всем? Конечно, Томас говорил о двоих светлых, которые похищали юных мэтров… но кто знает? Может, они периодически менялись или же просто один стоял на стреме?

– Чего замер, Невзун? – вальяжно осведомился граф, надменно вскинув подбородок. – Десять золотых с тебя – за простыню. Двадцать – за вранье. И еще столько же – в качестве компенсации морального ущерба. Уяснил?

Я только хмыкнул.

Десять шагов, один-единственный хороший удар, и этого неуча просто разнесет на части. Хотя нет. Я из этих придурков лучше «добровольцев» на жертвенный алтарь сделаю. Да и, честно говоря, давно хотел попробовать одно интересное заклятие…

– Ты все понял? – угрожающе повысил голос этот болван, и в столовой стало оглушительно тихо.

Я покосился по сторонам и с досадой крякнул, обнаружив, что в мою сторону обернулись все без исключения взоры.

Сколько тут собралось народу? Сто человек? Двести? С последних курсов, правда, никого нет, потому что у них практика длится дольше, но малышня в полном составе. Вон, даже темная мелочь притопала: Верен, Молчун, Шарк, Верия… и все таращатся на меня, как на белую ворону. Некоторым даже интересно, что будет дальше. Кто-то явно ждет, что меня сейчас взгреют на славу. А кто-то растерянно озирается, будто ища, нет ли поблизости строгого преподавателя, который мог бы остановить начинающуюся ссору.

Сделав непроницаемое лицо, я подошел к заваленному объедками столу, вокруг которого восседали три идиота, и церемонно поклонился.

– Господа… у вас ко мне какие-то претензии?

– Гони назад деньги! – сузил глаза графенок, даже не думая подняться.

Я изобразил удивление.

– Какие еще деньги?

– Которые я тебе дал!

– Ну так ты же отдал их по доброй воле: я продавал, ты покупал… в чем проблема?

Де Регилль наконец поднялся со стула и выпрямился во весь рост, угрожающе надо мной нависнув.

– Ты меня обманул! А за обман знаешь, что бывает?

Я округлил глаза.

– Что?

– Вот это! – перед моим носом нарисовался внушительный кулак.

– Ух ты. Так ты что, на дуэль меня вызываешь?

Де Регилль презрительно фыркнул.

– Много чести. Просто морду начищу, и достаточно.

– А чего ж тогда в прошлый раз этого не сделал? Когда был один, а не в компании друзей-приятелей? Неужто совесть не позволила? Или побоялся, что один не справишься?

У парня перекосилось лицо, а в столовой послышались первые смешки.

– Да я тебя…

В этот момент я неожиданно сморщился, знаком прервал качнувшегося ко мне старшекурсника и, крепко зажмурившись… чихнул. Да так мощно, прямо-таки от души, что образовавшийся вокруг меня в этот момент крохотный вихрик внезапно разросся до размеров небольшого смерча и, закрутившись в тугую спираль, так же внезапно развернулся, разойдясь во все стороны тугой воздушной волной.

Заклинание, разумеется, не было направленным – какой бы первокурсник сумел использовать боевую магию седьмого порядка? – поэтому шарахнуло сразу по всем в радиусе пяти шагов, с грохотом опрокидывая стоящую поблизости мебель и опрокидывая на пол растерявшихся адептов.

Заваленный объедками стол буквально подбросило вверх; сидевших за ним молодцов отбросило вместе со стульями, с силой ударив об стену, а затем еще и облило из недопитых кружек. Некоторые потом даже утверждали, что вылившейся оттуда жидкости было гораздо больше, нежели могло там поместиться, а количество объедков резко увеличилось за счет присоединившегося мусора с соседних столов…

А я что? Я – ничего. Стою себе на месте, с искренним недоумением рассматриваю сползающих по стенке идиотов, лица которых щедро украсились живописными бурыми пятнами, а на щеках налип зеленый горошек. Заботливо отряхиваю мантию, самый краешек которой оказался задет опрокинутым бубликом. И понятия не имею, чего это все пялятся!

Конечно, юный граф расстроен… я понимаю. И ударившаяся о его гранитный лоб кружка тоже оказалась полной неожиданностью. Особенно в том, что не отправила дурака в долгое беспамятство, как приятелей. Твердолобый, видимо, оказался. Не говоря уж о том, что большая часть содержимого тарелок с редкой целеустремленностью пролилась именно на его лицо и мантию, а теперь медленно капала на пол, украшая его остатками супа, травяного настоя сразу трех видов, крепкого компота… кажется, даже с вишенками… и чем-то еще, чего я, честно говоря, не смог с первого разу опознать.

Но кто же виноват, что он оказался так близко?!

Оглядев медленно обтекающего парня, я сокрушенно покачал головой, после чего хлопнул его по плечу, брезгливо обтер мокрые пальцы об его же мантию и ободряюще заметил:

– Не стой под струей!

После чего отвернулся, честно собираясь наконец пообедать, и… нос к носу столкнулся с крайне недовольным мастером Рухом, который изучал картину разрушений в этой части столовой и небезосновательно полагал, что знает, кто в этом виноват.

– Невзун, стоять! – рявкнул он, когда я попытался юркнуть в сторону. – А ну, докладывайте, что тут происходит!

Послушно остановившись, я вытянулся во фрунт и четко доложил:

– Не могу знать, господин преподаватель! В настоящее время тут не происходит ровным счетом ничего!

– Невзу-у-ун… – угрожающе протянул мастер Мкаш, впившись в меня злым взглядом. – Не надо заговаривать мне зубы! Это ваша работа?!

– Никак нет! Разве что в академии с этого года запрещено чихать.

– Что?!

– Ничего, мастер, – пробормотал я, на всякий случай отступая от светлого подальше. – Я вообще мало понимаю в случившемся и главное, в его причинах. Поэтому прошу меня извинить… можно я пойду? А то занятие скоро, а я так и не покушал как следует.

– Что у вас с аурой? – внезапно насторожился маг.

Я беспокойно ощупал свою голову, потом грудь, собрался было даже проверить и ниже расположенные места, но вовремя спохватился.

– А что с ней не так, мастер?

Он к чему-то прислушался, явно анализируя магический фон и собственные ощущения, а потом нахмурился.

– Вы использовали против студентов стихийную магию и выпустили ее из-под контроля?

Я разинул рот.

– Кто? Я?!

– Да, – странным голосом ответил мастер Мкаш. – И, похоже, это был спонтанный выброс силы весьма впечатляющего уровня… но сделать это сознательно вам не по силам: повышение фона сразу на сорок единиц – задача совсем не для первого курса. Несмотря даже на неплохие темпы восстановления вашего дара, которому, к слову сказать, вообще положено быть сейчас истощенным до предела. Как вы себя чувствуете?

Я сделал задумчивое лицо и, поморщив лоб пару секунд, глубокомысленно заявил:

– Есть хочу.

– Неудивительно, – кашлянул светлый, моментально растеряв свою злость. – Я бы на вашем месте вообще в обморок предпочел грохнуться.

Я с сомнением оглядел испачканный пол и помотал головой: э, нет. Я в такую грязь падать не буду.

Мастер Мкаш тем временем подошел к беспамятным адептам, пощупал у одного лоб, у другого – руку и грудь. Подошел к стоящему столбом графу, силком усадив его на пододвинутый кем-то из адептов стул, заглянул в его расширенные, лишенные даже намека на сознание зрачки. Досадливо махнул рукой, видимо, решив, что живой, невредимый – и ладно. Затем осмотрел стены, украшенные остатками чужой трапезы и почти превратившиеся в произведение современного искусства, а потом снова обернулся ко мне.

– Невзун, что тут произошло?

Я невинно моргнул.

– Они мое место заняли и не хотели его уступать. А еще глупости всякие говорили – про долги какие-то, про деньги… я даже не понял, что к чему.

– Вот как? – нахмурился учитель. – Они вам угрожали?

Я замялся, а стоящие вокруг адепты загудели.

– Хорошо, я это выясню, – разом посуровел мастер Рух. – Что именно вы сделали? Разозлились? Обиделись? Собирались воспользоваться магией?

– Нет, мастер, – я стал прямо-таки воплощением скромности и образцом послушания. – Я же знаю, что до второго курса дуэли запрещены. Просто подумал о том, как было бы здорово, если бы их отсюда ветром сдуло… а потом чихнул.

– Тогда все ясно, – внезапно усмехнулся маг, выразительно покосившись по сторонам. – Кажется, вы неосознанно осуществили свое заветное желание. Хотя и сделали это несколько активнее, чем следовало.

Я смущенно потупился. А потом едва заметно шатнулся и мотнул головой, как если бы она закружилась.

– Идите ешьте, – тут же отреагировал учитель. – Этими оболтусами я займусь. Но мастеру Воргу это не понравится.

Я тоже заметил, как вокруг нас стремительно образуется пустое пространство, и, мысленно ухмыльнувшись, кивнул. После чего, держа на лице унылую мину, вернулся к оставленному на одном из столов подносу. С радостью убедился, что он ничуть не пострадал (десять шагов от эпицентра – это вам все-таки не пять). Бережно подхватил свою ношу, намереваясь прикончить обед в каком-нибудь тихом уголке, и…

Замер, когда внутри снова кольнуло нехорошим предчувствием, а мне под ноги упала длинная черная тень.

В тот же миг по столовой словно ветерок пронесся. Где-то неподалеку сдавленно охнул, а потом сразу осекся мастер Рух. Кто-то поперхнулся и сразу замолк, из последних сил давя рвущийся наружу, некстати начавшийся кашель, но не смея привлекать к себе внимание. Кто-то споткнулся и чуть не упал, задев опрокинутый ранее стул. Со стороны раздатки несмело звякнул выроненный кем-то наполненный до краев половник. Донесся тихий всплеск, жалобный звон задетой кастрюли и звук падающих на пол капель. Наконец, послышался торопливый шорох стремительно отбегающих к стенам столовой студентов. После чего вокруг воцарилась воистину гробовая тишина, в которой даже мне стало неуютно.

Демоны… кажется, вот она – истинная причина моего скверного настроения. Стоит позади и зловеще молчит, полагая, что я должен сам обо всем догадаться. Причем, судя по бледным, откровенно испуганным лицам вокруг, причина эта была достаточно серьезной. Вернее, серьезной настолько, что никто из присутствующих не посмел сказать вслух ни единого слова, чтобы случайно не усугубить ситуацию.

Но неужели для менталистов любое предчувствие настолько ценно?!

Медленно повернувшись и обнаружив возле себя четыре молчаливых фигуры в длинных черных плащах и с закрытыми капюшонами лицами, я тяжело вздохнул.

Выходит, да – ценно. Ведь стоящие в нескольких шагах насмы были самыми настоящими. И среди них, как и говорил Нич, действительно не хватало одного человека.

Глава 6

Когда становится тоскливо, полезно что-нибудь взорвать…

Нич

Напряжение в столовой царило такое, что казалось – еще немного, и будет взрыв. Люди застыли кто где стоял, страшась не то что пошевелиться – даже вдохнуть лишний раз. И мастер Мкаш – не исключение.

Из чего я с некоторым удивлением заключил, что большинство присутствующих имело достаточное понятие о гостях, чтобы вовремя распознать их необычную внешность и благополучно заткнуться, невзирая на предшествующие события.

Интересно, что эти типы тут забыли? И почему таращатся именно на меня, хотя народу вокруг пруд пруди?

Не к добру это. Ой, не к добру…

– Барон Невзун? – хрипло спросил один из насмов, дождавшись, когда тишина вокруг станет невыносимой.

Перехватив поднос поудобнее, я настороженно кивнул.

– Следуйте за нами.

– Зачем? – резонно поинтересовался я, сделав вид, что не заметил, как дернулся при этом мастер Рух.

– Так надо, – сухо ответил насм, а его приятели отступили в стороны, чтобы обойти меня с боков.

Я равнодушно пожал плечами.

– Вам, может, и надо, а мне на занятия пора.

И решительно двинулся вперед, выставив перед собой поднос, словно таран.

Ну? Уступят или нет?

– Господа, вы мне мешаете, – вежливо заявил я, уткнувшись краем подноса в живот ближайшего убийцы, даже не подумавшего подвинуться. – Позвольте пройти?

Насм воззрился на плюшки с таким брезгливым удивлением, как будто это были лихо отплясывающие тараканы, обряженные в цветастые юбки и радостно машущие ему яркими платками. Потом снова поднял взгляд, уставившись на мою невозмутимую физиономию. Нахмурился, когда я перехватил поднос одной рукой. Снова взглянул на совершенно обычные булочки, внезапно сложившиеся в руну-активатор для взрывательного амулета, и… бесшумно отступил на шаг.

– Благодарю, – так же вежливо улыбнулся я, проскальзывая между застывшими в полной неподвижности убийцами. – Всего доброго, господа.

Насмешники хмуро промолчали. А я бодро прошествовал в дальний угол столовой, все в той же оглушительной тишине уселся за свободный столик, с грохотом отодвинув мешавшийся на дороге стул. Засунул в рот еще теплый пирожок и, самозабвенно жуя, принялся неспешно упаковывать в сумку остальные. Словно не замечая, как за каждым моим движением расширенными глазами следят шокированные адепты и растерявшийся преподаватель.

В какой-то момент я даже решил, что кто-нибудь не выдержит: задаст глупый вопрос, сделает замечание или просто гавкнет насмам под руку. Но нет – даже мастер Мкаш предпринял все возможные усилия для того, чтобы очнувшийся после моей выходки графенок благополучно уснул, не успев разинуть рот и привлечь внимание пришельцев.

Насмы, правда, этих усилий не оценили – как только я распихал по карманам плюшки, переглянулись и, не сказав больше ни слова, беззвучно растворились в воздухе. В столовой после этого раздался дружный вздох облегчения. Адепты тут же зашептались. Преподаватель, метнув в мою сторону подозрительный взгляд, бросился к дружкам де Ревилля, а я тихонько выскользнул наружу и, перебросив потяжелевшую сумку через плечо, в самом мрачном настроении отправился на поиски Нича.

– Хозяи-и-ин! Хозяин, по академии разгуливают насмешники! – неожиданно выскочил из ближайшей стены Томас и, не успев затормозить, с размаху налетел на меня. – Будьте осторожны – кажется, они ищут вас!

Я посторонился, одновременно проверяя, нет ли поблизости следилок.

– Спасибо. Я в курсе.

– Хозяин, вы не понимаете! – тревожно вскрикнул угодивший на огромной скорости в противоположную стену призрак. Правда, тут же вынырнул обратно, а отыскав меня, тут же затараторил вслед: – Здесь целая звезда! Насмов! Самых настоящих!

– Знаю, – скупо повторил я, даже не повернув головы. – Видел только что в столовой.

– Правда? – озадаченно спросил Томас, торопливо нагоняя меня и зависая возле плеча. – Значит, они вас нашли?!

– Можно и так сказать.

– А что им было нужно? – окончательно растерялся он.

– Откуда я знаю? Думаешь, я стал бы обсуждать этот вопрос у всех на виду?

– Но их было четверо, а вы – один…

– Я всегда один. И, могу тебя заверить, ничего от этого не потерял. Насмы, если не совсем дураки, найдут меня снова. Только на этот раз, я надеюсь, постараются обойтись без свидетелей.

– Эм? – на мгновение растерялся призрак, но потом воровато оглянулся и понятливо кивнул. – Простите, хозяин. Действительно, спросил не к месту. Но разве у них есть повод с вами враждовать?

– Не уверен, – задумчиво отозвался я. – Иди-ка проследи, куда они направились. И не упускай из виду, пока не уберутся. Если заметят уходи. На вопросы не отвечай. Перед учениками не светись. И по дороге глянь, где там Нич – если свободен, то передай, что он мне нужен.

– Есть! – оживился призрак и, не задавая больше вопросов, послушно нырнул в ближайшую стену. Тогда как я все-таки решил спуститься в книгохранилище: мастера Твишопа Томас отыщет и без моей помощи, насмы в ближайшие дни на рожон не полезут, так что мне нет нужды суетиться. По крайней мере, пока.

– Невзун! – внезапно крикнули мне в спину. – Адепт Невзун, остановитесь!

Так. Кому я опять понадобился?

Я обернулся и озадаченно вскинул брови, обнаружив, что по коридору во весь опор несется растрепанный, растерявший где-то былую невозмутимость мастер Мкаш.

При виде меня он так обрадовался, что я чуть было не решил, что он малость не в себе. Впрочем, впечатление это быстро прошло, потому что светлый тут же посуровел, замедлил бег, а потом вовсе перешел на шаг. А когда поравнялся со мной, пригладил взъерошенные волосы и, старательно сдерживая одышку, внушительно заявил:

– Невзун, вы идете со мной!

– Зачем? – моментально прикинулся тапком я. – И куда, если не секрет?

– К ректору. После всего случившегося, думаю, это будет самым разумным. Там и поговорим.

Я вежливо кашлянул.

– Простите, мастер, но у меня занятие через полчаса.

– Ничего, опоздаете, – непререкаемым тоном отозвался маг отворачиваясь. – Думаю, мэтр Лонер не будет возражать.

Угу. Не будет, как же…

Я скептически хмыкнул, но послушно двинулся за светлым, которому с чего-то вдруг приспичило пообщаться.

* * *

– Заходите, Рух, – устало произнес из-за приоткрытой двери мастер Умдобр, едва мы приблизились к кабинету. – Я уже в курсе произошедшего. Невзун с вами?

– Да, магистр, – почтительно остановился на пороге светлый и, отвесив ректору уважительный поклон, решительно зашел внутрь. – Я посчитал, что вы заходите с ним побеседовать.

Я, не дожидаясь приглашения, последовал за ним и старательно прикрыл за собой дверь. Одновременно с этим покосившись на плотные шторы, наполовину прикрывающие окно, и удовлетворенно улыбнувшись.

Отлично: Нич все еще здесь. Значит, о тылах беспокоиться не надо.

– Очень хорошо, – кашлянул ректор и поднялся из-за стола. – Проходите, молодой человек, присаживайтесь…

Я молча проследовал к указанному креслу, однако садиться в него не стал. Вместо этого рассеянно поставил туда сумку и весьма натурально удивился, когда ее окутала тончайшая сеточка какого-то хитрого заклятия.

– Ой, а что это у вас тут такое? – округлил я глаза, глядя, как нечто старательно ощупывает мое имущество, поочередно высвечивая контуры находящихся внутри предметов: книг, карандашей, сложенных аккуратной стопкой пирожков…

Магистр Умдобр виновато улыбнулся.

– Прошу прощения – забыл снять. Но пугаться не стоит – заклятие совершенно не опасно.

Ну разумеется – это же просто диагностическое заклинание для поиска артефактов и амулетов строго определенного типа. Кажется, боевых. Наверное, после разговора со звездой «случайно» тут завалялось, да?

«Сеточка» тем временем погасла, не оставив на сумке подозрительных следов, а маг снова указал на кресло.

– Присаживайтесь, Невзун.

– Спасибо, я постою, – вежливо отказался я, на всякий случай подтянув сумку к себе поближе. – Адептам не положено сидеть, когда преподаватель стоит, и дело происходит не на занятии.

– Допустим. А теперь? – с усмешкой поинтересовался ректор, присаживаясь обратно за стол.

Я гордо мотнул головой.

– Это не считается, господин магистр.

– Почему же?

Я заговорщицки понизил голос:

– Потому что вы все равно выше меня по званию.

– Ну хорошо. Стойте, если вам так удобнее. Полагаю, вам известна причина, по которой мастер Мкаш так настойчиво просил вас пройти в мой кабинет?

Я снова вытянулся.

– Никак нет, господин ректор.

– Странно… Рух, поясните, пожалуйста, ситуацию.

Мкаш согласно кивнул и, выступив вперед, охотно доложил:

– Несколько минут назад в западной части ученической столовой сработала защита, сообщив о повышении магического фона сразу на сорок единиц. Учитывая последние события и особенности заклятий, способных одномоментно оказать такое воздействие, я прибыл на место происшествия и обнаружил, что причиной магического возмущения стал спонтанный выброс силы данным адептом, который произошел в результате ссоры со старшекурсниками. Краткий опрос свидетелей показал, что…

– Можно попроще, – снова кашлянул ректор, заметив, с каким интересом я прислушиваюсь к формулировкам Руха.

Мастер Мкаш тут же осекся.

– Прощу прощения. Привычка.

– Значит, зачинщиками ссоры стали ученики старших курсов? – словно не услышал ректор. – А выброс силы у данного адепта оказался действительно спонтанным?

Мкаш кивнул.

– В ауре Невзуна на момент моего прибытия полностью отсутствовали линии Дамуазо[43], поэтому он, вероятно, не планировал причинять вред своим противникам.

Я скромно опустил глаза.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул магистр Умдобр, откидываясь на спинку кресла. – Остальное я видел. Итак, молодой человек, поскольку мастер Мкаш считает, что вы невиновны в данном происшествии, то я и не стану накладывать на вас положенное в таких случаях наказание.

– Спасибо, господин ректор, – не преминул поблагодарить я.

– Тем не менее, расследование этого случая обязательно продолжится, потому что я считаю недопустимым применение боевой магии адептами в пределах академии и в ситуациях, не оговоренных правилами.

– Я понимаю, – скорбно вздохнул я, не поднимая глаз.

– Спровоцировавшие вас адепты после курса лечебных процедур также будут опрошены и проверены имеющимися в нашем арсенале методами, – спокойно продолжил магистр. – И в случае, если их вина будет доказана, они обязательно будут привлечены к ответственности. Однако в данный момент меня больше интересует другое…

Я тут же навострил уши.

– Скажите, вам известно, с кем именно вы заговорили в столовой перед уходом?

Я охотно кивнул.

– Конечно, господин ректор: с четырьмя хмурыми мужиками в плащах и с капюшонами.

– Вы серьезно? – внезапно поперхнулся Мкаш.

Я перевел на него недоумевающий взгляд.

– Ну да. Стояли там какие-то типы, грубили, нагло загораживали проход. Потом велели куда-то пройти… Что я, дурак, уходить из людного места со всякими незнакомцами?!

У магистра глаза стали большие-пребольшие.

– Невзун, вы что… совсем ничего не поняли?!

– Понял, – мрачно ответил я. – Они мешали мне пройти. Поэтому я и попросил их подвинуться. Что в этом странного?

Мастер Мкаш издал какой-то непонятный звук. Я покосился в его сторону, но он уже отошел к окну, где несколько секунд задумчиво изучал раскинувшийся внизу пейзаж: порхающих возле деревьев бабочек, куцые травяные островки посреди мощеного двора академии… После чего, наконец, повернулся и с каким-то нездоровым любопытством на меня уставился.

– Невзун, вам или потрясающе везет, или я чего-то в этой жизни не понимаю!

Я принял как можно более независимый вид.

– Столкнуться нос к носу с насмом, заговорить с ним и не получить после этого никаких последствий…

– Ну, о последствиях говорить рано, – ректор тоже смерил меня задумчивым взглядом. – Не исключено, что у этой истории будет продолжение. Однако самое любопытное заключается в том, что они действительно подвинулись и не восприняли слова этого юноши, как… Скажите, Невзун, вы когда-нибудь имели дело с насмами?

Я непонимающе хлопнул ресницами.

– Простите, с кем?

– С насмами, – как глухому, повторил ректор, не сводя с меня пристального взора. – С теми людьми, с которыми вы встретились сегодня в столовой?

Я на мгновение задумался, почувствовав, как моей головы коснулось легчайшее, почти невесомое заклятие, и честно ответил:

– Нет, господин ректор. Мне эти типы совершенно незнакомы. А что?

– Все в порядке, – успокаивающе поднял ладони магистр. – Вы ничего не нарушили и ни в чем не виноваты. Просто в следующий раз, когда вам на пути попадутся эти… люди, постарайтесь с ними не разговаривать. До тех пор, пока они не дадут на это разрешение.

– Хорошо, господин ректор, – послушно кивнул я. – Я обязательно воспользуюсь вашим советом.

Хотя и не обещаю в точности ему следовать.

– Я могу теперь идти? Или у вас остались еще какие-то вопросы?

– Нет, ступайте на занятия. А после урока обязательно загляните к мастеру Воргу. Вы опять истощили свой дар, поэтому помощь специалиста вам не помешает. Рух, вам не составит труда поставить на молодого человека ограничительный блок?

– Конечно, – отлепился от окна мастер Мкаш и, бросив в меня едва заметный при дневном свете искрящийся сгусток, равнодушно отвернулся. – Спонтанных выбросов больше не будет, профессор, поэтому риск перегореть у юноши минимальный. Но я бы настоятельно не рекомендовал вам, Невзун, пользоваться какой бы то ни было магией до завтрашнего утра. Поверьте, это не пойдет вам на пользу.

– Нельзя так нельзя. Как скажете, мастер, – огорченно вздохнул я.

– А теперь идите, – ненавязчиво поторопил меня ректор. Но, едва я переступил порог и прикрыл за собой дверь, повернулся к Руху и совсем другим тоном велел: – Выясни, куда подевались эти мерзавцы. Я хочу точно знать, когда они соизволят здесь появиться и в какие помещения направятся.

– Не уверен, что смогу это сделать, – проворчал в ответ Мкаш. – У них нейтральный фон. И магических следов их порталы… если это, конечно, был именно портал… не оставляют. Я столовую проверил сразу, как только они ушли – ни следочка! Их ни одно стандартное заклинание не смогло засечь!

– Так используйте нестандартные! – не сдержавшись, рявкнул ректор. – И проведите работу среди адептов – я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за незнания этих дурных обычаев!

– Мальчишке крупно повезло…

– Нет, – устало отозвался мастер Умдобр. – Это просто отсрочка: насмешники наотрез отказались заключать контракт, пока там стоял пункт о непричинении вреда студентам. Поэтому присмотри за парнем – насмы наверняка вернутся. И постарайся выяснить, чем он мог их заинтересовать.

У Руха отчетливо дрогнул голос.

– Фалькус… вы что, заключили контракт, не настояв на безопасности адептов?!

– У меня не было выбора.

– Тогда, может, не стоило и связываться? Зачем нам союзники, которых нельзя контролировать?!

– Насмов никто не может контролировать, – тихо обронил ректор. – Даже Совет. А в стенах академии для них почти нет преград. Они и мою защиту обошли так, словно ее не существовало. Вы ведь понимаете: если они пришли сюда сами, значит, скоро что-то произойдет. И это «что-то» явно не станет для нас приятным событием. Тогда как насмов не остановят ни наши стены, ни охранная система, ни даже, к сожалению, мы сами. Мы знаем о них слишком мало. Их силы нам непонятны, возможности и мотивы – неясны. А контракт дает хоть какую-то уверенность.

В кабинете загремел отодвигаемый стул, а затем жалобно скрипнуло деревянное сидение, как будто на него рухнули всем весом.

– Боюсь, это – очень слабое утешение, профессор.

– Полностью с вами согласен… но эта четверка пришла ко мне по поручению Патриарха клана. И если бы я отказался от их услуг, велика вероятность того, что ситуация стала бы еще плачевнее.

– Совет одобрил ваше решение?

– Я говорил с Викдасом. И по факту он согласился, что лучше использовать хотя бы такого союзника, чем не иметь никакого. До сих пор насмешники не нарушали договоров, поэтому глава Совета счел мой выбор оправданным. Особенно узнав, что насмы обязались при необходимости использовать ресурсы всего клана.

Услышав о клане, я мысленно присвистнул.

Ого, какие силы оказались задействованы. На моей памяти даже во времена войны гильдий «теневики» не интересовались проблемами магов так серьезно.

Что же такое грядет, раз наемники всполошились? И почему они столь безоговорочно приняли сторону Совета, отказавшись вступать в союз с противоположной стороной? Наконец, что это за сторона? У кого вообще могло хватить сил выступить против гильдии? Или насмов интересует не столько гильдия, сколько сама академия и то, что здесь происходит?

Похищение темных, манипуляции с их сознанием, недавно вырвавшийся на свободу демон чуть ли не в центре столицы, мое баронство и появление в нем их командира… как все это связано между собой? Почему выплыло именно сейчас?

Неужто эти события настолько важны, что даже насмы захотели в них поучаствовать? Или я просто чего-то не замечаю, и в действительности именно это – самая серьезная наша проблема? В которую я, в силу сложившихся обстоятельств, оказался так неожиданно вовлечен?

– Что вы смогли у них потребовать? – осведомился Рух, оторвав меня от размышлений.

– Немного, – тяжело вздохнул ректор. – Насмы обязались докладывать мне о каждом своем появлении, правда, не уточняя, за сколько времени до или после прибытия. Они не будут предпринимать активных действий на нашей территории без согласования со мной, если это не станет угрожать непосредственно им, клану или же нашей академии. Они согласились не прибегать к крайним мерам по отношению к преподавателям, ученикам и иным лицам, находящимся на территории академии, до того, как доставят их ко мне для подробного разбирательства. И будут обеспечивать защиту академии до тех пор, пока угроза… с их точки зрения, надо полагать… не минует.

– А что это за угроза, они, случаем, не сообщили? – хмуро осведомился Рух.

– Увы. Нет. Но сказали, что времени у нас не больше полугода.

– А что потребовали взамен?

– Ничего, кроме денег, – совсем тихо ответил магистр. – И вот это мне не нравится больше всего.

– Как?! А разве?!.

– Стандартной оплаты в договоре указано не было, – тяжело уронил ректор. – И на мой вопрос «почему?» насмы не пожелали ответить. Так что или у них что-то поменялось в привычках, или… они получат свою плату откуда-то еще.

– Вы хотели сказать: с кого-то еще, – мрачно заметил мастер Рух.

– Да. Поэтому я прошу вас как можно быстрее заняться вопросами безопасности и попытаться сделать так, чтобы появление и уход этих людей из академии больше не стали для нас неожиданностью.

– У вас должен быть амулет для связи с ними, – обреченно вздохнул мастер Мкаш.

– Возьмите, если это поможет.

– Попробую настроить защиту на него. Если получится, кое-что мы будем узнавать вовремя. Но мне потребуется, чтобы хотя бы один раз вы связались с ними в моем присутствии.

– Тогда, пожалуй, сделаем так…

Услышав быстро приближающиеся шаги, я отпрянул от двери, метнувшись за ближайший угол как раз в тот момент, когда чья-то рука распахнула дверь на всю ширину, а потом, помедлив, с грохотом ее захлопнула. В тот же миг изнутри активизировалась защита, чужие голоса исчезли, а я был вынужден признать, что моя задумка дала весьма необычные результаты.

Конечно, на встречу с насмами я сегодня не рассчитывал, поэтому не смог использовать эффект неожиданности, чтобы вытрясти из упрямых «теневиков» информацию.

Зато смог лишний раз побывать в кабинете у ректора. Выяснил, что Рух довольно слабо владеет навыками ментальной магии и совершенно не способен определить причинно-следственные связи, которые приводят к формированию линий Дамуазо.

Разумеется, у меня их не было, потому что я не собирался убивать или калечить тех недоумков. Умышленно дестабилизируя свой дар, я преследовал совсем иные цели. Безусловно, использовать вычитанные в учебнике маркизы заклинания высокого порядка было опрометчиво, но мне нужно было выяснить, с какой скоростью начальство отреагирует на повышение магического фона в столовой. И должен признать, что три с половиной секунды – вполне достойный результат, говорящий о неплохом качестве установленной в академии защиты.

Ну а о том, что мелкие недоросли послужили всего лишь средством для достижения этой цели, линии Дамуазо сообщить никак не могли. И если они где и появились в моей ауре, то совсем не там, где искал Рух.

Собственно, я, пожалуй, выяснил даже больше, чем хотел, и к тому же нашел способ не пересказывать полученные сведения Ничу. Небось сам все услышал и сделал правильные выводы. Осталось только узнать его мнение по данному поводу и в который раз скорректировать свои планы. Разумеется, уже после того, как я поговорю с Лонером и выясню, чего нам от него ожидать.

Глава 7

Перед началом работы с мертвым материалом убедитесь, что соблюдены правила безопасности.

Пособие для начинающего некроманта

На некромантию я, естественно, опоздал и явился, когда предварительный опрос закончился, а мэтр Кромм подыскивал жертвы для практической работы.

Первой оказался один из приятелей Верии – щуплый, болезненного вида подросток с нервно сжатыми кулаками, который в момент моего прихода переминался с ноги на ногу возле секционного стола. А вторым бедолагой должен был стать светлый, который на прошлой неделе насмехался над моей препарированной крысой.

По крайней мере, я так решил, когда открыл дверь и увидел, что парень с обреченным лицом выбирается со своего места и тоскливо смотрит на стол, где уже стояло два накрытых простынями лотка.

Увы. При виде меня на лице старого мэтра появилась нехорошая улыбка, и несостоявшаяся жертва была возвращена за парту. А заприметивший новую добычу мэтр ласково произнес:

– Адепт Невзун… вы очень вовремя решили нас посетить. По традиции, ассистировать на практике я вызываю именно опоздавших, так что милости прошу!

В полнейшем молчании добравшись до парты, из-за которой сочувствующе смотрела Верия, я бросил сумку и так же молча поднялся на кафедру.

– Очень хорошо, – без тени улыбки заметил Лонер. – Думаю, адепт де Норро не будет возражать против вашей помощи. Тем более в прошлый раз вы показали себя наилучшим образом.

Стоящий возле секционного стола паренек зыркнул на меня исподлобья и тут же отвернулся. Я, пожав плечами, подошел к столу с другой стороны и выжидательно замер.

Ну? С чем нам предстоит столкнуться?

– Учебник не хотите взять, молодые люди? – осведомился у нас некромант.

Мальчишка вздрогнул, кинув быстрый взгляд на готовую подсказку, мирно покоящуюся возле преподавателя. Прикусил губу от досады, но счел, что возвращаться за ней унизительно, и гордо мотнул головой.

– Как пожелаете, – усмехнулся Лонер, отправляя учебник в верхний ящик стола. – Тогда приступим.

По его знаку один из сидящих на первом ряду студентов снова метнулся к рычагу на стене, и вокруг нас с пареньком со зловещим грохотом опустилась железная клетка. Тихо щелкнули зажимы в полу. О чем-то едва слышно зашептались затаившиеся за партами адепты. Одновременно с этим под потолком предусмотрительно погасли магические светильники, и наше рабочее место осталось тускло освещено всего парой слабых светляков, вынесенных на этот раз далеко за пределы моей досягаемости.

Метнув в их сторону недовольный взгляд, я, как и в прошлый раз, отступил к прутьям решетки и, демонстративно сложив руки на груди, самоустранился от процесса. Тогда как мальчишка, напротив, неуверенно оглянулся на учителя и нетвердыми шагами приблизился к секционному столу.

– Нынешний урок, господа адепты, – начал негромко вещать мэтр Кромм, – по-прежнему посвящен изучению свойств неживого. И сегодня, уже ознакомившись с общими его особенностями, мы перейдем к частностям. Кто из вас знает, что сложнее: поднять обычного зомби или же оживить отдельно взятую часть его тела?

Верия едва не подпрыгнула за партой и самой первой поняла руку.

– Госпожа Верия?

– Труднее оживить часть мертвого тела, учитель! – торопливо выпалила девочка, старательно пытаясь поймать мой скучающий взгляд.

– Хорошо, – едва обозначил одобрительную усмешку некромант. – А почему?

– Потому что, поднимая зомби, некромант опирается на рефлексы тела. Они, в свою очередь, зависят от степени разрушения нервной системы. Поэтому, чем свежее тело, тем проще его поднять… разумеется, если оно подготовлено к процедуре. И если некромант использует стандартное заклинание.

– А если тело не было предварительно обработано? – заинтересованно подался вперед Лонер.

– Тогда задача мага усложняется, – удивленно посмотрела на него девочка. – Потому что мертвое тело еще хранит память о своей гибели и неохотно откликается на призыв. Но заставить двигаться не подвергнувшиеся разложению ткани все равно проще, чем пытаться поднять загнившую плоть. Связи между органами остаются сохранными. Заклинание, основанное на их использовании, будет работать легче. Следовательно, общий процесс займет меньше времени, чем попытка повлиять на разрушенные нервные узлы.

Мэтр кивнул.

– Правильно. Что случается, когда мы пытаемся воздействовать… скажем, на мертвую руку, лежащую отдельно от тела?

– Нам приходится имитировать импульсы, которые должны заставить ее двигаться. Предварительно создав магическую структуру, которая будет ею управлять вместо головного и спинного мозга. А эта задача гораздо сложнее, чем воздействие на нервную систему.

– Напомните нам, леди, какую главу из учебника вы должны были самостоятельно изучить к сегодняшнему уроку?

– Третью, мэтр. Она как раз описывает заклинания для создания указанных ранее управляющих структур для неживого.

– Задача ясна? – неторопливо обернулся в нашу строну Лонер, знаком выражая удовлетворение познаниями девочки.

Де Норро неохотно кивнул.

– В таком случае приступайте.

Справедливо посчитав свою роль второстепенной, я даже не пошевелился, когда мой сосед рывком сдернул простыню с ближайшего лотка. И не испытал никаких эмоций при виде обнаружившейся там отрезанной руки какого-то ущербного бедолаги. На втором лотке смирно лежала такая же безобидная нога с небрежно подстриженными ногтями. Так что наша задача была ясна, как день, и я не видел особых причин для беспокойства.

– Демоны, – внезапно сдавленно прошептал де Норро, в панике уставившись на предоставленный материал. – Я не успел дочитать эту проклятую главу!

– Тем хуже для тебя, – невозмутимо заметил я, не меняя позы. – Я, например, вообще вчера учебник не открывал.

– Что же делать?! – в отчаянии сжал кулаки юный мэтр.

Я широко зевнул.

– Пробовать, что же еще? Надеюсь, ты хотя бы половину текста осилил?

– Д-да.

– Ну так делай что помнишь. Я, так и быть, подскажу, если что-то пойдет не так.

Паренек поднял на меня недоверчивый взгляд.

– Ты?!

– Полагаешь, светлый не способен помочь урожденному некроманту?

Мальчик насупился, покосился на притихшую аудиторию, до которой, к счастью, не долетело ни единого слова, и тяжело вздохнул. Но потом, видимо, решил, что лучше смерть, чем позор, и решительно мотнул головой.

– Сам справлюсь.

– Как хочешь, – равнодушно отвернулся я и принялся рассеянно изучать лежащую на лотке руку.

Рука, кстати, была очень даже ничего – изящная, с гладкой кожей, аккуратными ноготками и весьма симпатичными пальчиками, которые принадлежали явно не мужчине. Да и срез, пришедшийся на верхнюю треть плеча, был ровным – не пилой делали: косточки наружу не торчали, лохмотьев мышц по краям не виднелось. Даже я одобрительно хмыкнул, оценив старания лаборанта, постаравшегося максимально улучшить наши впечатления от рабочего материала.

Нога, правда, принадлежала другому объекту и, судя по степени оволосения, являлась мужской. К тому же отличалась грубыми формами, более выраженной мускулатурой и несла на себе признаки незаразного заболевания ногтей. Зато она была, если можно так выразиться, свежей, обрабатывалась тем же самым человеком, что и женская ручка, и не должна была доставить мелкому особых трудностей. Даже с учетом его неподготовленности.

Паренек тем не менее медлил и беспомощно переводил взгляд с одной конечности на другую, словно не зная, с чего начать. Кривил губы, задумчиво двигал бровями и нервно сжимал кулаки, демонстрируя неуверенность.

– У вас возникли какие-то затруднения, адепт де Норро? – как ножом прорезал сгустившийся воздух холодный голос учителя.

Паренек вздрогнул.

– Н-нет, я просто… я сейчас! – И наконец, сделав выбор, торопливо потянул к себе лоток с изящной женской ручкой.

Я фыркнул про себя.

Даже глупому первокурснику, почти не знакомому с предметом, должно быть ясно, что рука у человека… в частности, кисть… устроена гораздо сложнее, чем нога. Точнее, она несет на себе намного больше функций и участвует в большем количестве действий, необходимых для повседневной жизни. Следовательно, «разбудить» ее и заставить нормально работать будет на порядок труднее. Так что зря мальчик польстился на стриженные ноготки и чистую кожу – с ногой было бы намного меньше сложностей.

Ну да это не мое дело.

Проследив за тем, как сосед начинает формировать над лотком первые узоры заклинания, я не удержался и снова зевнул. Эх, жаль, что тут стульев нет, а то, пока мелкий закончит, я устану подпирать решетку.

– Вам скучно, Невзун? – неожиданно ласково осведомился Лонер, когда я поменял позу и, прислонив голову к прутьям, широко зевнул в третий раз. – Тогда, может, вы поможете коллеге?

– Он отказался от моей помощи, – бесстрастно отозвался я, краем глаза следя за успехами мелкого. Которые, надо сказать, были весьма и весьма скромными.

Лонер прищурился.

– А вам известна причина, по которой он это сделал?

– Нелепые предрассудки, мэтр, – так же безэмоционально заметил я и, помолчав, все-таки решил подлить масла в огонь: – Правда, именно они изживаются труднее всего: человеческой натуре свойственно цепляться за всякие глупости.

Де Норро, метнув на меня уничижительный взгляд, фыркнул.

– Можно подумать, от тебя будет какой-то толк!

– А что? Полезное, знаешь ли, для здоровья занятие, – лениво отозвался я.

– Какое? – с подозрением сощурился паренек.

– Думать, – с убийственной серьезностью пояснил я. – Хотя бы иногда.

В зале раздался приглушенный смешок, и мелкий моментально вспыхнул.

– Да что ты понимаешь в темном искусстве?! Ты, светлый?!

– А ты? – усмехнулся я. – Даже защитные руны не нарисовал, прежде чем приступать к работе.

– Руны? – испуганно замер мальчишка. – Какие еще руны?

А потом оглядел лоток и, спохватившись, вытащил из-за пазухи мелок.

– Тьфу ты, демоновы внутренности… совсем из-за тебя забыл!

Я насмешливо посмотрел на его заалевшие щеки.

– Уверен, что тебе не нужна моя помощь?

– Нет! Твое присутствие меня отвлекает! – гневно раздул ноздри пацан и, бросив едва начатое заклинание, принялся пачкать секционный стол своими каракулями.

– Вот видите, мэтр, – сокрушенно развел руками я. – Он считает, что сам справится.

Лонер скривился, а мальчишка начал черкать мелком еще яростнее.

Надо сказать, получалось у него далеко не так хорошо, как у Верии, но тем не менее защита вскоре заняла положенное место. А пацан, бурча что-то себе под нос, вернулся было к прерванному заклинанию, но с неприятным удивлением обнаружил, что без присмотра оно уже успело полностью распасться.

Беззвучно застонав, он кинулся подбирать бесполезные обрывки, стараясь придать им прежнюю форму. Разумеется, не сумел этого сделать и обозлился еще больше. Стал делать одну ошибку за другой. Попытался начать сначала. Не смог. А когда заметил мое насмешливое лицо и то ленивое внимание, с которым я следил за каждой его оплошностью, неожиданно взбеленился.

– Отвернись! Ты мне мешаешь!

Честное слово, я едва не расхохотался от такого обвинения. Бедный ребенок… как же он боится ошибиться! И как страшно ему показать, что на самом деле он ничего не помнит из прочитанной накануне главы!

Эх, дети…

Чтобы не смущать сопляка, я послушно отошел к противоположной стороне решетки и подчеркнуто уставился на темный потолок.

– Очень удобная позиция, – не преминул съязвить мэтр Кромм. – Невзун, а что случится, если от этого мальчика когда-нибудь будет зависеть ваша жизнь?

– Спаси и сохрани меня небо от такого кошмара, – непритворно ужаснулся я, заметив, как исказилось от этих слов лицо и без того взвинченного мальчишки.

– И все же? – неожиданно настоял Лонер. – Неужели вы не попытались бы ему помочь?

Я отрицательно качнул головой.

– Нет.

– Что? Зазорно помогать некроманту?

– Я давно не делаю различий между светлыми и темными магами, – спокойно отозвался я, покосившись на беспомощно застывшего сопляка и его неуклюжее заклинание, которое не собиралось принимать законченный вид. – Но и жизнь свою я бы ему не доверил: мальчик слишком самоуверен. Невнимателен. И очень плохо подготовлен.

– Именно так? – неожиданно нахмурился маг. – Именно в такой последовательности?

Я равнодушно кивнул.

– Если бы он мало знал, но был готов выслушать совет, это меня вполне бы устроило. Если бы он оказался слаб, но при этом не погнушался воспользоваться помощью, мы бы сработались. Если бы он был горд своей профессией, но не ослеплен гордыней, мое присутствие не показалось бы ему унизительным. Только сильный способен признать свои ошибки. И только мудрый не станет лгать самому себе. Однако мой коллега еще слишком молод. Легко поддается на провокации. Неуверен в себе и полон совсем уж детских страхов… так что – нет, мэтр Кромм. Я бы не доверил ему свою жизнь.

– Что же вы бы тогда сделали? – неестественно ровно осведомился некромант. – Предпочли умереть, не попытавшись спастись?

– Зачем? Я бы просто все сделал сам.

– А вы бы смогли? – в неожиданно наступившей тишине переспросил Лонер. – Вы так уверены, что у вас бы все получилось правильно?

Я улыбнулся, ощутив себя на перекрестье многочисленных взглядов.

– Может, кто-то еще не в курсе, но в нас течет одна и та же сила. Только одна ее часть более подвижная, податливая, активная и как нельзя лучше подходит для атакующих заклинаний, а вторая, напротив, медлительна и крайне неповоротлива, поэтому лучше подходит для защиты и создания долгосрочных заклинаний. А разделение на светлых и темных весьма условно. Поэтому, владея разными ее частями, мы все же не является полными противоположностями. И многое из вашего искусства доступно даже такому увальню, как я. Просто требует большего сосредоточения и гораздо больших усилий. Разве не так, мэтр?

В аудитории снова послышались шепотки, свидетельствующие о том, что адепты мало что поняли из моих рассуждений, а вот у Лонера опасно сузились глаза.

– Интересно, кто наделил вас столь любопытной точкой зрения, Невзун? Ваш отец? Дед? Или, может, наставник?

– Не только, – вежливо ушел от ответа я.

– А вы готовы предоставить нам хотя бы одно доказательство своим выводам?

– Увы, мэтр Кромм, – под напряженным взглядом мага я виновато развел руками. – К сожалению, пока мне не позволяет это сделать дар. Но как только он восстановится, я бы не отказался обсудить с вами эту волнующую тему…

Ба-бах!

Мои словесные излияния прервал взрыв и неслабая ударная волна, прижавшая меня к решетке. Конечно, спрятанный в кармане рассеиватель погасил большую часть взрывной волны, не позволив мне упасть или сколько-нибудь пострадать, однако ощущения были не из приятных.

Впрочем, мое раздражение быстро прошло при виде ошеломленно хлопающего глазами сопляка, перед которым угасали выполнившие свое предназначение защитные руны. И при виде искореженных, частично расплавленных, изуродованных до неузнаваемости и источающих характерный запашок лотков, посреди которых вяло шевелилось нечто невообразимое.

Вы когда-нибудь видели, что бывает при грубой ошибке в поднимающем заклинании? Ну, тогда вы, вероятно, поймете, почему мой едва зародившийся гнев сменился неуместным весельем.

Честно говоря, давно не встречал столько нелепостей в одном заклинании и не сталкивался со столь вопиющим легкомыслием, как отсутствие подготовки к практическому занятию по некромантии. Хорошо, что в результате у нас не поднялся еще один свежий зомби. Хотя и то, что получилось у де Норра… мда… не внушало особого оптимизма.

Собственно, я так и не понял, что именно он сделал и как умудрился замкнуть заклинания сразу на два объекта. Но на занятиях по некромантии чего только не случается, так что я не особенно удивился, узрев на столе слабо шевелящуюся «руку-ногу», которая каким-то чудом не только сплавилась из двух совершенно разных конечностей, но еще и ожила. На радость присутствующим.

Позабыв о Лонере, я отстранил в сторону застывшего в шоке паренька и с любопытством склонился над его творением. Неопределенно хмыкнул, разглядев кривой шов в том месте, где женское плечо аккуратно переходило в волосатое мужское бедро. Подивился тому, что, несмотря на всю нелепость происходящего, заклинание оказалось рабочим. Оценил по достоинству получившийся парадокс. Покачал головой, когда изящные пальчики вдруг сложились в неприличную фигуру, и поспешно отпрянул, когда это чудо согнулось в колене, бодро подпрыгнуло на лотке и… приняло вертикальное положение.

– Надо же, – неподдельно удивился я, разглядывая получившееся нечто. – Оно еще и соображает! Не пойму, правда, каким местом, но тем не менее…

– Ч-что эт-то?! – жалобно прошептал незадачливый юнец, расширенными глазами глядя на замершую на столе «руку-ногу». – От-ткуда? Я же совсем не это хотел…

– Молодец! – Я ободряюще хлопнул его по спине, невольно подтолкнув к непонятному созданию. – Первый раз вижу такой неожиданный результат от простого заклинания, так что тебе есть чем гордиться!

Де Норро попятился от стола, где по металлической столешнице нервно постукивала пальцами мужская нога, а над ней зловеще шевелилась посиневшая женская кисть.

– Ж-жуть какая…

– Согласен, – усмехнулся я, на всякий случай не приближаясь к этому чудику. – Интересно, оно признает тебя за хозяина?

– З-за к-кого? – звучно икнул парень.

– Это же ты ее… или его… поднял? Ну вот. Теперь попробуй обуздать эту штуку и подчинить своей воле. Иначе в скором времени она себя осознает и начнет на нас охоту. Хочешь быть задушенным этими милыми пальчиками? Или тебе больше по душе смачный пинок под зад?

Парень посерел, когда нога одним прыжком поменяла положение, а женские пальчики сложились в обвиняющий перст, упершийся в грудь юного некроманта и словно требующий от него ответа за содеянное непотребство.

– М-мама… – прошептал мальчишка, отступая к решетке. – Откуда ж мне знать, как этим управлять?!

– Ты что, управляющее заклинание не наложил? – удивился я.

– З-забыл…

– Здорово, – невольно восхитился я, проверив нежить на предмет управляющих уз и убедившись, что пацан действительно облажался.

«Рука-нога» в это время напружинилась и, вполне освоившись с новым способом передвижения, ловко перепрыгнула на край стола, возле которого стоял стеллаж с инструментами. После чего уверенно наклонилась, подобрала лежащий там скальпель и снова выпрямилась.

– Потрясающе! Де Норро, ты слышишь? Мы с тобой заперты в клетке с совершенно неуправляемой нежитью, единственным достоинством которой является отсутствие мозгов!

И без того перепуганный мальчишка клацнул зубами.

– Я ж-же н-не з-знал…

– И я не знал. Иначе отказался бы от сомнительного удовольствия прикрывать тебе спину.

– И ч-что теперь? – совсем уж тихо спросил юный неуч, глядя на меня щенячьими, полными отчаяния глазами.

Я краем глаза заметил, что нежить снова согнулась в колене, и чуть не хихикнул от невозможности всего происходящего.

– Как это что? Бежим!

После чего сорвался с места первым и, ухватив за руку ничего не соображающего малолетку, кинулся прочь, чтобы между нами и нежитью оказался тяжелый металлический стол.

Несколько драгоценных минут этот нехитрый маневр нам подарил. Я даже успел задуматься, каким образом нежить ориентируется в пространстве, но так и не понял. Глаз нет. Мозгов – тем более. Не говоря уж об обонянии, органе равновесия и прочей дребедени, которая у «руки-ноги» полностью отсутствовала.

Тем не менее это не помешало ей пропрыгать вдоль стола следом за нами. И довольно шустро развернуться, когда мы благоразумно поменяли диспозицию.

– Лезь наверх! – велел я растерявшему мальчишке, когда «рука-нога» ненадолго остановилась. – Лезь, кому сказал! Вдруг эта мерзость снизу проползти надумает?

– А ты?

Де Норро некстати замешкался, и я буквально впихнул его на стол, очень надеясь, что запрыгнуть обратно у нежити не хватит сил. После чего отбежал в сторону. Наклонился, чтобы лучше видеть волосатую ножищу, и, обнаружив ее в опасной близости, негромко позвал:

– Цыпа-цыпа-цыпа-а… ах да, у тебя даже ушей нет! Тогда… – Я посмотрел себе под ноги и бодро топнул по полу каблуком. – Ну-ка, ко мне. Щас я тебя на кусочки пор-р-режу!

Придуманная на ходу тактика дала на удивление положительные результаты: почувствовав вибрацию, «рука-нога» проворно развернулась и целеустремленно попрыгала в мою сторону.

Наверное, размеренно выскакивающий вдоль столешницы скальпель выглядел устрашающе, но я почему-то снова развеселился. И лишь когда сжавшийся в комок мальчишка подозрительно всхлипнул, заставил себя настроиться на серьезный лад и погрозил ему кулаком.

– Стой на месте!

После этого он умолк, испуганными глазами провожая бодро прыгающий мимо скальпель. А я, стараясь топать погромче, отбежал в противоположный угол клетки и, продолжая нетерпеливо постукивать пяткой по полу, снова позвал:

– Цы-ы-ыпа-цып-цыпа… Цыпа? Да где ж ты застряла, дурында безголовая?

«Рука-нога» не заставила себя ждать: как только до нее дошло, что ориентироваться можно на ощупь, она весьма бодро попрыгала ко мне, смешно тряся скальпелем и угрожающе ощетинившись волосками. При этом равновесие она держала на удивление ловко, двигалась быстро, а уж настроена оказалась столь решительно, что меня снова разобрал смех.

– Ути-пути, моя хорошая!

«Рука-нога» вдруг настороженно замерла.

– Иди ко мне, милая, – заворковал я, как в свое время с умертвием Невзуна. И даже присел на корточки, всем видом показывая, что я безобидный, очень смирный и вообще, меня не надо бояться. – Иди ко мне, красивая. Щас дядя Гираш тебя вырубит, волосенки тебе все выщипает, а потом ножичком-то ка-ак пощекочет…

Она неуверенно подпрыгнула и перехватила поудобнее скальпель. Сообразительная, надо же!

– Иди, красавица. Ну же… – засюсюкал я, когда она все-таки сдвинулась с места. – Вот так. Скорее. Еще. Ох, до чего ж ты нелепа в своем уродстве! Честное слово, только ребенок мог додуматься до такого дикого сочетания и воплотить эту бредовую идею в жизнь. Эй, мелкий, тебе кошмары часто снятся?

– Чего? – растерянно промямлил юный мэтр. – Э-э… нет.

– Теперь будут, – ласково пообещал ему я и, дождавшись, когда нежить наконец приблизится, проворно юркнул в сторону, ребром ладони ударив по изящному запястью, а затем ловко подхватив выпавший от неожиданности скальпель. – Ну-ка, не шали, милая: сейчас я буду набрасывать на тебя управляющее заклинание.

Нежить, словно поняла, вдруг сложила пальцы в наглую фигу и, оставшись без оружия, попыталась дать деру. Но я был начеку – вовремя подставил ей подножку, повалил на пол, а потом уверенно придавил мерзавку коленом. Нижнюю, разумеется, ее половину – обращаться подобным образом с частью женского тела мне не позволяла гордость. Тем более что эта тварь была уже неопасна.

– Ну-ка, лежи спокойно, – строго велел я, подыскивая в памяти подходящее заклинание.

«Рука-нога» дернулась еще яростнее, заскребла пальцами пол, а поняв, что усилий недостаточно, недавняя фига вдруг сложилась в совсем уж неприличную фигуру, при виде которой я сокрушенно покачал головой.

– Воистину на это способно только женское упрямство. Вот вам наглядный пример того, что даже после смерти эти милые создания норовят нами управлять… Эй, мелкий, ты с прошлого урока что-нибудь помнишь?

Мальчишка опасливо на меня покосился.

– Ну, кое-что.

– Заклинание упокоения воспроизведешь по памяти?

– Наверное. А зачем?

Я поднял на него удивленный взгляд.

– Ты что, дурак? Или готов попробовать накинуть на это создание поводок? Впрочем, даже если и так, я не совсем понял, на кой тебе сдалось это нечто? Толку с него…

Парнишка покраснел и, косясь на бурно сопротивляющуюся нежить, осторожно слез со стола.

– Сейчас. Только охранный круг нарисую.

– Молодец, вспомнил. Но давай быстрее – у меня скоро нога затечет удерживать эту гадость.

Де Норро спохватился и, бухнувшись на колени, кинулся рисовать вокруг меня защитные руны, не замечая, как вытирает штанами не самый чистый пол. Действовал он на этот раз увереннее, чем поначалу. Нигде, что удивительно, не ошибся, так что очень скоро я смог с облегчением отойти и брезгливо отпихнуть от себя лихорадочно сокращающуюся мерзость.

– Заклинание тебе подсказать? – невинным тоном осведомился я у шмыгнувшего носом парнишки.

Тот насупился, стрельнул глазами по сторонам, чувствуя на себе многочисленные взгляды сокурсников и уже предполагая кучу грядущих насмешек, которые посыплются на его голову сразу, как только закончится урок. Явно заколебался, а потом неожиданно кивнул.

– Давай. Вдруг я плохо выучил?

Я коротко продиктовал нужную формулу. После чего отошел в сторонку и, проследив за сосредоточенно рисующим в воздухе нужный узор мальчишкой, удовлетворенно кивнул: на этот раз он действовал абсолютно правильно.

– Готово! – выдохнул де Норро, затянув последний узел и подвергая дергающуюся нежить несложному процессу уничтожения. В результате, нелепое создание снова распалось на две конечности, после чего побурело, посерело, ослабло и, наконец, затихло.

Я одобрительно хмыкнул.

– Молодец. Что еще нужно сделать после работы с низшей нежитью?

– Проверить окружающий фон? – осторожно предположил малолетка.

– Точно.

– Формула Лейкоба подойдет?

– Вполне, – одобрительно кивнул я. – В тот раз, если ты заметил, Верия пользовалась расширенной версией, но нам хватит и более короткого варианта. Знаешь его?

– Конечно, – несмело улыбнулся паренек. – Только можно я сам?

Я демонстративно отошел. И ни слова не проронил, когда мелкий тщательно зачистил пространство и даже проверил фон в аудитории, чтобы больше не допустить ни единой ошибки.

– Спасибо, – тихо поблагодарил мальчик, когда снаружи загремели цепи, а клетка, повинуясь знаку учителя, начала натужно подниматься. – Один я бы не справился.

Я пожал плечами.

– Сейчас, может, и нет. Но скоро такие мелочи перестанут тебя тревожить.

– Разве это мелочи? – застыл на месте де Норро.

– Конечно, – невозмутимо отозвался я, обходя его, как столб. – Здесь тебе ничего не грозило. Но на кладбище, где клетки уже не будет, твоя жизнь станет зависеть лишь от того, правильно ли ты выучил урок. Расшифровывать надо?

– Нет, – еще тише отозвался паренек, опуская глаза. – Я все понял.

– Хорошо. Значит, этот урок тебе не придется повторять дважды, – перехватив внимательный взгляд Лонера, я умолк и поспешил спрыгнуть с кафедры. В полном молчании прошел до своей парты, плюхнулся на жесткую скамью. Недвусмысленно отгородился от Верии пухлой сумкой и, поставив локти на стол, опустил на скрещенные пальцы подбородок.

Все. Больше никаких благородных деяний и нравоучений, а то что-то я сегодня разошелся.

– Гираш, ты чего? – обиженно прошептала девчонка, толкнув локтем меня в бок. – Обиделся?

Я повернул голову и уставился на нее немигающим взглядом.

– А есть за что?

Она осеклась, явно припомнив недавние события, и вздрогнула. После чего резко отвернулась и больше не проронила ни единого слова.

Вот и отлично. А то что-то у меня опять нехорошее предчувствие появилось.

Я тоже отвернулся, еще не решив, как поступить с маленькой обманщицей, но при этом считая, что наказать ее следует непременно, и только поэтому успел заметить, как за спиной ничего не подозревающего Лонера прямо из воздуха выступают четыре фигуры в длинных черных плащах: мрачные, молчаливые, смертельно опасные. Мельком оглядев застывший зал, они целеустремленно шагнули к ничего не подозревающему Лонеру и, проигнорировав пронесшийся по залу беззвучный крик ужаса, тихо прошелестели:

– Вот и свиделись, Кромм. Даже ста лет не прошло. Надеемся, ты, спрятавшись за этими стенами, не забыл о своем долге? И не решил, что отдавать его не придется?

Некромант вздрогнул от неожиданности и застыл, когда к его горлу недвусмысленно прикоснулось лезвие ножа. А потом неожиданно улыбнулся.

– Я ждал вас… Только не думал, что встреча случится в столь неудобное время.

– Встречи случаются тогда, когда это угодно Провидению, – сухо ответил стоящий чуть впереди насм.

– Рад за него. Но на этот раз не могу согласиться с его выбором: у меня еще урок не закончен.

Насмы усмехнулись, а я ошеломленно моргнул и машинально потянулся в карман за накопителем.

Демон! Да что тут происходит?!

– Хорошо, заканчивай, – неожиданно разрешил убийца, убирая от шеи мага лезвие. – У тебя есть ровно полчаса, а потом мы вернемся…

– Буду ждать, – невозмутимо кивнул старый мэтр, даже не обернувшись. После чего совершенно спокойно обвел глазами застывшую аудиторию и неестественно ровно добавил: – Итак, продолжим. Кто может мне назвать ошибки, допущенные вашим коллегой при создании упокаивающего заклинания?

Глава 8

Иногда, чтобы добиться своего, достаточно ни во что не вмешиваться.

Мастер Твишоп

Признаться, в шоке находились не только студенты – меня тоже поразил этот опасный недуг. Правда, не так серьезно, как остальных, но тем не менее.

Конец урока, разумеется, прошел скомкано и бесполезно, потому что адептов мало занимал разбор чужих ошибок. Однако Лонер не допустил ни паники, ни лишних шепотков и железной волей подавил зародившееся волнение. После чего заставил-таки обескураженных адептов выдавливать из себя ответы, с редким для человека хладнокровием выдержал положенное время и отпустил нервно переглядывающихся студентов лишь тогда, когда снаружи издевательски тренькнул колокольчик.

Я поднялся из-за парты вместе со всеми и тут же смешался с толпой. Только, в отличие от однокурсников, уходить не спешил и при первой же возможности юркнул в потайной ход, вернувшись обратно к аудитории.

Не смутившись тем, что ее заперли изнутри, я со знанием дела сплел заклинание-отмычку. С сожалением убедился, что кто-то позаботился о том, чтобы она не сработала. Но, будучи существом настойчивым, вернулся в потайной ход, затем спустился на этаж ниже, вспоминая карту подземелий, и спустя каких-то пятнадцать минут нашел-таки проход в нужное помещение. Через оставленную без присмотра подсобку, про которую предусмотрительный мэтр, на мое счастье, напрочь позабыл.

Подкравшись к полуоткрытой двери, откуда доносились голоса вернувшихся насмов, я навострил уши.

Ну? Что там за скелеты в шкафу у старого друга?

– Напрасно ты попытался спрятаться, Кромм, – донесся до меня невыразительный голос одного из убийц. – Как видишь, для нас нет преград.

– С чего вы решили, что я собирался спрятаться? – насмешливо отозвался Лонер.

– Неужели ты просто забыл? – вкрадчиво осведомился насм.

– Я помню о долге. Но вы все равно безнадежно опоздали.

– Почему? Ты ведь еще жив.

– А тот, ради кого я пошел на сделку, мертв. И долг ему значит для меня несоизмеримо больше, нежели тот, что я обещал вам. Или вы забыли условия контракта?

У насмов, судя по раздавшемуся шипению, эти слова вызвали неодобрение.

– Ты обвиняешь нас в невыполнении условий? – после небольшой паузы прошелестел один из них.

Лонер усмехнулся.

– А ты как думаешь? Вы не смогли сохранить ему жизнь. А значит, с момента его смерти контракт стал недействительным. Поэтому я не считаю себя вам чем-то обязанным. И не собираюсь платить за то, чего вы так и не совершили. Я отошел от дел. Только и всего. А объясняться с кланом… увольте. Мне казалось, здесь все и так понятно.

На какое-то время в зале воцарилось тяжелое молчание. Но потом один из убийц хмуро потребовал:

– Поясни.

– Что тут пояснять? – едва слышно вздохнул Кромм. – Пятьдесят с небольшим лет назад вы пришли ко мне с предложением о найме. И я вас нанял… для одной-единственной цели.

– Согласно контракту, мы должны были обеспечить сохранность твоей жизни и вашей гильдии. Но… и это было признано старейшинами клана обоснованным… вторая задача являлась второстепенной. Первую же мы выполнили – ты остался в живых.

– Но какой ценой… – горько прошептал старый некромант.

– Цена не имеет значения, – холодно отозвался насм. – Ты выжил. Значит, основная задача выполнена. Вторая оказалась невыполнимой.

– К несчастью, вы приняли за основную не ту задачу, – снова прошептал Лонер.

– Это в контракте не указано.

– Да. Только поэтому я вас не виню.

В аудитории снова воцарилось молчание. На этот раз – недоуменное.

– Винить? – наконец озадаченно переспросил кто-то убийц. – Нас?!

– Теперь уже только себя, – горько откликнулся Кромм. – Если бы я сформулировал задачу более четко, возможно, ничего другого и не потребовалось бы.

– Твоя гильдия была обречена на гибель…

– В то время ее для меня олицетворял один-единственный человек… и именно его-то вы не уберегли.

– Что за человек? – с неприятным шипением осведомился второй насм. – Ты не говорил о человеке. В контракте это не записано.

– Знаю. И в этом – моя вина. Не догадался. Не уследил. Не подумал… а человек был важным. Его одного могло хватить, чтобы гильдия сохранила себя. И если бы я понял это еще тогда, то ничего бы не случилось. Но в то время сохранность собственной жизни казалась более важной задачей.

До меня донесся еще один тяжелый вздох.

– А сейчас уже поздно что-либо менять.

И в третий раз в помещении стало тихо. Теперь – надолго, так что я смог подсмотреть в щелочку и убедиться, что Лонер за время моего отсутствия так и не успел сменить местоположение, а явившиеся по его душу наемники окружили опечаленного мэтра плотным кольцом, как будто старик мог куда-то сбежать.

Впрочем, оружие они на этот раз не стали демонстрировать. То ли Кромм их убедил в своей беспомощности, а то ли они сами поняли, что он не будет сопротивляться.

– Контракт пересмотру не подлежит – наконец прервал тягостное молчание один из насмов. – За вторую задачу, как мы уже сказали, оплата не требуется. Оплатить ты должен лишь собственную жизнь.

– А если я не хочу? – мертво спросил Лонер, заставив меня сжать кулаки и стиснуть зубы. – Что, если я не собираюсь платить даже за нее?

– Тогда ты умрешь.

– Прямо сейчас?

– Возможно, – отчего-то насторожился убийца. – Тебя устраивает такая цена?

– Более чем, – кивнул старик. – Семьи у меня нет – все сгорели в войне. Друзей, наставников, учеников не осталось. Я ни к кому не привязан. Никому не нужен. Ничего не должен. Да и эта жизнь для меня давно уже в тягость… если честно, вы окажете мне огромную услугу, если оборвете ее в качестве платы за ошибку.

– В чем дело, Кромм? Разве тобой не должна двигать месть? – почему-то нахмурился тот же насм. – Людям свойственно искать себе врагов. Ты проиграл в той войне – бывает. Но разве тебе не хочется отомстить за проигрыш?

Лонер медленно покачал головой.

– Я перегорел, разве не видно?

– Ты сдался? – безжалостно уточнил убийца.

– А ты сам не видишь.

– Почему? Разве мэтров не учат сражаться до конца?

Старый мэтр горько усмехнулся.

– Да какой из меня теперь мэтр? Бороться имеет смысл лишь тогда, когда у тебя есть шанс на победу. Пусть даже призрачный. Но если ты лишен сил и даже тело тебя подводит, а рядом нет никого, кто поддержал бы в трудный миг… любые надежды тщетны. Я понял это после полувека бессмысленных терзаний и безуспешных попыток вернуть то, к чему вернуться уже не суждено. Я – калека, насм. Разве не видишь? Светлые и все, чем я жил и дышал. У меня больше нет сил, чтобы бороться с этим знанием. И нет воли, чтобы удерживать в себе хотя бы надежду.

– Ты еще жив, – холодно констатировал насм. – Значит, шансы есть. Они всегда остаются, когда в теле тлеет хоть одна жалкая искорка духа. Ты просто слаб, Кромм. Слаб и ничтожен. И даже в нашем приходе пытаешься отыскать выход из тупика, в который загнал себя сам.

Лонер внезапно сгорбился.

– Я устал. От борьбы, от сомнений, от жизни… Неужели это так трудно понять? У меня нет сил куда-то идти, спорить и сражаться.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Ничего, кроме покоя. Тишины. Забвения, – прошептал старик, пряча лицо. – Только об этом мечтаю. И лишь к этому стремлюсь.

Я нахмурился, услышав в его голосе опасные нотки отчаяния.

Демоны и умертвия… да что такое творится с Кроммом, раз он совсем на себя не похож?! Где тот несгибаемый, упрямый до отвращения маг, который всегда и все просчитывал до последней детали? Где твердый взгляд? Где восхищавшее меня хладнокровие? Куда подевалась вся стойкость, которую он недавно продемонстрировал на занятии?

Неужели его действительно сломали? Неужели он сдался и теперь ждет только возможности умереть?!

Насмы переглянулись.

– Значит, ты полагаешь, что твоя жизнь станет платой за прежние ошибки?

– Почему нет? – устало предположил Лонер. – Вам она нужна, мне – увы, нет… так почему бы не совместить приятное с полезным?

– Нет, – неожиданно отступили убийцы, с презрением глядя на согнувшегося под грузом вины мага. – Плата подразумевает лишения. Или равноценный обмен. Порой даже боль. А ты пытаешься продать свои страхи, надеясь взамен получить вечный покой? Кого ты хочешь обмануть, старик?

Мэтр опустил голову.

– Видимо, все-таки себя…

– Сегодня ты не умрешь, – холодно отчеканили насмы, отойдя от сгорбленной фигуры. – Мы найдем равнозначную замену старой цене. И когда это случится, вернемся за платой. Поэтому думай, помни и живи… пока что.

Я нахмурился еще сильнее, когда возле внезапно содрогнувшегося мэтра шелохнулось пространство, свободно пропуская убийц. Машинально запустил сканирующее заклятие, чтобы понять, каким именно образом они заставляют его повиноваться. Дождался, пока на полу растает тонкий слой изморози, вызванной кратковременным визитом Иного. С беспокойством и недоверием посмотрел на согнутую фигуру, все еще не желая верить, что за прошедшие годы он так изменился, и… замер, услышав постепенно набирающий силу смех.

– Глупцы, – прошептал Лонер Кромм, внезапно вскидывая голову и окидывая горящим взглядом опустевшую аудиторию. – Какие же легковерные глупцы… Такие, как я, не сдаются! И выгрызают себе дорогу даже в Пустоте, чтобы сдержать данные когда-то клятвы. Разве мог я предать того, кому обязан всем?! И мог отказаться от мести лишь потому, что силы мои уже не те?!

Я с облегчением утер вспотевший лоб.

Фу, старый дурак… ему бы в театре играть, а не с адептами возиться. Во дает! Даже я чуть не поверил!

– Я не предам гильдию, – глубоко вздохнул, расправляя плечи, старый мэтр. Затем вскинул голову, сбрасывая с себя маску убитого горем смертного, посмотрел на прячущийся в полутьме потолок и, будто увидев там нечто важное, твердо сказал: – И месть моя тоже скоро свершится. Во имя учителя, которого я потерял, и справедливости, о которой уже почти никто не помнит…

* * *

В лечебницу я явился гораздо позже обычного и при этом находился в такой задумчивости, что даже артефактная дверь не преминула по этому поводу съязвить. Правда, на ее замечание не обратил внимания, потому что все мои мысли витали вокруг старого мэтра, у которого внезапно прорезался талант к лицедейству.

Раньше за ним ничего подобного не водилось: Лонер всегда был прямолинейным, понятным, хотя и не лишенным присущего благородным высокомерия. Как-никак герцогский титул сказывался, да и воспитание никуда не спрячешь. Но, несмотря на блестящий ум и великолепное образование, отпрыск одной из знатнейших фамилий Сазула долгое время не мог прижиться в гильдии. Не было в нем, хоть убей, привычной для темных изворотливости. Того коварства и легкости, которые сильно облегчали жизнь и позволяли менять правила игры по своему усмотрению.

Для этого Лонер был слишком горд, упрям, самоуверен и, наверное, слишком… хорош? Он не сломался даже после того, как род официально отрекся от такого наследника и, узнав, каким даром он обладает, решительно вычеркнул его имя из семейного древа.

Увы. Тогда это не было чем-то из ряда вон выходящим – многие из нас через это прошли. И многим очень рано открылась неприглядная правда о так называемом магическом «равенстве». Но Лонер не сломался даже после того, как был предан собственной семьей, и не пал духом, несправедливо оказавшись под воздействием Закрывающей печати.

Я, правда, не знаю, что он делал все эти годы и как справлялся с обрушившимися на него трудностями. Как выживал в одиночку, с боем доказывая свое право на существование. Чем поступился ради того, чтобы сохранить независимость. И чем пожертвовал, чтобы, лишившись всего, занять столь серьезную должность при академии.

Но я уважаю старого друга за преданность. И не могу не испытывать гордости при виде его горящих глаз. А уж то, как он разыграл имеющиеся на руках карты, вызвало мое искреннее восхищение: простой воин превратился в стратега. И с такой ловкостью воспользовался своим последним оставшимся оружием – беспомощностью, что я до сих пор находился под впечатлением. И испытал безумное облегчение от мысли, что наконец нашел человека, которому можно довериться.

– Держи, – с ходу огорошил меня Ворг, едва я переступил порог его кабинета.

Все еще пребывая в задумчивости, я рассеянно повертел в руках исписанную мелким почерком бумагу и вопросительно уставился на учителя.

– Что это, мастер?

– Список книг. Прочитаешь на досуге, – ворчливо заявил маг, проковыляв к своему столу. – Мне пока некогда с тобой заниматься. Так что на ближайшую неделю ты, можно сказать, свободен.

– Вы опять уезжаете? – удивился я, только сейчас заметив, что целитель одет в дорожную одежду, а возле двери стоит большая сумка.

Ворг только отмахнулся.

– Выдернули раньше времени, а теперь опять во дворце что-то стряслось… будь неладен этот Фалькус с его срочными делами! Опять кучу времени придется тратить впустую! И самому разбираться, кто там и что недопонял, когда я уходил!

Продолжая ворчать, маг достал из шкафа теплый плащ и поспешно в него укутался.

– Можно подумать, мне в радость – таскаться во дворец всякий раз, когда у кого-нибудь разболится зуб! Почему Свирусу нельзя это доверить?! Он там кто – маг или придворная тряпка?!

Я осторожно кашлянул.

– Свирус – это ваш ученик, профессор?

– Был когда-то… давно уже вымахал, жлоб, а лечить толком до сих пор не научился! Опять придется идти, разбираться, заниматься, уговаривать, делать… всего лишь потому, что его величество захотел видеть именно меня!

– Простите мое невежество, профессор, но как же ваша лечебница? А занятия? Адепты? Они ведь завтра придут.

Ворг фыркнул.

– Обойдутся без меня и занятия, и адепты. А вот лечебнице, ты прав, присмотр нужен. Но я предпочитаю вообще сюда никого не пускать во время отъезда, чем потом разгребать последствия. Думаешь, кто-то позаботится о моих склянках? Или приберет за нерадивыми мальцами, которые так и норовят что-нибудь испортить?!

– Ну… – скромно кашлянул я. – Я мог бы за ними присмотреть.

– Я не настолько тебе доверяю, – сурово припечатал меня маг. – В ближайшую неделю занятия по моему предмету вести будет Рух. Раньше я вряд ли вернусь. Но чтоб к моему приезду весь список осилил, ясно?

– Да, учитель, – скромно потупился я. – Но разве мастер Мкаш больше не нуждается в вашей помощи? Он уже выздоровел?

– Не совсем. Однако ты сможешь посещать его занятия без ограничений.

– Хорошо, учитель, – смиренно кивнул я. – С завтрашнего дня начну.

Мастер недовольно что-то буркнул. Подхватил вещи, заставив меня попятиться из кабинета. Осторожно спустился на первый этаж, словно не замечая, как я деликатно придерживаю его за локоть. И только запечатав вопросительно изогнувшую брови дверь, сделал вид, что вспомнил о моем присутствии.

– Вот еще что, – буркнул он, всучивая мне в руки пузырек из темного стекла. – На твой дар уже смотреть больно: слишком медленно восстанавливается. Настой этот будешь пить по глотку два раза в день: утром и вечером. И строго натощак. Если не забудешь, за три-четыре дня придешь в форму. Если же напортачишь с дозировкой… так и станешь ходить с наполовину пустым резервом. Запомнил?

– Да, учитель, – в который уже раз кивнул я. – Спасибо. Сколько времени мне нужно принимать ваше лекарство?

– Я же сказал… три-четыре дня. Если будешь соблюдать дозу. А если не будешь… тогда все остальное бесполезно. И мне придется просить ректора избавить меня от такого оболтуса.

Не дожидаясь ответа, светлый сотворил небольшой портал и исчез, успев обдать меня еще одной волной недовольства. После чего воронка с тихим хлопком свернулась, оставив меня наедине с притихшей лечебницей и собственными размышлениями.

Не сходя с крыльца, я задумчиво повертел в руках склянку.

Значит, через неделю я должен предстать перед Воргом с наполненным до краев резервом. Зачем? Что за испытание он для меня приготовил? Надо будет проанализировать состав, прежде чем пить это сомнительное зелье. И если вдруг окажется, что это – банальная проверка… что ж, придется повременить с расходами.

– Лучше бы тебе прислушаться к словам профессора, – неожиданно подала голос артефактная дверь. – Он плохого не посоветует.

– Конечно, – опомнившись, улыбнулся я и бережно убрал настой в сумку. – Как ты тут, справишься одна? Помощь не нужна?

– Да иди уж, – снисходительно фыркнула дверь. – Тоже мне, помощничек нашелся… мне теперь только и остается, что редких прохожих отваживать. Пока мастер не вернется, никто живой внутрь не зайдет.

Я заинтересованно дернул ухом.

Живой – нет, а как насчет мертвых?

– А если кто заболеет? Мало ли – съест что-нибудь не то или пострадает на дуэли?

– За теми Мкаш присмотрит. Есть у него для этих целей особая комнатка…

– Он что, настолько хорош в лекарском деле, что мастер доверяет ему своих подопечных? – удивился я.

– С профессором никто не сравнится, – горделиво сообщила дверь. – Он самый лучший! Но друид тоже ничего. По крайней мере, мастер Ворг не фырчит на него, как на остальных. Так что можешь смело обращаться.

Я благодарно кивнул и, проглядев список, крякнул с досады.

Демоны… да тут свыше двух десятков книг, большую часть которых я раньше и в глаза не видел! Сколько же на них придется времени угрохать?! А главное, запомнить и выучить самые важные детали, чтобы времяпрепровождение в книгохранилище не оказалось бесполезным?! Я ж свои дела так никогда не закончу! Хотя…

До ночи еще есть немного времени.

– Эй, а ты ничего не забыл, торопыга?! – возмущенно крикнула дверь, когда я спрыгнул с крыльца и со всех ног припустил к учебному корпусу. – Гираш, а попрощаться с дамой?!

Надо же, какие мы сентиментальные!

Я обернулся и прямо на бегу послал обиженно насупившемуся артефакту воздушный поцелуй. После чего был удостоен чуть более благосклонного взгляда и наконец умчался, спеша успеть со списком до темноты.

Глава 9

Обычно чем выше взбираешься, тем чаще начинаешь задумываться: а оно тебе надо?

Нич

Провозился я с книгами до позднего вечера: некоторые бегло пролистал, часть отложил, какие-то взял на заметку, а парочку особо интересных прихватил с собой – почитать на досуге. Затем наведался в столовую и приятно удивился, обнаружив, что мое любимое место на этот раз никем не занято. Более того, стоящие рядом столики оказались отодвинуты на несколько шагов, словно мой стол вдруг стал ядовитой змеей, от которой надлежало держаться подальше.

При виде моей персоны в столовой стихли все разговоры, а головы присутствующих, как по команде, повернулись. Хм… кажется, недавнее происшествие запомнилось им надолго. Хотя, может, люди просто чего-то ждут?

Решив не обращать внимания на досадные мелочи, я с самым невозмутимым видом прошествовал к раздатке, в благородной рассеянности не заметив, как прыснули оттуда адепты второго и третьего курсов. Спокойно набрал столько еды, сколько мог унести, а затем неторопливо прошествовал к своему законному месту, провожаемый тревожными взглядами.

Там, где я изволил пройти, светлые поспешно отворачивались и прятали взгляды. Если моя мантия вдруг задевала чей-то стул, его тут же отодвигали в сторону или вообще пересаживались на соседний, будто этот стал проклятым. А когда я любопытства ради решил изменить маршрут и сделал вид, что собрался присоседиться к группке второкурсников, на меня посмотрели в такой панике, что я даже удивился.

Странно. Я ж еще ничего и никому плохого не сделал. Те трое дураков – не в счет, сами напросились. И вообще, я – человек мирный, доброжелательный, благодушный… когда сытый. Тогда почему столько беспокойства вокруг?

– Ну что? Нравится быть в центре внимания? – с издевкой раздалось снизу, как только я уселся на стул.

Недовольно нахмурившись, я потянулся за пирогом и, накрыв столик пологом молчания, буркнул:

– Твоя, что ль, работа?

– Не-а, – хихикнул снизу Нич, перебираясь под прикрытие моего локтя. – Буду я силы на тебя тратить. Это насмы. Явились сюда вскоре после звонка, огляделись, затем спросили, где тебя найти, и исчезли.

– С чего бы это? – сосредоточенно жуя, заинтересовался я. – Я с ними не ссорился. Пока.

– Они, кажется, так не считают. А с учетом того, что детки побоялись даже рты раскрыть в их присутствии… короче, лучше им было у твоего знакомого убивца спросить. Зато как только его четверка отсюда исчезла, в столовую заявился Рух и тоже, представь, спросил о тебе!

– Ему-то я зачем? Все вроде обговорили… или он решил, что насмешники вернулись по мою душу?

Нич жадно принюхался и, улучив момент, ловко стянул с тарелки котлету.

– Не знаю. Но рожа у него стала весьма забавной, когда выяснилось, кого именно искали насмы.

– Бедняга. Ректор велел ему глаз с них не спускать. Ну, и с меня заодно… а как за ними уследишь, если насмы перемещаются через Иное? Да еще получили официальное разрешение находиться на территории академии? Боюсь, ректор дал нашему друиду невыполнимое задание.

Я вкратце пересказал старому другу случившиеся за день события и усмехнулся.

– Мкашу даже амулет связи не поможет – он сможет улавливать лишь остаточные эманации Иного, поэтому «зеленый» каждый раз будет безнадежно опаздывать. Забавно, что Умдобр об этом не подумал.

– Он сам толком не понял, с чем имеет дело, – возразил Нич, азартно расправляясь с котлетой и уже зарясь на вторую. – В отличие от тебя, с ректором никто не откровенничал на эту тему.

– В отличие от меня, он просто не решился на допрос предполагаемого союзника.

– И это говорит о его благоразумии. О чем ты вообще думал, нарываясь на ссору с целой звездой?!

Я вопросительно приподнял одну бровь.

– Мне послышалось или ты действительно считаешь, что я действовал необдуманно?

– А разве нет? – язвительно осведомился таракан.

Я ласково улыбнулся.

– Может, мне снять полог молчания?

– Снимай! – охотно согласился он, сердито сверкнув глазами. – Еще не все в академии видели и слышали твою драгоценную «тараканочку»! Давай их удивим!

– А давай, – легко согласился я и слегка приподнял правую руку, под которой прятался наглый таракан.

– Стой! – ахнул тот. Затем с трудом проглотил оказавшийся слишком большим кусок. Едва не подавился. С трудом отдышался. После чего юркнул в рукав моей мантии и уже оттуда хрипло завопил: – Гираш, не смей!

Эх, хорошо, что вокруг стола заклятие висело, а то быть бы мне объектом еще более пристального внимания студентов и преподавателей. Виданое ли дело – говорящий таракан!

– Не смей! Трогать! Заклятье! – разъяренно прошипел учитель, намертво вцепившись в меня лапами. – Иначе я сожру записку, которую оставили насмы, и ты никогда не узнаешь, чего им от тебя понадобилось!

Вот уж когда я от возмущения чуть не выронил недоеденный пирог.

– Нич!

– Я не шучу! – предупредил упрямый старик и в качестве демонстрации серьезных намерений вонзил жвалы мне в руку. Глубоко так вонзил, смачно… наверное, позабыв о том, что это – не трансформа, а обычное человеческое тело.

Почувствовав, как по коже потекла кровь, я сокрушенно вздохнул и, не обращая внимания на раздавшееся снизу испуганное «ой!», уронил руку обратно, с силой впечатав предплечье вместе с прицепившимся к нему тараканом в столешницу.

От раздавшегося хлюпающего звука на душе сразу полегчало. А когда из-под локтя раздался полупридушенный хрип, появившееся было недовольство плавно исчезло, уступив место здоровому прагматизму.

Впрочем, это не помешало мне нажать на локоть чуть сильнее, добивая распоясавшегося «фамильяра»: не люблю, когда меня шантажируют. Настолько, что даже могу на время забыть, что с шантажистом меня когда-то связывали не только дружеские, но и ученические узы.

Спокойно отхлебнув травяного настоя и терпеливо дождавшись, когда раздавленный обстоятельствами Нич перестанет трепыхаться, я поправил сбившуюся мантию, чтобы никто не увидел торчащих из-под нее тараканьих усов, и только потом пошарил в рукаве.

Съесть записку старик бы не посмел – знает, что я его за такое сам сожру, в буквальном смысле слова с потрохами. Спрятать ее было негде, да и некогда – время поджимало. Так что ежели его хорошенько обыскать…

– Отстань, извращенец! – сдавленно простонал Нич и вяло дрыгнул лапами, заставив меня удивленно вскинуть брови. Надо же, какой живучий. – Не трогай крылья! Щекотно ведь! Пусти, гад!

– Терпи, – наставительно заметил я, бесцеремонно обыскивая трепыхающуюся жертву. – Я пять лет терпел, ни разу не поддавшись искушению воспользоваться твоей беспомощностью. А теперь пришло время расплаты за годы ничем не замутненного счастья.

– Что?! – От возмущения Нич аж завибрировал и снова попытался меня укусить. – Какое, к демонам, счастье?! Да ты ж надо мной пять лет измывался, как не знаю кто!

– Это были воспитательные меры, – невозмутимо ответил я, звонким щелчком заставляя его закрыть гневно распахнувшуюся пасть. Потом подцепил ногтем наполовину расправившееся тараканье крыло, нашарил, наконец, искомое и выудил из-под хитинового панциря сложенный вчетверо листок бумаги. Не обращая внимания на шебуршение внизу, аккуратно его развернул. На всякий случай придержал сердито сопящего таракана, чтобы не вздумал мстить за поруганную честь. После чего пробежал записку глазами и хмыкнул.

– Ну надо же… кажется, нас приглашают поговорить.

На секунду в рукаве стало подозрительно тихо.

– Нич, ты слышишь? Не надо делать вид, что тебе совсем не интересно.

Таракан непримиримо фыркнул. А я сокрушенно вздохнул, пододвигая поближе тарелку с пирожками.

– Значит, мне придется идти туда в одиночку и самому выяснять, зачем им нужен еще один контракт с некромантом.

– С чего ты решил, что это будет именно контракт? – тут же сделал стойку учитель и, выглянув из рукава, настороженно принюхался.

Я с невинной улыбкой протянул ему пирог, краем глаза отметив, что в столовой наконец объявились темные. Как обычно, все вместе и толпой двинулись к раздатке.

– Это просто предположение. Да и чем еще они могут привлечь мое внимание?

Нич метнул в мою сторону раздраженный взгляд, но послушно вгрызся в пирог, пока не отняли. А спросил через пару минут недовольного сопения только одно:

– Когда?

– Завтра на рассвете.

– Где?

Ответить я не успел, потому что внезапно обнаружил, что явившаяся вместе со своими Верия не только меня заметила, но и, проигнорировав повелительный окрик Алеса, целеустремленно двинулась к нашему столику. Насупленная, почти как Нич. И выглядящая настолько решительно, что ни один светлый не посмел заступить ей дорогу.

Когда она приблизилась и, прихватив у соседей свободный стул, уселась напротив меня, я невольно восхитился: сама бледная, как смерть, а щечки-то расцвели алыми пятнами. Кулачки сжала, губки превратила в тонкую линию, вся такая мрачная и упорная… вот только сердечко колотится, как заячий хвост.

Незаметно сняв полог, я приветливо оскалился.

– А ты смелая: вот так, с ходу, проигнорировать традиции и усесться за один стол со светлым.

Девочка, почувствовав издевку, недобро прищурилась.

– Ничего. За одной партой я же с тобой сижу?

– То по необходимости, – качнул головой я, убирая правую руку под стол, чтобы Нич смог спокойно дожевать. – А в столовой традиции требуют держаться от меня подальше.

Она проследила за моим взглядом и поморщилась при виде мрачного лица Алеса, который наблюдал за нами от раздатки.

– Плевать я хотела на традиции. Мне нужно с тобой поговорить.

– Что, опять?! – фальшиво изумился я, и вот тогда она прикусила губу, мигом растеряв свою напускную уверенность.

– Нет. Это не то. Вернее, не совсем так…

– Дай-ка подумать, – подлил я масла в огонь и сделал вид, что действительно задумался. – Не подскажешь ли, чем закончилась наша последняя встреча? Что-то у меня провалы в памяти образовались… никак не могу припомнить, что же там случилось. То ли ты меня бросила, то ли нам помешали.

Верия едва заметно дрогнула.

– Нам и правда помешали. Но ничего страшного не произошло.

– Да? – не поверил я. – А почему у меня тогда до сих пор затылок по вечерам поднывает? И с даром творится не пойми что?

Под моим пристальным взглядом она смешалась и виновато отвела глаза.

– Я… я не знаю.

– А лгать нехорошо, – ласково пожурил я маленькую обманщицу, не испытывая к ней, впрочем, отрицательных эмоций. Тем не менее, она вспыхнула, как маков цвет, и неожиданно поднялась.

– Извини, – тихо сказала Верия, отступив на шаг и старательно отводя взор. – Я действительно не знаю, что с тобой произошло – меня там не было. Я просто не могу… не могла вмешаться. Но если хочешь знать почему, приходи к нам в башню. Один. Я тебя приглашаю. Просто позови меня через арку, и я сразу приду.

Вот уж когда я искренне изумился. Хорошо, вовремя нацепил на лицо бесстрастную маску, однако Алес все равно почувствовав неладное и решительно двинулся в нашу сторону.

При виде него Верия нервно дернула щекой.

– Мне очень жаль, что так произошло, – скороговоркой сказала она, бросив на меня быстрый взгляд. – Прости, что так вышло.

А потом развернулась и почти бегом кинулась к своим.

Примерно на полпути ее перехватил Алес, излишне резко придержав за локоть. Что-то сказал, недобро косясь в мою сторону, несколько секунд пытался что-то втолковать, всем видом демонстрируя, что темная делает глупость. Затем попытался было отвести ее к раздатке, однако не смог – Верия внезапно огрызнулась, прошипев ему в лицо что-то явно нелестное, вырвала руку и, яростно сверкнув глазами, выбежала из столовой, вызвав у меня еще один приступ острого недоумения.

Алес какое-то время постоял, словно переваривая услышанное. Затем перехватил несколько злорадных взглядов, раздраженно дернул плечом и, наконец, вернулся к своим. О чем уж они там шушукались, я не знаю – слишком далеко – однако Алес ушел почти сразу, а остальные набрали еды с собой и сбежали следом, будто у всех внезапно прихватило животы.

– М-да, – непонятно кашлянул из-под стола Нич, когда в столовой не осталось ни одного темного. – Гираш, мне показалось или девочка за тебя переживает?

– Она не лгала, – задумчиво отозвался я, возвращая на место полог молчания. – И приглашала тоже – от души. Но именно это и есть самое странное.

– Ничего странного, – фыркнул таракан, бесстрашно забираясь обратно на стол и прячась за мой локоть. – Ты ей, можно сказать, жизнь спас. Да и не хотела она, чтобы тебя пытали на алтаре.

Какое-то время мы еще посидели, дожевывая пироги и дожидаясь, когда на улице окончательно стемнеет. А когда народ стал постепенно расходиться, Нич, объевшийся до подгибающихся лапок, сонно предложил:

– Ну что, в архив?

Я неодобрительно покосился на раздувшегося таракана, который уже едва ворочал языком, и фыркнул:

– Тебе сейчас только в архив и идти.

Но потом решил, что время терять будет себе дороже, и, аккуратно сгрузив что-то невнятно пробормотавшего учителя в сумку, отправился по делам.

* * *

Увы, добраться до архива в ту ночь нам было не суждено – стоило мне оказаться в коридоре, как из стены буквально вывалился встревоженный Томас и с ходу поломал все планы.

– Хозяин! Там светлые еще кого-то украли!

Я так и замер на середине шага.

– А ты откуда знаешь?

– Видел.

– Я же велел тебе за насмами следить!

– Я за ними и следил! – торопливо закивал призрак, воровато оглядевшись по сторонам. – Только потерял их на первом уровне подземелий, а когда кинулся искать, то услышал голоса! Решил сперва, что это насмы, ну и кинулся на звук! А когда увидел, как эта всего лишь парочка светлых какого-то темного тащит… в общем, я решил, что вы должны знать.

Я на мгновение прикрыл глаза.

Демон… это действительно важно. В архив я могу и завтра заскочить, а то и Нича туда отправить. Насмы все равно скоро вернутся – я им нужен позарез. Тогда как со светлыми следовало разобраться как можно скорее.

Глубоко вздохнув, я решительно тряхнул головой.

– Мелкий тот же самый?

– Не знаю, – помотал головой призрак. – У него на голове был мешок. Но, судя по телосложению, скорее всего, это другой ученик. Тот был слишком щуплым.

– Ладно. – Я на мгновение задумался. – Скажи-ка мне: сколько у тебя внизу осталось толковых приятелей?

Он растерянно моргнул.

– Дык это… все мы. Я ведь говорил. Только остальным из подземелий ходу нет – там барьер стоит. А вы соизволили освободить от него только меня.

Я нахмурился.

– Передай, что я дозволяю выйти наружу еще четверым. Сам определишь, кому можно это поручить. Пусть следуют за насмами, пока те находятся в пределах академии. По одному наемнику на нос. А докладываются по очереди тебе. Скажем, раз в два часа, если не будет неожиданностей, и в любое время, если что-то случится. Только толковых духов подбери. Сделаешь?

– Сию минуту! – всполошился Томас и ненадолго исчез. А когда вернулся, на его лице сияла такая ослепительная улыбка, что я пренебрежительно фыркнул. – Хозяин, готово! На охоту отправились Мыль, Хруст, Шепот и Лурра! Надежные привидения, даю слово! Быстрые, молодые, со слабой остаточной аурой. Засечь их без специальной аппаратуры невозможно! И еще они знают, как смертным глаза отводить!

Я кивнул.

– Сойдет. Убить их в случае чего не убьют, но мы хоть как-то сможем контролировать передвижения насмов. Теперь показывай, где видел темного.

– Потайными ходами идем или как? – деловито уточнил Томас, с азартом потирая полупрозрачные руки.

– Без разницы, лишь бы побыстрее.

– Как прикажете, хозяин! – вытянулся в струнку призрак и быстренько растаял в воздухе.

Я чуть не сплюнул, когда сообразил, что дал ему неточный приказ. Но потом соорудил магический поводок, нашарил остаточные эманации привидения и, пользуясь ими, как путеводной нитью, направился к ближайшему тайному ходу.

Все-таки хорошо, что духи, привязанные к хозяину, неспособны потеряться насовсем – их всегда можно найти по образовавшейся магической связи. Томас, правда, сам сообразил, что по пятам за ним я пойти не смогу, и вскоре вернулся. Но я от его извинений только отмахнулся и велел поторопиться.

К моему разочарованию, быстро отыскать темного все равно не удалось – Томас не догадался проследить за похитителями до конца, а сразу бросился ко мне. За это время светлые успели куда-то свернуть и самым неожиданным образом исчезнуть из виду, на заботливо очищенном полу никаких отпечатков тоже не осталось, а мне, что вообще невероятно, так и не удалось засечь следы их аур.

Эх, не подумал я, что у сопляков хватит ума прикрыться рассеивателем. Не рискнул сразу привлечь к слежке призраков – ненадежные они, болтливые, невнимательные, да еще и увлекающиеся не по делу. Как зацепятся языками с кем-нибудь – все, пиши пропало. Обо всем на свете забудут, никакой на них надежи нет. А ведь какие перспективы могла открыть их призрачная сущность, если к ней добавить хоть капельку мозгов…

Увы. Томас – один из немногих призраков, кто вел себя адекватно. Да еще Глюк. Но таких на весь Сазул считанные единицы. Тогда как тесное общение с большинством духов чревато непредсказуемыми последствиями, а для меня – еще и преждевременным разоблачением.

– Простите, хозяин, – наконец выдохнул Томас, поняв, что мы бесцельно блуждаем по коридорам. – Я был уверен, что это где-то здесь. Надо было сперва посмотреть, где они его оставят, а уж потом бежать к вам.

Я раздраженно прикусил губу.

– Зови сюда приятелей и прочешите все подземелье. Только молча, понял?! Пусть они орудуют на темной половине – там их появление никого не удивит, а ты возьми парочку духов посмышленее и осмотри светлую. Я подожду здесь.

Просияв от мысли, что все-таки может принести пользу, Томас растворился в воздухе, а я прислонился к стене и с сожалением подумал о своей чуткой Зубище, которой не составило бы никакого труда отыскать нашего «потеряшку». Она бы нашла его даже по амулету светлых, потому что он, как и любой артефакт, всегда испускает…

От неожиданной мысли меня аж прострелило от макушки до самого копчика.

Демон! Да что ж я сразу-то не сообразил?!

Проклиная свою недогадливость, я сорвал с плеча сумку и бесцеремонно вытряхнул оттуда Нича. Тот, как и следовало ожидать, действительно уснул и, судя по счастливому сопению, не собирался просыпаться до утра. По крайней мере падение на холодный пол не заставило его открыть глаза и не вызвало никакой реакции, кроме недовольного всхрапывания.

Прости, Нич, но дело не терпит…

– Какого демона?! – подскочил с пола ошалевший таракан, когда я сотворил небольшую тучку и обрушил на сонного учителя настоящий ледяной водопад. – Гираш, ты спятил?! Ты что творишь, га?!.

– Умолкни и набрось на нас невидимость, – грубо оборвал я возмущенный вопль и так же бесцеремонно вскинул озадаченно замолкшего таракана на уровень глаз. – Где-то здесь находится похищенный темный мальчишка. А может, и не один. Вероятно, без сознания. Аура скрыта. Следов похитителей нет. Я хочу, чтобы ты засек эманации от используемого светлыми рассеивателя. Я знаю – только тебе это под силу: это же – твое детище.

На мгновение таракан онемел, рассматривая мое лицо блестящими бусинками глаз, словно пытаясь по нему что-то прочитать. Сперва даже показалось – разорется, как обычно. Но он вдруг отряхнулся, деловито огляделся и совершенно спокойно уточнил:

– Значит, в архив мы уже не идем?

– Нет.

– Тогда опусти меня вниз – я должен осмотреться.

Не говоря ни слова, я послушно отошел на пару шагов и выпустил его на сухой пол. Затем вернулся на прежнее место, чтобы не мешать, и постарался не выказывать собственного нетерпения.

Безусловно, Нич – упрямый, вредный и болезненно себялюбивый старик, который порой сам не замечает, что зарывается, но в одном ему не откажешь: в своем деле он действительно был профессионалом высшей пробы. И когда-то именно это заставило меня смирить гордость и терпеливо сносить все его причуды.

Я не сказал ни единого слова, когда громадный таракан, бормоча что-то себе под нос, принялся исследовать пустой коридор, который я уже успел дважды проверить. Промолчал, когда он, тихо матеря меня на все лады, облазил не только пол, но и стены, и даже потолок, теряя драгоценное время. Не сделал замечание, когда он внезапно лег и почти десять минут лежал неподвижно, словно опять уснул. И не посмел вмешаться в его работу, прекрасно зная о том, как учитель не любит, когда его прерывают.

Да, порой мы яростно спорим и делаем друг другу гадости. Не проходит ни дня, чтобы между нами не случилось перебранки или обмена ядовитыми любезностями. Он никогда не упустит случая, чтобы меня уколоть или ткнуть носом в ошибку, и страшно гордится, если ему вдруг удается хоть в чем-нибудь утереть мне нос.

Я же, не стесняясь, зову его тугодумной развалиной и не делаю ни скидок на возраст, ни поблажек, связанных с его бедственным положением… Несмотря ни на что, мы оба знаем, где проходит черта, за которую не дозволено заступать. И сегодня пришел наконец тот день, когда мне снова пришлось уступить ему старшинство.

К несчастью, светлым даром я владел не так хорошо, как мне того хотелось, поэтому не понял доброй трети тех действий, которые производил мастер Твишоп. Однако я почти не удивился, когда спустя пятнадцать минут он все-таки поднялся с пола и ровно бросил:

– Идем. Я его засек.

На этот раз ни торжества, ни гордости в его взгляде не было – только бесконечная усталость, опасно граничащая с равнодушием. Я молча подхватил его на руки, стараясь подпитать своими силами, и, повинуясь движению длинных усиков, зашагал по коридору.

– В книгах написано, что истинный или первичный базовый рассеиватель – единственный артефакт, который невозможно отследить, – прошептал обмякший в моих ладонях учитель. – И это – совершеннейшая правда. За тем исключением, что любой создатель способен почувствовать то, что он создал… неважно, нежить, трансформу или простой амулет. Ведь когда мы творим, то волей или неволей вкладываем в создаваемое душу. А уж свою-то душу всегда можно услышать. Как и свою кровь. Даже если ее заточили в тысяче крохотных амулетов, об истинном назначении которых мало кто знает.

– Зачем надо было идти на такие жертвы? – спросил я, не надеясь, что он ответит.

Но Нич неожиданно услышал.

– Глава Совета не всегда делает то, что ему нравится. А истинных рассеивателей не должно быть много… тысяча – предел… поэтому секрет их изготовления известен лишь одному мастеру. И передается от учителя ученику. Помнишь, почему к нам пришла велльская чума?

Я помрачнел.

– После нее маги начали делать упрощенные, обычные рассеиватели, чтобы их эффект больше никому не удалось суммировать и создать ту гадость, из-за которой весь Велль теперь превратился в смердящую клоаку.

– Да, – хрипло закашлялся таракан. – Второго такого нашествия нежити наш мир не переживет. И разрушительных заклятий такой силы не выдержит. Но у мальчишки, ты прав, рассеиватель не простой. И они все наперечет. Просто так его не добудешь.

Я помрачнел еще больше.

– А я не сразу почувствовал, что с ним что-то не то.

– Ты все сделал правильно, мой мальчик… поверь, время для твоих рассеивателей еще не пришло.

– Томас! – властно позвал я, когда Нич обессиленно прикрыл глаза. – Томас, вернись!

– Хозяин? – удивленно отозвалась ближайшая стена, и оттуда высунулась знакомая голова. – Ой, ваш друг тоже здесь?!

– Возвращай своих друзей на место – мы сами нашли дорогу.

– Ух ты… а как же?!.

– Уводи духов, я сказал! – повысил я голос, покосившись на учителя. – Пусть следят за телепортационными арками и докладывают о любых магических возмущениях в подземелье. А сам дуй к насмам – ты мне сегодня больше не понадобишься.

– Но хозяин… Есть! – мгновенно переменился в лице призрак, когда я воткнул в него раздраженный взгляд. Затем откланялся и тут же испарился.

– Спасибо, – безжизненно прошелестел Нич мгновением позже. – Они… отвлекают…

Я осторожно прижал обмякшие крылья большими пальцами и, открыв свой дар полностью, мягко сказал:

– Я знаю.

– Дурак, – тяжело вздохнул таракан, не открывая глаз. – С меня сегодня толку больше не будет. А ты… еще неизвестно, во что вляпаешься.

– Переживу, – как можно спокойнее отрезал я, сворачивая в коридор по правую руку, на который указал усик, и машинально проверяя резервы. – Если понадобится, башню опустошу. Так что помалкивай.

– Быстро ты, – неожиданно не послушался Нич и приоткрыл одно веко, уставившись на меня с вялым интересом. – Времени даром не терял… неужто все сожрешь и не подавишься?

Я криво усмехнулся.

– Даже не надейся.

– Достиг, значит, своего предела… хорошо, – успокоенно отвернулся учитель. – Ума бы еще набрался. Кстати, мы пришли: еще один поворот направо, четвертая дверь справа… амулет там. И мальчик… наверное. А теперь я все-таки посплю. Не буди меня, Гираш… я так давно хочу отдохнуть.

Я сжал челюсти.

– Конечно, учитель.

После чего осторожно убрал обессилевшего мастера, истратившего оба наших светлых дара вместе до последней капли, в сумку и, активировав дремавшую печать, ускорил шаг.

Глава 10

Порядочность порой так ограничивает возможности… одна радость, что не мои.

Мэтр Гираш

Нужную комнату я отыскал быстро: с такими ориентирами было трудно промахнуться. Однако когда я приложил к деревянной створке ладонь, то оказался неприятно удивлен – изнутри не доносилось ни звука. Ни голосов похитителей, ни возмущенных воплей жертвы, ни звона цепей… только слабо тлели последние искорки недавно творившейся там магии, в которой я с изрядным удивлением признал магию… порталов?!

Сдавленно охнув, я пинком распахнул дверь и выругался, обнаружив за ней уже угасающее марево телепорта. Адептов там, разумеется, не было. Ни мебели, ни алтаря, о котором я грешным делом уже начал задумываться, ни следов крови. Видимо, комната использовалась в качестве промежуточной, как и та, под Черной башей, которой я пользовался в личных целях. Вон какая защита изнутри стоит – сродни той, что я использовал в ратуше, хоть и на порядок слабее.

Но, демон… в моем подземелье стояла обычная стационарная арка, а тут использовали индивидуальный телепорт! Откуда мелкие его взяли?! Здесь? В академии, где любое магическое перемещение должно контролироваться сверху?!

Огромным прыжком оказавшись рядом с порталом, я, недолго думая, сорвал с себя ключ-активатор и, пихнув его в истаивающее буквально на глазах марево, торопливо считал координаты точки выхода. Ломиться следом за беглецами я посчитал неразумным – мало ли что там за защита стоит? Если уж деток снабдили индивидуальным телепортом, то и о безопасности могли подумать. Так что фигу – не полезу я туда без прикрытия. Да и время им нужно, чтобы отошли в сторонку. Я же не хочу свалиться им на головы этаким счастливым сюрпризом?

Проверив, запомнил ли ключ нужные координаты, и дождавшись, когда портал окончательно исчезнет, я активировал рассеиватель, убирая из комнаты остаточные эманации, а затем открыл свой портал – в замок. Благо намертво вбитые в артефакт данные позволяли сделать это из любой точки мира.

А тут и защита стояла, да и дело не терпело отлагательств… имело смысл лишь позаботиться, чтобы в комнату в течение двух с половиной минут никто не зашел, потому что именно столько времени требуется для стирания магических отпечатков. Потом можно ни о чем не беспокоиться – даже архимаг не поймет, что тут был второй телепорт.

Очень удобно, не правда ли?

А Нич еще спрашивал, на кой я тратил столько сил на перехват ключа…

Выйдя из арки во дворе собственного замка, я удовлетворенно улыбнулся и тихонько свистнул.

– Легкой тебе смерти, хозяин, – тут же раздалось подобострастное сверху, и со стены бесшумно слетела уродливая тень. – Что прикажешь?

– Держи, – я осторожно передал Бескрылому сумку. – И принеси сюда походную – она мне скоро понадобится.

– Не останешься на ночь? – удивилась горгулья под тихий шепоток своих товарок наверху.

– Буду позже. Смотри не урони – там Нич. И поторопись – у меня мало времени.

Бескрылый взмыл в воздух и без единого вопроса устремился к окну верхнего кабинета, которое в целях профилактики всегда было приоткрыто. Неловко приземлившись на подоконник, он смешно подпрыгнул, подцепляя клювом скрипучую створку. На несколько минут исчез внутри, а затем выпорхнул обратно, тяжело сопя под немаленьким весом.

– Зубища-а-а… – ласково позвал я, поймав брошенную горгульей нелегкую сумку и нетерпеливо оглядевшись. – Девочка моя, ты мне нужна!

– Зсяи-и-ин! – почти сразу мурлыкнула темнота над моим окном, и оттуда метнулась бесформенная тень с горящими синими глазами. Вот ведь чуткая зараза – явно же давно там сидит! Наверняка примчалась, как только почувствовала возмущение от арки, но, пока не позвал, таилась непонятно для чего. Умная девочка… ничего не скажешь. И кажется, она еще немного подросла на нормальном питании?

В следующий миг к моему бедру прижалась жесткая холка, а те же самые глаза с любовью заглянули в мое лицо.

– Приш-ш-шла…

– Ты моя радость, – умилился я, потрепав пустившую слюни тварь и на всякий случай отодвинувшись от ее средней пасти. Гм. А подросла моя девочка – теперь ее острые зубки поблескивали аккурат на уровне моей развилки. – Ничего себе, ты поправилась… чем тебя тут кормили?!

– Лиш на охоту вечером отпустила, – скрипучим голосом сдал мою помощницу Бескрылый. – Зубища была беспокойной, загоняла Жраку вусмерть, достала нашего повара, после чего попыталась охотиться на нас… короче, Лиш сочла, что ее будет безопаснее натравить на нежить, чем держать взаперти. И отпустила с наказом вернуться к полуночи.

Я с сомнением покосился на ластящуюся тварь.

– Зсяи-ин, – согласно мурлыкнула она, заискивающе завиляв задом. – Зубища ку-у-шать… ням-ням…

– Кого ты хоть сожрала там, чудовище?

– Бяку.

– Мертвую, надеюсь?

Зубища стеснительно потупилась, а Бескрылый неожиданно крякнул:

– Мертвее не бывает. Хозяин, помните, мы вам говорили про тварь возле первого алтаря?

– Да. Но вы же ее еще два года назад убили.

– Ту стаю мелочи – да. Но я говорю про другую… ту, которая ушла на территории Ангорских и до этого времени не возвращалась. Мы тогда только след ее нашли, а сама она больше нигде не светилась.

Я снова посмотрел на жарко дышащую мне в бедро Зубищу.

– Выловила, что ль?

– Точно, – довольно каркнул Бескрылый. – Я за ней следил, но Зубища охотилась только на нежить. Всех повывела на восточной границе, включая даже тех, кто умудрился спрятаться от нас. И дошла почти до герцогских владений! Но потом вдруг прекратила охоту и опрометью ринулась обратно в замок, да так, что я едва поспевал следом… оказывается, хозяина почуяла. Или услышала?

– Когда же вы вернулись? – озадаченно перевел я взгляд на горгулью.

– Да недавно. А когда зверушка затаилась над аркой, я и понял, что сегодня что-то будет. – Бескрылый вдруг смущенно отвернулся. – Я ведь не знал, что так выйдет. Вот и… перестарался малость. Ты не будешь сердиться, хозяин?

Я обвел глазами молчаливые стены, на которых неловко заерзали несколько десятков горгулий, и, кашлянув, позвал:

– Мявка?

– Мур-р-р, – тут же откликнулась кошка, прячась за спиной одной из горгулий.

– Мурка? Жрака? Пачкун?

– Да все тут, – виновато вздохнул Бескрылый. – Даже псы. Только прячутся. Кто на стене, кто под лестницей, а кто и… хм… в землю закопался. Боятся, что ты рассердишься.

Я снова обвел глазами подозрительно притихший двор и хмыкнул.

– Не рассержусь. Молодцы, что бдите. Зубища, ты идешь со мной. Бескрылый, Нича не будить и вообще не трогать. Я вернусь, как только смогу.

– Как прикажешь, хозяин, – с облегчением выдохнула горгулья, а наверху радостно зашепталась остальная стая. – А ну-ка, бездельники, по местам!..

Я только усмехнулся, когда со стен дружно вспорхнуло несколько десятков уродливых тварей, слетевшихся сюда со всего замка. Одобрительно кивнул, отметив, как слаженно они разлетелись по своим насестам. Мысленно похвалил себя за то, что в свое время не стал убивать Бескрылого, и, переодевшись в рабочую мантию, вбил нужные координаты в телепортационную арку. А когда она открылась, легонько подтолкнул к порталу Зубищу и шепнул:

– На тебе разведка. Нежить, если будет в пределах досягаемости, уничтожить. Желательно тихо. Смертных не убивать – только обезвредить. Через двадцать секунд ждать меня у телепорта. При угрозе жизни немедленно возвращаться. Поняла?

Тварь подняла умную голову и, перехватив мой требовательный взгляд, согласно клацнула зубами. После чего бесшумно скользнула в портал и исчезла.

Отсчитав про себя положенный срок и не дождавшись ее возвращения, я набросил на голову капюшон и последовал за монстрихой.

Впрочем, беспокоился я напрасно – никаких ловушек возле портала не было. Собственно, в полутемном коридоре, больше похожем на подземный ход, вообще ничего не было – ни людей, ни нежити, ни трупов, ни заклятий. Одна только Зубища терпеливо поджидала меня возле точки выхода, держа в зубах безжизненно обмякшую крысу.

Наскоро оглядевшись и убедившись, что угрозы нет, я с укором посмотрел на свое персональное чудовище.

– Я же просил не убивать…

В ответ Зубища чуть сжала зубы, и крыса сдавленно пискнула.

– Ах, вот оно что, – усмехнулся я. – Она, судя по всему, при виде тебя просто упала в обморок. Тогда можешь съесть: слабонервные крысы – враги собственной популяции.

Тварь растянула пасть в жутковатой ухмылке и мгновенно заглотила добычу. После чего снова вильнула мохнатым задом и выжидающе замерла.

Коридор оказался довольно узким – два человека в нем разминулись бы с трудом. Воздух тут был сырым и затхлым. На земляном полу, утоптанном до стояния камня, валялись кучки не опознаваемого мусора, зато в десяти шагах, как раз возле первого ответвления, тускло горел магический светильник.

– Ищи людей, – коротко бросил я твари. – Только тихо. Мне нужны светлые маги. Молодые, осторожные. У них с собой довольно неплохой светлый артефакт, который я не хочу раньше времени потревожить. Уяснила?

Зубища широко улыбнулась и уверенно потрусила к светильнику, сил которого едва хватало, чтобы осветить крохотный пятачок пространства. Добравшись до него, она высоко подпрыгнула и одним махом сцапала магический артефакт. Несколько мгновений подержала его в пасти, а затем брезгливо выплюнула, позволив обслюнявленному светильнику вновь взмыть под потолок.

– «Следилка»? – невозмутимо уточнил я.

Тварь негромко клацнула зубами.

– Молодец, что научилась их гасить. То-то ректор, наверное, удивился, оставшись без «следилок» в темном подземелье.

Зубища, обрадовавшись похвале, подпрыгнула снова, счастливо высунув три своих языка, но под моим строгим взглядом тут же стала скромной и тихой, а потом потрусила по основному коридору, старательно принюхиваясь и всем видом демонстрируя послушание.

Тоннель оказался довольно длинным и разветвленным – мне пришлось три раза останавливаться, чтобы Зубища могла обезвредить прячущиеся за углом «светляки» до того, как я попаду в поле их зрения. Расстояние между ними было примерно одинаковым – почти в сто шагов, а количество второстепенных тоннелей вскоре перевалило за полтора десятка, из-за чего я справедливо заподозрил, что мы находимся не в подвальных помещениях какого-нибудь замка, а в заброшенных катакомбах. К примеру, в тех, что с незапамятных времен существовали под Тисрой. Или под другими древними городами, которых в Сазуле насчитывалось немало. Для старых выработок или шахты тут было слишком свежо, да и поддерживающих потолок балок нигде не виднелось. Камнем, опять же, шахты никто не стал бы облицовывать. Так что больше данных именно за катакомбы.

Кстати, навстречу нам так никто и не попался. Из чего я заключил, что пользуются этими тоннелями нечасто. Так что, вероятнее всего, Тисра здесь ни при чем – уж в ее-то подземельях наверняка шарилось немало народу.

Минут через пятнадцать Зубища привела меня в небольшой зал, в центре которого пол был расчерчен смутно знакомой спиралевидной схемой. Выходов отсюда виднелось аж целых три, расположенных по разным сторонам света. И над каждым горел слабенький магический светильник, при виде которых я мысленно присвистнул. Более того, в воздухе впервые появилась отчетливая примесь светлой магии, а у меня на языке возник горьковатый привкус древнего заклятия.

– Ого, – пробормотал я, придержав Зубищу. – Мне-то казалось, что старых святилищ уже не осталось. Хорошо, что я не стал использовать магию – твой нюх оказался гораздо более безопасным инструментом, чем следящие заклинания… кстати, вон они висят… видишь, за «светляками»? Так что не суйся туда одна. Я сейчас прикрою.

Застывшая возле моей ноги тварь глухо заворчала, почувствовав сочащуюся из стен светлую магию. Тогда как я с силой сжал в кармане один из накопителей и набросил на нас обоих полог невидимости. Не тот, который банально прячет мага от людских глаз, а более сложный его вариант, позволяющий обмануть даже следящие заклинания. Резерва на него, правда, пришлось истратить немало, зато теперь не нужно было беспокоиться, что о нас узнают.

Осторожно обойдя святилище по краю, я прислушался к себе и удовлетворенно кивнул: отголоски заклятий были совсем свежими. И совершенно не чувствовалось тяжелого, давящего на разум воздействия столетиями копившейся светлой магии – за годы войны тут не проводилось никаких ритуалов, спрятанный неподалеку алтарь абсолютно не фонил и, следовательно, давно не использовался. Так что, скорее всего, заработало святилище недавно. Месяц… быть может, два назад. Защита на стенах стояла слабенькая. Ее не составило труда обойти. А прикрытая мной Зубища не отказала себе в удовольствии обслюнявить все попавшиеся на пути «светляки», заодно налопавшись от пуза.

Свернув в крайний левый коридор и пройдя по нему несколько десятков шагов, мы наткнулись еще на одно ответвление, куда Зубища уверенно нырнула. И лишь в самом конце, за такой же наспех слепленной защитой, обнаружился второй полукруглый зал, откуда доносились приглушенные голоса.

Подобравшись к выходу из тоннеля и осторожно выглянув из-за угла, я огляделся и мысленно присвистнул, на всякий случай схватив нежить за шкирку.

Увиденное мне откровенно не понравилось – ни само так называемое малое святилище, в котором толклось подозрительно много народу; ни испускавший неяркое сияние светлый алтарь, на котором лежало обнаженное человеческое тело; ни сваленная возле дальней стены горка одежд, на которых виднелась эмблема академии с черными грифонами; ни сгрудившиеся вокруг алтаря четверо светлых с закрытыми масками лицами; ни тем более сверкнувший в руках одного из адептов нож, которым в этот самый момент неизвестный вполне профессионально перерезал вены на запястьях жертвы.

Лица жертвы я не увидел – его загораживал какой-то придурок. Но тело не принадлежало мальчишке – оно было вполне сформированным, мускулистым и больше подходило не кому-то из адептов постарше. Более того, если поначалу мне показалось, что темному из милосердия подарили забвение, то после первого же сделанного надреза выяснилось, что это не так – от боли темный дернулся, сдавленно замычал, а затем забился на алтаре, зазвенев цепями.

Я непонимающе нахмурился.

Что за дикость? Светлые и вдруг – жертвоприношение?! Чепуха какая-то… их магия почти не требует пролития человеческой крови. Поэтому уважаемые мастера всегда были белоручками и с непередаваемым презрением смотрели на наши ритуалы, интересуясь лишь результатами. А тут – адепты… действительно, адепты!.. хладнокровно резали собственного коллегу, тщательно собирали в подставленные ритуальные чаши стекающую кровь, да еще, похоже, успели пробудить древний алтарь, который с угрожающей скоростью напитывался не только магией, но и жизненной силой мечущегося от боли парня!

Кстати, а знаете, что бывает, когда темный алтарь пытаются напоить силами светлого мага? Ничего особенного, кроме того, что незадачливая жертва надолго лишалась способностей колдовать, а алтарь на какое-то время становится неуправляемым.

Но вот когда дело происходит наоборот… в качестве источника сил используют темного, а алтарь под ним оказывается противоположным по знаку… я уже говорил, что светлая магия почти не требует крови? Так вот, это – истинная правда. Потому что единственный ритуал, в котором мои коллеги используют человеческие жертвы, это – создание темного Оракула. Который, как пишут в книгах, умеет предсказывать сугубо неприятные вещи: эпидемии, войны, смерть большого количества людей… причем не только предсказывать, но и в некотором роде формировать указанные события, приближая их претворение в жизнь.

Мерзкая сущность, одним словом. И запрещенная, кстати, Советом магов вскоре после уничтожения городка под названием Велль.

Догадываетесь почему?

Нет, так называемые светлые Оракулы тоже встречались, и для их вызова также нужна была кровь. Но если темные отзывались сугубо на призыв мастеров и только после принесения жертвы, то по иронии судьбы темному Оракулу было достаточно одной капли крови, добровольно отданной магом, вкупе с принесением одного из крайне неудобных обетов. По принципу: «год не буду никого убивать» или, скажем, «в течение месяца обязуюсь жертвовать все заработанные деньги бедным»… а поскольку магический обет по силе приравнивается к исполнению магического контракта, то… сами понимаете, почему Оракулы – как темные, так и светлые – такая редкость.

Только одно меня встревожило – символы, нарисованные вокруг алтаря, которые для вызова Оракула совершенно не требовались. Да и жертву необязательно было держать в сознании. А вот для вызова демона…

Бред. Сопляки не должны даже догадываться, что такое возможно. Но они не просто знают – делают. Тренируются, что ли, на темных? Экспериментируют? Впрочем, теперь, когда адепты обучаются вместе, эти знания перестали быть для них запретными. Неужто это – звенья одной цепи, и все, что мне не нравилось в происходящем, рождается именно тут, в недрах любимой академии?!

Я с мрачным видом проследил за тем, как один из светлых аккуратно выливает еще теплую кровь на пол. Выразительно скривился, когда она стекла в специально пробитые в камне канавки, моментально сложившиеся в отвратительно знакомый рисунок. Чуть не ругнулся вслух, когда, закончив с запястьями и щиколотками, держащий нож светлый перешел к животу жертвы, и чуть не вздрогнул, услышав его презрительный смешок.

– Не дергайся – шансов вырваться у тебя нет. Алтарь выпил все твои силы, я сейчас выцежу кровь… не всю, нет – мы же не хотим раньше времени встревожить ректора? Я тебя потом даже подлечу. И память поправлю, как тем мелким, стараниями которых наш алтарь наконец смог возродиться…

– М-м-м! – яростно дернулся в цепях темный.

– О нет, – такое впечатление, что светлый, приложивший острие ножа к его животу, улыбнулся, – не переживай – им я позволил потерять сознание. Но ты… мой старый враг… тебя я просто не могу оставить без должного внимания.

Я прищурился и, наложив на тихо шипящую Зубищу заклинание невидимости, опустился на корточки. Так, чтобы ее уши оказались на уровне моих губ.

– Поверь, я бы много отдал, чтобы ты отсюда больше не вышел, – тем временем продолжал светлый, делая очередной надрез. Остальные трое, окружив алтарь плотным кольцом, что-то забормотали и дружно выплеснули на пол остатки собранной в чаши крови. – Но нам не велено привлекать внимание. Так что сегодня ты не умрешь.

Эх, жаль, я не вижу его лица. И голос этого урода мне тоже, к сожалению, незнаком. Но я его запомню… до последнего оттенка, чтобы при случае вернуть этот должок. Если не за себя, то за беззвучно кричащего парня, в тело которого уверенно вгрызался ритуальный нож.

Зубища, получив необходимые указания, бесшумно скользнула в зал и окончательно пропала из виду. Тогда как я снова поднялся и, прикрываясь невидимостью, уверенно двинулся к алтарю.

Примерно на полпути почувствовав неладное, я изменил маршрут и обошел его, как в большом святилище, по дуге, чтобы не нарваться на охранительные заклинания. Более того, я не рискнул с ними связываться в открытую, поскольку не хотел тратить резервы на посторонние вещи. В итоге, потерял несколько драгоценных минут и приблизился к одному из светлых в тот самый момент, когда они закончили ритуал, а темный забился, как сумасшедший, после чего испустил долгий, протяжный стон и внезапно обмяк.

– Готов, – с новым смешком обронил держащий нож адепт, убирая лезвие. – Жаль, что так быстро. Ну да ничего, в другой раз развлечемся по полной.

– Помолчи, – недовольно буркнул другой, отпуская безвольно свесившуюся с алтаря руку жертвы. – Сейчас не время сводить счеты.

– К сожалению, ты прав… отойдите, что ли. Сейчас начнется.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону, освобождая место для поспешно отпрянувших от алтаря адептов, и беззвучно ругнулся, потому что тело не алтаре снова ожило, зазвенело цепями, а затем неожиданно повернуло голову, безошибочно отыскало меня и, уставившись неподвижными, подернутыми мутной белесоватой пленкой глазами, неузнаваемым голосом сообщило:

– Чужой. Убейте его – он опасен.

– Кто?! Где?! – вразнобой вскрикнули адепты, лихорадочно заозиравшись. А у меня все застыло внутри при виде пустой оболочки, занятой сейчас не темным мальчишкой, а совсем другим постояльцем. И от острого взгляда, в котором мне почудилось нечто до отвращения знакомое.

Да, Оракулы – это всего лишь души. Обычные злобные души – исконные обитатели Иного. Не сказать, что они много знают или так уж хорошо прозревают будущее, однако линии вероятностей они все-таки угадывают неплохо. И могут определить, кто подтолкнет грядущие события к нужному варианту развитию, а кто способен уничтожить это будущее одним лишь чихом.

Впрочем, меня больше поразила не встреча с Оракулом. И даже не тот факт, что он отыскал меня под заклятием невидимости. Нет, мне вдруг стало холодно при виде искаженного непередаваемой злобой лица, а также из-за внезапно промелькнувшей мысли о том, что, возможно, мне придется избавить парня от воспоминаний более надежным способом. И возможно, прямо сейчас, пока он не сказал вслух самого важного.

– Невзу-у-ун… – как почувствовав мою тревогу, прошептал Оракул. – Мальчишка помнит тебя… и в этом есть что-то неправильное… какой-то блок… совсем свежий…

– Кто?! – растерянно замерли светлые, а я чуть не сплюнул с досады.

Демон бы тебя побрал, Алес… демон бы побрал всех вас с вашим дурацким молчанием! Скажи мне: как?! Ну как ты, такой предусмотрительный и осторожный, умудрился нелепо попасться?! И как тебя угораздило подставиться, если даже самый младший из ваших давно усвоил, что ходить одному по пустым коридорам небезопасно?!

Впрочем, сейчас тебе все равно, что с тобой будет: Алеса в этом теле уже нет. И вернется ли обратно – неизвестно. От него осталась только память, которую сейчас торопливо перерывает Оракул, и, возможно, наиболее сильные чувства, от которых он, как бы ни хотел, не способен отстраниться.

Но, может, не стоит тогда и дергаться? Одна жизнь или три… невелика разница. А вот если хоть один из них поймет, что сейчас было сказано…

Все еще сомневаясь, я попытался отыскать в мутных глазах Оракула хоть какой-то намек на разум, но потерпел неудачу. А он в этот момент растянул губы в зловещей ухмылке и властно повторил:

– Убейте. Он не тот, за кого себя выдает.

И вот тогда я все-таки выругался. Кинул быстрый взгляд на выхвативших из-за пазухи боевые жезлы «светлых». После чего, не желая тратить силы понапрасну, скинул с себя бесполезный полог и решительно потянулся за стиком.

Глава 11

Ну что вы, я никогда и ничего не имел против вас, сударь. Просто в виде зомби вы будете смотреться намного лучше…

Гираш

По закону подлости боевые жезлы мальчишек оказались накачаны энергией до предела и, судя по пылающей ауре, содержали в себе заклинания не ниже четвертого-пятого порядка, которым я мало что мог противопоставить. С одним-двумя – да, еще можно было побороться, не боясь угробить воинствующих идиотов, но тратить резервы на мощнейшую защиту, чтобы потом остаться ни с чем, было не с руки.

Наверное, если бы не Зубища, я бы просто убил недоумков, а потом сокрушался, что не смог их как следует допросить. Собственно, я уже почти выпустил на свободу заклинание мгновенного разложения[44], однако моя славная девочка… моя зубастая красавица вмешалась вовремя и с таким леденящим душу визгом свалилась на головы запаниковавших недоучек, что сорвавшиеся с жезлов огненная плеть[45], сразу два воздушных молота[46] и одна водяная цепь[47] ударили вразнобой и совсем не в ту сторону, куда целились перепуганные мальчишки.

Молоты пролетели от меня достаточно близко: один прошел чуть выше и правее, второй, напротив, жахнул левее и ниже, но это было далеко не так опасно, как при столкновении лоб в лоб.

Аккуратно отклонившись, я поправил их траекторию щитом, а затем услал назад – портить стену древнего святилища. Плеть до меня не долетела, рванувшись куда-то под потолок – вероятно, потому, что призвавший ее бедолага был вынужден шарахнуться от моего маленького чудовища и с воплем отдернуть прокушенную руку. А водяная цепь в последний момент подло извернулась, как бешеная змеюка, и, выйдя в суматохе из-под контроля неопытного хозяина, от души влепила по переполненному энергией алтарю, отхватив от каменной махины немаленький кусок.

В общем, можно сказать, обошлось без жертв. За исключением того, что от раздавшегося грохота у меня на мгновение заложило уши, а мои противники оказались деморализованы присутствием грозно рычащей нежити. Затем стена за моей спиной брызнула во все стороны каменной крошкой. Почти сразу сверху пришла волна жара, от которой капюшон на моей голове нагрелся и начал быстро скукоживаться. Мгновением позже потолок, жалобно скрипнув, резко просел, обдав всех присутствующих густым облаком. Алтарь с распятым на нем Оракулом накренился, едва не опрокинувшись на бок, а следом за этим мне под ноги плеснуло холодной и уже не опасной водичкой.

Еще через пару секунд из пылевой завесы неторопливо вышла совершенно невредимая Зубища. Бодро отряхнувшись, с видом победительницы оглянулась, а затем довольно рыкнула и брезгливо выплюнула четыре боевых жезла. Которые, судя по потускневшим навершиям, были из категории НОР, то есть «на один раз», и это заставляло задуматься.

Вообще-то, подобные вещицы – не редкость. Во время войны гильдий их частенько использовали, особенно когда у магов не было полной уверенности в благополучном исходе сражения или имелся риск попадания боевых артефактов в чужие руки. Их создание не требовало больших затрат, а применять их могли даже неопытные юнцы.

Как уж эти артефакты попали к адептам, отдельный вопрос. Но факт в том, что по ним было невозможно отследить настоящего хозяина – опознавательных знаков на жезлах не имелось, клеймо мага-артефактора было тщательно затерто, и никаких следов ауры создателя на нем не осталось. Так что я правильно придержал свое любимое заклятие и не стал делать из сопляков одну большую и мерзко воняющую лужу: очень уж хотелось выяснить, что это за «благодетель» такой, у которого есть прямой доступ к подобного рода артефактам.

Впрочем, лежащие на полу, схватившись кто за руку, кто за ногу, и жалобно постанывающие детки могли подождать – для начала следовало разобраться с Оракулом. Признаться, с подобными тварями я раньше напрямую не общался, но наслышан был немало, поэтому, оставив мелких на попечение Зубищи, поспешил к опрокинутому алтарю.

Алес, к счастью, почти не пострадал. Длинная ссадина на виске, придавленные осколками алтаря ноги и сломанная рука не в счет – все равно ему она в ближайшие пару минут не понадобится. А вот то, что Оракул в его теле по-прежнему было активен, оказалось кстати. Как и руны призыва на истерзанной коже, которые мне сейчас очень пригодятся.

– Думаеш-шь, победил, Невз-зун?! – прошипела эта тварь, взглянув на меня мутными белками глаз.

Я сорвал перчатку с левой руки, одновременно активируя начертанные на ногтях руны.

– Не думаю – знаю.

– Глупец! Ты понятия не имеешь, с чем связался!

– Ничего, – я придавил его грудь открытой ладонью. Как раз напротив сердца, рядом с которым переливался всеми оттенками черного сгусток. – Вот сейчас все и выясним.

– Что ты… – Тело Алеса дернулось, когда я прижал подушечки пальцев сильнее и позволил светлой энергии просочиться наружу. Немного, но вполне достаточно для того, чтобы Оракул зазвенел цепями, безуспешно пытаясь освободиться, и захрипел, будто его душили. А когда я с силой вонзил заострившиеся ногти ему под кожу, яростно взвизгнул:

– Ты что творишь?! Остановись, или мальчишка умрет!

– Он и так умрет, – рассеянно отозвался я, уверенно погружая пальцы в сочащиеся свежей кровью раны. – Какой-то придурок заставил его слиться с тобой слишком тесно, поэтому, как только контакт будет разорван, он перестанет дышать. А если каким-то чудом ему удастся сохранить жизнь, то разум в это тело с очень высокой долей вероятности уже не вернется…

Со стороны светлых внезапно раздался придушенный вопль, тяжелый рык Зубищи и короткая возня, прервавшаяся сдавленным вскриком.

– Однако дело не в этом, – невозмутимо продолжил я, не отвлекаясь на посторонние вещи. – Я просто хочу побеседовать… в более тесной, так сказать, обстановке…

– Что ты хочешь?! – уже не завизжала, а буквально взвыла тварь, почувствовав мои пальцы в опасной близости от средоточия своей псевдо-жизни. – Что тебе нужно?!

Я на мгновение остановился и, коротко взглянув на исказившееся лицо темного сухо бросил:

– Ответы.

– Ты не знаешь… не сможешь… меня контролировать… – задыхаясь, будто выброшенная на берег рыба, простонал Оракул. И вздрогнул снова, когда мои пальцы продвинулись еще на чуть-чуть и легонько коснулись судорожно дернувшейся сердечной сумки. – Ты же светлый! Тебе неподвластна моя сущность! И ты не можешь убить так просто!

Я холодно улыбнулся и сжал пальцы.

– Уверен?

В мутных глазах метнулась растерянность, колебание, сомнение и, наконец, паника, которая сменилась самым настоящим страхом. После чего «Алес» шумно сглотнул и едва слышно выдохнул:

– У тебя три вопроса!

Я оскалился: как хорошо, что светлые не успели использовать Оракула до моего прихода. Хотел бы я, конечно, чтобы ответов было больше, но тут наша магия бессильна – Оракулы испокон веков отвечают только трижды. Видимо, именно поэтому моих темных коллег так часто использовали для призыва.

Кроме того, Оракулы – твари хитрые: могут так ответить, что потом не поймешь, о чем вообще шла речь. Одна попытка – один провал, и шанс что-то выяснить будет навсегда упущен: на вопрос, заданный дважды, они не отвечали из принципа, и заставить их это сделать еще ни у кого не получилось. Следовательно, вопросы должны быть прямыми, однозначными и конкретными. Иными словами, просто взять и спросить, кто стоит за всеми последними событиями в Сазуле, не получится – имени Оракул все равно не назовет, особенно, если заговорщиков несколько, а если и назовет, то это может оказаться какое-нибудь второе или даже третье имя, а то и детское прозвище, от которого не будет никакого проку.

Короче, надо решить, что для меня сейчас важнее.

– Спрашивай! – не выдержав паузы, напомнил о себе «Алес».

Я на мгновение прикрыл глаза.

– Каким именно образом связаны между собой создание темных алтарей, охватывающих королевство по принципу квадратичных заклинаний, появление лича в баронстве Невзун, новая программа обучения адептов АВМ и твой сегодняшний призыв?

Оракул искривил губы в недоброй усмешке.

– Алтари были созданы для наводнения Сазула неподконтрольной некромантам нежитью. Способ их установки выбран таким, чтобы охватить максимально возможную площадь. Лич – всего лишь исполнитель и одновременно жертва. Новая программа академии умышленно составлена так, чтобы пробудить у адептов интерес к искусству и дать вкусить запретный плод, о котором они так много слышали. Результаты ты видишь сам: светлые начали осваивать исконно темное ремесло и гораздо шире пользоваться нашими услугами, тогда как темные…

Я с трудом удержался от реплики во время недолгой паузы.

Демон! Лгать Оракул не будет – не в том его предназначение, а вот запутать и посеять ненужные сомнения – пожалуйста. Из ответа ясно лишь то, что все события – звенья одной цепи. Но что первично, а что вторично? Кто создавал алтари? Темные, светлые или тут имеет место сговор? Лич – пешка? Но был ли он единственным или скоро надо ждать других? А программа? Только ли руководство академии приложило к ней руку? От кого идет инициатива? Кто ищет тех самых самородков, у которых получится сносно использовать и темные, и светлые заклинания?.. Вопросы… Вопросов уже столько, что в них легко запутаться! А у меня осталось всего две попытки.

Оракул, так и не дождавшись моей реплики, снова усмехнулся и продолжил:

– Темные, как всегда, отстранились от дел и не желают ни во что вмешиваться. Поэтому для них эта война уже проиграна.

Я чуть язык себе не откусил, чтобы не спросить – почему. А потом перехватил выжидательный взгляд Оракула, глубоко вдохнул, выдохнул и задал второй важный вопрос:

– Что было отправной точкой и первопричиной войны гильдий?

У «Алеса» сузились глаза.

– Я прозреваю лишь будущее. Частично. Так зачем же ты спрашиваешь меня о прошлом?

– Потому что оно известно даже лучше, чем живым. И потому, что ты сам сказал – война еще не окончена. Отвечай.

Оракул хищно оскалился.

– Мог бы и сам догадаться – ответы всегда лежат на поверхности… для тех, кто умеет смотреть, конечно.

– Ты не юли, ты пальцем покажи, – хмуро отозвался я, на всякий случай коснувшись чужого сердца. – Не забудь: ты связан словом. И не хуже меня знаешь, что будет за неисполнение магического контракта. Говори.

– ЭСЭВ! – чуть ли не с ненавистью выдохнул Оракул, прожигая меня своими мутными гляделками. – Вот твоя первопричина: ЭСЭВ и все, что с ним связано!

Я сжал челюсти.

Ох, не напрасно я израсходовал этот вопрос: вот теперь все встало на свои места.

Эффект связывания энергетических выбросов… перемещение душ… создание для них материальных вместилищ вроде моей трансформы и прямая дорога к бессмертию, которым маги грезили еще во время расцвета гильдий.

В этот сценарий на удивление удачно вписывалась совершенно неожиданная для большинства амнистия некромантам, которых так долго и упорно пытались уничтожить. А также изменения в программе обучения адептов АВМ и возобновившийся набор юных мэтров, для подготовки которых к тому времени на окраинах Сазула уже создали роскошные угодья, заселенные разнообразными видами низшей и не слишком опасной нежитью.

Прямо готовый полигон для тренировок, не находите?

Сюда же прекрасно вписались все несостыковки в действиях Совета, приведшие к столь удручающей ситуации. Неоправданно длительное бездействие армии, которая до сих пор в носу ковыряла вместо того, чтобы выжечь зараженные земли огнем и каленым железом. Вялая реакция на происходящее короля. Доведенные до отчаяния крестьяне, готовые теперь хоть демонам в ноги поклониться, чтобы избавиться от угрозы мертвяков…

А еще был старый барон со своими загадками. Чудом уцелевший во время смуты замок, который наряду с другими должен был быть разрушен еще полвека назад. Относительно спокойная жизнь у опытного, не привыкшего скрывать род своих занятий некроманта в стране, раздираемой на части многолетней войной. Годы благополучия, прошедшие под сенью чьей-то незримой защиты. А затем вдруг – расплата. Опала. И редкая болезнь, внезапно поразившая невезучий род ровно в тот момент, когда старик вплотную приблизился к расшифровке моих записей…

Интересно, он откупился частью дневников еще в разгар войны, чтобы сохранить положение, или отдал их позже, узнав о возможности излечения для своих жены и дочери? А может, правда о них вскрылась только после перерождения, когда эти записи стали ему не нужны? Я ведь, когда обыскивал библиотеку, так их и не нашел. А значит, старика ловко использовали, не погнушавшись ради этого выпустить на свободу «хамелеонку», которая за считанные месяцы уничтожила большую часть жителей баронства, пополнила список земель, подходящих для практики юных мэтров, и заодно подарила своим хозяевам надежду на вечную жизнь…

Тряхнув головой, я снова взглянул на яростно буравящего меня глазами Оракула и негромко сказал:

– Тебя и тебе подобных призывали сюда уже не раз. Один призыв – три новых вопроса… итого за прошедший год набирается немало.

– И что? – насторожился Оракул. – Мы не используем одного и того же носителя дважды.

– Да, – согласился я. – Но если посчитать первый и второй курс темного отделения, получается тринадцать человек и тридцать девять вопросов…

– Хочешь знать, о чем нас спрашивали? – презрительно выпятил губу «Алес», но настороженности в его взгляде при этом заметно прибавилось. Да и неповрежденная рука подозрительно напряглась. – Или, может, желаешь узнать, кто сюда приходил до этих?

Я проследил за взглядом Оракула, брошенным на тихо поскуливающих парней, возле которых бдительно дежурила Зубища, и мысленно поблагодарил темную сущность за подсказку.

– Я хочу знать, не задавал ли вам кто-нибудь вопросы… обо мне?

И вот тогда Оракул отшатнулся, насколько позволял накренившийся алтарь, а затем с ненавистью прошептал:

– А ты умеешь спрашивать, Невзун… Да, тобой действительно интересовались. Но ты исчерпал на сегодня свои возможности. Ответов для тебя у меня больше нет.

Я спокойно кивнул.

– Я узнал все, что хотел.

– Тогда отпусти, – едва слышно шепнул «Алес». – Я тебе больше не нужен.

– Кто тебе сказал? – изумился я, второй рукой доставая накопитель. – От тебя знаешь, сколько пользы? А советом умным поделиться? А гадостей мне наговорить? А как же та страшная мстя, которую ты просто обязан учинить напоследок? Говорят, Оракулы настолько коварны, что общаться с ними… тем более неопытному адепту магической академии… чрезвычайно опасно!

– Ты же светлый, – при виде амулета «Алес» вздрогнул, – тебе ни к чему моя энергия.

– Как сказать… Кстати, ты там что-то упоминал, что я – не тот, за кого себя выдаю?

– Так и есть, – напрягся Оракул, когда я положил амулет ему на грудь, рядом с погруженной в живую плоть кистью. – Смертные не видят разницы. Но тот, кто обитает за гранью, всегда узнает своего собрата. Ты – не барон Невзун, каким тебя считает мой донор. Ты даже не человек. Ты – нечто иное. Чуждое этому миру. Так же как и я.

Я внимательно всмотрелся в блеклые глаза «Алеса».

– И ты думаешь, я позволю этой информации попасть в Иное?

– Меня не убить, – сжал челюсти Оракул. – Я и так мертв. Но если не вернусь в срок, сюда откроется дверь в Иное. И тот, кто принял за меня жертву, вырвется на свободу. Ты этого хочешь? Собираешься нарушить договор? Или надеешься вернуть мальчишку?

Я хмыкнул, наскоро активируя амулет.

– Почему бы нет? Этот оболтус мне задолжал, а я, знаешь ли, очень жаден – долг хочу срубить, понимаешь? Я ж без него спать не буду. Весь испереживаюсь. А в моем возрасте волноваться вредно – от этого пищеварение нарушается.

– Ты не сможешь! – яростно дернулся подо мной Оракул, почувствовав, как его сущность начинает отрываться от донора. – Он уже мертв! Ты ничего для него не сделаешь!

Я задумчиво оглядел окровавленное тело и придержал прыгающий на его груди амулет.

– Ты-то чего забеспокоился? Ты ведь тоже мертвее многих, разве нет?

– Лучше жить духом в Ином, чем навеки превратиться в пособие для адептов! – простонал Оракул.

Я усмехнулся.

– Что ж ты так не любишь нашего брата, а? А как же взаимовыручка? А знаменитое студенческое братство, в котором адепт адепту – друг, товарищ и практический материал? – После чего наклонился к исказившемуся лицу парня и беззвучно прошептал в самое ухо: – Да не переживай – на пособия я тебя не отдам. И из-за мальчика не стоит убиваться. Ведь смерть не всегда необратима. И нам обоим это прекрасно известно, не так ли… коллега?

Оракул захрипел так страшно, что на шее Алеса едва не полопались набухшие вены. Его выгнуло, когда я выставил локоть и нагло высосал алтарь до капли. Из перехваченного спазмом горла вырвался какой-то нечленораздельный хрип, но и он быстро перешел в едва слышный стон, когда я активировал печать и, вместо того чтобы запереть освободившийся дух в амулете, бесцеремонно вобрал его в себя. Вернее, в ритуальный кинжал, которому было абсолютно все равно, какую энергию забирать – из накопителя или из обычной нежити.

Еще через пару мгновений Алес успокоился и обвис на цепях безвольной куклой, а потом сделал долгий протяжный выдох, содрогнулся и… на самом деле умер.

– Отлично. Не люблю долгие агонии, – хладнокровно отметил я, дотянувшись пальцами до остановившегося сердца, а второй рукой достав нож и сноровисто изменив кровавый узор на коже Алеса. – Да и ЭСЭВ никто не отменял. Так что, мальчик, если хочешь отомстить, возвращайся обратно. Пока тут действительно не открылась дверь в Иное и оттуда не вылез весьма раздраженный моим поступком демон.

– Демон? – неожиданно рискнул подать голос один из светлых неудачников. – Эй, ты сказал «демон»?! Здесь?!

– Угу, и почти что сейчас, – благодушно откликнулся я, вливая в неподвижное тело остатки светлых резервов и активируя самое мощное из известных исцеляющих заклятий. Затем проворно осушил накопитель. Повторил процедуру с исцелением еще дважды. А когда ощутил под пальцами слабый толчок, вытащил из грудной клетки окровавленную руку со зловеще светящимися ногтями и удовлетворенно кивнул. – Молодец, пацан. За свою жизнь ты бороться умеешь. Осталось только вернуть тебе разум, и можно считать, что день удался.

– Невзун, обернись! – внезапно истошно заорали за моей спиной сразу два голоса. – Невзун, там же…

Мельком покосившись через плечо, я аккуратно вправил Алесу сломанную руку, чтобы потом не пришлось ломать повторно, убедился, что раны на его теле начали закрываться, и только потом обернулся. Без особого удивления увидел на противоположной стене четко очерченный овал, будто бы нарисованной ледяным карандашом. Перевел взгляд на пропитанные кровью Алеса узоры на полу, благодаря которым портал в Иное должен продержаться открытым дольше чем следует. Зябко поежился, когда от стены долетел порыв такого же ледяного ветра. Затем с сожалением оглядел четверых недоумков, которых так и не успел допросить, и велел терпеливо ожидающей приказа Зубище:

– Забери у них рассеиватель.

Чудовище рявкнуло, взвизгнуло и бурой молнией метнулось на бросившихся врассыпную мальчишек. Одного толкнула в спину, заставив рухнуть лицом вниз, второго чиркнула когтями по ноге, вызывав громкий вопль боли, третьего подловила у выхода, от души изваляв в пыли и цапнув за ягодицу для острастки. А четвертого загнала в угол, разодрала мантию на груди, безошибочно отыскала требуемое и, перекусив цепочку, сорвала интересующий меня амулет. После чего примчалась к алтарю и с гордостью продемонстрировала добычу.

– Умница. Теперь верни их обратно в круг.

– Ням-ням? – с сомнением переспросила Зубища, явно надеясь на поощрение.

– Позже, – пообещал я под дружный вздох светлых, и она шумно облизнулась. После чего скакнула в сторону и с энтузиазмом принялась за дело.

Пока нежить с устрашающим рыком сгоняла юнцов в указанное место, я осмотрел рассеиватель, желая убедиться, что это – тот самый. Затем со смешком подумал, что в данный момент у меня единственного во всем мире есть доступ к скрытой в нем магии, и, пользуясь даром как отмычкой… точнее, своим светлым, доставшимся в наследство от Нича даром… активировал дремлющее в его крови заклинание. После чего подбросил наливающийся слепяще-белым светом амулет в ладони и, как только Зубища закончила, швырнул юнцам.

– Держите. Пока вы его касаетесь, демон до вас не доберется. Отпустите хоть на миг, выйдете за границы даруемого им Света или попытаетесь воспользоваться магией – умрете.

За моей спиной опасно затрещала стена.

– Ч-что это?! – дрожащим голосом спросил кто-то из светлых, тупо пялясь на творение старого архимага.

Я хмыкнул.

– Очищение – комбинированное заклинание высшего порядка, дарующее надежную защиту любому светлому магу и мгновенно уничтожающее нежить. Одноразовое, правда, работает всего полчаса, но на вас его хватит.

Юнцы, как по команде, судорожно вцепились в подарок, мгновенно окутавшись тем же ярким светом, что и амулет. Впрочем, один из них – укушенный в ягодицу, кажется – все еще мог адекватно соображать и даже осмелился поинтересоваться:

– Но почему ты отдаешь его нам? Почему не используешь против демона?!

– Потому что им может воспользоваться только подлинный мастер, – поведал я ему страшную правду. – А я до этого звания еще не дорос. Так что цените мою доброту и заткнитесь, пока я не передумал.

Они, что удивительно, действительно заткнулись. Тогда как я достал из кармана смятую бумажку с недавно полученным приглашением, сжал ее в кулаке, активируя заклинание поиска. Затем вытащил из-под мантии висящее на цепочке массивное кольцо и, дождавшись, когда рядом откроется еще один портал, из которого в святилище вошли пять мрачного вида фигур в капюшонах, иронично поклонился:

– Доброго вечера, господа. Как видите, я решил принять ваше любезное приглашение о встрече и готов к переговорам. Надеюсь, вас не смутит присутствие посторонних?

Насмы нахмурились, обнаружив утопающие в Свете и диковато перекошенные физиономии светлых. Затем услышали треск от противоположной стены, сквозь которую в подземелье уверенно рвалась огромная тварь. Без лишних слов выхватили оружие и выстроились напротив стонущего от натуги портала, совершенно правильно рассудив, что пока не до разговоров. А потом один из них на мгновение обернулся и, кинув на меня укоризненный взгляд, знакомым голосом обронил:

– Умеешь же ты выбрать момент, Невзун…

Глава 12

Выгоду нужно извлекать из всего. Вы удивитесь, сколько пользы способен принести самый обычный труп… если, конечно, сумеете его правильно поднять.

Из лекции юным мэтрам

Убедившись, что насмы правильно поняли задачу, я снова склонился над Алесом: мальчишка был смертельно бледен, едва дышал и исхудал за какие-то мгновения так, что на него стало страшно смотреть.

– Зубища, цепи! – приказал я, оттаскивая с его ног отколовшийся от алтаря кусок. Мое чудовище тем временем дважды щелкнуло челюстями, и Алес мешком свалился на усыпанный обломками пол. – Оттащи его в угол и присмотри: он нужен мне живым.

Зубища понятливо рыкнула, цапнула парня за плечо и без особых усилий отволокла в сторону, после чего забросила в дальний угол, утрамбовала поплотнее, чтобы при взрыве не зацепило обломками, а сама уселась у него в ногах и выжидательно замерла.

– Невзун, у тебя есть какой-нибудь план? – внезапно снова подал голос мой знакомый насм.

– Боюсь, он тебе не понравится, – тяжело вздохнул я, подходя ближе. – Через несколько минут сюда ворвется обозленный до предела демон, которого я ограбил. Вы его быстренько убьете, а потом мы обсудим детали контракта с твоей звездой. Одобряешь?

Насм скептически фыркнул.

– Должен тебя огорчить: этот демон нам вряд ли по зубам – ты разбудил одного из старших, Невзун. Оракулов, если я правильно помню, контролируют именно они.

– Вы же специалисты по высшей нежити, разве нет?

– Усилий одной звезды для демона такого класса недостаточно, – качнул головой насм. И, словно подтверждая его слова, портал в стене стал более отчетливым, а от самой стены откололся и рухнул, рассыпавшись мелкими осколками, огромный кусок. – Но призывать сюда остальной клан я не вправе.

– Почему, если не секрет?

– Профессиональная этика. Если помнишь, я пришел к тебе по своей воле, а у звезды контракта с тобой до сих пор нет – ты не соизволил озаботиться этим раньше, так что сейчас мы можем рассчитывать только на свои силы.

Я снова вздохнул.

– Скверно. Где мы находимся, знаешь?

– Пригород Тисры. Крепость Анзур, разрушенная еще во времена войны гильдий. Вернее, подземная ее часть, уходящая тоннелями в гору Зу-хар. Если демон прорвется… а мы его вряд ли остановим… жизнь в столице угаснет. А когда демон призовет свиту… Ты уверен, что у тебя хороший план?

Не обратив внимания на издевку, я подошел к насму вплотную и заглянул под низко надвинутый капюшон.

– Мне не нужно, чтобы вы пытались убить демона, – спокойно сообщил я, встретив горящий взгляд убийцы. – Мне необходимо, чтобы вы его задержали. И привели туда, где его смогу уничтожить я.

Из-под капюшона раздался озадаченный хмык, а затем – осторожный вопрос:

– Сколько тебе понадобится времени?

– Десять минут.

– Много, – ощутимо нахмурился собеседник. – За это время я потеряю звезду.

Я покосился на молчаливых наемников, судьбу которых решали командир и нескладный рыжий мальчишка, но ни один из них даже не дернулся. И никак не отреагировал на наш торг, будто им было все равно.

– Хорошо. Тогда пять минут, но вам придется провести ко мне демона через Иное.

– Невзун, ты спятил?! – впервые позволил себе проявить раздражение командир и резким движением скинул с головы капюшон. – Как ты себе это представляешь?!

Я спокойно встретил злой взгляд убийцы.

– Функционирующий Круг изгнания[48] у меня на примете только один, и обычным порталом вы туда эту тварь не переправите. Значит, придется заманивать. И через Иное это сделать проще, нежели тащить демона через весь Сазул, рискуя потерять его в каком-нибудь оживленном городе.

– Но в Ином мы не продержимся и минуты! Это – его вотчина, там он гораздо сильнее!

Я на мгновение задумался, затем порылся в сумке и достал оттуда ограждающий амулет.

– А если я дам вам это?

– Каждому? – нехорошо прищурился убийца.

– Да. Они замедлят демона и на время избавят вас от его свиты.

– Две минуты максимум, – навскидку оценил насм. – И то при удаче.

– Тогда работайте, – сухо велел я, вытаскивая из сумки еще четыре амулета и нейтрализаторы к ним. – Ориентироваться будешь на свой перстень. Когда окажетесь возле Круга, на магию больше не надейтесь – там она действовать перестанет. Зубища!

Мое зубастое чудовище вопросительно рыкнуло.

– Хватай парня – уходим.

Зверюга понятливо щелкнула челюстями и снова цапнула Алеса за плечо.

– А эти? – насм указал мечом на притихших светлы», следящих за мной расширенными глазами.

Я усмехнулся и, нащупав под мантией ключ к телепортационной арке, активировал портал.

– Пусть остаются. Очищение сделает с ними то, чего не успеваю я.

На лице убийцы появилась понимающая ухмылка.

– Надеюсь, они тебе сильно насолили.

– Они слишком много видели.

– Как скажешь, – пожал плечами убийца и равнодушно отвернулся от обреченных. – А теперь иди, Невзун. Время пошло.

Я кивнул и, коротко свистнув Зубище, шагнул в телепорт.

* * *

Фамильный замок Невзунов встретил нас ночной прохладой и умиротворяющим стрекотанием цикад, спрятавшихся под листьями волчеягодника[49], который с некоторых пор в изобилии рос во дворе.

При моем появлении царящая вокруг тишина разбилась шелестом расправляемых крыльев, скрипом когтей по каменному парапету и шорохом вытаскиваемого из арки тела, которому вторило негромкое порыкивание Зубищи.

– Хозяин? – тут же слетел со стены Бескрылый, сделав широкий круг над моей головой.

– Разбуди Лиш – пусть позаботится о парне. Зубища, найди Глюка – он мне скоро понадобится. Посторонние в замке есть?

– Только управляющий, – почтительно ответила горгулья.

– Заприте его в комнате, – распорядился я. – Не нужно ему видеть, что здесь происходит.

– Для стаи указания будут?

– Нет. Сидите тихо и не лезьте под руку. Когда понадобитесь, позову.

– Будет сделано, хозяин.

Бескрылый проворно взмыл в небо, моментально исчезнув в темноте, следом за ним со двора испарилась Зубища. Стая горгулий взволнованно зашепталась, а я бегом кинулся в кабинет, на ходу инструктируя явившегося на зов призрака.

К тому времени, когда я вернулся, волоча на себе тяжеленный мешок, внутренний двор был очищен от посторонних предметов, умсаки уведены из конюшни и спрятаны в склепе, мои мохнатые охранники в полном составе ожидали возле ворот, а гигантская гусеница носилась над ними и торопливо раздавала последние указания:

– Хозяину не мешать – развоплотит… в первую очередь меня. На демона без приказа не бросаться, в Круг не лезть – без шерсти останетесь, у кого она еще есть. Насмов без разрешения не жрать, даже если очень хочется… Мявка, тебя в первую очередь касается! И плевать я хотел, что один из них тебе приглянулся в качестве источника пополнения резерва! Если что-то пойдет не так, дайте демону отойти от замка – только недавно ремонт закончили, не дай небо где краска отлупится или лишняя щербинка появится…

– Накопители принес? – хмуро спросил я, заставив призрака осечься.

Тот смущенно кашлянул и смиренно сложить верхнюю пару лапок на груди.

– Да, хозяин. Лежат под стеной. Ваша нежить подготовлена, живность убита, ненужные постройки ликвидированы.

Я покосился на кучу мусора, недавно бывшую сараем, затем – на огромную копну сена, которая всего за минуту успела перекочевать из конюшен во двор и собраться в полноценный стог. Оценил готовность воинственно скалящего зубы зверья, а затем проворчал, роясь в мешке:

– Живность-то зачем было убивать?

– Дык… это… – растерялся от неожиданности призрак, глядя, как я достаю увесистые мешочки с сыпучими ингредиентами. – Чтобы демон не сожрал. Да и наших не мешало накормить – им сегодня силы понадобятся.

Я перевел взгляд на лоснящихся псов, довольно слизывающих с морд алые капли, и покачал головой, но не стал говорить, что за всю убитую живность все-таки деньги плачены. Причем мои. С другой стороны, Глюк прав – не исключено, что зверям придется скоро проявить свои таланты в полной мере. Все же предприятие рискованное, готовимся в спешке, поскольку не рассчитывал я на демона именно сегодня. Но – что сделано, то сделано. Другого такого шанса может долго не представиться. Так что надо засучивать рукава и вспоминать азы демонологии.

К счастью, чертить на земле не пришлось – я еще год назад озаботился созданием стандартного демонического Круга, часть которого умышленно скрыл под наземными постройками, и все необходимые узоры выбил прямо на камнях. В том числе внутреннее ограждающее кольцо, которое еще следовало до отказа наполнить светлой энергией… За ней – напоенная темной силой гептаграмма[50], в каждый угол которой нужно уложить подготовленную жертву или хотя бы наполненный до краев накопитель… Затем – средний круг, в пространство которого были вбиты охранные и обездвиживающие руны… И наконец, наружное кольцо, состоящее из двух переплетающихся линий. Одну из них требовалось щедро пересыпать крупномолотой солью, смешанной со специально заготовленными травами, а вторую – насытить кровью призывающего мага.

Правда, в оригинальной схеме, предложенной сто лет назад моим предшественников, предлагалось закрывать демонический Круг кровью мертвеца. Но кровь живого мага, как известно, самая мощная составляющая любого созданного им заклинания, так что не использовать ее в защитной схеме, предназначенной для меня любимого, было бы преступлением.

На то, чтобы создать внутреннее кольцо, я истратил все до единого светлые накопители, которые успел взять у Модши. На гептаграмму ушли остальные, включая те, что считались неприкосновенным запасом и были отложены на черный день. Соли, к счастью, в замке было предостаточно – ни один некромант не пренебрегает этим важным ингредиентом и всегда держит поблизости хотя бы один мешок. Ну, а что касается крови…

– Сколько у нас времени? – коротко бросил я, подходя к воротам и доставая нож.

– Нисколько, – напряженно отозвался Глюк, нарезая вокруг меня широкие круги. – Насмы, судя по всему, запаздывают… если еще живы, конечно.

Повернувшись спиной к решетке, я с силой полоснул по запястью и пробормотал:

– Если бы они померли, я бы знал. Амулет связи для этого и существует. Когда появятся гости, включай рассеиватели, а как только все закончится – накопители.

Призрак серьезно кивнул и исчез. А я, держа кровоточащее запястье над схемой, принялся торопливо наполнять ее последним необходимым компонентом.

Надеюсь, успею до прихода демона…

Резкий порыв ледяного ветра, ударивший почему-то не сбоку, а сверху, заставил меня вскинуть голову и глухо ругнуться. Затем мои наихудшие подозрения подтвердил ураган колючих снежинок, внезапно обрушившийся с почерневших небес и закрутившийся в центре двора в огромную воронку. Секундой позже внутри нее, будто в недрах гигантского смерча, так же стремительно вспух безобразный комок и начал с невероятной скоростью распускаться в огромный, зловещий, призрачно-черный цветок.

Выдавив наружу неопрятные лепестки грубо порванного пространства, он разбросал их далеко в стороны, как издохший на суше спрут, заставив горгулий с клекотом покинуть насиженные места. Рванувшаяся оттуда волна холода мгновенно выморозила весь двор, осела на стенах тонким слоем инея и раскрасила каменные плиты жутковатыми узорами.

Бессильно ударив в заговоренные двери, она какое-то время исступленно царапалась, пытаясь попасть в жилье, но все же сдалась, откатилась обратно, к Кругу, окатив меня с ног до головы потоком искрящихся льдинок, а затем ненадолго притихла… словно задумалась… и уползла обратно в воронку. Но лишь для того, чтобы через секунду вырваться оттуда с новой силой и, взревев на несколько чудовищно изломанных голосов, отрыгнуть из непроницаемо черного зева портала чье-то неподвижное тело.

Кому уж там не повезло, я разбираться не стал – меня гораздо больше встревожило, что труп рухнул аккурат на внутреннее кольцо демонического Круга, разбросав накопительные амулеты. Причем упал он плашмя, как тяжелый мешок с удобрениями, умудрившись зацепить еще и внешнее кольцо, с которого сдуло немалую часть соли.

– Вашу ж тещу через пятку! – ругнулся я, когда в довершение ко всему из-под тела начала стремиться растекаться багровая лужа. – Чего вам через стену-то не шлось?! Обязательно надо было испортить рисунок?!

После чего сплюнул, злым взглядом проследил за еще одним телом, с огромной силой вышвырнутым из воронки и упавшим в центр специально собранного в уголке стога, и рявкнул, перекрывая бешеный вой разгулявшегося ветра:

– Уберите отсюда труп! Немедленно!

А сам торопливо перетянул запястье, подхватил мешок с солью и, пригибаясь пониже, чтобы не сдуло к демоновой матери, помчался восстанавливать схему.

Бескрылый оказался незаменимым помощником – спикировав вместе с кем-то из горгулий прямо на убитого (или тяжело раненого?) насма, они вцепились когтями в его спину и, натужно урча, выволокли помеху за пределы Круга. Затем, когда из воронки с шумом рухнуло еще одно тело, быстро оттащили в сторону и его, позволив мне не тратить драгоценное время на раздачу указаний. Крови с третьего трупа, к счастью, натекло немного, так что возиться долго не пришлось, но я все равно едва успел убраться из центра двора, прежде чем на него обрушился гнев разъяренного демона.

Это было больше похоже на месть разбушевавшейся стихии – в землю прямо из воронки беззвучно ударили ослепительно яркие молнии, от которых содрогнулся весь замок. По покрытым инеем стенам с бешеной силой стегнули ледяные вихри, словно пытаясь прорваться за пределы защитного круга. Вскоре над Кругом взвыл самый настоящий ураган, плиты под ногами заходили ходуном. А над ними, наполовину покинув Иное, с ревом и шипением заворочалось огромное бесформенное нечто, от одного присутствия которого жалобно застонал воздух и пугливо сбежали прочь даже слабые проблески света.

– Действительно старший, – со смешанным чувством заключил я, с трудом удерживаясь на ногах, но все равно упрямо разглядывая выбирающееся из воронки чудовище. – Надо же, в первый раз мне так повезло.

– Хозяин, у вас рукав намок, – деликатно напомнил о ритуале Глюк, тронув меня за плечо. – Не пора ли заканчивать? А то он разнесет нам весь замок.

Я оглядел громадную тварь, больше похожую сейчас на неопрятный сгусток мрака, и качнул головой:

– Рано. Сперва он должен хотя бы частично материализоваться. Но без трансформации тут, пожалуй, не обойтись.

– Что, прямо сейчас? – осторожно утонил Глюк.

– Да, начинайте.

– А как же насмы?

Я мельком покосился на два неподвижных тела у стены, под которыми уже расплывалось широкое кровяное пятно, перевел взгляд на потрепанный стог, откуда тоже никто не спешил выбираться, обнаружил неподалеку недобро оскалившегося Гавкача, выразительно склонившегося над четвертым телом. Наконец, заметил неловко отползающую от него фигуру с бессильно волочащимися ногами, за которой оставался широкий кровавый след, и наморщил нос.

– Насмов не трогать.

Призрак беспокойно заглянул мне в глаза.

– Но ваши резервы… я читал, что высшего демона в одиночку не удержать. Даже хорошему мэтру такое не дано – для этого требуется слишком много сил.

– Все будет, не переживай, – криво улыбнулся я. – Проследи только, чтобы мне не помешали.

– Сделаю, хозяин, – хищно улыбнулась гусеница и, обернувшись вокруг своей оси, снова растворилась в воздухе.

Я же окинул прицельным взглядом тяжело ворочающегося монстра.

Сейчас демон слабее, чем обычно – переход отбирает много сил. По этой же причине он пока не способен перетащить сюда многочисленную свиту, что серьезно облегчает мою задачу. Однако пока не завершится перемещение, демон и сам остается недоступным для магии. Он нематериален, следовательно неуязвим.

Правильнее было сказать, что пока он присутствовал здесь только наполовину. Нижней, так сказать, частью. Но в бесформенной туче, занявший уже половину двора, уже можно было различить очертания когтистых лап, каждая из которых легко могла бы смять в кулаке мою любимую башню. Бочкообразное туловище с уродливыми наростами на бронированной шкуре. Торчащие во все стороны шипы… или рога? Кто их там разберет?

Затем, наконец, из портала показалась толстая шея, усыпанная бородавками, как главнокомандующий – орденами. За ней – вытянутый звериный подбородок, который буквально на глазах начал наливаться красками и жизнью. Клыкастая пасть. Покрытая буграми морда, принадлежащая помеси древнего, давненько вымершего крокозавра и качественно сделанного упыря. После чего демон раздраженно рыкнул, уперся обретшими плоть лапами в края воронки и, отчаянно рванувшись всем телом, с натужным хрипом вывалился из неприлично чавкнувшего портала, как покрытая зеленовато-черной слизью, плотная, бугристая и мерзко воняющая пиявка.

Однако еще до того, как эта тварь рухнула на содрогнувшиеся плиты двора, я сдернул с левого запястья промокшую тряпицу и, надрезав кожу заново, завершил-таки сложное заклинание.

Круг изгнания вспыхнул так, что стало больно глазам. Сперва кроваво-красным светом налилось внешнее кольцо, затем к нему добавились мрачные отсветы загоревшихся рун, вспыхнуло темными огнями внутренняя окружность, заставив ошеломленную тварь вздрогнуть и шарахнуться прочь. Но, как только она сдвинулась, активизировалась уже сама звезда – семь ослепительно-белых лучей, окруживших демона подобно прутьям прочнейшей решетки и сдавивших его так, что он бешено взревел.

Я бы блаженно зажмурился, готовый слушать эти вопли вечно, но напоенный кровью Круг пожирал мои силы, словно дорвавшая до трапезы нежить, просидевшая без еды добрых полсотни лет. Если бы не алтарь, я бы, наверное, не справился – слишком уж сильной была отдача. А так – ничего. Затошнило только, да слабость в теле поселилась такая, что мне показалось – еще чуть-чуть и рухну на колени.

К моему огромному сожалению, демон опомнился слишком быстро – подобрав лапы и хвост, ужался, как джинн в бутылке, а потом резко вытянул лапы и со всей дури рванул на себя края воронки, превращая ее в одну большую дыру.

Не успел я. Признаю. Не в моих силах было перекрыть ему доступ к порталу.

Я лишь печально вздохнул, когда из порванного пространства сплошной массой вынырнула стая рвачей, и на секунду пожалел, что у меня больше не осталось ограждающих амулетов. А потом вздохнул еще раз и, кинув быстрый взгляд на недвижимо лежащего под стеной насма с перебитыми ногами, тихо, почти неслышно велел:

– Бой!

В тот же миг возле меня выросло сразу три тени – неестественно тощие, с угрожающе выпирающими ребрами и бешено горящими глазами на уродливых мордах, при виде которых даже Нич, полагаю, не сдержал бы нервной дрожи. Широкие пасти, в которых легко поместилась бы моя голова, жарко дыхнули, обдав едва уловимым запахом тлена. Туго обтянутые кожей черепа, смутно напоминающие собачьи, жутковато оскалились. Костлявые, выгнутые дугой спины с вызывающе торчащими позвонками дрогнули. Облезлые хвосты едва заметно качнулись, приветствуя и одновременно признавая. Грудные клетки совершили привычный, но уже ненужный вздох. По кажущимися одинаково серыми и плешивыми, словно побитыми молью, шкурам пробежала мгновенная дрожь. Синие глаза опасно вспыхнули…

А затем мои трансформировавшиеся псы, на каждого из которых я потратил по целому месяцу своей жизни, грозно рыкнули и метнулись навстречу быстро приближающимся рвачам.

Одновременно с этим со стен с громким карканьем сорвалась стая горгулий и кинулась в самую гущу схватки, разрывая чужаков острыми когтями, вырывая из неподатливых тел огромные куски и, не успев прожевать, тут же кидаясь на следующих, чтобы зацепить как можно больше. И обрушились на рвачей так слаженно, что свора оказалась мгновенно прижата к земле, где в нее с такой же яростью вгрызлись высоко подпрыгивающие псы.

В небе над Кругом тут же образовалась свалка. Пришлые твари орали, плевались, стегали по воздуху многочисленными отростками и метались по двору, будто взбесившиеся летучие мыши, на которых напала стая оголодавших ястребов. И на свою беду так увлеклись крылатыми противниками, что не обратили внимания, как на ближайшей к насму стене появилось еще несколько созданий – помельче, чем Гавкач, однако более легкие, гибкие и не лишившиеся своего роскошного меха, в котором даже теперь можно было признать белоснежную шкуру преобразившейся Мявки и рыжие подпалины Мурлыки.

В отличие от тяжелых псов, кошки не охотились на земле – мои девочки всегда любили изящные решения. Поэтому вместо лобовой атаки ринулись прямо по стене, на ходу подрезая когтями тех рвачей, до которых успевали дотянуться. Затем разделились на две команды, одна из которых перепрыгнула на соседнюю стену, а вторая, работая загонщиком, умело и быстро отсекла от основной стаи попавшихся в поле зрения тварей. Перебив их, они вновь рассыпались, но теперь изменили тактику и, мечась по стенам, словно заправские акробаты, сбивали хвостами и лапами тяжело взлетающих тварей, которым уже досталось от горгулий и псов.

Кого могли, мои кошечки разрывали на части, если не получалось – сбрасывали вниз, на зубы радостно оскалившегося Гавкача. Пару раз, прицепившись к горгульям, взмывали вместе с ними в небеса и обрушивались на особенно крупных рвачей всем весом, заставляя неистово колотящих по воздуху отростками тварей снижаться до тех пор, пока те не попадались на клыки собакам…

К воротам прорвались лишь единицы – самые шустрые и умные, до которых быстрее всего дошло, как освободить демона. Однако до решетки ни одна из них не долетела – всякий раз, когда рядом раздавался торжествующий вой или появлялось склизкое щупальце, возвышающаяся над воротами толстая «колонна» внезапно оживала и выстреливала громадной змеиной головой, ловя излишне умную нежить гулко хлопающей пастью. А если змея все-таки промахивалась, на помощь ей приходил лохматый, разжиревший до безобразия кроль с совсем не кроличьими зубами.

В очередной раз проводив исчезающую в пасти Жраки тварь, я усмехнулся, а затем все-таки опустился на одно колено. Тяжело мне было… слишком тяжело держать на плечах эту ношу. Проклятый Круг…

Зато я все рассчитал правильно. А вот попавший в ловушку демон слишком поздно понял, почему раненые рвачи так быстро потеряли прыть и свою псевдо-жизнь. Сообразил-таки, что моя нежить – это часть меня. Моя самая надежная опора. Прочный тыл. И одновременно – мои лучшие, способные себя защитить внешние «резервы», которым я разрешил сегодня беззастенчиво забирать чужую энергию. А поскольку с каждым из них я был прочно связан, то…

Из глотки демона вырвался разочарованный стон, когда в Круг изгнания волной хлынула заимствованная у рвачей сила. А потом он уже завыл в голос, потому что лучи напоенной энергией до предела гептаграммы стали резать его в буквальном смысле слова на куски.

Такой напор ни одно создание Иного не способно выдержать, поэтому демон был обречен. И, кажется, прекрасно это сознавал, поэтому в последние мгновения он уже даже не рычал – просто сдавленно шипел и вяло трепыхался, будучи не в силах превозмочь защитные руны.

Наконец гептаграмма в последний раз вспыхнула, ее лучи разгорелись с такой силой, что их свет уже не просто ослеплял, а буквально обжигал. Затем раздался протяжный стон, быстро перешедший в предсмертный хрип. Отвратительный звук, как если бы в Круге порвали надвое мокрое полотно. Оглушительный крик рвачей, которых в этот же самый миг испепелило на месте…

А затем все неожиданно стихло.

Спустя пару секунд я осторожно приоткрыл один глаз и бегло огляделся.

Так, стены, разумеется, в трещинах, на полу опять куча трупов и целое море вонючей слизи, от решетки почему-то вьется сизый дымок. Но воронка в Иное закрылась, демон исчез, повсюду витают хлопья пепла, из-за которых моя рыжая шевелюра скоро станет серой. Рука болит, ноги едва держат, голова раскалывается… зато вплавленные в камни накопители дымятся от напряжения, а спрятанный в подземелье алтарь наверняка пылает так, что, если бы не прикрыл его заклинанием, тут бы уже все осветилось, как днем.

На моих губах появилась усталая улыбка.

Конечно, Глюк был прав: одному человеку не под силу сотворить такое – ни у кого из живых просто не хватит резервов. Но мои резервы теперь всегда со мной – вон, зубами щелкают и жадно оглядываются по сторонам в поисках чистейшей энергии, которую иным путем я бы никогда не добыл в таком количестве.

Довольно облизывающиеся Мурка, Мявка, Мурлыка и три ее котенка, успевшие за эту ночь немного подрасти. Заметно округлившиеся и переставшие сверкать ребрами Гавкач, Рев и Гром. Жрака. Сыто икающий Ползун, смотрящий на меня с колонны осоловевшими глазами, шумно отдувающийся Бескрылый, выбежавшая на шум Зубища… до чего же все-таки важно в жизни мэтра число тринадцать. Всегда его любил и, как видите, не без причины.

Ведь теперь мои возможности больше ничем не ограничены.

Глава 13

Да, я – честный, справедливый, незлобивый человек… поэтому убиваю с легкой душой и с чистой совестью.

Мэтр Гираш

Убедившись, что ничего страшного с замком не произошло, я, морщась, доковылял до центра погасшей гептаграммы и, подняв один из накопителей, довольно хмыкнул – надо же, полнехонек! Энергии демона хватило на все и даже немного осталось. Правда, амулеты, в которых я раньше хранил светлую силу, стали темными, но зато их теперь так много…

Услышав тихий шорох, я повернул голову и уставился на сидящего возле стены в луже крови насма – измученного, израненного, но следящего за мной все тем же насмешливым взглядом, в котором все же проступала усталость.

– Доволен, Невзун? – едва слышно прошептал он, откинув голову на камни. – Целого демона оприходовал за наш счет. Замок не потерял, нежить свою накормил, резервы пополнил и не получил при этом ни царапины. Что еще нужно некроманту для счастья?

– Немного, ты прав, – хмыкнул я, подходя ближе и доставая из-за пазухи склянку, плотно закрытую пробкой. – Теперь мне будет намного проще разобраться в происходящем.

– Второй контракт я не потяну, – оскалился командир при виде зелья быстрого восстановления. – Даже не надейся.

Я присел возле него на корточки.

– Ты бы первый отработал как следует. Не надумал, кстати, его закрыть?

– Нет, – выдохнул убийца, прикрыв на мгновение глаза, затем метнул быстрый взор в сторону моих трансформированных зверушек. – Я еще не понял до конца, что ты такое.

Выглядел он скверно – ноги, судя по всему, у него не работали: связки оказались порваны, кости поломаны, хорошо хоть, крупные сосуды не задеты, иначе он истек бы кровью за минуту. На груди красовались рваные, хотя и неглубокие раны от когтей, ножны на поясе были пусты, стальные заклепки оплавлены, словно побывали в плавильной печи. На лице поверх татуировки красовались неопрятные пятна сажи и корка засохшей крови, но оба глаза смотрели живо и со вполне оправданной настороженностью.

Я бесцеремонно всунул ему в руки пузырек, предварительно вытащив тугую пробку.

– Пей. Ты нужен мне здоровым.

– Вот так сразу? – еще больше насторожился убийца. – Никаких больше дополнительных условий?

– Ты свое условие сегодня выполнил, – спокойно отозвался я, открыто встречая его взгляд. – И пошел на верную смерть, хотя я, если помнишь, этого не приказывал.

На лбу наемника проступила глубокая морщинка, однако настороженность из глаз все же ушла.

– А мои люди?

Я приподнял одну бровь.

– Ты уверен, что они согласятся принять помощь из рук некроманта?

На покрытом татуировками лице насма отразилась напряженная работа мысли, а потом он посмотрел на склянку у себя в руках и, одним махом опрокинув ее содержимое в рот, мрачно сказал:

– Не думаю, что они в состоянии возражать.

– Мудрый подход, – одобрил я решение насма и отправился осматривать тела.

Насчет своих людей убийца оказался прав – звезду он практически потерял: два первых тела, которых горгульи оттащили в угол, до сих пор не подавали признаков жизни, третье исчезло в недрах большого стога и пока не реагировало на сгустившуюся во дворе тишину. А четвертое, над которым с угрожающим оскалом стоял Гавкач, до сих пор дышало, однако выглядело настолько плохо, что в исходе сомневаться не приходилось.

На спине лежащего ничком насма не осталось живого места – вместо кожи висели неопрятные лохмотья, из-под них тут и там торчали осколки измочаленных ребер. На обескровленных губах пузырилась алая пена. Одна рука, согнутая под неестественным углом, была сломана в нескольких местах. На левом бедре не хватало приличного куска плоти, однако кровь оттуда уже почти не сочилась: насм несомненно умирал.

Коснувшись едва заметно трепещущего живчика на шее, я со вздохом выудил из-за пазухи еще одну склянку и, разжав зубы нелюдя, вылил туда драгоценное зелье.

– Следи, – приказал грозно заворчавшему псу. – Не дай ему сделать какую-нибудь глупость. Хотя бы пока не срастутся кости.

Вероятно, мне еще предстоит с этим типом неприятный разговор, потому что, полагаю, в долгу у меня он оставаться не захочет, а убивать его после того, как истратил на лечение целое состояние, будет нерационально.

Затем я отыскал глазами Грома, знаком указал на разворошенное сено, где, возможно, еще оставался кто-то живой, а сам отправился в дальний угол, почти не сомневаясь, что делать там совершенно нечего.

Как ни странно, я ошибся – один из насмов, покрупнее и помассивнее, все еще был жив. Кажется, тот, которому я недавно угрожал подносом. Не знаю уж, чем их кормили в клане, но ни один нормальный человек не смог бы уцелеть, если бы ему почти оторвали руку, вспороли живот и от души располосовали спину. А этот бугай – ничего, лежит себе на здоровом боку, тихонечко хрипит, изредка подрыгивая пяткой, и даже смог повернуть голову, услышав мои шаги.

Правда, при виде меня его губы искривились в такой гадкой усмешке, что я едва удержался, чтобы не стереть ее навсегда. Ну да ничего – сейчас он мне не соперник.

– Я не стану… – изо рта раненного хлынула густая темная жижа, заставив его осечься и захрипеть еще сильнее. – Ты… никогда… не сможешь… меня…

Я легонько пнул его сапогом в висок, а когда упрямец затих, бесцеремонно залил ему в глотку эликсир. После чего обернулся к внимательно наблюдавшему за мной командиру и хладнокровно заметил:

– Ты был прав – он не успел мне возразить.

Насм криво улыбнулся и прошептал:

– Что со вторым?

Я мельком глянул на второе тело у своих ног, с сожалением отметил молодое лицо, застывший взгляд, обращенный к черным небесам, побелевшие губы, с которых не слетало ни единого вздоха. Под достоинству оценил развороченную грудную клетку, над которой будто взрывной амулет поработал, и виновато развел руками.

– Извини. Тут эликсир не поможет.

– Совсем никаких шансов?

– Нет. Он мертв.

Командир, не изменившись в лице, снова прикрыл веки и замолчал.

Тем временем псы отрыли-таки в недрах сена последнего насма и добросовестно выволокли наружу. Ему, кстати, повезло больше других – отделался лишь порванной одеждой и разбитой головой. Что, кстати говоря, было неплохо, потому что возразить мне или как-то помешать он не мог, и лечебная процедура прошла безболезненно.

– Ты сможешь его вернуть? – неожиданно подал голос командир.

Я удивленно обернулся.

– Кого? Этого? Да он и так выживет – вон какой здоровый. Завтра, если ничего не испортит, снова будет бегать.

– Я про второго… ты ведь некромант… вы знаете способ, как воскресить человека из мертвых.

Я нахмурился и, оставив в покое выздоравливающего, повернулся к насму.

– Что ты сказал?

– Верни его, – хрипло прошептал убийца, вперив тоскливый взгляд в мертвого паренька. – Пожалуйста. Его душа еще не ушла, я чувствую. Верни, Невзун… ты наверняка знаешь, как это делается.

Вот тогда я неподдельно озадачился. Затем задумался. Наконец, неторопливо прошелся по двору взад-вперед, остановился возле мертвеца, снова оглядел его раны и неохотно признал:

– Может, и знаю. Что с того?

– Я прошу тебя…

– Ты? Просишь меня?! – неподдельно удивился я.

– Да, – обреченно прошелестел убийца, отводя глаза. – Я возьму на себя его долг.

– Кто он тебе? – сухо уточнил я. – Родственник? Знакомый? Друг?

У насма дернулась щека.

– Воспитанник.

– И ты готов обменять свою жизнь на его исцеление? Примешь любые мои условия? И возьмешь на себя его долг, зная, что я не откажусь от возможности закабалить тебя до конца твоих дней?

– Да.

– Хорошо, договорились, – без тени улыбки кивнул я и коротко свистнул. – Зубища, ты где? Тащи труп в нижний кабинет, забрось его на алтарь и жди меня. Мявка! Зови сюда Глюка, и приберите тут – до утра я занят! Гавкач, Рев, Гром… перевоплощайтесь обратно – неровен час кто увидит. Бескрылый!

– Да, хозяин? – тут же откликнулась горгулья.

– Присмотри за гостями. И передай Лиш, чтобы позаботилась об их ранах.

– Будет исполнено, – почтительно откликнулся мой главный летун и, хлопнув крыльями, метнулся в сторону башни. Зубища, негромко заурчав, тоже умчалась, не слишком аккуратно волоча за собой бездыханное тело. А я, поколебавшись, все же обернулся к молчаливому убийце и ровно, весомо обронил:

– Я попробую вернуть твоего воспитанника. Но ничего не обещаю. Если не получится, от долга я тебя освобождаю. А если все выйдет как надо… долг жизни станет для вас общим.

– Согласен, – с едва слышным смешком откликнулся насм, и я, удовлетворенно кивнув, направился в подземелье.

В принципе, в сложившейся ситуации я ничего не терял: всю ответственность за мои действия взял на себя командир, так что у звезды не должно быть ко мне претензий. О том, что я – некромант, он тоже догадывался, поэтому больших откровений сегодня не получилось. Однако до конца логическую цепочку насм все еще не прошел – ему пока не хватало фактов. Тем не менее, насчет моих возможностей он действительно не ошибся – с полным до краев алтарем и гудящими от напряжения накопителями я и правда могу очень многое. И если душа его воспитанника хоть как-то к нему привязана, я ее верну.

Когда я спустился вниз, Зубища уже забросила изуродованное тело на сочащийся силой алтарь и довольно улыбалась. Сам алтарь, окрасившись в цвет крови, уже начал потихоньку светиться. Однако исходящие от него эманации смерти оказались на удивление слабыми, из чего я с облегчением заключил, что душа мальчишки действительно не ушла далеко.

Чертить вокруг глыбы дополнительный защитный круг было не нужно – я давно высек его на полу, чтобы не мучиться всякий раз, когда потребуется создать очередную трансформу. Все необходимые руны туда также давно были нанесены. Каменный мешок, в который я заключил средоточие своих сил, был надежно защищен от любых воздействий. Жертва готова. Оставалось лишь прочитать нужное заклинание, вытащить оттуда нужную душу, а затем активировать целительный артефакт.

Подойдя к алтарю, я скинул мешающуюся мантию, закатал рукава рубахи и посмотрел на проступившие на ногтях руны. Второй раз за вечер… эх, многовато, ну да ничего, лишняя практика еще никому не вредила.

Рассудив, что игра стоит свеч, я бестрепетно погрузил в мертвое тело одну руку, нащупывая под ребрами неподвижное сердце. Сдавил его пальцами, впиявливая в податливую плоть ногти и одновременно напитывая их силой от печати. Затем раздраженно откинул в сторону кусок одежды, некстати загородившей обзор, начал бормотать заклинание, но, неожиданно обнаружив на трупе нечто неправильное, на середине предложения замер и сочно выругался: лежащее передо мной тело оказалось женским.

* * *

Когда я вернулся в холл, там уже было людно – на стареньком диване, подвинутом к камину, сидело двое насмов. Один, морщась, разминал недавно приросшую руку и пытался вернуть пальцам былую подвижность. Второй осторожно ощупывал забинтованную голову, над которой хлопотала Лиш. Третий, прихрамывая, бродил возле шкафа, пытаясь в полутьме рассмотреть названия стоящих там книг. А последний нахально развалился в моем кресле и невидящим взглядом смотрел в огонь, при этом рассеянно поглаживая лежащую у него на коленях белую кошку.

При моем появлении Мявка приподняла голову, разлегшийся возле двери Гавкач, ставший за эту ночь еще массивнее и страшнее, тихонько рыкнул, а стерегущие кухню котята прыснули под диван, пока я не успел их заметить. Остальных не было видно, но я точно знал, что моя нежить где-то рядом – без присмотра опасных гостей они бы не оставили. И если вечно голодный Жрака еще мог себе позволить погулять снаружи – доесть поверженных врагов, то остальные непременно пасутся поблизости.

Насмы на звук шагов одновременно повернули головы и смерили меня напряженными взглядами. Правда, при виде болтающейся у меня на плече ноши их лица дрогнули, а в глазах мелькнуло изумление, однако бесшумно появившаяся Зубища заставила их сдержать эмоции.

– Светает, – хмуро буркнул я, бесцеремонно сбрасывая на диван безвольно обмякшую насмешницу. Хорошо, за ночь отощала, как палка, и высохла почти до костей, иначе тащить ее сюда пришлось бы волоком, как свиную тушу. Но зато она дышала. И раны на ее теле полностью закрылись, оставив после себя лишь несколько безобразных шрамов в тех местах, где на края пришлось натягивать швы. – Забирайте своего воспитанника и проваливайте. Желательно тихо. Вас не должны здесь видеть.

Поднявшаяся с дивана парочка и толкущийся возле шкафа наемник неуверенно помялись и покосились на командира. Но тот без тени сомнений кивнул, после чего они без возражений подхватили с дивана беспамятную девчонку и без единого звука направились к выходу.

– К арке, – так же хмуро бросил я им в спины. – Сил у вас сейчас кот наплакал – через Иное не уйдете.

Словно подтверждая мои слова, с порога внушительно рыкнул Гавкач, отчего стоящие на камине бутылки жалобно задребезжали. Насмы, не оборачиваясь, свернули и, обойдя стороной насмешливо скалящегося пса, все так же молча ушли.

Командир, аккуратно переложив на подлокотник сыто жмурящуюся кошку, поднялся и ненадолго замер у камина, всматриваясь мое уставшее лицо. Какое-то время молчал, будто надеялся услышать пламенную речь. Но не дождался. Шагнул было к выходу, напрочь позабыв о перебитых ногах, но обернулся и тихо сказал:

– Мое имя Лог, Невзун. Я тебе обязан.

– Расплатишься, не сомневайся. – Неприязненно буркнул я, занимая освободившееся место. – Но со звездой разбирайся сам. И девчонке сам объясняй, почему одна ее грудь стала выше другой после того, как мне пришлось ее зашивать.

Убийца медленно качнулся с пяток на носки.

– Хисса поймет. Она – способная ученица.

– Главное, чтоб башку тебе не снесла, когда выяснится, благодаря кому она заполучила такое славное украшение.

Насм непонимающе нахмурился.

– Мне показалось или ты не рад, что обзавелся должниками? Ты ведь этого хотел? На это рассчитывал, когда медлил с Оракулом?

Я фыркнул.

– Должником я тебя собирался сделать иначе. И немного позже. Но ты, как всегда, поспешил, и такой план мне поломал, сволочь…

По губам убийцы скользнула легкая улыбка.

– Мне жаль. Тщательно продуманный и красиво исполненный план – гордость своего создателя. Но к чему переживать, если все равно вышло так, как ты хотел?

– Много ты понимаешь, – буркнул я, отодвинув урчащую кошку в сторону.

– Ты ведь искал демона, – удивился убийца. – И заранее подготовился. Накопители, Круг… ты думал об этом давно, Невзун. И не говори, что я не прав.

– Это был самый быстрый способ наполнить темный алтарь, – неохотно признал я. – Но при этом самый шумный и рискованный. Я собирался провернуть это позже, когда угроза для меня сведется к минимуму.

Насм пожал плечами.

– Какая разница, если все удалось?

– Не люблю экспромта, – мрачно сообщил ему я. – Слишком много неучтенных факторов, скользких моментов, возможностей ошибиться… если ты не догадывался, сегодня все висело на волоске. Один просчет, и все усилия пошли бы прахом!

– Но ты же не ошибся, – резонно возразил он. – Значит, я правильно тебе поверил. Все обошлось, все живы, а ты получил то, что хотел. О чем еще спорить?

– Ни о чем, – тяжело вздохнул я, подумав о Ниче, и встряхнулся. – Лучше займись теми светлыми, что остались в святилище.

– Что я должен с ними сделать? – моментально подобрался насм.

– Вернись в подземелье, – велел я. – Оставь там маячок. Пусть их найдут побыстрее.

– Их и так найдут – появление демона в такой близи от столицы не могло остаться незамеченным. Может, сопляков убрать, пока они не проболтались? Ты ведь не хотел бы, чтобы ректор узнал о твоем участии в этом деле?

Я только отмахнулся.

– После Очищения мозгов у них осталось, как у трехмесячных младенцев: сконцентрированный амулетом Свет выжигает в человеке любую скверну – тайные помыслы, желания, надежды, сомнения, страхи… все, что хоть как-то запятнало душу. Вместе с памятью. Он не ведает разницы между реальным и задуманным, не отличает тьмы от обычной тени. Свет безжалостен, суров и прямолинеен, поэтому уничтожает все без разбору. Раз и навсегда. Сопляки для нас больше неопасны – даже архимаг не сумеет их прочесть. Скорее всего, недоумков отправят в приют для душевнобольных или с соболезнованиями вернут семьям, сославшись на несчастный случай.

Насм едва заметно улыбнулся.

– Суровая кара.

Я покачал головой.

– Справедливая. Этой ночью они стали чисты настолько, что сполна расплатились за все, что сотворили. Кошмары их, правда, мучить не будут, но пусть это станет уроком для других. Так сказать, в назидание.

– Может, темному тоже стоило стереть память?

Вспомнив об Алесе, я на миг заколебался, но потом отрицательно качнул головой.

– Грех разбрасываться талантами, когда их осталось так мало. А этот паренек далеко не из худших.

– Твое право, – равнодушно пожал плечами убийца. – Полагаешь, разум к нему все-таки вернется?

– Мальчишка силен и уже давненько спит с исцеляющим амулетом в обнимку. Должен выкарабкаться… Кстати, куда переправить твоих подопечных? В столицу? На окраины? В горы?

Убийца мотнул головой.

– В Локру. Оттуда нам будет легче уйти.

– Сейчас сделаю, – кивнул я, коснувшись на миг спрятанного под рубашкой ключа. – А теперь проваливай – мне еще нужно отдохнуть перед занятиями.

– И почистить ауру, – понимающе усмехнулся он. – Ты фонишь, как темный архимаг после многотысячного жертвоприношения.

– Да какие там тысячи? – фыркнул я. – Разве что на пару-тройку сотен потянет… магов, правда, но и то – жизнь. Теперь надо придумать, куда скинуть эту прорву энергии, а то накопители загружены под завязку, амулеты едва не дымятся, алтарь все еще переполнен… короче, задачка-а-а…

Осознав масштабы проблемы, я призадумался, едва не забыв о госте, а насм поперхнулся какой-то фразой, шальными глазами уставился на довольно мурлыкающую Мявку, после чего отвернулся и на деревянных ногах вышел.

Глава 14

Будьте реалистами: не беритесь за трупы, которые не сможете поднять.

Практикум по некромантии

– Что у тебя с аурой? – первым делом спросил Нич, едва я открыл глаза.

Ох, да что за напасть: только-только уснул, а уже опять надо подниматься! Увы, побудку я, вероятно, в очередной раз проспал, потому что снаружи уже суетливо топали и галдели адепты, немилосердно громыхая дверьми. Недовольно бурчали на начало нового дня, возмущенно грозили кулаком невидимому будильнику, при этом понятия не имея о том, что все их недовольство – ничто в сравнении с моей искренней ненавистью к наступившему утру.

Огромный таракан, восседающий у меня на груди, благоразумно отпрыгнул подальше, встретив мой хмурый взгляд. Однако сомнений на его морде не убавилось, да и голос наполнился справедливым подозрением.

– Гира-а-аш? Откуда у тебя в ауре взялись следы темного проклятия?!

– Потом, – буркнул я, неохотно сев на постели и спустив ноги на холодный пол. – Не лезь. Я не в духе.

– По утрам ты всегда не в духе.

– Все равно не лезь хотя бы до завтрака, а то зашибу, – скривился я, направившись в умывальню и прямо на ходу нагло обкрадывая башню.

Нич озадаченно крякнул, но все-таки, не удержавшись, крикнул вслед:

– Эй! А ты парня-то хоть нашел?!

– Нашел, – уже на пороге буркнул я. – Отсыпается у себя. Остальные отсеялись.

После чего грохнул ни в чем не повинной дверью и поплелся приводить себя в порядок.

За завтраком Нич, конечно, вытряс из меня подробности ночного происшествия. Отругал за самонадеянность. Похвалил за находчивость. Признал, что ради нового тела стоило рискнуть. А затем, наложив на меня искусную иллюзию, негромко посоветовал:

– Не ходил бы ты сегодня на уроки, Гираш…

Я только вздохнул.

– Утро начинается с Руха. Если я не явлюсь на занятие, он отправит меня к ректору. А тот заметит иллюзию и полезет выяснять правду. Оно мне надо?

Нич тут же сник. А я подцепил тяжелую сумку и поплелся в учебную комнату, надеясь, что смогу вздремнуть пару часиков. Однако у мастера Мкаша были несколько иные планы, потому что при виде меня, вползающего в класс с последним звонком, он расцвел в подозрительно радостной улыбке и торжественно заявил:

– Поздравляю вас, Невзун! Мастер Умдобр разрешил вам занимать преподавательское место на моих занятиях! Ну, что вы там застыли? Проходите… проходите скорее! Класс ждет!

Я мрачно покосился на одногруппников, на лицах которых читалось искреннее недоумение, и, обреченно вздохнув, направился к преподавательскому столу.

Вот же напасть. Мне сегодня как никогда требовался покой, но этот остряк прямо как чуял, чем подгадить. Небось решил, что настало время расплаты за прежние вольности. Или у него после стабилизации проклятия проклюнулось наконец чувство юмора?

Ладно, сейчас я ему устрою…

– Доброе утро, мастер Мкаш, – вежливо поздоровался я, с самым невозмутимым видом усаживаясь на предложенное место. Кресло, правда, было удобным – это я еще в прошлый раз выяснил. Да и стол под стать: массивный, старый, потертый на углах, но еще крепкий, какой бывает лишь мебель, сделанная на заказ. – Рад, что вы так близко к сердцу восприняли мою просьбу и позаботились о комфорте бедного адепта. Не возражаете, если я воспользуюсь вашим пером?

– Конечно, – с фальшивым воодушевлением разрешил мастер, явно решивший доигрывать комедию до конца. – На время урока это – ваше законное место.

– Благодарю, – признательно улыбнулся я, вынимая из стоящей неподалеку чернильницы перо и случайно сажая жирную кляксу на кучку аккуратно сложенных рядом листов. – О, простите мою неловкость, мастер!

С кончика неуверенно застывшего над столом пера капнуло еще одна чернильная капля.

– Как же все это досадно… – пробормотал я, отдергивая руку и сажая на столешницу целую россыпь мгновенно впитавшихся капель. Волшебные же чернила, им мазаться и долго сохнуть не положено. – Наверное, это был ваш любимый стол?

Улыбка светлого стала больше похожей на оскал.

– Ничего. Когда урок закончится, думаю, вы с удовольствием исправите эту оплошность и собственноручно ототрете со стола чернила. Не так ли?

– Безусловно, – охотно согласился я. – У меня на такой случай есть одно очень эффективное заклинание…

– Никакой магии, Невзун, – ласково сообщил учитель, не переставая неестественно улыбаться. – Только ручками, тихо и осторожно, чтобы ни в коем случае не испортить эту ценную вещь. Вы меня поняли?

– Конечно, – огорченно вздохнул я и взгромоздил на стол свою сумку, невзначай царапнув столешницу твердым дном. – Но раз уж я виноват, то исправлять содеянное должен сам.

– Невзун! – прошипел мастер Рух, заметив царапину. – Вы испытываете на прочность мое терпение!

Я округлил глаза.

– Простите, не знал, что оно у вас такое деревянное.

Светлый какое-то время прожигал во мне дыру, а потом отер неожиданно повлажневшее лицо и, видимо, вспомнив о чем-то, вполголоса бросил:

– Останетесь после урока, Невзун, и поясните причины своего поведения. В письменном виде. Вторым занятием у вас идет целительство, но его, ввиду отсутствия мастера Ворга, буду проводить я. Так что сидеть вам тут долго. Оправдываясь до тех пор, пока я не сочту, что с вас достаточно.

Я сперва непонимающе нахмурился, а потом чуть не хлопнул себя ладонью по лбу.

Демон… а я-то все гадаю, что за муха его с утра укусила! Насмы! Не далее как вчера господин ректор велел Мкашу не выпускать меня из виду, вот он и решил, похоже, что придумал способ меня контролировать! Со слежкой у него, видимо, ничего не вышло, и мастер посчитал, что проще изолировать нужный объект. Вот дурак… не мог другую причину придумать?!

Я неловко кашлянул и, понизив голос, прошептал в спину отвернувшегося преподавателя:

– Извините, мастер, надеюсь, хотя бы в туалет вы меня отпустите?

Мкаш, уже собравшийся приступить к лекции, чуть не поперхнулся, а затем процедил:

– Не переживайте: при необходимости я запру вас в подсобке и не выпущу, пока оттуда не выветрится запах.

– А разве академические правила дозволяют пытки?

– Нет. Но они не запрещают телесные наказания.

– А вам не кажется, что это жестоко – лишать адептов права на голос в ситуации, когда им есть что терять?

– Замолкните, Невзун! – вдруг простонал преподаватель, утратив всякое терпение. – Небом прошу – замолчите! Мы обсудим это после урока, хорошо?!

Я удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Однако не отказал себе в маленькой мести и, как только маг приступил к изложению нового материала, принялся деловито перебирать бумаги у него на столе.

Большая их часть меня не заинтересовала – бегло проглядев чужие записи, посвященные расписанию занятий у разных курсов, я небрежно отложил их в сторону. Затем деловито порылся в другой стопке, обнаружив конспекты будущих лекций, со знанием дела их полистал, в паре мест многозначительно хмыкнул, удостоившись ошарашенного взгляда сидящего неподалеку крепыша. Затем заглянул в конец, покачал головой, потянулся за лежащей на дальнем краю потрепанной книгой…

Так себе, кстати, чтиво оказалось. Даже не знаю, зачем светлый хранит у себя на столе такой хлам.

– Невзун, что вы делаете? – с подозрением осведомился мастер Мкаш, все-таки вняв тревожным сигналам из класса и наконец обернувшись.

Я, послюнявив палец, неторопливо перелистнул очередную страницу, пробежался по ней глазами и только потом поднял на мага невозмутимый взгляд.

– Как что? Вы ведь сами сказали, что на время урока это – мое законное место. Вот я и знакомлюсь, так сказать, с обстановкой.

У мага пошло пятнами лицо и задергалось веко. Однако он ничего не сказал и, скрипнув зубами, отвернулся, напоследок взглядом пообещав меня распять после занятия на ближайшей стене, если из его вещей что-то еще окажется испорченным или пропадет.

Я ухмыльнулся, бесшумно откладывая книженцию в сторону, и благополучно задремал. Будучи точно уверенным, что светлый, дабы не лишиться душевного равновесия, до конца урока больше не повернется и даст бедному адепту спокойно выспаться. Для своего же, разумеется, блага.

* * *

Что удивительно, меня никто не потревожил: после звонка раздраженный преподаватель лишь зыркнул в мою сторону… да, я следил за ним из-под полуопущенных ресниц… и просто вышел из класса. Ровно со звонком он так же молча вернулся обратно, занял место у доски и, сделав вид, что до сонно зевнувшего меня ему нет никакого дела, достаточно бодро оттарабанил вторую часть урока, посвященную искусству исцеления.

Ее я, разумеется, тоже бессовестно проспал, изредка выныривая из блаженной дремы, чтобы проверить обстановку. И по-настоящему встряхнулся, только когда мастер преувеличенно спокойным тоном начал раздавать темы для контрольной.

Мне он, разумеется, дал самое сложное задание – поведать всю правду о трудностях человеческого пищеварения. И изрядно удивился, когда я улыбнулся, а затем без возражений взялся за перо, принявшись увлеченно что-то строчить на позаимствованном листе.

Более того, я трудился так старательно, от усердия высунув наружу кончик языка, что едва-едва уложился в отведенное время. И сдал свою работу буквально за секунду до звонка, когда подходящий с гадкой улыбочкой мастер уже собрался напомнить о сроках.

Изрисованную каракулями работу он принял с немалой долей скепсиса, рискнув вчитаться прямо там, перед классом. С трудом различая корявые буковки, он буквально ткнулся носом в бумагу, а затем не выдержал и использовал корректирующее заклинание, активировав тем самым спрятанную в тексте иллюзию, призванную во всех подробностях продемонстрировать заданную тему во всей красе.

Остолбенел на мгновение, ошеломленно моргнул, когда на него обрушилась вся гамма звуковых, визуальных и обонятельных ощущений, которых я для него не пожалел. Поперхнулся от неожиданности, в доли секунды просмотрев и прочувствовав в ускоренном режиме все, так сказать, этапы этого неаппетитного процесса. Побагровел, дойдя до последней стадии, задохнулся от несуществующего запаха, который я постарался сделать особенно запоминающимся… а потом, мужественно сглотнув подступивший к горлу комок, просипел:

– З-зачтено.

Я потупился.

– Благодарю вас, мастер.

После чего проворно цапнул с пола свою сумку, перекинул ее через плечо и умчался так быстро, как только мог, пока с трудом сдерживающий тошноту преподаватель не вспомнил о наказании.

Последнее занятие на сегодня посвящалось магии Огня, и это еще немного подняло мне настроение: с графиней де Ривье у нас сложились хорошие отношения, поэтому с ней не составило труда договориться и выпросить новенький учебник для старших курсов, с которым я весьма приятно провел следующие два с половиной часа.

Графиня, правда, поначалу отнеслась к моему предложению настороженно, решив, что это – очередная шутка. Но потом смягчилась, погоняла по предмету и, убедившись, что мои знания несколько выше ожидаемого уровня, милостиво разрешила провести на ее занятии время с пользой.

В итоге отвратительно начавшийся день закончился сравнительно неплохо. Еще лучше он стал после плотного ужина, который не смогло испортить даже брюзжание Нича, не сумевшего сегодня подслушать в кабинете ректора ничего интересного. Потом я поболтался на виду у однокурсников, демонстративно листая упомянутые Воргом книги. И лишь ближе к вечеру отправился навестить одного невезучего коллегу.

Когда я зашел в комнату, Алес крепко спал, забравшись с головой под тонкое одеяло и изредка вздрагивая, будто ему снился кошмар. Выглядел он лучше, чем утром, наконец-то перестав походить на недельного упыря. Однако крупные капли пота, блестевшие на висках, потрескавшиеся губы и судорожно стиснутые кулаки, в которых была зажата смятая простынка, меня совсем не порадовали.

Может, все-таки стоило стереть мальчишке память?

Присев на край постели, я сокрушенно покачал головой и бегло проверил состояние темного: все еще очень слаб. Даже не знаю, будить или нет. Все-таки сутки – слишком мало для таких повреждений. И в то же время мало ли когда его хватятся.

Сегодня день прошел – и ладно, но завтра кто-то непременно заинтересуется пропажей. И наложенные на дверь охранные заклятия никого уже не обманут. Поднимут мелкие панику, вызовут сюда Лонера или ректора, вскроют замок, а тут – беспамятный ученик, балансирующий на грани сумасшествия и со следами несомненного вмешательства в ауру…

Вздохнув, я приложил к вискам Алеса подушечки больших пальцев и коротко велел:

– Просыпайся!

Надо отдать парню должное, очнулся он быстро. И, не успев отойти от кошмаров, попытался меня оттолкнуть, с ходу сплетя какое-то слабенькое заклинание. Оно, правда, едва не вышибло из парня дух снова, однако глаза у него горели вполне осознанной яростью. И в них больше не было признаков подступающего безумия.

– Говорить можешь? – хмуро спросил я, изучая покрытое бисеринками пота лицо.

Алес хрипло каркнул:

– Д-да… вроде.

– Помнишь, что произошло?

Появившаяся в его глазах настороженность мгновенно сменилась жгучей ненавистью, а голос сразу окреп.

– ДА!

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул я, осторожно отводя руки, но при этом не сводя с него внимательного взгляда. – Значит, Оракул не успел тебе серьезно навредить.

– Что это было? – зло спросил Алес, с трудом присаживаясь на постели. Но почти сразу охнул, схватившись за виски, согнулся от немилосердной боли и захрипел.

Я укоризненно покачал головой и, вернув руки на прежнее место, заставил его опуститься на подушку.

– Тебе еще рано вставать. Я бы вовсе не стал будить до конца недели, но преподы скоро хватятся.

– Кто? – с трудом отдышавшись, прошептал он. – Кто это был?

– У тебя хотел спросить, – признался я. – Светлые утверждали, что ты их знаешь. Мне нужны имена.

У Алеса исказилось лицо.

– Ублюдки! Что с ними?!

– Считай, что мертвы.

– А алтарь?

– Я его разрушил.

– Ты? – недоверчиво переспросил парень, с подозрением оглядывая мою тощую персону. Но потом его глаза расширились, с губ сорвался едва слышный стон, а потом он сжал кулаки. – Да… теперь я вспомнил, что произошло в башне. И кто опустошил наш алтарь! Невзун, ты… ты кто?!

– Светлый, – улыбнулся я. – Местами. А местами – не совсем. Но, кроме тебя, об этом никто не знает. И не узнает в ближайшее время – я поставил ментальный блок, который при любой попытке проникнуть в твою память тут же сотрет оттуда последние события.

– Б-блок? – растерянно моргнул Алес.

– Да. Так что будь осторожен в словах и постарайся больше не попадаться.

Он тут же помрачнел.

– Зачем помог? И почему сохранил память? Ты мог ее стереть, как в тот раз… мог ведь?

– Ты знаешь нападавших, – спокойно отозвался я, незаметно сканируя чужую ауру. – Мне подумалось, что мы сможем помочь друг другу.

– Тебе-то какой в этом интерес?! – огрызнулся темный, отползая от меня подальше.

– Скажем так: мне не нравится, что творится в академии. И не нравится, что светлые занялись не своим делом. Жертвоприношения – не их стезя. Они не умеют контролировать темные потоки, поэтому могут принести много больше вреда, чем во времена войны гильдий.

– Кто бы говорил о войне гильдий! – почти выплюнул Алес. – О своих предках вспомни, Невзун!

Я кротко улыбнулся.

– Это тут совершенно ни при чем. Впрочем, если хочешь, чтобы все стало как прежде, а уроды, которые вас пытали, продолжали измываться над мелкими, только скажи – я сотру твою память так, что никто не почувствует разницы. И ты снова будешь жить в неведении, в тишине и… в опасности.

– Нет! – мотнул головой этот упрямец. – Я буду молчать. Но ты, Невзун, расскажешь, что тут творится.

Я вздохнул и потянулся за сумкой.

– Если б я знал… на-ка, перекуси. Заодно подумай, как объяснишь остальным свое исчезновение.

– Сколько меня не было? – тут же напрягся он.

– Сутки.

– Немного, – успокоился Алес и потянулся к предложенному мной хлебу. – За такое короткое время никто не хватится. Разве что мэтры спросят… но я что-нибудь придумаю. А как ты узнал, где меня искать?

– Подсказали.

– Кто?

Я кинул на торопливо жующего парня пристальный взгляд, но потом решил, что ничего не теряю, и негромко позвал:

– Томас!

– Аушки? – тут же материализовался в комнате призрак, заставив парня поперхнуться хлебом. – Чего изволите?

– Познакомься, это – наш новый друг Алес, который благодаря тебе остался целым и невредимым. Алес, это Томас, – откровенно наслаждаясь происходящим, представил я эту парочку. – То самое существо, которое заметило, как тебя утаскивают в подвал, проследило за похитителями и вовремя меня предупредило.

– Призрак?! Здесь?!

– Да, – настороженно отозвался Томас, облетев отчаянно закашлявшегося парня. – Хозяин разрешил нам покинуть подземелье и позволил незримо присутствовать в академии.

– Х-хозяин?! – снова поперхнулся Алес.

– Не забивай голову, – посоветовал я, похлопав бедолагу по спине. – С призраками всегда так – поди пойми, о чем ведут речь. Ну, встретились как-то на узкой дорожке, он меня хотел напугать, я его в ответ чуть не развоплотил… всего-то делов. А ты ешь… ешь, пока не остыло. Я обратно не понесу – у меня еще дел полно.

– Что?! – тут же вскинулся парень. – Ты уходишь?! А как же я?!

– Твоя задача – набираться сил и привести себя в порядок, – строго посмотрел я. – Пару дней желательно не прибегать к магии. Никто не должен тобой заинтересоваться. Поэтому придется делать вид, что ничего не было. Что ты лишился памяти точно так же, как ваши первогодки, и абсолютно ничего не помнишь. А если в коридоре тебе встретится кто-то знакомый, ты ДОЛЖЕН будешь спокойно пройти мимо, сделав вид, что не узнал. Если это сложно, только скажи, и я избавлю тебя от мучений.

– Нет, – мрачно сверкнул глазами юный мэтр. – Я справлюсь.

– Молодец. Пока не разрешу, будешь вести себя тихо и не мешать мне работать. Договорились?

Под моим тяжелым взглядом Алес перестал жевать и слегка побледнел.

– Да.

– Хорошо, – успокаивающе улыбнулся я, отводя глаза. – А теперь выкладывай все, что знаешь о похитителях…

Глава 15

Перед началом охоты стоит определиться, на какой из тропинок искать следы.

Охотник

В темноте здание городской ратуши выглядело мрачным и неприветливым. Луны сегодня не было – щербатая нахалка, видимо, надумала поиграть в прятки с низко повисшими тучами. Звезды показывались редко, так что одна из главнейших достопримечательностей столицы казалась угрюмой седой старухой, сгорбившейся над корытом центральной площади.

Внимательно проследив за медленно удаляющимся магом, только что закрывшим здание на замок, я вышел из тени жилого дома и, прикинув время до очередного патруля, двинулся к знакомой двери.

– Поспеши, Гираш, – привычно забубнил за пазухой Нич. – Они могли ловушек понаставить!

– Если только узнали о нашем визите, – возразил я. – А замечать там было нечего – мы убрали все следы.

– Все равно…

Не обращая внимание на старика, я отправил мысленный посыл наверх, к дремлющим на своих насестах горгульям, приветственно махнул рукой, услышав приглушенное урчание с крыши, и уже через несколько минут получил готовый проход к вожделенному архиву.

С проникновением внутрь сложностей не возникло. Портал функционировал исправно, защита работала без перебоев, следилки, мимо которых я проходил, были слепы и глухи, так что не успел «фамильяр» достать меня своим брюзжанием, как я уже опустил его на пол.

– Веди.

Нич, встрепенувшись, жадно принюхался, а затем припустил мимо стеллажей с такой прытью, что я на секунду опешил. Таракан несся вперед, словно гончая на охоте, лишь изредка притормаживая на поворотах. И мне пришлось нестись следом, уподобившись нерадивому студенту, опаздывающему на лекцию.

Вход в закрытую часть архива он отыскал быстро – не успел я как следует запыхаться, как старик остановился перед одним из стеллажей, стремительно взобрался на третью полку снизу, пошуршал среди книг, затем сунул нос между двумя толстенными фолиантами, выставив наружу тощий тараканий зад. Какое-то время возился, делая что-то непонятное, отчего кончики сложенных крыльев на его спине то и дело начинали вибрировать. Наконец, раздраженно скинул на пол мешающийся фолиант, засопел, напрягся. После чего все-таки не выдержал и процедил:

– Гираш, помоги!

Спрятав улыбку, я с самым серьезным видом просунул между книгами руку. Нащупав крохотный рычажок, вокруг которого и суетился мой старый друг, легонько его нажал. Услышав позади тихий шорох, настороженно обернулся, но понял, что это просто открылся потайной ход, и отошел от стеллажа.

Еще несколько минут мы потратили, чтобы спуститься по винтовой лестнице, спрятанной в недрах стены. Затем Нич открыл еще одну потайную дверь, при взгляде на которую я тихо присвистнул – хорошая защита, я бы на нее полночи потратил, если бы не учитель. Потом был еще один коридор, при выходе из которого нас ожидала не менее внушительная дверь. И только за ней оказалось нужное помещение – крохотная каморка, где из мебели имелись лишь самый обычный стол, старый, покрытый облупившейся от времени краской стул и один-единственный стеллаж с несколькими пыльными книгами.

– И это все? – неподдельно удивился я, убедившись, что других секретов комната не скрывает. – Это и есть ваш жутко секретный архив?

– А ты чего ждал? – хмуро отозвался Нич, забираясь на полку. – Расписного орнамента на потолке? Богатого кресла и бархатной подушечки под задницу?

Я пожал плечами.

– Но подвальное помещение – как-то слишком, не находишь?

Таракан ничего не ответил. Вместо этого скинул на пол одну из книг, шлепнувшуюся вниз с таким звуком, будто под переплетом пряталась тяжелая металлическая пластина, затем спрыгнул на нее и требовательно стукнул лапкой по корешку.

– Подними.

Я послушно поднял книгу вместе с тараканом, аккуратно положив обоих на стол. Зажег под потолком крохотный «светляк». Затем уселся поудобнее и, проверив добычу на предмет неприятных сюрпризов, открыл реестр архимагов.

– Второй том, – пояснил Нич, так же хмуро следя за тем, как я листаю страницы. – Начат несколько сотен лет назад, но еще не заполнен до конца. Ищи последние записи. Принцип описания – тот же, что и для обычных магов.

– Я понял, – кивнул я, мельком просмотрев краткую биографию некоего мастера Умнига Гберца, жившего лет за шестьсот до моего рождения. – Родовое имя, способности, уровень дара, предпочтения в магии, прижизненные успехи… странно, что сведений так мало. Даже отпечатка ауры нет. Сейчас на простых адептов заводят более подробные дела, а тут – целый архимаг…

– В прошлом тысячелетии этого считалось достаточно. Все ж больше для истории писалось.

– Надеюсь, моих данных тут нет?

– Ты не входил в состав Совета, – напомнил таракан, внимательно следя за мелькающими на страницах именами.

– К счастью. Но где-то эти сведения все равно должны быть. Не думаю, что Совет мог упустить из виду какого-нибудь мятежного архимага.

– Конечно, такие записи есть, – спокойно согласился учитель. – И раньше они хранились здесь. В тринадцати, если мне не изменяет память, томах. Но сейчас, как видишь, стеллаж почти пуст, а куда их перенесли – я не знаю.

– Жаль, – вздохнул я, рассеянно просматривая записи. – Я бы не отказался там покопаться и кое-что подчистить… опа! Смотри, кого я нашел: Свелиор Опциус ван Иммогор! Я и не знал, что мой пра-прадед когда-то входил в Совет магов!

– А что тут такого? – проворчал Нич, ненадолго сунув нос в Реестр. – Четыреста пятьдесят лет назад гильдии находились в гораздо лучших отношениях, чем при нас. А твой предок, оказывается, был еще и заместителем главы Совета. Поздравляю.

– Некромантия, демонология, работа с духами, пространственная магия… – жадно уставившись в книгу, я пропустил мимо ушей последнюю реплику. – А вот отпечатка ауры опять нет… стерт какой-то предусмотрительной сволочью. Ах нет, это, похоже, дедуля постарался – узнаю его стиль: сперва напакостить, а потом поставить подпись под сделанным.

– Где? – удивился таракан, тоже всмотревшись в записи. – Какая еще подпись? И с чего ты вообще взял, что аура стерта? Тут же никаких признаков вмешательства! Даже буквы не стерлись!

– При чем тут буквы? Посмотри: у двух предыдущих магов ауры прорисованы четко. И тут тоже. И здесь. А у моего пра-прадеда отпечатка нет. Скажешь, о нем забыли? Решили сделать исключение?

– Может, он помер до того, как отпечатки сделали обязательными?

Я ткнул пальцем в чуть более темное, чем везде, место на исписанной мелким почерком странице.

– А это что?

– Пустяки. Бумага от времени потемнела.

– Да неужели? – с моего пальца сорвалась зеленая искра и, подлетев к указанному месту, мигом впиталась внутрь. Но всего через мгновение выскочила обратно, как ужаленная, заставив на секунду проступить фамильный герб Иммогоров – перекрещенный ритуальный кинжал и пузатую пробирку, в которой плескалась какая-то пузырящаяся гадость. – Непонятно, правда, зачем дедуля это сделал, а потом еще и переписал страницу заново, но факт налицо. Да и семейная магия откликнулась. Уверен, что аура прадеда тоже подчищена.

– Вот же гад! – ахнул Нич при виде мастерски проведенной подставы. – Прости, Гираш, ничего личного, но это же скандал!

Я ухмыльнулся.

– Дедуля обожал скандалы.

– Это фальсификация данных!

– Он считал, что чем меньше врагам известно о наших возможностях, тем больше шансов на выживание.

– Да как он вообще посмел сюда вломиться и подделать реестр?!

Я только фыркнул.

– А как он смог устроить тут пожар лишь ради того, чтобы украсть одну небезызвестную тебе книгу?

Нич поперхнулся и уставился на меня дикими глазами.

– Почему-то мне теперь кажется, что книга отсюда была украдена далеко не одна…

Я притворно вздохнул.

– Боюсь, ты прав: дедуля по мелочам не разменивался.

Таракан сердито засопел и, кипя негодованием, отвернулся. Но почти сразу сдулся и устало опустил плечи.

– Понимаю теперь, с кого ты берешь пример в новой личине… впрочем, демоны с вами. Я уже не глава Совета, поэтому права возмущаться или защищать честь коллег не имею. Но ты хоть знаешь, что было в той ауре, раз твой дед решил стереть ее даже отсюда?

– Догадываюсь, – кивнул я. – Об этом не принято говорить, но род Иммогоров при всей своей значимости испокон веков не обладал склонностью к ментальной магии. И не мог пользоваться амулетами менталистов. Никто… кроме меня.

Нич едва заметно вздрогнул.

– Гираш, ты шутишь?!

– Нет, – спокойно ответил я, встретив изумленный взгляд учителя. – Менталисты, как ты помнишь, в то время находились если не под запретом, то где-то очень близко к тому, и дед всегда считал, что это неправильно. Поэтому подыскал мне мать в одном из бедных провинциальных родов, где еще сохранилась нужная искра. Долго, правда, мать не прожила – дед был слишком практичным и, как только мне исполнился год, отец быстренько овдовел, а затем женился на более подходящей партии, которая и стала для всего высшего света моей матерью – Никкой да Шеруг ван Иммогор. Потомственная мэтресса из весьма уважаемого рода, которая под давлением родственников согласилась изобразить несуществующую беременность. А затем, «разродившись», приняла все меры, чтобы никто не понял правды. Ее жизнь, к сожалению, тоже была недолгой – неизвестная болезнь подкосила бедняжку еще до того, как мне исполнилось семь. И вообще, в нашем роду женщины надолго не задерживались.

– Ты об этом знал? – растерянно переспросил таракан.

Я неприятно улыбнулся.

– Узнал вскоре после окончания академии, когда незабвенный дедуля, посчитав меня достаточно взрослым, протрепался, что нашел способ обмануть реестр и дважды – перед поступлением и выпуском – исправил отпечатки моей ауры. О причинах он тогда не сказал, но догадаться было несложно. Тем более когда первые проблески способностей уже дали о себе знать. Разумеется, пользоваться ментальной магией мне было запрещено – на дар поставили соответствующий блок, чтобы эта информация не всплыла раньше времени. Однако ее изучение под запретом не находилось.

– Вот почему ты так легко воспринял мой дар и с такой охотой начал экспериментировать!

– В том числе, – снова кивнул я. – Дедуля считал, что от меня требуется лишь передать важную для рода способность по наследству, и на этом моя роль в истории должна была закончиться. Сам знаешь – только через поколение вновь появившиеся в роду магические способности раскрываются в полной мере. Поэтому деду, по большому счету, был нужен не я, а мой наследник. А еще ему нужна была гарантия, что правда не выплывет наружу. Своеобразный у меня был дедуля… даже для мэтра. Одержимый экспериментатор, безумный фанатик и борец за чистоту расы – так он это называл. Он не пожалел даже собственного сына, чтобы проверить, действительно ли так важен приток родственной силы в день совершеннолетия молодого некроманта. В итоге мой отец так и не узнал, каких успехов я достиг.

Таракан растерянно моргнул.

– А разве это не был несчастный случай?

– С мэтрами не бывает несчастных случаев, – усмехнулся я. – Тем более со смертельным исходом. Думаешь, я просто так начал задумываться о свойствах печатей?

У Нича расширились глаза.

– Вот почему ты не спешил с детьми!

– Я вообще о них старался не думать, – еще неприятнее улыбнулся я, мазнув пальцем по слишком явному следу дедушкиной подставы. – Потому что знал, что как только у дедули появятся правнуки, мэтра Валоора с высокой долей вероятности будет ждать забвение. А поскольку дед был не только одержим, но и заслуженно считался сильнейшим некромантом, то противостоять ему тогда в открытую я не мог. Даже отец не сумел, хотя дар у него считался неплохим. А мне пришлось с головой погрузиться в работу, занять место в гильдии и хотя бы на время заткнуть дедуле рот. До тех пор, пока я не достиг определенных успехов и не выяснил подробности касательно планов своего милого семейства, где на тот момент оставалось лишь два представителя мужского пола.

Нич покачал головой.

– Даже не буду спрашивать, что произошло между вами накануне войны и кто был повинен во взрыве, оставившем от одного из ваших поместий груду развалин.

– И правильно, нечего голову всякими глупостями забивать, – одобрительно отозвался я, решительно переворачивая страницу. – История эта темная, давняя, мутная… свидетелей в живых не осталось, да и война смыла все следы, так что до правды уже не докопаешься. Давай-ка лучше займемся более важными вещами и составим список тех, кто еще, кроме моего дедули, имел доступ в архив.

Нич только вздохнул. Но затем послушно опустил нос к книге и ткнул лапкой в знакомое имя.

– Вот: мастер Гриндер Ворг – старейший архимаг Сазула и лучший целитель нашего времени. С него и начнем.

* * *

Ратушу мы покинули часа за три до рассвета, поэтому выспаться мне снова не удалось. Из-за чего я вылез из постели лишь к третьему звонку, на завтрак, естественно, не пошел и едва не опоздал на занятие к мастеру Нарди, встретившему меня ласковым напутствием:

– Чтоб вам хотя бы на собственные похороны успеть вовремя, Невзун.

– Премного благодарен. – Я с трудом сдержал зевок, усаживаясь за преподавательский стол и делая вид, что не вижу укоризненного взгляда Верии. – Полагаю, пребывание в стенах академии научит меня наконец ценить чужое время и не позволит сбыться вашим чаяниям, мастер.

– Очень умно, – недовольно буркнул светлый, цапнув со стола указку и возвращаясь к кафедре. – Когда-нибудь ваш длинный язык сведет вас с могилу, Невзун.

– Ну что вы… разве что в чужую заставит заглянуть, – не согласился я, устраиваясь в его кресле поудобнее.

Маг сделал вид, что не услышал, но потревожил лишь однажды, перед самым звонком, язвительно поинтересовавшись у сладко посапывающего меня, о чем была сегодняшняя лекция.

Тему я сумел даже спросонья назвать правильно (расписание перед сном посмотрел), а потом немного покрасовался, рассуждая перед подрастерявшим энтузиазм преподавателем об особенностях строения рунных схем заклятий четвертого порядка и их отличиях от схем, составленных классическим способом.

От высказанного мной предложения пообщаться на эту тему светлый, что удивительно, отказываться не стал и даже нашел контраргументы, так что какое-то время мы жонглировали терминами, пытаясь друг друга удивить. Он, как выяснилось, владел предметом весьма неплохо. Я тоже оказался не промах, так что в какой-то момент даже похвалил умение ректора подбирать кадры. Потом мы забрались в совсем уж непроходимые дебри, где и сам мастер Твишоп ногу сломит, но я все же успел отобрать у Нарди указку и набросать на доске одну простенькую схему, чтобы продемонстрировать свое мнение.

К сожалению, жаркий спор был некстати прерван трелью академического колокольчика. Обескураженный мастер Нарди аж вздрогнул от неожиданности и, метнув на притихший класс раздраженный взгляд, пригрозил вернуться к этому вопросу. На что я только благожелательно улыбнулся и, быстренько собрав вещи, со всем уважением откланялся.

Занятие у леди де Фоль прошло как по маслу – суровая толстушка обо мне будто забыла и ни единого взгляда не кинула в мою сторону. А под конец я так сросся с одной из книг, что после звонка едва не прихватил ее с собой, но, к счастью, опомнился, вернул чужое имущество на место и, рассеянно поблагодарив задумчиво кивнувшую магессу, бодренько отправился на перекус, переваривая по пути новые сведения.

В столовой меня тоже никто не трогал – одноклассники с каждым днем держали все бо́льшую дистанцию. Светлые после случая с насмами не знали, чего от меня ожидать. Темные вели себя настороженно со всеми. И даже Нич не соизволил появиться на обед, так что насыщался я в полном одиночестве.

Правда, когда дошла очередь до десерта, в столовой появилась троица темных и, дождавшись, когда мелкие перекусят, отконвоировала их по учебным комнатам. А хмурый, как осенняя буря, Алес целеустремленно двинулся к моему столику, явно рассчитывая на разговор.

Я только кивнул, указав ему на стул напротив, и, вдумчиво жуя плюшку с повидлом, спросил:

– Увидел кого-нибудь полезного?

Он с размаху плюхнулся на жалобно скрипнувший стул и раздраженно мотнул головой.

– Нет. Они еще не пришли.

– Хорошо, ждем, – лениво откликнулся я, краем глаза следя за шушукающимися адептами, которые не сводили с нас растерянных взглядов. Угощайся, кстати. Я сегодня добрый.

Алес фыркнул, но от предложения не отказался и тут же потянулся за пирогом.

– Как себя чувствуешь? – рассеянно спросил я, чтобы занять возникшую паузу.

– Ничего. Жить буду.

– Чудесно. Преподы спрашивали, почему отсутствовал вчера?

– Нет, – он поморщился, как от зубной боли. – Вообще никто не задал ни единого вопроса, будто так и надо.

– Резервы у тебя еще ни к демонам, – заметил я, когда он машинально потер грудь, с которой я накануне убрал все шрамы. – Но намного лучше, чем вечером. Где пополнил?

– У алтаря, конечно.

– А Лонер?

– Он к нам в башню не поднимался. А Фуггу некогда – у него очередной эксперимент накануне едва не сорвался… Почему мы ждем светлых у всех на виду? – с неподдельным раздражением спросил Алес. – Разве не проще было бы подстеречь их в коридоре?

– Кто бы тебе дал спокойно подстеречь их в коридоре, чтобы без свидетелей допросить? Нет, сперва я должен их увидеть. Потом мы за ними проследим. А сидим мы у всех на виду для того, чтобы наш многоуважаемый ректор видел, что я всеми силами стараюсь выполнить его пожелание и найти общий язык со своими темными коллегами. А ты, в свою очередь, очень сильно сдерживаешься, чтобы не дать мне за это по морде.

– Ты ненормальный? – прошипел Алес, вперив в меня полный ярости взгляд. – Нас похищают и пытают! Скоро убивать начнут, а тебе смешно?!

Я спокойно улыбнулся.

– На тебе висят метки от двух следилок, мой юный друг. Так что на твоем месте я бы помолчал и сделал вид, что ничего особенного не происходит.

– Какие следилки? – моментально подобрался Алес.

– Обыкновенные. Правда, пару минут назад с ними случился небольшой сбой, поэтому в ближайшее время ничего записать они не смогут, но впредь думай головой, а не мягким местом. Постоянно вмешиваться в их работу я не могу.

У парня нервно дернулось веко.

– Демоны… я же сегодня парням указания раздавал насчет мелких.

– Ты их каждый день раздаешь, – успокаивающе улыбнулся я. – Это нормально. К тому же, благодаря блоку, сболтнуть лишнего ты не мог. А сейчас тебя прикрыл я.

Под моим ласковым взглядом он совсем смешался.

– Какие у тебя сегодня уроки? – снова спросил я, с удовлетворением отметив, что до него все-таки дошло.

– Демонология с целительством были с утра. После обеда – некромантия и яды.

– Значит, следилки на тебя повесили Фугг и, видимо, Мкаш, – задумчиво предположил я. – Ожидаемо. Но на ужине покажись мне на глаза – надо будет посмотреть, кто еще заинтересовался твоим исчезновением.

– А сейчас что? – неожиданно насторожился темный.

Я пожал плечами.

– Сидим ждем, пока появятся нужные нам люди. Заодно даем сплетникам повод размяться. Ведем непринужденную беседу. Скажем, ты убеждаешь меня держаться подальше от Верии, а я… хм… пожалуй, сделаю вид, что меня не волнуют твои смешные подозрения. Как тебе такой вариант?

– А у меня есть повод что-то подозревать? – моментально нахмурился парень.

– Кто знает… – снова улыбнулся я, рассеянно поглядывая по сторонам.

Алес сперва растерялся, но почти сразу вскинулся.

– Ты что, решил к нашим девчонкам подкатить?!

– Не то чтобы… вот только не надо хмурить лоб – от этого в мозгу заводятся извилины, а в них – гнусные червоточины сомнений и даже, о ужас, мысли. Ты разве не знал?

– Невзун! Если ты еще хоть раз к ней приблизишься, я тебя в порошок сотру! – мрачно пообещал Алес, повысив голос и резким движением отодвинув стул.

Я безмятежно отмахнулся.

– Конечно, конечно. Ты, кстати, не знаешь, какой у ваших малолеток следующий урок? Я забыл Верии кое-то сказать… она просила напомнить, а я вроде как не успел. Перехвачу-ка ее, пока есть такая возможность.

Я сделал вид, что хочу подняться, и со всей искренностью отшатнулся, когда выглядящий более массивным старшекурсник вскочил и, нависнув над столом, с резким хлопком опустил на него ладони.

– Невзу-ун! – в полной тишине угрожающе прорычал Алес, заработав от меня одобрительный взгляд. – Еще одно слово…

– Что тут происходит? – осведомился бесшумно появившийся за его спиной мастер Мкаш. – Опять вы, Невзун?! И на этот раз адепт Рош… надо же, какой сюрприз! Мало того, что вы взялись за старое и опять прогуливаете занятия, так теперь еще и решили стать зачинщиком драки?

Алес недовольно зыркнул на преподавателя.

– Это не драка, мастер Мкаш. Мы просто обсуждали неприятную тему.

– А вам известно, какое наказание полагается за подстрекательство? – оскалился друид, когда я с независимым видом поднялся и скромно уставился в пол. – А вы, Невзун, знакомы с термином «провокация»? Кажется, мы уже беседовали на эту тему!

– Да-да, что-то такое припоминаю, – промямлил я, изучая натянувшуюся между ним и Алесом ниточку следящего заклятия. – Но мы вроде не достигли согласия по этому сложному вопросу, профессор.

– Пора вам уже уяснить, Невзун, что за слишком длинный язык рано или поздно приходится расплачиваться. И познавать эту простую истину вы будете именно сегодня. После уроков. В качестве помощника мэтра де Фугга, поскольку вечером вплотную займетесь подготовкой пособий для завтрашних занятий у второго и третьего курса.

– Ах, мастер, – проникновенно пропел я, подняв на преподавателя затуманившиеся глаза. – Я всегда знал, что резать трупы – это мое призвание!

Мкаш скривился, когда я приложил руку к сердцу и поклонился. Так, чтобы никто не увидел на моем лице широкой ухмылки.

– В таком случае сделаю, пожалуй, вам еще один подарок, – процедил он. – Освобожу от занятий по магии Земли и целительству, в котором, как я полагаю, вы уже достигли прямо-таки немыслимых высот. И вместе с адептом Рошем… который, кстати, будет отбывать наказание вместе с вами… отправлю на занятие по некромантии для старших курсов. Будете познавать свою заветную мечту в непосредственной близости от объекта.

– Слушаю и повинуюсь, – низко поклонился я, сложив ладони лодочкой. – Мэтра Лонера вы сами предупредите или желаете сделать ему приятный сюрприз?

– Пошли вон отсюда, оболтусы, – словно не услышал меня светлый и раздраженно дернул плечом.

– Так точно! – тут же вытянулся я, отдавая честь, после чего цапнул непонимающего темного за рукав и буквально вытолкал из столовой, пока Мкаш не передумал.

Глава 16

Отправляясь в лес глухой ночью, не забудьте наточить зубы.

Мэтр

– Ну и зачем тебе это понадобилось? – мрачно осведомился Алес, когда мы остались одни. – Светлых упустили, с Мкашем поссорились, толком не поели, да еще и на отработку нарвались.

– Светлые никуда не денутся, – отмахнулся я, направляясь в сторону арки. – Мкаш нам тоже ничего не сделает – у него в этом деле свой интерес. Еды я набрал с запасом. А что касается отработки… фу, какие мелочи. Порежем спокойно трупы и по-быстрому разойдемся.

– Знал бы ты, что это за отработки, – покачал головой темный. – Да и на некромантию Рух из чистого злорадства тебя заслал – светлому там не место. С непривычки и блевануть можно.

Я гордо погладил раздувшийся живот.

– Не дождешься. Мне мой обед бесконечно дорог.

– Поверь, это ненадолго, – криво улыбнулся Алес. – Если ты за ужином сможешь запихнуть в себя хотя бы ложку чего-то съедобного, я буду сильно удивлен.

– Слабак, – пренебрежительно фыркнул я. – Еще и добавки попрошу.

– Посмотрим, когда ты выйдешь из аудитории.

– Может, следилки снова включить? – невпопад спросил я, рассеянно поглядывая по сторонам. Алес что-то пробормотал, но понятливо заткнулся и больше под руку не лез. А когда мы подошли к аудитории, на всякий случай посторонился и, пропустив меня вперед, вполголоса заметил:

– Насладись свежим воздухом, Невзун. В ближайшие три часа такой возможности у тебя не будет.

Я только хмыкнул и, рывком распахнув дверь, зашел внутрь. Буквально за миг до того, как снаружи прозвенел звонок.

Надо сказать, насчет ощущений темный не приврал – вонища в аудитории стояла знатная. Такое впечатление, что это не урок по некромантии, а свалка пищевых отходов, куда свезли гниющие отбросы со всей столицы. После того, как они пару неделек полежали на летнем солнышке и успели основательно протухнуть. Потом их смешали с несвежей мертвечиной, полили сверху соусом из экскрементов больных хроническим недержанием, а напоследок украсили ароматным дымком из рыбной коптильни, где уже давно никто не видел ни одной свежей рыбины, но где зато поселилась большая колония бродяг, принявших сухой обет[51].

Словом, дышать полной грудью в таком помещении не рекомендовалось, носы следовало заткнуть специальными пробками, а глаза желательно было вовсе не открывать, чтобы не разъедало.

Собственно, большая часть присутствующих… там и было-то человек пятнадцать… так и сделали – закрыли лица капюшонами и старались дышать через раз. Правда, помогало это не очень.

Источником неземных ароматов, естественно, служила наполовину скрытая за дымовой завесой кафедра, за которой угадывалась фигура невозмутимо сидящего преподавателя. А точнее, притулившийся на краю секционного стола небольшой котелок, где весело пузырилась и издавала загадочные звуки плотная буро-зеленоватая масса, то и дело порывающаяся выплеснуться наружу.

– Почему здесь так мало народу? – вполголоса спросил я, не поворачивая головы.

– Тут и так… три курса сразу, – отчего-то закашлялся Алес и подозрительно захрипел. – Третий, четвертый и… хр-р… пятый.

– Ах да, – с досадой вспомнил я, – у вас же крохотные классы. Не чета тому, что было раньше. А ты в своем вообще один… бедняга. Неудивительно, что у вас уроки спаренные.

– Кхм… гр-р… да что ж это за гадость такая?!

– Это не гадость – обычный ранозаживитель для нежити, – рассеянно отозвался я, с любопытством приглядываясь к лежащему на столе, старательно укрытому простыней телу. – А вот, похоже, и объект для эксперимента. Судя по размерам, это мужчина. Среднего роста, с неплохими физическими данными и с приличной дырой в животе… вон как тряпка на пузе провалилась. Небось тесаком там все разворотили… Или же просто взрывной амулет использовали?

– Уверен, что это именно заживитель? – с трудом дыша через рот, спросил «темный», когда я ненадолго задумался. – По уровню вони я бы предположил, что это, скорее, разлагатель! Смердит, будто из выгребной ямы!

– А ты чего хотел? Он же для нежити предназначен, поэтому и состав… хм… соответствующий.

– Боюсь даже спрашивать, что туда входит.

– И не надо: после плотного обеда это небезопасно. С тобой все в порядке? – на всякий случай поинтересовался я, слыша со спины совсем уж неподобающие звуки.

– Д-да, – мужественно ответил парень и, неожиданно толкнувшись, поспешил меня обогнать. Да еще так резво, что наше присутствие все-таки заметили. – Надо скорее надышаться, чтобы привыкнуть, а то до конца урока не высидим.

Я проводил его озадаченным взглядом, но потом пожал плечами и пошел следом медленно, с достоинством, как и должно уважающему себя мэтру. Тем самым приковав к себе внимание не только адептов, но и преподавателя.

Когда Лонер узрел неторопливо приближающегося меня, его едва не перекосило. А когда секунду спустя перед его лицом материализовался крохотный клочок бумаги с прошением от мастера Руха, он просто закаменел. Обрадовался, надо полагать. После чего смял в кулаке послание от светлого, сжал челюсти и, пристально глядя мне в глаза, процедил:

– Что-то вы зачастили на мои занятия, адепт Невзун.

– Я тоже рад вас видеть, мэтр, – спокойно отозвался я и сел на свое привычное место. Как раз рядом с бледным до синевы Алесом, который судорожно дергал кадыком, стараясь, как он выразился, поскорее привыкнуть.

– Вас так интересует мой предмет? – снова спросил Лонер, словно не замечая стараний бедняги.

Я вежливо улыбнулся.

– Всю жизнь мечтал его изучать.

– Довольно необычное увлечение для светлого, – медленно проговорил старый мэтр и наконец позволил себе недобрую улыбку. – Не желаете ли познакомиться с темой поближе?

– Почту за честь.

У Лонера опасно дрогнули зрачки. Но дышал он ровно, а не урывками, как несчастные адепты. Чувствовал себя вполне комфортно, видел всех нас насквозь, а едкого, словно пропитанного кислотными испарениями смога словно не замечал.

Одно из преимуществ нашей профессии – с определенного момента неприятные запахи совершенно перестают мешать. А вид гниющей плоти, от которого выворачивает наизнанку любого, уже не вызывает отвращения. Дело привычки. И результат пары маленьких хитростей, придуманных мэтрами еще в незапамятные времена, дабы воспитывать у смертных должное уважение к нашей работе.

Под строгим взглядом некроманта я поднялся со скамьи и взошел на кафедру.

– Адепт Рош, вы тоже, – негромко велел Лонер, и за моей спиной послышался мученический вздох.

А что он хотел? Правило опоздавших остается в силе даже для старших курсов, а мы, как ни крути, пришли последними.

– Напоминаю, – тем временем бесстрастно сообщил классу Лонер, – что тема практического занятия звучит как «Преобразование неживого». Теорию мы с вами вчера подробно разобрали, а сегодняшний урок посвящен закреплению навыков. Но, поскольку пособий всегда не хватает, то занятие в очередной раз будет демонстрационным. К сожалению для вас и к безмерной радости ваших коллег, которым повезет на этой неделе заниматься уборкой помещений.

Алес бросил на меня грустный взгляд, но я и так не сомневался, кто будет этим «везунчиком» – Мкаш выразился предельно ясно, так что у нас имелись все шансы войти в число избранных.

– Приступайте, – благодушно велел мэтр Кромм, одарив нас напоследок выразительным взглядом. – Ваша задача – в максимально короткие сроки избавить подопытный материал от имеющихся повреждений, затем поднять его, продемонстрировать нам его функциональность и снова упокоить. Ограждать аудиторию не будем – полагаю, адепт Рош обладает достаточным опытом, чтобы не выпустить процесс из-под контроля.

У Алеса после этих слов совсем потемнело лицо, а я понятливо скривился: Мкаш, судя по всему, не только попросил Кромма об услуге, но еще и пожелал, чтобы нерадивого ученика прилюдно ткнули носом в грязь. Желательно вместе со мной. Алес ведь действительно был самым старшим темным адептом в академии и формально имел право находиться на практических занятиях без дополнительной защиты со стороны преподавателя.

Однако, во-первых, вчерашнее занятие парень по известным причинам пропустил и теорию, разумеется, не читал, о чем оба преподавателя прекрасно знали. А во вторых, от резервов у него осталась в лучшем случае треть, поскольку светлые накануне выпили его почти досуха, и восстановиться он не успел. О причинах, правда, Лонер и Мкаш не догадывались, однако амулет для определения магического потенциала должен быть у мэтра при себе. Так что получалось, что нас собирались примерно наказать.

Мои губы искривила недобрая усмешка.

– Пошли посмотрим, кого они приготовили, – вполголоса бросил я приунывшему, но старавшемуся держать спину прямо парню. – А там решим, с чего начать.

Алес хмуро кивнул, и мы, обогнув гнусно смердящий котелок с двух сторон, подошли к секционному столу.

Насчет материала я оказался прав – перед нами находился мужской труп с обезображенным ожогами лицом, неплохо развитой мускулатурой и явными признаками насильственной смерти. В его животе зияла дыра размером с два моих кулака, переходящая на нижнюю половину грудной клетки. Из раны воинственно торчали обломки ребер, в глубине печальным комком свернулись спекшиеся от жара кишки, весь левый бок вплоть до голени был обуглен, словно бедолагу живьем пихали в щедро натопленную печь, а пальцы на руках и ногах выглядели так, что я присвистнул:

– Вот это мужику не повезло… интересно, кто его так невзлюбил?

– Судя по ожогам, огонь был магическим, – нахмурился Алес, разглядывая тело. – Пальцы переломаны, кости на предплечьях – тоже. Похоже, его пытали. Губы порваны, зубы…

Он с любопытством заглянул мертвецу в рот.

– Выбиты, но не все – видимо, мужик или все рассказал, или кому-то надоело портить об него кулаки.

– У него еще порезы на спине есть, – невозмутимо заметил я, указывая парню на выглядывающие снизу повреждения кожи. – Смотри: вот этот сделан предметом с острой режущей кромкой, а тут – явные следы от плети… кому ж ты, приятель, так насолил, что тебя и после смерти продолжали пинать с таким остервенением?

Алес с интересом покосился на рассуждающего меня.

– Почему ты решил, что его били и после смерти?

– На некоторых порезах почти нет крови. Вон те синяки намного бледнее остальных, хотя в паре мест отпечатался носок чужого ботинка. Значит, били сильно. Вот сюда и сюда… – я ткнул пальцем в одно из ребер. – Слышишь хруст? Сломано, но синяка нет. Значит, били уже после того, как он умер. Скорее всего, ногами. Как думаешь, за что?

Темный пожал плечами.

– Какая разница? Лицо-то ему попортили знатно.

– Угу, – согласился я, осторожно ощупывая череп. – Я бы даже рискнул поинтересоваться у мэтра, где он нашел такой симпатичный экземпляр, но боюсь, что меня неправильно поймут.

Алес перешел на шепот.

– Что дальше-то делать будем? Я тему не знаю. Вообще.

– Зато я знаю, – ухмыльнулся я. – Займись ритуалом поднятия, а я его подготовлю.

– А сможешь?

– Представь себе.

Алес с сомнением посмотрел на мою довольную физиономию, на которой на миг проступило зверское выражение, и кашлянул.

– Ладно, попробуем. Работаем по стандартной схеме или предложишь что-то еще?

– Усиль защитный круг, – посоветовал я. – У нас нет клетки, а у ранозаживителя встречается ряд неприятных побочных эффектов. Не хотелось бы, чтобы они проявились в самый неподходящий момент.

Темный с еще большим сомнением кивнул, однако послушно занялся рисованием нужных схем, в которых, слава умертвиям, ничего сложного не было. А я, оценив уровень освещенности в аудитории, аккуратно закатал рукава и осторожно погрузил обе руки в задорно побулькивающий котел.

От легчайшего прикосновения вонь из котелка повалила такая, что даже я был вынужден задержать дыхание, а у сидящего на корточках Алеса слезы брызнули из глаз. Сидящие в аудитории маги закашлялись и разразились сдавленными проклятиями. Лонер, словно его эти миазмы не коснулись, сидел на своем стуле как влитой. А я, набрав полные пригоршни, принялся обмазывать труп, потихоньку втирая вязкую массу в поврежденные места.

Обладая желеобразной консистенцией, она быстро заполнила дыру в животе мертвеца и начала стремительно застывать, образуя на теле зеленоватую пленку. Такая же пленка вскоре образовалась на его ногах, руках, груди, постепенно теряя болотный цвет и становясь почти прозрачной. А когда мой смердящий труд подошел к концу, я с чувством выполненного долга отошел, полюбовался на покрытый тонкой пленкой труп и, едва слышно хмыкнув, вытер руки простыней.

– Мне показалось или вонять стало меньше? – через пару минут осведомился Алес.

Я оглядел неслабый такой круг, в который этот умник умудрился вписать весьма серьезные руны, и одобрительно кивнул.

– Ранозаживитель воняет только до момента соприкосновения с телом. А когда впитается полностью, запах сойдет на нет. Ты еще долго будешь возиться?

– Минут пять, – откликнулся парень, не поднимая головы.

Молодец. Управится раза в два быстрее, чем Верия.

– Отлично, – кивнул я, тщательно оттирая с пальцев остатки зелья. А когда Алес наконец закончил малевать на полу, благожелательно улыбнулся. – Ну, как тебе?

Надо сказать, основания для гордости у меня были: зелье, почти полностью впитавшись в кожу, застыло студенистой массой только в больших ранах, превратившись в некое подобие пробки, так что теперь можно было не бояться, что из нашего зомби внезапно вывалятся кишки. Безобразные ожоги эта масса тоже прикрыла, сделав их почти незаметными. Правда, выбитые пальцы так и остались искривленными, но ходить без них мертвец мог, а на руках я тут же все и поправил, огласив аудиторию отвратительным хрустом.

Алес при виде результата уважительно крякнул.

– Ты его что, прямо горячим на труп намазывал?

– Почему горячим? – удивился я. – Где ты видишь под котлом огонь?

Темный непонимающе оглянулся на котелок.

– Но оно же кипело!

– Вот балда, – не сдержавшись, фыркнул я. – Оно не кипело, а бродило в присутствии магического катализатора. Пора бы уже знать разницу!

– Теперь буду, – уязвленно буркнул пятикурсник, покосившись на снисходительно взирающего на нас Лонера. После чего отправился рисовать схему поднятия и готовить к преобразованию тело.

Я же, пока он возился, из чистого хулиганства позволил себе поправить нашему зомби изуродованное лицо. Пока «маска» оставалась теплой, из нее можно было лепить все, что душе угодно, так что я не пожалел усилий, чтобы мертвец стал до боли походить на одного моего знакомого. Стремясь достичь совершенства в этом нелегком деле, я ему даже шевелюру с помощью иллюзии сделал и потратился на такую же иллюзорную мантию – хотелось добиться максимальной достоверности.

Конечно, эффект от ранозаживителя очень нестойкий, и черты нового лица очень быстро расползутся в кашу, но мне и нужно было всего пару минут. Зато сколько всего я планировал с их помощью добиться…

Закончив с трупом, я с довольной улыбкой отошел от стола и кивнул удивленно изучающему результаты моих усилий Алесу.

– Готов?

Он рассеянно кивнул.

– Отлично! Тогда поднимай его и показывай коллегам.

Темный без запинки произнес стандартную формулу поднятия. Терпеливо выждал, когда оживший труп задергается в кандалах. Перехватив требовательный взгляд преподавателя, послушно разомкнул оковы и, умело контролируя зомби, заставил его встать.

Я одобрительно кивнул: молодец. Труп у него стоял ровно, из стороны в сторону не раскачивался, конечностями лишний раз не дрыгал, слюни не пускал и слушался беспрекословно.

Правда, под иллюзорной одеждой нет-нет да и проглядывала запаянная студнем дыра, и сквозь нее время от времени просматривалась противоположная стена. Но в целом мертвяк выглядел пристойно. Даже прошелся туда-сюда, похрюкивая при каждом шаге, затем поднял и тут же опустил руки, присел на корточки, снова встал, проворно крутанулся вокруг своей оси, чтобы все поняли, что его суставы функционируют нормально.

Наконец, когда Алес выдохся, бодро промаршировал по направлению к преподавателю, встал на расстоянии от стола в три шага и, замерев по стойке смирно, вперил в Лонера бездушный взгляд.

Невозмутимый мэтр, когда увидел наше творение в полный рост, не просто вздрогнул – он буквально шарахнулся прочь вместе со стулом. Его бесстрастное лицо сперва исказилось, затем вспыхнуло. А в следующее мгновение мэтр побелел до такого состояния, словно его сверлил тяжелым взглядом не оживший труп в мантии некроманта, а настоящий человек. Которого он, судя по всему, не только уважал, но когда-то даже боялся.

Лишь через несколько секунд Лонер, опомнившись, отвернулся, пряча внезапно задрожавшие руки под стол. Несколько мгновений просто сидел, прикрыв глаза и переживая внутри что-то очень неприятное. А когда снова их открыл и отыскал взглядом мою безмятежную физиономию, в его глазах полыхнуло такое пламя, что я чуть не улыбнулся.

С трудом удержавшись, чтобы не продемонстрировать торжествующий оскал, я бесстрашно подошел к смирно стоящему зомби и глубокомысленно заметил:

– Здорово получился, не правда ли? Как живой!

После чего бодро похлопал по плечу точную копию мэтра Валоора да Шеруг ван Иммогора и, обернувшись, хладнокровно велел опешившему Алесу:

– Упокаивай!

Тот, ничего не понимая, указал на защитный круг, в который зомби еще следовало доставить. Я так же бодро кивнул, молниеносно создал воздушную плеть и, захлестнув ею горло несчастного зомби, как барана потащил его на заклание.

Запихав несчастное создание в круг, я демонстративно отряхнул руки. Дождался, когда темный из последних сил произнесет формулу упокоения. Проводил равнодушным взглядом ничком упавший труп и так же хладнокровно заметил:

– Осталось только сжечь, пока ранозаживитель не прекратил действовать, иначе тут потом будет так смердеть, что вовек не отмоемся.

– Я уже… не могу… – устало прошептал Алес, оперевшись на секционный стол.

– Ничего, я помогу, – с фальшивым воодушевлением откликнулся я. – Как раз вчера вычитал одно полезное заклятие – как раз для уничтожения трупов. Говорят, во время войны гильдий его применяли к пойманным некромантам, дабы лишить последних посмертия. Я, конечно, не архимаг, но кое-что, думаю, смогу изобразить.

Мельком покосившись на Лонера, на омертвевшем лице которого оставались живыми только глаза, я удовлетворенно хмыкнул, щелкнул пальцами и, щедро накачав заклятие силой, позволил ему охватить неподвижное тело у моих ног.

Всего два удара сердца, короткая вспышка, неистовый рев вырвавшегося на свободу пламени, и все: тело сгорело практически мгновенно, не отставив после себя ничего, кроме запаха горелой плоти и крохотной горстки пепла на закопченном полу.

Казалось бы, что тут особенного: труп как труп. Портрета главы Темной гильдии теперь не найдешь ни в одной аудитории, ни в одном из кабинетов ратуши, не говоря уж об учебных классах. Никто его даже не узнал… кроме одного-единственного человека. И не понял смысла произведенных мною манипуляций.

Глава 17

Есть все-таки люди с редким талантом превращать друзей во врагов и наоборот…

Нич

Надо признать, отработка далась нам непросто, и в столовую мы с Алесом явились взъерошенные и благоухающие так, что от нас шарахнулись, будто от упырей.

Ну и что с того, что на мантиях местами виднелись остатки мозгов? Этот необразованный сопляк просто не умеет правильно вскрывать черепа! И рукава наших мантий были заляпаны бурыми пятнами лишь по той причине, что этот косорукий болван опрокинул на пол банку с экспериментальной кровью, которую я только-только нацедил из свежего покойничка. И вовсе мои ботинки не были испачканы в том, о чем все подумали! Я просто вляпался в лужу с разлитым все тем же растяпой ранозаживителем, когда торопился покинуть пропитавшееся вонью помещение. И вообще, надо сказать, отработка прошла неплохо: мы довольно быстро справились с заданием, оприходовав все одиннадцать трупов, на которые указал явившийся после урока мальчишка де Фугг, подготовили в качестве практических пособий четыре руки, пять ног, семь черепов и целых двадцать восемь пальцев. И при этом даже не опоздали на ужин.

От раздатки при нашем появлении адепты прыснули так, словно в столовую ворвался ураган. Сидевшие за столиками малолетки испарились, когда я, одной рукой нагребая с полок еду, кровожадно огляделся в поисках свободного места. А когда мы наконец уселись и накинулись на еду, в столовой установилась такая тишина, что стало слышно, как за окнами чирикают птички.

Один мудрец правильно заметил, что совместная работа сближает порой лучше, чем совершенное убийство: всего за четыре с половиной часа мы с Алесом сроднились так, что он напрочь растерял прежнюю настороженность и откровенно расслабился, а я, надо признать, пару раз был очень близок к тому, чтобы обратить его в упыря прямо на глазах у де Фугга.

Это ж уму непостижимо – не уметь распиливать затылочную кость или извлекать содержимое черепной коробки! Быстро вскрывать суставы и безопасно извлекать из туловища комплекс внутренних органов! У меня вообще сложилось впечатление, что мэтров учили работать с трупами светлые белоручки! После того, как начитались глупых книжек о некромантах, но сами не провели ни одного вскрытия!

– Как тебя только на пятый курс пропустили? – ворчал я, с раздражением перекладывая еду с подноса на стол.

– А куда им было деваться, если я один в своем классе? – так же хмуро бурчал Алес, безуспешно пытаясь стряхнуть со своей мантии остатки чужих мозгов.

– Я бы тебя вообще к трупам не подпустил, если бы знал, что ты не умеешь с ними обращаться. Куда смотрел Кромм?

– Он появился лишь три года назад, – язвительно отозвался парень, нагло перехватив котлету прямо у меня перед носом. – До этого у нас полтора года вел некромантию какой-то придурок, бледнеющий от одного вида упырей, а потом еще полгода – де Фугг, которого откуда-то выкопал ректор!

Я проводил хмурым взглядом исчезающее во рту темного мясо и, взяв себе отбивную, раздраженно фыркнул.

– Могу только посочувствовать. Если твои друзья владеют практическими навыками на том же уровне, то новой гильдии у нас еще долго не будет.

– Сам-то ты где научился так ловко управляться с покойниками? – окинул меня мрачным до невозможности взглядом Алес. – Небось, на кладбище в детстве практиковался? Могилы усопших по ночам разорял?

– Чего там разорять-то? У нас семейный склеп под боком.

– То есть ты собственных родственничков изучал под бдительным присмотром папеньки?

– Собственных мы обычно не трогаем. Хотя… всякое бывало.

– Не сомневаюсь, – ядовито откликнулся темный, не забывая накладывать еду на свою тарелку. – И давно ты увлекаешься подобными вещами?

– С рождения, – невозмутимо отозвался я, успев вовремя перехватить порцию блинов с вареньем. – Только, в отличие от тебя, меня учили как положено.

– Было бы чем гордиться. Я бы, может, вообще в академию не пошел, если бы мне было куда податься.

– Ты – сирота? – уточнил я, методично набивая брюхо.

– Угум-с. Как и ты.

– Да я не жалею, – пожал плечами я, умело расправляясь с блинами. – Со мной могло бы быть и хуже.

Алес внезапно перестал жевать и, оставив в покое недожаренную отбивную, невидяще уставился прямо перед собой.

– Со мной тоже.

Как показала практика, его прогнозы в отношении аппетита не оправдались – после интенсивной физической работы и моих наставлений, сдобренных щедрой порцией насмешек и пинков, он оголодал так, что уплетал за обе щеки. И оторвался от еды лишь тогда, когда в столовую зашла троица прекрасно знакомых мне светлых, которых я не так давно очень смачно «обчихал».

При виде них у Алеса сузились глаза, а голос упал до змеиного шепота.

– Вот они! Приятели тех уродов из святилища! По крайней мере одного из них!

– Уверен?

– Да. Вон того, что сейчас ржет, как больной жеребец, зовут Филипп де Ногэ – окраинный барончик из такого дальнего захолустья, что о нем, наверное, никто уже и не помнит. Его лучший друг – еще один барончик по имени Свиш де Гуг, правда, уже из числа столичных, но его я частенько видел с тем козлом, который меня резал. А третий… его я несколько дней назад тоже вместе с ними встретил, но еще не выяснил, как зовут.

Мои губы расползлись в злой усмешке.

– Это юный граф де Регилль. Томас, ты тут?

Стена за моей спиной похолодела, и оттуда послышался вкрадчивый шепот:

– Да, хозяин. Этим утром вы приказали снять наблюдение с насмов, поэтому мы сидим без дела.

– Ничего, я нашел для тебя работу. Видишь троицу у раздатки? Да-да, ту, что набирает себе столько еды на подносы, словно собралась в долгий поход по пустыне… проследи за ними. Я хочу знать, где они бывают, с кем общаются, как себя ведут. У тебя два дня. Обо всем необычном докладывать немедленно.

– Будет сделано, хозяин, – подобострастно прошептал призрак, и сзади снова стало тихо.

– Вот так, – довольно кивнул я замершему от неожиданности Алесу. – Скоро у нас будет достаточно сведений, чтобы устроить им полноценную ловушку.

– А почему не сейчас? – настороженно посмотрел на меня темный.

– Потому, что они уже наверняка знают о пропаже своих приятелей и станут осторожны. Поодиночке их не застать – они ж не дураки так подставляться, в нашей башне их тоже не выловить – там слишком много народу. В подземелье они больше не сунутся – ректор установил там следилки, с которыми самостоятельно даже выпускникам не справиться. Коридоры тоже под наблюдением – Мкаш постарался, выслеживая насмов. Так что незаметно подловить эту троицу будет нелегко. Томас же облегчит нам работу в разы. Надо только немного подождать.

Алес сжал кулаки.

– Ненавижу ждать!

– А придется научиться, – ласково сообщил я и вернулся к неоконченному ужину. – И не надо на них так таращиться – время еще не пришло. Сиди спокойно, ешь, а потом отправляйся спать – тебе надо восстановиться.

Темный, пробурчав что-то невнятное, неохотно отвернулся. А через несколько минут поднялся и, не попрощавшись, ушел.

– Нич? – негромко бросил я, как только парень, прихватив с собой остававшихся в столовой малолеток, исчез в дверях. – Я знаю, ты здесь, поэтому специально не доедаю последний пирог. Что полезного наслушал?

Из-под стола раздался тяжелый вздох, а потом мне на колени прыгнуло что-то увесистое.

– Ты был прав, – проворчал учитель, настороженно высовывая из-под стола длинные усы. – О пропаже светлых начальство уже в курсе. Твой насм правильно установил маяк, так что несколько часов назад их благополучно нашли. Разумеется, руководство в шоке: сопляки похожи на неразумных младенцев, только-только научившихся произносить «агу». Преподаватели сидят в кабинете ректора и совместно решают, что сообщить родителям. Умдобр считает, что рассказать следует все, пока не пострадали другие ученики. Де Фоль хочет сперва обследовать святилище. Мкаш как раз туда ушел. Маркиза в панике, твоя знакомая графиня пребывает в задумчивости, а остальные не знают, что делать, поэтому на собрании царит полнейший бедлам.

– А предположения у ректора какие-то есть? – уточнил я, сдвигая под локоть мясной пирог.

– Нет, – смачно зачавкал таракан. – Следы Иного в святилище успели рассеяться, так что об участии насмов он не знает. Оракулы после себя следов вообще не оставляют. Демон там не появлялся, следовательно, прямая угроза академии отсутствует, поэтому данную тему они рассматривать не будут. Собственно, все, что есть у Фалькуса – это четверо идиотов с истинным рассеивателем на руках и разрушенное святилище с частично активированной схемой для вызова Оракула. Насчет последнего вопросов пока не задают – ну, баловались детки запрещенными заклятиями и, как водится, не справились с последствиями. Бывает. Правда, никто не знает, как они туда попали, поэтому все арки сейчас проверяются на предмет нестандартного перехода. Другое дело рассеиватель: раньше они были наперечет, так что проследить владельца труда не составляло. Но после войны многие были утеряны, какие-то уничтожены, и сейчас определить хозяина невозможно. Такие вот дела, Гираш…

– Ясно, – задумчиво кивнул я. – В общем-то, ничего плохого, но и полезного мы пока не узнали. Придется ждать отчета Мкаша и сведений от Томаса.

– Я, пожалуй, обратно вернусь, – с сожалением вздохнул Нич, когда еда на столе закончилась, а я пересказал последние события. – Ученый совет еще не закончился – вдруг что интересного скажут?

Я кивнул. После чего спустил таракана на пол, проследил, как он, накрывшись простенькой иллюзией, ныряет в какую-то щель в полу, и отправился в подземелье.

* * *

– Я уж думала, ты меня никогда не позовешь, – сердито сказала Верия, едва выйдя из телепортационной арки на первом этаже учебного корпуса. – Несколько дней прошло, а от тебя ни слуху ни духу.

Я криво улыбнулся.

– Извини. Был занят.

– Дурацкая отговорка, – здраво заметила девушка, скептически поджав губы. – Но за неимением другой… ладно, поверю.

– Зачем ты меня звала? – сделав вид, что не заметил ее недовольной гримаски, осведомился я.

– Давай-ка для начала уйдем в сторонку. Стоим тут у всех на виду, а разговор будет долгим.

– Даже так? – неподдельно удивился я, гадая, чего ей вообще от меня могло понадобиться.

Верия непримиримо тряхнула челкой. После чего уверенно цапнула меня за руку и, не говоря больше ни слова, втянула в раскрытый телепорт.

Вышли мы, как и следовало ожидать, в холле на первом этаже Черной башни, который, как ни странно, в это время пустовал. Там юная мэтресса снова огляделась и, убедившись, что соглядатаев нет, начал уверенно набирать новые координаты на арке.

– Туда не надо, – быстро среагировал я, поняв, что она хочет попасть закрытый от посторонних подвал. – Там сейчас шумно.

– Хорошо, – на мгновение растерялась она. – А куда тогда?

Отодвинув ее в сторону, я изменил точку выхода и кивнул на послушно открывшийся телепорт.

– Сюда. Если хочешь поговорить без свидетелей, то это самое подходящее место.

К счастью, Мкаш пока не знал, что хотя бы один портал в подвале не находится в его ведении, так что я ничем не рисковал, приглашая нервничающую девушку прогуляться по подземелью.

Верия, надо отметить, не колебалась – только чуть нахмурилась, обнаружив, что координаты ей неизвестны, но решительно шагнула внутрь, не забыв, впрочем, прихватить меня за рукав. А когда вышла посреди залитого тьмой коридора, в котором я почти сразу зажег «светляка», первым делом спросила:

– Здесь безопасно?

Я даже испытал нечто вроде восхищения: ни тревоги по поводу незнакомого места, ни дурацких «Откуда ты знаешь?!» да «Что это за место?!»… Все четко и по существу. Просто прелесть какая девочка… вернее, уже почти девушка. Давно таких не встречал.

Насмешливо улыбнувшись, я кивнул.

– Как в гробу.

– Очень хорошо, – облегченно вздохнула она и с ходу меня огорошила: – Невзун, я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь!

– С чего ты решила?

– У тебя аура не такая, какая должна быть у светлого!

Так. А вот это уже серьезнее.

– Что ты сказала? – переспросил я, решив, что ослышался.

– Твоя аура, – твердо повторила она, смело глядя мне прямо в глаза. – Она неправильная! И сам ты тоже неправильный! Ты – темный маг, который почему-то прикидывается светлым.

Под моим взглядом Верия неожиданно смешалась, затем побледнела, опустила глаза и, внезапно утратив львиную долю своей уверенности, тихо сказала:

– Я знаю это. Я вижу твою ауру.

– Э?! – Честное слово, вот теперь я точно решил, что у меня что-то неладно со слухом.

Клянусь, на мне стоит превосходная защита – вдвоем с Ничем ее ставили, три недели мучились, пока получилось то, что есть. И учитель самолично ее проверял, исправляя даже малейшие колебания, которые могли появиться под влиянием чужой магии.

И она все равно видит?!

– Я сперва не могла понять, что происходит, – почти прошептала Верия, когда я шагнул вперед и стиснул ее плечи. Наверное, ей даже было больно, но она почему-то не отшатнулась. Только все так же стояла передо мной и, пряча глаза, торопливо говорила. – Ты словно светишься изнутри… постоянно… невыносимо. Как будто тебя оплела золотая паутина. И ее так много, что только краешек дара и виден. Но под этой паутиной есть еще что-то. Вторая сеть. Как кровеносные сосуды. И они повсюду. От кончиков пальцев до самого сердца. Так глубоко, что за блеском первой паутины почти не видны. Но когда ты слаб… или когда тебе плохо… они становятся четче. Настолько, что я… я все-таки смогла увидеть, откуда они растут.

У меня что-то екнуло в груди.

– Я не хотела. – Словно набравшись храбрости, Верия резко дернула подбородком и снова посмотрела мне в глаза. – Я не собиралась ни в чем тебя уличать. Но тогда… в клетке с зомби, помнишь? Ты истратил почти весь дар, поэтому сияние паутины ослабло. И вот под ней-то я и увидела…

– Что же? – неестественно ровно спросил я.

И Верия вздрогнула.

– Твой второй дар. Тот, который темный.

Разумеется, все маги в той или иной степени способны различать цвета ауры. Все мы неплохо ориентируемся в тонах, размерах, уровне насыщенности и даже болезнях. Однако иногда в мире появлялись люди, способные видеть больше, чем все остальные. Это не дар – скорее, врожденное умение, которое не оставляет следов в ауре, не видно ни на каком проверочном артефакте и которое с ходу не определишь.

Природа данного явления не совсем ясна, но считается, что таких людей нельзя обмануть – они видят дар, ауру, надежно спрятанные тайники, артефакты, амулеты и все остальное так, как оно есть, невзирая на все ухищрения и поставленную защиту. И вот на такую Видящую мне довелось нарваться?

– Кто еще знает? – отрывисто спросил я, отбросив в сторону церемонии.

Верия сглотнула.

– Никто. Я даже Алесу не сказала.

– Почему? – Мой голос стал колючим и сухим, а взгляд – тяжелым и мрачным, как и положено настоящему некроманту.

– У каждого есть право на тайну, – прошептала девочка. – У меня есть своя, у тебя – своя… Почему я должна кого-то предавать?

– Нас с тобой ничего не связывает.

– Неправда, – слабо затрепыхалась она. – Ты меня защитил. Ты рисковал из-за меня…

– Я сделал это не по тем причинам, о которых подумала ты. Это было нужно для дела.

– Это не имеет значения.

– Когда ты поняла, что со мной что-то не так? – Мои ногти непроизвольно удлинились еще на волосок и впились в ее руки глубже, заставив непроизвольно замереть.

– После алтаря, – снова вздрогнула девочка. – Когда ты вышел из комнаты после допроса один и ушел через нашу арку на своих ногах. Да, я подсматривала, ты прав… успела перед уходом подвесить следящее заклинание над дверью, поэтому все видела и слышала. В том числе и то, как ты опустошил наш алтарь, стер память Алесу и остальным, а потом ушел, никем не замеченный и не узнанный.

Я недобро прищурился.

– Ты поэтому хотела со мной поговорить?

– Нет, – снова вздрогнула девочка. – Я хотела извиниться. И сказать, что сохраню твою тайну. Несмотря ни на что.

Я зло усмехнулся.

– Похвальное рвение. А ты знаешь, что я никому не верю на слово?

– Догадываюсь, – едва слышно согласилась она, побледнев окончательно.

– Зачем же тогда пришла?

Она прерывисто вздохнула.

– Потому что ты спас мне жизнь. И потому, что ты спас недавно Алеса. А еще… Молчуна, наверное? У него в ауре я видела остатки твоего заклятия. Но не была уверена до конца, что оно именно твое.

Я на мгновение задумался.

– И давно ты видишь ауры такими, как они есть?

– Сколько себя помню, – невесело призналась Верия.

– Любопытно… но я все равно не понимаю, зачем ты открылась? – нахмурился я. – Могла же промолчать. Сделать вид, что ничего не понимаешь. Это ведь несложно?

Верия прикусила губу.

– Я испугалась, когда пропал Алес. И еще больше испугалась, когда увидела его живым – в тот день на нем лица не было. Я решила, что теперь и до него добрались, потому что он был слишком плох и долго не приходил в себя. А потом заметила, что и в его ауре есть те же следы от исцеляющего заклятия, что и у Молчуна.

Я скривился.

– Посчитала, что это я виноват?

– Нет, – она помотала головой. – С Алесом случилось что-то плохое, я чувствую. Но вчера к нему приходил ты, и ему стало легче. Он ничего не говорил, конечно, но я не спала в тот вечер. И видела, как ты спокойно прошел через арку. Тогда я решила, что тебе все-таки можно доверять, и пришла… чтобы сказать, что была бы рада тебе помочь! Что бы ты ни делал!

Я покачал головой.

– Да какая от тебя может быть помощь…

– Я сильная, – возразила Верия. – И быстро учусь. Я читала книги… разные! В книгохранилище потихоньку брала, чтобы быть готовой, если меня вдруг тоже похитят! Поверь, я не неумеха!

Ох-хо-хо. Вот дуреха – ну какая у нее может быть сила? Какие знания, если даже Алес не знает элементарных вещей! А тут – первогодка необстрелянная, девица, которую ветром сдует при первом же порыве. И туда же – помогать надумала.

Я смерил «помогальщицу» мрачным взглядом.

– Не лезь куда не просят. Не для первогодок это.

– А что нам делать? – с отчаянием воскликнула Верия. – Кому довериться?! Светлым?! Ректору? Мкашу? Или, может, Лонеру?! Когда Молчун очнулся после первого похищения – он ведь и в том году пропадал, ты знаешь? – то решил, будто он уже умер. И недавно мне сказал: у него тогда было впечатление, будто его резали на куски, а потом снова сшили. Теперь он плачет по ночам, Гираш. Ему снятся кошмары. А Верен кричит во сне так, словно его пытают.

Я поморщился.

– Я-то тут при чем?

– Тебе не все равно, что с нами будет. Ты помог мне с зомби, хотя я ни о чем не просила, – упрямо дернула подбородком девушка. – Вернул живым Молчуна и избавил Алеса от чего-то настолько страшного, о чем он ни с кем не желает говорить. Как ты можешь утверждать после этого, что тебе на нас наплевать?

Я фыркнул, но все же убрал руки с худеньких плеч, позволив девчонке нормально вдохнуть.

– Ребенок… я сейчас всерьез раздумываю над тем, что с тобой делать: то ли прибить, благо место тут глухое, то ли память стереть, как некоторым, то ли запереть под замком, чтобы не мешалась. А ты глупости какие-то несешь и пытаешься найти у меня несуществующую совесть.

Она упрямо шмыгнула носом.

– Ты – хороший! Я знаю, что ты хороший, хоть ты говоришь совсем другое! Если бы тебе было плевать, я бы покалечилась на занятии и меня бы уже отчислили! Если бы ты сказал правду, Молчун мог и не вернуться обратно! А Алес… он бы умер, если бы ты оставил его без помощи! И неизвестно, что еще бы с ним стало, если бы ты его не нашел!

– Святые умертвия, – от досады я чуть не сплюнул себе под ноги. – Откуда ты взялась такая наивная? Вот и правда пришибу где-нибудь в закутке – вовек не найдут.

– Не пришибешь, – сердито насупилась девушка. – Хотел бы убить, давно бы сделал – времени было достаточно. А раз нет, то теперь, может, замуруешь тут заживо или память сотрешь, как обещал, но это все равно не спасет – я снова увижу тебя такого, как есть. И снова приведу сюда на тот же самый разговор. Вот так.

Я скептически приподнял одну бровь.

– Иными словами, ты утверждаешь, что тебя проще убить, чем заставить забыть?

Она решительно кивнула.

– Глупый ребенок, – вздохнул я, с сожалением признавая, что она совершенно правильно оценила расстановку сил. – Ценный, но очень глупый. И пригодиться могла бы, и оставлять без присмотра опасно. Что же мне с тобой делать?

Она потрогала кровоточащие плечи и сердито посмотрела на меня.

– Не знаю. Но смерти я не боюсь, поэтому убивай, если хочешь.

Я снова вздохнул.

– Чего же ты тогда боишься, кроха?

– Беспомощности, – твердо ответила она. – Того, что если я не сделаю что-то сейчас, то потом от меня ничего не останется. Не хочу, чтобы мою судьбу решали посторонние люди. Не хочу, чтобы нас использовали в своих целях светлые и ломали так же, как недавно Алеса. Я боюсь, что у меня не хватит сил дождаться помощи. И того, что в какой-то момент сдамся и перестану бороться, как Кромм. А я не хочу для себя такого будущего. Это гораздо хуже смерти, Гираш. Потому что обычная смерть приходит лишь однажды, а Лонер умирает каждый день.

Кхм.

Я с новым интересом присмотрелся к девчонке.

А ведь про Кромма она почти не ошиблась. За исключением того, что старик живее всех живых и до сих пор, несмотря ни на что, продолжается бороться – упорно, самозабвенно, безнадежно, но с тем редким чувством собственного достоинства, которое найдется далеко не у каждого.

Вот и она сейчас точно так же смотрит – с упорством и полным осознанием собственной правоты. Сама тощая, пока еще нескладная, как едва оперившийся птенец. Однако порой даже в неуклюжем птенце можно разглядеть молодого орла, готовящегося спрыгнуть со скалы и расправить крылья. Увидеть в беспомощном комке перьев ловкого и удачливого охотника – того, каким он мог бы стать, если ему немного помочь.

От размышлений меня отвлек предупреждающий звон в левом ухе. Настолько тихий, что услышать его мог только я один – это был звук потревоженной защиты на моем кабинете. Которую в этот самый момент кто-то решил испробовать на прочность.

Так и не решив, что делать с девчонкой, я прислушался и, уловив слабые эманации от взрывного амулета, вполголоса хмыкнул.

– Надо же, а он рано… я-то думал, до полуночи дотерпит.

– Кто? – непонимающе моргнула Верия. – Гираш, ты о чем?

– Возвращайся, – на миг заглянув ей в глаза, властно приказал я. – Я дам тебе шанс доказать, что ты небесполезна. Но на твоем разуме будет стоять такой же блок, как на Алесе. Остальное обсудим позже.

– Ты не шутишь? – Она недоверчиво покосилась на замерцавший в темноте телепорт, и я нетерпеливо ее подтолкнул.

– Нет, – усмехнулся я, активируя арку. – Но меня ждет разговор со старым другом, и тебе не стоит при этом присутствовать.

Глава 18

На войне все просто: ты знаешь, кто твой враг. А в мирной жизни не всегда удается определить, к кому можно повернуться спиной, а кто готов всадить туда отравленный клинок.

Солдат

Мэтр Кромм торопился – сегодня ему как никогда хотелось прорваться в заветную комнату, которой он грезил последние несколько лет.

Не так давно он думал, что справился с потерей старого друга. Если не смирился, то хотя бы привык к мысли о том, что и в посмертии не сможет ничем помочь. Когда-то ему казалось, что иного пути нет… что ради дела можно выждать сотню и даже больше лет, терпеливо вынашивая планы мести. Он был готов преодолевать любые сложности. Презрительной ухмылкой встречать насмешки, попытки унизить и даже жалостливые взгляды, которых в последние годы становилось все больше.

Но именно сегодня старательно взращиваемое равнодушие не смогло сдержать напор рвущихся наружу чувств, а жгучая ненависть оказалась так велика, что выдержка впервые в жизни подвела своего хозяина.

Да. Старый мэтр был в бешенстве. И в первый раз за много лет изменил своему правилу – не принимать поспешных решений. А теперь торопливо хромал по мрачному подземелью, надеясь, что сегодняшний вечер принесет долгожданный успех.

От каждого шага деревянные костыли больно впивались в подмышки, заставляя бесстрастное лицо некроманта злобно кривиться. Длинная мантия волочилась по полу, собирая по дороге всю пыль, но он не пожелал ее придержать. Гулкое эхо разносило по коридорам тяжелое дыхание торопливо ковыляющего калеки, однако сегодня он ни от кого не скрывался.

Дорогу Лонер знал прекрасно – почти каждый день он проделывал этот путь, спускаясь после отбоя в подземелья Черной башни. За три года он изучил здесь все, от пола до потолка… каждый камешек и каждую трещинку… в надежде обнаружить какой-нибудь рычаг, руну или встроенный в стену амулет, открывающий заветные двери.

Он знал, что именно здесь, в одном из тупиков, находится настоящая сокровищница. За годы упорных поисков он вычислил ее. И отчаянно не хотел верить, что мэтр Валоор ушел, не оставив старому другу возможности заполучить древние артефакты.

Несмотря на тщетность поисков, Лонер все же полагал, что ключ к уникальной системе защиты находится где-то рядом, спрятанный на виду – как прощальный подарок и вместе с тем скверная шутка темного архимага, который весьма своеобразно относился к подобным вещам.

Запыхавшись и устав от нещадного давления костыля, мэтр Кромм ненадолго остановился и прислонился спиной к ближайшей стене.

К сожалению, мэтр Валоор был очень скрытным человеком и тщательно оберегал от посторонних свои секреты. Почти никто из его последователей не знал, что логово темного мага находится не в фамильном замке, который был разрушен и разграблен еще во время войны, а здесь. В этих самых подземельях. И по слухам, в этой сокровищнице хранились настолько ценные артефакты, что за обладание даже одним из них светлые передрались бы насмерть.

Говорят, среди вещей умершего архимага имелся амулет, способный снять закрывающую печать. И неиспользованный ритуальный кинжал, изготовленный собственноручно главой Темной гильдии. Лонеру он, правда, был без надобности – по назначению им мог воспользоваться только хозяин. Однако в качестве амулета-накопителя для мага-ренегата он бы вполне подошел. Не говоря уж о том, что там наверняка нашлись бы черновые записи, дневники или просто пометки на полях любимых книг, которые пролили бы свет на многие тайны прошлого и причины истинной смерти мэтра.

С трудом отдышавшись, Лонер поправил сбившуюся набок мантию и, вытерев повлажневший лоб, с усилием оттолкнулся от стены.

За дневниками учителя уже давно велась охота – исследования Валоора были слишком важны, чтобы Совет не озаботился поисками сразу после его гибели. Светлые много лет рыскали по всему Сазулу, пытаясь отыскать канувшие в неизвестности записи. Развалины фамильного замка Иммогоров неоднократно обыскивались – за прошедшие годы там, наверное, каждый камень был перевернут раз по сто, земля во дворе пересыпана чуть ли не по песчинке, а подвалы осмотрены без всякого преувеличения с лупой.

Эти дневники искали светлые, ими грезили выжившие темные, о них мечтал любой мэтр-недоучка, по вине Совета оставшийся без магических пособий и лаборатории. Одно время казалось – все, наследие Темной гильдии никогда уже не всплывет…

Но вот произошел очередной набор студентов в АВМ, и все изменилось.

О роли Невзунов в этой давней истории Лонеру было прекрасно известно. Как и о том, что именно находилось в предсмертном послании мэтра, обнаруженном в подвале его разрушенного замка.

Валоор, видимо, просчитал все заранее и был уверен, что послание непременно отыщут. Вот только не предусмотрел, что для прекращения войны этого окажется недостаточно, и не мог знать, чем в действительности все обернется.

Увидев последнего из рода предателей в первый раз, Лонер поначалу не придал этому значения – нескладный барончик совсем не походил на деда и до недавнего времени вообще не фигурировал ни в одном реестре. Его существование стало весьма неприятным открытием для старого некроманта. Но, вместе с тем, и поводом для злорадства, ведь после смерти прежнего барона, которого с невероятной тщательностью оберегал кто-то из высоко стоящих светлых, мстить стало некому.

По лицу увечного старика скользнула мрачная усмешка.

О да. Он совершенно точно знал, кто и когда мог заполучить драгоценные записи учителя: преданный ученик и верный последователь, первый заместитель, правая рука… Кому, как не ему, было знать, где наставник хранит черновики?! К тому же после исчезновения Евгродуса всю его семью волшебным образом оставили в покое: отца, помершего своей смертью вскоре после того, как не стало Нева; сына, которому на тот момент исполнилось совсем немного лет; внука и тем более младшую дочь, которая, кажется, была лишена магического дара и умерла в безвестности в одном из окраинных селений.

Никого из них не выселили из фамильного замка. Все их имущество осталось нетронутым, даже телепортационная арка не была запечатана, да и от их земель не отрезали ни кусочка, тогда как большинство некромантов лишилось абсолютно всего.

Они, потомственные темные маги, не пострадали даже тогда, когда «охота на ведьм» вступила в последнюю стадию, и светлые, ошалев от собственных успехов, начали вырезать целые семьи. Лишь для того, чтобы ни одно темное зерно не уцелело.

Всего за пару лет в Сазуле уничтожили более полутора тысяч семей! Никого не пощадили. Никому не дали уйти. Лишь редкие везунчики сумели избежать этой бойни. А Невзуны продолжали жить… тихо, незаметно, спокойно. За какие-то непонятные заслуги, о которых простые смертные даже не подозревали.

Не потому ли эту семейку оставили в покое, что только им было известно, как расшифровать записи главы Темной гильдии? И не потому ли, что, отдав часть дневников в качестве платы за жизнь, они что-то все равно приберегли для себя? И Совет не рискнул уничтожить мятежное семейство, дабы не остаться без важных сведений?

Спустившись на третий уровень подземелий, Лонер сделал еще одну короткую передышку.

Теперь, когда в академии появился наследник проклятого рода, он совершенно точно знал, где… а точнее, у кого надо искать. Невзун сам об этом намекнул, когда завел разговор о прошлых заслугах. Намекнул тонко, настолько изящно, что старый мэтр даже засомневался, что видит перед собой неопытного сопляка. И с неприятным удивлением осознал, что парнишка понимает в происходящем намного больше, чем желает показать.

Его, судя по всему, все-таки обучали темному искусству… тайно, как минимум теоретически. Несмотря на цвет дара, в его рыжую голову вложили многие знания, которые простому светлому абсолютно ни к чему.

Одно только то, как он держался в клетке с мертвяком… как изучал неправильного зомби Верии… как умело и быстро его обездвижил, не поддавшись панике и проявив достойное настоящего мэтра хладнокровие… наводило на тревожные мысли. То, как равнодушно мальчишка отнесся к невыносимо смердящему зелью, тоже было странно – устойчивость к воздействию входящих в состав ранозаживителя ингредиентов достигалась лишь многолетней привычкой. Его запах не способны нейтрализовать очищающие заклинания. Но Невзун вел себя совершенно спокойно, как будто не в первый раз встречался с этим зловонным составом.

А уж когда он в открытую продемонстрировал свои таланты в области ментальной магии и превратил последний труп в точную копию мэтра Валоора, до деталей воспроизведя сцену сожжения тела главы Темной гильдии, у Лонера не осталось ни малейших сомнений – дневники Мэтра у мелкого поганца. Расшифрованные, готовые к использованию и, возможно, уже частично освоенные.

Более того, последние уроки наглядно доказали – мальчишка успел сойтись с несколькими темными, каким-то образом сумев завладеть вниманием одной из первогодок. Вывод из всего этого следовал только один – Невзуну требовался беспрепятственный проход в Черную башню. Причем, судя по всему, он его уже получил. Возможно даже, у сопляка имелись точные сведения о местоположении небезызвестного кабинета и о том, как снять с двери неподатливую защиту.

Лонер, в последний раз завернув за угол и наконец добравшись до ничем не примечательной стены в глухом тупике, на мгновение остановился. А затем вытянул из кармана безумно дорогой амулет, добытый с огромным трудом, и упрямо сжал кулаки.

– Я должен его открыть! – прошептал он, проведя дрожащей от волнения рукой над прохладным камнем. Тот ответил едва уловимой судорогой и тускло засветился в ответ на прикосновение артефакта. – И должен сделать это первым!

– Боюсь, вы опоздали, профессор, – с фальшивым сочувствием ответили ему из темноты. Лонер, как ужаленный, повернулся и неверяще уставился на невесть откуда появившегося гостя: Невзун стоял, небрежно прислонившись плечом к стене, и насмешливо изучал окаменевшее лицо бывшего мага. – Мне почему-то кажется, что эта защита вам не по зубам.

Старый маг скрипнул зубами.

– Невзун…

Худую фигуру предателя от горла до пяток укутывала черная мантия, на левой руке красовалась такая же черная перчатка, пальцами которой он любовно полировал ногти второй руки. А на его правом плече, недовольно раскрыв крылья, сидел громадный таракан, буравящий глазами замершего от неожиданности мэтра и выглядящий так, будто вот-вот готовился напасть.

Лонера едва не перекосило от ярости.

– ТЫ! – выдохнул он, убедившись, что Невзун ему не привиделся.

Рыжий мерзавец издевательски поклонился.

– К вашим услугам, господин маг.

– Да я тебя… – бывший некромант неожиданно осекся. На мгновение прикрыл глаза, в которых читалось обреченное понимание. Затем с раздражением подумал, что все-таки не успел опередить пронырливого юнца. Но потом выпрямился, расправил плечи, возвращая потерянное хладнокровие, мысленно просчитал возможные варианты, после чего, достав из-за пазухи взрывной амулет, твердо сообщил:

– Я убью тебя. Здесь. Сейчас. И это будет достойным завершением моего пути.

* * *

Я стоял и смотрел на старого друга со снисхождением.

Эх, Лонер… кажется, ты по привычке решил поставить на кон все, вплоть до собственной жизни. Тебя не сломало время, не подкосило увечье, не испугали насмы и не заставили поддаться отчаянию многочисленные неудачи.

Я восхищаюсь тобой, старик.

Честно.

И в какой-то мере даже завидую твоему умению так решительно подводить черту. Сейчас ты уже не споришь сам с собой – даже дурак поймет, что в открытой схватке против неглупого адепта-первогодки простому смертному не победить.

Старик, калека, беспомощный, уже уставший от недолгой нагрузки… у тебя даже защиты толковой при себе нет. Всего одно атакующее заклинание третьего порядка в моем исполнении – и от тебя не останется даже головешки.

Ты знаешь это, Лонер. И уже приготовился умереть, лишь бы не пустить меня в помещение, где, по твоему мнению, я смогу получить то, что мне не принадлежит. Ты хмур, решителен, но при этом унизительно слаб. Хотя пока даже не подозреваешь о том, насколько же ты в действительности ошибся.

Нич на моем плече недоволен. Еще бы, я выдернул его из кабинета ректора в тот самый момент, когда тот решил еще раз пролистать дело мастера Лиуроя и поискать несоответствия в его биографии. Вернее, мой зов настиг «фамильяра» именно тогда, когда он собирался нахально подремать, будучи в полной уверенности, что ничего нового не узнает.

В итоге вместо сладкого сна ему пришлось в панике мчаться на улицу, опрометью лететь через весь сад, торопливо искать щелочку в Черной башне и, обдирая бока, протискиваться в подземелье. Всего лишь для того, чтобы поприсутствовать на исторической беседе двух некромантов и проследить, чтобы никто при этом не пострадал.

Конечно, потом он скажет мне спасибо, поскольку увидеть, как вытягивается лицо Лонера и как рушится его бесстрастная маска, интересно даже мне. Но пока учитель демонстративно дуется, недовольно сопит, царапает коготками мою кожу и всем видом выражает неодобрение.

Кстати, Кромм – молодец, до сих пор не утратил хватки: взрывной амулет – весьма серьезный аргумент для спора, тем более в замкнутом пространстве. Впрочем, старик еще не знает, что он ему не пригодится.

С улыбкой посмотрев на старого мэтра, я сокрушенно покачал головой.

– Лонер, Лонер… и не стыдно тебе угрожать ребенку? Это я о себе, если ты не понял – слабый, гнусно ограбленный государством светлый, совсем неслучайно забредший в этот жуткий подвал… неужели ничто не дрогнет внутри при мысли о том, что из-за одной-единственной ошибки все твои планы в одночасье могут рухнуть? Или ты под конец жизни все-таки решил отказаться от мести?

Кромм подозрительно прищурился, но палец с предохранителя не убрал.

– О чем ты?

– Твои планы, – спокойно пояснил я, не меняя позы. – Если ты нас убьешь, никто уже не закончит твою работу. Да и Модша лишится постоянного клиента, потому что уже не сможет сплавлять тебе редкие артефакты за полцены.

Лонер едва не вздрогнул.

– Что ты знаешь о Модше?!

– Я-то? – переспросил я, мысленно себя поздравив с первым успехом – все-таки диалог – это гораздо лучше, чем напряженное молчание. Во время диалога есть шанс, что я не потеряю этого подозрительного сухаря. – Все. Включая его резко поправившееся здоровье, подскочившее до небес настроение и немалый заказ, над исполнением которого он сейчас добросовестно трудится.

Старый мэтр растерянно мигнул и на краткий миг потерял контроль над своей маской.

– Какой еще заказ?

– Который я ему дал. Ну, знаешь, накопители там, рассеиватели запредельной мощности, пара ограждающих амулетов, восстановительные зелья и кучу разных полезных мелочей… – Я сделал вид, что задумался, а потом отлепился от стены и, не обращая внимания на внезапно напрягшегося мага, двинулся по направлению к соседней стене. – Честно говоря, мне просто не к кому было обратиться – после старого барона замок пришел в полнейшую негодность. Крыша, стены, потолки… защита там оказалась ни к демонам – пришлось выстраивать все заново. В подземелье – бардак. На телепортационной арке сбиты все настройки… целую неделю потратил на то, чтобы их восстановить! Алтарь барона я, правда, уничтожил, так что пришлось делать новый. Но где его наполнить? И главное, откуда взять силы, если лич высосал свои земли почти досуха?

Лонер, безмолвно проследив за тем, как я дошел до нужного участка, так же молча отступил, видимо, еще не определившись, что ему делать. Амулет был давно уже наготове, предохранитель почти снят, высохший от времени, скрюченный палец едва заметно подрагивал, готовый отскочить в сторону в любой момент…

Я сделал вид, что не заметил этого. Неторопливо прошелся вдоль стены, на которой, почуяв близость моей ауры, стали проявляться элементы охранного заклинания. А затем остановился и испытующе посмотрел на старика.

– А ты изменился… – сказал негромко, внимательно изучая настороженного мага. – Хотя по сравнению с Модшей время обошлось с тобой милосерднее. Нога, конечно, дело серьезное, но отнюдь не непоправимое. А в остальном ты каким был, таким и остался. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Лонер снова ничего не ответил, но недоумения в его ауре стало намного больше. Впрочем, как и тревоги.

Я одобрительно улыбнулся.

– Кажется, любопытство – до сих пор твой любимый порок? Насколько я помню, в молодости именно оно толкнуло тебя на опасный эксперимент, едва не стоивший вам с Модшей жизни. Да и сейчас заставляет повременить с предохранителем. Кстати, не терзай свой амулет – ты им все равно не воспользуешься.

– С чего ты решил? – отшатнулся мэтр, с нескрываемым подозрением буравя меня взглядом.

Я виновато развел руками.

– Просто время пришло – встроенные в эту стену накопители уже выпили артефакты до капли. Включая тот, что висит у тебя на груди, и тот, которым ты собирался вскрыть защиту. Боюсь, взрывной амулет безнадежно пуст и больше не угрожает обвалить тут потолок.

У старого мэтра снова дрогнуло лицо, в глазах промелькнула растерянность, а голос внезапно охрип.

– К-кто ты?

Я с укором на него посмотрел.

– Лонер, ну как можно? Даже Модша догадался быстрее. Правда, для этого мне пришлось сломать его защиту, пошарить на закрытых полках и безнаказанно забрать нужные мне зелья с дальнего стеллажа. Впрочем, я все еще вижу на твоем лице недоумение?

Лонер нахмурился.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Думаю, мне будет проще показать, чем объяснить. Иначе ты просто не поверишь.

– Не поверю во что?

Я вздохнул.

– Вот в это.

А затем создал на ладони крохотный светляк и, коснувшись им ближайшего камня, заставил защитное заклинание проступить полностью.

Когда вся стена озарилась призрачным светом и раскрасилась сложнейшим узором, складывающимся при внимательном рассмотрении в многоступенчатую схему, стало больно глазам. Большую часть этой красоты Лонер, правда, увидеть не мог, поскольку не обладал вторым зрением, но и того, что проявилось, оказалось достаточно, чтобы он судорожно вздохнул и инстинктивно отступил еще дальше, вжимаясь спиной в соседнюю стену.

– Система довольно старая, давно не обновлялась, – рассеянно заметил я, бесстрашно проводя рукой по радостно перемигивающимся линиям. – Но весьма устойчива к магическим ударам и, к твоему сожалению, практически не поддается внешнему воздействию. Зато обладает эффектом памяти, подстраивается под наружное освещение и способна менять напряженность в зависимости от потенциальной угрозы. Например, как сейчас…

Под моими руками нити заклинания налились угрожающе алым светом. Воздух вокруг нас начал ощутимо потрескивать. Затем в дальних углах коридора сгустилась непроглядная тень, там резко похолодало. Наконец, где-то под потолком угрожающе треснула стремительно покрывшаяся изморосью плита, и тут же все стихло.

– Как ты понимаешь, свое время ты потратил зря, – спокойно заключил я, поворачиваясь к застывшему поодаль некроманту. – Понимаю, что три года усилий при отсутствии результата способны взбесить кого угодно. Но можешь не сомневаться: она тебе не по зубам. Без уникального ключа внутрь никому не попасть.

Лонер сжал челюсти.

– Полагаю, тебе этот ключ уже известен?

– Я его никогда не забывал, – улыбнулся я, приложив к тому же камню левое предплечье.

В тот же миг защита угасла и разошлась в стороны, открывая нашим взорам заветную дверь. Которую я, недолго думая, широко распахнул и, насмешливо покосившись на внезапно побледневшего мэтра, гостеприимно предложил:

– Прошу.

Лонер, разумеется, с места не сдвинулся – мало ли какие в кабинете ловушки? То, что он сумел выследить или, вернее, вычислить мое убежище, делало ему честь, но в отсутствие магического дара заметить и тем более обезвредить возможные сюрпризы он при всем желании не мог. Поэтому благоразумно остался у стены и только с тщательно укрываемым отчаянием посмотрел в осветившийся проем, где начали проступать очертания мебели.

Одобрительно кивнув, я зашел внутрь первым, зажигая оставшиеся светляки. Незаметно поморщился от мощного толчка в плечо и только потом обернулся.

– Заходи. Думаю, у тебя накопилось много вопросов.

После чего совершенно спокойно проследовал вглубь кабинета. Бесцеремонно подвинув к столу гостевое кресло, отбросил с него старый плед, чтобы не мешался. Аккуратно поправил лежащую на краю стола стопку книг, которую приготовил накануне… люблю, знаете ли, порядок. Особенно на рабочем месте. Краешком пальца стер успевшую осесть на одной из полок пыль. Звонко щелкнул ногтем по стоящему там серебряному кубку, инкрустированному редкой чистоты изумрудами. После чего дошел до своего собственного кресла и, повернувшись лицом к застывшему на пороге некроманту, медленно и неторопливо опустился на сиденье, демонстративным жестом отключив несколько скрытых пружин и избавив себя от необходимости лечить потом сквозные дыры в животе.

– Как это возможно?! – почти беззвучно прошептал от двери Лонер, ошеломленно уставившись на восседавшего на своем законном месте меня и напрочь позабыв про зажатый в руке амулет. – Невзун, кто ты?!

– Думай, Лонер, – посоветовал я, неторопливо доставая из стоящей рядом шкатулки хорошо узнаваемый кинжал. – Думай. Ответы тебе уже известны.

Бывший мэтр тихо застонал.

– Но я не знаю! Как ты это делаешь?! Все, чего ты коснулся, должно было тебя убить!

Я позволил насмешливому выражению сползти со своего лица, мгновенно похолодел, как в прежние времена, нацепил на себя такую же маску, как у Кромма недавно, и уже совсем другим тоном процедил:

– Для некроманта ты задаешь слишком много глупых вопросов. И слишком быстро теряешь концентрацию. Нич!

Перед лицом растерявшегося мэтра со скоростью молнии что-то метнулось. Затем правое предплечье Лонера обожгло острой болью, и его онемевшие пальцы непроизвольно разжались, роняя на пол взрывной амулет.

Громадный таракан, шустро спикировав за ним, на лету подхватил опасный артефакт и, ловко изменив траекторию полета, с торжествующим воплем снова взмыл под потолок.

– Есть! Гираш, я его поймал!

– Молодец, – сухо отозвался я, не поворачивая головы. – Теперь обезвредь его.

– Что?! – Таракан возмущенно шлепнулся на комод, с шелестом складывая крылья. – Почему это я должен его обезвреживать?!

– Потому что там два защитных контура: темный я успел снять еще в коридоре, а со светлым придется разбираться тебе – я пока не настолько силен в светлом искусстве, чтобы рисковать своим кабинетом. У тебя десять секунд.

– Ну ты и сволочь, Гираш, – моментально насупился Нич, гневно сверкая глазами. – Я тебе это припомню!

Я только лицемерно вздохнул.

– Все обещаешь, обещаешь…

– А вот возьму и сделаю!

– Что?! – запоздало опомнился мэтр Кромм, когда таракан, сердито сопя, склонился над амулетом и быстро-быстро принялся водить над ним передними лапками. – Ты же сказал, что снаружи стоят накопители!

Я буквально пригвоздил его к месту ледяным взглядом.

– Ты, вероятно, забыл, что для инактивации амулета такого типа за короткое время потребовалось бы присутствие как минимум десяти накопителей высокой мощности. Наличие хотя бы одного подобного артефакта в коридоре непременно повлияло бы на магический фон и привлекло внимание ректора. Размещение поблизости рассеивателей, безусловно, могло бы исправить этот недостаток, но, как я уже сказал, система старая, давно не обновлялась. И я не рискнул ее разрушать ради твоих нелепых фантазий.

– Так амулет все-таки работает?! – окончательно ошалел от происходящего мэтр Кромм.

– Уже нет, – буркнул с комода Нич, с раздражением отодвинув от себя испорченный артефакт. – Гираш, ты не мог сразу предупредить? А если бы я не успел?!

Я улыбнулся кончиками губ, а затем приказал старому другу:

– Входи. Хватит торчать на пороге. Неровен час кто мимо пройдет: адепты – народ непредсказуемый… еще подумают что-нибудь не то. Замучаемся искать оправдания.

– Щас я ему помогу, – мрачно пообещал Нич, и кончики его усов угрожающе засветились, предвещая небольшой пожар в коридоре. – С детства не люблю некромантов. И не откажусь одному из них поджарить пятую точку, если он не перестанет меня разочаровывать.

– Надеюсь, это ты не обо мне? – равнодушно заметил я, на всякий случай проверяя амулет.

– Почему бы нет? Ты уже давно на тумак напрашиваешься, да жаль – все не получается расквитаться. Так что поторопи своего друга, пока я не сжег его к демонам собачьим!

Лонер, оценив угрозу, перехватил поудобнее костыли и неуклюже зашел, нервно дернув плечом, когда дверь за его спиной тут же захлопнулась. Затем неуверенно подвинулся в сторону стола. С нескрываемым сожалением посмотрел на амулет, от которого не было никакого проку. После чего с сомнением оглядел пустое кресло с красивыми, богато украшенными резьбой подлокотниками, и вопросительно посмотрел на меня.

– Садись, – так же сухо, копируя свои прежние интонации, велел я. – Надеюсь, ты еще не забыл, как инактивировать ловушки?

Лонер вздрогнул, наконец-то начав видеть то, что следовало бы заметить раньше. Растерялся от неожиданности. Заметался взглядом туда-сюда.

Затем случайно мазнул им по висящему над моей головой портрету, с которого уже более полувека хмурился довольно мрачный тип в длинной черной мантии.

После чего на несколько ударов сердца замер, неверяще опустил глаза на мою бесстрастную физиономию. Снова поднял взгляд. Еще раз сравнил. Заглянул в мои глаза, в которых уже без всяких щитов колыхалась непроглядная тьма, и… тихо выдохнул:

– Но этого не может быть!

– Почему? – усмехнулся я, когда он пошатнулся и буквально рухнул на сиденье, совершенно машинально нащупав спрятанные в подлокотниках пружины. – Уж кому-кому, а создателю теории ЭСЭВ должно быть известно, что в перемещении душ нет ничего невозможного. Лонер, неужто ты постарел настолько, что начал придавать значение форме, а не содержанию?

– М-мэтр Валоор?! – тихо простонал Кромм, закрывая лицо руками. – Но это ведь… как же это?!.

Он внезапно сгорбился в кресле, его плечи отчетливо задрожали, гладко выбритая голова окончательно поникла, а из-под ладоней послышался едва заметный всхлип… который спустя мгновение неожиданно сменился таким же беззвучным, быстро набирающим силу смехом.

– Это же ВЕЛИКОЛЕПНО! – с трудом улучив момент, воскликнул старик и, запрокинув голову, снова расхохотался. – Да! Воистину только ради этого мига стоило жить!

Я облегченно выдохнул.

Ф-фу. Самое сложное сделал – мне поверили. Осталось убрать последние сомнения, и все – у меня снова появится надежный союзник.

Не зря я все-таки перевесил портрет на видное место.

– Рад, что тебе понравилось. Признаться, я уже начал беспокоиться и чуть было не решил, что тебе не хватит представленных доказательств.

– Но как ты мог?! – не отнимая рук от лица, сдавленно простонал Лонер, а затем с трудом поднял на меня слезящиеся, горящие сумасшедшинкой глаза. – Величайший ум… один из лучших магов гильдии! Весь из себя такой предусмотрительный и великолепный, и вдруг – в подобном виде?! Мелкий, рыжий, тощий, как твой таракан! Да еще и Невзун?!

– Ирония судьбы, – понимающе усмехнулся я. – Знал бы Нев, в кого мне доведется вселиться, ни за что не ударил бы в спину. А над тараканом ты, кстати, зря смеешься: мастер Твишоп и при жизни-то был обидчивым, а после того, как я его воскресил, вообще превратился в редкостного зануду.

– Гираш, прекрати меня обзывать! – сердито рявкнул бывший архимаг.

Я сделал вид, что удивился.

– А что не так? Я же правду сказал. Второго такого зануды на свете просто нет. Или у тебя кто-то есть на примете?

– Гира-а-аш? – угрожающе протянул таракан.

– Ни-ич? – в том же тоне переспросил я.

– Как?! – ошеломленно моргнул мэтр Кромм и во все глаза уставился на насупившегося Нича. – Магистр, неужели вот это и есть мастер Люборас Твишоп?!

– Не «это», а здравствуйте, многоуважаемый бывший глава Совета магов, – неприязненно буркнул «фамильяр», а я едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. – И не надо на меня таращиться! Мой внешний вид – исключительно вынужденная мера, которой я обязан нездоровому чувству юмора, прорезавшемуся у твоего магистра после смерти. Гираш, подтверди!

Я только хмыкнул.

После чего откинулся на спинку, давая Лонеру время прийти в себя, и удовлетворенно прикрыл глаза.

Эпилог

– Хозяин! Как хорошо, что вы вернулись! А у нас тут столько событий… – радостно воскликнул Глюк, торопливо выплывая из стены. – Мурка намедни умудрилась очаровать одного из деревенских котов и приготовила вам новое тело для преобразования. Жрака, спасаясь от Зубищи, сбросил почти треть лишнего веса и вернул первоначальную резвость. Горгульи прошлой ночью закончили чистку графства Экхимос и торжественно прикончили последнюю обитавшую там нежить… Кстати, а почему вы так долго? Я ждал вашего возвращения три дня назад!

Я только отмахнулся.

– Дела. Не до замка было.

– Ой… а кто это с вами? Недоброжелатель? Жертва? Доброволец для алтаря?

Я покосился на вышедшего из арки Лонера, которого вопрос едва не застал врасплох, и едва заметно улыбнулся.

– Просто старый друг.

– То, что он старый, я вижу, – резонно заметило привидение, подлетая ближе и пристально разглядывая насторожившегося мэтра. – А вот насчет друга… это закрывающая печать, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – неестественно ровно отозвался Лонер.

– Сильно, – впечатлился Глюк, заинтересованно уставившись ему в лицо. – Не зря, наверное, поставили? И давно… лет этак сто назад или чуть меньше. Насколько я помню, в то время ее удостоились лишь два темных мага с подобными формами аур. Про господина Модшу я уже слышал и успел составить словесный портрет. Однако данный человек под описание не подходит, поэтому, вероятно, перед нами второй известный отступник – господин Лонер Кромм. Я прав?

У бывшего мэтра опасно похолодело лицо.

– Валоор, с каких пор ты держишь дома столь осведомленную нежить?

– Хозяин, ему можно доверять? – тут же отреагировал Глюк.

Я спрятал усмешку.

– Безусловно.

– Хорошо, – легко согласился призрак и, словно не заметив промелькнувшую на физиономии мэтра растерянности, отвесил ему короткий поклон. – Тогда я запомню его как гостя. Добро пожаловать в фамильный замок Невзунов, мэтр Кромм. Вам здесь ничего не грозит… пока хозяин не решит иначе. Но все-таки советую не выходить на балкон в темное время суток, не дразнить горгулий, не кормить кролика и не пытаться дергать за хвост нашу домашнюю змею – она кусается. Легкой вам смерти.

Лонер, проводив долгим взглядом отлетевшее привидение, вопросительно повернулся ко мне и нейтральным тоном осведомился:

– Это что было?

– Мой дворецкий и по совместительству управляющий.

– Настолько доверенное лицо? – недоверчиво нахмурился Кромм.

Я хмыкнул.

– Конечно. Я же его создал.

Лонер задумчиво пожевал губами.

– Пожалуй, я могу в это поверить. Все-таки привидения – единственные нематериальные создания, которые не умеют предавать хозяев. Что за бред он нес?

– Просто предостерег тебя от необдуманных поступков. Кстати, советую прислушаться – он зря не скажет. Глюк, доложи обстановку.

Гусеница, которая во время этого короткого разговора с независимым видом маячила у лестницы, тут же испарилась и, снова материализовавшись у меня перед носом, послушно отдала честь. Сразу тремя парами коротких лапок и где-то в районе объемистого живота.

– Докладываю: серьезных происшествий в ваше отсутствие не было. Отчет Бодирэ по хозяйственным делам и основные статьи расходов за прошедшие три дня лежат на столе в верхнем кабинете. Жраку я отправил с утра на патрулирование границ. Горгульи накормлены. Умсаки выгуляны. Двор прибран. Останки рвачей уничтожены. Слуги выпровожены в деревню. В настоящий момент в замке находится одна живая душа – Лиш. Так что все ваши указания выполнены. Конюшню и сарай мы, правда, восстановить не успели, но, насколько я понял, это не к спеху?

Я кивнул.

– Да. Двор мне пока нужен чистым. Бескрылый, ты где?

– Как всегда, хозяин, – тихо отозвалась темнота над замковыми стенами, и оттуда на мое плечо спланировала крупная горгулья. – Приветствую гостя – наслышан о мэтре Лонере…

– Отправляйся к Верзиле – пусть ведет сюда своих: у меня появилось для них время и помощник.

– Помощник? – заинтересованно наклонил голову Бескрылый, внимательно изучая Кромма. – Насколько быстро они нужны?

– Чтобы к полуночи были.

– Будет сделано.

Горгулья, мощно оттолкнувшись, стремительно взмыла в воздух и снова исчезла в темноте. Стая на стенах беспокойно зашевелилась, несколько тварей с тихим курлыканьем сорвались следом за вожаком, но большинство осталось на месте и продолжало приглядываться к новому гостю.

– Что ты задумал? – вполголоса спросил Кромм, когда мы поднялись в замок и, пройдя полутемными коридорами, оказались во дворе. – Идеи у тебя и в прежние времена были сумасшедшими. А уж после воскрешения… да с таким характером… боюсь даже подумать о том, что ты собрался делать.

Я оглядел вычищенные до блеска плиты, отмытые стены, аккуратно сложенные доски возле растрепанного стога сена, потянул носом воздух и, убедившись, что от недавней вони не осталось и следа, улыбнулся.

– Ничего особенного – всего лишь хочу создать высшую нежить.

– Что?! – поперхнулся Кромм.

– У меня тут целая деревня зомби, – отмахнулся я. – Верные, работящие и до сих пор считающие себя людьми… переманил у прежнего барона. Немного переделал, конечно, подлатал, дал чуточку воли, а теперь хочу пойти дальше. Только помощник из Лиш в этом деле слабый – здесь нужен опытный некромант, которому не придется подсказывать. А тут на днях и демона удалось завалить, и ты согласился у меня погостить… вот как раз и закончим.

– Так ты поэтому три дня выжидал? – изумленно замер Лонер. – И поэтому вчера мотал нервы Руху, да так, что он чуть не потребовал от ректора запереть тебя в подвале до конца недели, а у маркизы едва голос не сорвался на визг?

– Естественно. Должны же они вздохнуть спокойно, когда у меня закончатся силы в алтаре?

Кромм усмехнулся.

– И не трогать тебя хотя бы какое-то время, чтобы вновь не нарваться на неприятности? Ты все так же предусмотрителен, как я погляжу.

– Простите, хозяин, – неожиданно возник из воздуха Глюк и с озабоченным видом пролетел над демоническим кругом. – Я забыл вам сказать еще одну вещь – час назад на ваше имя пришло письмо. И на нем – королевская печать.

– Вскрыл его? – ненадолго отвлекся я от Кромма.

– Как можно? – неподдельно оскорбился призрак. – Прочитал сквозь защиту – вы же разрешили.

– И что там было интересного? – одобрительно кивнул я.

– Проверка. Та самая. Королевская инспекция, которая должна у нас появиться в первый день новой недели.

– То есть уже послезавтра, – задумчиво продолжил я, рассеянным взглядом окидывая закрытые ворота и обвившуюся вокруг одной из входных колонн «каменную» змею. – А у меня занятия…

– Зсяииин! – внезапно взвизгнули откуда-то с крыши ближайшей башни, и оттуда прямо по стене промчалось вниз что-то крупное, лохматое и дико сверкающее синими глазищами. – Зсяин! Зубисся тута! Я!

Я против воли расплылся в улыбке.

– Девочка моя…

Зубища, с огромной высоты спрыгнув на землю, тут же метнулась ко мне, едва не опрокинув по пути гостя, а затем, извиваясь всем телом, приникла к моему бедру… хм, да уже почти что к животу – опять подросла, зараза… и умильно заурчала. Ощутив мою ладонь на загривке, счастливо засопела, исподволь изучая озадаченного Кромма. После чего, наконец, плюхнулась на зад и, высунув наружу языки, жарко задышала.

– Свой, – строго сказал я, кивнув на Лонера. – Кушать нельзя, слюнявить нежелательно, пробовать на зуб – опасно: он может быть ядовитым.

– Ззя, – понятливо облизнулась Зубища, жадно оглядев единственную ногу некроманта. Потом демонстративно пустила слюни, щелкнула левой пастью и, заметив, как дернулась рука гостя к охранному амулету на груди, предупреждающе зашипела.

– Пугает, – заверил я беспокойно замершего друга. – Не бойся, без приказа не тронет.

– Ну конечно, – проворчал из-под моего воротника тихонько сидевший там Нич. – Ты мне это в прошлый раз говорил. И в позапрошлый. И вообще, я отсюда не вылезу, пока это чудовище не уберется.

Я ласково потрепал прильнувшую ко мне тварь, умеющую понимать хозяина с полуслова. Такая умница, такая затейница… всегда знает, когда добрый дядя Гираш действительно против того, чтобы она пугала его гостей до мокрых штанов, а когда всего лишь шутит. Да и Нича она обожает… по-своему. И в форме его старается поддерживать. И заботливо вылижет, когда ей покажется, что он плохо пахнет. И в зубках поносит, если престарелый маг устанет. Да что там говорить… как я велю, так и сделает. Так что у нас в замке учитель с некоторых пор не ворчит и почти не вредничает. И вообще ведет себя тихо-тихо. Как лапочка.

– Валоор, это – то, что я думаю? – немного помолчав, обронил Кромм, с некоторой растерянностью разглядывая мое чудовище. – Наш экспериментальный образец?

Зубища многозначительно оскалилась, а я согласно угукнул.

– Да, наш первый вариант крысоловки, которую я когда-то выпустил из лаборатории. Нашел ее, когда исследовал подземелья. Оказывается, за эти годы поводок сохранился в целости, так что малышка не только меня вспомнила, но и признала.

– Зсяи-и-и-ин, – довольно заурчала нежить, размазав по моей мантии липкую соплю. – Мое!

Я торопливо отстранился и раздраженно встряхнул испачканную полу.

– Тьфу! Да что ж это такое? И в кого ты такая слюнявая, а?

– Ззя, – с обожанием посмотрела на меня Зубища снизу вверх и в качестве подтверждения ткнулась в мантию еще раз, наградив меня вторым липким пятном.

– В меня?! Вот зараза… нет, вы видели? Она еще и издевается! А ну-ка, марш наверх! Доложишь, когда появятся зомби, и откроешь ворота. Знаю, что ты уже научилась это делать, так что вперед.

Зубища огорченно вздохнула и, изгваздав мантию в третий раз, послушно умчалась.

– Разбаловал тварь, – с отвращением заметил Нич, наконец-то выбираясь на мое плечо и с подозрением всматриваясь в темноту. – Мало того, что она жрет все подряд и не ведает никаких авторитетов. Так теперь еще отъелась, клыки отрастила, как у упыря, да еще и чувством юмора обзавелась более чем странным. От тебя, наверное, нахваталась!

Я только отмахнулся.

– Хватит брюзжать. Сходи приготовь-ка лучше алтарь.

– Щас! – возмутился учитель, больно царапнув меня за шею. – Уже лечу, бегу и падаю… А кто там защиту поставил такую, что даже таракану не пролезть?!

– Так то живому таракану…

– Гираш! Сколько раз тебе говорить, что я не нежить?!

Я поспешно тряхнул плечами, сбрасывая с себя воинственно настроенного «фамильяра». Тот в ответ зашипел так, что все гадюки на нашем болоте могли бы обзавидоваться. Правда, отомстить не успел – на одной из стен послышалось предупреждающее ворчание Зубищи, которая, разумеется, прекрасно знала, что ее любимый объект для охоты находится в замке, и не торопилась уходить. Пришлось неудовлетворенному таракану ограничиться невнятными угрозами и ретироваться под прикрытие замковых стен.

Я облегченно перевел дух.

– Ну вот. Будем надеяться, что он все-таки сделает все как надо. Мявка! Присмотри, чтобы он не убился на переходе, и помоги, если потребуется.

– А хороший алтарь-то? – заинтересовался Лонер, деликатно не обратив внимания на нашу небольшую размолвку.

– На старшего демона хватило, – рассеянно заметил я, проследив за стремительной тенью, метнувшейся к дверям замка. – Но тут у меня только малый. С большим пока не закончили: то учеба, то гости, то поездки в столицу… Надеюсь, ты не откажешься поучаствовать в одном маленьком эксперименте?

Мой изучающий взгляд вернулся во двор, остановившись на старом друге. И тот снова замер, пытаясь что-то в нем прочитать. Но потом неожиданно хмыкнул.

– Ты мог бы просто порыться в моей голове вместо того, чтобы спрашивать. И вообще, я удивлен, что ты не сделал этого раньше. С твоими-то способностями.

Я только улыбнулся краешком губ.

– Зачем же мне раньше времени портить отношения со старым другом?

– Ах вот оно что, – протянул Лонер, понимающе усмехнувшись. – А я-то все голову ломаю, с чего бы вдруг такая откровенность! Зная тебя, можно было подумать, что ты и правда подбираешь жертву для алтаря: окраинное баронство, глухая ночь, надежно защищенный замок, до краев наполненный нежитью… удобное время и место, не так ли? Тем более что выбраться отсюда без твоего разрешения будет крайне затруднительно. Особенно простому смертному.

– Ты ведь все равно пришел, – снова улыбнулся я.

Лонер кивнул.

– Пришел.

– Что же заставило тебя разувериться в первоначальных выводах? – снова спросил я, повернувшись лицом к кругу.

– Ты практичен до мозга костей. И тебе не нужен искалеченный старик, утративший способности к магии. Прошлое есть прошлое – за пятьдесят лет много могло забыться… но пользы от меня на алтаре не будет. По крайней мере, такой, чтобы ты вдруг позарился на остатки моих жизненных сил.

Я опустился на корточки и провел кончиками пальцев по выбоинам в плитах, которые от легчайшего прикосновения начали тускло светиться.

– Выгоду можно получить из всего. Если знать, что именно хочешь.

– Возможно, я и ошибся, – пожал плечами Лонер. – Стар стал, одряхлел, разучился стоить логические цепочки… но в одном ты прав – любопытство во мне еще живо. Поэтому, даже если мои выводы неверны, я утолю хотя бы его.

Я медленно выпрямился и, подойдя к старому другу, несколько секунд помолчал. Он прекрасно знал, что в этот момент я бесцеремонно читаю его мысли. Знал, что все его немногочисленные страхи, сомнения и надежды для меня сейчас – как на ладони. Однако не сопротивлялся. Да и зачем? Действительно – безнадежно постаревший, с трудом передвигающийся калека…

Я подступил к нему вплотную.

– У некромантов есть одна полезная особенность – когда нужно, мы способны изменить свои помыслы так, что ни один Оракул не догадается, что царит у нас на уме. Работа с нежитью вынуждает нас овладеть этими навыками. Порой настолько, что временами мы можем ничем не отличаться от тварей, которых призываем на службу. При необходимости мы способны изменить даже собственную личность и на время стать кем-то другим. На долгие, долгие годы… И чтобы увидеть за чужой личиной наше истинное лицо, надо вывести нас из себя. Заставить разозлиться, запаниковать, выйти из равновесия. Только тогда есть шанс, что все наносное ненадолго отступит в тень. И только тогда можно жить с уверенностью, что ты все знаешь о старом друге.

– Ты проделал это со мной, – ровно заметил Лонер, спокойно выдержав мой тяжелый взгляд. – И не раз.

– Да, – так же ровно ответил я, не отводя глаз. – Нужно было знать, как к тебе относиться.

– И что ты решил?

– Эксперимент, – так же ровно пояснил я. – Мне нужно перевести в высшую форму около трех десятков зомби. Причем так, чтобы об их происхождении не догадался ни один светлый. Но без грамотного помощника сделать это будет затруднительно. Побудешь сегодня громоотводом?

Кромм на краткий миг окаменел, напряженно размышляя о том, о чем я не договорил, а что только подразумевал. А потом тяжело вздохнул.

– Помимо алтаря, тебе понадобится много рассеивателей, чтобы никто ничего не заметил.

– У меня их достаточно. Весь замок, считай, играет роль гигантского рассеивателя.

– Еще – жертва. Добровольная и желательно невинная.

– Есть у меня и такая. Сейчас Нич ее разбудит – сама спустится.

– Твои зомби должны быть достаточно крепки телом и настолько разумны, чтобы не сопротивляться в процессе, – остро взглянул на меня Кромм.

– Мы уже все обсудили. Они обдумали мое предложение и изъявили желание вернуться к обычной жизни. Я дам им возможность ощутить себя по-новому, они смогут выходить на улицу днем, заново научатся чувствовать, переживать, ощущать вкус и видеть все краски мира… только будут гораздо более живучими, сильными. И по первой же просьбе прекратят свое существование, если оно станет им в тягость.

– Ты хоть представляешь, насколько это опасно? – тихо спросил Лонер. – Это – твои внешние резервы…

– Естественно. Поэтому-то я и хочу усилить их максимально.

– А если ты потеряешь над ними контроль?

– Такое уже случалось, – равнодушно отозвался я. – Однако они выдержали и стали теми ниточками, которые позволили мне зацепиться в этом теле. Мои зомби не умеют предавать, Лонер. Я учел прошлые ошибки и сделал их зависимость от себя абсолютной.

Мэтр Кромм невесело хмыкнул.

– Тогда мне больше нечего возразить. Но учти: если ты собираешься провернуть то, о чем я думаю, то выброс силы будет таким, что мое человеческое тело может не выдержать.

– Я знаю, – невозмутимо отозвался я. – Для простого смертного это верная смерть. Но проблема в том, что с живого мага снять закрывающую печать еще никому не удавалось. А вот с мертвого… пожалуй, можно попробовать.

– Что? – вздрогнул всем телом бывший мэтр и неверяще отшатнулся. – Валоор! Ты что задумал?!

Я хищно прищурился.

– Хочу вернуть твою силу. Только для этого мне сперва придется тебя убить весьма болезненным и крайне неприятным способом, а потом заново воскресить. Ты согласен?

Кромм только сглотнул.

А затем поднял к ночному небу внезапно изменившееся лицо, глубоко вздохнул и, крепко зажмурившись, прошептал ответ.

Часть 5

Мэтр на охоте

Пролог

Кто захочет у нас поживиться, тот быстро станет голым, босым и вообще неживым.

Мэтр Гираш

Его сиятельство граф Анорэ де Тре’бло ван Экхимос чувствовал себя скверно. Мало того, что всю ночь шел дождь, превратив проселочные дороги в настоящую кашу, так с утра еще и солнце, будто в отместку за недавний ливень, припекало так, что в образовавшейся духоте стало нечем дышать.

Внезапно за спиной раздался свист хлыста, а затем звучный удар, за которым послышалось раздраженное ржание.

Его сиятельство поморщился.

Кони уже давно устали тащить по грязи тяжелую карету, но увы – после того, как юный барон Невзун покинул свои владения, телепортационная арка стала недоступна, и желающие посетить его земли были вынуждены сперва добираться телепортом до Нирицы, а затем – как все, топать пешочком. Или ехать верхом, если позволяли средства. Даже если эти желающие выполняли волю короля и несли с собой высочайшее монаршее благословение на проведение ревизии на землях должника.

Неудачно ступив, жеребец под графом неожиданно споткнулся, и его сиятельство, с трудом удержавшись в седле, вполголоса ругнулся.

Вот же принесла нелегкая этих господ именно сегодня утром! И надо же было такому случиться, что мастер Лиурой лишь недавно нашел магическую аномалию в здешних землях, которая не позволяла открыть прямой портал в окрестности замка! В тот раз они намучились, пока добирались, и вот теперь снова?!

– Пошли, окаянные! – прикрикнул на гнедых, завязших в особо глубокой луже, кучер и снова щелкнул кнутом. – Н-но! Пшли, кому сказал!

Граф, деликатно промокнув платком мокрый от пота лоб, обернулся и, какое-то время понаблюдав за безуспешными попытками слуги выправить ситуацию, обреченно вздохнул: все плохо. Вчерашний ливень настолько испортил дорогу, что перегруженная карета вязла на каждом шагу. И если поначалу казалось, что кони справятся, то теперь ближайшее будущее виделось ему совсем иначе.

Распаренные скакуны всего за пару часов выбились из сил, карета безнадежно застряла, и теперь кони бесполезно рвались в постромках, пытаясь сдвинуться с места.

– Прощения просим, господа хорошие, – подтвердил его наихудшие опасения кучер и виновато сгорбился на козлах. – Но дальше карета с ездоками не пройдет – слишком глубоко завязла. Придется вылезать и искать окрестных мужиков, чтоб подсобили вытащить.

– Что?! – живо высунулась наружу толстая распаренная харя одного из пассажиров. – Ты что сказал, козья морда?! Нам?! Вылезать?!

– А кнутом поперек спины не хочешь, смерд?! – поддержал его визгливый голосок изнутри.

– Это возмутительно! – раздраженно добавил оттуда же третий голос, помощнее да посолиднее. – Это ж сколько придется ждать, пока карету вытащат?!

Губы его сиятельства на миг тронула злорадная усмешка: ничего, посидят господа королевские надзирающие пару-тройку часиков. На жаре, в духоте да в тесноте. И будут тухнуть внутри не по причине плохого начала дня, а лишь потому, что кто-то пожадничал заплатить в Нирице за карету побольше.

– Проклятые Невзуны, – снова донеслось до него злобное. – Вечно с ними какие-то проблемы! То портал не работает, то дороги похожи на кисель, да еще и встречающих ни одного нет!

– Что за неуважение к королю?!

– Я непременно изложу этот вопиющий факт в отчете!

В карете негромко заспорили, обсуждая, что делать дальше, а на лице графа мелькнула новая усмешка.

А что вы хотели? Чтобы вас тут хлебом-солью встретили, дармоедов? Ковры постелили до самых ворот, а потом еще чарочку с вином поднесли? Ну-ну. Молодой барон в отъезде и прибудет аж через несколько лет. А поскольку с момента поступления в академию юноша считается совершеннолетним, то за его поступки нес ответственность уже не опекун, а только он сам.

Уже по этой причине присутствие здесь графа было абсолютно неправомочным, но раз король пожелал… Впрочем, дату проверки все равно назначал не он, а какой-то зажравшийся хлыщ из канцелярии. Вот пусть он и отвечает за последствия.

Когда позади послышался пронзительный скрип, его сиятельство удивленно обернулся. Однако слух его не обманул. Да и зрение не подвело – из кареты, приглушенно ругаясь, один за другим выбирались горе-проверяльщики: господин Альтиус фон Воррэн – помощник королевского советника, уже имевший удовольствие посетить эти земли два года назад; барон Вилле фон Дубинэ – уполномоченный его величества по строительным вопросам, ранее также бывавший в замке; и, наконец, господин Атбирус Грабис – королевский оценщик, в обязанности которого входила оценка благосостояния юного барона и определение сроков, в которые тому следовало окончательно расплатиться по ссуде.

Причем, если первые два господина внушали уважение своими объемами, ставшими за последние пару лет поистине грандиозными, то третий на их фоне смотрелся недозрелым овсяным стебельком. По которому к тому же в детстве проехалась тяжелая телега. На фоне крупногабаритных соседей он выглядел бы смешно, если бы не недовольно поджатые губы, сильно выдающийся вперед нос и впалые, покрытые нездоровым румянцем щеки, на которых отчетливо шелушилась кожа. К тому же этот прыщ сильно горбился, словно под тяжестью собственных грехов. Что, впрочем, не помешало ему сделать головокружительную карьеру и всего за несколько лет заработать почетное прозвище «королевский рвач». За цепкую хватку, пронырливость и умение вытрясать из должников душу.

Невзун, правда, злостным неплательщиком не был и, несмотря на грабительские проценты, всегда расплачивался вовремя. Но именно этим фактом и заинтересовалось королевское казначейство, справедливо заподозрив юного барона в укрывательстве доходов.

Выбравшись из кареты, все трое брезгливо оглядели громадную лужу, содержимое которой начало с устрашающей скоростью наполнять их сапоги, и с кислыми минами потащились к обочине, вполголоса понося раскисшую дорогу.

– Дорогой Атбирус, – пыхтя и отдуваясь, обратился к оценщику барон фон Воррэн, выбравшись на сухое. – А вам не кажется, что это было опрометчивое решение?

– Вы бы предпочли просидеть здесь до вечера, дожидаясь помощи? – огрызнулся оценщик, пытаясь вылить из голенищ грязную воду. – Оглянитесь: дорога пуста, после такого дождя ни один крестьянин сюда не сунется, а до ближайшей деревни, если верить господину графу, больше часа ходу!

Барон нерешительно оглянулся на его сиятельство, под которым гарцевал вывозившийся по брюхо в грязи жеребец.

– Ну, господин граф мог бы съездить за помощью…

– В этом лесу конь запросто переломает ноги, – старательно держа голос ровным, отозвался граф Экхимос. – А на тракте – сами видите, что творится. Но если вы готовы обождать или рискнете самостоятельно сесть в седло…

Господин Грабис поморщился и, презрительно покосившись на объемное брюхо соседа, искривил губы.

– Не думаю, что это хорошая идея. Лошади нам понадобятся на обратном пути.

– Скажите, граф, а как здесь обстоят дела с нежитью? – опасливо поежился господин фон Дубинэ и беспокойно оглядел пустую обочину. – Верны ли слухи, что она все еще тут обитает?

Его сиятельство едва удержался от ухмылки.

– Не могу сказать, господин барон – лично не проверял.

– Но, согласно докладам…

– Я не готов поклясться, что именно этой ночью какая-нибудь тварь не забрела на окраины баронства с земель герцога Ангорского. В его владениях, насколько мне известно, с нежитью все еще беда. И даже если Невзуну удалось очистить свои земли от нежелательных соседей, то наших границ эти твари… разумеется, я не имею в виду милорда герцога… к сожалению, не признают, поэтому бродят, где им вздумается.

Толстяки беспокойно переглянулись.

– Что же вы предлагаете? – спросил один.

– Какое несчастье, что мастер Лиурой не смог нас сопроводить, – сокрушался второй. – Уж он бы ни за что не допустил такого бедственного положения!

– Сожалею, господа, – бесстрастно отозвался его сиятельство. – В настоящее время мой маг находится в столице по очень важному делу. И, поскольку извещение о проверке дошло до меня лишь этим утром, то я не успел с ним связаться. И сомневаюсь, что мастер Лиурой, даже если получил сообщение сразу, сможет прибыть ранее, чем к вечеру.

– Эй, кучер! – капризно надул губы барон фон Дубинэ, обернувшись к карете и суетящемуся вокруг нее мужичку. – Ты точно не сможешь вытащить ее в одиночку?

Тот, забравшись по колено в воду и осмотрев колеса, удрученно покачал головой.

– Нет, господин. Застряла намертво. И, кажется, передняя ось не в порядке. Не думаю, что смогу ее починить в ближайшую пару-тройку часов.

– Значит, придется идти самим, – с неудовольствием заключил господин Грабис и мрачно посмотрел на покрытую лужами дорогу. – Господин граф, вы не окажете нам услугу? Не могли бы вы добраться до деревни и прислать подмогу? Если вам удастся найти в этом захолустье хоть одну нормальную карету, мы будем вам очень признательны. И заранее предупредите местных, что нам потребуется отдохнуть и обсушиться.

– Конечно, – любезно согласился его сиятельство и пришпорил коня. Оставшиеся на обочине толстяки проводили его унылыми взглядами, остро жалея о том, что их ни одна лошадь не выдержит, и дружно вздохнули. А господин Атбирус Грабис процедил:

– Барончику крупно повезло, что его нет в замке. Но пусть не сомневается – я выясню, откуда он берет деньги, и составлю отчет так, что мало ему не покажется.

Глава 1

Не завидуй чужому счастью – все равно я тебе не достанусь.

Надпись на ритуальном кинжале

К тому времени, когда впереди показался фамильный замок Невзунов, его сиятельство уже с трудом удерживал на лице невозмутимое выражение. При взгляде на угрожающе побагровевших попутчиков его плечи периодически начинали подрагивать, а в глазах поблескивали веселые огоньки.

Да и как тут остаться спокойным, когда позади, пронзительно скрипя и бодро подскакивая на ухабах, громыхает древняя повозка, в которой, отчаянно вцепившись в борта, витиевато матерятся трое важных чиновников?

Увы, с транспортом им не повезло – в ближайшей деревне не нашлось ни золоченой кареты, ни бархатных подушечек, способных облегчить страдания королевских проверяющих. Единственным средством передвижения в разгар уборки урожая оказалась эта древняя двухколесная колымага, да и то лишь потому, что еще поутру в ней перевозили навоз.

Естественно, заезжим господам об этом прискорбном факте не сообщили, саму телегу перед использованием облили несколькими ведрами воды, наскоро оттерли, застелили сверху коровьими шкурами и набросали вниз душистых трав. Однако на жаре мерзкий запашок все равно упорно просачивался наружу, доводя пассажиров до исступления.

Время от времени возница – загорелый до черноты вихрастый пацаненок – требовательно покрикивал на бредущего по грязи тяжеловоза, будто не замечая, что повозку от этого раскачивает еще сильнее. А когда кто-то из господ в очередной раз прикусывал язык или подскакивал особенно высоко, вынужденно обозревая роскошные сельские пейзажи, виновато оборачивался и доверительным тоном сообщал:

– Ничего, зато доберемся быстрее!

Терпеть дикую тряску важные господа не хотели. Но и лишнюю минуту в провонявшей насквозь телеге находиться никто из них не собирался, поэтому они проклинали местные дороги тихо, вполголоса. А на едущего впереди графа смотрели хоть и с раздражением, но все же не с ненавистью – ведь если бы не он, им пришлось бы идти пешком, и тогда хлюпающие сапоги стали бы наименьшей из трудностей.

К счастью, чем ближе к цели, тем лучше становилась дорога. Когда же лес закончился, и с высокого пригорка открылся прекрасный вид на уютную долину, где с комфортом устроилось фамильное гнездо Невзунов, господа надзиратели вздохнули с облегчением. Их уже не могли смутить ни массивные, выкрашенные в черный цвет замковые башни; ни такие же черные крепостные стены, над зубцами которых медленно клубился туман; ни мутная вода в защитном рве; ни выглядывающие из тумана уродливые головы многочисленных статуй, чьи оскаленные пасти выглядели откровенно пугающе… логово некромантов, что с них взять? Вероятно, юный барон просто не успел его преобразить.

Лихо слетев с пригорка, молодой возница умело остановил разогнавшегося до устрашающей скорости мерина, чуть-чуть не доехав до опущенного через ров моста.

– Прибыли, господа хорошие. Вот он – замок хозяина. Я вам еще нужен?

Господин фон Воррэн осторожно сполз с хлипких досок, по первости опасаясь доверять ослабшим ногам. Затем сделал на пробу пару шагов, надменно вскинул подбородок и процедил:

– Свободен.

– Отлично! Тогда я поехал – мне еще одну порцию навоза надо до обеда перевезти. Доброго дня!

С кряхтением вылезшие из повозки люди застыли, пытаясь найти в словах мальчишки злой умысел, но тот уже свистнул, гикнул, и недовольно крутящий мордой тяжеловоз на удивление резво взял с места. Да так, что уже через пару минут ловко взобрался обратно на пригорок и исчез из виду.

– Не стоит нам стоять у всех на виду, – нарушил неловкое молчание граф Экхимос. – Вы со мной согласны, господа?

– Да-да, идемте в замок, – утирая обильно вступивший на лбу пот, пробормотал барон фон Дубинэ и тут же отмер. – Эта жара просто невыносима!

– Полностью с вами согласен, – шумно высморкался в платок господин фон Воррэн. – Пойдемте скорее, коллеги! Я умираю от жажды!

Атбирус Грабис мысленно увеличил количество претензий к хозяину замка еще на один пункт. Однако духота действительно выматывала, поэтому он не замедлил присоединиться к громко отдувающимся толстякам и, с достоинством взойдя вместе с ними на перекинутый через глубокий ров мост… растерянно замер. Потому что внезапно обнаружил, что тяжелые, окованные железными полосами ворота закрыты, а перед ними едва ли не вросла в землю мощная решетка, которая сделала бы честь и пограничной крепости.

– Э-э… господин граф? – беспомощно проблеял барон фон Дубинэ, пытаясь выразить общее затруднение.

Его сиятельство задумчиво тронул толстые прутья.

– Было бы странно, если бы в отсутствие хозяина замок оказался открыт для всех желающих.

– Но мы – королевские проверяющие! – с отчаянием воскликнул барон фон Воррэн.

– Да. Я помню. Надо теперь донести эту мысль до окружающих… Демон, где тут у них колокол?

Господин Грабис недобро посмотрел на пустующие стены.

– Интересно, здесь вообще кто-нибудь есть?

– Я не вижу, – попытался задрать голову и фон Воррэн. – Только эти уродливые птицы на стенах, от которых у меня мурашки по коже. Такое впечатление, что они вовсе не каменные… умели же некроманты пугать народ!

– Это обычные статуи, – нахмурился Атбирус Грабис, всматриваясь в медленно дрейфующие над каменными зубцами клочья тумана. Вероятно, магического, потому что он постоянно менял форму, становясь то реже, то плотнее, из-за чего временами создавалось впечатление, что сидящие на стенах каменные горгульи двигаются. Мелькнет, к примеру, одна такая харя, злобно раззявит пасть и тут же исчезнет за набежавшим белесым облачком. Потом туман немного отступит, и тебе покажется, что на месте одной горгульи уже сидит совсем другая – с широко распахнутыми крыльями, ехидно прищурившаяся или нагло задравшая хвост прямо над твоей головой.

– Эта дрянь показала мне язык! – вдруг пораженно воскликнул барон фон Дубинэ, всмотревшись повнимательнее. – А вон та… простите… еще и задницу! Что за бесовщина?!

– Оптическая иллюзия, – успокоил своих спутников его сиятельство. – У юного барона неплохой талант к ментальной магии и весьма своеобразное чувство юмора. Можете мне поверить – горгульи действительно самые обыкновенные. Еще от старого барона остались.

– Так. А почему нам до сих пор никто не открыл?! – очень кстати вспомнил о важном господин фон Воррэн.

– Неужели нас никто не ждет?! – совершенно искренне поразился фон Дубинэ, и граф Экхимос молча возвел глаза к ослепительно чистым небесам. Какой только идиот додумался организовать проверку именно сегодня, а, скажем, не месяц назад, пока Невзун не уехал на учебу?!

– Эй! – наконец не выдержал фон Дубинэ и изо всех сил потряс решетку. – Э-эй! Есть тут кто живой?! Открывайте!

– Лю-юди-и-и! – присоединился к нему фон Воррэн, внезапно испугавшись перспективы до ночи проторчать на продуваемом всеми ветрами мосту, а затем замолотил кулаком в ворота. – Эге-гей! Кто-нибу-у-удь!

– Че орете? – вдруг раздалось прямо у них над головами, и оттуда с недовольным видом высунулась полупрозрачная морда гигантской гусеницы. – Нет тут живых. И уже давненько.

Наскоро оглядев испуганно отшатнувшихся гостей, она вовремя заметила стоящего поодаль графа и тут же извинилась:

– О! Прошу прощения, ваше сиятельство – Я вас не сразу заметил. Эти двое невоспитанных смертных приходятся вам знакомыми?

– Королевская проверка, – мысленно ухмыльнувшись, сообщил граф.

Гусеница внимательно оглядела встрепанных гостей и озадаченно моргнула.

– Вы уверены? Дайте-ка взглянуть на них поближе…

Господа королевские проверяющие опешили, когда призрачная тварь величественно выплыла прямо из воздуха – массивная, толстая, покрытая густым слоем слизи, которая то и дело капала на доски, а затем растекалась по ним широкими лужами. Надутая, словно королевский дворецкий. С важно поднятой головой и сотнями небольших когтистых лапок, нижние из которых были аккуратно поджаты к объемистому брюху, а верхние неторопливо оглаживали невесть откуда взявшийся фрак.

– Итак, господа, – совсем другим тоном продолжил призрак и строго оглядел присутствующих сверху вниз. – Позвольте представиться – Умникус Глюк. Доверенное лицо, главный управляющий, казначей, дворецкий и по совместительству фамильный призрак семейства Невзунов. Господин граф, мое почтение. Вы не могли бы представить ваших спутников?

– Разумеется, – учтиво наклонил голову граф, уже имевший удовольствие пообщаться с необычным помощником своего подопечного и успевший убедиться, что заместителя Невзун подобрал себе толкового.

Процедура представления много времени не отняла, несмотря на то, что его сиятельство взял на себя труд перечислить все титулы и звания господ проверяющих, а также многословно и витиевато пояснил цель их визита.

Гусеница терпеливо выслушала, сочувственно всплеснула сразу всеми лапками, услышав о злоключениях многоуважаемых господ, а потом бодро воскликнула:

– Рад приветствовать вас, господа, на пороге фамильного замка Невзунов! Примите мои искренние извинения за это досадное промедление! Если бы я знал, что вы пожалуете к нам именно сегодня, то никогда бы… Это огромная честь – принимать столь именитых гостей!

– Так подними, наконец, решетку! – потеряв всякое терпение, рявкнул господин Атбирус.

Гусеница тут же приняла скорбный вид.

– Не могу, многоуважаемый господин проверяющий.

– Это еще почему?!

– Дык нематериальный я, – удивился призрак и в качестве доказательства снова взмахнул короткими лапками. – Рук нет, ног нет… ни барабан покрутить, ни решетку поднять, ни ложку подать… ничего делать не способен! Потому-то хозяин меня управляющим и назначил!

– А кто-нибудь, кроме тебя, в замке есть? – попытался уладить ситуацию миром господин фон Дубинэ.

– Ни единой живой души, – с гордостью доложила гусеница, важно поправляя пенсне.

У королевского оценщика побагровело лицо.

– Хочешь сказать, нам придется торчать на этом мосту до скончания веков?! – взревел он, поразив соседей уникальными возможностями своей тощей глотки.

– Ну зачем же сразу на мосту? – заволновалась гусеница. – Вон под стенами травка есть – зеленая, сочная, нежная… на ней и полежать, и посидеть приятно… а уж как ее наши коровы любят…

– Что-о-о?!

– Нет-нет, вы не так меня поняли! – окончательно всполошился призрак. – Я в том смысле, что травка у нас замечательная! Для отдыха с дальней дороги – самое то! Полежите на ней чуток, переведите дух… нет, воду из рва пить нежелательно – она отравлена, да и ягодки с кустов лучше не срывайте… а там, глядишь, и вернется кто с полей…

– Когда вернется?! – взвыл господин Атбирус не своим голосом. – Сколько еще ждать?!

Гусеница сокрушенно вздохнула.

– То мне неведомо. Господин Бодирэ с самого ранья уехал на ревизию в деревню. Слуги по приказу господина отпущены в увольнительную. Остальные заняты с урожаем – у нас ярмарка на носу. А я, как видите, на хозяйстве…

Граф Экхимос поспешил отвернуться, чтобы не выдать себя неподобающей случаю улыбкой, господин Грабис запнулся от неожиданности, а толстяки растерянно переглянулись.

– Что-то я не понял, – пролепетал барон фон Дубинэ. – А почему ты утверждаешь, что не знал о нашем визите? Письмо с уведомлением было отправлено заранее!

– Это да, – согласился призрак, а господин оценщик метнул на соседа уничижительный взгляд, красноречиво характеризующий умственные способности последнего. – Но пришло оно лишь накануне вечером, а вскрыть его имеет право только хозяин. Поскольку мастер Невзун не мог его увидеть, то никаких указаний на ваш счет не дал. Письмо, кстати, так и лежит у него на столе – целехонькое. И так как о его содержимом я могу лишь догадываться, то без прямого приказа его милости не имею права вас впустить.

– Но у нас задание короля, – никак не хотел признать очевидное фон Дубинэ. – Господин граф, как же так?! Мы не можем отсюда уехать, не предоставив подробный отчет!

Господин Грабис едва удержался от того, чтобы не отвесить придурковатому барону подзатыльник. Мало того, что этот идиот не сообразил, что письмо умышленно было отправлено позже положенного срока, так теперь он вдобавок позорит королевскую канцелярию, непрозрачно намекая, что ее чиновники разучились составлять липовые отчеты. Вот бестолочь!

– Полагаю, проверке это недоразумение не помешает.

– Конечно! – с воодушевлением согласился призрак. – Насколько я понимаю, королевское предписание касается проверки земельных владений господина барона. О замке там нет ни слова.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно прищурился господин Грабис.

– Скучно тут, – смущенно потупилась гусеница. – Вот от скуки законы-то и почитываю. День и ночь. Ночь и день. За чтением годы летят незаметно… Кстати, деятельность службы королевского надзора строго регламентирована. И согласно приложению семьдесят два к «Закону о королевском надзоре», в случае плановой проверки проверяемый должен быть уведомлен не менее чем за две недели до прибытия надзирателей. У вас ведь плановая проверка, правда?

Гусеница наивно захлопала ресницами, а толстяки недовольно засопели.

– Плановая, – ласково ответило само себе привидение. – Ведь если бы это было не так, вы бы вообще не прислали никакого письма, так? Но раз уведомление все-таки есть… хм… нарушение получается, господа. Не подскажете, какой положен штраф за несоблюдение временных рамок?

– Уведомление отправляет другая служба, – надменно сообщил дворецкому барон фон Воррэн. – Мы не имеем к ней отношения.

– Странно, – удивился Глюк. – А в законе, датированном прошлым годом, говорится иначе.

– Господа, давайте не будем углубляться в научные дебри, – миролюбиво предложил барон фон Дубинэ. – Вещи это сложные, спорить тут можно до бесконечности, а у нас дело стоит… Скажи-ка мне лучше, умник…

– Умникус, пожалуйста, – педантично поправил Глюк.

– Да-да, подскажи-ка нам, где находится ближайшая деревня? Нам необходимо переговорить со старостой и своими глазами убедиться в верности предоставленных бароном отчетных материалов. Так сказать, убедиться, что указанные в сметах суммы освоены полностью.

– Да прямо за этим пригорком, – выразительно ткнул пальцем в сторону Глюк. – Как на верхушку заберетесь, так сразу налево сворачивайте. Дотуда всего-то полчаса ходу.

– Очень хорошо, – с невыразимым облегчением ушел от опасной темы фон Дубинэ. За что фон Воррэн и Грабис, не сговариваясь, одарили его одинаково мрачными взорами.

– Доброго дня, господа, – ласково напутствовал их лучащийся благожелательностью призрак. – Желаю успехов в вашем нелегком труде! Попутного ветра и солнышка вам в… спину!

Господин Грабис, чуть не сплюнув, развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, прикидывая про себя, далеко ли успел уехать мальчишка на вонючей повозке. Следом за ним уныло потащился фон Воррэн, по пути мстительно отдавив ногу напарнику-идиоту. Последним с моста ушел граф, но перед уходом не преминул подмигнуть зависшему возле решетки привидению и шепотом поинтересоваться:

– А Бодирэ-то как внутрь попадает? И девчонка-служанка? Невзун же не решил выгнать в деревню всех без исключения?

– Нет, конечно, – так же тихо сообщил Глюк, оскалившись жутковатой улыбочкой. – У нас Гавкач обучен с барабаном управляться. Но господам проверяющим знать об этом необязательно.

– Сожалею, что вам приходится с ними таскаться, граф, – сочувственно заметил дух напоследок.

– Его величество, видимо, забыл, что я больше не опекун вашему хозяину. Так что у меня просто выхода нет – в отчете все равно должна стоять чья-то подпись.

Глюк снова улыбнулся во всю немаленькую пасть, а когда граф, вскочив в седло, отъехал на приличное расстояние, тихонько свистнул:

– Мурка! Предупреди Вигора с Верзилой. Пусть готовятся к приему гостей.

* * *

С немалым трудом взобравшись на крутой пригорок, господин Грабис оглядел раскинувшийся перед ним пейзаж и злобно зашипел.

Проклятый призрак! Насчет деревни не обманул, но забыл упомянуть, что понятие «недалеко» в его изложении очень сильно отличается от понятия «близко»! И что за полчаса до виднеющегося чуть ли не у самого горизонта селения мог добраться верховой, но никак не трое пешеходов, обремененных лишним весом и уже успевших порядком вымотаться за это отвратительное утро!

– Ну? – с трудом переведя дух после крутого подъема, остановился рядом барон фор Воррэн. Побагровевший от натуги, всклокоченный и вспотевший так, что его богато расшитый камзол стал похож на шкуру пятнистого кабана, которого сперва искупали в луже, а потом щедро обваляли в пыли. – Где эта проклятая деревня… святые небеса! Сколько же до нее еще идти?!

– Что такое? – вскарабкался на вершину еще более красный барон фон Дубинэ. Недолгое восхождение не прошло для него даром – не удержавшись на крутом склоне, толстяк дважды падал, посадив живописную прореху на штаны, а один раз вовсе умудрился сойти с дороги, испачкав в грязи свой роскошный камзол. – Мы уже… фуф… дошли?

– Какое там! Посмотрите, где эти дурацкие ворота!

Фон Дубинэ растерянно уставился на издевательски вихляющую между огромных полей дорогу, упиравшуюся в массивные деревянные ворота, от которых красивой дугой убегал в обе стороны такой же добротный тын.

Прикинув расстояние до проклятой деревни, господин Грабис заскрежетал зубами. Но потом подметил, как по укатанной дороге в нужном им направлении плетется знакомая повозка, и невольно вскрикнул:

– Граф!

Его сиятельство тут же пришпорил коня и, нагнав пацана, развернул его обратно. Причем был изрядно удивлен тем, что господа проверяющие в охотку забрались в плохо пахнущую повозку, всю дорогу просидели на жестких досках, ни разу не пожаловавшись на тряску. И вообще, вели себя так смирно, что граф Экхимос едва не заподозрил сидящего на облучке мальчишку и фамильное привидение Невзунов в подлом сговоре.

Зато в деревню господа проверяющие въезжали с помпой. Да и как иначе, если, едва юный возница задорно гаркнул: «Королевская проверка!» – крестьяне на воротах тут же прыснули в стороны, а почетный караул из четырех обутых в лапти, заросших до бровей мужиков с вилами со всем уважением проводил гостей до самого дома старосты?

Его сиятельство, правда, усомнился, что трое встрепанных, обливающихся по́том незнакомцев могли вызвать у местных столько положительных эмоций. Да и замызганная повозка особого доверия не внушала. Впрочем на фоне деревеньки гости смотрелись почти своими – обшарпанные дома, известные его сиятельству еще по старой памяти, стояли все такими же развалюхами. Покосившиеся заборы кренились на дорогу так, что казалось – вот-вот рухнут. Крытые прошлогодней соломой крыши по-прежнему зияли дырами, а одежда крестьян была столь неказистой, что у графа пару раз дрогнула рука подать милостыню.

С грустью отметив про себя, что юный барон плохо справляется со своими обязанностями, его сиятельство обратил взор на единственный дом с несомненными следами ремонта. Выглядел он, правда, так же печально, как все остальное, но тут хотя бы имелись нормальные окна и целая крыша, покосившееся крыльцо красовалось новенькими досками, а наспех покрашенные ставни на фоне общей бедности и полнейшей разрухи казались и вовсе чем-то неслыханным.

– Господин Вигор! Господин Бодирэ! – спрыгнув на землю, истошно заорал мальчишка. – Тут к вам от короля приехали! Выйдите на минутку, а?!

Граф чуть не поперхнулся, но в этот момент дверь дома со скрипом отворилась, и оттуда вышел человек – коренастый, седой, как лунь, но еще не утративший повадок старого вояки. Следом за ним вышел второй мужчина, одетый в простую холщовую рубаху и обычные штаны, аккуратно заправленные в голенища заношенных сапог. Крепко сбитая фигура без единого намека на дурной жирок, волевое лицо, недобрый взгляд из-под густых бровей, осанистая борода, которой два года назад и в помине не было…

Его сиятельство едва с коня не упал, признав в хмуром деревенском мужике некогда известного в определенных кругах господина Бодирэ. Резко похудевшего, утратившего прежний лоск, но приобретшего взамен совсем иную осанку и хорошо знакомую любому воину твердость во взгляде, которая вызывала невольное уважение.

Граф мысленно присвистнул, по достоинству оценив произошедшие с чиновником перемены, и дал себе зарок непременно выяснить у Невзуна, что он сделал со своим управляющим. А вот господа проверяющие поняли ситуацию иначе – их взгляды, пробежавшись по неказистой одежке коллеги, стали откровенно скептическими; при виде обуви – высокомерно-презрительными, а при виде невозмутимого лица, на котором не виднелось и тени былых эмоций – недоумевающими.

– Боже мой… – наконец смог выдавить что-то членораздельное барон фон Дубинэ и всплеснул пухлыми руками. – Друг мой, да как же вы это… Что с вами произошло?!

– Ничего такого, чего я не смог бы пережить, – криво усмехнулся господин Бодирэ, снова поразив графа до полного онемения. – Жизнь тут несладкая, балов, как видите, нет, да и условия работы несколько отличаются от того, к чему вы привыкли.

– Но ваш внешний вид…

– Будьте уверены: полностью соответствует происходящему.

– И эта ужасная ткань…

– Не переживайте, я привык.

– Что?! – в непритворном ужасе отшатнулся от бывшего коллеги барон. – Да разве к такому можно привыкнуть?!

Господин Бодирэ снова усмехнулся.

– К сожалению, в моем контракте не оговаривались условия проживания, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. А поскольку договор заверен королем… полагаю, мы не будем обсуждать поступки и решения его величества.

Господа проверяющие переглянулись.

– Да-да, вы, конечно же, правы, – промямлил фон Воррэн, утирая выступившую на лбу испарину: поднимать щекотливую тему королевских намерений ему совершенно не улыбалось. – Мой коллега просто неточно выразился.

– Насколько я понимаю, вы прибыли сюда с инспекцией? – тут же сменил тему Бодирэ и как-то недобро взглянул на господина Грабиса.

– Совершенно верно.

– Его сиятельство, я полагаю, находится здесь в качестве независимой стороны?

– Да. Все согласно букве закона.

– Очень хорошо, – едва заметно улыбнулся управляющий. – Сопроводительные документы у вас при себе? Я могу с ними ознакомиться?

Королевский оценщик мрачно зыркнул на него исподлобья.

– Зачем? Его сиятельство их уже видел и признал достоверными.

– Его сиятельство две недели назад утратил право распоряжаться имуществом нашего хозяина, – спокойно отметил управляющий. – Теперь оно находится в моем ведении. И именно я несу полную ответственность за все, что здесь происходит.

У господина Грабиса чуть сузились глаза – что это? Намек? Угроза?

– Друг мой, зачем эти формальности? – вдруг широко улыбнулся фон Дубинэ и, раскинув руки для объятий, сделал шаг к крыльцу. – Мы давно с вами знакомы, не первый год работаем… неужели вы подозреваете нас в нарушении закона?!

Господин Бодирэ тут же повернулся к графу.

– Ваше сиятельство, вы согласны засвидетельствовать отказ королевской комиссии предоставить документы, подтверждающие законность проводимой проверки?

Граф Экхимос изумленно моргнул, фон Дубинэ шарахнулся от бывшего коллеги, как от прокаженного, барон фон Воррэн поджал губы, поняв, что договориться по-хорошему не получится, а на лице Грабиса появилось жесткое выражение.

– Хорошо, – процедил он, вытаскивая из-за пазухи ворох перевязанных бечевкой бумаг. – Вот они. Можете ознакомиться.

– Благодарю, – сухо кивнул управляющий и, сойдя в крыльца, забрал документы. – Вигор, подойди. Тебя это тоже касается.

Седой, мазнув по гостям острым взглядом, неторопливо спустился, по пути сделав спрятавшемуся за повозкой мальчишке незаметный знак. Тот понимающе ухмыльнулся и исчез, прихватив с собой флегматично обмахивающегося хвостом мерина и «ароматную» повозку. Бодирэ тем временем внимательно прочитал бумаги, проверил подлинность печатей. Убедился, что королевская проверка действительно назначена на сегодня, и только тогда вернул документы обратно.

– Все в порядке, господа – ваши полномочия сомнений не вызывают…

Грабис тихо скрипнул зубами.

– Тем не менее, – ровным голосом продолжил управляющий, – я буду обязан заявить о нарушении сроков проверки и отсутствии предварительного уведомления.

– Уведомление есть, – недовольно буркнул фон Воррэн, с раздражением кинув взгляд на невозмутимого Бодирэ. – Оно у вас в замке.

– Замок не мой, а господина барона, – так же ровно заметил Бодирэ. – И у меня нет доступа в его личный кабинет, поскольку тот магически опечатан и находится в ведении его доверенного лица. Исходя из нынешнего положения дел в баронстве, уведомление вы должны были прислать в двойном экземпляре: одно на имя господина барона, второе – на мое. Поскольку этого не было сделано, я доложу об этом в соответствующую инстанцию.

– Надеюсь, под «доверенным лицом» вы не подразумеваете того ушлого призрака, что караулит замок? – язвительно осведомился господин Грабис, убирая бумаги за пазуху. – Как интересно ведутся дела в баронстве… Полагаю, его величеству будет любопытно узнать, что его подданные доверяют судьбу заложенного казне имущества в руки нежити.

На лице управляющего не дрогнул ни один мускул.

– Согласно классификации Совета магов, фамильных призраков уже давно не относят к нежити. Следовательно, нет никаких препятствий, чтобы назначить привидение заместителем или временным управляющим.

Господин Грабис неприятно улыбнулся.

– Тогда, надеюсь, у барона есть соответствующие бумаги, подтверждающие права этого, с позволения сказать, заместителя?

– Кстати, а кем они подписаны? – презрительно вздернул бровь барон фон Воррэн, не заметив прозвучавшей издевки.

Управляющий неожиданно улыбнулся.

– Вообще-то, их заверил сам барон. В день своего отъезда в академию всеобщей магии, когда его милость получил законное право на подпись и личную печать мага. Если вас интересуют подробности, можете обратиться за ними к барону Невзуну. Полагаю, он не откажется удовлетворить ваше любопытство. Когда вернется с учебы, конечно.

Господин Грабис ожег бывшего коллегу взглядом. Невзун пожалеет, что завел себе таких заместителей, – никому не позволено глумиться над представителями власти. Так что сегодня оценщик будет работать так, как никогда в жизни: малейшие провинности, любые недочеты, даже крохотные несовпадения в документах управляющего… все найдет отражение в отчете. В десятикратном размере.

– Надеюсь, на этом формальности закончены? – сухо спросил он, не желая больше участвовать в этом спектакле.

– С моей стороны – да, – коротко поклонился господин Бодирэ. – Вигор?

Староста, выступив вперед, степенно поклонился.

– Ни в коей мере не собираюсь чинить вам препятствий, господа, однако прежде чем вы приступите, я обязан убедиться, что имеющиеся на вас амулеты полностью исправны. Королевская проверка – дело серьезное… и мне бы не хотелось, чтобы в отчетах появились даже малейшие неточности, способные исказить истинную картину происходящего и бросить тень на вас или нашего барона.

«Не сомневайся, – мрачно подумал господин Грабис. – Неточностей не будет. Я там такую картину нарисую, что в казначействе ахнут. И мои амулеты вашему барончику не по зубам – замучается портить».

– Не стоит беспокоиться, – ответил он вслух. – На нас невозможно подействовать магией. Более того, любая попытка повлиять на наш разум или результаты проверки приравнивается к коронному преступлению и карается соответственно.

– Мне это известно, – едва заметно усмехнулся староста. – Именно поэтому я и должен убедиться в исправности амулетов.

– Вообще-то, этим должен заниматься маг, а не крестьянин.

– Что поделаешь? – сокрушенно вздохнул Вигор. – Если бы барон был здесь, то мы бы обратились к нему. Если бы наш лекарь не уехал вчера в город, мы бы тоже придерживались правил. Однако, поскольку о вашем прибытии ему неизвестно, а других магов здесь нет, то ваши амулеты или осматриваю я – закон этого не запрещает – или нам придется ждать возвращения лекаря. Вы готовы задержаться здесь на несколько дней?

– Надеюсь, это – последнее условие, необходимое для начала проверки? – презрительно бросил королевский оценщик, не имеющий ни малейшего желания торчать в этой дыре дольше необходимого.

Староста почтительно поклонился.

– Да, господин. Как я уже сказал, никто не будет чинить вам препятствий.

– Хорошо, – господин Грабис, едва сдерживая раздражение, дернул за висящую на шее цепочку и выудил из-под камзола небольшой амулет. – Это – охранный кулон, созданный придворным архимагом. Сломать его невозможно. Нарушить его работу без того, чтобы об этом не узнал архимаг, тоже нельзя. При малейшем подозрении на угрозу он оповещает казначейство о попытке взлома, после чего неблагонадежный подданный быстро оказывается за решеткой. Схема очень проста: когда он полон, в центре всегда горит зеленая точечка, когда пуст или неисправен – красная…

– А если не горит никакая? – с наивным видом полюбопытствовал староста, заставив собеседника осечься и растерянно уставиться на амулет, который выглядел сейчас, как простая безделушка. Ни огонька, ни загадочного мерцания вплавленного в центр камня… просто кусок металла с тускло поблескивающей на крышке королевской печатью.

– Это что такое? – изумился Атбирус Грабис, лихорадочно ощупывая артефакт. – Я же точно помню, что при выходе из дворца с ним все было в порядке!

Господин Бодирэ бесстрастно проследил за тем, как королевский оценщик сперва с надеждой потряс испортившуюся вещь, затем постучал по ней ногтем, снова потряс и еще раз тщательнейшим образом ощупал. Скептически хмыкнул, когда его спутники потянулись к потным шеям и принялись судорожно доставать наружу свои амулеты, выискивая на них заветный огонек. А потом равнодушно пожал плечами, когда стало ясно, что их надежды не оправдались.

– Мой амулет тоже сломался, – растерянно доложил барон фон Воррэн через несколько минут.

– И мой, – несчастным голосом сообщил фон Дубинэ, зачем-то приложив безделушку к уху и пытаясь там что-то выслушать. – Ничего, представляете? Совсем!

– Но как?! – едва слышно выдохнул господин Грабис и остервенело потряс свой кулон. – Они не могли просто выйти из строя! Их заряжал придворный маг!

– Какие-то проблемы? – вежливо осведомился староста, когда все трое с обреченным видом переглянулись. – Господа, у вас возникли затруднения?

– Да какие затруднения, если они не работают! – взвыл королевский оценщик, чуть не рванув на себе волосы с досады. – Это катастрофа!

Староста спокойно кивнул.

– Боюсь, господа, ваше присутствие здесь не имеет смысла – без защитных амулетов это будет грубым нарушением протокола, чего я, как представитель господина барона, не имею права допустить. Согласно пункту третьему «Закона о королевской проверке»…

Господин Грабис чуть не зарычал. А потом резко развернулся, вперил хищный взгляд в бывшего коллегу и, вытянув в его сторону дрожащий от ярости палец, злобно прошипел:

– Ты… это твоя вина!

Будто отзываясь на возмущение гостя, неподалеку послышался неистовый грохот и возмущенное конское ржание, очень некстати оборвавшее королевского оценщика на самом интересном месте. Успевшие собраться вокруг дома крестьяне удивленно обернулись, кто-то из баб всплеснул руками и кинулся выяснять, в чем дело. Сам господин Грабис вынужденно осекся, его коллеги испуганно вздрогнули, а господин Бодирэ даже ухом не повел.

– Мне показалось, или вы обвиняете меня в совершении преступления против короны посредством магических манипуляций? – ровно осведомился он, буравя глазами пышущего праведным гневом собеседника.

Тот едва не заорал во весь голос: «ДА!», но, к счастью, вовремя опомнился и, до хруста сжав кулаки, беззвучно застонал.

Демоново отродье! Как бы много он отдал, чтобы засадить этого чванливого упыря за решетку! Сколько бы доплатил королевским палачам, чтобы они клещами вытянули из мерзавца правду! Знает ведь, тварь, что за магия уничтожила сразу три мощных артефакта, исполненных самим мастером Свирусом!

Только вот беда – без доказательств бросаться такими обвинениями не имеет права даже королевский дознаватель. Остается надеяться, что придворный маг, обследовав все три кулона, отыщет причину неисправности и позволит восстановить справедливость. Но это будет уже потом… а сейчас… сейчас…

Господин Грабис окинул ненавидящим взглядом невозмутимого управляющего и старательно изображающего непонимание старосту, и, с трудом сдерживаясь, чтобы не разораться, как истеричная фрейлина, процедил:

– Мы уходим!

– Какая жалость, – равнодушно отозвался господин Бодирэ. – Надеюсь, в следующий раз вы подготовитесь лучше.

– Не сомневайтесь! – прорычал господин Грабис, испытывая сильное желание кого-нибудь убить. Потом отвернулся, выискивая глазами телегу. Почти взбесился, когда понял, что той и след простыл. Снова повернулся к посмевшему унизить его мерзавцу и, уже не сдерживаясь, прошипел: – Где повозка?!

Управляющий пожал плечами.

– Сожалею. В настоящее время у меня нет свободного транспорта – все повозки заняты в поле.

– Вранье! – взвыл королевский оценщик, перед которым замаячила перспектива пешего возвращения через половину этого проклятого баронства. – Где мальчишка, который нас привез?!

– У меня такое впечатление, что пару минут назад он неудачно попытался завести телегу в сарай и безнадежно испортил средство передвижения. Вы ведь слышали грохот?

– О да! У Шмыга опять колесо отвалилось! – мгновенно подхватил кто-то в толпе.

– Я сама видела! – подтвердила неизвестно откуда возникшая на улице симпатичная рыжая девчонка. – Не вписался в поворот, негодник. Мерин в шоке, сарай – в щепки, повозка – вдребезги…

– Что?! – господин Грабис неверяще уставился на абсолютно непроницаемое лицо Бодирэ. – Да это же подстроено! Он специально!

Тот невозмутимо пожал плечами.

– Вы можете это доказать?

Королевский оценщик тихо застонал и обернулся к графу.

– Ваше сиятельство! Вы же сами все видели! Помогите восстановить справедливость!

Граф Экхимос окинул собравшихся подчеркнуто медленным взором, встретился глазами с Вигором, разительно переменившимся Бодирэ, а потом неестественно ровно заметил:

– Боюсь, это не в моей компетенции, господин Грабис. К сожалению, отказ в проведении проверки законен. О причинах я рассуждать не могу, поскольку не являюсь магом, но засвидетельствовать случившееся обязан, что и сделаю, как только вернусь в свой замок. Как вы понимаете, проводить расследование о причине отсутствия в деревне свободных повозок я не уполномочен. Устраивать проверку фактов об умышленном причинении вреда одной из них – тоже. В условиях отсутствия военного положения у меня нет власти на данной территории. Боюсь, нам придется поверить этим господам на слово. Впрочем, я не сомневаюсь, что если вы заглянете за угол, то лично убедитесь в плачевном состоянии упомянутой и в том, что она более не способна служить для вас транспортом. Господин Бодирэ, я правильно излагаю?

– Безусловно, господин граф, – коротко поклонился ему господин Бодирэ, обозначив легкий намек на улыбку.

– Ну вот видите… – развел руками граф.

Господин Грабис уставился на него так, будто заподозрил в гнусном предательстве интересов короны, а потом скрипнул зубами и отвернулся.

Все. Больше им тут делать нечего. Поддержки от Экхимоса не будет.

– Всего хорошего, господа, – подвел черту неудачным переговорам господин Бодирэ и выразительным взглядом указал пришельцам на ворота.

Граф Экхимос только хмыкнул, по достоинству оценив вытянувшиеся лица королевских проверяющих. Подметил выглядывающую из-за угла хитрую рожицу возницы. Бодро кивнул управляющему, мнение о котором в его глазах только что выросло на несколько десятков пунктов. И остро пожалел, что не может допросить этих заговорщиков на месте. После чего мысленно пообещал себе выяснить подробности во время следующего визита и поспешил вывести растерянных, ошеломленных, полностью деморализованных спутников за пределы деревни, надеясь, что хотя бы засветло они доберутся до засевшей в грязи кареты.

Как только они покинули селение, с надвратной башни ловко спрыгнула аккуратная рыжая кошечка, на шее которой покачивался небольшой амулет. Ловко пробежавшись по стене, она торопливо обогнула селение, время от времени останавливаясь и касаясь пушистой лапкой приглянувшейся ей деревяшки. Закончив обход, она так же ловко спрыгнула на землю и, никем не замеченная, устремилась к виднеющемуся вдалеке черному замку. А за ее спиной, дрожа и переливаясь, начала медленно истаивать тончайшая иллюзия, от которой уже через несколько часов не останется никаких следов.

Глава 2

Надежда – живучее чувство. Когда уже начинаешь думать, что убил ее окончательно, она снова умудряется ожить.

Мэтр Лонер Кромм

– Ну? – с любопытством спросил я, отнимая руки от висков старого друга. – Как ощущения?

Лонер открыл глаза, попробовал повернуть голову, но тут же поморщился.

– Такое чувство, что меня пытали.

– Почти так и было, – подтвердил я, бегло просматривая его ауру. – Мне пришлось поковыряться в твоих внутренностях. Что помнишь из последних событий?

– Все, – криво улыбнулся старый мэтр, незаметно ощупывая постель, словно желая убедиться, что к нему вернулась чувствительность, и старательно сдерживаясь, чтобы не спросить о самом важном. – Вплоть до того момента, когда ты воткнул в мою грудь ритуальный кинжал.

Он ненадолго замолчал, мельком оглядывая незнакомую комнату. Пробежался глазами по серым стенам, которые я не удосужился задрапировать, такому же серому потолку, смятому одеялу, которым было укрыто его тело. Подняв руку, медленно провел ладонью по левой стороне груди, растер между пальцев подсохшие комочки крови, под которыми виднелся небольшой рубец, и только потом вопросительно посмотрел на меня.

– Пей, – я протянул ему зелье полного восстановления и поднялся с постели. – Ритуал прошел удачно: я снял с тебя печать, кое-что поправил внутри, встряхнул твой уснувший дар и наложил на него блок, чтобы раньше времени не сгорел. Учиться им пользоваться придется заново, мелкими шажками и желательно не в академии, чтобы не слетела иллюзия. Защиту позже поставлю – времени просто не было. С ногой тоже не все успел, но процесс уже запущен. Так что подумай, что ты скажешь ректору, когда он увидит отросшую конечность и поинтересуется, кто вернул тебе здоровье.

Лонер на мгновение прикрыл вспыхнувшие торжеством глаза, но, как истинный аристократ, не спешил показывать свои чувства. Вместо этого он залпом опрокинул в себя флакон с зельем, после чего глубоко вздохнул и, откинувшись на подушку, спокойно поинтересовался:

– Сколько прошло времени с моей смерти?

Я только хмыкнул.

Молодец, не раскисает, хотя наверняка попытался сейчас воспользоваться даром и, как следовало ожидать, потерпел неудачу.

Никуда не деться – обращаться к силе раньше чем через неделю он не сможет: слишком долго на нем стояла печать. Нога тоже отрасти не успела – я лишь основу подвел и запустил процесс восстановления, а результат появится гораздо позже. Умом Лонер это, конечно, понимал, но вот чувства… трудно избавиться от сомнений, когда долго жил одной лишь надеждой. А спросить напрямую он не осмелится – гордый.

– Сутки.

– Мы еще в твоем замке?

– Конечно. Не было смысла тащить тебя через арку в таком виде.

– Зомби целы?

– Куда они денутся? Отсыпаются сейчас в склепе. А через недельку вернутся в деревню и будут жить, как нормальные люди. Замок я, естественно, запечатал, чтобы эманации от алтаря не испортили магический фон. Накопители и рассеиватели работают на полную мощность. Зубища присматривает за порядком, горгульи следят за округой, кошки контролируют границы… все в порядке, Лонер. Не переживай – твое воскрешение не испортило мне репутацию.

По губам старика скользнула понимающая усмешка.

– А как же занятия?

– Я на свои сегодня сходил, – усмехнулся в ответ я. – Опять довел до бешенства мастера Нарди, разозлил Мкаша и порадовал своим усердием Лариссу де Ривье. А у тебя, если верить расписанию, первый день недели свободный. Кстати, поутру я встретил в коридоре Фугга и непрозрачно намекнул, что видел тебя около лаборатории в крайне раздраженном состоянии. Думаю, он сам догадается, что тревожить злобного старого мэтра в ближайшее время не стоит. Амулет ректора, в котором стоит одна хитрая следилка, я закинул в твою комнату. Перстней на тебе не было. Защиты тоже. На всякий случай Нич остался в академии – проследить, чтобы тебя не хватились. А к завтрашнему утру, надеюсь, ты придешь в себя настолько, что сумеешь самостоятельно провести урок.

– Спасибо, Валоор, – тихо сказал Лонер, на мгновение перехватив мой насмешливый взгляд. – Я тебе должен.

– Мое имя Гираш, – напомнил я, подходя к двери. Затем порылся в кармане и кинул ему наполовину разряженный накопитель. – На, экспериментируй. Время до утра у тебя есть.

– Все-то ты знаешь, – вздохнул старый мэтр, ловя подарок.

Я вышел, плотно прикрыв за собой дверь. После чего спустился на первый этаж, уселся в любимое кресло у камина и, подхватив на руки ластящуюся Мурку, вопросительно повернулся к терпеливо ожидающему аудиенции Бодирэ.

– Докладывай.

Управляющий, занявший по моему знаку второе кресло, едва заметно улыбнулся.

– Все прошло как вы и предсказывали: против буквы закона возразить Грабису было нечего. Он ушел в бешенстве, будучи в полной уверенности, что мы испортили его амулеты.

– А граф?

– Засомневался, конечно, но нас поддержал.

– Хорошо, – задумчиво обронил я, снимая с кошки небольшой кулон. – Не зря я избавил его от нежити. Иллюзия над деревней еще держится?

– Нет, господин. Растаяла около получаса назад. Вы уверены, что надзирающие не вернутся?

Я погладил Мурку.

– Им сейчас не до повторной прогулки. Но через несколько недель они, возможно, об этом забудут.

– Почему не раньше? – заинтересовался Бодирэ, следя за тем, как выгибается под моими руками и пытается испортить подлокотники рыжая кошка.

– Потому что сперва они захотят отдать амулеты на проверку, – пояснил я. – Вернее, скоро господин Грабис осмотрит их еще раз и с неприятным удивлением убедится, что с артефактами все в порядке. Иллюзия, знаете ли, вещь хрупкая и может разрушиться от одного неосторожного движения. Так что господину Грабису придется хорошо подумать, прежде чем отправляться к придворному магу.

– Но если амулеты работали, они наверняка должны были засечь вашу магию, – нахмурился господин Бодирэ.

Я безмятежно улыбнулся.

– Они рассчитаны на защиту разума владельца, а я на него напрямую не влиял.

– Но ведь даже косвенное воздействие на проверяющего считается коронным преступлением, – замер управляющий.

– Ты забыл: проверка ведь так и не началась, а до этого момента я имел право развешивать по своим владениям любые заклинания, артефакты и плетения. Поскольку законом это не запрещено, то формально мы ничего не нарушили, а придворный маг сможет установить только то, что вблизи от амулета когда-то… неизвестно когда и где… присутствовала слабая ментальная магия, не несущая угрозы для жизни или здоровья хозяина. Можешь себе представить, сколько такой магии находится, скажем, в приемной самого мастера Свируса? Или просто замуровано в стенах королевского дворца?

Бодирэ хмыкнул.

– Но тогда получается, что пока королевские надзирающие не получили официального подтверждения от вас или вашего представителя на проведение проверки, любое воздействие на них считается допустимым?

– Убивать их, калечить, наносить вред или похищать не рекомендуется. Но вот насчет маленьких невинных шуток в законе ничего не сказано.

– А они не свяжут ее именно с нашим баронством?

– Нет, – безмятежно улыбнулся я. – К тому моменту, как Грабис на что-то решится, остатки иллюзии исчезнут, и у него не будет ни единого шанса связать свою оплошность со мной. Любой маг, ознакомившись с материалами дела, уверенно скажет, что амулеты на протяжении всего визита были исправны. Небольшая доза ментальной магии, имевшая место до начала проверки, не могла повредить ни им, ни их хозяевам. Следовательно у господина Грабиса и двух его друзей не было объективных причин отказываться от выполнения своих обязанностей. Как он будет объясняться перед королем, уже другое дело. Сказать напрямую, что его облапошили, не позволит гордость. Соврать не даст амулет и донесение графа Экхимоса. Сослаться на усталость, пятна на солнце или временное помрачение рассудка он вряд ли рискнет, так как после этого останется лишь подать в отставку и надеяться, что пособие по старости будет не слишком маленьким. Конечно, можно скрыть сам факт этого визита, затем вымолить у графа обещание молчать, после чего собраться с мыслями и отправить в канцелярию замечание о том, что неэтично навещать чужие владения в отсутствии законного хозяина. Пока чиновники будут разбираться, про небольшое недоразумение благополучно забудут. Меня оставят в покое – кому какое дело до мелкого окраинного барончика? Сама проверка отложится на несколько лет, по истечение которых предъявлять мне какие-то претензии будет глупо. А в итоге… как думаешь, сколько Грабису потребуется времени, чтобы сообразить, в какую ловушку я его загнал?

Бодирэ наконец расплылся в понимающей ухмылке.

– Полагаю, как только обнаружит работающие амулеты. Ведь тогда получается, ему просто показалось, что амулеты неисправны!

– Совершенно верно, – согласился я, почесав Мурку за ушком. – Если же у кого-то возникнут вопросы к вам или господину Вигору, то вы, как верные подданные короны, абсолютно честно ответите, что ничего не понимаете в магии, поэтому поверили господам проверяющим на слово. А если и почудилось вам в какой-то момент, что огоньки на амулетах не горели… что ж, видно, солнце в тот день светило слишком ярко, блики на кулонах ослепили ваши уставшие глаза, вот и примерещилось. Что такое слово крестьянина против слова честного дворянина? А с графом я обо всем договорюсь – ему тоже не по душе королевская ссуда.

– Вы не думаете, что вашего соседа в ближайшее время могут навестить с недобрыми намерениями?

– Все возможно, – рассеянно отозвался я, отпуская Мурку. – Гравис честолюбив, тщеславен и вряд ли позволит испортить себе репутацию. Если не получится прикрыть свои грешки, он просто обязан будет попытаться изменить чужой отчет. Правда, граф – человек чести и через некоторые принципы просто не переступит.

Бодирэ неожиданно нахмурился.

– А что, если Грабис закусит удила и начнет под вас копать?

– Он наверняка так и сделает, – успокоил его я. – Только сперва ему все равно придется написать отчет. Если он окажется достаточно изворотлив и начальство простит его оплошность, то вторую проверку сюда пришлют не раньше чем через пару месяцев. Если же нет… думаю, три-четыре недели у нас все равно есть. А к тому моменту я успею подготовиться.

– Может, не стоило тогда и иллюзию на деревню вешать? – усомнился вдруг управляющий. – Зачем нам казаться беднее, чем мы есть?

– Затем, чтобы никто не задавал вопросов. У нас обычное небогатое баронство – с трудом концы с концами сводим, чтобы отдать огромный долг королю. Урожаи средненькие, едва на зиму запастись хватает. Границы постоянно тревожит нежить, восстановление замка сжирает все доходы… Думаешь, я просто так велел вам не трубить на ярмарках, откуда продукты, и приказал не клеймить оставленный на продажу скот?

– Вы правы, – виновато развел руками Бодирэ. – Мы пока не можем защитить свое благополучие. Но что, если вторая проверка прибудет раньше? И если с ними будет маг, которого обмануть иллюзией не удастся?

Я только отмахнулся.

– Иллюзия нам больше не понадобится. Подумаешь, отстроили деревню заново… Могли же мы устыдиться собственной нищеты? За месяц можно и замок из руин восстановить. А если у кого-то возникнут вопросы по поводу денег, то у тебя на руках будет расписка на соответствующую сумму, заверенная моей подписью и печатью. Остальные вопросы пусть задают лично мне – как закончу учебу, с удовольствием на них отвечу.

Господин Бодирэ ненадолго задумался, прикрыв глаза и что-то напряженно просчитывая, а затем с едва уловимой насмешкой снова посмотрел на меня.

– Знаете, господин барон, за те два года, что мы знакомы, я уже имел возможность убедиться в ваших талантах. Но иногда создается впечатление, что вам гораздо больше лет, чем кажется.

– Жалеешь, что остался? – понимающе хмыкнул я в ответ.

– Напротив. Но я люблю понимать все до конца.

– Похвальное качество, – одобрительно кивнул я, поднимаясь с кресла. – Любое стремление к познанию достойно уважения, особенно если оно сочетается с благоразумием.

– Вы хотите сказать, что я вышел за границы дозволенного? – внезапно напрягся Бодирэ.

Я так же медленно обернулся и пристально на него взглянул.

– Нет. Просто за всякие знания нужно платить, господин управляющий. И еще неизвестно, подойдет ли вам цена. Некоторые, к примеру, не готовы о ней даже услышать.

– Это… предложение, господин барон?

Я качнул головой.

– Скорее, пожелание задуматься.

После чего, наконец, отвернулся, позволив тревожно заерзавшему управляющему выдохнуть, и знаком показал, что больше его не держу.

* * *

– Ну и что вы опять устроили, Невзун? – устало посмотрел на меня ректор, едва я переступил порог его кабинета. – Почему мастер Рух готов собственноручно вас придушить, мастер Краш скрипит зубами от злости, а маркиза де Ракаш снова подала на вас жалобу?

Я сделал удивленное лицо.

– Простите, мастер Умдобр, я не совсем понимаю, о чем речь.

– Довольно! – повысил голос архимаг и поднялся из-за стола. Осунувшийся, с темными кругами вокруг глаз. Видимо, расследование инцидента с попавшими под заклятие очищения светлыми окончательно зашло в тупик. – Невзун, вы еще месяца не отучились, а я почти ежедневно слышу от преподавателей возмущенные отзывы о вашем поведении.

– Помилуйте, господин ректор, – совершенно искренне изумился я. – Да что же я сделал плохого?!

– А вы не знаете? – опасно изменился голос архимага.

Я виновато развел руками.

Он несколько секунд сверлил меня глазами, тщетно пытаясь отыскать на моем лице признаки раскаяния, но потом так же устало махнул рукой и опустился обратно в кресло.

– Скажите, зачем вам понадобилось дарить мастеру Крашу свой учебник по алхимии вместо того, чтобы просто выполнить задание?

Я пожал плечами.

– Я решил, что так быстрее.

– Поясните, – снова нахмурился ректор.

– Мастер Краш после моего не слишком удачного эксперимента потребовал, чтобы я написал ему конспект с перечислением всех известных мне зелий из учебника… ну я и подарил ему весь учебник, потому что ни одно из зелий не является для меня тайной!

– Хотите сказать, вы готовы пройти предварительный экзамен по данному предмету? – прищурился мастер Умдобр.

– Легко.

– Хм, – ненадолго задумался ректор. – Смелое заявление, Невзун… даже, пожалуй, чересчур.

– Не думаю, мастер Умдобр, – едва заметно улыбнулся я. – Дело в том, что у меня очень хорошая память. Я никогда и ничего не забываю.

– В таком случае, может, вы скажете мне, какой состав описан в третьей главе вашего учебника по алхимии мелким шрифтом?

– Настойка для повышения памяти и внимания, мастер, – снова улыбнулся я.

– Надеюсь, вы помните ее состав?

– Рута душистая, лимонник, корень девясила и измельченные сосновые почки. Дозировки вас интересуют?

– Нет, – покачал головой ректор. – Сколько всего глав в вашем учебнике?

– Семнадцать, мастер.

– Какие из них посвящены целительным зельям?

– Вторая, третья и условно девятая.

– Почему условно?

– Потому что в состав зелий из девятой главы входят сильнодействующие травы и ряд компонентов, превышение дозы которых способно нанести серьезный вред здоровью. Именно по этой причине в учебнике для первого курса нет полного состава этих зелий, а сам раздел сугубо ознакомительный.

– Хорошо, – ничуть не огорчился моим ответом ректор. – Сколько вариантов сонного зелья вам известно?

– В упомянутой вами книге их было три, – бодро отчеканил я. – Так называемое малое, среднее и большое. Однако в действительности их немного больше, так как настой, предназначенный для магов, отличается от такового для обычного человека и при определенных условиях может стать смертельным ядом. Еще есть зелья, способные вызывать неестественно долгий сон, во время которого все процессы в теле замедляются настолько, что даже биение сердца не всегда удается прослушать. Ими, как правило, пользуются, когда нет возможности оказать помощь немедленно, что дает возможность доставить заболевшего или раненого в то место, где ему окажут полноценную помощь. Я ответил на ваш вопрос?

Ректор хитро прищурился.

– А что вы скажете насчет последнего раздела учебника?

– Он мне нравится, – совершенно искренне признался я. – Во всех пятнадцати представленных там зельях содержится один общий компонент, к которому я весьма неравнодушен.

– Вы говорите о семенах астериса? – отчего-то насторожился ректор.

– Совершенно верно, – согласился я. – Мое любимое растение. А уж в скольких замечательных зельях он может использоваться… зелье быстрого восстановления, частичной регенерации, ускоряющего и маскирующего зелий…

– Этой информации нет в учебнике, – едва заметно нахмурился архимаг.

– Зато она есть в дневниках моего деда и прадеда, которыми я увлекался еще в раннем возрасте. Я ведь говорил: у нас богатая семейная библиотека.

Само собой, я имел в виду своих настоящих деда и прадеда. Ведь кое-какие из вышеупомянутых зелий создал один и умудрился усовершенствовать другой. Конечно, я знаю их состав наизусть.

Ректор странно на меня посмотрел.

– Что ж вы не сказали про зелья учителю?

– Я не был уверен, что знаю всю программу, – сознался я. – Поэтому сперва полистал учебник, попробовал кое-что из того, о чем читал дома… а потом понял, что все это мне знакомо, и решил, что переписывать заново учебник по алхимии не буду.

– Не думал, что в провинции столь серьезно относятся к подготовке будущих адептов, – снова задумался архимаг. – Судя по всему, мастеру Крашу придется пересмотреть программу занятий, иначе ваше присутствие на его уроках потеряет всякий смысл. Как у вас обстоят дела с практикой?

– Прекрасно. Все зелья из учебника первого курса я уже когда-то готовил. Поэтому на уроке начал экспериментировать с материалом второго курса.

– А до куда простираются ваши познания в отношении рунной магии?

Я понимающе хмыкнул.

– Что, мастер Нарди уже успел наябедничать?

– Он недоволен тем, что вы не уделяете достаточно внимания его лекциям, – уклончиво отозвался мастер Умдобр.

– Я уделяю… там, где это необходимо. Заодно сверяю с тем, о чем уже когда-то читал, и запоминаю то, что отличается от оригинала.

– А у вас есть с чем сравнивать?

– Честно говоря, да, – доверительно понизил голос я. – И думаю, что если бы мастер Твишоп услышал свои лекции в исполнении вашего коллеги, он отреагировал бы весьма… шумно. Отношение к дилетантам у него всегда было своеобразным.

Архимаг на мгновение замер, а потом задумчиво протянул:

– Я думал, оригиналов уже ни у кого не осталось. А оказывается, один из них все это время покоился в вашем замке, похороненный под кипой книг по прикладной некромантии.

Я скромно потупился.

– Не только по некромантии… хотите, я вам его подарю?

– Хочу, – моментально согласился ректор и с довольным видом хлопнул ладонями по столу. – Понимаю, что спрашивать, откуда он у вас взялся, бесполезно. Но если вам не жалко поделиться этим сокровищем, я был бы очень признателен.

Я так же скромно улыбнулся.

– Все для родной академии, господин ректор. Как только закончу учебу, обязательно пришлю вам эти лекции в дар.

Точно. Пусть некоторые хоть раз в жизни прочитают эти драгоценные строки, чтобы больше не позориться перед будущими коллегами.

– Когда вы… что? – архимаг поперхнулся на полуслове, а потом внезапно расхохотался. – Невзун, я не знаю, кто и чему вас учил, но эти намеки граничат с наглостью!

А что такого? Подумаешь, всего-то подтолкнул его к мысли, что иногда можно нарушить строгие правила. Хотя бы ради того, чтобы получить вожделенные рукописи мастера Твишопа… Надеюсь, Нич согласится надиктовать их заново… не через десять лет, а, скажем, на следующей неделе. Мне ведь положен дополнительный выходной за желание сотрудничать с начальством?

– Увы, господин ректор, – скорбно вздохнул я, когда архимаг отсмеялся. – К несчастью, не от меня зависят сроки обучения в академии. Но вот если бы вы согласились рассмотреть мое прошение о досрочной сдаче экзаменов по предметам первого курса и переводе на второй…

В кабинете внезапно стало очень тихо.

– Невзун, вы серьезно? – через несколько секунд спросил ректор. – Вы действительно хотите попытаться рассказать всю программу обучения за первый год, не отучившись в академии даже месяца?

– Испытайте меня, господин ректор. Вы в любом случае ничего не теряете. Согласитесь, нет смысла задерживать развитие адепта, если он сам стремится к знаниям?

Господин Умдобр нахмурился.

– А вы разве стремитесь к знаниям, Невзун?

Я широко улыбнулся.

– Всю свою сознательную жизнь. Не поверите, мастер, но самосовершенствование стало моей целью. И я готов на многое, чтобы его достичь.

Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением ректора. Причем он размышлял так старательно и напряженно, что я аж вспотел, дожидаясь его решения.

Конечно, было рискованно так явно нарываться на проверку, но я сделал на первом курсе все, что хотел, и не собирался прозябать среди малолеток до конца учебного года. Мне нужен простор для работы и доступ в те секции книгохранилища, куда первокурсникам не было ходу. А наиболее легкий способ туда добраться я только озвучил своему непосредственному начальству.

– Я слышал, вы очень плотно интересуетесь программой старших курсов, Невзун, – наконец разлепил губы ректор, во второй раз за день буравя меня пристальным взглядом. – Причем временами столь демонстративно, что это вызвало массу вопросов у преподавателей…

Я чуть не расхохотался.

Ну наконец-то кто-то заметил! А то я прям устал намекать! Вон до чего дошел – довел сегодня Мкаша до белого каления и, когда он заикнулся насчет того, что я шибко умен для своего класса, открытым текстом заявил, что он прав! Наверное, если бы не это, ректор не вызвал бы меня на допрос, мастер Нарди еще не один месяц продолжал бы спорить со мной по пустякам, у Мкаша со временем случился бы настоящий удар, маркиза де Ракаш извелась бы от моей вежливости, а бедняга Краш совершенно несправедливо считал бы, что я над ним издеваюсь.

– Хорошо, – внезапно поднялся из-за стола мастер Умдобр. – Я удовлетворю вашу просьбу, Невзун, но при одном условии.

– Каком? – моментально подтянулся я.

– Через несколько дней у вашего курса состоится проверочный цикл по теоретической магии, который будет проходить на протяжении недели и затронет практически все предметы, став для адептов наилучшим индикатором успеваемости. Если вы сдадите этот цикл на отлично, я соберу состав преподавателей для оценки ваших практических навыков. Если их устроит ваша подготовка, вы будете досрочно переведены на второй курс. Если же нет…

Ректор взял небольшую, но многозначительную паузу.

– Вы сделаете так, что до окончания учебного года на вас не поступит ни одной жалобы. Договорились?

Бедные учителя… бедные адепты… я ведь могу и проредить их состав, чтобы некому стало жаловаться!

– Конечно, господин ректор, – вежливо отозвался я и, дождавшись разрешающего кивка покинуть кабинет, повернулся к выходу. Правда, уже подойдя к двери, все-таки не удержался и на мгновение обернулся. – Кстати, забыл сказать – все книги из списка мастера Ворга я уже прочитал и готов приступить к новому заданию. Только попросите его больше не использовать поверхностные иллюзии вблизи окон вашего кабинета – они, хоть и слабо, но все же искажают защитные заклинания. Соответственно, легко обнаруживаются и сильно портят вам интерьер. Доброго дня, господа.

Мысленно ухмыльнувшись при виде вытянувшейся физиономии архимага, я проворно откланялся и быстро вышел. Но все же успел различить из-за двери тихий хлопок, хриплый каркающий смех и сухой надтреснутый голос:

– Вот паршивец! Заметил-таки! Но согласись, Фалькус, мальчишка способный?

Глава 3

Наказание неотвратимо. Даже для тех, кто отдыхает под надгробным камнем.

Надпись на могиле некроманта

На ужин я в этот день безнадежно опоздал. Не потому, что забыл, просто дел много навалилось: после уроков пришлось выкроить время на общение с Томасом, потом я задержался в подземелье, затем отправился в книгохранилище. И лишь после этого заскочил за едой, буквально в дверях столкнувшись с уже покидающими столовую темными.

– Оба-на, – выдохнул я, не успев отдышаться, и властно цапнул за рукав удивленно отпрянувшего Алеса. – Ты-то мне и нужен!

– Невзун? – озадачился паренек, пробежав глазами по мятой мантии, запылившимся рукавам и пятнам сажи на моей физиономии. – Ты откуда такой взъерошенный?

Темное отделение академии настороженно замерло, разглядывая потрепанного меня с неприкрытым подозрением и враждебностью. С первогодками, правда, мы уже были знакомы, да и второй курс мне на глаза не раз попадался, так что любопытства в их взглядах было немного больше, чем тревоги. А вот к остальным я близко не подходил, поэтому они, не зная чего ожидать, дружно сгрудились возле стены, а некоторые, судя по изменившемуся магическому фону, даже приготовились колдовать.

Ну не смешные, а?

Я сосредоточенно покопался в своей сумке и под десятками напряженных взглядов выудил оттуда потрепанную книжку в кожаном переплете. Старую, совсем уже замшелую, потрескавшуюся на корешке и с почти нечитаемым названием.

– На, – отряхнув с нее невидимые пылинки, гордо протянул Алесу. – Владей и распоряжайся.

– Это еще что? – удивленно приподнял брови старшекурсник, осторожно принимая ветхую вещицу и бережно заглядывая под обложку. – Даже названия не… а, нашел! Практикум по некро… Бог ты мой! Невзун!

На меня уставились два неверяще расширенных глаза.

– Где ты ее взял?!

– С собой привез.

– Из замка?!

– Ну да. Дедовский экземпляр. Я подумал, тебе будет полезно почитать. Там такие занятные картинки… особенно в конце третьей главы…

– Еще бы! Я знаю, по каким учебникам некроманты учились до войны! Просто сказка! – радостно воскликнул Алес, а сокурсники за его спиной взволнованно зашевелились. – Ух ты! Она еще и полная… последний раздел не вырван: схемы вызова младших демонов, защитные круги, охранные сети заклинаний… да этой книге цены нет! В академии таких давно не осталось!

– Правда? – удивился я. – Тем лучше – будешь первым парнем на селе… Кстати, раз уж так вышло, сделай хорошее дело – удиви Лонера на следующем уроке. Пусть старик молодость вспомнит.

На лице Алеса появилась мечтательная улыбка.

– Я теперь не только Лонера… я и на алхимии отличусь… и в лаборатории Ворга след оставлю. Даже Фугга по стеночке размажу… полагаю, он в свое время эту книжечку и в глаза не видел. Спасибо, Невзун! – с чувством закончил он, крепко прижав к груди обретенное сокровище. – Ты, конечно, гад, но знаешь, чем удивить. Наизусть ее выучу. Пока не запомню все буковки, обратно не верну. Так и знай!

Я хмыкнул.

– Я ж сказал: мне без надобности, так что бери насовсем. Я ведь обещал тебе расплатиться?

– А? – озадаченно мигнул Алес, не сразу сообразив, о чем речь.

– Расплата, – настойчиво повторил я. – Неужто забыл наш последний разговор? Жаль… а я вот, как видишь, все помню, поэтому и принес. Хотя и позже на пару дней, чем собирался.

Под моим испытующим взглядом парень неожиданно нахмурился. На его лице отразилась напряженная работа мысли, в глазах метнулись неуверенность, непонимание, сомнение.

– Все, я пошел, благодарить не надо, – быстренько закруглился я. – У меня еще много дел. Заклинание надо новое испытать, книжку умную почитать, должок кое с кого стрясти… Всем пока!

Не дожидаясь ответа, я заторопился прочь, пока народ не наткнулся на пробку в дверях и не начал задавать вопросы. Впрочем, надо отдать должное Алесу – нагнал он меня довольно быстро. Вприпрыжку, держа полы длинной мантии кончиками пальцев, словно благородная барышня, улепетывающая от пылкого возлюбленного. Раскрасневшийся, обеспокоенно рыскающий глазами по сторонам, будто боялся пропустить нужный поворот, и с таким зверским выражением лица, что я едва не рассмеялся. Это ж надо было умудриться так перекосить рожу из-за пустяка…

– Твою левую пятку, Невзун! – прошипел взвинченный до предела Алес, поравнявшись со мной. – Едва успел… ты не мог намекнуть яснее?!

Я пренебрежительно фыркнул.

– Куда ж яснее? И так, считай, прямым текстом сказал, что идем бить морды светлым… молодец, что сообразил, а то я бы один ушел. Твои дружки не кинутся следом?

– Не, – мотнул головой Алес, стараясь отдышаться. – Я велел сразу в башню идти и не разделяться. Хватит с нас похищенных.

– А чем объяснил свой побег?

– Сказал, что отдариться надо. В отместку. И поглядеть заодно, нет ли у тебя в сумке еще какой полезной книжечки. Сам понимаешь: пятый курс против первокурсника-одиночки…

Я хмыкнул.

– Наглец. Я тебе, можно сказать, по дружбе единственный экземпляр пожертвовал, а ты уже на добавку рот разинул.

– На том и стоим, – довольно осклабился парень, но тут же отбросил шутливый тон и, пригладив пятерней растрепавшиеся волосы, деловито осведомился: – Так куда идем? Что там твой призрак успел вызнать?

– Все просто: наши клиенты, как выяснилось, имеют одну вредную привычку, – охотно сообщил я. – Почти каждый вечер они собираются и старательно пробуют новые заклинания на учебном полигоне. Когда одни, когда в компании таких же самоуверенных придурков… Но дело не в этом. В последние несколько дней, как оказалось, они торчат там ежедневно и тренируются усерднее, чем обычно. Чаще всего, с кем-то из старших курсов, кто натаскивает их исключительно на боевую составляющую. Причину, я полагаю, тебе озвучивать не нужно.

Алес зло сузил глаза.

– А что за типы их охраняют?

– Понятия не имею, – признался я. – У нас потоки не пересекаются, а верхние этажи башни стали блокировать, поэтому без помощи кого-то из старших туда теперь не попасть. Томас тоже многого не выяснил – только и того, что парней двое, с шестого или седьмого курса.

– Плохо, – закусил губу парень. – С седьмым мне не потягаться.

– А мы не драться с ними идем, – успокоил его я.

– Тогда зачем?

– Скоро увидишь…

До полигона мы добрались минут за пятнадцать. Я к тому времени успел нагулять зверский аппетит, а Алес отдышался и, мстительно потирая руки, мысленно уже занялся расчленением врагов.

Собственно, полигон – это громко сказано: просто огороженный магическим барьером участок, расположенный на краю академического парка. Максимально удаленный от учебных и жилых корпусов, но при этом приближенный к зданию лечебницы. Размеры у него были внушительные: примерно двести на сто пятьдесят шагов. Защита – и того лучше: четыре охранительных контура, каждый из которых гасил магию определенной стихии, плюс универсальный щит, позволяющий окружающему миру не сильно переживать за последствия опасных экспериментов магов-недоучек. К тому же замыкался наружный контур на одной-единственной точке – управляющем шаре, расположенном на подставке в углу полигона. При его включении поле накрывалось гигантским колпаком, не пропускающим наружу ни единой капли магии, а внутри развертывались четыре «стихийных» купола, размеры и плотность которых регулировались дополнительно.

Полная защита полигона включалась только во время официально назначенных поединков. Событие это было заметное, торжественное, поэтому обставлялось соответствующе и даже заносилось в особый журнал. Вызов бросали прилюдно, с соблюдением древних традиций. Отвечали на него соответствующе, а дуэль проводили в строго отведенный день и час. В такие дни на полигоне было не протолкнуться от любопытных. Даже начальство объявлялось в полном составе, дабы убедиться, что поединок не проводится с нарушениями.

Если же речь шла об обычной тренировке, то тут сторонних наблюдателей почти не было. С помощью управляющего шара полигон разбивался на нужное количество участков. Над ними устанавливали стандартную защиту. А возле шара ежедневно дежурил наказанный за мелкие провинности старшекурсник, который следил за порядком и фиксировал присутствующих.

Сегодня был самый обычный день, поэтому полигон, можно сказать, пустовал, если не считать старательно упражняющейся в магии троицы светлых и откровенно зевающего на краю адепта, лениво поглядывающего на рвущиеся под куполами молнии.

Согласен: зрелище скучное, поскольку молнии были дохленькими, защита с ними прекрасно справлялась, тренировались под куполом далеко не первогодки, поэтому ничего неожиданного в принципе произойти не могло.

Такого же мнения, видимо, придерживались и двое светлых постарше, остановившихся поболтать с дежурным. Те самые шестилетки, о которых накануне рассказал Томас. Один – огневик, судя по цвету нашивок на мантии, второй специализировался на воздухе и неплохо владел пространственной магией.

Подобравшись к полигону под прикрытием кустов, я тщательно взлохматил и без того растрепанные волосы, а потом принялся старательно ерзать коленками по земле. Затем выдрал первый попавшийся пучок травы, тщательно перепачкав соком ладони, нанес несколько коричнево-зеленых полос на лицо, превратив веснушчатую физиономию в нечто невообразимое. В довершение всего снял с себя один ботинок, бережливо убрав его в сумку, накинул на мантию небольшую иллюзию и, удовлетворенно крякнув, обернулся к Алесу.

– Как тебе видок?

– Может, расскажешь все-таки, что задумал?

– Нет, – с сожалением отказался я. – Ты должен реагировать естественно и ни о чем не подозревать, иначе заработаешь себе линию Дамуазо в ауре и уже не отвертишься. Ты ведь не думаешь, что нашу маленькую диверсию оставят без внимания?

– Полагаешь, нас будут проверять на мотивацию? – опешил от неожиданности темный.

– Обязательно. И ты не должен вызвать подозрений. Даже у ректора.

– А ты?!

– А мне не впервой, – ухмыльнулся я и дорисовал себе иллюзорный синяк на скуле. – Подыграешь?

Алес растерянно уставился сперва на меня-оборванца, затем перевел взгляд на будущих противников, пока не догадывающихся о нашем присутствии. Затем снова на меня, подумал и, наконец, неохотно кивнул.

– Попробую.

Правильно. За необоснованное вмешательство в тренировочный процесс, повлекшее за собой травмы одного или нескольких участников, положено серьезное наказание. А поскольку травмы сегодня наверняка будут…

– Молодец, – я одобрительно хлопнул Алеса по плечу. – Когда сочтешь нужным – вмешайся. А я пошел.

Он только вздохнул. Я же, поправив тяжелую сумку, подхватил полы своей мантии, гордо вскинул подбородок и, нацепив на себя презрительно-высокомерную мину, отправился на охоту.

* * *

Когда из кустов с шумом и треском вывалилось истошно вопящее чудо, троица скучающих старшекурсников удивленно обернулась. Правда, как оказалось, повода для беспокойства не было – ход тренировочного поединка нарушать никто не собирался. Просто один из мелких, кажется, забрел не туда и, чего-то испугавшись, понесся вдоль полигона с достойной уважения скоростью, диковато вытаращив глаза и явно не замечая ничего вокруг.

Рыжие волосы бегуна стояли дыбом, упрямо выдвинутый подбородок был щедро вымазан в чем-то зеленом, перепачканная в земле мантия выглядела поношенной тряпкой, а тяжелая сумка с таким смаком поддавала под тощий зад, заставляя адепта нелепо подпрыгивать, что светлые не сдержали усмешек.

– Изыди, демоново отродье! – вдруг донеслось до них испуганно-гневное. – Чтоб у тебя рога с копытами местами поменялись! Мало было одной – сразу все захотел заграбастать?! Да чтоб у тебя второй хвост отрос, а потом никогда больше не отвалился!

Парнишка неожиданно споткнулся и, зацепившись ногой за какой-то куст, выдрал его с мясом, после чего поволочил за собой, даже не сообразив, почему вдруг стало тяжелее бежать. При этом беглец активно жестикулировал, то и дело грозил кому-то кулаком, а однажды обернулся и, заметив кого-то среди окружающих полигон зарослей, наподдал так, что только пятки засверкали.

– Во дает, – с восхищением проводил глазами улепетывающего чудика один из невольных наблюдателей.

– Да уж, – согласился второй. – Интересно, кто этого дурачка напугал?

– Где-то я его уже видел, – неожиданно усомнился третий, но разглядеть лицо мелкого не успел, поскольку тот мчался в противоположную от них сторону, да еще так, будто демона встретил.

Правда, далеко уйти ему не удалось – пронесшись мимо тренирующихся третьекурсников, которые от неожиданности прекратили сыпать молниями и ошарашенно воззрились на нарушителя спокойствия, бедолага запутался в полах длинной мантии и, кувыркнувшись через голову, с придушенным воплем распластался на земле. От этого движения прицепившийся к нему куст взлетел высоко в воздух и, совершив головокружительный кульбит, приземлился точно на голову невезучего адепта.

– Да чтоб тебя! – невнятно простонал паренек, сочно впечатавшись лицом в землю. – Чтоб ты высох без полива, скорбное детище пьяного садовника-некроманта! Чтоб у тебя все корни отвалились, страховидло облезлое!

– Лихо, – не сдвинувшись с места, прокомментировал неудачное падение кто-то из старшекурсников.

– Да. Малец появился эффектно, – со смешком согласился его сосед и с интересом принялся следить за горе-бегуном.

Какое-то время ничего не происходило – адепт, тихо постанывая, пытался прийти в себя, а через несколько секунд даже сумел сесть, поводя по сторонам шальными глазами. Потом потряс гудящей головой, механическим движением подтянул поближе сумку, но вдруг вспомнил про свалившийся на голову куст и, рывком содрав его с себя, раздраженно отшвырнул прочь.

Причем раздражение мальца было так велико, что пышный кустарник, пролетев немалое расстояние, врезался в висящий над поединщиками купол и, вызвав в нем яркую вспышку, деактивировал защиту.

Как оказалось, пацану удалось вытащить из земли одну из разновидностей дикого рисса, у которого имелась редкая способность обнулять магический фон. За тем его, в общем-то, и посадили вокруг полигона в таком неимоверном количестве.

Присутствующие невольно зажмурились, пережидая, пока в глазах угаснут цветные пятна, а когда рискнули приоткрыть веки, паренек уже торопливо хромал прочь, сильно припадая на левую ногу. Но не успел пройти и десятка шагов, как кусты снова затрещали, и оттуда, проломившись злым туром, вывалился запыхавшийся, как от долгого бега, темный. Не обратив внимания на застывших от удивления поединщиков, трое из которых моментально его опознали, он отыскал налитыми кровью глазами хромого мальчишку и прошипел:

– От меня не уйдешь, Невзун!

Паренек испуганно обернулся и попытался что-то наспех колдануть. Что-то из магии воздуха, кажется. Однако то ли он в спешке позабыл нужное заклинание, а то ли уже успел исчерпать свои резервы, но с грязных ладоней сорвалось только несколько бледно-синих искр, которые не только не причинили никому вреда, но и даже трех шагов не сумели пролететь.

Невзун с тоской уставился на свои руки.

– Нет! Только не сейчас!

А потом с удвоенной силой поковылял прочь, крепко прижимая к животу пухлую сумку. Судя по его перекосившемуся лицу, ногу он все-таки подвернул, поэтому Алес, рванувший за ним громадными прыжками, нагнал мальца в два счета. Как раз тогда, когда рыжий успел добраться до последних кустов и нырнуть под их спасительную тень.

Правда, укрыть его от разозленного старшекурсника ей было не дано. Тем не менее малец не сдался и, судя по вырвавшемуся из-под листвы сполоху синего пламени, кое на что все-таки оказался способен. По крайней мере, яростный вопль темного был тому прямым доказательством, а долетевшие до полигона отголоски творимой магии заставили светлых изумленно вскинуть брови.

– Сопляк знает заклинание рассеивания?

– Похоже на то…

– А это значит, он опять спалил себе весь резерв! – вдруг радостно гоготнул де Регилль и, услышав еще один болезненный вскрик, вопросительно обернулся к приятелям. – Никто не возражает, если я закончу тренировку пораньше и немного прогуляюсь? Свежий воздух, вечерняя прохлада… признаться, я так ее люблю, что готов отказаться даже от вашей замечательной компании. Да и как не помочь светлому коллеге? Мы ведь не можем допустить, чтобы один из наших был обижен некромантом?

– У темного тоже с резервом большие трудности, – прищурились старшекурсники. – Невзун должен был вышибить из него дух.

– Ну, дух – это сильно сказано, но с магией у него точно проблемы.

– Я его возьму! – поспешно воскликнул де Регилль, опрометью выскакивая с полигона. – Я! Позвольте мне! За рыжим должок!

– А справишься? – хищно улыбнулся один из старших. – Тогда давай. А мы поохотимся на темного. Чтобы какой-то зарвавшийся упырь поднимал руку на светлого?

– Ты ничего не видел, – с такой же хищной усмешкой обернулся второй шестикурсник к дежурному. – Здесь никого, кроме нас, не было до самой ночи. Усек?

Дежурный искривил губы и отвернулся к управляющему шару, демонстративно занявшись перенастройкой защитного купола.

– Молодец, – похвалил его старший. – За это одно штрафное очко с тебя спишем. Лично замолвлю словечко перед Рухом. Если кто спросит, почему мы ушли, скажешь, что нам стало скучно. И нам тут действительно скучно… особенно, когда поблизости царит такое веселье. Верно, Кон?

– А то! – ухмыльнулся его приятель и поспешил на слабые отзвуки недавно творимой магии. – Давай в темпе. Они не должны далеко уйти.

– Эй! А как же мы?! – вскрикнули приятели молодого графа. – Нам-то что делать?!

– Продолжайте тренировку. Мы застолбили полигон до отбоя, вот и докажите, что не зря. Зег, ты со мной?

– Впереди тебя бегу, не видишь? – расхохотался Зег, на ходу встряхивая руки, с которых уже слетело несколько оранжевых искр. – Не поверишь, я так хочу пообщаться с нашим темным другом, что от нетерпения аж весь горю!

Дежурный проводил их хмурым взором и с удвоенным вниманием занялся управляющим шаром. А что? Его дело маленькое – стоять в сторонке и не лезть куда не просят. Тем более, что с шестым курсом на его жалком четвертом особенно не поспоришь. Да и вступаться за темного он всяко не станет. А что касается Невзуна… не стоило ему ссориться с де Региллем. После такого никто не удивится, если в процессе охоты у барончика случайно образуется пара лишних синяков. А если и будет их немного больше, то все без сомнений спишут на Алеса. Пятеро свидетелей охотно подтвердят, что он напал на беззащитного. И никто потом не посмеет сказать, что у светлых не было морального права заступиться за коллегу.

Глава 4

Больше всего на свете я не люблю промахиваться…

Палач

Когда я вошел, оба шестикурсника уже пришли в себя и, мелодично позвякивая цепями, пытались приподняться с секционных столов. Обнаженные по пояс, босые, но пока не понимающие, что происходит.

Испуга на их лицах не было – проверить резервы они еще не догадались, – а вот злости и непонимания хватило бы на целый курс. Причем, судя по шальным взглядам, кидаемым на увешанные всевозможными инструментами стены и жарко пылающий в углу очаг, больше всего их интересовало, каким образом и, главное, когда они успели переместиться из окрестностей полигона в это неуютное помещение.

На звук открываемой двери оба отреагировали ожидаемо: напряглись, приподняв головы, разглядев, кто зашел, слаженно дернулись, а затем так же наперебой заорали:

– Ты труп, Невзун!

– Я тебе сердце вырежу!

– Ты у меня сдохнешь так, что темные будут рыдать от зависти!

Пригладив мокрые волосы и наложив на крикунов простенькое заклятие молчания, я закрыл за собой дверь, неторопливо прошел к пылающему очагу, поворошил заалевшие угли и принялся так же неторопливо разоблачаться. А затем снял с крюка кожаный фартук и все так же неспешно его надел, придирчиво проследив, чтобы на поясе не образовалось ни единой складочки.

Затем, упорно игнорируя изменившуюся тональность воплей, подошел к стоящим рядышком столам и, придирчиво осмотрев бьющиеся в припадке жертвы, точным ударом в висок заставил одного из пленных безвольно обмякнуть. Второй от неожиданности замер, но потом задергался еще яростнее, замычал с удвоенной силой и зазвенел цепями так, что я мечтательно улыбнулся: ах, эта чарующая музыка… как давно я ее не слышал!

Убедившись, что ненужный мне светлый надолго потерял осознание, я подошел к его извивающемуся приятелю и, деловито оглядев подготовленное к работе тело, успокаивающе заметил:

– Он живой, не волнуйся. Просто я предпочитаю работать с материалом по очереди. И начну, пожалуй, с тебя.

– М-м-м! – На шее бьющегося на столе парня безобразно вздулись жилы. Он дернулся в очередной раз, едва не порвав сухожилия, заколотил ногами по столу, забился что было сил…

Я укоризненно покачал головой.

– А вот этого не нужно, – заметил ласково, щелчком пальцем обездвижив пленника. – Нам с тобой еще о многом предстоит поговорить. А я не хочу, чтобы ты в самый ответственный момент потерял способность осмысленно отвечать на мои вопросы. Поэтому сделаем так: ты будешь говорить лишь тогда, когда я разрешу. Вертеть головой я тебе тоже позволю. Надеюсь, шею ты себе самостоятельно не свернешь. Но если потратишь выделенное мною время на пустые угрозы, я разочаруюсь и вплотную займусь твоим другом. Договорились?

Светлый в ответ только выпучил глаза и отчаянно замотал головой.

– Вот и отлично, – улыбнулся я, отходя к стене и со знанием дела изучая развешенные там инструменты. – Что ж, приступим…

Нагнетая обстановку и доводя светлого до нужной кондиции, я по одной перебрал приглянувшиеся мне железки: скальпели, разделочные ножи, изогнутые особенным образом клещи… Особое внимание уделил проволочной пиле, не забыв рассказать о ее предназначении внезапно затихшему пленнику. Повертев в руках короткие щипцы и вполголоса замурлыкав песенку о злобной зубной фее, с сожалением отложил их обратно. Любовно погладил ампутационный нож, предварительно примерив его длину к суставам предполагаемой жертвы. Выложил в изголовье пленника целый набор ножниц, предварительно пощелкав каждыми из них возле его лица. Наконец, с особым удовольствием снял с подставки дуговую пилу и, держа ее, будто любимое чадо, расположил аккурат возле побелевшего уха старшекурсника, ненароком царапнув мочку.

Тот дернулся, почувствовав боль, а я огорченно поджал губы.

– Знаешь, я передумал – подвижность тебе не нужна. Работа палача – вещь тонкая, требующая не только хорошей фантазии, но и точности. Поэтому, чтобы ты не испортил мне эксперимент, пожалуй, лучше полностью тебя обездвижить.

С этими словами на повлажневший лоб старшекурсника легла моя ладонь, а еще через мгновение он и правда превратился в неподвижную колоду, на которой жили только тревожно бегающие, расширенные от беспокойства глаза.

– Что-то хочешь сказать? – ласково спросил я.

– Ты… не посмеешь! – хрипло выдохнул светлый, едва ослабли чары. – Кишка тонка, сопляк!

Я тихо рассмеялся.

– Что ты знаешь обо мне, мальчик? И что тебе известно о месте, в которое я тебя принес? Неужели ты думаешь, что ученический перстень тебе поможет? Забудь – в данный момент он исправно подает сигналы, по которым любой проверяющий будет искать тебя в первую очередь возле полигона, где осталось несколько капель твоей крови.

– Я тебя уничтожу!

– Чем? – снова рассмеялся я, с удовлетворением отметив, как ярость в глазах жертвы уступает место неуверенности. – Черная башня не жалует светлых магов. Эти стены хорошо экранированы и прекрасно гасят любые звуки. Так что не переживай: нас с тобой никто не услышит. А если учесть, что мы находимся не в обычном подземелье, а в старом секторе, куда уже полвека никто не заглядывал… о, я вижу, у тебя созрел первый вопрос?

– Что ты со мной сделал?! – взвыл пленник, запоздало обнаружив, что у него больше нет возможности обращаться к дару.

– Ты все-таки заметил… ничего страшного: обычное заклятие рассеивания, которое я повесил возле полигона и в которое вы с другом так неосмотрительно влипли, оставив мне в дар три полнехоньких резерва.

– Врешь! У него строго направленное действие!

– Кто тебе сказал? – удивился я. – Так в учебнике написано? Спешу тебя огорчить – есть способы растянуть это заклинание по площади. Правда, это требует большего количества энергии, но при наличии накопителя нет ничего невозможного. Кстати, не рассчитывай восстановить резервы – под столом расположен темный алтарь, который мигом съедает все появившиеся излишки. А если я продержу тебя над ним чуть дольше, чем это допускают правила приличия, от твоего дара останется перегоревшая головешка, в которую сам ректор не сумеет потом вдохнуть жизнь.

– Ты не посмеешь… нас все равно найдут!

– А разве кому-то придет в голову вас искать? До утра, можешь мне поверить, вас никто не хватится. Твои приятели, оставшиеся на полигоне, твердо уверены, что ты сейчас занят с одним сопляком-первогодкой и его темным дружком… собственно, так оно и есть, с одним только ма-а-аленьким уточнением.

– Тварь! Когда я вернусь, ты пожалеешь!

– А кто сказал, что ты вернешься? – несказанно удивился я, потянувшись за скальпелем. – Разве я обещал, что к рассвету ты останешься вменяемым? Напомнить тебе, во что превратились четверо твоих подельников, устроивших большой бум в старом святилище?

Вот теперь светлый тревожно замер.

Конечно, про тех идиотов и Оракула он был в курсе: их пропажу академия обсуждала на протяжении целой недели. Ректор прилюдно объявил об отчислении четырех отпрысков довольно знатных семейств, но причин, ясное дело, не пояснял, обошелся расплывчатой формулировкой – «из-за несоответствия потребностей обучаемых и возможностей академии». Однако разговоры все равно были: чтобы успешных молодых магов так неожиданно выдворяли за ворота, да еще по такой непонятной причине… естественно, народ сомневался.

– Откуда ты знаешь про святилище?!

Я ласково улыбнулся.

– А откуда я знаю про твоих друзей, которые сейчас двух слов связать не могут?

– Ты блефуешь…

– Разве? – Я наклонился к его лицу, на котором выступила холодная испарина, и внимательно всмотрелся в темные, расширенные в панике зрачки. – Ты действительно хочешь это узнать?

В его глазах мелькнул и пропал мимолетный страх, а затем на бледных губах появилась вызывающая ухмылка.

– Ты точно блефуешь! Ты светлый, Невзун! У тебя рука не поднимется!

Я пожал плечами и быстро провел кончиком скальпеля по непроизвольно напрягшемуся животу пленника. Видеть происходящее он не мог – мешало обездвиживающее заклинание. Увернуться или как-то повлиять на меня – тоже. А вот подключить воображение и фантазировать в свое удовольствие – сколько угодно. И он, судя по исказившемуся лицу, отлично с этим справлялся.

– Боль я тебе отключил, – скучным голосом обронил я, проводя по животу второй раз и чуть отводя голову от брызнувшей вверх струйки крови. – Поэтому сойти с ума ты не сможешь. Но легкую чувствительность вернул, чтобы ты осознавал происходящее. Рот, извини, снова заткну, чтобы ты не вопил мне под руку – потом поделишься впечатлениями. А я, с твоего позволения, займусь твоим убеждением…

Пока мои руки порхали над неподвижным телом, на мое лицо легла печать безмятежности. Дело было привычным, знакомым до последнего движения. Два продольных разреза, отвратительный звук расходящейся под ножом кожи, стекающая по бокам вязкая жидкость, легонько щекочущая намокшие волоски… затем развести края получившихся ран, с равнодушным видом вытащить из одной склизкую петлю – так, чтобы ее было хорошо видно тяжело дышащему шестикурснику. Затем с чавкающим звуком бросить ее ему на живот, демонстративно не заметив, как недавняя уверенность в глазах дурака сменяется животным ужасом. Игнорируя его распахнутый в беззвучном крике рот, достать из второй раны еще одну петлю, придирчиво рассматривая ее цвет и подчеркнуто не реагируя на запах…

Я был настолько убедителен, насколько вообще мог себе позволить, несмотря на то, что держать столь подробную иллюзию перед глазами стремительно сереющего мальчишки оказалось довольно трудоемким делом. Кровь, стекающая по моим рукам, должна была выглядеть настоящей. Лежащие перед самым его носом кишки – и того больше. Он должен был чувствовать, что они там есть. Обонять не самые приятные в мире ароматы. Не видя всех подробностей, догадываться, что я творю с его беспомощным телом. Но, главное, он должен был верить в то, что это с ним действительно происходит.

Да, это жестоко – измываться над сознанием перепуганного подростка. Но не хуже того, что творил он. В отличие от меня, наносимые им раны были совершенно реальны… с беспомощными детьми, у которых не было ни единого шанса. Я же не причинял ему боли. Не получал от происходящего радости. Я всего лишь вернул ему старый долг и сделал это гораздо более милосердным способом, чем мог бы.

Удовлетворившись выражением глаз светлого, я снова склонился над ним и все тем же скучающим голосом поинтересовался:

– Тебе достаточно доказательств серьезности моих намерений или мне продолжить?

– Не надо! – хрипло прошептал шестикурсник, в ужасе уставившись на мое забрызганное кровью лицо. – Не надо… я все расскажу! Что ты хочешь?

– Мне нужно знать, кто обучает вас некромантии, – ровно сообщил я. – Кто дал вам возможность изучать на практике ритуалы жертвоприношения. Кто позволил использовать в них первокурсников. И для чего ему все это понадобилось. Вы ведь не сами это придумали, верно?

Он облизнул пересохшие губы.

– Я не видел его… кто-то из преподавателей. Мне так кажется, но точно я не знаю – он скрывает ауру. И никогда не общается напрямую.

– Естественно, – согласился я. – Он ведь не дурак. Почему уверен, что это именно преподаватель, а не, к примеру, ректор?

– Это тот, кто хорошо знает наш распорядок. Видит регулярно наши ауры. Для ректора он слишком хорош, хотя… я уже ничему не удивлюсь. Ему ведь не все подходят: говорят, он приглашает лишь тех, кто больше других способен к темному искусству.

– Почему? – насторожился я.

– Этого не знаю. Но нас же не зря обучают именно этому?

– О причинах вам не говорили? Зачем вы вообще понадобились?

Пленник сделал движение, как если бы захотел пожать плечами.

– Темных осталось мало. В Сазуле война – нежить и все такое… армия не справляется, окраины обезлюдели, крестьяне бегут. А мы можем хоть что-то… хоть за это и приходится дорого платить.

Я недобро сверкнул глазами.

– Спасители мира, значит? Непризнанные герои, жертвующие собственной честью во имя всеобщего блага?

– Тебе не понять! – дернулся, как от оскорбления, шестикурсник. Вернее, попытался дернуться – заклятие удержало. – Мы хотим остановить войну! Уничтожить нежить! Очистить наши земли от тварей!

– Да куда уж мне, убогому, осознать всю глубину ваших великих замыслов… конечно, вы все хотите мира. И если ради этого придется замучить пару-тройку сотен… вернее, пару-тройку тысяч смертных… что ж, великая цель требует таких же великих жертв. И колебания тут неуместны. Правильно?

Мои губы сложились в саркастическую усмешку.

– А кто-нибудь из вас, идиотов, подумал, зачем анонимный наниматель возится именно с вами, наивными дураками, вместо того чтобы начать по-настоящему готовить тех, кто специально создан для такой работы? Ты никогда не задумывался на эту тему? Не раскидывал мозгами, почему ваш хитроумный знакомец не предложил ничего подобного темным? А?

– Может, он и предложил, откуда ты знаешь? – моментально окрысился парень. – Или думаешь, некросы в чем-то признаются?

Я пренебрежительно фыркнул.

– Все с тобой ясно, герой невидимого фронта. Навешали вам крученых изделий из теста на наружные органы слуха, а вы и рады стараться… Откуда у вас книги для обучения?

– Он передал, – угрюмо отозвался пленник, которого, кажется, моя насмешка уязвила до глубины души.

– Каким образом?

– Когда ему кто-то нужен, он присылает вестника… обычный листок бумаги, сложенный в виде птицы. Подбрасывает в комнаты, под парты, в книгохранилище. Однажды даже у Ворга в лечебнице под труп подложил. Хорошо, что старик в тот день задержался и ничего не заметил…

– Что в записках? – нахмурился я.

– По-разному, – кинув быстрый взгляд вниз, прошептал старшекурсник и скривился. Иллюзия кишок ему была не видна, поскольку голову поднять он не мог, но ощущения-то остались. – Ты не мог бы… вернуть?

Я только отмахнулся.

– Позже. Что в записках?

– Он просто указывает, где найти ту или иную книгу, – поморщился парень. – Мы находим, учим, потом возвращаем на то же место. Сроки тоже указывает он. Мы лишь выполняем.

Так вот откуда у сопляков взялись учебные пособия, а также боевые жезлы и один крайне любопытный амулет. Анонимный даритель, значит. Весьма состоятельный и с хорошей библиотекой, как я погляжу… очень интересно. Надо будет потом выяснить, что еще он успел им передать, благодетель гребаный!

– Сколько вас? – жестко спросил я. – Сколько человек участвует в похищениях?

– С нашего курса трое. С четвертого и пятого – столько же. С третьего – Регилль и его команда. Кто с седьмого и выше, я не знаю – мы их почти не видим. И они всегда в масках.

– А ты уверен, что это именно ваши?

– Да, – прикусил губу парень. – Кто-то каждый раз готовит нам алтарь для ритуалов. И я не думаю, что это делает учитель.

– Учитель? – насторожился я. – Вы так его называете?

– Ну, как-то же надо… свое настоящее имя он нам не сообщил.

Я забарабанил пальцами по столу.

– Значит, ритуалы вы творите самостоятельно и со старшими на них не пересекаетесь. Место тоже вам сообщают заранее, и кто-то его предварительно готовит. Кто-то знающий и неплохо разбирающийся в обрядах. А где тогда тренируются старшие? И, главное, с кем?

– Когда как, – прошелестел шестикурсник. – Думаю, кого-то со стороны притаскивают – у них точно есть выход в город, а достать бездомного или припозднившегося пьянчугу в подворотне – проще простого. Но когда-то и на нас самих тренируются… когда учитель велит. Он считает, мы должны знать, что делаем, и обязаны прочувствовать все на себе. Поэтому требует иногда, чтобы мы друг на друге… без этого нас не допускают к самостоятельной практике…

Я ошарашенно замер. Про выход в город я знал – портал в подземелье не зря вел к святилищу. Перенастроить его – задача несложная. Но вот остальное, признаюсь, вызвало у меня почти недоумение.

Светлые время от времени режут друг друга на алтарях? Не до смерти, но все же!

– Что, не ожидал? – вдруг криво улыбнулся пленник. – Думаешь, мы не знаем, каково это – лежать на жертвенном столе? А мы знаем… все там когда-то были… так что ты зря подумал о нас плохо. И мы всех излечиваем. Нам нужны только эмоции для ритуала.

Демон! И ведь до чего ловко придумано: сперва задурить пацанам головы, объявить их последней надеждой королевства, посулить всемирную славу, показать, как ее достичь… дескать, смотрите, как это просто! Даже вы сможете! Затем на скорую руку обучить, великодушно позволив прикоснуться к запретным знаниям. А после быстренько повязать толпу благородных дураков общей кровью и, дав красивое объяснение всему этому непотребству, уверенно заявить, что все это – ради великой и важной цели. Лес рубят – щепки летят, родов без крови не бывает, за все надо платить… и все такое прочее.

Куда они после этого денутся? Правильно: пойдут, куда укажут, и будут до гроба считать себя правыми. А если кто-то рискнет намекнуть, что это не так, то на алтарь его. Во славу науки и светлого будущего.

– То, что я думаю, тебя не касается, – хмуро сказал я, давно уже записанный во враги народа. – А вот то, что для темного ритуала нужна боль, знаю не понаслышке. Как часто вы собираетесь?

Светлый поморщился.

– Как учитель скажет.

– Где?

– По-всякому. Чаще в одном из заброшенных святилищ, которые он для нас находит. Иногда портал выходит на кладбище.

– Имеешь в виду тот портал в заброшенном подземелье? Или есть еще один?

– Тот, – заметно дернулся парень. – Откуда ты?..

– Дальше! – нетерпеливо потребовал я. – Где еще были встречи?

Старшекурсник прерывисто вздохнул.

– Мы не видим карт – куда приведут, там и остаемся. На час или на всю ночь… Наши перстни на это время теряют активность, поэтому-то я и думаю, что помогает кто-то из преподавателей. Один раз были на заброшенном погосте – зомби поднимали. Другой – возле какой-то деревеньки… строили слабенький круг для преобразования нежити. А как-то раз нашу группу даже в окрестности столицы забросило. Там-то мы на второй пласт посвященных впервые и наткнулись…

Я замер.

– Ты не о Локре, случаем, говоришь? Пару лет назад? Там еще какой-то взрыв был…

Пленник воззрился на меня с неподдельным изумлением.

– Ты и это знаешь? Да. Я, правда, ничего не понял сначала, но когда там рвануло, нам пришлось бежать, и я узнал ограду. Был там до академии вместе с отцом. Вот и запомнилось.

Демон! После этого случая я впервые встретился с насмами! Как раз тогда, когда они загнали обратно в Иное вырвавшегося или, правильнее сказать, призванного поглотителя! Это что же получается, кто-то в академии растит себе на смену молодых демонологов?!

Меня прошиб самый настоящий пот.

Святые умертвия… сколько же жертв понадобилось, чтобы открыть проход для демона со свитой, да еще под самым носом у Совета магов?!

Это ж сколько они готовились к обряду? И чего им стоило открытие Врат в Иное?! Явно оно было пробным, на удачу: его сторожили непонятно кем нанятые насмы, благодаря которым и удалось избежать жертв! Если бы не они, я решил бы, что это была обычная случайность, какой-то сбой, но присутствие насмешников невольно переводило ситуацию на совершенно новый уровень понимания.

Кажется, у меня есть ловкий и предусмотрительный враг с обширной библиотекой и внушающей уважение широтой мысли. Но, что самое тревожное, у него есть полностью готовый и правильно настроенный демонический круг. А если он до сих пор работает? Если мой враг сумел отыскать темный алтарь, подпитывающий эту дрянь регулярными жертвами?!

Конечно, гордец, кривящий губы на моем столе, находится лишь в начале долгого пути, он еще только-только познает тайны нашего искусства. Однако есть и другие. Более подготовленные, опытные и уже успевшие попрактиковаться.

Так. Я должен срочно поговорить с Логом! И выяснить, кто нанял его звезду для выполнения той работенки!

Резко выпрямившись, я отошел от стола и в задумчивости окинул глазами два неподвижных тела. Второго я тоже обязательно проверю – надо убедиться, что первый ни о чем существенном не умолчал. И надо успеть с этим до рассвета. Но Лог сейчас важнее…

Как же быть?

Внезапно в коридоре раздались быстрые шаги, и кто-то уверенно распахнул тяжелую дверь.

Я поначалу не встревожился – Алес знал, где меня искать, – поэтому не торопился оборачиваться. Только подивился про себя, что он так быстро управился с де Региллем.

– Невзун? – застал меня врасплох напряженный голос Верии.

Я, как ужаленный, обернулся и замер, наткнувшись на прицельный взгляд девочки, внимательно изучающей мою замечательную иллюзию. Пленник на столе тоже затаил дыхание, кажется, уловив в голосе ворвавшейся внутрь адептки недоумение. Сама же Верия, не обращая на него никакого внимания, быстро вошла и, прежде чем я успел возразить, твердо заявила:

– Я тебя искала. Извини, что прервала – хотела спросить, что ты планируешь делать с этим светлым?

Я заколебался. Сказать правду нельзя – пленник мне нужен, а соврать вряд ли получится, с ее-то талантами ложь распознает влет.

– Этот один из тех, кто пытал Верена? – недобро сузила глаза девочка, и пленник на столе ощутимо напрягся. Я, признаться, тоже – не хотелось бы раньше времени показывать юной мэтрессе свои таланты в области пыток. Иллюзия иллюзией, но, если девчонка не дура, быстро додумает остальное и, скорее всего, ожесточится, испортив мне всю игру. А мне было важно, чтобы светлый открылся до конца. Как и то, чтобы к моменту выпуска из академии одна молодая мэтресса не успела слишком сильно зачерстветь душой. Отмороженная маньячка в гильдии некромантов это, знаете ли, скверное приобретение.

– Да, – осторожно ответил я, не зная, как реагировать на такое заявление. – Ты как меня нашла?

– Ауру почувствовала. И проследила до подземелий. Вход ты мне в прошлый раз показал.

– Видимо, зря я это сделал. Что собираешься предпринять?

Так. Если она сейчас раскричится, я с ней больше дел иметь никаких не буду. Если пожелает присоединиться и начнет упиваться чужой болью, тем более надо будет от нее избавиться. Стереть память и все дела.

Верия, внимательно осмотрев распластанного на столе пленника, накрытого практически идеальной иллюзией, слегка побледнела, но потом взглянула мне в глаза и четко проговорила:

– Просто хотела уточнить: тебе помощь нужна?

Я расслабился.

– Нет, спасибо. Сам справлюсь.

– Ладно, – ничуть не расстроилась она. – Тогда пойду подыскивать место, куда можно спрятать труп.

После чего развернулась и направилась к выходу. На самом пороге, правда, обернулась, стрельнув в сторону пленника одним-единственным взглядом, после которого я проникся к маленькой актрисе искренним уважением, и нейтральным тоном добавила:

– Не задерживайся долго – я там травяной настой заварила. Будет жаль, если он остынет.

Я проводил ее гордо выпрямленную спину довольным взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Во дает… Кремень, а не девка! Про иллюзию не поняла, «развороченное» нутро светлого рассмотрела в подробностях, разлитой вокруг кровищей впечатлилась до тошноты, но от расспросов все-таки удержалась. Да еще и подыграла мне напоследок – вон, парнишка глаза закатил, сейчас сознание потеряет.

Решено: магистром ее со временем сделаю. Заслужила.

Скалясь, как голодный упырь, я решил пока обождать с вызовом насма и, стремясь закрепить успех, снова повернулся к качающемуся на грани обморока пленнику.

– Ну что ж, с местом погребения проблем больше нет… Так на чем мы остановились?

Глава 5

Противники, соратники… К сожалению, иногда одинаково утомляют и те и другие.

Полководец

Когда я вышел, Верия терпеливо поджидала снаружи и, прислонившись спиной к стене, тревожно сжимала кулачки. Не знаю, зачем она осталась, но, судя по застывшему на ее лице выражению, явно не для того, чтобы высказать свои претензии.

Поймав ее вопросительный взгляд, в котором горело тщательно скрываемое беспокойство, я прикрыл дверь и понимающе улыбнулся: иллюзию я с себя снимать не стал – еще с де Региллем разговаривать, так что моя физиономия выглядела страшненько. Мертвенно-бледная, вся в брызгах крови, которые изумительно гармонировали с багровыми потеками, украшающими мои руки до самых локтей…

– Испугалась?

Девочка отвела глаза.

– Н-нет. Просто жду – вдруг там надо будет убрать?

– Не надо, я не сорил.

– А как же они? – вскинула на меня недоверчивый взгляд Верия и на мгновение задержалась на «испачканной» рубахе.

– Крепко спят и будут помнить только то, что никого так и не догнали.

Она незаметно перевела дух.

– Значит, полы мыть не надо? Уф! А я уже забеспокоилась, хватит ли воды!

– Ты правда стала бы там мыть? Даже если бы я залил там все кровью до щиколоток?

Девочка на мгновение сжала зубы, а потом мрачно кивнула.

– Надо же, – усмехнулся я. – Странное ты существо: сперва меня испугалась, потом обманула, затем попыталась шантажировать, а теперь предлагаешь покрывать, хотя мгновение назад почти поверила, что видишь перед собой убийцу…

– Я хочу быть полезной! – упрямо топнула ногой Верия, смешно нахмурив тонкие брови.

– Даже если это будет опасно? – вкрадчиво уточнил я. – Или неприемлемо лично для тебя? Как ты думаешь, что ты увидишь в комнате, если заглянешь туда сейчас?

Верия сглотнула и поспешно опустила взгляд, чтобы не видеть мою жуткую рожу.

– Н-не знаю…

– А что бы ты сказала, если бы нашла там два еще теплых трупа? Так же предложила бы свою помощь? Снова пошутила насчет укромного места для их упокоения?

– Я не шутила, – тихо сказала она, шмыгнув носом. – На третьем уровне есть один тупичок… достаточно большой, чтобы там поместилось несколько тел. Если его замуровать, никто и никогда не найдет, а от запаха можно и заклинание наложить.

Удивленно хмыкнув, я приподнял одну бровь.

– Значит, ты все-таки подсмотрела?

– Да! – девочка снова топнула ногой и, будто решившись на что-то, с вызовом вскинула голову. – Я держу свое слово! Если сказала, что буду помогать, значит, так и сделаю. А ты, Невзун, можешь хотя бы раз мне поверить?!

Я вздохнул.

– Вот упрямая… может, все-таки заглянешь внутрь?

– И загляну! – пригрозила она, сердито сверкая глазами. – Что бы ты ни сделал, они заслужили наказание! И меня не напугать видом расчлененных трупов с выпотрошенными внутренностями!

– Да не трогал я их, – устало отмахнулся я. Работать с чужим сознанием, да еще дважды, было нелегко. Если бы не полные до краев накопители, уже свалился бы. Все-таки практики в таких делах у меня маловато. – Просто незачем было. Хватило и того, что напугал до мокрых штанов. Пара иллюзий, немного пафоса, соответствующий антураж… жаль, что они так мало знали. Теперь их надо снова одеть и доставить обратно к полигону. Справишься?

Девочка удивленно вздрогнула.

– Я?

– Ну ты же хотела помочь?

– Да, – облегченно выдохнув, несмело улыбнулась она. – Конечно справлюсь. Только одной мне не дотащить их до портала – тяжелые.

Я понимающе кивнул.

– С переносом мы тебе поможем. Но остальное – на твоей совести.

– Договорились, – окончательно повеселела упрямица и, не дожидаясь, пока я передумаю, забежала в комнату, откуда почти сразу донесся удивленный возглас:

– Ой! Гираш, ты их что, даже вылечил?!

Сокрушенно вздохнув, я поправил сбившийся ворот рубахи и, дойдя до соседней двери, без предупреждения вошел.

– Ну? Как у вас тут дела?

На мой голос обернулся только Алес – раскрасневшийся и, судя по всему, не слишком довольный ходом переговоров. Он стоял возле секционного стола, судорожно сжимая кулаки и, кажется, испытывая непреодолимое желание пустить их в ход. Поскольку калечить прикованного к столу де Регилля я ему запретил, а другими методами на него, видимо, подействовать не удалось, в данный момент темный находился в состоянии неразрешимого противоречия. Впрочем, с фантазией у Алеса, как я уже успел убедиться, было не очень, поэтому дальше угроз и обещаний дело не зашло.

Ничего. Сейчас мы это исправим.

Когда я приблизился к столу, графенок, надежно зафиксированный с помощью цепей, только презрительно скривился.

– И ты тут, Невзун… снюхался с этими падальщиками, да? Небось, обломали тебе зубы наши старшие? А теперь примчался за помощью этого недоумка, чтобы прыгать вокруг них уже на пару?

– Да ну, о чем ты говоришь? – пренебрежительно отмахнулся я. Так, чтобы он увидел мои руки. – Были бы твои дружки настоящими магами, продержались бы дольше. А тут только брюхо им вспорол и кишки на жезлы намотал, как эта парочка попыталась сознание потерять. Привел одного в чувство, провел небольшое практическое занятие на тему ампутации пальцев, как его блевать потянуло. А после… стыдно признаться!.. Он с чего-то решил, я скальп снимать не умею! Представляешь? Это я-то, потомок некромантов в «надцатом» поколении, который еще в детстве собственноручно обкорнал добрую половину отцовских слуг! Пришлось ребятам доказывать очевидное, но твой приятель так и не дождался результатов – обмяк прямо у меня на руках… срамота, одним словом. У меня крестьяне и то выносливее.

– Вранье, – остановив взгляд на моих окровавленных предплечьях, дрогнувшим голосом отозвался де Регилль. – Ничего ты им не сделал!

– Ничего особенного, – согласился я, ненадолго склонившись над привязанным пленником и дав ему возможность разглядеть свою живописную физиономию. – Просто продемонстрировал, как нужно правильно проводить вивисекцию, в подробностях рассказал и показал строение органов брюшной полости, провел пару интересных опытов на выносливость, напоил алтари в башне до краев… Я не говорил, что светлым тут неуютно? Одна жалость – твои друзья слишком быстро сомлели. Я даже разогреться толком не успел. Кстати, Алес! Спасибо, что дождался и не тронул этого сверчка – ты настоящий друг. У меня прям руки чешутся закончить одно небольшое исследование. Не против, если я начну первым?

Алес, прикусив губу, отошел к стене, чтобы пленник не видел его лица. Но игру принял и, подпустив в голос недовольства, фыркнул:

– Вообще-то это у меня завтра практика по некромантии.

– Ну и что? – удивился я. – Щас закончим тут и найдем тебе подходящий труп.

– Зачем мне труп, когда есть здоровое тело? – мрачно осведомился темный. – Знаешь, как редко выпадает такая возможность? Преподы ведь жадные – свежачок никогда не предложат. А у меня на руках целый неосвоенный «Практикум» лежит, который, между прочим, ты же мне и подарил! Я, может, ждал тебя только затем, чтоб совета спросить, как этого придурка сохранить подольше живым. Терпел, понимаешь, отвлекал из последних сил, руки себе связывал, чтобы ничего раньше времени не испортить, настроение ему нужное создавал… вдруг он помрет раньше времени, а подлечить будет некому? Вдруг у него мозги закипят?! Гляди, какой живчик! Знаешь, чего мне стоило привести его в такое состояние?

Я зевнул.

– Подумаешь, помрет… Верия ему уже могилку подыскала на третьем уровне. Будем надеяться, еще одно тело там поместится.

– Чего?! – искренне опешил темный. – А она-то откуда здесь взялась?!

– Поучаствовать захотела, – доверительно сообщил я и, услышав снаружи осторожные шаги, незаметно подмигнул растерявшемуся от неожиданности парню. – Способная девочка. Надежная. И любознательная, что вообще прекрасно.

Тот, словно тоже что-то почувствовав, беспокойно покосился на закрытую дверь и вполголоса пробормотал:

– Вот уж никогда бы не подумал… Надеюсь, ты не пожадничал и позволил ей попрактиковаться?

– В меру ее скромных сил, – ответил я совершеннейшую правду, от которой лежащего на столе де Регилля едва не перекосило. – Пора девочке набираться опыта, не то до старости доживет, а трупы вскрывать правильно так и не научится.

– Так ты ее только к трупам подпустил, что ли? – с подозрением уставился на меня Алес.

Я сокрушенно развел руками, снова махнув окровавленными пальцами перед носом тревожно замершего графенка.

– Увы. На начало она не успела. Это сто лет назад в пыточную направляли со второго курса, а сейчас хорошо, если с шестого позволят. Измельчал народ… ох, как измельчал… Хочешь, я тебе первые две главы из «Практикума» сам продемонстрирую?

– Будешь препарировать? Ты?! – недоверчиво переспросил темный, а потом обеспокоенно уточнил: – А тело мне не испортишь?

– Я его подлечу. А ты потом заново вскроешь, идет?

Алес с сомнением подошел, потыкал пальцем в бледное до синевы «тело», словно внимательная хозяйка, проверяющая готовность блюда. Скептически поджал губы. Помялся, доводя тем самым пленника до нужной кондиции. А потом неохотно кивнул.

– Ладно… но только потому, что у тебя опыта больше.

– Договорились. Как у нас дела с алтарем?

– Порядок, – пренебрежительно фыркнул темный. – Зря я его, что ли, в твое отсутствие досуха выкачал, чтобы потом побольше влезло? Можешь не стесняться – туда трое таких влезет. Но учти: если все-таки испортишь, поймаешь для меня другого!

– Не волнуйся, все потом наверстаешь. Неужто на нас с тобой светлых не останется? – я расплылся в жутковатой ухмылке и, радостно потерев руки, обернулся к де Региллю. – Какое счастье, что у нас есть еще один живой и послушный мертвец! Перстенек твой молчит, подмоги не будет, дружки уже свое получили и спят беспробудным сном… до утра времени полно, дежурный на полигоне чем хочешь поклянется, что вы там были одни. Ух, до чего я люблю, когда дураки сами себя подставляют! Зато тебя мы приготовим неторопливо, как положено, затем помоем, побреем, разрежем, внутренности достанем…

– Невзун, ты сумасшедший! – наконец прорезался голос у нашего пленника, до последнего свято верившего в то, что с ним ничего не сделают.

Я мерзко хихикнул и, подскочив к стене, сорвал с нее самый большой нож. А потом с улыбкой маньяка промурлыкал:

– Ты даже не представляешь насколько…

– Отойди от меня! – сорвался на фальцет граф, когда я, напевая под нос что-то кровожадно-милое, подошел к столу и со знанием дела пощекотал чужое горло остро отточенным лезвием. – Пошел вон! Не смей ко мне прикасаться! А то пожалеешь!

– Бог мой, сколько экспрессии и совершенно неуместной угрозы! – всплеснул руками я, зацепив бедолагу повторно. – И стоило так шуметь? Тебе и больно-то не будет… почти. Я же еще не грею в огне кочергу… что? Алес, уже успел? И щипцы в угли положил? Какой молодец! Но ты же мужчина, граф! Тебя готовили к нелегкой доле аристократа? Ах, не мужчина, а еще только собираешься им стать? Ничего страшного. Будь магом, в конце концов – послужи науке и докажи нам, что в тебе еще не угасла исследовательская жилка!

Для вящей убедительности я потыкал кончиком ножа в бока бешено извивающегося пленника, выбирая самые чувствительные места, затем придирчиво изучил содрогающийся живот и, примерившись, сделал вид, что вот прямо сейчас начну его резать. Одновременно с этим скорчил совсем уж зверскую рожу, выпучил глаза и широко замахнулся.

Это оказалось последней каплей.

– А-а-а! – благим голосом взвыл насмерть перепуганный граф, ощутив, как по его коже стекает кровь. – Не надо-о-о!

– Да не извивайся ты так, – возмутился я. – А то отрежу ненароком что-нибудь важное.

– НЕ-Е-ЕТ! Помогите! Режут! Убивают!

– Что? Где?! – неожиданно раздалось негодующее из-за двери, и в комнату, словно только и поджидала подходящего момента, ворвалась Верия, лихо размахивающая огромным ножом. – Кого тут режут?! Светлого?! И опять без меня?!

Хех. А я-то все гадал, когда она потеряет терпение?

– Дайте мне попробовать! – с ходу сориентировавшись, взвыла девчонка, нацелившись острием ножа в находящегося на грани истерики парня. – У меня еще живых ни разу не было! Ну пожалуйста! Я заслужила, убирая за вами трупы!

Честное слово, я чуть не заржал в голос, разглядев ее вымазанное красной краской личико, сбившуюся мантию, сделавшую ее похожей на уродливую каракатицу, и стоящие дыбом волосы, больше подошедшие бы какому-нибудь престарелому умертвию. Бедняжка… как же она таилась, когда бессовестно подслушивала наш разговор! Как портила себе внешность, стараясь поднять волосенки повыше и жертвуя ради нужного эффекта даже жидкой косичкой! А уж как сверкали ее глаза, наспех подведенные нашедшейся в очаге золой… Ведьма! Ну как есть – ведьма, да еще и полоумная, не хуже нас с Алесом!

Кстати, посмотреть на Алеса тоже было приятно: ошарашенно разинутый рот, диковато выпученные глаза, растерянно опущенные руки, из которых чуть не вывалился снятый со стены нож… да уж, смогла юная мэтресса нас удивить. Не зря де Регилль при виде нее забился в путах, как мотылек в паутине, и, окончательно утратив самообладание, безуспешно попытался рухнуть со стола.

– Вы больные! – сообразив, что от фурии, воззрившейся на его обнаженное тело взглядом голодного вурдалака, спасения не будет, заверещал он. – Спасите! Кто-нибудь! Они меня жизни лишают!

– Вы что, ему рот заклеить не могли? – возмущенно обернулась к нам Верия, снова взмахнув ножом. – Он же сейчас всю башню перебудит!

– А-а-а! – послушно перешел на ультразвук заметавшийся на столе графенок. – Темные твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда! Убийцы! Упыри! Будьте вы про…

Опомнившись, я наклонился и аккуратно ткнул дурака рукоятью ножа в висок. А когда потерявший сознание граф заткнулся и обмяк, облегченно перевел дух и негромко пробормотал:

– Хватит с меня проклятий. Не хватало еще, чтобы всякие светлые, начитавшись безвкусных книжек, испортили вам ауры.

Во внезапно наступившей тишине я деловито проверил пульс у потерявшего сознание парня. Убедился, что подопытный не пострадал. Сделал отмашку растерявшемуся от неожиданного спектакля Алесу, чтобы перестал стоять истуканом и занялся уборкой, а затем с упреком обернулся к мнущейся на пороге девчонке:

– Ты зачем влетела без предупреждения? Не могла для начала устроить сцену снаружи, чтобы поменьше шокировать клиента? А если бы у него разрыв сердца случился? Или мозги перемкнуло?

Под моим взглядом девочка смущенно опустила ресницы и поспешно спрятала за спину нож.

– Извини. Мне просто показалось, что это будет уместно… Я не вовремя?

Пришедший в себя Алес не удержался от смешка, а я, напротив, демонстративно посуровел.

– А лицо зачем разрисовала?

Она смутилась еще больше.

– Для большего эффекта. Я там немного поранилась… он же должен был поверить, что мы это всерьез?

Мы?!

Я на мгновение опешил, а Алес, не выдержав, все-таки расхохотался.

– Ну ты даешь! И не жалко было лезвием в руку тыкать ради этого дурака? Иди, в порядок себя приводи, чудо. На тебя же без слез не взглянешь… Кстати, Гираш, ты был прав – она действительно способная.

– Предлагаешь взять ее в банду? – мрачно пошутил я, откладывая нож в сторону.

– А то! У меня, как ее увидел, у самого сердце в пятки прыгнуло. А де Регилль так вообще… Вер, я в восторге! Честное слово, ты бесподобна!

Девочка расцвела от похвалы, как маков цвет. А вместе с тем так же отчаянно оробела, словно впервые в жизни услышала комплимент.

– Так я тогда пойду, можно? У меня еще один из этих… неодетый лежит.

– Иди, – мысленно вздохнув, разрешил я, а Алес согласно кивнул. – Только имей в виду – инициатива наказуема, так что, если нас поймают, ты будешь отвечать по всей строгости. За соучастие.

* * *

– Занятная история, – задумчиво обронил Нич, когда я, заявившись после полуночи, поделился добытой информацией. – Вернули, значит, мальчишек туда, откуда взяли. Насчет организатора они, конечно, могут ошибаться – необязательно ему присутствовать лично. Однако как минимум одно доверенное лицо у их «учителя» здесь имеется. Вероятнее всего, среди преподавателей.

– А кандидатуру ректора ты совсем не рассматриваешь? – осведомился я, с наслаждением вытянувшись на постели и, достав из кармана пустой накопитель, принялся лениво перегонять энергию из себя в него и обратно.

– Я слежу за ним почти постоянно – за то время, что мы здесь, он никуда не отлучался и лишней информации светлым не передавал. Работает только в кабинете. Преподает старшим курсам. Тайных бесед ни с кем не проводит и по подземельям среди ночи не шастает. Так что вероятность его участия в этом деле невелика.

– А остальные?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – недовольно буркнул таракан, устраиваясь на подушке. – За всеми сразу не уследишь. А твоих призраков они быстро заметят: Томасу до хорошего шпиона ох как далеко. Так что нам придется самим проверять каждого, тогда как времени, если ты помнишь, в обрез.

Я неохотно кивнул.

– Оракул дал неутешительные сроки. Насмы пока не определились, но вряд ли это надолго. Так что у нас с тобой есть месяц. Максимум два, чтобы вдумчиво поискать гниль в Совете. А дальше события понесутся вскачь, и мы почти не будем успевать вмешиваться.

– А у тебя все еще с даром – беда, – сварливо заметил Нич.

– Быстрее его прокачивать я не могу – это будет слишком заметно. И без того пришлось напроситься на досрочный экзамен у ректора, чтобы скачок в развитии можно было объяснить усиленной подготовкой. С подростками, особенно светлыми, такое случается. Поэтому я постоянно хожу опустошенный. По полдня провожу за книгами, чтобы хоть как-то объяснить свой интерес. Нагло спорю со всеми, кто подвернется под руку. И вылезаю везде, где можно, чтобы доказать, какой я умный. Вон Рух уже косо посматривает, хотя я старательно истощаюсь на каждом занятии и все время корректирую наложенную тобой иллюзию. Де Фоль этим утром решила проверить мне ауру. Правда, увидеть ничего не смогла. Один Нарди так увлечен нашими спорами по поводу рунного алфавита, что ничего не замечает. Он, хвала небесам, исключительно теоретик, но и до него скоро начнет доходить. А что будет дальше?

Таракан, повозившись на подушке, наконец, улегся с комфортом и сладко зевнул.

– Ты не сможешь скрывать свой уровень вечно.

– Это да, – с сожалением признал я. – Но дар прогрессирует быстрее, чем мы с тобой планировали. А искусственно замедлять его развитие нельзя – падающую с гор лавину не остановишь хлипким забором. Приходится рисковать и таскать с собой накопители. Днем раскачивать светлую половину, по ночам – темную… как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем иллюзия станет заметной?

Таракан недовольно засопел.

– Где-то около месяца, судя по твоим успехам.

– Вообще-то две седмицы, – тяжело вздохнул я. – Я на днях подсчитал. При таких темпах прироста у меня просто не получится скрывать ее дольше. При слабой подпитке она истончится сама, а при сильной – начнет ощутимо влиять на магический фон, что в нашей ситуации почти одно и то же.

– Тогда экзамен – единственный вариант, – с таким же тяжелым вздохом согласился Нич. – Но тебе придется открыть часть своих возможностей, умудрившись сделать так, словно это случилось уже на пределе сил.

– Знаю, – невесело улыбнулся я. – Тут самое важное, чтобы «предел сил» оказался настоящим. Проблема в том, что такой фокус единовременно можно провернуть лишь для одной стороны дара. А поскольку темную его часть мне показывать никак нельзя, то…

– Ты истощишь ее еще раньше и на время окажешься уязвимым!

– Именно, – мрачно подтвердил я. – Поэтому после экзамена тебе придется быть неподалеку, пока мои резервы не восстановятся и пока я не начну снова пользоваться печатью.

– Может, насма к этому делу припрячь? – вдруг встрепенулся Нич. – Ты, кстати, его нашел?

– Не успел еще. Не при детях же его вызывать?

– Давай тогда в замок вернемся, – еще больше оживился таракан. – Там и вызовешь. И вообще, ему можно велеть проследить за преподами! Он справится с этим быстрее.

Я поморщился.

– Лог – не собака, чтобы науськивать его на кого-то, хотя сама идея заманчивая. Но Рух, скорее всего, уже нашел способ отслеживать перемещение насмов на территории академии. Зато я могу им поручить пробежаться по Тисре и окрестностям: большинство преподавателей живет не здесь. Многие имеют дома в столице и в пригородах: работают тут, ночуют там, с мужьями, женами и детьми. Вдруг кто-то из них окажется близок к заказчику уничтожения поглотителя?

– Не возражаю, – после короткого раздумья согласился таракан. – Но следилки я в коридорах все-таки поставлю.

– Всю академию ими не обвешаешь, – возразил я. – А основные кабинеты, порталы и подземелье я уже взял под наблюдение. За светлыми мы тоже присматриваем. Но для всего сразу у нас не хватает рук. Кого наблюдателем-то назначить, если тут нужен круглосуточный контроль? Меня снимать с уроков? Тебя отрывать от слежки за ректором? Или кого-то со стороны искать, кому можно было бы довериться?

– Кстати, а почему бы и нет? – вдруг оценивающе прищурился Нич. – У тебя же целая толпа призраков без дела в подземельях мается! Давай их сделаем наблюдателями!

– Хм. – Вот теперь пришла пора задуматься и мне. – Хочешь создать единый центр, куда будет стекать информация от следилок, и привлечь для ее оценки Томаса?

– Не только его – пусть все работают. О, кстати! У меня возникла еще идея. Я тебе прямо сейчас примерную схему могу набросать…

– Давай лучше утром, – устало отмахнулся я. – У меня был трудный день. И завтра намечается не легче. Хочешь, чтобы я и в самом деле заснул на уроках?

– Ты же и так там спишь!

– Не теперь, Нич, – невесело хмыкнул я. – К сожалению, в последние дни спать мне совершенно некогда. Так что дай мне отдохнуть хотя бы пару часов. Впереди еще до-о-олгая ночь…

Таракан демонстративно отвернулся.

– Следы-то хоть за собой замел?

Я вяло угукнул.

– Даже ты не придерешься.

– Тогда спи, – сухо велел старый мастер. – Завтра и в самом деле много дел.

Глава 6

Злой некромант по деревне гулял – больше живых там никто не видал…

Детская песенка

Нич оказался прав – новый день выдался долгим, суетливым и таким же утомительным, как предыдущие. Да и вечер получился насыщенным – за окном уже давно стемнело, а я так и не нашел времени поужинать. Только и того, что успел засветло вернуться в замок, проверил текущие дела, разобрал скопившиеся бумаги, а теперь отчаянно зевал, стараясь не поддаваться усыпляющему действию барабанящего за окнами дождя.

– Звал? – кратко поинтересовался Лог, бесшумно переступая порог кабинета. Ровно в тот самый миг, когда я почти закончил с бумагами и размышлял о том, куда отправиться ночевать. До спальни было ближе, но я всерьез полагал, что без Нича, который остался присматривать за Лонером и создавать агентурную сеть из призраков, снова просплю начало занятий. Возвращаться в академию было откровенно лень – наверняка выспаться не дадут. А я так ценю свободное время…

Не поднимая взгляда от стола, я махнул рукой.

– Сейчас освобожусь. Располагайся.

Лог, окинув равнодушным взором чучела и стоящие на полках заспиртованные головы, без стеснения развалился в единственном свободном кресле. Я же, постаравшись уложиться в несколько минут, закончил записи, убрал бумаги в сторону и, с облегченным вздохом отложив перо, потер уставшие глаза.

– Спасибо, что быстро. Кстати, остальной звезде мокнуть снаружи совсем необязательно. Дождь не уймется до самого утра, так что пусть подождут в холле.

– Как скажешь, – ничуть не удивился моей осведомленности убийца и, на краткий миг прикрыв глаза, едва заметно шевельнул губами. А заметив мой любопытствующий взгляд, понимающе усмехнулся.

Что ж, все правильно: откровенность за откровенность. Я непрозрачно намекнул, что слежу за визитерами от самых ворот, не заморачиваясь на доверии, а он в очередной раз продемонстрировал необычные способности. Разумеется, потом я обязательно расспрошу его насчет мыслеречи или как они там между собой общаются, но сейчас мне не до деталей.

– Зачем звал? – сразу приступил к делу насм, убедившись, что зря сотрясать воздух я не стану.

– Для вас появилась работа, – подавив зевок, сообщил я.

– Подробности?

– Хочу поручить вам одно хлопотное дело, – достав из ящика увесистый, приятно звякнувший мешочек, я аккуратно положил его на стол. – Мне надо знать, чем преподаватели академии занимаются вне стен нашего славного учебного заведения: где живут, как отдыхают, их пристрастия, дурные привычки, круг знакомых…

– Тебя интересует кто-то или что-то конкретное? – мгновенно уловив суть, осведомился насм.

– Пока нет, – покачал головой я. – Нужна картина в целом. И особенно стоит уделить внимание всему странному, необычному и непонятному, что может быть связано с этими людьми.

– Слишком большой объем работы, – озабоченно наморщил нос убийца. – Преподавателей много, особенно если учитывать тех, кто ведет занятия у старших курсов. А точной цели нет.

– Понимаю. Поэтому звезда этим заниматься не будет – я даю вам деньги и время, чтобы нанять необходимое количество компетентных людей. Срок выполнения – два месяца, но предварительные результаты нужны уже через три-четыре седмицы. Полагаю, у тебя имеются нужные связи?

Лог только хмыкнул.

– Не то чтобы связи, но… найдем. Дополнительные условия будут? Имеет значение, откуда я выкопаю тебе людей?

– Хоть из королевской тюрьмы вытаскивай – источники меня не волнуют. От них требуется хорошо знать свое дело и ценить мое время. Профессионалы твоего уровня тут без надобности – убивать, скорее всего, никого не придется. Ограничения по тратам я тоже не ставлю, но сам понимаешь – моя казна не бездонная. Здесь – предоплата: золотом, камнями и серебром. Остальное выдам, когда и сколько скажешь.

– Хм, – неожиданно прищурился Лог. – Работа, если честно, несложная. И, между нами говоря, нужных людей ты мог бы найти и сам.

Я кивнул.

– Мог бы. Но мне некогда этим заниматься. К тому же это – лишь половина дела.

– Что-то еще? – изобразил удивление насм, при этом довольно сверкнув глазами.

Я пододвинул к нему список из двенадцати имен, который только-только закончил обрабатывать.

– Вот это – задача вашего уровня. По сути она схожа с первой, только клиентами являются люди иного круга. Сроки прежние. Оплата – по факту. Возьмешься?

Насм быстро пробежал глазами мои каракули и без особого удивления хмыкнул.

– Так и знал, что ты ненормальный. При всем моем к тебе уважении, Невзун, должен заметить, что для одной звезды это – невыполнимое задание. Проследить даже за одним-единственным архимагом не всегда удается незаметно, а ты предлагаешь нам за пару месяцев оприходовать весь Совет!

Я вопросительно изогнул бровь.

– Это проблема?

– Да как сказать… Тебе напомнить, что некоторые имена находятся сразу в обоих списках?

– Таких всего три, – невозмутимо отозвался я, складывая руки на груди. – Мастер Фалькус Умдобр, леди Ларисса де Ривье и маркиза Лилитана де Ракаш. Причем дамами придется заняться именно вам.

– А господина ректора ты решил оставить для себя? – съязвил убийца и, отложив бумагу, скептически фыркнул. – Невзун, ты что, действительно думаешь, что нам это удастся?

Я вежливо оскалился.

– Я разве сказал, что вы должны это сделать в одиночку?

– А я разве говорил, что имею возможность вызвать на себя другие звезды? – не остался в долгу убийца, на губах которого тоже заиграла двусмысленная ухмылка.

Интересно. Значит, в прошлый раз мне попросту послышалось?

– То есть задача вам не по силам? – деловито уточнил я.

– Не по силам незаметно проникнуть в жилище магов такого уровня, не имея возможности творить нестандартные порталы. У нас… ты верно подметил… такая возможность есть. Но вряд ли мое руководство захочет рисковать, связываясь с магической элитой королевства Сазул без веских на то причин. Ты ведь понимаешь, что произойдет, если об этой авантюре узнает Совет? Открытое противостояние клану не нужно. Особенно если его причиной станет чье-то банальное любопытство.

– Думаю, твое руководство может и изменить свои взгляды. Особенно, если ты вернешься к ним не только с предложением, но и вот с этим…

Не сводя внимательного взгляда с безмятежного лица убийцы, я аккуратно выложил на стол взрывательный амулет.

– Это пожелание или предупреждение? – насмешливо поинтересовался Лог, даже не взглянув, стоит ли на артефакте предохранитель.

– Это подарок, – спокойно пояснил я. – Для того, чтобы в следующий раз при встрече со старшим демоном ты вовремя его включил и избавил себя от необходимости соскребать кишки с мостовой после тесного общения с рвачами.

Вот теперь у насма сузились глаза и ощутимо напряглись плечи, от его ауры остро пахнуло холодом, а подлокотники кресла мгновенно покрылись тонким слоем изморози. Однако думал он быстро. Поэтому всего через несколько секунд его лицо снова стало задумчиво-отрешенным, из глаз ушел недобрый блеск, а из голоса исчезла недавняя насмешка, сменившись неестественным, прямо-таки нечеловеческим спокойствием.

– Скажи, Невзун, ты в самом деле полагаешь, что столице в скором времени следует ожидать пришествия старшего демона со свитой?

Я холодно улыбнулся.

– Ты просто так спросил или тебе нужно услышать подтверждение дважды?

Лог откинулся на спинку кресла и ненадолго прикрыл веки, переоценивая полученные сведения.

Я терпеливо ждал.

– Насколько велика вероятность прямой связи между тем, что ты мне сейчас сказал, и демоном, которого я убил два года назад в столице? – наконец, задал он правильный вопрос.

– Весьма велика.

– У тебя есть доказательства?

– А ты знаешь имя заказчика, от которого стало известно о появлении демона? – вместо ответа спросил я.

Насм нахмурился, а затем недобро на меня взглянул.

– Зачем эти игры, Невзун? У меня нет желания тратить на них свое время.

– Правда? – делано удивился я, заставив его нахмуриться еще больше. – А разгребать оставшееся от Тисры пепелище у тебя желание есть? Или, может, после того, как тут вволю порезвятся обитатели Иного, вы переберетесь в соседние страны, искренне веря, что разжиревший на дармовой силе демон туда не доберется?

Насм недовольно сверкнул глазами.

– Я не могу потребовать от руководства прислушаться к твоим словами, не имея на руках весомых аргументов. Я должен знать, чем обосновать свои подозрения и как объяснить потребность в дополнительных звездах, особенно когда мой собственный контракт не предусматривает подобных полномочий. Выступая перед кланом, я буду говорить, в первую очередь, от твоего имени. Поэтому если ты не дашь мне полной информации по делу, эта затея не увенчается успехом.

– Уже лучше, – одобрительно хмыкнул я. – И гораздо честнее. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Лог фыркнул.

– У меня нет этой информации. Имена заказчиков клан не разглашает.

– Однако выводы-то вы делать умеете? Раз уж сами выбираете себе клиентов?

– Может, ты сперва поделишься своими умозаключениями? – незаметно подобрался насм.

– Собственно, для того и позвал. Вопрос лишь в том, насколько ты готов мне верить…

– Амулета правды будет вполне достаточно, – без колебаний ответил насм и, будто того и ждал, выложил на стол небольшой круглый кулон с загадочно мигающим в центре зеленым огоньком.

Я удовлетворенно кивнул.

– Очень хорошо. Но разговор будет долгим, так что пусть твои люди наберутся терпения…

* * *

Когда насм ушел, я какое-то время сидел в кабинете, размышляя, куда бы податься на ночь. Но потом решил, что все равно не усну, переоделся и, подхватив рабочую сумку, спустился во внутренний двор. Сбежав с лестницы, миновал двойной ряд цветущих кустов, протопал по чисто подметенной дорожке, едва не зацепился рукавом за какую-то воинственно торчащую ветку, колючки на которой были смертельно ядовиты, и здорово удивился, внезапно обнаружив, что оказался у телепортационной арки не один.

– У вас что, резервов не осталось? – с недоумением воззрился я на выступившую из темноты пятерку насмов. Один из них все еще был без плаща, поэтому легко узнаваем, остальные, спрятав лица под капюшонами, по обыкновению молчали. Настолько одинаковые, что я даже не понял, которая из них Хисса. – Или просто ждете попутного транспорта в столицу?

– Мое предчувствие посоветовало задержаться, – мельком оглядев мою рабочую мантию и торчащий из-за пояса стик, проговорил Лог. – И, как я вижу, не напрасно. Ты куда-то собрался?

Я хмыкнул.

– Старого друга навестить. А что? Хочешь составить мне компанию?

– Пожалуй, – без тени улыбки кивнул убийца, проигнорировав упершиеся ему в спину четыре вопросительных взгляда.

На пару мгновений во дворе воцарилась тишина, нарушаемая только тихим поскрипыванием веток и шуршанием растревоженной ветром листвы на кустарниках, а потом я пожал плечами и, активировав портал, коротко свистнул.

– Хорошо, идем. Зубища? Бескрылый?

– Я проверю обстановку, хозяин, – каркнула слетевшая со стены горгулья и, едва не чиркнув крылом по макушке Лога, юркнула в портал.

Насм, проводив ее взглядом, негромко хмыкнул.

– Умная у тебя нежить, Невзун.

– Вся в хозяина, – отозвался я и внимательно огляделся. Но не нашел того, кого искал, решительно повернулся к замку и повысил голос: – Зубища, прекрати охоту! Эти смертные мне скоро понадобятся. И вообще, мы идем доводить прохожих в столице до нервного срыва. Ты участвуешь или нет?

– Мр-р-р! – неожиданно заурчало что-то прямо у меня под боком. А мгновением позже ближайший к арке куст с дурацкими розовыми цветочками заворочался и внезапно обзавелся тремя широкими пастями. – Зсяи-ин! Мр-ряу!

Мгновением позже очертания «куста» поплыли, колючие ветки исчезли, цветочки растаяли в воздухе, а вместо пушистого зеленого шарика появилась сидящая на задних лапах, смешно растопырившая передние Зубища. В ее взгляде сквозила нежная любовь к обожаемому мне и молчаливое предупреждение для невольно отступивших наемников.

– Вот зараза, – неподдельно удивился я, сообразив, что эта хитрая бестия не только разъелась, как хомяк, но теперь умеет и мимикрировать. – Кто тебя такому научил?!

– Сяма! – гордо отряхнулась Зубища, а затем вызывающе посмотрела на задумчиво изучающего ее Лога.

Ого. Видать, запомнила его пренебрежительное «неопасна». А затем приложила все усилия, чтобы из мелкого недоразумения с большими зубами превратиться… во что? Судя по всему, на крыс ей охотиться уже неинтересно. Однако мстительная растет у меня девочка. А уж до чего быстро обучается…

– Кхм, – кашлянул я, почти жалея, что из-за печати моя нежить обзавелась непонятными талантами. – А еще чему ты научилась, пока меня не было?

Зубища наконец поднялась во весь рост, спокойно достав мне до груди. Ласково ткнулась носом в щеку. А потом обернулась к наемникам и с угрожающим рыком раздулась так, будто ее изнутри воздухом накачали. Темно-бурая шерсть моментально встала дыбом, придав ей еще более угрожающие размеры, немаленькие пасти оскалились, синие глазищи вспыхнули, а взрывшие землю когти так отчетливо скрипнули по камням, что даже Лог счел за лучшее отскочить в сторону.

Посмотрев на ощетинившихся оружием насмов, которые заметили в моей милой девочке гораздо больший потенциал, чем хотели показать, я одобрительно хлопнул по мохнатому боку.

– Теперь понятно, куда делась вся нежить с земель Экхимосов и почему в моем резерве до сих имеются бреши. Перекормил я тебя, красавица…

Зубища удивленно обернулась.

– И перекормлю еще больше, – успокаивающе потрепал я ее по холке, вызвав радостно-восторженный рык. – После того, как займусь твоим обучением вплотную и доведу твои возможности до предела.

– Мряу! – восторженно подпрыгнула тварюга, осознав, что жесткой диеты не предвидится. – Зсяин! Жить! Мое!

– Все, – строго посмотрел я. – Ну-ка успокоилась и помогла Бескрылому проверить окрестности. Живых нейтрализовать, мертвых уничтожить. За работу!

Зубища, словно и не лучилась сейчас совершенно детским счастьем, моментально преобразилась: вытянулась в струнку, подобрала слюни, напряглась вся, как перед решающим прыжком. Затем мрачно зыркнула на насмешников и, во второй раз мазнув по моей щеке мокрым носом, бесшумно метнулась к порталу. Причем с такой скоростью, что даже у меня брови невольно поползли вверх.

– Растет девочка… – Покачав головой, я проследил за исчезающей нежитью. Затем перехватил непонятный взгляд Лога, сокрушенно развел руками и тоже шагнул к арке. – Идемте. Они уже наверняка всех распугали. Если, конечно, нашлись дураки, решившие подловить меня на переходе.

Собственно, я почти не верил в то, что наши прошлые визиты могли быть замечены кем-то из недоброжелателей – обитатели улицы Жестянщиков доносов не строчили и старались держаться от королевской канцелярии подальше. Однако предчувствие насмов на пустом месте возникнуть не могло, поэтому, не обнаружив возле точки выхода ничего подозрительного, я не стал торопиться и, прежде чем покинуть уютный тупичок, отправил Бескрылого на разведку. Трое насмов, не говоря ни слова, испарились, оставив возле меня лишь Лога, успевшего откуда-то достать плащ и накинуть на голову капюшон, и одного из своих. Судя по более хрупкому силуэту, Хиссу, хотя, возможно, я и ошибался.

Рваться вперед самостоятельно исследовать окрестности я тоже не стал – для чего иначе нанимать охрану, если не доверять ее чутью? Поэтому вышел из тупичка лишь тогда, когда Лог счел уровень безопасности в округе достаточным, а Хисса, уловив только ей понятный знак, бесшумно исчезла в темноте.

Накинув на себя капюшон, я двинулся по уже знакомому маршруту, сопровождаемый Зубищей и молчаливым насмом. До дома Модши добрался без всяких приключений. И только когда впереди показался обветшалый домик с покосившимся забором и видавшим виды крыльцом, Лог почему-то насторожился.

– Подожди здесь, – глухо обронил он, легонько сжав мое плечо. – Мы проверим.

Я кивнул, отступил в тень и внимательно посмотрел на закрытую лавку, пытаясь понять, что же в ней не понравилось наемнику. На первый взгляд, ничего не изменилось: те же обшарпанные стены, давно не латанная крыша, любовно растимый Модшей палисадник. Единственное окно, выходящее на улицу, было закрыто ставнями, однако изнутри, несмотря ни на что, все-таки пробивались лучики света, будто старик засиделся над особенно сложным рецептом.

А потом у меня за спиной тихо-тихо заворчала Зубища. Словно услышав ее, в соседнем переулке раздался едва различимый шорох, который, впрочем, тут же смолк, потревожив напоследок пространство легчайшим изменением магического фона. Несколькими секундами позже в доме скрипнула дверь. В открывшемся проеме мелькнул высокий силуэт. А затем из темноты к нему метнулись две стремительные тени, одна из которых с силой отшвырнула незнакомца к стене, на краткий миг позволив его куртке распахнуться и продемонстрировать висящий на груди амулет гильдии, а вторая без звука ворвалась внутрь и бесследно растворилась в царящем там полумраке.

Ни криков, ни звона оружия, ни вспышки магии оттуда не донеслось… Потом свет в доме окончательно погас, но через минуту зажегся снова, успев осветить еще одну безликую тень, деловито втаскивающую в дом оглушенного незнакомца.

– Пусть твоя нежить проверит следы, – вполголоса попросил Лог, когда все успокоилось. – Внутри трое довольно сильных магов. Двое без сознания, один пока держится. Но отвлекать от него звезду я не хочу.

– Зубища, фас, – так же тихо велел я, и тварюга без промедления скользнула к дому.

– Теперь можешь войти, – через пару мгновений разрешил Лог, отпуская мою руку. – Извини за задержку – внутри было много ловушек.

Я понимающе хмыкнул – Модше они явно не помогли, – и благодарно кивнул насму. Не обмануло его предчувствие – за стариком действительно присматривали. Любопытно будет узнать, кто именно.

Переступая порог, я мысленно отметил, что насмы сработали чисто – дверь с петель не снесли, крови на крыльце не оставили. Если придираться, можно было заметить лишь след от удара на осыпающейся штукатурке да несколько прилипших волосков с затылка беспечного мага.

А вот внутри дело обстояло совсем иначе: столы с пробирками оказались опрокинутыми, колбы с основами под настои разлетелись вдребезги. Стеллажи были свернуты, стены покоцаны, словно по ним стреляли из арбалета. Добрая половина зелий разлита на полу, а дверь в подсобное помещение, служившее старику одновременно спальней, какой-то торопыга просто выломал и опрокинул на просевший от тяжести топчан, из-под обломков которого торчало скомканное одеяло.

Посреди разгромленной комнаты аккуратным рядком лежало три неопознанных тела: мужчины – один постарше, двое помоложе. Без сознания, хорошо связанные и надежно обезвреженные. Дышат ровно. У одного рука сломана так, что кости торчат снаружи, да неестественно вывернутые в коленях ноги кажутся не совсем здоровыми. У второго на губах пузырится алая кровь и подозрительно намокла куртка на левой стороне груди. Третий, что постарше, выглядел относительно целым, но вздувающийся под глазом синяк не позволил усомниться в том, что «заснуть» ему помогли без особых церемоний.

Одеты чужаки были практически одинаково – в темные, лишенные опознавательных знаков одежды. Лично мне бросились в глаза добротные сапоги с мягкой подошвой. Легкая, но очень прочная ткань из какой-то разновидности шелка, обработанного антимагическим составом. Пустые пояса без ножен. И одинаковые медальоны на груди.

Поскольку шума я не слышал, то бардак, скорее всего, устроили именно эти господа. Как раз перед тем, как мне в голову пришла умная мысль навестить бывшего коллегу. Все трое – маги, как правильно заметил Лог. Светлые. Судя по напряженности аур, уровня магистра, не ниже. И, если верить насмам, явились они сюда без обычного в таких случаях сопровождения в виде охранников или телохранителей-смертных, от которых, надо признать, иногда бывает определенный толк.

Исходя из того, что по душу одного беззащитного старика явились сразу три магистра, о чем-то неладном они все-таки подозревали и готовились к визиту заранее. Однако отсутствие прикрытия позволяет предположить, что маги, скорее всего, боевые. Да, точно – вон, жезл торчит из-под сломанного локтя. Даже странно, что его не… ах, все-таки сломали? Ну тогда пусть торчит и колет светлого в израненный бок.

Да, чужаки меня сейчас не волнуют – гораздо важнее выяснить, что там с Модшей.

В ответ на мой вопросительный взгляд стоящие над телами насмы только пожали плечами. Как хочешь, так и понимай.

Я уже начал хмуриться, но Лог, похоже, понял из их молчания гораздо больше, потому что, не говоря ни слова, скользнул в соседнюю каморку. Порылся среди обломков, отодвинул в сторону сорванную с петель дверь и, достав оттуда невесомое старческое тело, до пояса укутанное в ветхое одеяло, аккуратно вынес.

Модшу в этом коконе из изорванных тряпок я узнал не сразу. На его изрезанном щепками лице запеклась кровь, такие же бурые пятна виднелись на одеяле и даже на полу, возле порога. Его веки были наполовину закрыты, остекленевшие глаза неподвижно смотрели в потолок, сморщенный рот приоткрылся, будто старик в последний миг пытался позвать на помощь. Но даже если это у него получилось, то торчащий в спине нож не оставил бывшему мэтру ни единого шанса. И теперь в этом скукоженном, ссохшемся от времени теле, жившем лишь благодаря моей прихоти, не осталось даже крохотной искорки, которая давала бы надежду на возрождение.

Когда я поднял взгляд от старого друга и посмотрел на насмов, они ощутимо вздрогнули. А потом, повинуясь выразительному жесту, кинулись поднимать свернутый набок стол, чтобы Лог мог уложить на него мертвое тело. После этого так же дружно отступили в сторону, но я уже не обращал на них внимания. Только провел недрогнувшей рукой по лицу Модши, закрывая веки. Мельком оглядев разноцветные лужи на полу, взял с полки одну из пробирок и, равнодушно разбив ее об угол стола, вполголоса приказал:

– Приведите светлых в чувство. Я буду с ними говорить.

Глава 7

Кто сказал, что я чего-то не учел? Похороните дурака побыстрее!

Мэтр Гираш

– Кто из вас лидер? – равнодушно спросил я, когда троицу харкающих кровью светлых поставили передо мной на колени. Для этого их пришлось частично развязать, а одного напоить нашедшимся поблизости эликсиром, чтобы не истек кровью раньше времени.

Оказавшись в вертикальном положении, двое молодых смерили меня презрительными взорами и дружно сплюнули. Обоим насмы тут же вздернули головы, заставив подавиться вторым плевком, а я подошел и по очереди заглянул каждому в глаза.

– Ты? Или, может быть, ты?

– Сдохни, тварь! – так же дружно прохрипели они, буравя меня ненавидящими взглядами. – Ты покойник!

Я оглядел ауры храбрецов и хищно прищурился.

Настоящие боевики, не раз сталкивавшиеся со смертью, окатили бы меня презрительным молчанием. Каждое слово из них пришлось бы вырывать с помощью пыток, а эти пока глупые, разговорчивые. Не прочувствовали еще на собственной шкуре, что с каждым произнесенным звуком язык развязывается все быстрее. Особенно, если ему помогают чьи-то умелые руки.

Рассмотрев в аурах все, что хотел, я холодно улыбнулся.

– Напрасно вы решили, что защита разумов вас убережет. Хисса, я ее сейчас сниму, а ты сделай так, чтобы этот несговорчивый мальчик ответил на мой вопрос.

Из-под одного из капюшонов недовольно сверкнули два глаза, а я, установив, наконец, кто из насмов кто, недобро оскалился.

– Не переживай – я умею.

Светлые, как следовало ожидать, не поверили. Весьма неплохая и неприступная на первый взгляд многослойная защита наверняка казалась им верхом совершенства. Особенно по причине того, что самостоятельно они вряд ли смогли ее создать и наверняка обратились за помощью к кому-то постарше. Да только вот беда – тот, кто ее ставил, никогда не проделывал подобной операции в обратном порядке. Поэтому совершил несколько грубых ошибок и не позаботился о том, чтобы закрыть щели между слоями.

Хисса бесшумно раздвинула губы в улыбке, намекая, что рассердилась по другой причине, подошла к выбранному мной смертнику и, поменявшись местами с напарником, профессионально зафиксировала паренька так, чтобы тот не мог даже дернуться. Силы на это даже у подготовленного мужчины ушло бы немало. Но в ее фигуре я особого напряжения не заметил.

– Ты умрешь! – сдавленно крикнул светлый, которому я властно положил ладонь на лоб и без особых церемоний вломился в его память. Тонкой работы тут не требовалось, а уж грубо воздействовать на людей я научился еще тогда, когда занимался исследованиями ЭСЭВ. – Ты!..

Я только головой покачал и усилил напор. А всего через несколько секунд у мага в панике расширились глаза, а из горла вырвался неверящий вскрик.

– Хисса, твоя очередь, – не слушая воплей, велел я, убрав руку, а затем снова наклонился к самому лицу светлого и ровно повторил: – Так кто из вас лидер?

– Хр-р-р… – просипел парень, которому девушка-насм, не дожидаясь ответа, жестоко заломила сломанную руку. Раздался еще один истошный крик, но я его пропустил мимо ушей, насмы даже бровью не повели, и только сидящий рядом беспомощный пленник нервно дернулся.

– Кто? – не повышая голоса, в третий раз спросил я, уверенно гася все попытки мага заглушить боль и доламывая его слабеющую волю. – Отвечай: кто лидер тройки? Ты?

Парень закатил глаза и забился в цепких руках убийцы, изо рта у него пошла кровавая пена. А потом он, наконец, захрипел:

– Н-не-ет…

– Хорошо, – я тут же отстранился, знаком велел Хиссе отпустить парня, и тот мешком свалился под ноги своему приятелю, хватая ртом воздух.

– Следующий, – я обернулся ко второму претенденту, лицо которого мгновенно залила смертельная бледность. Дошло, наконец, что шутить с ними никто не будет.

Он, правда, оказался не робкого десятка и, упрямо сомкнув зубы, додумался промолчать. Но добить его было лишь делом времени. Еще один знак, короткий вскрик, и стоящий за спиной мага насм повторил неприятную процедуру. Светлый, надо признать, пытался сопротивляться – я потратил на него целых полминуты, прежде чем доломал остатки его защиты. Но зато и ответ меня порадовал больше.

– Это не я, – обмякнув в руках насмешника, бессильно уронил голову маг. Бледный, мокрый от пота, с тяжело вздымающейся грудью, где из полученной еще раньше раны торчали осколки ребер и внутри что-то неприятно свистело и булькало. – Я только… исполнитель…

– Молодец, – сухо похвалил его я и повернулся к последнему из тройки. – Значит, это все-таки ты.

Тот искривил разбитые губы в злой усмешке.

– С чего ты взял? Может, они соврали?

– Лог? – Я на мгновение обернулся к насму, и тот без лишних слов продемонстрировал скривившемуся магу амулет правды, победно сияющий зеленым огоньком. – Эти двое чистые?

– Да, – бесстрастно подтвердил насм.

– Тогда не будем их мучить. Пусть идут.

На лице старшего промелькнуло удивление, но короткий свист ударивших почти одновременно клинков на корню перечеркнул зародившуюся в нем надежду. Убивать магов надо уметь – если не сделать этого правильно, мятежный дух еще долго будет витать над местом гибели и пытаться воплотиться для свершения мести. Но насмы знали свое дело: обезглавленные тела в последний раз дрогнули и затихли, залив пол свежей кровью. Теперь ни поднять их, ни вернуть души не сумеет даже лучший в мире некромант.

– Т-ты… – сглотнул оставшийся в живых маг. Потом резко вскинул голову, и промелькнувшая в его глазах горечь мгновенно сменилась жгучей ненавистью. – Как ты мог?! Ты же светлый!

– Ты тоже. Но это не помешало вам воткнуть нож в спину беззащитного старика.

– Он был опасен!

– А я разве нет? – по-змеиному тихо прошипел я, подойдя вплотную, и светлый осекся. А я впервые ему улыбнулся – ласково, по-отечески, после чего чуть сдвинул капюшон и посмотрел почти в упор.

– Как это возможно? – едва слышно прошептал немолодой уже маг, завороженный клубами вьющейся в моих зрачках тьмы. В его голосе, наконец, появился… не страх… скорее, все-таки благоговение, смешанное с всепоглощающим ужасом. Потому что я был готов поклясться – никогда в жизни он не мог себе представить светлого мага, из которого неистово рвалась темная сила.

– Кто поручил вам слежку? – властно спросил я, одновременно с этим давя на пленника ментально. – Кто велел избавиться от старика?

– Ты… не сможешь, – маг нервно облизнул губы, почувствовав, как прогнулась его защита. – Со мной у тебя не выйдет… все менталисты в гильдии наперечет, а я тебя даже не знаю!

Я не стал спорить – просто смел его блоки одним движением, опустошив при этом спрятанный в мантии накопитель. Разметал хлипкую защиту, вызвав судорожный вздох и вполне понятную попытку отшатнуться. Однако разум пока не тронул. Только обозначил разницу в уровнях и требовательно повторил:

– Так кто?

– Я не стану отвечать, – мотнул головой упрямец. – Можешь меня резать на куски, но я не буду говорить… с убийцей.

Я только усмехнулся.

– Куда ты денешься… Хисса!

Девушка, скользнув вперед с окровавленным клинком в руке, выжидательно на меня посмотрела. И готов поклясться, что в ее темных глазах появилось неподдельное любопытство!

– Я отдам этого смертного в твое полное распоряжение ровно на две минуты или до тех пор, пока он не пожелает говорить добровольно, – спокойно пообещал я. – Можешь сделать с ним все, что захочешь, за исключением убийства. Фантазия у тебя, как мне кажется, буйная. Поэтому разрешаю испробовать на нем все известные пытки, которые несколько дней назад ты мечтала испробовать на мне. К тому моменту, когда закончится время, он должен быть жив, вменяем и способен отвечать на вопросы. Справишься?

– Ус-словия? – то ли прошипела, то ли прошептала она, пристально изучая меня из-под капюшона.

– Ты откроешь ему свое лицо.

– Ус-словия приемлемые, – хищно улыбнулась насма и быстрым движением откинула капюшон.

Надо было видеть в этот момент физиономию светлого: он аж посерел при виде сложной татуировки девушки, потом побелел, позеленел, чуть не задохнулся от молниеносно озарившей догадки. Недавно полыхающие в его глазах презрение и нерушимая уверенность мгновенно испарились. Из горла вырвался полувсхлип-полустон, а потом он перевел взгляд на остальные «плащи» и, не дожидаясь, пока расплывшаяся в предвкушающей улыбке Хисса достанет нож, истошно заорал:

– Я согласен!

Я благодушно кивнул.

– Всегда знал, что вы – разумный человек, коллега… Как, говорите, вас зовут?

– Мастер Локса Ррит, – обреченно сознался маг, кинув затравленный взгляд на недовольно нахмурившуюся насму. – Магистр Светлой гильдии. Доминирующая стихия – огонь.

– Приятно познакомиться, – вежливо отозвался я и, подвинув поближе чудом уцелевший стул, присел напротив. – Вижу, что теперь наша беседа станет намного более продуктивной…

* * *

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бесстрастно обронил Лог, когда на пол с тихим стуком упало третье обезглавленное тело. – Убийство магов такого уровня не останется незамеченным. Их наверняка будут искать.

Я поднялся со стула.

– Не сомневаюсь. Поэтому сейчас мы тихо уйдем и даже не будем сжигать здесь все дотла.

– Почему? – внезапно подала голос Хисса, которая на протяжении всей беседы исправно служила пугалом для торопливо бормочущего светлого и в нужных местах умело нагнетала обстановку. – Если мы уничтожим тела, их будут искать очень долго. Огонь скроет все следы.

– Не все, но дело не в этом. Эти маги – слаженная боевая тройка, работавшая по приказу сверху. Тот, кто их отправил, совершенно точно знал, где нужно искать. И едва к дознавателям поступит информация о пожаре, отправит сюда сведущих людей, чтобы разобраться в происходящем.

– Они и так появятся, – буркнула девушка, со стуком задвигая клинок в ножны. – Ты же не думаешь, что факт убийства магов можно будет утаить?

– Нет, конечно. Но дознаватели прибудут только утром, а то и к полудню, когда эта троица не вернется с обещанным докладом.

– И что же изменится за эти несколько часов?

Я только улыбнулся.

– Во-первых, успеют подвыветриться эманации смерти, от которых тут сейчас можно задохнуться. Во-вторых, беспрепятственно уйдут души светлых, которые по истечении двух-трех часов не сумеет зафиксировать даже опытный заклинатель. В-третьих, перестанет работать противоядие, благодаря чему приезд дознавателей ознаменуется некоторой суетой и непрогнозируемым количеством совершенных ошибок. Спасая свои шкуры, они непременно воспользуются магией, и вот она-то и уничтожит те следы, которые никогда не сумел бы прикрыть огонь.

– Что за противоядие? – тут же насторожился Лог, вычленив из сказанного самое важное.

– От чего? – моментально сделала стойку и Хисса.

Я укоризненно на них посмотрел.

– Господа, ну вы что, в самом-то деле? Неужели кто-то из вас решил, что некие злодеи могли безнаказанно войти в логово одного из лучших в Сазуле знатоков редких ядов, у которого когда-то брали уроки даже придворные маги?

Насмы на мгновение замерли, а потом недоверчиво посмотрел на мертвого Модшу.

– Он? – удивленно пробормотала девушка. – Лучший?!

Я дипломатично кашлянул.

– Один из… но, опять же, не в этом дело. Ты обратила внимание, как разбросаны вещи? Столы опрокинуты, колбы разбиты, ящики в шкафах выдвинуты беспорядочно. А вот на стоящих ближе ко входу полках пробирки даже не тронуты. Тебе ни о чем это не говорит?

Насма растерянно моргнула.

– Хочешь сказать, кавардак тут устраивали с умыслом?

– Конечно. Причем сделал это сам Модша, – усмехнулся я. – Именно он опрокидывал пробирки в определенном порядке, по мере того как пятился в каморку, оставляя между собой и вошедшими целую полосу препятствий. Кому, как не ему, знать, насколько здесь стало опасно? Жаль только, что от ножа в спину это знание его не уберегло. Но в остальном можете мне поверить – я хорошо знаю его привычки. Как и то, что зеленоватый оттенок разлитого на полу эликсира получается, если добавить в него одну весьма ценную настойку. Думаю, светлые этого не знали – сок дерева сого слишком дорог, чтобы расходовать его таким варварским способом. Кстати, постарайтесь не наступить в эту лужу – у нее есть крайне неприятное свойство растворять живые ткани…

Звезда по обыкновению промолчала, но от подозрительного пятна, разлившегося почти в центре комнаты, постарались отойти подальше.

– Стеллажи тоже не трогайте, – предупредил я. – Лучше вообще ни к чему не прикасайтесь. Модша изобретателен и, как всякий некромант, довольно мстителен. Поэтому, когда увидел светлых, наверняка рассудил, что если уж ему суждено умереть, то пусть и убийцы помучаются. На полу я навскидку вижу как минимум три колбы, содержимое которых обладает свойством повышенной летучести и почти моментально оседает в легких. По отдельности особого вреда они не приносят. Но смешанные в определенных пропорциях, превращаются в то, что когда-то называли «летучей смертью». Если вас интересуют подробности, то замечу, что дня через два одно из этих веществ начинает разъедать мягкие ткани, постепенно аррозируя сосуды и где-то через сутки вызывая обильное кровотечение. Второе препятствует свертыванию крови, третье блокирует магические способности и уменьшает эффект от исцеляющих заклятий… Думаю, не надо пояснять, почему лет сто назад Совет магов запретил ее использование?

Наемники машинально опустили взгляды на обширные лужи под ногами, а потом озадаченно переглянулись.

– Хочешь сказать, что светлые успели надышаться этой гадостью?

– Не только ей, – невозмутимо ответил я. – Помимо «летучки» тут хватает и других сюрпризов, которые, единожды коснувшись живого тела, приводят к его медленной и мучительной смерти. Эффект у них отсроченный и нестабильный, время его проявления всегда разное, что делает эти яды очень востребованными. Часть из них вызывает прогрессирующее разложение кожи с образованием глубоких язв и отслойкой верхнего слоя – люди гниют заживо, и никакие заклинания от этого не спасают. Какие-то яды сразу всасываются и медленно убивают изнутри. Некоторые вызывают стойкую лихорадку и бредовые видения… в общем, приятного мало. У всех этих ядов есть только одно общее свойство – они одинаково нейтрализуются. Вот этой неприметной жидкостью, которую Модша всегда хранит возле дальней двери.

Я подошел к одной из полок и снял оттуда еще одну пробирку с совершенно прозрачной жидкостью – точную копию той, которую разбил над телом старого друга.

– Еще более редкая вещица, – покачав ее в ладони, вполголоса заметил я. – И стоит примерно как половина королевского дворца… этой разработке лет шестьдесят. Уникальная штука, которая, если поставить ее на поток, способна испортить показатели работы гильдии убийц. Но о ней мало кто знает, потому что смесь эффективна только против того набора ядов, что я перечислил, работает в первые минуты после отравления, имеет небольшой радиус действия и довольно быстро выветривается. К тому же Модша, отдавая дань ее создателю, поклялся хранить его тайну вплоть до самой смерти.

– Ну и глупо, – невозмутимо заметила Хисса, посмотрев на мертвеца с толикой раздражения. – Хотя свое обещание он, похоже, выполнил. Но откуда ты узнал, что противоядие хранится именно там?

– Модша верен своим привычкам…

Я снова посмотрел на мертвого старика и мысленно вздохнул. Предупреждал же дурака, что защита ни к демонам! Сколько раз советовал усилить охранные заклинания или повесить хотя бы парочку атакующих. Он все отмахивался, заверяя, что ему ничего не грозит. Шутил, что на него никто не позарится. И приговаривал: мол, о чем волноваться, если после смерти хуже все равно не станет… а что в итоге? Как раз та дурацкая ситуация, когда вроде и появился повод злорадно сплюнуть типа: «Я же говорил!» – да только желания никакого нет.

– Подожди, Невзун, – вырвал меня из некстати нахлынувших воспоминаний Лог. – Я хочу понять: яд-то на тебя подействовал или нет?

– Подействовал, конечно. И на вас тоже. Кстати, учти на будущее: «летучка» работает на любом живом существе. Так что не обольщайся насчет своих уникальных возможностей – отравить вас все-таки можно.

Я аккуратно снял с полки оставшиеся пробирки, бережно убрав их в сумку, а одну, поколебавшись, все-таки бросил недоверчиво нахмурившемуся насму.

– Держи. Может, когда-нибудь скажешь мне спасибо за то, что я избавил вас от неприятностей.

Наемник, ловко подхватив противоядие, только фыркнул.

– Спасибо. Значит, сейчас нам беспокоиться не о чем?

– Абсолютно.

– А светлые? Если все было так, как ты сказал, то их тоже можно было?..

Я отрицательно качнул головой.

– Они контактировали с парами слишком долго, поэтому исход был предрешен. Я же говорил – противоядие действует в течение нескольких минут. С такой экспозицией они не выжили бы даже в руках искуснейшего целителя. Только промучились бы дольше.

– Так ты поэтому их убил? – удивленно замер насм.

Я пожал плечами.

– Считай, это был акт милосердия. И единственный способ сохранить наше появление в тайне. Думаешь, я зря не использовал тут магию?

Лог недоверчиво прищурился.

– На какой-то момент мне показалось, что я знаю тебя лучше… Разве не выгоднее было кинуть чужаков на алтарь?

– Они светлые, – поморщился я. – У меня этого добра и так хватает. Даже Модша был бы интереснее в качестве жертвы… но я не предаю тех, кто мне верен. К тому же старик еще пригодится.

Лог фыркнул.

– Тебе мало мертвяков? В кого ты намереваешься его превратить? В упыря? Зомби? Еще одно умертвие?

– Да какое из него умертвие? – отмахнулся я, подходя к столу и деловито изучая тело. – Нет, такой талант расходовать зазря – преступление…

– Как же ты собрался его использовать? – окончательно запутался насм, и остальная звезда, судя по выразительным взглядам, полностью поддерживала в этом чувстве своего командира.

Я только улыбнулся. После чего нагнулся над мертвецом, со знанием дела ощупал нижний край его грудины – в том месте, где сходятся последние ребра – после чего с силой ударил туда кулаком.

Раздался противный хруст, и небольшой отломок буквально выпрыгнул из-под туго натянутой кожи, высунувшись окровавленным куском металла. Совсем небольшой по размеру, идеально ровный треугольник, сплошь покрытый древними рунами. Один в один с тем, что совсем недавно я извлек из тела мэтра Лонера.

Озабоченно поцокав языком, я вытащил из сумки кусок пропитанной антимагическим составом ткани, подцепил двумя пальцами скользкий комок и, скривившись от отвращения, перехватил его поудобнее. После чего задрал рукав старой рубахи на правом предплечье старика, прикоснулся кончиком сломанной печати, дождался, пока ее материальное воплощение высосет из тела магическую метку, и только потом, завернув в тряпицу целиком, осторожно убрал.

– Невзун, ты что делаешь?! – изумленно прошептала Хисса, когда после печати я приложил к метке темный накопитель. – Зачем ему сила? Он же мертв!

Я только хмыкнул и, повернув невесомое тело на бок, выдернул у него из спины нож.

– Смерть не всегда необратима, милая. Уж тебе-то это должно быть известно. А Модша… боюсь, он не может умереть просто так. Для этого он слишком крепко ко мне привязан.

С удовлетворением проследив, как на дряблой коже старика начали затягиваться раны, я снова уложил его на спину и, набросив сверху исцеляющее заклинание, похлопал по морщинистым щекам.

– Просыпайся, старина… сколько можно дрыхнуть? Понимаю, что ты устал, но я не отпускал тебя на покой!

Под остановившимися взорами насмешников тяжелые веки Модши неуверенно затрепетали. Покрытые пигментными пятнами ноздри дрогнули, а грудная клетка, только что бывшая абсолютно неподвижной, под тихий вздох невольных свидетелей творимого чуда, ощутимо задвигалась.

– Отлично, – отступил я, глядя, как Модша оживает буквально на глазах. – Сколько лет прошло, а оно все еще работает… вот что значит талант!

– Невзун, кто ты? – вдруг прошептала у меня за спиной Хисса.

Я беззвучно рассмеялся и повернулся к растерянной насме, собираясь еще больше ее шокировать. Но услышал позади хриплый вздох, почувствовал, как костлявые пальцы с силой ухватили меня за руку, и… передумал.

– Господин? – со слабой улыбкой посмотрел на меня очнувшийся Модша. Кажется, не слишком удивившийся моей безусой физиономии. А может, просто еще слепой? – Повелитель… теперь я точно знаю, что это вы: никто, кроме вас, не смог бы вернуть меня из мертвых!

Глава 8

Иногда так хочется всего и сразу…

Нич

– Надо было все-таки забрать тела с собой, – проскрипел мастер Твишоп, с недовольным сопением дослушав мой доклад. Огорчился, естественно, что все самое интересное опять прошло без него. – Отправили бы их в стазис, а там, глядишь, и новое вместилище для меня не пришлось бы искать!

– Они были отравлены, – напомнил я.

– Ну и что?!

– Отравлены «летучкой», – терпеливо повторил я, и таракан расстроенно сник.

– А может, Модша смог бы их вылечить? – неуверенно предположил он, заискивающе посмотрев на меня снизу вверх. – Может, еще не поздно вернуться, а?

Я покачал головой.

– Поверь, у светлых не было ни единого шанса. И даже стазис нам бы ничего не дал. Модша, конечно, мог за эти годы изобрести какой-нибудь способ нейтрализовать последствия, но ему самому еще восстанавливаться не один год. Да и рисковать переносить твой дух в ненадежного носителя тоже не хочется. Забудь. Мы найдем для тебя другое тело.

Нич огорченно вздохнул.

– Старик-то хоть живой? – спросил он через пару минут.

– А что ему сделается? Пока я не позволю, смерть ему не грозит. Полежит чуток, оклемается, а потом снова возьмется за зелья. Тем более, с даром у него теперь все в полном порядке.

– А куда ты его дел? В замок приволок?

– Куда же еще? – удивился я. – На людях ему теперь появляться нельзя, а работать он может и в моей лаборатории.

– За ним начнется охота, – задумчиво обронил таракан, испытующе покосившись на мое безмятежное лицо.

– Естественно. Совет не простит убийства трех магистров. Тем более, когда способ убийства так очевиден, а наиболее вероятный кандидат в преступники каким-то чудом сбежал.

У Нича вдруг изумленно дрогнули усы.

– Гираш, неужто ты намеренно его подставил?!

– Ой, я тебя умоляю! – поморщился я. – Когда я пришел к Модше, мы оба прекрасно понимали, что после всего, что он натворил, следить за ним не перестанут никогда. Да, за полвека спокойствия светлым это порядком надоело, поэтому вместо грамотных наблюдателей за ним в последние годы присматривали молодые оболтусы, которым было откровенно скучно всюду ходить за немощным стариком. И какое-то время тот факт, что мелкий лавочник начал вдруг скупать редкие ингредиенты, не привлекал внимания. Вернее, ему просто не придавали значения… до определенного момента.

– Модша об этом знал? – отчего-то насторожился Нич.

– Конечно, – усмехнулся я. – Он, хоть и калека, но не дурак. И прекрасно понимал, что рано или поздно его навестят с недружественным визитом и пожелают задать несколько вопросов.

– Зачем же ты поручил ему это дело?

– А почему бы и нет? Модша хитер, упорен и неплохо справляется со своими обязанностями. Артефактор он превосходный. Зелья знает не хуже меня. Так зачем мне было тратить время на то, с чем мог справиться он? Моего лица он не видел, следовательно, указать ни на кого не мог. А насчет прошлого… так имен я не называл. Да и не позволил бы старик к себе прикоснуться. Что-что, а уж кинжал в грудь он мог загнать себе в любой момент, сымитировав самоубийство. Я бы потом его просто извлек, и все бы стало, как прежде.

Таракан задумчиво почесал лапкой панцирь.

– То есть ты предполагал, что его могут убить?

– Это была его проверка, – спокойно признал я. – Но я надеялся, что до крайностей не дойдет. Нужно было выяснить, насколько измельчали светлые и как долго старому мэтру дадут безнаказанно скупать для меня амулеты. Как оказалось, Совет действительно запаршивел, если почти два года никому не было дела до резко возросшей активности темного артефактора. Тем не менее информация все-таки дошла до нужного адресата, и Модшу захотели проверить.

– Имена тебе какие-нибудь сообщили? – тут же встрепенулся мастер Твишоп.

– Инициатором проверки стал некий магистр Нуох, на стол которого после долгих мытарств легло, наконец, одно из донесений. Боевая тройка тоже была его. К Совету он, правда, прямого отношения не имеет, зато водит дружбу с придворным магом Свирусом. Насмы уже этим занимаются.

– Так. А остальные?

– Обычные исполнители. Появились в столице сравнительно недавно – год или полтора назад, будучи вызванными в приказном порядке в связи с наплывом нежити. Имена тебе ничего не скажут – парням не повезло родиться на окраинах. Умения средненькие. Ментальных способностей нет. Больше я про них ничего интересного не выяснил, но на всякий случай велел Логу проверить.

– Хорошо, – задумчиво протянул Нич. – Почему-то мне кажется, что таких боевиков, стянутых в Тисру под приказ о мобилизации, найдется немало. В реестр ради пешек смысла лезть нет, но это – лишь первые ласточки. Что ты успел рассказать Модше?

– Мы толком не разговаривали. Насмы просто переправили его в замок, под наблюдение Лиш. Пусть придет в себя.

– Печать с него снял?

– Естественно. Надеюсь, в ближайший месяц он доведет свой дар до приемлемого уровня и сможет приступить к работе по-настоящему.

– Значит, теперь нам нужно искать новый источник по ингредиентам для зелий… – так же задумчиво заключил таракан, перебираясь на мое плечо. – Кого думаешь привлечь?

– Старые связи Модши подниму, – улыбнулся я. – Он их по моему приказу раньше не «светил», а вот теперь ими можно воспользоваться.

– Не боишься, что Совет и их перетряхнет до основания?

– Если бы они знали, кого трясти, Тисра и окрестности уже заполыхали бы до небес. А там пока тихо.

– Добро, – удовлетворенно кивнул Нич, устраиваясь у меня на плече поудобнее. – С тобой приятно работать, Гираш – я еще ни о чем не спросил, а ты уже ответил… что планируешь делать дальше?

– Дальше у меня экзамены, – со вздохом припомнил я. – И пора бы Воргу о себе напомнить. В его кладовую я до сих пор не попал, а он после возвращения из дворца обо мне так и не вспомнил.

– Хочешь протоптать дорожку к его драгоценным грибочкам? – вновь оживился и непроизвольно растопырил в разные стороны длиннющие усы таракан.

– А как же! Такой источник дохода пропадает… но просто так он меня к ним не подпустит. Придется устраивать саботаж и втихаря выкрадывать споры. Как думаешь, у нас в подземелье достаточно темно и влажно, чтобы они прижились?

– Гираш, я тебя почти люблю. – Нич с умилением погладил лапкой мою шею, и я с трудом подавил смешок.

Бедняга… Лет пятьдесят назад он бы душу продал за настойку из этих грибов! А сейчас лишь мечтает, как составить конкуренцию Воргу и получить в свое личное пользование целый подвал этого специфического сокровища. Вон, как слюни потекли.

– Конечно, тебе нужно навестить Ворга, – промурлыкал «фамильяр», нежно щекоча мне кожу. – И чем скорее, тем лучше.

– Завтра схожу, – хмыкнул я, перекладывая таракана на подушку. – Поэтому все вопросы с призраками будешь решать без меня.

– Не волнуйся. Сам все сделаю, сам все решу и за всем прослежу. Ты только не отвлекайся от главного, ага?

– Договорились.

Я мысленно потер руки. Старик теперь зубами вцепится в работу, лишь бы мне не докучать, и без возражений взвалит на себя всю затею со слежкой. Мне этим заниматься некогда, а без веской причины фиг бы он согласился столько пахать, да еще и бесплатно. Для этого он слишком го-о-ордый…

Но именно это мне сейчас на руку.

* * *

Вся следующая неделя оказалась насыщенной донельзя – днем мне приходилось терпеливо сидеть на виду у учителей, по вечерам упорно торчать в книгохранилище, читая старые монографии и хотя бы мельком пролистывая учебники для первого курса, чтобы вспомнить азы.

Оно, может, мне бы и не пригодилось, если бы дело касалось демонстрации своих способностей, но проблема заключалась в том, что за прошедшие годы мелкие детали я за ненадобностью подзабыл. И теперь, чтобы не показать больше необходимого, пришлось заново изучать пределы дозволенного и вспоминать границы, в которых я мог бы спокойно работать, не насторожив начальство.

В то же время, я не собирался забывать о программе старших курсов – ректор на время подготовки к экзамену дал мне такие полномочия по книгохранилищу, какие в иное другое время я бы просто не получил. Разрешенные им к прочтению книги были дельными, подробными и весьма для меня полезными. Пришлось с головой уйти в теорию и сосредоточиться только на ней, так как ни на что другое времени просто не хватало.

В конце концов, я стал забирать наиболее интересные фолианты с собой и дочитывал их во время лекций: сперва украдкой, из-под стола, а потом и в открытую, тем самым доводя учителей до исступления. Маркиза де Ракаш всякий раз шипела гадюкой, но поделать ничего не могла – разрешение на это безобразие она подарила мне сама. Еще тогда, когда я даже не думал, что оно может пригодиться.

Мастера Мкаша я несколько дней назад просто-напросто поймал на слове, вытребовав у него обещание не вмешиваться в мое самообучение взамен на доказательство одной несложной теоремы, выходящей за рамки программы первого курса. Доказать ее я, естественно, сумел, поэтому теперь друид скрипел зубами и всячески подчеркивал, что уж на экзамене-то непременно отыграется.

Мастера Нарди тоже пришлось «убеждать» проявить терпение, но ему хватило дословного цитирования одной из лекций Нича и одного-единственного спора, продолжавшегося добрую половину занятия, чтобы отстать от меня и больше не рисковать, выясняя, насколько внимательно я его слушаю.

С алхимиком все оказалось еще проще – после той злополучной крысы и разговора с ректором, прояснившего причины возвращения учебника, он просто перестал меня замечать. На уроках присутствовать не возбранял, но на практике не настаивал и старательно делал вид, что ученика с фамилией Невзун просто не существует.

То же самое делал и преподаватель по пространственной магии, но уже по причине того, что мои увлечения его действительно не интересовали – во время занятий мастер Свим вообще ничего не видел, кроме доски и любимых формул, поэтому вплоть до самого звонка позволял классу творить все, что душе угодно. Адепты его за это боготворили, а я тихо делал свои дела, не посвящая в них посторонних.

Леди де Фоль я, правда, раздражать не стал, поскольку не сумел до конца выяснить ее позицию на мой счет. Ее преданность ректору была, конечно, неоспорима, но вот что за ней скрывалось… В общем, на уроках магессы я подглядывал в дополнительную литературу скромно, держа открытую монографию на самом краешке стола, рядом с учебником, и время от времени бесшумно переворачивая страницы.

А вот с Лариссой де Ривье удалось договориться. Она единственная не сомневалась, что у меня все получится, и не мешала мне самообразовываться. Правда, заранее предупредила, что если я провалю экзамен, то чтоб на глаза ей больше не показывался. За что получила честный-пречестный взгляд и клятвенное обещание не подрывать ее авторитета.

Откровенно говоря, к началу обещанных ректором проверочных работ я так увлекся, что читал с утра до ночи, делая перерывы лишь на сон и еду. Даже в замок ни разу не смотался, чтобы проверить, как там идут дела. Справедливо рассудив, что в случае непредвиденных сложностей зеркало обязательно предупредит, а Модше все равно понадобится время, чтобы прийти в себя.

Нич, правда, с этим не согласился, намекнув, что оставлять без присмотра недавно воскрешенного некроманта опасно, но я посчитал, что Зубищи для этого вполне хватит. К тому же старик доказал свою преданность, да и чисто технически угрозы не представлял – он еще слишком слаб.

Сама проверочная неделя большого впечатления на меня не произвела – контрольные были примитивными, а старания преподов, всячески пытавшихся подсунуть мне каверзные вопросы – просто смешными. Особенно отличившейся в этом деле маркизе, задумавшей завалить меня на теме преобразования воды в человеческом организме, я подсунул в ответах очередную иллюзию, от которой она потом часа два кривилась и периодически пыталась сплюнуть.

Мастеру Мкашу, решившему пойти проверенным путем, пришлось еще раз в подробностях вспомнить процесс пищеварения. Мастера Краша, решившего отделаться малой кровью и велевшего мне сварить смехотворно простое зелье от запора, я тоже пожалел и всего лишь разлил ему на полу концентрированную серную кислоту… уже после окончания занятия, случайно, буквально за миг до того, как покинуть лабораторию.

Мастеру Нарди повезло больше – я просто составил для него такую зубодробильную последовательность рун в одном из пространственных заклинаний, что он два дня ломал над ней голову, позабыв обо всем остальном.

Мастера Свима я не тронул, потому что его мнение меня не интересовало. У мастера Ворга добросовестно все отработал, угрохав два с половиной часа на обсуждение тех книг, которые он задал прочесть перед своим отъездом. Лонеру просто ухмыльнулся с первой парты и отдал в конце урока чистый лист, поскольку старый мэтр так и не сумел придумать каверзного для меня вопроса. Графине де Ривье ответил честно, да еще показал на практике пару простеньких заклинаний. А леди де Фоль снова обошел своим вниманием, отделавшись формальным ответом в рамках учебного курса.

В итоге – честно заработанный промежуточный аттестат с вереницей оценок «отлично» и очередной непродолжительный разговор с ректором. По итогам которого мне дали три полноценных выходных и обязали явиться в кабинет по истечении этого срока, дабы решить, достоин ли я перевода на второй курс.

– Фух! – Добравшись до любимого камина, я с облегчением бросил сумку на пол и рухнул в мягкое кресло. – Наконец-то высплюсь как человек…

– Понятие «человек» к тебе неприменимо, – тут же пробурчал Нич, трусливо высовывая нос из-под мантии. Но увидел, что Зубищи поблизости нет, ловко спрыгнул на пол и по дороге к двери добавил: – И для человека ты слишком много знаешь.

– Вот зараза, – беззлобно фыркнул я, но он уже юркнул в какую-то щелку и пропал. – Доиграешься у меня – обращу обратно в книгу и оставлю где-нибудь в хранилище. Лет на сто. Пусть тебя студенты лапают грязными руками и по одной выдирают странички… Глюк!

– С возвращением, хозяин, – тут же раздалось вкрадчивое из стены, и оттуда высунулась довольная харя призрака. – А мы вас заждались!

– Скажи на кухне – я голоден. И еще у нас будет поздний гость.

– Сей момент, – улыбнулась гусеница и исчезла. А я откинулся на спинку и, сложив руки на животе, расслабился. Правда, насладиться покоем мне не дали – стоило прикрыть глаза, как в холле послышались шаркающие шаги и деликатное покашливание.

– Модша, тебе опять не спится? – не открывая глаз, осведомился я, порадовавшись про себя тому, что старик идет на поправку.

– Простите, повелитель, бессонница замучила.

– У тебя же есть хорошее средство. Или память подводить стала, и ты внезапно забыл рецепт, способный принести миллионы?

– Я дал слово его не разглашать, – в голосе старика послышалось непередаваемое облегчение, а шаги заметно приблизились. – А я свое слово держу. Вы же знаете.

– Знаю. Садись. У тебя, вероятно, накопилось много вопросов.

Модша послушно опустился на краешек второго кресла, нервно стиснул подлокотники, глубоко вздохнул и только тогда рискнул поднять на меня взгляд.

Смотрел долго, внимательно, пряча в глубине зрачков вполне объяснимое беспокойство и затаенную надежду. Изучал каждую черточку моего лица, на котором лежала глубокая тень и лишь изредка попадали неяркие отблески от пылающего в камине огня.

Я ему не мешал. Лениво рассматривал его ауру, мысленно прикидывая, сколько еще амулетов понадобится, чтобы вернуть старику былую форму. Выходило, что штуки три, не меньше – после уничтожения печати Модша обессилел настолько, что если бы не моя помощь, его можно было хоронить на второй день после воскрешения. Один амулет, оставленный мной перед уходом, он истощил до последней капли. Второй, судя по блеску в районе солнечного сплетения, уже на подходе. А аура как была рваной, так и осталась. Разве что тело успело немного окрепнуть. Так что меньше трех никак не получится.

– Простите, мой лорд, – отвлек меня от размышлений тихий голос Модши.

– За что? – удивился я и посмотрел ему в глаза. Старик несколько секунд пытался выдержать этот взгляд, а потом поспешно опустил голову.

– За то, что усомнился…

– Ты был мне верен, – отмахнулся я. – Остальное неважно. Как у тебя успехи с даром?

– Весьма скромные, мой лорд. Но создавать простейшие артефакты я уже могу.

– Побереги силы. Запасов у меня пока хватит. Остальное добудем по мере необходимости. Со здоровьем, я гляжу, дела обстоят лучше, но хотелось бы более ощутимых изменений. Амулет уже заряжал?

– Пытался, мой лорд. Но на это моих сил пока не хватает.

– Дай-ка сюда, – велел я и, забрав из вялых пальцев старика вытащенную из-за пазухи висюльку, быстро восполнил ее резервы и кинул обратно. – На первое время хватит. К ночи заряжу еще две штуки, а потом будешь подпитывать их от алтаря. Места выхода силы уже нашел?

– Да, – едва заметно улыбнулся Модша, все еще не решаясь поднять взгляд. – Вы ведь их не прятали. А, скорее всего, вывели наружу специально для меня.

Я кивнул.

– Можешь использовать по мере необходимости. Защиту я сниму.

– Благодарю.

Модша опустил голову еще ниже, а я улыбнулся. Молодец, помнит мои привычки. Не тронул халявную силу без спроса. Защиту он, конечно, видеть не мог, но все равно не украл ни капли.

– Чего прямо-то на меня не посмотришь? – внезапно усмехнулся я. – Я стал так страшен? Или ты до сих пор сомневаешься?

– Нет, господин. Просто еще не привык.

– «Светлость» мешает? – понимающе хмыкнул я. – Ничего. Я тоже по первости не верил. Но так даже лучше. Кто бы мог подумать, что обычная магическая печать обладает такой силой?

– Печать? – в голосе Модши прорезалось недоумение, смешанное с едва сдерживаемым нетерпением. А потом он, наконец, рискнул взглянуть на меня открыто. – Мой лорд, не будет ли слишком большой наглостью с моей стороны…

– Да все я расскажу, – благодушно кивнул я, – только немного позже: не хотелось бы повторять свою историю дважды.

– Разве мы кого-то ждем? – позволил себе выразить удивление старик.

– О да. Он уже должен был сюда добраться. Если, конечно, не споткнулся по дороге и не потерял где-нибудь свои дурацкие костыли.

– С чего это они дурацкие? – недовольно проскрипел знакомый голос с порога, и по полу негромко стукнула деревяшка. – Они пока очень даже ничего. И с месяц честно прослужат. Если, конечно, некоторые… не будем указывать пальцем… не соблаговолят ускорить процесс роста культи.

Я взглянул на Лонера, устало опирающегося на костыли, и улыбнулся.

– Сколько времени прошло, а ничего не изменилось: ты ворчишь, я язвлю, Модша думает…

– Раньше ворчал только ты, – непримиримо буркнул мэтр Кромм и, добравшись до дивана, устало рухнул на сиденье. – И вообще… Модша, привет. Сегодня утром услышал, что тебя, оказывается, убили неделю назад, и очень этому огорчился. А ты, как я вижу, живой и почти здоровый.

– Сведения о моей смерти были ложными, – несмело улыбнулся старый маг. – Да и то лишь благодаря мэтру Ва… э-э-э… мастеру Не… Господин, а как вас теперь называть?

Я криво улыбнулся.

– На людях – как положено: мастером или господином бароном. А дома можно как обычно. Здесь подслушивать некому.

– Как это – некому?! – громко изумился Глюк, величественно выплывая из стены. – Хозяин, а как же шпионы, которые в любой момент могут вернуться под видом королевских проверяющих? А господин Бодирэ, который еще не обо всем знает, хотя о многом уже догадывается?

– Бодирэ нам не враг, – отмахнулся я. – А проверяющих мы встретим с распростертыми объятиями – на мои алтари всегда нужны добровольцы.

– Так это же я – ваш доброволец, господин, – с не меньшим удивлением сказала, бесшумно отворив дверь из кухни, Лишия и озадаченно остановилась на пороге, с некоторым трудом удерживая заставленный мисками поднос. – Но если этого мало, я могу поискать еще. Вы позволите?

Лонер при виде стройной фигурки Лиш вопросительно приподнял одну бровь, а Модша улыбнулся. Девушка тем временем прошла к столу, наскоро разгрузила поднос и, наморщив нос, обернулась ко мне.

– Господин, если люди нужны срочно, то двоих я могу отправить в подвал сразу. Думаю, Шмыг и его мама не откажутся отдать вам немного крови – я уже наводила мосты. Со слугами тоже проблем не будет. С кузнецом, правда, не уверена, но я еще поговорю. И с парой потенциальных добровольцев… когда они вам понадобятся?

– Позже, Лиш, – спрятав усмешку, сказал я. – Не надо торопить события. Мне хватает и тебя одной.

– Хорошо, – послушно кивнула девушка. – Вам еще что-нибудь нужно?

– Нет. Ступай.

Лиш так же послушно развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, перед этим успев выпустить с кухни трех разноцветных котят, тут же подбежавших к столу и уставившихся на гостей любопытными глазенками.

– Милые зверушки, – непроизвольно улыбнулся Модша, еще не до конца освоившийся с даром.

– Очень, – дрогнувшим голосом подтвердил успевший прозреть Лонер, когда один из котят попытался забраться по костылю наверх. – Сколько на них магии ушло, Гираш?

– Много, – не стал скрывать я. – Но, наверное, лучше все рассказать по порядку…

Мы проговорили около двух с половиной часов под тихое мурлыканье нежити. Я почти без утайки поведал старым друзьям о трансформе, о мнимой смерти учителя, предательстве Нева и том, почему мастер Твишоп так долго влачит существование в теле гигантского таракана. О некоторых деталях, конечно, пришлось умолчать. О бароне Невзуне и его семье, напротив, рассказать максимально подробно. О Лиурое высказать лишь догадки. И наконец, вкратце обрисовать сложившуюся в Сазуле ситуацию. В том числе и ту, что затрагивала академию.

На новую информацию возрожденные мэтры отреагировали по-разному: Лонер помрачнел, Модша, напротив, сделался замкнутым и неразговорчивым. А когда я упомянул о демоне, и вовсе понуро опустил голову, словно со своей печатью мог что-то исправить или изменить. Разумеется, не его вина, что по столице стали беспрепятственно разгуливать обитатели Иного, но слышать о подобном старому магу было неприятно. Ведь это значило, что Совет не справляется с возложенными на него функциями и уже давно не выполняет своих обязанностей.

Я же, по привычке отслеживая реакцию гостей, в какой-то момент поймал себя на мысли, что мне чего-то не хватает. Чего-то неуловимого, едва замечаемого в обычное время… но все же безусловно важного. А когда сообразил, в чем дело и почему мне вдруг стало так неуютно, то нахмурился и требовательно поманил к себе Глюка.

– А где Зубища? – осведомился я, поняв, что именно ее присутствия мне не хватало. Обычно мое чудовище встречало меня первым. Ласкалось, мурлыкало, мешалось под ногами, пачкало одежду. А сегодня – ничего. И даже поводок стал практически неощутимым.

Под моим требовательным взглядом призрак сконфузился и виновато развел руками.

– Простите, хозяин… я не знаю.

– Как это? – не поверил я.

– Увы, мой господин. Два дня назад ваша зверюга ушла на охоту и до сих пор не вернулась. Я сперва подумал – задержалась. Мало ли, добычи было не так много. Или, наоборот, достаточно, и Зубища увлеклась… солнце ведь ей не страшно, поэтому я забеспокоился только к вечеру следующего дня. Сразу отправил в лес горгулий, но они вернулись ни с чем – ее след потерялся где-то на северо-восточной границе ваших владений. Тогда я вызвал Верзилу и велел прочесать тот участок леса. Они вернулись утром и подтвердили, что Зубища действительно там охотилась и даже успешно. Ее след оборвался у реки, неподалеку от границы герцогства Ангорского. Однако следов борьбы они не нашли. Признаков погони – тоже. Так что, боюсь, ваша зверюга сбежала.

Я резко встал.

Кто? Моя Зубища? Преданная мне до последней капли крови тварь, которую я создал, оживил и строго-настрого велел не покидать баронство?!

– Бескрылого сюда, – сухо приказал я, с сожалением признав, что отдых мне теперь не светит. – Срочно. И пусть собирает всю стаю – надо найти Зубищу до того, как кто-то из Ангорских сообразит, что видит перед собой высшую нежить, или обнаружит мой поводок.

Глава 9

Нет ничего хуже неизвестности.

Мастер Люборас Твишоп

Покидать замок на ночь глядя мне откровенно не хотелось, но связь с Зубищей уже почти не ощущалась. Сама она бы не посмела удрать без спроса, поэтому остается… что? Сманили? Похитили? Или просто напали? В любом случае я должен знать. И уже сейчас надо определиться, сохранять ли мне поводок или избавиться от опасной улики.

Резвач обрадованно взревел, когда я открыл стойло и кинул внутрь свиной окорок. Жадно сопя и чавкая, умсак в один присест проглотил угощение и нетерпеливо замялся, дожидаясь, пока я закончу возиться с упряжью.

Уже на выходе я наткнулся на Верзилу – преобразившийся кузнец выглядел отлично: плечистый, здоровый, крепкий, даже с румянцем на щеках. Взгляд ясный, чистый, движения четкие, быстрые – не то что раньше… подойди вплотную, и ни в жизнь не поймешь, что разговариваешь с зомби. Единственно, морда у него была отчего-то хмурой, а в пронзительно синих глазах… одни демоны знают, почему они у всей моей нежити становятся такими… горело совершенно отчетливое осуждение.

– Я пойду с вами, хозяин, – хмуро сообщил он, словно невзначай загородив проход. – Негоже вам посреди ночи в одиночку ходить.

Мда. А вот и первые последствия моего эксперимента. Глядишь, скоро и перечить начнут. Может, я поторопился дать им свободу?

Я скептически оглядел здоровяка.

– А если прикажу остаться, оспаривать будешь?

– Нет, – мотнул головой Верзила. – Хоть до утра простою, вас дожидаючись. Не обучен, значитца, приказам перечить. Токмо, господин, со мной-то надежнее будет. Вдруг на гадость какую в лесах наткнетесь?

Я едва удержался от усмешки.

– И чем же мне тогда поможет твое присутствие?

– Да чем угодно: прикажете – я в бараний рог скручу любую тварь, коли она не высшей окажется. Понадобится – в замок ее доставлю, или весточку подам, коли подмога потребуется. А ежели с вами чего стрясется, так и на себе до дому донесу… чай, не зазря ж вы мне столько сил намедни отмерили?

Я ненадолго задумался.

– А и демон с тобой. От грубой силы порой больше толку, чем от заклинаний. Седлай Топтуна и за мной.

– Сперва я наших разбужу, если позволите, – неожиданно не согласился Верзила.

– Это еще зачем?

– В доме двое посторонних магов, – со знанием дела пояснил он. – Мало ли чего удумают, пока вас не будет? Пусть-ка мужики на страже постоят, а поутру их бабы сменят для надежности.

Я одобрительно кивнул.

– И то дело. Поторопись.

Не дожидаясь, пока кузнец вытащит из каменных гробов сонных крестьян… да, я уже давно повыбрасывал оттуда иссохшие скелеты предков Невзунов – нечего полезную жилплощадь занимать… я вывел Резвача во двор и, свистнув собакам, устремился к воротам. Стая горгулий, со зловещим клекотом снявшись со стен, рванула следом, кружась над моей головой, словно туча воронья. А Гавкач, внушительно порыкивая, замыкал процессию, серой тенью скользя в темноте.

Резвача поначалу не торопил – давал время разогреться, а уж когда нас нагнал Верзила, то с легкой душой отпустил поводья, прекрасно зная, что умный зверь беспрекословно последует за Бескрылым, выбрав наиболее короткий путь.

До речки мы добрались меньше чем за полчаса, постаравшись обогнуть обе деревни по максимально широкой дуге. На ту сторону умсаки перемахнули, почти не замочив копыт, Гавкач от них не отстал, а вот дальше, где начиналась непролазная чаща, пришлось сбавить темп. В первую очередь потому, что поисковые заклинания впервые наткнулись на охранные заклятия (герцог Ангорский еще год назад решил обезопасить свои земли от непрошеных гостей), и мне пришлось потратить несколько драгоценных минут, чтобы их обезвредить.

Следов Зубищи на этой стороне магического «забора» я не увидел. Но мне и не нужно было смотреть глазами – я все еще продолжал, хоть и слабо, ощущать поводок. Другое дело, что прожорливое чудовище с каждой минутой продолжало отдаляться, рискуя оборвать эту связь. А мы к тому же снова наткнулись на «охранку», причем посложнее, чем та, которая вплотную примыкала к берегу. Пришлось застрять еще минут на пятнадцать, из-за чего разрыв между нами и Зубищей увеличился настолько, что стал критическим, а я в конце концов не вытерпел и отправил мысленный зов.

Отклик пришел далеко не сразу – Зубища ответила с большим опозданием. Однако далекий-предалекий рев, раздавшийся где-то на северо-востоке, убедил меня, что тварюга цела. А чуть позже пришел и мысленный отклик, в котором смешалось удивление, беспокойство, перерастающее в тревогу, и даже… нечто, смутно напоминающее предостережение!

Нет, это что вообще такое?! Неужто азартная тварь только что посоветовала мне придержать коня?!

Словно отвечая на мое раздраженное шипение, далекий рев повторился снова. Но на этот раз в нем звучала и боль. А слабый мысленный отклик, который я поймал лишь потому, что напряженно его ждал, донес странные ощущения, в которых было и осознание вины, и радость от того, что я все-таки пришел, и желание угодить, но, что самое важное, упорное стремление меня защитить.

От чего уж она пыталась меня оградить, я так и не понял. Но вот то, что преданная тварь отчаянно сражалась, я почувствовал хорошо. И, прежде чем поводок окончательно оборвался, успел сделать то единственное, что еще мог – выплеснул в него столько силы, сколько он мог выдержать, не сгорев. После чего свистом подозвал Бескрылого и, указав ему направление, велел:

– Найди ее.

Как назло, маг у герцога оказался толковым – защита вокруг моих бывших владений стояла аж в три ряда и, как следовало догадаться, реагировала исключительно на нежить и двуногих нарушителей. Причем, если первый и второй ряды я проскочил с ходу, то последний оказался не в пример более сложным. Таким, что отключить его быстро и не поднять при этом тревогу в замке соседа я не мог.

Перепрыгнуть «охранку» тоже не удалось – высота самых верхних нитей защитного заклинания достигала высоты полутора человеческих ростов. Да и в землю они наверняка уходили на достаточную глубину, так что нечего было и думать преодолеть ее с помощью подкопа. Но что ж мне теперь, как горгульи, крылья отращивать? Или рвануть напрямик, невзирая на последствия?

Сморщив нос и еще раз оглядев препятствие, я все-таки решил обождать с крайними мерами и пустил Резвача вдоль несговорчивой «охранки». Зубища в ближайшее время не помрет – я отдал ей столько сил, что хватит на трех таких. Да и стая прибудет на место драки очень скоро. Так что рисковать пока не будем. Лучше постараемся найти пригорочек повыше или камешек приличного размера…

– А на меня, интересно, она среагирует? – неожиданно задал вопрос держащийся позади Верзила. – Господин, вы не знаете – эта защита на высшую нежить рассчитана?

Я с интересом присмотрелся к кузнецу.

– Она на любую рассчитана. Кажется, герцог мне не доверяет, раз раскошелился на подобные заклятия.

– Жаль, – вздохнул кузнец, на всякий случай отъехав от «охранки» подальше. – А то я бы рискнул.

– М-м-м… думаю, прок с тебя все-таки будет. Сможешь за пару минут уронить здесь пару деревьев потолще? Желательно одно на другое?

– Таких, чтобы кони смогли хорошо оттолкнуться?

– Точно.

– Пожалуй, смогу, – повел могучими плечами зомби и, кинув оценивающий взгляд на стоящие рядом деревья, спрыгнул на землю. – Инструмент бы мне какой, так оно б складнее вышло… ну да чего нет, того нет… попробуем руками…

Я с еще большим интересом присмотрелся к зомби. Проследил, как он обходит по очереди могучие стволы, прикидывая толщину и расположение веток – чтобы, видимо, кони прошли. Наконец Верзила выбрал первую цель, уперся в нее плечом, крякнул… и я отвел Резвача назад, чтобы пошатнувшийся ствол вековой сосны не приласкал нас обоих по кумполу.

Удивительно, но силищи в этом здоровяке оказалось столько, что огромная сосна протестующе затрещала и накренилась. Верзила побагровел весь, раздулся от усилий. Сосна в ответ жалобно заскрипела. Узловатые корни медленно выползли из-под дерна, вырывая оттуда целые пласты осыпающейся земли, но держались по-прежнему крепко – слишком глубоко вросли. И кузнец, как ни старался, не сумел перебороть их сопротивление.

Убедившись, что он достиг предела своих возможностей, я сделал зомби знак передохнуть. Кинув требовательный взгляд на Топтуна, молча указал ему на препятствие. Тот, выпустив когти, с остервенением ринулся драть неподатливые корни, а Верзила, смекнув, что к чему, с удвоенной силой налег на ствол. После чего упрямое дерево все-таки сдалось и медленно повалилось на землю.

Со вторым было проще – с помощью умсака кузнец уронил его крест-накрест на первое, создав для коней корявую, но вполне преодолимую лесенку. Умертвия, ловко балансируя, проворно взбежали на импровизированный помост и уже без помех перепрыгнули через «охранку». А я сделал мысленную пометку – если буду когда-нибудь устраивать магические заслоны, для начала озабочусь, чтобы поблизости не оказалось ни одного мало-мальски пригодного для переправы дерева. Оно мне надо, чтобы всякое ворье шастало туда-сюда без приглашения?

Остальное было делом техники – мне даже не потребовалось вмешиваться, пока умсаки на огромной скорости летели сквозь лес. От бешеной скачки заду, конечно, досталось, но поводок от этого лучше чувствоваться не стал. Так что внезапное замедление конского галопа, которое сопровождалось грозным рычанием Гавкача, застало меня врасплох.

– Хозяин, смотрите! – встревоженно крикнул Верзила, вырвавшийся на полкорпуса вперед и первым добравшийся до мелькнувшей среди лесной чащобы опушки. – Там кто-то есть!

– Смертью пахнет, – нахмурился я, едва успев увернуться от хлестнувшей по лицу ветки, и резко натянул поводья. – Резвач, стой! Гавкач, проверь обстановку.

Пес, глухо рыкнув, тут же растворился среди деревьев. Верзила послушно сдал назад. Мгновением позже на мое плечо спикировал взъерошенный Бескрылый, а еще через миг я услышал громкий лай Гавкача.

Потянув ноздрями воздух, в котором витал отчетливый запах крови, я медленно тронулся вперед, внимательно осматривая изрытую, словно бы вспаханную на глубину пол-локтя опушку. Оглядел безжалостно поломанные кусты, истоптанную траву, на которой тут и там виднелись клочья черно-бурой шерсти. Аккуратно объехал кровяную лужу, над которой уже роились жирные мухи. Мазнул взглядом по двум изуродованным трупам, чем-то напоминающим сильно обросших телят. А добравшись до напряженно застывшего Гавкача, проследил за его взором, устремленным под кривую, низко клонившую к земле зеленые лапы ель, и остановился.

Пес был напряжен, как струна, шерсть на его загривке стояла дыбом, а из горла то и дело вырывался тревожный рык, в котором я, к собственному удивлению, распознал неуверенность.

Что такое? Неужели моя нежить чего-то боится?

А потом из-под ели раздался хриплый стон. Тихий, едва уловимый, жалобный. Услышав который, Гавкач неожиданно смолк, а я нахмурился и, решительно спешившись, негромко позвал:

– Зубища?!

* * *

Ее прыжок оказался так стремителен, что я едва успел сместиться в сторону, скинув с плеча заполошно каркнувшего Бескрылого и машинально швырнув в выскочившее из-под ели нечто заклинание мгновенного разложения.

От удара тварь с воем отлетела в сторону, шмякнувшись на пропитанную кровью землю бесформенным комком. А в мою голову только тогда закралось сомнение, смешанное с сожалением из-за нерациональной траты полезных ресурсов. Я в эти самые ресурсы столько уже вложил…

Впрочем, мысль быстро исчезла – то, что на меня бросилась не Зубища, стало очевидно сразу. И хоть непонятная тварь, разваливалась буквально на глазах, ее вытянутую морду с одной-единственной пастью, непропорционально маленькие передние лапы и полное отсутствие… вероятно, их откусили… задних я успел-таки рассмотреть. И вовремя придержал рванувшегося пса, чтобы не вздумал тащить в рот всякую гадость.

На поляне засмердело, словно из разложившейся помойки.

Проследив за тем, как со скелета опадают последние мягкие ткани, я приметил, что в груде гниющего мяса что-то блеснуло. Наклонившись, с помощью веточки выудил оттуда знакомое колечко с буквами «И», «В» и «Ш», и покачал головой.

– Я же говорил – на лапу надо было надевать. А то зуб вышибли – вот и нет больше источника. Понятно теперь, почему оборвался поводок – без кольца она бы долго его не удержала.

– Что за зверь? – осторожно поинтересовался у меня из-за спины Верзила, когда монстр затих, а я отряхнул кольцо и убрал его за пазуху.

– Понятия не имею. Первый раз такого вижу.

– А это точно… не ваша зверюга?

– Нет. У Зубищи был поводок. У этой твари его нет. Так что я не промахнулся, не переживай.

Кузнец наконец тоже спешился и кивнул на два оставшихся трупа.

– Хозяин, можно?

Я мотнул головой и велел ему отойти, настороженно ощупывая ближайшее тело с помощью заклинания. Но тварь действительно была мертва – ни обычной жизни, ни псевдожизни в ней не ощущалось. Собственно, этого и в первой не было, даже когда зверюга могла шевелиться, но именно поэтому-то я и спутал ее с Зубищей – та тоже невидима для магического взора.

– П-прости, х-хозяин… – шумно сглотнул вернувшийся на мое плечо слегка заикающийся Бескрылый. – Мы ее н-не заметили – слишком ловко пряталась, с-сволочь. Вас не задело?

– Нет, – рассеянно отозвался я. – Проверьте ее.

Одна из горгулий, спеша реабилитироваться за недавний промах, бесстрашно спикировала на труп и храбро долбанула его клювом по голове. Массивная туша дрогнула от удара, но не пошевелилась. Второй заход тоже не заставил ее дернуться. И даже тогда, когда осмелевшая птица нагло уселась ей на лоб и мстительно клюнула прямо в глаз, не соизволила отреагировать.

– Сдохла, – с облегчением констатировал Бескрылый, когда летун, восхитившись собственной смелостью, надулся от гордости. – Хотя с такими ранами оно и немудрено.

– У первой была отгрызена нижняя половина тела, – возразил я, подходя к твари вплотную. – А она еще дергалась и весьма резво изображала попрыгунчика. Впрочем, ты прав – тут раны посерьезнее.

Обойдя труп по кругу, я по достоинству оценил распоротое брюхо, разинутую пасть, откуда наружу вывалился сизый язык, выпученные глаза, клыки, каждый из которых сделал бы честь матерому волку, и длинные, чуть загнутые книзу когти.

– Нежить, – наморщил нос я. Затем потрогал грубую шерсть, залез в пасть, пощупал клыки и покачал головой. – Такая же, как Зубища. Только несколько… совершеннее. Строение мышц, расположение зубов и форма когтей заметно отличаются. Видимо, новая модификация, предназначенная для охоты на крупную дичь. Наверное, Зубища засекла одну из них вблизи от наших земель и попыталась преследовать. Если бы она знала, что тут целая стая, вряд ли напала бы в одиночку – позвала бы меня. А раз пошла следом, значит, была уверена в своих силах…

– Похоже, она выслеживала тварь давно, – неловко кашлянул Бескрылый. – Сперва петляла по лесу, разыскивая лежку, а потом все-таки спугнула. Выловить, похоже, не сумела и погнала сюда, подальше от замка и от людей. А здесь они в первый раз схватились, после чего стало ясно, что тварь не одна.

– Здесь три трупа, – хмуро огляделся Верзила. – Проверьте следы – надо выяснить, сколько их еще осталось.

– Двое, – хрипло каркнул через несколько минут тяжело взмывший в воздух Бескрылый. – Отсюда ведут три цепочки следов, включая следы Зубищи, все в одном направлении – в сторону северной границы Ангорских…

– К болотам? – уточнил я.

– Да, хозяин. Ваша зверюга их преследует.

– Верзила, проверь. А к тебе, друг мой крылатый, у меня возник другой вопрос: почему вы не нашли следов чужака еще вчера? Вы ведь исследовали берег, разве нет? Так почему никто не понял, что нежить была чужой?

Под моим взглядом горгулья сникла, а рассевшаяся по деревьям стая сконфуженно притихла.

– У нашей Зубищи и этих… крыс… отпечатки лап очень похожи. Да и не присматривались мы: кто ж знал, что тут бродит еще одно чудовище?!

– Хочешь сказать, что вы могли перепутать эти следы и раньше? – опасно тихо осведомился я.

Бескрылый совсем скис и виновато понурился.

– Д-да, хозяин.

– Тебе крупно повезло, что среди вас нет следопытов, – спокойно заключил я, делано не заметив, как горгульи зябко передернули плечами. – Но вряд ли гости появились давно – Зубища бы заметила. Значит, им от силы неделя… Так. Забирай стаю и прочешите баронство еще раз. Я должен знать, остались ли на нашей территории чужаки. Если найдешь, оставь наблюдателя и сообщи Лиш. Если нет, продолжайте искать. И передайте Бодирэ, чтобы людей пока в лес не пускал – лишних потерь нам не надо.

– Сколько у нас времени? – обрадованно встрепенулся Бескрылый.

– Нисколько. Эти сведения нужны мне как можно скорее.

– А вы, хозяин?

Я прищурился.

– Вернусь к утру. Выполняй.

– Как прикажешь, – тяжело вздохнула горгулья и, огорченно коснувшись моей щеки крепким клювом, слетела с плеча. – А ну, бездельники… на первый-второй – рассчи-тайсь!..

Верзила вернулся минут через десять после того, как стая снялась с места и устремилась в обратную сторону. Задумчивый, озабоченный и почти что встревоженный.

– Следов действительно много, хозяин, – сообщил он, забираясь в седло под тихое ворчание Гавкача. – И они практически идентичны – даже я с трудом различил, который из них принадлежит вашему чудищу. Так что птицы не виноваты.

– Короче, – сухо велел я, пропустив последние слова мимо ушей.

– Направление верное – северо-восток, – тут же сменил тон зомби. – Судя по неравномерной глубине отпечатков, уходили в спешке, видимо, сразу после боя – возле первой цепочки немало крови, но шагов через сто она заканчивается, и дальше след идет ровно, будто нежить подлечилась. Вторая цепочка вдавлена в дерн гораздо глубже первой – вероятно, зверь более крупный. Так я сперва подумал. Однако размеры смущают – следы по величине такие же, как первые, так что, возможно, сам зверь не особенно велик, но… не знаю, правда, возможно ли это… он что-то с собой нес. Достаточно тяжелое, но не сильно мешающее передвижению. Следы Зубищи я тоже нашел – они идут поодаль. Так, будто она гналась за петляющими тварями по прямой, уже после того, как чужаки ушли. Я почти уверен, что сперва ее подкараулили всей стаей, попытались убить, а когда стало ясно, что она сильнее, двое сбежали. Зубища задержалась с теми тремя, которых мы видели, и нагоняла беглецов уже позже. Случилось это, если я правильно понимаю, несколько часов назад. Так что, мой лорд, до утра мы их нагнать никак не успеем.

Я замедленно кивнул.

– Второй бой наверняка случился на болотах – поводок не погас бы раньше. Так что идти туда бессмысленно. Если Зубища справилась, вернется сама. Если нет… думаю, мы все равно не успеем ее догнать. К тому же тебе на солнце пока рано появляться.

– Мы повернем домой? – удивленно обернулся ко мне кузнец.

– Нет, – оскалился я. – Мы с тобой пойдем сегодня в гости.

– Ночью? – на всякий случай уточнил он, выразительно покосившись по сторонам.

– А что такого? Может быть у меня бессонница, как у Модши?

– Безусловно, господин, – невозмутимо кивнул зомби. – А кому именно вы собираетесь нанести визит?

– Своему дражайшему соседу, конечно, – ухмыльнулся я. – Должен же он объяснить, что на его землях делает искусственная и к тому же обученная работать шпионами нежить?

– А вы полагаете, нежить была его?

– Не зря же он выписал себе на помощь нескольких мэтров-недоучек? Вдруг впридачу к ним какой-нибудь хитрый маг из Совета решил подарить его светлости несколько образцов из заброшенных лабораторий? Так сказать, для ускорения процесса очищения леса от тварей.

– Так вам нужны имена! – догадался наконец Верзила.

Я хищно улыбнулся.

– Не только. Будем считать, что мне просто очень сильно захотелось посмотреть этому герцогу в глаза.

Глава 10

Искусство убеждения – это когда ты ломаешь кому-то ногу, а потом сожалеешь так, что даже пострадавший чувствует себя виноватым.

Лицедей

– На по-о-омощь! Помогите! Человека убили-и-и!..

Старший по караулу Дибс, всего полчаса как рискнувший прикорнуть возле жарко натопленного очага, испуганно вздрогнул и поспешно открыл глаза.

Что такое? Что стряслось? Неужто эта жирная свинья Ликис, налакавшись пива, снова промахнулся мимо дырки и провалился в сортир? Или какой-то недоумок попался в постели Блудливой Марты, а теперь улепетывал от ее разъяренного мужа? Баба-то она справная – есть за что подержаться – только характер подкачал, да мужик у нее совсем тупой. Намедни руку одному из пацанят заломал всего лишь за то, что голодный ребенок пытался стащить со стола кусок горбушки. Крику тогда было… А уж сколько зубов он повышибал ухажерам слабоватой на передок женки – вовсе не счесть.

– А-а-а-а! – снова донеслось откуда-то издалека, заставив старшину подскочить на месте, а потом что-то яростно загрохотало внизу. – На помощь! Кто-нибудь! Да проснитесь же, лентяи! Человеку плохо!

Дибс ошалело моргнул, запоздало сообразив, что кто-то стучится… вернее, ломится в запертые ворота замка. С грохотом опрокинув попавшийся под ноги табурет, он выскочил из караулки, по пути пристегивая ножны к поясу.

Кого там еще демоны принесли? Только все наладилось, его светлость за заслуги пожаловал старому солдату небольшой уголок, где можно было и ночь скоротать, и покладистую вдовушку пригласить. Он даже понадеялся, что сегодняшняя ночь, как и три предыдущие, пройдут спокойно, а тут нате вам! Явился какой-то упырь, шум поднимает…

– Эй! – Грохот во дворе усилился, и Дибс заторопился, боясь, как бы хозяин не проснулся и не осерчал. Караульным небось лень задницу от топчанов оторвать, а его-то герцог точно взгреет за недосмотр. – Эге-гей! Вы что там, передохли?! «Хамелеонка», что ль, в замке гостит?!

На смотровой площадке, поняв, что от неудобного гостя так просто не отделаться, перестали прикидываться глухими и, грохнув сперва смотровым оконцем, а затем и дверью, лениво осведомились:

– Те че надо, малой? Совсем спятил – орать под окнами его светлости? Давно плетьми не секли?

– Что?! – воскликнул чей-то незнакомый голос. Молодой, звонкий. – Да у меня тут человек загибается, а вы… демонов хвост тебе в глотку… развлекаетесь!

– Пшел вон, сопляк, – так же лениво цыкнул невидимый стражник и смачно сплюнул с башни. – До утра открывать не велено. Приказ герцога.

– К демонам твой приказ! – окончательно разорался мальчишка. – И тебя вместе с ним! У меня тут раненый! Я его два часа на себе пер не для того, чтобы ты тут харкотину сплевывал нам на головы!

– Заткнись, ублюдок! – рыкнул второй голос, побасовитее, не подозревая, что гулкое эхо исправно доносит до старшины каждое слово. Ох, кажется, это придурок Мартов выглянул. Сейчас что-то будет… – А то спущусь и поперек спины вытяну, чтоб рот зазря не разевал!

– Да спускайся уже быстрее, идиот! – надсаживая горло, заорал в ответ дерзкий пацан. – Давно вас жду не дождусь! Все кулаки отбил о ворота!

– Смотри, допросишься! Точно спущусь!

– Да пошел бы ты демону в…

Куда именно направил обладатель звонкого голоса муженька Блудливой Марты, Дибс толком не расслышал, потому что в этот момент старательно пыхтел, забираясь по узкой лестнице и проклиная ее крутизну на пару с собственными больными коленями. А вот подчиненный, кажется, расслышал прекрасно – до старшины донесся утробный рык, наверху что-то с металлическим лязгом упало, а следом послышался топот тяжелых сапог.

– Вот баран, каждый раз ведется, как малой… – устало вытер лоб Дибс и, набрав побольше воздуха в грудь, что было мочи заорал: – А ну, все по местам, дармоеды! Обратно на площадку! Живо! И за магом чтоб сгоняли! Бегом! Не то четвертую!

Права казнить у него, конечно, не было – на то лишь у герцога есть высочайшее разрешение, но дурного мужика, как и взбешенного быка, можно было остановить только двумя способами – ошарашить его донельзя либо смачно заехать оглоблей в лоб. Оглобли под рукой у Дибса, к сожалению, не нашлось, так что пришлось срывать голос.

– Что тут у вас? – требовательно просипел он, свирепо глянув на здоровенного мужичину с раскрасневшимся от гнева лицом и злобно сверкающими глазами. – Кто орал?

– Дык… это… упырь, господин старшина. Раньше они все девками прикидывались, пока стрелами не забросали, а сегодня вдруг мальцом, понимаешь, и давай блажить под стеной…

– Господин начальник караула! – словно почувствовал присутствие начальства, мгновенно поменялся тон у нетерпеливо подпрыгивающего внизу мальчишки. – Господин начальник караула! К совести вашей и сердцу взываю! Не нежить мы! Люди! Помогите!

Старшина Дибс вздохнул и, свесившись между каменных зубцов крепостной стены, посмотрел вниз. Темень там дикая, ничего толком не видать, а жечь факелы, окромя как на дозорной площадке, не позволяли. Мало ли где искра проскочит? Или ветром пламя кинет на деревянные створки? Потому только и видно, что бледное пятно рубахи, маячащее возле самой стены, да что-то крупное, смутно похожее на человеческое тело, неподвижно лежащее рядом.

– Чего тебе, горлопан? – неохотно спросил старшина, тщетно пытаясь различить подробности. – Кто таков? Откуда?

– Хаська я, – громко шмыгнули носом в темноте. – Хаська Рыжий. В дальнем селе живу. Мамки нет, батька в том месяце от лихоманки помер, вот я и подался к дядьке. А он милорду герцогу служит… Крохобором кличут. Может, слышали? Он тут у вас жратву на барский стол доставляет…

– Не жратву, а кушанья благородным господам, – хмуро поправил старшина.

– Дак я ж то и говорю – жратаньку и выпивку он вам, значитца, регулярно привозит!

– Есть такое дело, – вполголоса буркнул кто-то из стражников. – Вино для хозяина из города доставляет. Свояченик он управляющему нашему, вот и пускают его в замок. Я эту сволочь хорошо знаю: здоровенный бугай, косой и вечно пьяный. Да еще жадный, зараза, без меры – за жалкий стаканчик из своей бочки удавится… за то и кликуху ему дали…

– Разговорчики! – прикрикнул на своих Дибс. – А ты, малец, дальше говори.

– Я и говорю, господин начальник, – послушно затараторил мальчишка. – Местные мы. И дядька мой… Крохобор, который… на службе тут состоит. Вот и сегодня с рассветом поехал в город, да опять на обратном пути налакался, потому и заблудился в трех соснах. Я его ждал-ждал, а там искать пошел. Знаю, что если этот упырь к крынке присосется, так вовек не оторвать! А крынку он завсегда с собой возит, потому как бочки у него в телеге большие, и если оттуда чарочку-другую слить, то его светлость никогда и не заметит…

– Ты по делу давай, – перебил пацана Дибс, кинув грозный взгляд на ухмыльнувшихся подчиненных. Ясен пень, что с той чарки почти все они регулярно «налог» снимали. Да что греха таить – самому завсегда перепадало. Но то ж лишь промеж собой обсуждалось – не дай небо, герцог пронюхает. А сопляк орет на весь двор, как резанный. – Чего вас сюда на ночь глядя-то занесло?

– Дык этот ирод… чтоб ему пусто было… на козлах заснул! – всплеснул руками мальчишка. – Жара была днем, вот его, пьянь подзаборную, и сморило! Я уж по темноте его нашел, растолкал с трудом, сам за вожжи взялся, да только смотрю – повалился он с козел-то! И башкой прямо в обочину ткнулся! Только хрюкнуть и успел напоследок! Я его на телегу давай затягивать, а он сползает! Раза три пытался, все никак удержать его не мог – тяжелый дядька-то… А тут мерин наш от сивушных паров вдруг ка-а-ак взбрыкнет! Да ка-а-ак рванется! Вот постромки и лопнули! А дядька мой… того… снова навернулся с телеги, да на этот раз – как упрямый баран – наперед! А потом как мордой-то приложился со всей дури об оглоблю… с тех пор даже не мычит! Только икает иногда и дышит через раз! Перепугался я от ентого, значитца, чуть не до мокрых штанов: вдруг помер мой кормилец?! А кудыть его девать было? Ближе замка только погост, но ему туда вроде… того… рановато как-то…

У Дибса высоко взлетели брови от изумления.

– Погодь, малой, так ты дядьку своего четыре раза подряд темечком об землю приложил?!

– Агась, – огорченно вздохнули снизу. – Перевязал ему лоб-то кое-как, но все одно боязно.

– Во дает! – тихонько хрюкнули караульные. – Тогда Крохобору и правда крышка…

– Что тут у вас стряслось? – вдруг недовольно буркнули на лестнице, и на площадке под жалобный скрип деревянных ступенек показалась лысая макушка дежурного мага.

Караульные тут же подтянулись.

– Чужак, ваше магичество! – доложился по форме старшина. – Проверить бы надо мальца на энту… как ее… ну, черноту…

– Да какая там чернота? – презрительно скривился выбравшийся наверх пузан, едва подойдя к стене и кинув вниз быстрый взгляд. – Сопляк какой-то перепуганный, а с ним… хех, вот не повезло бедолаге… но неужто вы только ради этого выдернули меня из постели?!

– Прощения просим, ваше магичество! – тут же вытянулся во фрунт старшина, позабыв про больную спину и подобострастно выпучив глаза. – Больше не повторится! Извольте почивать дальше! Дальше мы тут сами разберемся!

– Да уж, конечно… – буркнул понапрасну разбуженный маг и, широко зевнув, с ворчанием отправился восвояси.

– Открывай ворота, – вполголоса, чтобы не услышал маг, распорядился старшина. – Раз не упыри пожаловали, то неча мальцу за стенами ночь куковать. Вдруг и правда нежить заявится? Пацана накормить, напоить, Крохобора перевязать, коли еще жив, а утром целителю показать. Да и узнать надобно, где он телегу с вином потерял…

Доблестные стражи переглянулись с одинаково хитрым выражением лица и, бодро отдав честь, дружно потопали вниз. Им-то что – ответ перед герцогом не держать. За все господин маг теперича отвечает. А вот бочечку из не доехавшего груза можно будет прибрать к рукам. Кто там станет разбираться, сколько их доехало до места назначения? Небось, одна-то осталась цела, да еще одна на воротах случайно затеряется… простому солдату ведь немного для счастья надо: кружку хорошего винца, сухие портянки да теплую бабу под боком. Тогда и упыри никакие не страшны…

* * *

Я стоял и смотрел на хозяина замка с отстраненным равнодушием.

Его светлость оказался довольно молод, непомерно толст и, судя по отсутствию в постели женской головки, не особенно здоров. Впрочем, храп у него был очень даже богатырским – от него стекла в окнах дрожали, то и дело навевая мысли о землетрясении.

Войти в герцогский замок оказалось на удивление легко – одно небольшое усилие, крохотная порция ментальной магии, и все воспоминания глуповатого караульного охотно перешли в мое распоряжение. Охрана здесь аховая, толковых вояк нет, защиту от магии им почему-то никто не предоставил, так что выпотрошить их примитивные разумы мне никто не помешал.

Верзилу, тщательно перевязанного и накрытого простенькой иллюзией, я оставил внизу – добросовестно изображать дозревающий труп, возле которого суетились обеспокоенные судьбой господского вина солдаты. А сам, набросив заклинание невидимости, пробежался по округе, вынюхивая следы магии и потайные проходы. С последними мне, к счастью, повезло, так что много времени на осмотр я не потратил. Внутренний двор, кухня, кладовые, фамильный склеп, подвал… однако следов нежити или признаков ее создателя я так и не обнаружил. Даже темного алтаря, что удивительно, не почувствовал.

С защитными заклинаниями дела здесь обстояли скверно: судя по всему, старый герцог Ангорский не особенно беспокоился за сохранность своего дальнего имения. Да и сыночка в этот медвежий угол сослал, небось, не от большой любви. Набедокурил он, похоже, в столице, вот и отправили его подальше, пока там все не успокоится.

Мельком просмотрев воспоминания герцогского отпрыска, я вынужденно признал, что поторопился с первоначальными выводами: жратва… вино… деньги… снова жратва… ничего познавательного в голове этого болвана не было. Сослали его сюда после того, как изнывающий от скуки идиот вместе с парой таких же тупоголовых приятелей налакался элитного высокоградусного пойла в таком же элитном притоне для аристократов. Дойдя до состояния полного нестояния, он решил мужественно продолжить борьбу с зеленым змием до полного помрачения мозгов. В какой-то момент получил вежливое «фи» от соседей по трактиру с завуалированной просьбой не нажираться до поросячьего визга. Оскорбился поведением «быдла» и захотел подправить наглецу физиономию, но не учел, что тот явился на отдых не один.

Завязавшаяся драка, в которую мгновенно оказалось вовлечено большинство присутствующих, ознаменовалась шумным обменом мнений насчет умственных и физических способностей друг друга (надо сказать, юный герцог и тут сумел выделиться, проявив достойное многословие), подсчетом родственников по отцовской и особенно материнской линии (иногда количество поминаемых зашкаливало за все мыслимые пределы), вежливыми… все в пределах этикета… зуботычинами и почти что церемониальными размахиваниями всевозможных колюще-режущих предметов, один из которых по роковой случайности проткнул насквозь кого-то из нетрезвых гостей. Который, к слову говоря, вообще не имел отношения к сражающимся и явился на мероприятие лишь для вдумчивого размышления о высоком.

История эта огласки могла бы и не получить, не окажись тем бедолагой младший сын посла одного из соседних государств, находившегося в то время в столице с визитом. Да и зачинщики могли уйти от ответственности, если бы не были застуканы на месте преступления с поличным. К тому же злополучная шпага, пропоровшая родственнику посла живот, оказалась с герцогским вензелем. Так что, если бы посольский сынок там бы и помер, скандал вышел бы знатным.

А так обошлись малой кровью: посол разгневался, король обозлился, важные торговые соглашения едва не оказались под угрозой срыва, из-за чего старый герцог, как говорят, за одну ночь поседел, а его наследничек был в срочном порядке выдворен из столицы в самое дальнее родовое имение. И уже три с половиной месяца носу оттуда не казал, запивая свое горе несметным количеством вина и заедая обиду жареными поросятами.

Думаю, не стоит говорить, что о бродящей по его земле нежити он не имел ни малейшего понятия. Другое дело – маг. Кто-то же поставил приличную «охранку» на границе имения?

Наскоро обыскав комнату, я ушел тем же путем, каким пришел, напоследок сняв со сладко посапывающих караульных сонное заклинание. Затем, ориентируясь на показатели магического фона, отыскал обиталище местного чародея и, проникнув в покои, разочарованно вздохнул.

Да-а… с этим светлым мы точно каши не сварим – безграмотный, судя по прорехам в защите, слабый, умеющий ставить лишь стандартные охранные заклятия… Ох, сколько же ошибок он налепил, когда пытался оградить свои покои от вторжения извне! А как бездарно понаставил ловушки, которые с легкостью смогут обезвредить адепты первого курса академии! Зато скрывающаяся за соседней дверью лаборатория оказалась неплоха. Парочку редких зелий, изготовленных знающим и определенно не местным магом, я даже с собой прихватил – пригодятся. После чего покинул помещение и всерьез призадумался над тем, что делать дальше.

Ночь-то не бесконечна, а мне к рассвету обязательно следовало вернуться в академию. Однако и выяснить, куда подевались выписанные герцогом мэтры, тоже стоило. Он же их получил в полное свое распоряжение, когда в округе начались трудности с мертвяками. Потом их, вероятно, выселили, когда наследничек занял апартаменты. Но куда их могли поместить, если в замке, судя по фону и отсутствию каких бы то ни было следов, они больше не появлялись? Не обратно же их герцог отправил?

От неожиданной мысли я остановился, а потом фыркнул и почти бегом вернулся к воротам.

– Верзила, вставай! – прошептал, заглядывая в грязную каморку, где оставил кузнеца. Тот, как ни странно, оказался на месте, только был прикрыт сверху плотной дерюгой. С головой прикрыт, если кто не понял. – Мы уходим!

Не подающий признаков жизни здоровяк тут же скинул с себя ткань, с подозрением огляделся и с облегчением сел.

– Очень вовремя, хозяин. А то надоело изображать самого себя.

– Кто-нибудь догадался?

– Бабку-травницу старшина сразу притащил, – ухмыльнулся зомби. – Она-то и сообразила, что к чему. Я, конечно, бросил прикидываться умирающим, подрыгался для виду и превратился в качественного мертвеца. Она поохала, подтвердила, что мертв, да и ушла. Только после этого меня оставили в покое и дали подремать.

– Подозрительного ничего не учуял?

– Нет, хозяин, – помотал головой кузнец, выбираясь из-под дерюги полностью. – Нежить тут, если и была, то уже давненько – следов не оставила. А как вы собираетесь уходить? Ворота-то закрыты.

Я только отмахнулся.

– Подземные ходы есть везде.

– А стража? Не найдя нас с вами в замке поутру, могут шум поднять, герцог что-нибудь заподозрит…

– Герцогу нет дела ни до чего, кроме себя. Судьба пропавшего мальчишки-крестьянина и его дурака-дядьки ему до сосновой шишки. А караульным шум поднимать не с руки – за пропавших людей их по головке не погладят. Да еще и взгреют за то, что чужаков посреди ночи пустили.

– Но нас видел маг, – настойчиво заметил зомби.

– Он об этом не вспомнит, – успокоил его я. – И поутру будет все категорически отрицать. Так что все, что на нас есть, известно лишь со слов подвыпивших стражников, честность которых окажется некому подтвердить. Со старухой Дибс договорится – думаю, пары монет будет достаточной платой за ее молчание. А своим велит придержать языки, чтобы не потерять должность. Мы с тобой, поверь, такой жертвы с его стороны не стоим, поэтому он предпочтет забыть о том, что вообще кого-то видел, и будет спокойно доживать старость, искренне веря, что ему привиделось.

Выбраться из замка оказалось несложно, благо заклинание невидимости я растянул на нас двоих. Поэтому ушли мы, можно сказать, тихо. Я лишь однажды нарушил режим молчания – когда в одном из коридоров нам навстречу попалась уставшая служанка с корзиной мокрого белья. Единственная, кто, наверное, еще не спал в столь поздний час.

Что ж, на ловца и зверь бежит. Все равно мне нужен кто-то из местных.

Наложив на женщину легкий транс, чтоб не визжала, я вышел из тени, накинул сверху второе заклинание и, заглянув в пустые, ничего не выражающие глаза, в которых не было даже толики страха, задал интересующий меня вопрос:

– Где тут у вас самое жуткое и проклятое место, куда под страхом смерти запрещено ходить даже днем?

Она даже не замедлилась с ответом:

– Старый погост за северным холмом.

– Тот, что ближе к болоту? – на всякий случай уточнил я, бесцеремонно шаря по чужой памяти в поисках координат.

– Да, – равнодушно ответила женщина.

Я удовлетворенно кивнул, найдя, наконец, то, что искал.

– Свободна. Забудь о том, что кого-то встретила, и иди куда шла.

Служанка моргнула и послушно двинулась дальше. Поначалу она передвигалась, словно кукла – на негнущихся ногах и с нелепо повернутой в сторону головой. Но стоило мне снять подчиняющее заклинание, встрепенулась, неуверенно провела рукой по лицу, будто прогоняя остатки наваждения. И, осенив себя охранным знаком, торопливо скрылась за поворотом.

– Сильная магия, – уважительно прошептал Верзила, когда топот ее башмачков затих вдали. – Наш прежний хозяин такой не владел. Но зачем нам погост, господин?

– А где бы ты спрятал некромантов, которых нанимал избавить свои земли от нежити? Да еще так, чтобы они не испортили магический фон?

Зомби непонимающе наморщил нос.

– В замке. В лаборатории.

– А если бы они проводили эксперименты с нежитью? И откармливали целый выводок тварей наподобие тех, что мы видели сегодня?

Кузнец вынужденно признал:

– Тогда как можно дальше от людей. В лесу…

– Или в месте, о котором идет дурная слава и куда не сунутся любопытные, – подхватил я, довольно скалясь. – Скажем, в надежном склепе, где есть специально оборудованный подвал, переделанный под лабораторию. А еще лучше – в заброшенных катакомбах, где можно устроить загоны для вылупляющейся нежити. Ты как, горазд исследовать зловещие подземелья?

Верзила хищно прищурился.

– Сколько угодно!

Глава 11

Люблю повеселиться… особенно за чужой счет.

Гираш

О том, что мы движемся в правильном направлении, стало понятно, когда впереди стал ощущаться едва уловимый источник светлой магии. Вернее, несколько источников, накрывающих эту часть леса невидимым пологом простого, но очень полезного заклинания.

Если бы источник был один, а я не пользовался поисковыми заклятиями собственного изготовления, то, скорее всего, я бы его не заметил. И Нич, если бы был здесь, ничего особенного наверняка не ощутил. Так, легкий зуд в голове, напоминающий звон комариных крыльев. Или покалывание в затылке, не повлекшее за собой никаких последствий.

У простого смертного подобное прикосновение вызвало бы приступ паники и желание поскорее убраться отсюда подальше. Животные к источнику подобного излучения не подошли бы ближе полусотни шагов. В полосу отчуждения старались не соваться даже насекомые. Тогда как мои звери пролетели ее без задержки, кузнец-зомби озадаченно поскреб затылок, а я только хмыкнул и почти сразу приметил несвойственные обычным соснам наросты, старательно замаскированные под древесные грибы.

Толку от таких артефактов, конечно, немного – убить или покалечить нарушителя они не могли. Однако на то, чтобы отпугнуть кабана или прогнать позарившегося на молодую телку хищника, вполне годились.

Но кому могли понадобиться предупредительные амулеты возле старого болота? Следить за тем, чтобы лоси в топь не провалились? Или чтобы дети к погосту не рвались? Так до ближайшей деревни ого-го сколько топать – сюда даже на крыльях утомительно добираться. Впрочем, от случайных попутчиков амулеты отваживали надежно – концентрация страха возле них была такой, что даже Верзила изволил почесаться. Вот вам и проклятое болото… то самое, кстати, куда унесло мою Зубищу.

Придержав Резвача и отогнав собаку, я с удвоенным вниманием принялся обшаривать окрестности в поисках второй линии защиты. И не ошибся – шагов через сто обнаружилась такая же трехрядная магическая «охранка». Почти точная копия той, что мы преодолели возле реки. С той только разницей, что здесь она была совсем свежая, регулярно обновлялась и реагировала не только на живых двуногих, но вообще на все движущиеся объекты, независимо от степени их оживленности.

Мне пришлось потратить целых двадцать минут на то, чтобы открыть проход на ту сторону. И это – только первый заслон! А следующих два пришлось преодолевать уже испытанным способом – с помощью поваленных деревьев. Благо поднять нити заклинания повыше маг, создавший эту гадость, так и не удосужился.

– Значит, мы по делу пришли, – предвкушающе потер ладони я, когда полоса препятствий осталась позади. – Пустое место так хорошо охранять не будут. Да, Резвач?

Умсак согласно рыкнул.

Я потрепал его по лоснящейся холке и, отвязав седельную сумку, спрыгнул на землю.

– Дальше пешком. Гавкач, рядом!

Как ни странно, до погоста мы добрались без приключений. То ли светлый маг нам попался беспечный, то ли он так свято верил в непогрешимость «охранки», а то ли я стал таким недоверчивым к старости, что уже осторожничал там, где не надо.

Собственно, погостом это место перестало быть уже давно – свежих захоронений здесь не делали лет, наверное, тысячу или даже побольше. От некогда высокой ограды не осталось ничего, кроме нескольких наполовину ушедших в землю и покрытых лишайниками валунов. Вместо ворот виднелись два искореженных, безжалостно смятых и перекрученных какой-то неведомой силой металлических столба. Кованые створки, если они когда-то были, бесследно исчезли. А сразу за ними простиралось громадное, лишенное деревьев пространство, покрытое пожелтевшей травой, чахлыми кустиками чертополоха и щедро изрытое довольно глубокими, оплывшими по краям ямами.

То, что передо мной находятся могилы, я тоже понял не сразу – многочисленные рытвины, изъевшие землю наподобие оспин, наводили на мысль о том, что их обитатели покинули эти места самостоятельно или же их оттуда неаккуратно достали. Каменные надгробия, которые нашлись под толстым слоем дерна по большей части оказались повалены. Многие из них, судя по неровностям под ногами, были разбиты на куски. Какие-то вросли в землю настолько, что снаружи виднелись лишь расколотые края. Между ними даже деревья отказывались расти, хотя, казалось бы – вон сколько места, бери да заселяйся.

А вот за что сразу зацепился взгляд, так это три невысоких холмика в центре, которые оказались грудой неопознаваемых развалин. Скорее всего, остатки некогда больших склепов, в которых когда-то хоронили богачей.

Прежде чем отправиться в ту сторону, я по привычке прошелся вдоль границы и дважды прощупал пространство целой связкой поисковых заклинаний. Проклятий… по крайней мере явных… над кладбищем не нашел. Охранных заклинаний, что удивительно, тоже. Следилок на деревьях не оказалось. Зато в ямках под валунами отыскались несколько амулетов, предназначенных для создания несложного четверичного заклинания.

Какой уж должна была быть генерируемая ими иллюзия, я не знаю, поскольку один из двух найденных мною артефактов оказался истощен. Но, что-то явно зловещее. К примеру, скелеты, разбросанные тут и там в живописных позах, жутковатого вида черепа, светящие по ночам огни в пустых глазницах… в общем, обычная дурь, которая действует лишь на необразованных дикарей.

Насколько я мог судить, заряд амулета истощился не так давно – какую-то пару месяцев назад. И с тех пор его восстановлением никто не озаботился. Возможно, неизвестный маг посчитал, что обновлять его излишне – хватит «охранки» и предупреждения на входе.

Я в принципе был с ним согласен, но на месте мага пристроил бы амулеты к другому делу. А то лежат тут, ржавеют…

Внезапный порыв ветра заставил меня отвлечься от мысли прикарманить полезный продукт. А пришедшая вместе с ним несусветная вонь, в которой преобладал аромат тухлых яиц и еще один смутно знакомый, но пока непонятный запах, от которого у меня поневоле сморщился нос, вынудил принюхаться и понимающе кивнуть.

– Похоже, топь неподалеку…

– Ваша правда, хозяин, – спокойно ответил из-за спины Верзила. – Болото совсем близко. Мы его когда-то так промеж собой и звали – Смердило. В ветреный день, бывало, и до деревень вонища долетала.

– Неужто такое большое? – рассеянно удивился я.

– До самых гор лежит. И даже баронство наше краешком цепляет.

– Ты-то откуда знаешь? Карту где-то видел или к соседям в гости ходил?

– Дед у меня когда-то у Ангорских служил, – пожал плечами зомби. – Несколько раз отца по охоте далеко к северу заносило… так он и русалку в тех местах как-то видел. Песню ему какую-то скрипеть начала, да только он глуховат был, отец-то… в отрочестве еще повредился… потому и не слышал гласа зовущего. Живым значитца ушел. Говорил потом, что даже на сухом однажды следы заметил: здоровенные, с когтями аж по ладони длиной. Как узрел дрянь-то такую, так ноги оттуда унес да зарекся в той стороне дичь искать. Едва, говорил, выбрался. До самого дому казалось, что глаза голодные из-за кустов провожают.

– Все может быть, – рассеянно откликнулся я, все еще не решив, брать чужой амулет или нет. Сумка у меня забита под завязку. Пихать туда дополнительный груз… нет, не хочу нарушать порядок укладки. Может, потом в самый нужный момент не успею достать необходимый инструмент. – Пожалуй, умсаков и Гавкача придется оставить здесь – на открытом месте они слишком бросаются в глаза.

– Я с вами пойду, хозяин, можно? – быстро спросил Верзила, не дожидаясь, когда я озвучу приказ целиком.

Я медленно наклонил голову, потрогал пухлую сумку и, рассудив, что с амулетом можно определиться на обратном пути, коротко ответил:

– Идем.

На кладбище нас не встретили ни ловушки, ни охранные заклятия. Всего одно дохленькое опознавательное заклинание на подступах к склепам, при виде которого я даже огорчился уровню потенциального противника. Ну кто же ставит ученические, известные еще со студенческой скамьи заклинания на таком объекте? Атакующие, безусловно, отпадают – если внизу находится лаборатория, то может и рвануть. Но следящие-то поставить было можно?!

Хотя нет. Прошу прощения – во-о-он что-то впереди поблескивает. Правда, за беспорядочно наваленными обломками источник установить трудно. Но вот сейчас мы подойдем ближе…

В том, какой именно склеп выбрать, я не сомневался – «охранку» на пустышки ставить ни к чему, так что мне еще и подсказали. Другое дело, что отыскать вход оказалось гораздо сложнее – без «маячка» я бы, наверное, не сразу его увидел и не догадался, что зияющая чернотой узкая щель между двумя поваленными колоннами и есть то, что нам нужно.

За щелью, если хорошенько попыхтеть и приподнять один из обломков, обнаружились уходящие в непроглядную темень ступени, а над ними как раз и нашлось то самое заклинание, отголоски которого я уловил.

К моей искренней радости, оно оказалось темным – первый признак того, что насчет юных мэтров я не ошибся. Причем направлена эта «охранка» оказалась не на живых, а на мертвых, так что Верзиле пришлось с недовольной гримасой остаться.

Надо признать, мастерство исчезнувших некромантов в моих глазах после этого немного подросло, потому что заклинание выглядело вполне жизнеспособным и даже могло сообщить хозяину о попытке взлома. Однако мнение об умственных способностях темных сохранилось на прежнем уровне, поскольку когда некромант опасается собственных творений и того, что они могут сбежать, это означает, что он банально не уверен в своих силах. Так что – увы: достойного врага внизу, похоже, можно не ждать.

* * *

Говорят, лет этак тысячи полторы-две назад усыпальницы для благородных и высокородных вельмож строили именно так – в виде подземных лабиринтов, в которых, как считалось, селились духи усопших, готовых при необходимости помочь своим потомкам.

Богачи одно время даже отгрохивали целые мавзолеи и многоэтажные подземные комплексы, рассчитанные на нескольких поколений. Сами склепы при этом буквально вызолачивались изнутри. Стены обивались бесценным заморским деревом. По углам валялись целые груды одежды, туда же запихивали дорогие ковры, домашнюю утварь, оружие и всевозможные диковинки, предназначенные подтвердить высокий статус усопшего.

Но пару тысяч лет назад мода на громадные усыпальницы прошла. Фамильные склепы переместились в замки и стали намного скромнее. Одновременно с этим улучшилась магическая защита, поэтому, спускаясь в подземелье, было совершенно ясно, что ничего интересного я там не найду.

Правда, соблюдать осторожность это не мешало, поэтому перво-наперво я закинул на обнаружившуюся внизу лестницу целую группу поисковых заклятий и только потом спустился сам.

У лестницы обнаружилось ровно двенадцать ступеней, довольно крутой уклон, с которого было легко навернуться, и полукруглый, хотя и совершенно пустой зал в основании.

Внизу я, как ни странно, не наткнулся ни на один скелет (неужто среди грабителей не было неудачников?!) и даже обнаружил, что пол недавно подметали. Вернее, сгребли кучи мусора к дальней стене и протоптали дорожку к единственному выходу.

За низкой аркой, в которую пришлось войти, пригнувшись, обнаружился неосвещенный коридор, также идущий под уклон. За ним – второй зал, побольше, на стенах которого появились первые барельефы, а на полу – со вкусом сделанная мозаика. Надписи я читать не стал – незачем, а вот двум обнаружившимся проходам, в которых тускло горели магические светильники, уделил пристальное внимание.

Один из них уходил стрелой куда-то на запад, второй, более широкий и низкий, шел еще глубже под землю. Оттуда тянуло сыростью и запахом мокрых шкур вперемешку с ароматами давно не чищеного стойла. Время от времени слышался звук падающих капель, а когда я осторожно прошел вперед несколько десятков шагов, донесся глухой рык и шкрябанье чьих-то когтей.

«Видимо, загоны и, возможно, лаборатория», – рассудил я и решительно повернул обратно. Тревожить чуткую нежить мне не хотелось, а допрашивать там просто некого. Так что лаборатория подождет.

Второй коридор оказался гораздо более интересным. Магические светильники горели тут не в пример ярче, воздух оказался чище, грязь на полу кто-то заботливо сгреб в кучки и оставил под стеной. А поисковые заклинания показали присутствие разумных.

Три человека. Маги. Двое темных, почему-то находящихся на последней стадии истощения, и один светлый в полной силе.

– …Я велел вам поторопиться! – вдруг донесся до меня, как из бочки, искаженный эхом голос. – Времени мало! Надо успеть до полнолуния!

– Простите, мастер, – ответил ему смертельно усталый, но, кажется, молодой голос. – С такими резервами нам не успеть больше.

– Заткнись, урод! – рявкнул светлый, моментально попав в мой личный список существ, тяготящих этот мир своим присутствием. – Неужели ты думаешь, что я сниму с тебя ошейник?! У вас есть четко оговоренные сроки!

– Да, мастер…

– А вы их не выдерживаете!

– Простите, мастер…

– Мне до конца месяца нужно доставить дюжину ваших крысопсов, а у вас тут, видите ли, недостача!

У меня непроизвольно сузились глаза. А когда из коридора послышался мелодичный перезвон цепей, светлый моментально переместился с последнего места моего списка на одно из первых.

– Куда запропастились эти твари?! – процедил через мгновение маг, и звон цепей стал более отчетливым. Я, соблюдая максимальную осторожность, ускорил шаг, на всякий случай активировав руны на ногтях и припрятав в рукаве свой ритуальный кинжал… да, все-таки забрал его из кабинета, пока не видел Нич.

– Мы не знаем, мастер, – вступил в разговор второй, доселе молчавший темный. Судя всему, такой же пленник здесь, как первый. – Просто поводки неожиданно оборвались, и мы потеряли с ними связь.

– Хочешь сказать, кто-то смог их уничтожить? – внезапно понизил голос светлый, став растягивать шипящие согласные, как разъяренный змей. – После того, как вы поклялись, что эти твари магически неуязвимы, а силой превосходят исходный образец в два с половиной раза?! Вы что мне голову морочите, стервецы? Я зря потратил на вас время?! Или, может, вы просто выпустили из-под контроля своих уродцев, и мне надо ожидать претензии от герцога, у которого скоро не останется подданных?!

По моим губам зазмеилась недобрая усмешка.

Так вот кто автор и создатель тех крысюков-переростков… по твоему приказу их создали, значит? Хорошо. Твоими усилиями они стали такими здоровыми? Чудесно. Ты заковал заманенных сюда обманом сопляков, подбросив им нелегкую задачку в качестве внеклассного обучения? Разберемся. И заказчика твоего выпотрошим… со временем.

Добравшись до поворота, из-за которого пробивался слабенький свет, я активировал рассеиватель, набросил на себя заклинание невидимости и бесшумно скользнул вперед. Оказавшись на пороге очередного зала, загроможденного какими-то тюками и беспорядочно набросанными друг на друга мешками, на несколько секунд замер, оценивая обстановку, а потом тихо-тихо выдохнул: там было пусто.

Зато слева от меня виднелась распахнутая дверь, частично скрытая стеной. Именно оттуда бил неровный свет находящегося на пределе своих возможностей магического светильника – когда-то, вероятно, мощного, а сейчас доживающего свои последние часы и поэтому работающего с небольшими перерывами. И оттуда же доносились голоса – два надломленных и один крайне раздраженный.

– Найдите их! – сухо приказал маг, и перед дверью метнулась хищная тень. – Используйте для поиска оставшуюся стаю! Уничтожить ваших крыс просто некому – приставленный к молодому наследнику маг для этого слишком слаб. Других магов тут нет. Обнаружить вас тоже никто не мог: защита работает исправно. Так что хватит отговорок: верните сбежавших крыс и повесьте на них поводки заново! Когда я вернусь, они должны быть здесь в полном составе! Понятно?!

– Да, мастер.

– Как у вас дела с черновиками? – слегка успокоился маг. – Сумели расшифровать остальные записи?

Гробовое молчание ответило ему лучше всяких слов.

– Демоны… от вас нет никакого проку! – с досадой отвернулся он, скрипнув сапогами. – Надо будет поговорить с учителем о вашей никчемности – может, он найдет других «добровольцев»!

Я едва успел отпрянуть, чтобы не столкнуться нос к носу со стремительно покинувшим комнату светлым. Длинный темный плащ с низко надвинутым капюшоном, закрытое маской лицо, черный камзол без опознавательных знаков, резкие движения, хорошая защита, которую в два счета не взломаешь… и голос… вот теперь уже хорошо узнаваемый голос, услышав который я недобро улыбнулся и ласково погладил лезвие ритуального кинжала.

– Через три дня все пятнадцать тварей должны быть готовы к отправке! – отрывисто бросил маг, не обернувшись. Затем быстрым шагом направился к дальней стене. Коротко щелкнув пальцами, буркнул себе что-то вроде: «И почему вокруг одни идиоты?!» – и… через мгновение исчез в яркой вспышке телепорта.

Я в некоторой прострации уставился на то место, где он только что стоял, силясь понять, как светлый это сделал. Улететь он не мог – куда ему деваться из тесного подвала?! Прошел сквозь стену? Да там толщина в четыре раза больше, чем в моем замке! Проскользнул через потайной ход? Но мои поисковые заклятия твердят, что там ничего нет. Да и видел я – он ушел именно телепортом. При том, что телепортационной арки там не было!

К тому же для стандартной арки подземелье – неподходящее из-за обилия помех место; для нестандартной – тем более, поскольку формула активации подобного портала неимоверно сложна и далеко не каждому по плечу.

Я даже специально подошел, опасно лавируя между наваленным вокруг хламом, чтобы убедиться в отсутствии рун. Руны – единственный инструмент, способный перевести словесную форму заклинания в графическую. Однако рун на стене в том месте тоже не нашлось. И признаков того, что где-то в толще камня скрыто устройство переноса, мне, к собственной растерянности, обнаружить не удалось.

Зато на полу тлела не до конца угасшая гексаграмма, акцентированная на руны перемещения, и наполовину опустошенный накопитель, от которого подпитывалась вся схема.

Странно. Первый раз вижу нечто подобное и, признаться, не понимаю в том, как это работает. Впрочем… нет. Во второй: кажется, именно такую штуку сотворил Лиурой, когда в первый раз вел нас к замку старого барона.

Я присмотрелся к схеме повнимательнее, коснулся ладонью выбитого в камне рисунка, а потом растер между пальцами мелкую пыль и, на время отложив решение вопроса с пленниками, принялся сосредоточенно размышлять.

Вообще-то, теория пространственного переноса довольно проста. Если представить мир как обычный лист бумаги и поместить на верхней его части все то материальное, что нам известно, то внизу найдется огромное пространство, о котором мы не слишком много знаем.

Надо сказать, пространственно-временные связи в Ином все еще остаются для нас загадкой. Да и то, каким образом в нем сосуществуют души, демоны, их свиты и прочее, до сих пор неизвестно.

Единственное, что доказано точно, так это то, что для пространственного переноса из одной точки нашего мира в другую… для понимания проще нарисовать их в любых местах взятого листа… достаточно согнуть лист так, чтобы их проекции на изнанке соприкоснулись. Эффект прокола, который достигается с помощью заклинаний, мгновенно переправит нужный объект через сделанную дырочку и доставит в указанное место с точностью до мгновения.

Проблема лишь в том, что верхний мир – явление достаточно стабильное, поэтому согнуть его, как тот лист, не представляется никакой возможности. А вот Иное – совсем другая материя, пластичная и невероятно гибкая, где пространство способно изгибаться как угодно и на любой необходимый срок.

Собственно, теория прокола как раз и говорит о том, что магическое воздействие не только пробивает наш «лист» снаружи и проходит его, как шило, насквозь. Она еще и доказывает, что в процессе этого действия пространство и время вокруг создаваемого коридора закручивается в настолько тугую спираль, что Иное под ее воздействием деформируется, вытягивается и само достраивает недостающую часть пространственного коридора до нужной точки.

Главное – задать правильный вектор. При этом временные потоки вокруг получившегося «сверла», осью которого остается начальное заклинание, ускоряются настолько, что для переносимого объекта сроки переноса сжимаются в мгновения. И он выходит на другой стороне телепорта, даже не подозревая о том, что только что провел неопределенное количество часов или даже веков в самом настоящем обиталище демонов.

Самым сложным оказалось избавить переносимый объект от воздействия временных потоков изнанки. Для того чтобы человек не успел состариться и превратиться на выходе в кучку праха, а надетая на нем одежда не осыпалась пылью. Эту проблему успешно решило изобретение магического стазиса, который заключал переносимый объект в плотный кокон, а сразу после выхода снимался, превращая опасное путешествие в легкую прогулку.

Так вот, об арках…

Когда маги изобрели первые телепортационные устройства, обнаружилось, что в любом понравившемся месте их не поставишь. В силу ряда природных особенностей, естественного магического фона и некоторых других явлений существовали точки, из которых пространственный прокол можно было сделать легко и почти без усилий. А из некоторых, напротив, даже с чудовищными энергетическими затратами никуда пробиться не удавалось.

После тщательного изучения этого обстоятельства была создана теория податливости пространства, а мир оказался поделен на зоны улучшенного, нейтрального или разряженного магического профона. Первых, как следовало догадаться, оказалось немного – это те места, где и по настоящее время установлены стандартные телепортационные арки. Вторые были построены там, где прыгать сквозь пространство очень дорого, но надо. А третьи… оказались совершенно бесполезным для магии ресурсом.

Существует даже система для определения принадлежности этих зон и создана карта податливости мира, охватившая не только Сазул, но и сопредельные государства. Согласно ей, в районе северных гор находится зона очень низкого профона, благодаря чему работа стандартных телепортационных арок здесь не только слишком дорога, но и чисто технически невозможна. Лишь в одном уголке есть зона очень хорошей проводимости, которую, как следует догадаться, обживает сейчас один малоизвестный миру некромант. Но это – единственное место во всей округе, где может работать как стандартный, так и нестандартный телепорт.

Иными словами, лично я смогу отсюда переместиться обратно в замок, если вдруг сильно приспичит. Заряд ключа-активатора при этом израсходуется на две трети, но уйти для меня не проблема. А вот для исчезнувшего непонятным образом мага, у которого подобного ключа нет, этот способ абсолютно исключен.

Правда, накануне войны гильдий у светлых имелись разработки по так называемым «переносным» телепортам. Установив, что средняя сила прокола стандартной телепортационной арки позволяет перебросить объект примерно на сто тысяч шагов… вернее, чуть больше, если он будет маленьким, а питающий арку источник – очень мощным, и чуть меньше в обратной ситуации… маги стали искать способ если не увеличить дальность перемещения (технически пока это остается невыполнимым, потому что емкость источников конечна), то хотя бы избавиться от привязки к местности. И после долгих мучений изобрели-таки новый вид телепорта – так называемую «переноску».

Собственно, это даже не телепорт, а настроенная на определенную телепортационную арку точка выхода – обычная рунная схема, нанесенная на материальный носитель и подключенная к внешнему источнику. Довольно простая в активации, понятная и удобная для работы.

С ней возникла только одна сложность: в силу особенностей конструкции и требуемых энергетических затрат она еще больше ограничивала дальность работы арки. Скажем, если стандартные арки могли располагаться на расстоянии в среднем в сто тысяч шагов, то «переноски» давали расстояние всего лишь на уровне пяти-десяти тысяч шагов, и то в зависимости от емкости источника.

Похоже, светлые все же довели этот проект до ума, поскольку «переноска» – единственное правдоподобное объяснение. Более того, я не знаю способ, как открыть «переноску» снова и добраться до урода-светлого.

Но даже если бы и знал, то нужен ли он мне именно сейчас? Способен ли этот маг дать все необходимые сведения? Есть ли гарантия, что ему совершенно точно известна личность моего… теперь уже, видимо, врага?

Ладно, а пленники? Как быть с ними? Войти в комнату и громко им посочувствовать? Снять кандалы… Я заглянул в комнату и оглядел сгорбившихся за столом с пустыми колбами парней, которые грязными руками закрывали измученные лица. Дать им надежду? А потом уйти, не будучи уверенным в том, что их разумы не подвергнутся проверке? Да и ради чего соваться в петлю? Ради тех самых записей, которые они, судя по всему, пытаются понять?

Увы. Я и без того прекрасно знаю, чьи они – свой почерк никогда не перепутаю.

Ничего интересного эти юнцы знать не могут – не в том положении, да и за пределы подземелья их не выпускают: кандалы антимагические, а ошейники покрыты рунами и, скорее всего, расплавят пленникам глотки при попытке сбежать.

Да и что я буду делать с сопляками потом? Приведу в замок? Накормлю, напою и спать уложу? Щас. У меня и без того два мэтра изволят столоваться, и вешать себе на шею непроверенный балласт я не намерен.

Плюс в ближайшее время мальчишкам ничего не грозит: от потенциальных смертников не прячут физиономию и не требуют соблюдения сроков. Значит, парни пока поживут. Три дня как минимум, а там будет видно.

Итого, что в остатке? Маг мне не к спеху. Пусть пока живет. У юнцов время тоже есть. Крыс я видел. Размеры стаи представляю. Общая схема происходящего мне тоже ясна. Не хватает лишь некоторых деталей. Но надо ли рисковать ради этих незначительных подробностей?

Вывод: парней я пока оставлю в неведении. Осмотрюсь тут немного, послушаю, в подвал загляну, чтобы убедиться в правильности своих выводов, но возвращения светлого дожидаться не стану. Да и зачем, если я и так знаю, как его найти?

«Еще встретимся, – мрачно подумал я, кинув многообещающий взгляд на гексаграмму и, разворошив кинжалом пару тюков, двинулся в обратный путь. – За вами должок, и я очень скоро за ним вернусь, так что будьте готовы к встрече… мастер Лиурой».

Глава 12

Есть люди, которые не боятся потерять… Мимо таких я обычно прохожу на цыпочках и стараюсь не злорадствовать.

Вор

– Что-то вы сегодня рано, молодой человек, – удивленно повернулся на скрип двери мастер Гриндер Ворг. Несмотря на позднее утро и висящий на носу урок у второго курса, он сидел за столом и старательно писал что-то на полях книги.

Вытерев об штанины вспотевшие ладони, я перешагнул порог.

– Простите за беспокойство, профессор. Я просто подумал, что раз рекомендованные вами книги закончились, то имеет смысл попросить новые.

– У вас скоро экзамен, – на удивление благодушно отозвался светлый, не отрываясь от писанины. – И от уроков вы тоже освобождены. У меня нет желания портить ваши законные выходные. Идите, готовьтесь… Досрочно сдать программу целого курса будет непросто.

– Я понимаю, профессор. Но, может, вы пожелаете услышать на экзамене ответ на какой-нибудь нестандартный вопрос?

Мастер удивленно отложил перо и, переплетя испачканные чернилами пальцы, остро на меня взглянул.

– Вы так уверены в своих силах?

– Просто не хочу упустить ничего важного, – признался я и присел на краешек кресла, одновременно требовательно заглядывая в глаза старого мага. – Понимаете, профессор, в мире так много интересных вещей, которые я мог бы освоить, что одна мысль о том, что я напрасно теряю время на всякие глупости, вводит меня в уныние. Вы ведь знаете, я мог не просить у ректора этого испытания – доучился бы год, попутно почитывая книжки из хранилища: рукописи, монографии, воспоминания великих магов древности, понемногу пополнял бы свои знания и никуда не торопился. Но отец говорил, что любое образование – это система. А изучать систему гораздо проще, когда понимаешь принцип ее работы. Конечно, можно прочитать все книги из фамильной библиотеки, на десятилетия закопаться в пыльные манускрипты, по крупицам собирая все самое важное… Но зачем заново изобретать рунный алфавит? На данный момент я освоил многое из программы. Но, пока я учусь на первом курсе, многие секции в книгохранилище для меня закрыты. Я не могу двигаться дальше, а понять надо еще очень и очень многое… тогда как второй курс откроет для меня новые горизонты. Я смогу обучаться быстрее и успешнее…

– Куда же вы так торопитесь, юноша? – со вздохом покачал головой старый маг. – Молодость бывает только раз в жизни. И потратив ее на учебу, потом вы можете пожалеть об упущенных годах. Я бы на вашем месте постарался сохранить то, что у вас есть, и не гнался за призраками, оставив охоту на то время, когда вы станете старше, мудрее и рассудительнее. Хотя, возможно, у вас уже есть какая-то цель?

Под его испытующим взором я смущенно опустил голову.

– Не то что бы, но… я хочу стать лучшим, профессор! Меня с детства влечет неизведанное! Я хочу познать то, чего раньше никто познать даже не пытался! Мне интересно понять, почему мир устроен именно так и как его сделать еще лучше! Разве это – не достойная цель для мага? Разве это – не важно?

Мастер Ворг тихо рассмеялся. Старый, умудренный жизнью ворон, перед которым распушил перья едва вставший на крыло птенец.

– Ваше стремление похвально, молодой человек. Давно я не слышал такой страстной речи… и это радует. Однако я не буду нагружать вас новыми знаниями. Послушайте моего совета – не торопитесь жить. Сперва освойте тот материал, что я вам дал, полностью, сдайте экзамен…

Я тяжело вздохнул и опустил голову.

– А потом?

– Потом я стану учить вас дальше, – усмехнулся маг. – Так, как мой наставник в свое время учил меня.

Я встрепенулся.

– Так вы меня берете?!

– Я ведь обещал, – снова рассмеялся Ворг и тут же закашлялся. – Жаль только, здоровье подводит все чаще. Но, надеюсь, из тебя выйдет достойный преемник, которому я смогу передать свои знания.

– Я буду стараться! – подскочил я с кресла, пока старик тщетно пытался задавить рвущийся наружу кашель. – Спасибо, учитель!

– Иди уже, – просипел он, судорожным движением схватившись за стоящий на подоконнике графин. – Сам видишь: не до тебя пока…

– Может, вам помочь, профессор? – забеспокоился я, когда его пальцы соскользнули с гладкого бока и бессильно царапнули занавеску. Затем торопливо подал питье задыхающемуся старику и, проследив, как он залпом опрокинул в себя плескающееся внутри зелье, начал плести простенькое исцеляющее заклинание.

– Не надо, – остановил меня маг, отдышавшись. – Не трать силы: от старости это лекарство, к сожалению, не поможет.

– А какое поможет? – нахмурил брови я.

– Если б я знал. – Мастер Ворг устало откинулся в кресле и, прикрыв глаза рукой, обессиленно прошептал: – Так много еще надо сделать. Так мало осталось времени… Если бы еще только чуть-чуть… Невзун? Ты еще здесь?

Я подошел ближе и наклонился к самому уху старика.

– Да, профессор.

– Раз уж все равно пришел, помоги-ка мне с пособиями для третьего курса. Следующее занятие как раз у них, а я вчера не успел.

– Что надо сделать?

– В подвале лежат три тела… их надо подготовить… справишься?

За два с половиной часа? Три жалких трупа?!

Я кивнул и, поискав глазами стакан, налил еще немного зелья, нечаянно обрызгав себе руку.

– Конечно, профессор. Не беспокойтесь. И лучше бы вам полежать… Вот, выпейте еще – арника немного поддержит ваши силы.

– Учуял? – слабо улыбнулся Ворг, открывая глаза. – Молодец. Напрасно Краш тебя недолюбливает. Ты любознателен, упорен, изобретателен и неглуп… Пожалуй, ты прав – попрошу Мкаша провести сегодня занятия. Устал я что-то… Совсем устал…

Напоив тяжело дышащего мага, которому действительно не помешал бы отдых, я поставил графин поближе, чтобы он мог дотянуться сам, сочувственно шмыгнул носом и, повинуясь требовательному жесту, ушел. Но, едва закрыв за собой дверь, лизнул мокрый палец и покатал на языке оставшийся от настойки сладковатый привкус.

Клянусь своим посмертием, в этой «водичке» есть не только арника, но и весьма интересные добавки, о которых, как мне казалось до сегодняшнего дня, знают только два человека в мире. Неужто Модша меня все-таки предал?

Впрочем, я должен все хорошенько обдумать. А что лучше всего помогает сосредоточиться на размышлениях, как не нудная, методичная работа ножом?

* * *

К кабинету для занятий пространственной магией я успел как раз вовремя – учитель только-только взялся за ручку двери, когда я, запыхавшись, выскочил из-за поворота.

– Мастер Свим! – позвал я, бессовестно перекричав академический колокольчик. – Мастер Тадеуш Свим! Стойте!

Молодой преподаватель вздрогнул, словно я кинул ему в спину нож, и суетливо обернулся.

– А, Невзун… Вы что тут делаете? У вас же выходной! Решили все-таки посетить мое занятие?

– Нет… то есть да… не совсем, – выдохнул я, подбегая к двери и изящным движением ее захлопнув, чтобы юнец не сбежал раньше времени. – Я действительно сейчас готовлюсь, и по вашему предмету тоже, но у меня возникло некоторое затруднение касательно одного вопроса. Нет, даже двух! Вы не могли бы мне помочь?

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался светлый, а потом спохватился. – Ой! У меня же занятие началось! Невзун, давайте после урока?

– Это займет всего пару минут! – выдохнул я, умоляюще глядя на отчего-то занервничавшего мага. Демоны, что он такой нерешительный-то? Можно подумать, я его пытать буду! А мне всего-то и надо, что кое-что спросить, потому что Нич, как всегда, умчался с утра, не поздоровавшись, а никого другого, сведущего в теме, поблизости не было.

– Хорошо, – обреченно кивнул Свим, когда я решительно загородил дверь собой. – Только быстро!

– Спасибо. Вопрос у меня вот какой. Вчера я читал вашу дипломную работу, посвященную особенностям работы стандартных порталов. Где вы очень хорошо рассказываете о строении и функционировании телепортационных арок, даете подробные данные о дальности перемещения с объяснениями ограниченности преодолеваемого расстояния, и хотел уточнить. Вы несколько раз ссылаетесь на работы мастера Илиойса и его «Пространственные вихри», но я не нашел данных, что за время, прошедшее со смерти этого великого первооткрывателя, наши маги смогли улучшить его изобретение.

– Как это они не смогли? – возмутился преподаватель. – Первые телепортационные арки могли перемещать предметы на расстояние всего в тысячу шагов! Потом – десять тысяч, сто… А четыре с половиной года назад лаборатория мастера Хирье сотворила экспериментальный образец, который оказался способен перебрасывать объекты более чем на сто пятьдесят тысяч шагов! Разве это не достижение?

– Я так понял, в настоящее время никому, кроме исследователей, эта аппаратура недоступна? – наморщил нос я.

– Верно. Поэтому сейчас пределом для арок считается расстояние в сто тысяч шагов. Но, думаю, уже в следующем году эта ситуация изменится.

Я просиял: отлично! Значит, мои расчеты верны, и можно не опасаться прокола. Плохо все же потерять пятьдесят лет в стазисе и не успеть разобраться во всех магических новинках, которые появились за это время.

– Спасибо, мастер. Тогда еще вопрос: сейчас мы мало используем «переносные» телепорты…

– Это временно, молодой человек, – снисходительно посмотрел на меня юнец. – Пока они не до конца изучены и сильно ограничены расстоянием.

– Я читал, что дополнительных тысяч пять шагов они способны нам подарить при перемещении.

– Вообще-то, девять с половиной, – поправил Свим. – В книгах указана цифра десять тысяч шагов. Однако на практике оказалось, что после десяти тысяч сигнал от арки становится неустойчивым, поэтому в последние годы работу «переносок» ограничили меньшим расстоянием.

– А если кто-то рискнет использовать их на большем удалении?

Молодой преподаватель усмехнулся.

– Сочувствую ему. И заранее посоветовал бы написать завещание. Это все вопросы, Невзун?

– Почти, – довольно кивнул я. – Не уверен, сможете ли вы мне подсказать, но вчера в «Жизнеописании великих магов прошлой эпохи» я наткнулся на один интересный эффект, впервые описанный на полях кровопролитных сражений. Он называется эффектом памяти поля…

– Ого, какие у вас запросы! – поразился Свим, но настороженности в его глазах не появилось. – Не уверен, что вы правильно обратились, но тема действительно интересная.

– Еще бы, – подхватил я. – Наверное, правильнее было назвать это явление эффектом памяти пространства, поскольку это смогло бы лучше объяснить, почему в местах массовой гибели людей, особенно там, где творилась темная и боевая магия, время словно останавливается. В таких местах не растут деревья, чахнет трава, там не селятся птицы и очень быстро заболевают люди. А при создании заклинаний выясняется, что эти места превращаются в аномальные зоны, в которых невозможно спрогнозировать результат работы магии! Скажите, это правда?

В глазах молодого мастера мелькнул огонек любопытства.

– Пока этот вопрос никто не изучал. Но, вероятно, им никогда не будут заниматься, потому что использование заклинаний в подобных зонах строго противопоказано – эффект памяти способен воспроизвести, так сказать, события давно прошедших дней и смодулировать направленную на заклинание энергию таким образом, что вместо задуманного, скажем, дождика на поле обрушится смерч. Или еще какое-нибудь стихийное бедствие, которое приведет к жертвам. А раз использовать магию нельзя, то никто туда и не сунется.

Я с холодком припомнил вчерашнюю ночь.

– Скажите, мастер, а не встречались ли вам где-то упоминания о том, что некоторые виды заклинаний, скажем, защитные или поисковые, все-таки могут использоваться в таких местах без риска для жизни?

– О поисковых не слышал, – всерьез задумался маг. – А защитные вокруг таких аномалий действительно используют, чтобы никто случайно не забрел. Обыватели, не знакомые с теорией времени, вообще считают, что отголоски боли при массовых смертях словно бы пропитывают то место, где когда-то пролилось много крови. Природа мстит за то, что ее напоили чужим страданием, поэтому время от времени разражается странными, безусловно опасными явлениями и периодически воспроизводит те беды, которые обрушили на нее воевавшие много лет назад маги. На мой взгляд, это – полная чушь. Я уверен, что эффект памяти у пространства действительно есть и месть тут абсолютно ни при чем. Просто когда мы тревожим его новыми заклинаниями, оно реагирует так, как реагировало много лет назад. Раздражитель другой, а результат – тот же.

– А сколько нужно времени для того, чтобы такая память стерлась?

– Столетия, – пожал плечами светлый. – И то мы не знаем, не останется ли после этого следов, которые раз в тысячу лет способны «выстрелить» каким-нибудь заклятием. Как вы понимаете, этот вопрос никто из наших с вами современников не исследовал, поэтому можно только строить догадки и предположения… А теперь мне пора, Невзун. Вы зайдете или встретимся на экзамене?

Я коротко поклонился.

– На экзамене, мастер. Благодарю вас за терпение.

* * *

Остаток дня я просидел в книгохранилище, старательно делая вид, что готовлюсь, попутно изучая историю герцогства Ангорского и собственных, ставших такими скромными земель.

Разумеется, карта профона там тоже была, но раньше вечера уходить из академии я не собирался – чревато. Народу вокруг толклось много. Правда, близко не подходили, дурацких вопросов не задавали и не видели названия толстенных талмудов, которые я умышленно расположил корешками к себе.

Да и зачем кому-то знать, что я интересуюсь событиями не пойми какой давности? И зачем демонстрировать, что неуемное любопытство завело меня в глухие географические дебри?

Один только Снудер, заглянув ближе к обеду и заметив склонившегося над книгами адепта с пирогом, в голос возмутился, нарушив вдумчивую атмосферу царящей в хранилище благоговейной тишины. Сидящий за соседними столами народ тут же разбежался. Кто-то, напротив, затаился в углу, надеясь дождаться скандала. Однако когда я поднял голову и воткнул в приближающегося Снудера задумчивый взгляд, вопли так же внезапно прекратились, а разгневанный хозяйственник издал тихое «ой» и под изумленными взглядами адептов испарился.

Итогом моей утомительной работы стали громадные кипы книг, разложенные стопками вокруг стола и на нем, покрасневшие от напряжения глаза и расстеленная, очень подробная карта, на которой, закончив расчеты, я твердой рукой обвел три окружности.

Первая – границы так называемого «эффекта памяти», почти в точности совпадающие с границами некогда существовавшего, но смытого волной гражданской войны где-то около семисот-восьмисот лет назад графства Уэнкси, остатки которого дошли до нас в виде разграбленных могильников.

Вторая – линия, обозначающая предел действия использованной Лиуроем «переноски» и отступившая от кладбища на девять с половиной (пунктиром все-таки добавил потом дополнительную линию на десяти) тысяч шагов. В масштабе, разумеется.

Наконец, третья… не линия, а, скорее, полоса, покрывающая расстояние в пределах от пятидесяти до ста тысяч шагов, в пределах которой следовало искать вторую телепортационную арку. Не факт, что это будет тот самый, конечный пункт назначения, куда стремился Лиурой… Велика вероятность, что эта арка, как и первая, стала проходной… Но, возможно, когда-нибудь эта информация мне понадобится.

И вот когда я закончил, а потом взглянул на то, что получилось, то сделал сразу три любопытных вывода.

Первое: исходя из того, что я узнал о графстве Уэнкси, следовало, что эффект памяти пространства в этих местах, если и был, то почти весь вышел и сохранился лишь в области могильников.

Второе: согласно карте, на расстоянии от нуля до десяти тысяч шагов во все стороны от кладбища не имелось ни одного подходящего места, где можно было бы установить телепортационную арку. Большую часть полученного сектора занимал горный массив, а остальное пространство оказалось поделено между моими землями, землями графа Экхимоса и территориями герцога Ангорского. Естественно, в горах, как и в подземельях, в силу большого количества помех телепортационная арка работать не может. Но в своих-то землях я точно не ставил второй арки! У графа также ничего подобного не было (горгульи за последние два года там каждый камушек изучили, пока охотились!), а у Ангорских я вчера сам побывал. Более того, в справочнике, датированном прошлым годом, сведений о стандартных телепортах в данном районе не имелось. Расположенная на границе владений Экхимосов единственная телепортационная арка была очень слабой и, что самое важное, отстояла от могильника слишком далеко. Тогда как земли герцога оказались вовсе лишены подобной роскоши. Так что получалось, что Лиурой покинул подземелье в никуда. И я, как ни старался, не нашел ни единого места, куда он мог открыть телепорт.

Наконец, третий вывод: если допустить, что граф меня обманул, а герцог смог втайне создать мощную арку и где-то ее спрятать, то, согласно карте податливости профона, которую я нашел и совместил с первой, на наших землях все равно не имелось участков с достаточной напряженностью магического фона. Иными словами, светлый вообще не мог никуда переместиться из подземелья, поскольку даже чисто теоретически таких мест не существовало.

Обнаружив этот парадокс, я сперва решил, что где-то грубо ошибся. Но потом перепроверил расчеты еще раз и… принялся думать.

То, что Лиурой ушел порталом, сомнений не вызвало. Как и то, что он мог воспользоваться только «переноской». Я об этом уже говорил. И после разговора со Свимом убедился в своей правоте еще раз.

Но раз эти утверждения верны, то где кроется ошибка? Получается, в картах?

Хорошо, давайте смотреть. Если признать, что справочник неполон, и нужная мне арка там не указана, то отбросим его в сторону и просто забудем. Карта местности тоже может врать, но тут есть одна закавыка: телепортационная арка – это не мешок с песком. Ее не поставишь в чистом поле, не закопаешь в лесу, не прикроешь сверху веточками и не бросишь без присмотра. Ее строительство обходится весьма недешево. Уход несложен, но должен быть регулярным. Проверка настроек обязана проводиться хотя бы раз в полгода. Так что, как ни крути, обслуживающий персонал и охрана обязаны присутствовать рядом с ней постоянно.

То есть, рассуждая логически, арка должна находиться или в каком-то поселении, или же в замке. Однако город, село и тем более замок – это не те объекты, которые можно с легкостью спрятать от королевского картографа. Но если герцог, к примеру, создал на своей территории потайное убежище и не пожелал предавать это дело огласке, то – пусть карта врала, но мои-то горгульи не могли такое проглядеть! Город и замок – это, прежде всего, дороги, скотина, которую где-то надо пасти, наконец люди, которых надо кормить и поить, а следовательно, и постоянно принимать подводы!

Но ничего этого на территориях соседей не имелось.

Тогда в чем дело? Где в обозначенных пределах можно спрятать такой замок? Если уж не густонаселенный и приметный, то хотя бы заброшенный? Замок, в котором уже никто не живет и который лишь изредка используется как перевалочный пункт для отправки той же нежити? Или контрабанды? Или еще чего, что требует сохранения тайны? Может даже, он совсем древний, полуразрушенный и всеми забытый, но все же сохранивший работающую телепортационную арку, которая в силу своего давнего происхождения просто не была внесена в реестры…

В конце концов мой взгляд остановился на обширных болотах, подходящих вплотную к горам. А еще через пару минут меня осенило.

Демон! Ну конечно! Вот же я дурак, не видящий дальше своего носа! Где еще найти место, куда никто не сунется, поблизости от которого есть древнее кладбище и вокруг которого раскинуты громадные территории, где абсолютно нет людей?!

Разумеется, если есть старое кладбище, то и город когда-то рядом стоял! Сейчас от него не осталось камня на камне, потому что за семьсот лет там кто только не побывал, но замок-то должен был сохраниться! Хотя бы в виде груды развалин! Если уже в те времена рождались умельцы, способные работать с землей, то преобразовать болото и вырастить в нем остров или даже цепочку островов им было вполне по силам!

Да, в конце концов графство пало, а после окончания войны эффект памяти на долгие годы сделал эти земли практически недоступными. Поэтому-то их полноценное изучение никто и не проводил! Магия земли, лишившись подпитки, за столетия ослабла, поэтому подходы к замку поглотила топь, но сам-то он никуда не делся! Вместе с аркой, которая ввиду удаленности от основных трактов наверняка имелась! Тогда строили на века!

Ну и что, что карта податливости прополя чистая? Неужто кто-то из чиновников по-настоящему полез бы в болото, в котором никого, кроме нежити, уже тыщу лет не водится? Да демоны с вами! Прошлись второпях по краешку, сделали замеры и побыстрее убрались, пока не сожрали! А остальное пространство на карте просто покрасили в один цвет и успокоились!

С досадой хлопнув себя по лбу, я откинулся на спинку стула, лихорадочно анализируя свою догадку. После чего жадно откусил от яблока солидный кусок и, выбросив огрызок, твердо решил: сегодня же все проверю.

Глава 13

Люблю свою работу – после нее не остается недовольных.

Убийца

Ночь и болото – две вещи, совмещать которые в наше время категорически не рекомендуется. На болотах любят селиться русалки, мавки, кикиморы, а не успевшие добраться до дневных убежищ упыри благополучно пережидают светлое время.

Порой здесь можно встретить даже настоящего водяного, но обычно он не любит, когда его власть оспаривают сухопутные твари. Поэтому если возле топи вдруг нашлись следы упырей, то на водяного с русалками можете не рассчитывать.

Верзилу я и на этот раз взял с собой – он уже показал себя надежным, благоразумным спутником, а в месте, где, скорее всего, придется не только разгребать остатки развалин, но и столкнуться с хозяевами, эти качества придутся весьма кстати.

Что самое приятное, нам почти не пришлось искать дорогу – неутомимые горгульи, до полудня искавшие Зубищу, проследили ее вплоть до самого болота. А потом провели умсаков короткой дорогой, позволив сократить время на переходе почти втрое.

Кстати, мое чудовище не оплошало и оставило после себя очень яркие метки – попорченные кусты, погрызенную кору на деревьях, клочья бурой шерсти, тут и там виднеющиеся во мхе. В старом болоте, в котором никто не натаптывал надежных тропинок, а некогда существовавшие тракты оказались похоронены под слоем болотной жижи, эти подсказки стали для нас настоящей находкой. И позволили без помех пробраться в самое сердце топи, где, как я и ожидал, действительно обнаружился некогда величественный замок. При виде которого я сперва испытал душевный подъем, а потом ощутил прилив серьезного разочарования. Потому что прекрасный образец древнего зодчества, в свое время наверняка считавшийся вершиной архитектурного искусства, теперь лежал в развалинах, постепенно сдаваясь на милость времени.

От него не осталось почти ничего – сам остров, оказавшийся не столько магической, сколько рукотворной природы, был частично затоплен и, судя по остаткам виднеющихся тут и там из-под воды строений, сократился в размерах втрое. Крепостная стена обрушилась и покрылась зарослями неприхотливого плюща. Надвратная башня превратилась в груду камней. О наличии ворот можно было только догадываться: два чудом уцелевших столба, на которых они когда-то держались, топорщились ввысь выщербленными, но еще сохранившими остатки лепнины, огрызками. Подпирающие их сторожевые башни бесследно исчезли. Внутренний двор, насколько можно было судить, превратился в пустырь. А о том, что творится дальше, я и сказать ничего не мог – пройти через нагромождение каменного мусора без серьезных увечий не представлялось возможным.

Однако по фрагментам расколотых барельефов и обломкам статуй, которые раньше обрамляли вход в главную башню, можно было предположить, что когда-то замок не только впечатлял своими размерами, но и отличался редкостной красотой. Не знаю, правда, был ли он создан таким еще в эпоху расцвета, когда было модно строить набитые сокровищами усыпальницы. Или, может, его украсили другие владельцы, придав суровой боевой крепости вид королевской резиденции. Но, как бы там ни было, остров действительно был великолепным, и я всерьез призадумался, как выцарапать его из цепких лап герцога Ангорского, не раскрывая своего интереса.

Бескрылый, гулко каркнув, ловко спикировал на мое плечо и взволнованно выдохнул:

– Хозяин, впереди проход!

– За стеной? – прищурился я, просматривая остров магическим зрением.

– Недалеко от нее. Там, где раньше был двор, – заговорщицки зашептала горгулья, искоса поглядывая на озирающегося зомби. – Я уже посмотрел, как к нему подобраться – нам кто-то расчистил дорогу.

– Зубища?

– Следы больно крупные, – усомнился Бескрылый. – Но лучше тебе самому глянуть.

Не обнаружив вокруг острова охранок и магических ловушек, я сперва удивился беспечности моих врагов, но потом подумал и решил, что в них действительно нет особого смысла. Сюда и так никто в здравом уме не сунется. На картах остров не обозначен. Записей о его существовании я даже в древних мемуарах не нашел. Случайных прохожих и зверье отпугивают предупредительные амулеты. Тех, кто не послушался и полез-таки вглубь, в первую же ночь сожрет обитающая тут нежить… Я, кстати, видел парочку упырей на подходе, но, завидев умсака и ощутив на себе касание моих поисковых заклинаний, они поспешили уйти на глубину и больше носа оттуда не казали.

Кроме того, я полагал, что обосновавшиеся тут маги наружу не высовываются. Пришли телепортом, потом точно так же ушли. Если место, где расположена арка, имеет хорошую защиту, ни один прибор не зафиксирует изменения магического поля. А если даже защиты нет, то удаленность острова от обжитых мест с легкостью решит эту проблему.

Следуя за Бескрылым, я не без труда пробрался к проходу. Попотеть пришлось солидно – громоздящиеся повсюду завалы в действительности никто не разбирал, а искусственно образовавшаяся… ну, назовем ее тропкой… появилась в результате того, что кто-то небрежно порасшвыривал в стороны валяющиеся на пути крупные валуны. При этом оставив кучи мелких, которые пришлось разбирать неутомимому Верзиле.

Минут через сорок я все-таки добрался до места, оказавшегося, как и сказал Бескрылый, частью внутреннего двора замка. И, замерев на краю небольшого котлована, в некотором недоумении остановился.

Проход оказался самой обычной дырой, которую кто-то самым наглым образом выкопал прямо в земле. Точнее, сперва этот кто-то расчистил себе место для работы, разгребши валявшиеся здесь горы булыжников. Затем разорвал крепкими когтями вросшие в землю каменные плиты весьма и весьма впечатляющей толщины. И исчез внизу, оставив после себя внушительных размеров тоннель, в котором при желании поместились бы оба моих умсака.

Оглядев размеры дыры, я был вынужден признать, что для Зубищи она действительно великовата – не могла моя девочка сотворить такое безобразие, да еще оставшись без источника. И вымахать до таких размеров тоже бы не сумела – на болоте ее следы, хоть и показались мне больше, чем обычно, никак не соответствовали тому, что я видел. Да и сочащийся из-под земли запашок несколько настораживал. Однако искать другой путь не хотелось, поэтому, на всякий случай опустошив темные накопители, я отправил Верзилу вперед и, оставив горгулий следить за обстановкой наверху, полез следом.

Ход оказался наклонным и, к счастью, коротким – съехав по нему, как по горке, я смог выпрямиться в полный рост и признать, что неведомый зверь определенно знал, за чем пришел.

Все видимое пространство, являвшееся, довольно большим залом, было уставлено клетками. Почти на всех из них болтались остатки защитных заклинаний. При этом большинство клеток, особенно стоявшие ближе к дыре, оказались безжалостно разломаны. А на выстеленном каменными плитами полу виднелись широкие лужи крови – черной, неестественно густой и все еще кажущейся свежей, что характерно для нежити. Вернее, для преобразованной весьма специфичным образом нежити, информация о которой могла попасть в чужие руки исключительно из моих черновиков.

Когда же я зажег магический огонек, оказалось, что эта удручающая картина тянется еще шагов на пятьдесят вперед и двадцать – двадцать пять в обе стороны. Разломанные клетки, размеры которых по мере удаления от дыры начали постепенно расти; разлитая на полу кровь; обрывки тел – мохнатых, крылатых, покрытых перьями или чешуей. А поскольку на многих еще тлели нити до отвращения знакомого управляющего заклинания, то с источником появления этих существ я точно не ошибся.

Останков было так много, что я в первые несколько секунд даже опешил. А когда прошел чуть дальше, где стали встречаться уже опознаваемые фрагменты тел, пораженно покачал головой.

Невероятно! Похоже, зверь, что вломился сюда, как медведь в малинник, прошелся по всему залу, методично уничтожая все, что попадется у него на пути. Пока он был голоден, глотал все подряд – в первых клетках я даже шерсти не видел! А затем начал выбирать куски повкуснее – потроха, к примеру, мозги, грудинку… так что от находившихся ближе к выходу тварей хоть что-то осталось целым.

Ох, надеюсь, Зубища не его с таким упорством преследовала. И не на него так целеустремленно меня наводила.

Правда, стоило отметить, что неизвестный монстр оказал мне большую услугу. Уничтожил всю созданную нежить за один присест. А когда разрушил все, до чего смог добраться, отправился дальше, просто выломав немаленький кусок стены возле железной двери и оставив после себя горы уже неопасных трупов.

С некоторой опаской подойдя к пролому и попробовав дотянуться кончиками пальцев до верхнего его края, я уважительно присвистнул.

– Все равно оно бы в дверь не пролезло, – философски заметил Верзила, когда я бросил на него выразительный взгляд. – Хотя, наверное, никакая дверь эту зверюгу бы не сдержала.

Взглянув на толщину стены, я был вынужден признать правоту зомби. А затем выудил из сумки все свои защитные и атакующие артефакты, припрятал в рукаве ритуальный кинжал, обвешался всеми возможными заклинаниями, которые знал, и, активировав руны на ногтях, решительно двинулся дальше.

Что бы ни произошло с Зубищей, схватилась ли она с этой тварью, пав смертью храбрых, или все еще осторожно преследует по пятам, но моя умница не зря нас сюда привела – оставлять на свободе такую мерзость я просто не имею права. Пусть она и помогла моим планам, но, когда нежить закончится тут, куда она потом двинется? Правильно, к людям. И если на имущество Ангорских мне было откровенно наплевать, то в своих землях видеть этого монстра я совершенно не желал.

– Хозяин, может, я пойду впереди? – робко предложил Верзила, когда я вышел в следующий коридор и наткнулся на второй проем в стене, пробитый телом неведомой твари.

Я только поморщился.

– А что я потом с тобой буду делать? Понесу домой по кускам? У меня рук не хватит.

Зомби насупился, но послушно замолчал и, сунувшись следом за мной в дыру, растерянно замер. Да и я ощутил, как от открывшегося зрелища что-то противно скребется в душе – во второй комнате тоже лежали тела. И много. Вот только на этот раз они были человеческими.

Всего тут находилось человек тридцать. Мужчины и женщины в хорошем состоянии, окутанные плотными коконами заклинаний, которые при должной подпитке должны были закончить работу с мертвецами всего через пару-тройку недель.

Каждое из тел, как и положено, находилось на отдельном столе. К каждому из них с потолка спускалась нить управляющего заклятья. И от каждого уходила в ближайшую стену ниточка диагностического заклинания, которое, вероятно, тянулось к пока не ощущаемому источнику, чья мощность, если судить по косвенным признакам, почти не уступала моим накопителям.

Что удивительно, идущая перед нами тварь на почти созревших зомби почему-то не позарилась. Одному только откусила голову, но, распробовав и признав непригодной в пищу, тут же выплюнула. Второму зачем-то поцарапала живот, словно хотела убедиться, что это нежить. Третьего уронила на пол вместе со столом, будто оглядывалась в нерешительности и не знала, как поступить. Наконец, просто прошла мимо, покинув зал так же, как и вошла – разломав противоположную дверь сразу в двух местах.

– Закончи здесь, – сухо приказал я Верзиле, кинув ему длинный нож. – Всех до единого обезглавить, а потом сжечь.

Тот удивился.

– Разве вы их не используете? Это же готовый материал для работы! Он мог бы вам пригодиться…

– Я не знаю, что именно заложено в этих созданиях. И не знаю срока их службы. Поэтому лучше уничтожить.

– Осторожнее там, хозяин, – понимающе кивнул зомби, берясь за оружие. – Если тварь успела переварить то, что съела, она могла стать еще сильнее.

– Без тебя знаю, – фыркнул я и заглянул в первый проем, оставшийся после предыдущего гостя и почти не удивился, обнаружив там лабораторию. Неплохо обустроенную, довольно современную и даже почти целую, если не считать опрокинутого стола и нескольких разбившихся колб, усеявших пол у меня под ногами.

Дальше прохода тварь, видимо, решила не лезть – просто сунула нос и убралась обратно, оставив нетронутыми три заваленных бумагами и уставленных пробирками стола, стеллажи с книгами и все остальное. Умная, похоже. Чуяла, зараза, что в лаборатории надо ходить на цыпочках.

Второй выход привел меня к следующему короткому коридору и развилке. Где в правом тоннеле оказался самый обыкновенный, никем не разграбленный склад, прикрытый простеньким защитным заклинанием – мешки, ящики, тюки и все такое. А вот второй тоннель оказался более интересным и привел в небольшое проходное помещение, превратившееся после визита чудовища в настоящую обитель хаоса.

Вероятно, когда-то здесь была трапезная, совмещающая функцию холла, потому что стоявший когда-то в центре массивный деревянный стол был опрокинут на бок и зиял огромными царапинами от когтей. Его прикованные к полу ножки от мощнейшего удара переломились, так и оставшись стоять на месте после того, как лишились столешницы. Разломанные стулья и две тяжелые дубовые скамьи, перекушенные огромными челюстями, валялись возле дальней стены. Опрокинувшаяся посуда разлетелась на черепки. Пузатый кувшин, щедро плеснув вокруг себя вином, оказался раздавлен тяжелой лапой. Полки со стен сорваны. На самих стенах тут и там красовались глубокие царапины, при виде которых хотелось осенить себя охранным знаком. Три висящие на соплях двери, ведущие в жилые комнатки, размочалены в щепы. Внутри самих комнат – такая же разруха. Опрокинутые шкафы, раздробленная мебель, раздавленная утварь и разбросанные в беспорядке вещи, где нашелся даже смятый чудовищным ударом боевой жезл. А посреди всего этого великолепия – четыре изуродованных, лишенных конечностей и голов человеческих трупа, при виде которых я недовольно поджал губы.

Судя по остаткам витавших в комнате заклятий, на тварь пытались воздействовать магией. Безуспешно, как показала практика, и очень недолго. На одной из стен я нашел пятно от огненного заклятия. На дверях виднелись следы примитивного атакующего заклинания из магии земли. В холле до сих пор чувствовалась неестественная свежесть, свидетельствовавшая о том, что и магия воздуха не сумела остановить разошедшегося монстра. А вздыбившиеся и ощетинившиеся каменными шипами плиты под ногами, в щели между которыми забились капельки воды, не оказали на нее никакого воздействия.

С трупов пользы не было никакой – без голов я их даже допросить не смогу. Пришлось удовольствоваться оставшимися от магов защитными амулетами (не пропадать же добру?) и отправиться дальше, надеясь, что отяжелевшая от сытости зверюга хотя бы на какое-то время впадет в спячку.

В последний зал я заходил, готовый абсолютно ко всему. Все мои атакующие заклятия были наготове, активированные руны на ногтях тихо мерцали смертоносными сюрпризами, ритуальный кинжал давно занял свое место на поясе, а нагревшиеся амулеты были так хороши, что их защиту с ходу было бы сложно преодолеть даже демону.

Магический огонек, правда, пришлось потушить – на случай, если тварь ориентируется именно на магию. Но второе зрение давало вполне сносную картинку, поэтому слепым я не был.

Собственно, зал – это громко сказано. Скорее, это напоминало остатки некогда большого, но теперь наполовину заваленного помещения, в котором от прежней роскоши уцелели только нижняя часть стен и фундамент. Вероятно, когда замок рушился, громадные каменные обломки буквально погребли его под собой, чудом не задев телепортационную арку. Но затем кто-то расчистил вокруг нее пространство, заботливо установил вдоль стен деревянные подпорки. В итоге получилась не слишком просторная комната, крышей которой служили накренившиеся, сложившиеся домиком каменные плиты. Такие же плиты с пола кто-то предусмотрительно убрал, а затем вырыл небольшой котлован, чтобы можно было ходить, не нагибаясь. Сама арка, размещавшаяся когда-то на нормальном уровне, теперь возвышалась над «полом» на половину человеческого роста. Нормальная арка, стандартная, как я и ожидал, только очень уж древняя. А вниз от нее вел грубовато сколоченный деревянный помост, позволяющий не только спуститься, но и без помех затащить туда громоздкие вещи.

Впрочем, сейчас бедность интерьера заботила меня меньше всего – у основания арки, напрочь перегораживая доступ к ней, возлежало… нечто. Здоровенная, темная, покрытая густым черным мехом туша, которая, шумно сопя и тяжело отдуваясь, скорее всего, спала. Обожралась, как я и предполагал, а теперь переваривала добычу, время от времени сыто рыгая и лениво почесываясь.

Морду ее я не видел – тварь лежала ко мне боком. Но, судя по толщине лап и длине когтей, проблем она могла доставить много. Страшновато округлившееся брюхо, конечно, ее замедлит, но я предпочел бы вообще с ней не связываться.

Следов Зубищи тоже не было. И поводок почему-то молчал. После чего мне пришлось со вздохом признать свою красавицу погибшей и удовольствоваться тем, что ее убийцу я тоже похороню.

– Чужак… – вдруг донесся до меня надсадный шепот. Как раз в тот момент, когда я поднял руку, готовый швырнуть в сонную тварь заклятием мгновенного разложения. – Вошел в зал. Готовится атаковать. Ты слышишь меня, спасительница? Убей его, пока он не причинил вреда… Убей… Я больше не хочу лишаться надежды.

Наличие живого в таком месте меня не удивило – заклинанием поиска я больше не пользовался, поэтому мог и не заметить. Но вот формулировка вопроса озадачила. Причем так, что уже готовое сорваться заклинание буквально на миг задержалось на кончиках моих пальцев.

В тот же самый момент тварюга, будто и не храпела вовсе, молниеносно оказалась на ногах. Угрожающе встопорщив свалявшуюся на одном боку шерсть, стремительно обернулась, закрывая собой говорившего. Определив угрозу, тут же ощетинилась и глухо зарычала, отчего стены вокруг меня опасно завибрировали. А потом узрела меня во всей красоте и… удивленно хрюкнула.

У меня что-то екнуло в груди.

Святые умертвия… Это ж надо было так раскормиться, что всего за пару дней набрать вес, как у племенного быка? Куда в нее только влезло?! Вон, пузо почти на полу лежит, лапы того и гляди подломятся! А уж харю отъела такую, что взглянуть страшно! У нее же зубы во ртах не помещаются! Слюни до земли висят!

И где я теперь, спрашивается, буду держать это страшилище?!

– Зсяи-и-ин?! – басовито прогудела подросшая Зубища, недоверчиво всматриваясь в остолбеневшего меня. А потом взвизгнула и, позабыв про обвисшее брюхо, неуклюжими прыжками понеслась навстречу. – ЗЯИ-И-И-ИН! Нашла! Мое!

Я только сплюнул и опустил занесенную руку.

– Сволочь мохнатая! Ты куда поводок дела, негодница?!

А потом увидел несущийся во весь опор живой таран с радостно болтающимися раздвоенными языками и кучей соплей, бодро разлетающихся в разные стороны, осознал, чем мне это грозит, и что было мочи заорал:

– Стоя-а-ать! Бояться! Не сметь меня ронять!

К несчастью, ошалевшая от радости тварюга не поняла, почему я шарахнулся и поспешил укрыться в коридоре. Хлипкие замковые стены оказались ей нипочем, поэтому досадное препятствие она преодолела так же, как и раньше – врезавшись в него всем телом.

Стене это не особенно повредило – терять ей было уже нечего. Потолок тоже выдержал, хотя и заметно просел. Телепортационная арка не пострадала. Только содрогающийся от тяжелых прыжков помост с громким скрипом завалился набок, да в каменном основании появилась длинная волнистая трещина. Тогда как я…

Мне, к сожалению, не так повезло.

Хотя я понял это гораздо позднее.

Глава 14

Неприятностей много не бывает? Наивные! На ваши плечи никогда не падала тяжкая ноша героя.

Мэтр Гираш

– …Осторожнее, не повреди голову! Ему ж еще думать чем-то надо будет! – чужой шепот был слабым, но назойливым и противным, как скрипучая телега. – И аккуратнее с ним, аккуратнее… Ну и что, что я сказал?! Откуда мне было знать, что это – твой хозяин?!

«Убью, – буднично подумал я, придя в себя оттого, что кто-то нежно гладил мой живот острым когтем. Затылок гудел, перед глазами все плыло, во рту стоял привкус крови, а ребра ныли так, будто неразумная тварь плюхнулась на меня всем весом. Да еще и поерзала сверху. – И болтуна – в первую очередь».

– Ну, что там? – обеспокоился тем временем обладатель мерзкого шепота. – Пришел в себя? Нет еще?! Ну вот, как некстати! Я же скоро опять стану овощем или даже хуже… Эй! А ты его, случаем, не раздавила?!

– Р-р-р! – неодобрительно проворчала Зубища, ласково носом ткнувшись мне в лицо.

– Ничего подобного! – продолжал бубнить он. – Мне, может, просто надо было с ним поговорить! И вообще, это ты виновата!

– Ры-ыр-ра! – предупреждающе заворчала Зубища.

– Сама такая!

– Ры-ры-ры-а!

– А ты!..

– Еще одно слово, и я похороню вас обоих, – мрачно пообещал я и, поморщившись от стрельнувшей в затылке боли, сел.

Зубища тут же захлопнула пасть, всем видом показав, как рада меня видеть. А вот неизвестного угроза не впечатлила: услышав мой голос, он на мгновение умолк, а потом негромко захихикал.

– Убьешь? Тогда можно меня первым?

Я непонимающе огляделся и, отпихнув слюнявую морду, приметил валяющуюся у стены груду тряпья, которую совсем недавно загораживала собой воинственно настроенная Зубища и рядом с которой я, благодаря ее помощи, неожиданно оказался.

Лишь через несколько секунд до меня дошло, что «тряпье» – это чудовищно худой, изможденный до последней стадии человек, закутанный в обрывки замызганного халата. Обезображенное лицо с многочисленными шрамами и двумя провалами пустых глазниц. Испещренное такими же многочисленными ранами и покрытое гноящимися язвами тело. Абсолютно лысый череп. Болезненно выпирающие скулы. Сморщенный рот с обломками зубов. Обрубленные уши. Неестественно выгнутые, явно не раз переломанные конечности… Возраст и пол бедолаги с первого взгляда определить было сложно, но голос походил на мужской. Правда, он был слабым и хриплым, как у курильщика. Или как у человека, который просто очень долго не пил.

Незнакомец, как мне сперва показалось, был прикован к стене, но потом я заметил обрывки цепи, обратил внимание на неровные сколы железа по краям и понял, что пленника держали не здесь. Исходя из настроя Зубищи, получалось, что именно она поспособствовала его освобождению. Хотя и не очень понятно, почему.

– Надеюсь, ты не уснул? – щеря беззубый рот в жутковатой ухмылке, прошепелявил незнакомец. – Не вижу, кто ты… Ха-ха… И как бы я тебя увидел, правда? Глаз-то нету! Но, судя по голосу, лет тебе совсем немного… Ых… Гы-гы… Совсем… Ха-ха… немного-о-о…

Под конец фразы он уже почти рыдал, периодически перемежая смех с такими же ненормальными всхлипами, а потом так же быстро затих и продолжал лишь что-то неразборчиво шептать себе под нос.

– Пф-ф! – пренебрежительно фыркнула Зубища, заискивающе заглядывая мне в глаза, а затем негодующе обернулась к содрогающемуся от каркающего смеха пленнику. – Зсяин халосий! Зсяин ззеся! Мое!

Тот словно не услышал. А я, встряхнувшись, строго посмотрел на обнаглевшую нежить.

– Где поводок, морда бессовестная?! Куда его дела, а?!

– Теляла, – виновато понурилась монстриха. С учетом того, что я сидел на полу, а она нависала сверху массивной горой, выглядело это забавно.

– Еще бы ты его не потеряла! – нахмурился я, доставая из кармана кольцо. – Говорил я, надо было на лапе закрепить?! Хотя… оно теперь даже на коготь не налезет – отожралась, зараза… Садись!

Зубища, поняв, что наказания не будет, просияла и, пустив слюни, а их теперь у нее было просто ужасающее количество, плюхнулась на зад, даже сейчас возвышаясь надо мной на полголовы.

– Морду убери! – все еще недовольно буркнул я, запоздало накладывая на себя исцеляющее заклинание.

– Эй ты! – снова подал голос увечный, прекратив бормотать всякую чушь. – Ты что, тоже светлый?! Ах ты… Стоп! Такого не может быть! Почему тогда тебя нежить слушается?!

Хмуро зыркнув в ту сторону, я проигнорировал источник раздражения и, достав ритуальный кинжал, подошел к смирно сидящей нежити. Зубища вела себя примерно, хотя было видно, с каким трудом она сдерживается, чтобы не заплясать от восторга. Синие глазищи горели сумасшедшинкой, следя за каждым моим движением. Громадный зад беспрестанно ерзал. Острые когти нетерпеливо врезались в плотно слежавшуюся землю. А шумное сопение стало совсем взволнованным, когда я принялся ощупывать кожу на ее груди, раздумывая, куда лучше ударить.

– Слушай, зверушка не виновата, что тебя придавило, – отчего-то заволновался слепой. – Она просто рада тебя видеть! Эй, слышишь?! Она тут ни при чем! Сам виноват, что она не рассчитала сил!

– Заткнись, – процедил я, а потом мельком взглянул наверх, где ярко горели глаза твари: Зубища смотрела с преданностью влюбленного щенка, доверяя мне абсолютно. В ее взгляде сквозила лишь бесконечная нежность и слепое обожание. Она простила бы мне все, вплоть до собственного убийства. Потому что я был центром ее мира. Ради меня она жила и готова была сражаться до последнего вздоха.

Я вздохнул и положил свободную руку ей на морду, с новым для себя чувством увидев, как она счастливо зажмурилась, и услышав басовитое урчание.

– Не двигайся. Я тебя немного пораню.

Зубища даже не вздрогнула, когда я рассек ей кожу и мышцы на груди. Невозможное доверие для живого существа. Абсолютное.

Я повертел старое кольцо, заново оценил его размеры, а потом махнул рукой и вместо слабого источника запихнул в рану один из самых емких темных накопителей.

– На. Теперь не потеряешься. А вернемся домой – наложу заклятье ограничения роста, а то вымахаешь величиной с замок, а мне потом оправдывайся перед Советом. Небось, половину леса извела, прежде чем сюда пожаловала? Всех сожрала?!

Мое чудовище стеснительно потупилось.

– Посьти.

– Ну да. Только в глубь болота не совалась, потому что там мокро. То-то при виде нас целых два упыря задали стрекоча так, что я даже не успел их рассмотреть!

– Ди-ива?! – неприятно удивилась монстриха.

Я фыркнул, все еще ощущая раздражение.

– Я видел двоих. Но, может, кто еще успел схорониться?

На жутковатой морде нежити появилось напряженное раздумье.

– Не, – выдала она после нескольких секунд размышлений. – Диива – миного. Бойсе нету твайей. Зсяин велел метвых кусь-кусь. И Зубисся усех ням-ням…

Я скептически осмотрел громадную тушу.

– Уверена? А почему тогда это, – показал ей колечко, – вдруг опустело?

– Игхуссь? – недоумевающе посмотрела сверху Зубища.

– Да.

– Ни наю. Теляла.

– А живых зачем съела? Почему лишила меня источника информации?

Зубища моментально нахохлилась, как обиженный ребенок.

– Кусяись.

– Кусались, значит… – неодобрительно покачал головой я. – Понятно, что не в салочки играли. А ты, значит, защищалась? И, пока они нападали, старательно переводила добычу в собственную плоть, чтобы было не так больно?

Она радостно раззявила пасти и закивала. Гордая, как не знаю кто, своим невероятным достижением. И раздулась так важно, будто совершила прорыв в науке. Подумаешь, выросла чуток на хорошем питании! Было б отчего сопли пузырями пускать… Вот уж и правда – дите.

– Ладно, – вздохнул я, с сожалением констатируя отсутствие подозреваемых. – Что с тебя возьмешь? Хорошо хоть, сама уцелела – я к тебе привык. А врагов мы еще найдем. Правда?

Зубища, в последний раз кивнув, звучно облизнулась и нерешительно посмотрела на кольцо.

– Мое?

– Твое, – вынужденно согласился я, возвращая подарок. – Все равно ни на что больше не годится – выросла ты из него. Разве что для игрушки сойдет.

– Мр-р, зсяин, – мурлыкнула нежить, мигом проглотив свое сокровище и благодарно прижавшись ко мне плечом. Вернее, хотела плечом, а получилось – толстым пузом. – Зяи-и-и-и-ин…

– Иди уж… куда-нибудь, – буркнул я, отодвигаясь от ластящейся зверюги. Ясно теперь, почему она черной казалась – в крови перемазалась, как хрюха, вот и потемнела. Всю мантию мне изгваздала, поросенок. Теперь надо искать воду, пока не въелось. – А еще лучше – выплюни гадость и приведи себя в порядок. Кстати, что это за тип, которого ты сюда притащила?

– Я не тип, – откликнулся заинтересованно прислушивавшийся к нашему разговору пленник и довольно-таки связно поведал: – Мое имя Каннир Одар. И я – некромант… был когда-то. До того, как эти паскудные твари сделали из меня Оракула. Только меня никто сюда не тащил – я тут уже давно обитаю. Можно сказать, с алтаря последнее время не слезал.

Я резким движением обернулся к нему.

– Некромант?!

– А что, не похож? – криво усмехнулся маг, уставившись на меня пустыми глазницами. – За десять лет пыток еще и не в такое превратишься. Если бы не твоя зверюга, до сих пор в моем теле жил бы этот поганый дух. Всю душу из меня высосал… У-у-у, убил бы эту мразь, если б мог! Кстати, а ты сам-то кто?

Я мгновение помедлил.

– Коллега твой.

– Да ну? – слепец снова гнусно захихикал, отчего я всерьез засомневался в его разумности, но смех прекратился так же резко, как и начался. – Увы, я почти не вижу даже магическим зрением, но на миг мне показалось… А, какая разница? Твоя зверюга меня выручила, стащив с алтаря, так что я теперь твой должник. Ты, конечно, молод, похоже, еще моложе меня, но где теперь найти старого некроманта? Разве что на кладбище? – спросил в пустоту слепец и сам же рассмеялся своей дурацкой шутке. – Извини. Безумие скоро снова меня поглотит, поэтому не буду спрашивать, кто ты и откуда. Но очень попрошу выслушать мою историю. И убить по старому обряду, когда я закончу. Поможешь?

Я прикусил губу.

Демон! Не хотелось бы терять последнего информатора, но… просьба о смерти – единственная вещь, в которой один некромант не откажет собрату. Потому что только мэтр сумеет сделать так, чтобы в посмертии тебя не побеспокоили.

– Я могу тебя подлечить. Даже отсутствие резервов – не проблема.

– Нет, – нетерпеливо перебил меня пленник. – Твоя зверюга нарушила целостность связывающих нас оков. На какое-то время мой разум очищен от безумия Оракула. Но я все равно спятил так же, как и он. Ты не сможешь мне помочь. Поверь, я знаю, о чем говорю – за десять лет изучил эту тварь так, как, наверное, не смог еще никто. Она пожирает мой разум даже сейчас. И чем дольше ты тянешь, тем больше шансов, что я снова стану слюнявым идиотом.

Я нахмурился еще сильнее, но все-таки неохотно кивнул.

– Хорошо. Твое право свято.

– Спасибо, – с невыразимым облегчением прошептал слепец и как-то разом обмяк. – Теперь верю, что ты из наших… Не знаю, кто тебя направил, но самое главное, что ты здесь. Значит, мои мучения не были напрасными – гильдия возрождается. И кому-то есть еще дело до того, что тут творится. Поверь, Оракул многое мне оставил. Почти все, о чем ему задавали вопросы, я хорошо помню. Поэтому, если ты ищешь ответы – спрашивай.

Гм. Он сказал – десять лет? Полвека назад я бы, может, и усомнился, но жизнь научила меня терпению. Так что сейчас я готов поверить, что сосуществование в одном теле с тысячелетним духом способно свести с ума. А раз так, то, задавая вопросы, я должен учитывать, что чем больше пройдет времени, тем сумбурнее будут ответы.

Я ненадолго задумался над тем, что мог бы узнать у пленника из того, что меня интересовало по жизни. А потом начал обстоятельный допрос.

* * *

Каннир Одар оказался вором. По крайней мере, был им первые двенадцать лет своей жизни. К тому же вором он считался умелым, ловким и на удивление везучим, чем особенно гордился… пока не забрался в тот старый дом и не вляпался в неприятности по самую маковку.

Поскольку юный вор сумел обойти почти все ловушки и попался лишь на последней, хозяин дома, оказавшийся светлым магом, ради интереса проверил изрыгающего проклятия паренька на предмет наличия дара. И приятно удивился, обнаружив находящиеся в зачаточном состоянии способности. Поскольку до амнистии Совет тогда еще не дозрел, а дар у паренька оказался темным, мастер Иххой в подробностях разъяснил растерянному пленнику, чем ему грозит сложившаяся ситуация. А потом предложил сделку: забыть о преступлении в обмен на служение и обучение темному искусству.

Каннир, распятый на стене подобно попавшей в паутину мошке, думал недолго: в тюрьму ему идти не хотелось, а заканчивать жизнь на костре – и подавно. Поэтому он остался в доме мага на положении ученика, которому, впрочем, было запрещено покидать заранее обозначенные границы. Вскоре принес магу соответствующую клятву, а затем окунулся в волшебный мир заклинаний, о котором раньше даже и не мечтал.

Конечно, он понимал, что полноценного учителя у него, скорее всего, не будет – сложно ожидать от светлого хорошего знания некромантии. Поэтому тот факт, что наставник не доверил бывшего вора одним только книгам, а самостоятельно взялся за процесс, Каннира приятно удивил.

Он с жадностью впитывал новые знания, с интересом учился создавать зомби, с азартом копался на городском кладбище, с благодарностью смотрел на мудрого наставника и даже подумывал о том, как усовершенствовать свои творения.

У него все получалось. Наука давалась ему легко, а быстро развивающийся дар позволял без проблем осваивать все новые и новые разделы учебников…

В какой-то момент Каннир поразился, как много знает учитель о темном искусстве, и искренне восхитился его умениями. А потом задумался. После чего начал осторожные расспросы и спустя какое-то время убедился: светлый чего-то не договаривает. Иначе откуда ему так хорошо разбираться в предмете, который испокон веков считался для светлых неприемлемым? Из простого интереса? Да полноте! Старик, особенно когда выпивал, частенько проговаривался, что от вида умертвий его тошнит, а когда разговор заходил о гильдии, выразительно кривился и потихоньку сплевывал в сторону. Но почему тогда он начал изучать запретное искусство, за которое Совет магов вполне мог отправить его на костер? И для чего стал втайне ото всех обучать юного некроманта?

Около десяти лет назад, как раз в канун своего шестнадцатилетия, Каннир впервые покинул гостеприимный дом, телепортом отправившись на затерянный на болоте остров. Именно там он, наконец, узнал ответы на свои вопросы. И, корчась на алтаре, вдруг с отчаянием понял, что учитель его предал, подменив обычную ученическую клятву клятвой совсем иного рода, заставившей его по доброй воле сказать «да» явившемуся на призыв Оракулу. Когда же тварь набрала силу, сожрав сперва дар, а впоследствии начав поглощать разум беспомощной жертвы, то прикованный к алтарю мальчишка не выдержал и от души проклял наставника, уготовившего ему такую жуткую участь.

Проклятие, кстати, сбылось – когда в следующий раз мастер Иххой явился на остров, ему на голову упала непрочно закрепленная подпорка. Поганого старика зашибло насмерть, расплескав его гнилое нутро по полу, но Каннир узнал об этом не сразу. Да и то не был уверен, что понял все правильно.

Глаза ему выкололи в первые же дни пребывания на острове – светлые, как оказалось, нашли способ заставить Оракула отвечать на вопросы столько, сколько потребуется. Для этого всего-то и надо было найти добровольную жертву с развитым темным даром, заключить ее в круг, напичканный удерживающими рунами, и раз в месяц напитывать рисунок кровью тринадцати смертных. Которая играла роль скрепляющего раствора, намертво связывающего жертву и призванного духа. И ограждала плененного Оракула от хозяина-демона, делая его невидимым для жителей изнанки.

Для того чтобы Оракул не артачился насчет «трех вопросов», его новое тело регулярно подвергалось пыткам. Воспитание болью дало неплохие результаты, сделало упрямый дух сговорчивым и позволило снять нелепое ограничение по выдаваемой им информации.

Не до конца вытесненный чужаком мальчишка, естественно, ощущал процесс «воспитания» в полной мере, но кого волнуют слезы обреченного сопляка?

А вот Оракул, обнаружив себя беспомощным, запертым в живой клетке и без поддержки демона со свитой, неожиданно проникся. И вместо того, чтобы окончательно выдавить старого хозяина из тела или поглотить его разум, потеснился. Просто ради того, чтобы хотя бы часть боли уходила на сторону и пусть на день, но становилась меньше.

Так они и жили: двое постояльцев на одной жилплощади. Один – безмерно древний, абсолютно чуждый этому миру дух с собственными понятиями о зле и добре, а второй – частично поглощенный им, неумолимо сходящий с ума пацан, у которого хватило сил вцепиться в неожиданного спасителя остатками разума и прилепиться к нему паразитом.

Будучи не в силах оторваться друг от друга, они вместе прислушивались к чужим шагам и до мельчайших оттенков запоминали каждый голос из тех, что задавал им вопросы. Вместе выли от отчаяния, не имея возможности вырваться из тюрьмы. Вместе думали. Хрипели от боли. Бились в кандалах. Люто ненавидели. Умирали… и тут же возрождались в резко постаревшем, быстро исчерпавшем свои резервы теле, о котором, несмотря ни на что, трепетно заботились палачи.

Иногда Каннир приходил в себя и начинал прислушиваться к тому, о чем говорили его мучители. Когда-то целые годы выпадали из памяти, и он даже при желании не мог вспомнить, как умудрялся выживать все это время. Периодически случайные воспоминания соседа забредали, наоборот, к нему, и тогда картинка происходящего начинала потихоньку складываться, но он все равно не мог понять ее до конца.

Единственное, что ему было ясно, это то, что светлые очень интересовались делами Темной гильдии и особенно ее бывшего главы. Не все, конечно, – многие жили обычной жизнью и не мечтали о большем, но небольшая группа единомышленников зачем-то упорно искала старые записи мэтра Валоора и пыталась воспроизвести то, что записано в его черновиках.

За долгие годы исследований они немалого добились: создали сеть тайных лабораторий, в которых работа не прекращалась ни на миг, совершили настоящий прорыв в изучении Оракулов, смогли отыскать сохранившиеся со времен войны книги по темному искусству и успешно освоили изложенный там материал. С помощью пленников частично расшифровали старые книги и на их основе воспроизвели абсолютно новый вид нежити, которого ранее просто не существовало. А также доказали себе и всему миру, что некромантия, как наука, вполне может обойтись без некромантов.

Сложность была в другом – они не хотели прозревать грядущее дальше, чем на несколько десятилетий. Им этого не требовалось. Тогда как Каннир, сумевший с помощью Оракула подсмотреть гораздо более поздние события, не без злорадства обнаружил, что светлые, даже полностью освоив теоретическую часть темного искусства, так и не смогли стать истинными мастерами этого дела.

Ремесленниками, исполнителями, подражателями – да. Но не творцами. Создавать и придумывать новое, свободно оперируя полученными знаниями, вникнуть в самую суть искусства, расширяя границы познания, у них не получилось. Все, чего они смогли достигнуть через двести лет, сводилось к слепому подчинению изложенным когда-то законам. Бесконечному повторению того, что уже было изобретено. Тогда как истинного духа, присущего настоящему темному магу, в них так и не зародилось. Слишком уж разными были мастера и мэтры, и слишком сильно отличались системы их ценностей.

Бродя по просторам времени, Каннир не раз видел, как в сравнительно недалеком будущем светлые повсеместно занимаются темным искусством. Те должности, на которые некогда нанимали исключительно мэтров, теперь оказались свободны. Все обязанности по содержанию и охране кладбищ, все профессии и всю работу, которую когда-то выполняли мэтры, тоже пришлось взять на себя мастерам. К чему-то им пришлось скрепя сердце привыкать. Какие-то принципы в силу необходимости пересмотреть. От многого отказаться. А с чем-то даже смириться. Просто потому, что мэтров-то больше не осталось, а умертвия, зомби, упыри, всевозможная нечисть никуда не делись: естественная нежить как рождалась, так и продолжала рождаться, а искусственной, как это ни парадоксально, стало еще больше. Она просто сменила хозяев и названия, но глобальных перемен не произошло.

Конечно, время от времени на просторах Сазула продолжали рождаться дети с темным даром, но редко. Способности их из-за проведенной некогда тотальной чистки становились все слабее. Так что всего через пару столетий их дар настолько измельчал, что даже при должном обучении эти маги уже не могли выполнять функции, которые легко давались простым светлым.

Возможно, если бы у юных мэтров появился толковый учитель, сумевший возродить старые традиции или до конца освоить высшее искусство, на которое у новых мастеров просто не хватало сил, то у детей появился бы шанс. Но увы – не стало больше ни мэтров, ни традиций, непонятые книги так и пылились в библиотеках бесполезным грузом, а Каннир, раз за разом просматривая будущее, все чаще замечал на его месте пугающую пустоту, от вида которой внутренности скручивались холодным узлом.

Он видел и то, как некоторые светлые, решив окончательно «потемнеть», с годами превращались в безумцев. Фанатично преданные изобретенной ими самими идее, поверившие в собственное могущество и стремящиеся доказать давно исчезнувшей касте некромантов свою правоту, они убивали, вернее, еще будут убивать… ради того, чтобы раз за разом доказать свое превосходство. Хоть в чем-то, пусть в количестве смертей, но превзойти бывших коллег, упорно твердивших о том, что количество далеко не всегда переходит в качество.

Кто-то из них сходил с ума в попытке освоить высшие ступени темного искусства. Кто-то терял себя и превращался в слабое, утратившее веру существо, не интересующееся ничем и ни к чему больше не стремящееся. Кто-то, ища выход из логического тупика, создавал свою религию. Кто-то, слишком поздно поняв ошибку, возвращался к истокам…

Вот только мир этого уже не видел – раздробленный и порушенный на куски, лишенный одного из основополагающих факторов равновесия, он неумолимо катился в пропасть, раздираемый на части многочисленными противоречиями.

Разумеется, слова Иммогор, ЭСЭВ и многие другие термины были Канниру непонятны, однако основное юный мэтр все же уловил и ужаснулся увиденному. Но кто станет слушать умалишенного паренька, хрипло выкрикивающего нелепые угрозы? Кому интересно бессвязное бормотание идиота, пророчащего всевозможные беды? Над ним даже не смеялись – просто игнорировали. А он со все возрастающим отчаянием следил за тем, как все четче становятся вехи предсказанного им будущего, и плакал от бессилия.

О том, что светлые, помимо прочего, намереваются создать еще одного Оракула, Каннир тоже знал. Но не особенно тревожился, поскольку предвидел, что повторить этот успех у его палачей не получится.

Может, потому, что в последние пять лет им стало сложнее разыскивать новых жертв, поскольку из-за объявленной амнистии большинство темных попадались на глаза Совету магов до того, как их успевали перехватить. А может, усилия самого Каннира, начавшего из упрямства увиливать от прямых ответов, сыграли свою роль. Не исключено, что он просто утешал себя, обманываясь иллюзиями, но, будучи по сути неплохим человеком, он искренне переживал за юных коллег и всеми силами старался прикрыть их от внимания заговорщиков.

Не всегда это удавалось – как минимум десятерых молодых мэтров уберечь не получилось. Вопросы об их местонахождении оказались настолько хорошо сформулированными, что увильнуть он не смог. Часть из этих детей погибла во время экспериментов. Кто-то исчез, и их судьба мальчику было неясна. Но некоторые все же уцелели и прошли почти такой же путь, как сам Каннир, обучившись кое-каким навыкам у посвященных в происходящее светлых и впоследствии взявшихся за грязную работу в лабораториях.

А еще Каннир знал, что нескольких парней из числа тех, кто постарше, дерзко похитили прямо из академии, обставив все, как несчастный случай. Неосторожное использование атакующего заклинания, неполноценная защита во время тренировочного поединка… мало ли опасностей подстерегает юных адептов во время практики? К тому же серьезное расследование никто не проводил. Доказательства мнимой смерти выглядели убедительно, поэтому руководство академии не встревожилось. А уже успевшие получить начальное образование мэтры один за другим исчезли из учебного заведения.

Каннир по приказу хозяев много раз просматривал линии вероятного будущего, используя момент похищения, как отправную точку. Потом от него потребовали проследить за событиями, которые могли наступить после призыва младшего демона, способного в один присест уничтожить целый город. Он с тяжелым сердцем подчинился и пришел к выводу, что без вмешательства тех, кто презирает смерть, остановить чудовище будет невозможно.

Его советы, что было редкостью, к сведению все-таки приняли, и будущее, благодаря вмешательству насмов, изменилось. Потом от Оракула потребовали смотреть еще и еще, просчитывали с его помощью чуть ли не каждый новый шаг, и за два последних года совершили столько всего, что молодой мэтр затосковал.

О похищениях, издевательствах, команде молодых мастеров, которых уже со студенческой скамьи стали натаскивать в темном искусстве, Каннир тоже сумел узнать. Будущее на этот счет, правда, оставалось туманным и часто менялось, словно линии вероятностей, отвечающие за конечный результат, еще не определились. Но основная тенденция все же прослеживалась. И пускай не все преподаватели в этом участвовали, далеко не все светлые на деле оказались тварями, но сам факт того, что они не хотели замечать очевидного, делал их такими же виновными, как те, кто жег его каленым железом.

Лишь в последние месяцы картина будущего начала понемногу меняться: вопреки всем прогнозам и, казалось бы, в пику почти сложившемуся узору, в грядущее вмешался неучтенный фактор, от присутствия которого линии вероятности истончались, рвались и частенько путались. Поначалу его влияние не было заметно. Но вскоре оно стало четче, обширнее. А совсем недавно сформировалось настолько явно, что скрывать его появление стало невозможно.

Что это или кто это, Каннир не понял. Живой или мертвый, человек или нелюдь, одно явление или же целая цепочка событий… грядущее ответа на этот вопрос не давало и все время путалось, будто и само не могло толком определиться.

Единственное, что удалось понять: когда-нибудь линия его судьбы и этот фактор непременно пересекутся. И если о его появлении светлые не узнают раньше времени, то уставший от жизни Оракул получит наконец долгожданную свободу. А будущее, которое изберет совершенно иной путь развития, может серьезно измениться.

Последние недели ожидания стали для Каннира самыми мучительными. Не зная, о чем можно говорить, а что приведет к разрушению нового узора, он перестал отвечать на вопросы. Присматривавших за ним магов это, разумеется, не обрадовало, поэтому «воспитание» строптивого Оракула возобновилось. Его лишили еды, питья. В его тоскливом окружении единственной постоянной спутницей стала непроходящая боль, которую он даже за врага уже перестал считать. Измученный пытками рассудок на короткое время дарил охрипшему от криков пареньку небольшой отдых, но потом боль возвращала его обратно и агрессивной любовницей ласкала его тело, настойчиво нашептывая на ухо:

– Говори! Говори! Говори…

Как он выдержал, Каннир не помнил. Безумие в эти дни накрывало его так часто, что он больше не был уверен ни в чем. И помнил только то, что просто обязан выжить и открыть свой больной разум лишь тому, кто сможет понять.

Момент, когда вокруг что-то изменилось, он, по обыкновению, пропустил. Сквозь шум в голове почти не услышал истошных криков. Просто однажды в комнате стало шумно и тревожно. В воздухе запахло кровью и смертью. Затем поблизости раздалось урчание крупного зверя, а запястья коснулись чьи-то острые клыки.

Момент расставания с уже ставшим родным духом прошел для него тяжело – рывок сознаний оказался таким резким и грубым, а пришедшая за ним боль настолько острой, что Каннир в который раз за последние сутки провалился в беспамятство. А когда очнулся, то обнаружил себя лежащим на чем-то мягком, окруженным давно забытым чувством заботы. И впервые за много лет не услышал назойливого бормотания Оракула в голове.

Сон ли это был? Обычное видение?

Каннир какое-то время и сам не мог понять. А когда убедился, что терзавший его годами дух действительно исчез, едва не расплакался от счастья. После чего осознал, что самое страшное позади, доверчиво обнял чудовищно толстую шею присланной ему на помощь нежити и с облегчением понял, что час его освобождения близок…

* * *

– Спрашивай же! – из последних сил приподнявшись, простонал изможденный пленник и слепо зашарил руками вокруг себя. – Я должен тебе рассказать! Все, что знаю! Быстрее! Пока я еще могу!..

Отстранившись от изувеченного парня и отпустив его измученный разум, я мягко пожал костлявые пальцы.

– Ты все сделал правильно, мальчик. Не беспокойся – я прочел твои мысли.

Каннир тревожно замер, словно сомневаясь. А потом неожиданно улыбнулся и приподнял тощий подбородок, подставляя уязвимое горло.

– Я тебе верю, брат. Помни: ты обещал.

– Да, – тихо сказал я, одним ударом избавляя его от мучений. После чего встал, похлопал огорченно заскулившую Зубищу по плечу и, в последний раз взглянув на обмякшего храбреца, еще тише добавил:

– Спи спокойно, брат. Ты заслужил это право.

Глава 15

Иногда мне так хочется кого-нибудь убить, что даже страшно посмотреть в зеркало.

Нич

Когда на горизонте заалела тонкая полоска рассвета, я прикончил последнюю бутылку вина и, почувствовав, что в комнате появился посторонний, небрежно махнул рукой.

– Заходи, Лог. Давно тебя жду.

– Ты пьян? – настороженно уточнил насм, принюхавшись к витающим по кабинету винным парам.

Я обернулся и, посмотрев на него абсолютно трезвыми глазами, хищно оскалился.

– Нет. Я сделал себя устойчивым к ядам. Но последствия слишком тесного общения с чужим разумом убирает, как ни странно, именно алкоголь.

– И кого, позволь спросить, ты сегодня пытал?

– Я его освободил, – поморщился я. – Хотя мог бы попробовать спасти… Ладно, проехали. Что у тебя есть по магам?

– Невзун, имей совесть! – возмутился Лог и бесцеремонно занял второе кресло, так и не дождавшись от меня приглашения сесть. – Я с трудом убедил клан в необходимости вмешательства дополнительных звезд, а ты уже требуешь результатов!

– Планы меняются, – спокойно сообщил я, одним движением пальцев обратив бутылку в пыль и аккуратно свернув в кулек бумагу, на которой она изволила рассыпаться. – Нужно сосредоточить усилия только на двух кандидатах из первого и одном из второго списков. И добыть по ним нужную информацию. Перечень вопросов я составил. Ответы мне нужны завтра к вечеру.

Насм мгновенно напрягся.

– Ты что-то узнал?

– Все, – устало потер я переносицу. – Я узнал почти все, что хотел, потому и сокращаю объем работ. Но звезды все равно понадобятся – пусть готовятся накрыть четырнадцать точек в разных частях Сазула. В одно и то же время. И предупреди, что им будет оказано сопротивление. Возможно даже, отчаянное. Не исключено, что придется столкнуться с новыми видами нежити, о которой вы раньше не слышали. Организуешь?

– Когда? – только и спросил несколько ошалевший от новостей убийца.

– Послезавтра в полдень.

– Что?!

Я неодобрительно на него посмотрел.

– Это проблема?

– Нет, но… Невзун, ты просто ходячая неприятность, – моментально взял себя в руки Лог. После чего откинулся в кресле и, лихорадочно что-то прокручивая в голове, уже спокойным тоном осведомился: – Сколько людей на это понадобится?

– Тебе потери нужны?

– Нет.

– Тогда не задавай глупых вопросов, – негромко фыркнул я и протянул ему две бумаги. – Вот личности, деятельность которых за последнюю пару недель тебе предстоит проверить.

Убийца быстро пробежал глазами по именам на первом листке и неопределенно хмыкнул.

– Вот, значит, как… Ладно, узнаю.

Потом прочитал последнее и одобрительно кивнул.

– Согласен. Мне он тоже показался гнилым. Ты уверен в его причастности?

– Нужны только доказательства.

– Хорошо, добудем. А как насчет твоего учителя? – с хитрой усмешкой поинтересовался Лог. – Ну, того щеголя с раздутым самомнением? Не хочешь и его заодно проверить, раз уж копаешь так глубоко?

Я только отмахнулся.

– С ним и так все ясно. Никакие доказательства не нужны.

– Даже так… – задумчиво проговорил насм, крутя в руках лист бумаги. – Что ж, как скажешь. Есть еще что-то, что я должен знать?

– Да. Вечером вернешься – все обсудим.

– Тогда до встречи, – понятливо поднялся с кресла Лог и двинулся к выходу, но у самого порога неожиданно обернулся. – Кстати, нашел свою тварь-то? Ходят слухи, ты кое-какую живность на соседских болотах потерял?

Я хмыкнул.

– Жаль, что следилка в твоем перстне не передает изображение, иначе ты бы выбрал более уважительный тон. Но раз нет – послушай дружеского совета: если будешь уходить через арку, загляни сперва на кухню – попроси у повара свиную тушу и принеси ее на внутреннем дворе в жертву своим богам. А если решишь покинуть мой замок через ворота, то держись подальше от стен: у нее сегодня игривое настроение.

Лог вопросительно приподнял бровь, ожидая пояснений, но я уже уткнул нос в бумаги и подчеркнуто занялся своими делами.

А нечего было подсовывать мне амулеты с подвохом. Я бы, может, и сам все рассказал… когда-нибудь. Так что пусть теперь расхлебывает.

– Гад ты все-таки, Невзун, – с чувством заключил убийца, поняв, что ничего нового не услышит. И, запоздало сообразив, почему я частенько оставлял его перстень в замке, а Оракула вообще предпочел, рискуя здоровьем, прочитать, чем допрашивать вслух. – Такой план мне запорол!

– Услуга за услугу, – безмятежно отозвался я, не поднимая носа от бумаг. – Вы мне побрякушки с секретом, я вам – толстую дулю под нос. По-моему, честно, или ты не согласен?

– Или… – буркнул убийца, неодобрительно дернув щекой. – Мог бы и раньше намекнуть, что заметил.

– Ну, вы ведь любите сложности… – почти промурлыкал я.

– А если без них? – неожиданно сменил тон насм, взглянув на меня совершенно иначе. Со сдержанным уважением, какое испытываешь при виде достойного противника, и неохотным, но все же признанием своего поражения.

Я поднял глаза и, недолго помедлив, тоже посерьезнел.

– Все вечером, Лог. Мне пока не хватает данных.

– Договорились, – успокоился он.

После его ухода я приоткрыл окно и терпеливо досчитал до тридцати, гадая, какой же способ неосмотрительный убийца выберет в качестве пути отступления. Прикинул, достаточно ли позаботился о том, чтобы насм не удрал через Иное. Дождался, пока снаружи раздастся раздраженный вопль, мгновенно потонувший в торжествующем реве осуществившей справедливое возмездие Зубищи. Довольно оскалился, услышав многообещающее:

– Невзу-у-у-ун!..

И, закрыв окно поплотнее, с умилением подумал, что девочка-то у меня не только изобретательная, но и злопамятная. Так что, боюсь, Логу крупно не повезло… Зря он не воспользовался моим советом.

* * *

– Гира-аш, ты не забыл, что у тебя сегодня экзамен? – разбудил меня полнящийся страшным подозрением Нич. – Вернулся под утро, помятый, как после кабацкой драки, ничего не объяснил, а теперь сладко дрыхнешь, будто все в порядке?! Только не говори, что проспал! Иначе я с тобой такое сотворю…

С трудом продрав глаза и раздраженно взглянув на яркое солнце за окном, я с ворчанием отвернулся и набросил на голову одеяло.

– Гираш! – возмущенно ахнул таракан.

– М-м-м…

– Немедленно вставай! Тебе нельзя пропустить этот день!

– Отстань, а? Ректор все равно перенес экзамен на завтра, – страдальчески простонал я, еще плотнее укутывая голову одеялом и честно пытаясь снова уснуть.

– Чего? – растерянно замер Нич, перестав с сопением ползать по подушке.

– Я попросил его пригласить на это событие графа Экхимоса… как моего опекуна и человека, поддержка которого важна для меня в столь знаменательный день. А еще – мастера Лиуроя, который до сих пор считается моим учителем и просто обязан присутствовать на таком мероприятии. Но, поскольку эти двое многоуважаемых господ прибудут только завтра, то и экзамен с разрешения ректора перенесли. Ты доволен?

Таракан озадаченно щелкнул жвалами.

– Что-то ты темнишь, Гираш… Зачем тебе Лиурой на экзамене? Да и графа не было оснований сюда приглашать – он в магии понимает меньше, чем собака в арифметике.

– Так надо, – недовольно буркнул я. – Да и приличия нужно соблюсти. Даже если с Лиуроем у нас крайне натянутые отношения, а господин граф больше не является моим опекуном.

– Если бы он приходился тебе родственником, я бы еще понял, – скептически откликнулся Нич. – Правила это допускают. А раз нет, то какой смысл?

Я тяжело вздохнул.

– Со второго курса, если ты помнишь, отдельные адепты получают право изредка покидать академию под присмотром своих опекунов. В качестве исключения. Завтра я собираюсь всем доказать, что исключения более чем достоин. Сколько можно, в конце концов, бегать домой по ночам, таясь от собственных слуг и постоянно думая о разоблачении? Ты же не считаешь, что Лиурой пожелает облегчить мне жизнь? Ну вот. А если я, показав себя во всей красе, докажу, что достоин доверия, то ректор меня, скорее всего, поддержит, и Лиурою некуда будет деваться.

– Тогда ему придется поселиться у тебя в замке, чтобы обеспечить достойный надзор, – все еще недоверчиво отозвался Нич. – Ты действительно хочешь видеть его у себя дома?

Я зло оскалился.

– Не волнуйся: я уже придумал, как от него избавиться.

– А как насчет графа?

– Он нужен лишь для отвода глаз, – протяжно зевнул я. – Согласись, если я попрошу пригласить на экзамен только его личного мага, это будет выглядеть подозрительно. Кстати, как там твоя система наблюдения? Наладили? Или Томас не справляется с возложенными на него обязанностями?

Нич недовольно засопел: он не любил, когда я так демонстративно менял тему, но все же ответил:

– Наладили. Все коридоры и подземелья академии под контролем. Мы следим даже за преподавателями.

– Очень хорошо, – снова зевнул я, зарываясь в одеяло поглубже. – Тогда, если ты не против, я все-таки немного посплю. А после обеда, когда начну нормально соображать, расскажешь, что там у вас и как.

«Фамильяр» сердито нахохлился. Но, поняв, что вставать до полудня я не собираюсь, фыркнул и, пробурчав что-то неразборчивое, сбежал, видимо, решив потратить утро на более важные вещи.

* * *

Когда я проснулся, Нич еще не соизволил вернуться и высказать мне свое неодобрение. Так что я втайне порадовался (старик временами бывал занудным до отвращения) и, приведя себя в порядок, отправился туда, где и должен был, по мнению преподавателей, находиться – в книгохранилище. Адептов там, ввиду разгара учебного дня, практически не было. Зато в дальней части помещения я наткнулся, к собственному удивлению, на увлеченно что-то читающую графиню де Ривье. И тут же подошел поздороваться.

– Доброе утро, леди, – вежливо поприветствовал я магессу, сидящую за столом, за которым обычно устраивался я. – Прошу прощения, что лезу не в свое дело, но разве преподаватели работают не в отдельном зале?

– В отдельном, – невозмутимо согласилась графиня, демонстративно положив книгу на стол. – Но не всегда. Кстати, вы что-то поздновато встаете, Невзун. Так уверены в своих знаниях?

Ого. Значит, меня тут ждали?

Я сделал удивленное лицо.

– Ну что вы, графиня! Просто вчера до поздней ночи работал, вот и не выспался.

– А какую тему изучали, если не секрет? – с независимым видом осведомилась она, и я вдруг понял, что эта нескладная леди может мне кое в чем помочь. Поэтому взял соседний стул, с комфортом устроился напротив и, доверительно понизив голос, сказал совершеннейшую правду:

– Прозрение.

Ларисса де Ривье, если и удивилась, то виду не показала. Только прищурилась по-особенному и, подавшись вперед, тихо спросила:

– Вы не слишком ли молоды для таких знаний, Невзун?

– А вдруг у меня больше не будет на это времени? – резонно возразил я. – Кто может предугадать, что именно нам суждено? Кто знает в точности свою судьбу? Мне вот вчера показалось, что посмотреть данную тему перед экзаменом совершенно необходимо. Да и разве не логично это – как можно лучше изучить все особенности своего дара, раз уж он мне достался?

– У вас дар менталиста, – снова откинувшись на спинку, нейтральным тоном заметила графиня. – И до этого момента он проявлялся в виде способностей преимущественно к магии иллюзий.

– Да. Но мастер Ворг считает, что у меня есть и способности к предвидению.

– Как же, помню… – задумалась на миг она. – Особенно тот день, когда Рух стал жертвой вашего маленького представления.

Я изумился.

– Помилуйте, леди! Что заставило вас думать, будто я вас обманул?!

– Я разве сказала, что вы кого-то обманули? – тонко улыбнулась она, демонстративно изучая свои изящные, чересчур острые на кончиках ноготки. – Мне просто показалось, что ваше поведение в тот день было несколько… наигранным.

Я покаянно вздохнул.

– Увы. Вероятно, я не слишком хороший актер.

– Верно, – охотно согласилась она, довольная своей маленькой победой. – Но вы ведь с самого начала понимали, что это – именно проклятие, а не какое-то «предчувствие»? Имея отца-некроманта, о таких вещах было бы сложно не знать. Я права?

Я тоже улыбнулся.

– А почему вас это интересует, леди?

– Потому что… – магесса наконец оторвалась от своего увлекательного занятия и снова взглянула на меня прямо, – завтра, независимо от того, как вы справитесь с экзаменом, я должна буду принять решение касательно вашей дальнейшей судьбы. Каким оно будет, зависит от множества факторов. В том числе и от того, сколько искренности я увижу в ваших поступках. Поскольку не все они ясны мне до конца, я сочла, что сегодняшний день вполне подойдет для общения. И, возможно, поможет мне не думать о вас плохо там, где это совершенно не нужно.

– Ценю, что вы решили потратить на меня свое личное время, леди, – мгновенно изменил тон я и уважительно наклонил голову. – Могу ли я надеяться, что после того, как вы удовлетворите свое любопытство, мне будет позволено задать несколько вопросов?

– Никогда не упускаете момента, Невзун? – усмехнулась она, придвигаясь ближе к столу.

Я опустил глаза.

– Стараюсь. Что вы хотели узнать?

Она секунду помолчала, оценив мою скромность по достоинству, а потом приступила к допросу.

– Как хорошо отец обучил вас основам некромантии?

– Полагаю, что достаточно, – спокойно ответил я, понимая, что рано или поздно на эти вопросы все равно пришлось бы отвечать. И леди де Ривье в качестве следователя устраивала меня гораздо больше, чем тот же Рух или магесса де Фоль. – Теоретический курс по основам темного искусства я освоил полностью.

– Что насчет практики?

– Тоже бывало, – уклончиво откликнулся я. – Но вы ведь понимаете, что светлому гораздо сложнее обращаться с темными потоками и пользоваться алтарем.

– Тем не менее вы все-таки пытались этим заниматься?

– Безусловно. Без этого мое обучение было бы неполным.

Графиня де Ривье едва заметно кивнула, словно соглашаясь со своими мыслями.

– Пожалуй, что так. И каковы были ваши успехи в этом нелегком деле?

– Отца они не устраивали.

– Хорошо, – тут же сменила тему огневица. – Как вы считаете, какому курсу обучения академии соответствует ваша теоретическая база?

– Думаю, курса до пятого я дам фору любому юному мэтру, – мысленно ухмыльнувшись, сообщил я истинную правду. Нет, конечно, я и выпускника легко сделаю, но их, увы, поблизости нет и еще лет пять точно не будет.

– Вот как? – на этот раз не стала скрывать своего удивления магесса. – Почему вы так в этом уверены?

– Я знаком со старшекурсниками темного отделения. Их знания, как показала практика, оказались менее полными, чем мои. Мэтр Лонер, я думаю, это подтвердит.

Ха-ха. Еще бы нет!

– Интересно. – В глазах огневицы мелькнул и пропал лукавый огонек. – Значит ли это, адепт Невзун, что вы умышленно скрывали от руководства свои способности?

– Я не знал, как вы к этому отнесетесь, – честно признался я. – Мое детство проходило в более чем напряженной обстановке. Оказавшись на алтаре один раз, было нелегко не думать о том, что история может повториться.

– Тем не менее, вы больше сблизились с темными студентами, нежели с адептами своего факультета…

Я виновато развел руками.

– Что поделаешь – темное искусство мне гораздо ближе по духу. Да и ребята, как выяснилось, не против со мной общаться. Кому-то мне даже удалось немного помочь.

– Я наслышана, – тонких губ магессы коснулась мимолетная улыбка, – и, честно говоря, ничего не имею против. Члены Совета много времени и сил потратили на то, чтобы отношение к молодым мэтрам начало меняться. Но, пожалуй, вы стали первым в академии, кто продемонстрировал это так открыто.

– Надеюсь, это не приведет к обострению ситуации, – ровно отозвался я.

– Я тоже. Но проясните для меня еще один момент, юноша: правильно ли я поняла, что вам проще и легче было сойтись именно с темными сверстниками, нежели проявить терпение и снисходительность к светлым?

– Возможно.

– Вы поэтому так долго избегали говорить правду мастеру Руху? – испытующе взглянула на меня графиня. – Поэтому поставили под угрозу его здоровье?

Ах вот что ее на самом деле интересует! Хочет знать, способен ли я предать себе подобного?

Легко. И даже без угрызений совести. При условии, что этот человек даст мне повод, как Нев.

Но она, наверное, не это хочет услышать.

– Признаться, я – не самый великий знаток этой темы, – скорбно начал я, принявшись теребить полу собственной мантии. Впрочем, это правда: лучше всех в проклятиях разбирался мой дедуля… мир его праху. А я – так, нахватался по верхам и даже не все его идеи опробовал на практике. – Поэтому поначалу сомневался, что это именно проклятие. Проверить, так ли это, без внятных объяснений мне бы не позволили. А признаваться, что в некромантии я все-таки смыслю, казалось мне не самым разумным решением. К тому же мастер Мкаш мне действительно не очень симпатичен. Вероятно, в силу того, что у отца было предвзятое отношение к друидам, которое он сумел в полной мере передать мне. Но, поверьте, я бы не позволил себе промолчать, если бы увидел, что ему грозит реальная опасность.

Ларисса де Ривье поморщилась.

– Спасибо, что поделились. Исходя из ваших слов, получается, что я вам тоже не нравлюсь?

– Напротив, – тут же улыбнулся я. – Если бы не вы, у меня не имелось бы стимула усиленно обучаться светлому искусству. А если бы не ваше отношение к потребностям бедного адепта, мне было бы на порядок сложнее интересоваться знаниями, которыми я, по мнению того же мастера Руха, интересоваться просто не имею права.

Она хмыкнула.

– Мкаш иногда перегибает палку, это верно. Но мне всегда казалось, что если студенты рвутся к знаниям, то нужно открывать перед ними двери в книгохранилище, пока они не вышибли их своим энтузиазмом.

– Приятно, что это понимаете именно вы, леди, – снова наклонил голову я и осторожно осведомился: – Теперь можно я задам несколько вопросов?

Она великодушно кивнула.

– Я только-только начал знакомиться с разделами, касающимися предвидения, поэтому не все понимаю. В частности то, почему образы, связанные с созданиями Иного, всегда видятся размытыми.

– Вы говорите о демонах? – уточнила магесса, переплетая тонкие пальцы.

– В том числе, – кивнул я, мельком подумав о насмах. – В описаниях линий вероятности и даваемых ими образов я не раз натыкался на мнение, что грядущее, непосредственно связанное с демонами, теряет четкость. Верно ли, что само по себе Иное, имея свои собственные пространственно-временные законы, начинает при определенных условиях менять наши?

– Скорее, не менять, а путать. Скрывать детали. Размывать границы образов. Поэтому, если когда-нибудь вы заметите, что линии вероятностей без явной причины изгибаются и даже рвутся, стремясь обогнуть или сбежать от некоего туманного пятна, происхождение которого вам непонятно, можете не сомневаться – здесь пересекаются границы двух миров. То же самое, кстати, касается предсказаний, относящихся к пространственным проколам – поскольку они напрямую связаны с перемещением внутри Иного, то никогда нельзя предугадать, будет ли телепортация успешной. Оракул или провидец способен увидеть то, что, возможно, случится при благоприятном исходе, но при этом всегда будет видеть неясную тень, лежащую на объекте предсказаний. Которая исчезнет только после того, как он снова ступит на твердую землю.

– А если портал окажется с дефектом и человек умрет?

Графиня снисходительно улыбнулась.

– Те линии вероятности, которые участвовали в образовании его будущего, в момент смерти исчезнут.

– Значит, на этом месте тоже должна возникнуть пустота? – предположил я. – Ведь, если душа уходит, то она все равно делает это через Иное. Налицо прямая связь, которая, как вы сказали…

– Когда уходит душа, грядущему требуется какое-то время, чтобы убрать ее узор с полотна. Но обычно это длится недолго: природа не терпит пустоты, адепт. Поэтому через несколько недель нити узора сместятся, закрывая прореху, и на месте умершего человека появится чья-то судьба. Быть может, того, кто сумеет закончить то, что не успел сделать его предшественник. А может, того, кто коренным образом перекроит весь участок уже написанного будущего.

Я озадаченно почесал затылок.

– И часто такое случается, чтобы история переписывалась?

– Всего несколько раз. И обычно это были великие люди, которые, впрочем, далеко не сразу приобретали заслуженную славу. Я удовлетворила ваше любопытство, адепт?

– Да, конечно, – спохватился я, поспешно вскакивая со стула. – Благодарю вас за беседу, графиня, она многое для меня прояснила.

– До встречи на экзамене, – милостиво кивнула Ларисса де Ривье, и через несколько секунд я остался в хранилище один.

Глава 16

И почему я начинаю нервничать, когда к концу подходит десерт?

Обжора

– Ну вот и все, – пробормотал я, стоя перед дверьми кабинета ректора. – День Г наступил, время – почти полдень… Сегодня мы наконец узнаем, достаточно ли я настроил против себя учителей?

– Можно подумать, ты специально хочешь, чтобы тебя разоблачили, – проворчал из-под мантии Нич и на мгновение высунул наружу свои длинные усы. – Хм. Дверь обычная, без подвохов, охранные заклинания стандартные, атакующих нет. Можешь заходить. Надеюсь, сюрпризов сегодня не будет, и мы быстро закончим.

Я скептически хмыкнул. После чего отряхнул с мантии невидимые пылинки, пожалел об отсутствии любимой сумки, потрогал пустые ножны, где обычно прятал ритуальный кинжал, и… решительно постучал.

– Заходите, адепт Невзун, – раздалось из-за двери, и я, пригладив топорщащиеся на затылке волосы, послушно вошел.

Все, кого я так хотел сегодня увидеть, оказались уже в сборе.

Милорд Фалькус Умдобр, величественно восседающий за письменным столом. Ларисса де Ривье и мастер Рух Мкаш, гармоничной парой занявшие два кресла по левую руку от него. Маркиза де Ракаш, с кислым лицом соседствующая рядом с магессой де Фоль. Невозмутимый мастер Нарди, старающийся казаться спокойным мастер Свим и чем-то жутко недовольный Зодис Краш, занявшие еще три кресла по этой же стороне, только чуть ближе к двери. Напротив них сидели мэтр Лонер Кромм и худощавый молодой человек с темным даром, вероятно, тот самый господин Фугг, показавшийся мне ненадежным. Ну а последними по этому ряду оказались милый моему сердцу мастер Лиурой в щегольском бордовом камзоле и граф Экхимос, который, как настоящий благородный, сел с краю, и которому я тут же послал доброжелательную улыбку.

Как уж ректор добился такого эффекта – не знаю: в деле преобразования пространства я пока не силен. Но присутствующие оказались размещены наподобие пирамиды, вершину которой венчал сам мастер Фалькус, а остальные как будто сидели каждый на своей ступеньке. На первый взгляд непривычно, но, не стану скрывать, эффектно. Сразу чувствуешь себя злостным преступником, над которым возвышается Судия со своими помощниками.

Кстати, мой нынешний учитель – мастер Гриндер Ворг – предпочел занять кресло в основании «пирамиды», напротив некромантов. Как и всегда, оделся целитель не по погоде и все время зябко кутался в видавший виды теплый плащ с меховым подбоем.

Еще одно, последнее, кресло с той стороны осталось свободным, и я даже рискнул предположить, что оно приготовлено для меня. Но в этот момент в коридоре послышались торопливые шаги, и в комнату буквально влетел последний желающий принять у меня экзамен, при виде которого я замялся и даже кинул на ректора беспокойный взгляд.

– Прошу прощения за задержку, – скороговоркой проговорил новоприбывший, оказавшийся приятным на вид, холеным, смутно знакомым на лицо крепышом в ярком фиолетовом камзоле. Отвесив короткий поклон присутствующим, он кивнул указавшему на пустое кресло ректору, а затем плюхнулся рядом с Воргом, успев шепнуть ему на ухо пару тихих фраз, и только тогда соизволил заметить меня. – О! Так это и есть молодое дарование, возомнившее о себе так много, что подало прошение о переводе на второй курс, еще и пары месяцев не отучившись на первом?

– Юноша действительно способный, мастер де Регилль, – с улыбкой ответил Умдобр. – Иначе его бы здесь не было.

Я удовлетворенно кивнул.

Вот и папаша нашего светлого: неплохой огневик, немного знаком с магией порталов и совсем чуточку целитель. И не надо толкать меня лапой под мантией! Я и так знаю, что его присутствие здесь – настоящая удача. Зашибить очередного (даже сбился, какого по счету) зайца, и все – одним камнем… Ух, мне уже давно так не везло!

– Ни в коем случае не оспариваю ваше право на такие решения, мастер Умдобр, – тут же поднял пустые ладони граф де Регилль. – Но закон есть закон: когда ученик проявляет редкие таланты или переводится на другой факультет или же курс до того, как отучится на предыдущем менее полугода, на комиссии всегда должен присутствовать наблюдатель от Совета.

– Конечно, граф. Вас для того и позвали.

Де Регилль удовлетворенно кивнул и самоустранился. А взгляды всех присутствующих, как по команде, обратились на меня.

– Адепт Невзун, – торжественным тоном начал ректор, даже поднявшись ради этого из-за стола. – Подтверждаете ли вы свое решение о досрочном прохождении итогового экзамена по программе обучения первого курса?

Ой, сколько пафоса… Мог бы и попроще начать.

– Да, магистр.

– Осознаете ли вы последствия такого решения? – продолжал ломать комедию мастер Фалькус.

– Безусловно.

– В таком случае, приступим, – совершенно неожиданно подвел черту ректор и, ободряюще мне подмигнув, вернулся на свое место. – Кто желает начать первым?

Я приятно удивился и тут же взял слово:

– Можно я?

По рядам присутствующих пробежал недоуменный шепоток.

– Невзун, вы что, решили идти на попятный? – пренебрежительно фыркнула маркиза де Ракаш.

– Надеюсь, вы шутите? – нахмурилась графиня де Ривье. Ректор вопросительно приподнял брови, явно не ожидав от меня такого финта. Мастер Ворг неодобрительно покачал головой. Остальные озадаченно переглянулись, и только в глазах Лонера я подметил тщательно скрываемое торжество.

На все вопросы я только улыбнулся. Взгляды проигнорировал. А затем выудил из-под мантии толстую тетрадь в красной обложке с золотым тиснением и торжественно поклонился.

– Прошу прощения, леди и господа, за то, что так грубо нарушаю регламент…

– Ты всегда его нарушаешь, – сердито прошептал Нич, недовольный моим самоуправством, но я сделал вид, что не услышал.

– Честно говоря, хотел сделать это позже. Но потом рассудил, что так даже лучше… Мастер Умдобр, помните наш разговор по поводу редких книг?

У ректора брови замерли в наивысшей точке, да так и застыли, словно приклеенные.

– Э-э… Да, молодой человек. Хотите сказать, что это – то, о чем вы мне говорили?

– Нет. Те лекции до сих пор находятся в моем замке – я за ними, как вы понимаете, еще не заходил. А это – нечто гораздо большее, – я с улыбкой протянул тетрадь целителю. – Мастер Ворг, не могли бы вы передать ее господину ректору?

– Что это? – хмуро осведомился старик, с подозрением забирая тетрадь, но потом его взгляд упал на вензель в углу и замер. – С-свят-тые… небеса…

Что ж, оно и понятно: этих инициалов мир не видел почти пятьдесят лет. Простые такие буквы: В, Ш и И… Я еще помню времена, когда в гильдиях не было тех, кто не знал, что они означают. Сейчас все, конечно, печальнее – вон Свим и Нарди даже не удивились. Краш, судя по наморщенному лбу, что-то такое начал припоминать. А вот старики хорошо меня помнят… Но именно на это и был расчет.

Я демонстративно не заметил, как дрогнули руки мастера Ворга, принявшие бесценный дар, словно то была ядовитая змеюка, а веки устало прикрылись, будто неожиданная находка оказалась для него слишком тяжела.

– Я нашел ее в семейной библиотеке, – сообщил всему залу я и снова поднял взгляд на окаменевшего в своем кресле магистра. – Наследство моего отца и деда. Рукописи человека, которым я в свое время искренне восхищался…

Да. Себя я и тогда очень любил.

– …и которого так же искренне почитал.

Естественно. Сколько нужного и важного я тогда сделал! Как же такого замечательного человека не почитать?

– Насколько мне известно, – продолжил я уже в полной тишине, потому что на тетрадь теперь смотрели с неподдельным интересом, а кое-кто с растерянностью и даже с нескрываемым вожделением, – эти записи попали в семью Невзунов несколько… нечестным путем.

Ну, это я еще преуменьшил. Вон, как неверяще округлись глаза Лонера. «Ты правда собираешься это сделать?!» – говорил весь его вид. На что я едва заметно сощурил глаза, и лицо старого мэтра вновь превратилось в непроницаемую маску.

– …Поэтому я и решил взять их в академию. Это – считавшиеся утерянными записи бывшего главы Темной гильдии – мэтра Валоора да Шеруг ван Иммогора. Чистовые записи, как вы понимаете. Которые я решил и, как мне кажется, просто обязан передать в достойные руки.

– Гираш, ты сошел с ума! – тихо взвыл под мантией Нич и от избытка чувств царапнул мне живот острым когтем. – Ты что творишь, придурок?!

Мастер Лиурой, словно услышав этот беззвучный вопль, подался вперед, буквально пожирая глазами записи, но граф Экхимос, чуть наклонившись влево, что-то коротко шепнул ему на ухо, и светлый внезапно замер. Всего на секунду-две, не больше, так что во всеобщей суете, когда все таращились на Ворга, никто не заметил. Затем он медленно-медленно скосил глаза на лучащееся доброжелательностью лицо соседа, на губах которого играла легкая улыбка. Еще медленнее выдохнул и, сообразив, что ведет себя подозрительно, вернулся в исходное положение.

Я же сердито хлопнул ладонью по мантии, замаскировав свою месть таракану еще одним поклоном, а потом повернулся к Воргу и негромко напомнил:

– Мастер? Вы хотели передать записи господину ректору.

– Да-да! Позвольте взглянуть и мне? – тут же оживился граф де Регилль, протянув руку за редкой вещицей. После этого целитель наконец опомнился, отошел от шока: отдернул руки и осторожно, держа тетрадь за краешек корешка, передал ее мастеру Крашу.

– Простите, коллега. Но с этими знаниями лучше знакомиться, имея на себе соответствующую защиту. Не знаю, конечно, насколько я прав, но рисковать не советовал бы никому. Фалькус, взгляни сам: мне кажется, это похоже на правду. По крайней мере, печать та самая. Краш, ну что вы застыли?! Помогите!

Алхимик пугливо принял опасную ношу, поспешно вскочил, явно собираясь вприпрыжку отнести тетрадь к столу, но, повинуясь знаку ректора, тут же сел обратно, передав тетрадь Нарди, тот, соответственно, отдал ее де Фоль, она, естественно, маркизе, а та уже с сомнением переправила ее магистру.

Когда тот аккуратно развязал бережно затянутые тесемки и, пролистав первые несколько страниц, помрачнел, мастер Ворг кинул на меня такой взгляд, что сразу стало ясно – старик уже жалеет, что взял меня учеником. Особенно после того, как я во всеуслышание признался в любви к… себе самому. А ректор, бегло просмотрев аккуратно расчерченные графики, таблицы и уравнения, рядом с которыми иногда встречались пояснения и рисунки, тяжело вздохнул и на миг прикрыл глаза.

– Ты прав, Ворг. Это действительно они.

В комнате мгновенно стало шумно. Преподаватели завертелись на стульях и подняли крик, торопясь обсудить со всеми сразу свои мысли по данному поводу. Маркиза де Ракаш с ненавистью косилась на злополучную тетрадку, будто подозревала, что внутри описаны тысяча и один способ расчленения новорожденных младенцев. Леди де Фоль молчала, вопросительно поглядывая то на мои записи, то на ректора. Мастер Нарди о чем-то заспорил с сидящим через кресло алхимиком, который, метая пламенные взоры на раскрасневшуюся маркизу, очень уж явно пытался вовлечь ее в беседу. Зажатый между ними Свим аж вжался в спинку, чтобы стать как можно незаметнее, и, казалось, страстно мечтал отсюда исчезнуть.

Ворг, насколько я понял, все еще злился. Графиня де Ривье, искоса поглядывая на меня, о чем-то задумалась. Рух, вплотную подвинув кресло к столу, попытался тайком подсмотреть в тетрадь, но ректор вежливо попросил его этого не делать. И графу де Регилль, втихаря подкравшемуся к столу, знаком показал, что находка действительно опасна.

Оба некроманта все это время молчали: один – с тщательно скрываемым злорадством, второй – с недоумением. И, судя по глазам, молодому мэтру очень хотелось выкрикнуть какую-то глупость типа: «Ура! Наконец-то эти знания станут доступны для изучения!»…

Граф Экхимос скромно молчал, незаметно присматриваясь к магам. А мастер Лиурой сидел как пришибленный, хотя скрыть бьющую его нервную дрожь все-таки не смог. Бедняга. На него даже Ворг посмотрел неодобрительно. Впрочем, «наставник» этого, кажется, не заметил и продолжал отчаянно потеть, бессовестно выдавая свою заинтересованность.

На меня почти не смотрели – яростные споры захлестнули преподавателей с головой. Да так, что об экзамене благополучно забыли. Один только ректор вовремя вспомнил, чего ради все это затевалось, и, кое-как восстановив тишину, с укором обратился ко мне.

– Неужели это не могло подождать, молодой человек?

Я виновато развел руками.

– Я хотел как лучше… Это ведь редкость, не так ли? К тому же отец получил ее незаслуженно. И на днях мне подумалось, что академии эти сведения могли бы пригодиться. Ведь Мэтр Валоор был великим человеком. Пусть некромантом, но все-таки великим.

– Он прав! – вякнул Гриммор де Фуг, которому, наконец, удалось вставить реплику. – Мэтр Валоор был гением!

– Молодой человек, я вас попрошу! – мгновенно вскипела маркиза. – Не смейте нести при членах Совета такую ересь!

– Это не ересь! – неожиданно не стушевался темный. – Потому что он действительно был…

– Он давно мертв, ваш мэтр! И если кто-то меня спросит…

– Мне кажется, вы излишне резки, миледи, – вполголоса заметил мастер Нарди, повернувшись к закусившей удила маркизе. – И чрезмерно категоричны.

– А вы… Вы!..

Спор между преподавателями вспыхнул с новой силой.

Магистр нахмурился и для начал постучал костяшками пальцев по столу, во второй за последнюю пару минут призывая разбушевавшихся коллег к порядку. А потом не выдержал и повысил голос:

– Господа, я прошу вас успокоиться, наконец! Господа! Леди де Ракаш, пожалуйста, вернитесь на свое место! Мы здесь не для этого собрались!

– Простите, мастер Фалькус, – с трудом отдышалась красная, как вареный рак, маркиза. – Но этот дерзкий юнец…

– Думаю, все мы сейчас слишком возбуждены, – мирно проговорила графиня де Ривье, грациозно поднимаясь и тем самым привлекая к себе внимание. Ее мягкий бархатистый голос волшебным образом приструнил разошедшихся мужчин и заставил разгневанную маркизу угомониться. А внимательный взгляд, в котором заплясали огненные сполохи, с легкостью остудил пыл самых отчаянных спорщиков. – Полагаю, причина всеобщего смятения объяснима. Эти записи, если они и правда являются чистовыми и, судя по всему, не зашифрованными, что само по себе – невероятная удача, воистину стоят того внимания, которое им сегодня оказывают. Но еще больше его, на мой взгляд, достоин человек, который их так неожиданно принес. Поэтому, господин ректор, я предлагаю, прежде чем начинать собственно экзамен, немного расспросить нашего адепта о том, что еще он знает об этом… деле. Надеюсь, мастер де Регилль меня поддержит?

– Целиком и полностью, – с готовностью отозвался представитель Совета, и ректору осталось только неохотно кивнуть.

Я чуть не зааплодировал графине, сумевшей так красиво мне подыграть. Браво! Потрясающая женщина! Честное слово, если к тому времени, когда я подрасту, она еще будет свободна, я всерьез подумаю о женитьбе.

– Рассказывайте, Невзун, – устало потребовал магистр Фалькус, когда в комнате стало тихо, а графиня снова села. – Откуда у вас эти записи? И что еще вам известно о деяниях человека, являющего их автором?

Я улыбнулся.

– Только, прежде чем я начну, позвольте пригласить сюда нескольких заинтересованных лиц, против присутствия которых, вы, полагаю, не будете возражать.

– Невзун, что еще за шутки? – неожиданно осерчал архимаг, начав приподниматься из-за стола. – Вы что себе позволяете?!

Демонстративно достав из-за пазухи амулет насмов, я так же демонстративно его активировал и, кивком поприветствовав четверку убийц, в мгновение ока появившихся в кабинете, невозмутимо добавил:

– Думаю, эти люди вам хорошо знакомы, магистр. И надеюсь, вы не пожелаете их выгнать до завершения контракта.

– Он не пожелает, – промурлыкала из-под капюшона Хисса, скользнув за спину резко побледневшему де Региллю и мельком показав ректору пылающий алым светом неизвестный мне амулет. – Для этого нет никаких оснований. Но сегодня именно ты – наш голос, Невзун. Таково было условие контракта. И время настало: говори. Только учти: патриарх тебя тоже слышит.

Я благодарно кивнул: молодец, все очень коротко и предельно ясно. А мастер Фалькус, судорожно вздохнув, буквально рухнул в свое кресло и внезапно охрипшим голосом потребовал:

– Продолжайте, Невзун! Это уже становится крайне интересным.

* * *

– С вашего разрешения, господа и присутствующие здесь дамы, я начну с того, о чем вы, вероятно, знаете не хуже меня, – с доброжелательной улыбкой сказал я, когда в комнате воцарилась мертвая тишина. – О случившемся более полувека назад предательстве Евгродуса Невзуна, повлекшем за собой смерть магистра Темной гильдии. И о том, что лишь благодаря этому факту семья Невзунов долгие годы оставалась обделенной вниманием закона и спокойно существовала, стараясь не предавать огласке род своих занятий.

Я медленно обвел глазами аудиторию и удовлетворенно кивнул: меня слушали. На насмов косились, но страха в аурах не было почти ни у кого – большинство магов о контракте знали. И присутствие наемников не стало для них великим потрясением. А кто не знал, тот полностью доверял ректору. Или просто ждал, что будет дальше.

Лиурой, на котором уже лица не было, не в счет.

– Так вот, – продолжил я, убедившись, что все идет, как надо. – В нашей семейной библиотеке имеется достаточно доказательств, что это было именно предательство. Совмещенное к тому же с кражей. Но если о первом члены Совета – не так ли, леди де Ривье, госпожа де Ракаш, леди де Фоль? – прекрасно знали из предсмертной записки мэтра Валоора, то о втором осведомлены далеко не все. Как и о том, что все эти записи бесследно исчезли, а те, что впоследствии нашлись, оказались зашифрованы. Что именно было в записях? Честно говоря, мне уже без разницы. Да и бесполезны они для меня, потому что написаны темным и исключительно для темных. Чтобы их понять, не хватило всех знаний моего отца и деда, поэтому мое любопытство ограничилось лишь первыми страницами. Впрочем, кое-что потом все-таки удалось восстановить, поэтому не все так безнадежно. Но без недостающего текста это – лишь неудачные эксперименты, значимость которых для науки практически отсутствует.

– Почему отсутствует? Ведь тетрадь в итоге нашлась? – недоумевающе спросила графиня де Ривье.

– Да. Но все эти годы она лежала в тайнике, до которого не смог добраться никто из моих предшественников. Кроме того, кто ее туда спрятал, конечно.

– Вы говорите о Евгродусе Невзуне?

– Я и в этом еще не уверен, леди, – честно сказал я. – Но вроде больше некому. К тому же после смерти мэтра Валоора его ученик тоже бесследно исчез, вероятно, его настигло посмертное проклятие учителя. Поэтому о местоположении тайника никто не знал. Старый барон искал его много лет, но повезло, как видите, только мне. Да и то относительно недавно.

Подумаешь, пятьдесят лет… Не так уж много для некроманта.

– Хорошо, – хмуро проговорил мастер Фалькус, раздраженно крутя в руках гусиное перо. – Но какое отношение это имеет к нынешним событиям?

– Самое непосредственное, господин магистр. До того, как леди де Ривье вместе с мастером Лиуроем засвидетельствовала у меня наличие светлого дара, меня довольно долго обучали теории темного искусства. Думаю, об этом все заинтересованные лица тоже в курс.

– Перед комиссией я ознакомился с вашими документами, – подтвердил мои предположения граф де Регилль. – Они не являются закрытыми, поэтому многие факты из вашего прошлого, хоть и поражают своей… необычностью, все же Совету знакомы. Продолжайте, пожалуйста, адепт. Это в высшей степени интригующе.

– Вскоре после того, как обо мне стало известно Совету, моим обучением вплотную занимался уважаемый мастер Лиурой, – короткий наклон головы в сторону светлого. – Благодаря его вниманию и усердию, базовый уровень моих знаний в отношении светлого искусства оказался заметно выше, нежели у сверстников, поэтому, когда я появился в академии, оказалось, что многие вопросы программы первого курса мною уже изучены.

Угу. А также второго, третьего, четвертого… и дальше по списку.

– Будучи существом любознательным, я поначалу утолял свое любопытство в книгохранилище, – продолжил я, так и не дождавшись напрашивающегося вопроса. – Но, к моему сожалению, оказалось, что доступ к ряду стеллажей и некоторым монографиям для новичков ограничен. Из-за чего многие знания оказались для меня недоступными. Многоуважаемый мастер Ворг частично исправил эту ситуацию и позволил мне провести с пользой немало вечеров, с увлечением изучая предоставленные им книги, но скоро они закончились, а новые, увы, добыть не удалось: профессор долго был в отъезде. Поэтому, чтобы не слоняться без дела, я принялся… как бы это ни показалось вам странным… исследовать нашу академию. Особенно ее подземелья. И знаете, что я там обнаружил?

Под моим «воодушевленным» взглядом некоторые из преподавателей поежились.

– Еще один работающий и никому не известный портал на третьем уровне! – с гордостью выдал я. – Целую толпу бесхозных призраков, обитающих в этих запутанных тоннелях уже многие годы! А также крайне интересную находку в виде абсолютно недееспособного, связанного по рукам и ногам, одурманенного сонным заклинанием темного мальчика, которого я, опасаясь за его здоровье, поспешил вернуть коллегам из Черной башни.

– Что? – растерянно замерла графиня де Ривье. – Вы нашли там связанного ученика?!

– Да. Второкурсника. Который ничего не помнил о том, что с ним произошло.

– Где это случилось? – с подозрением осведомился Мкаш.

– В какой-то комнате. Меня на нее призраки навели. А их я нашел с помощью портала. Особенности пространственного строения коридоров мешали им покинуть это место без разрешения хозяина. Но, поскольку никого другого поблизости не нашлось, они признали хозяином меня. А потом рассказали, что видели там связанного мальчика. И он, по их словам, побывал в той комнате далеко не первым.

– Что-о?! – окончательно вышел из равновесия ректор. – Похищенных было несколько?! И никто об этом не знал?!

– Кем они вас назвали?! – воскликнул не менее удивленный мэтр де Фугг. – Хозяином?!

– У меня в замке живет фамильное привидение, – пояснил я. – Поэтому я знаком с основами работы с духами.

– Очередной портал? – сдержанно уточнил Лонер, вынеся из моих слов самое важное. Но остальные, позабыв о недавней просьбе ректора, снова зашумели. При этом вопросы из них сыпались как из рога изобилия. Причем по большей части одни и те же, только в разных вариациях: как, где и почему. Даже ректор, полностью выбитый из колеи, не протестовал, а с видом пораженного до глубины души человека невнятно бормотал что-то себе под нос, видимо, пытаясь поверить в то, что услышал.

Я же отвечал коротко и однотипно, терпеливо дожидаясь, пока меня будут готовы выслушать до конца. Но вызванная моими словами эмоциональная буря оказалась настолько велика, что и по прошествии пяти минут не собиралась утихать.

– А ну, тихо! – внезапно рявкнул мастер Ворг, разом перекрыв все остальные голоса и вызвав преждевременное окончание споров. – Замолчали все! А то разгалделись, как сороки на базаре… Невзун, если все так, как вы говорите, то почему вы не принесли мальчика ко мне? Если вы заподозрили, что его здоровью что-то угрожало, юношу надлежало срочно доставить в лечебницу! И почему ваши новые друзья не сообщили, что были и другие пропавшие?!

Я пожал плечами.

– Они не очень-то настроены доверять, профессор. Наверное, поэтому и не попросили о помощи.

– Ох, ну ладно они… Но вы-то, Невзун! Вы-то должны были оказаться разумнее!

– Простите, мастер Ворг, – повинился я. – Я до того растерялся, что поначалу даже не подумал, а когда духи сказали, что мальчика притащили сюда светлые адепты, да еще со старших курсов, вовсе перестал что-либо понимать.

– К-как, светлые? Наши собственные ученики?! – обалдело переспросил ректор.

– А как вам удалось договориться с духами?! – снова влез в образовавшуюся паузу де Фугг. – У них же был карантин! Может, вы лукавите, молодой человек?

Вместо ответа я снова пожал плечами и негромко позвал:

– Томас! Тома-а-с… Иди сюда! Я разрешаю показаться!

– Как скажешь, хозяин, – огорченно вздохнула пустота в одном из углов, и оттуда выглянула полупрозрачная физиономия. – Ты велел нам соблюдать осторожность, вот я и… тихонько сижу, пока не позовешь.

Преподаватели застыли в шоке, когда он окончательно умолк, неловко ковыряя пальцами занавеску. А я с некоторой гордостью улыбнулся. Дескать, вот я какой умный. Даже призраки это признают.

– Ну ты и дурак… – в отчаянии прошептал из-под мантии Нич. – Что ты творишь, Гираш?!

– Та-а-ак, – очень вовремя вышел из ступора ректор и, сурово оглядев мнущегося Томаса, тут же нахмурился. – По-моему, это переходит всякие границы! Невзун, почему вы не доложили мне о призраке и похищениях?!

– А мне – о портале?! – возмутился Рух, и я стыдливо отвел глаза. – Как вы вообще посмели утаить столь важную информацию?!

– Да, Невзун, как?! – подключился к Мкашу мастер Нарди, а за ним и маркиза де Ракаш. – Это непростительно!

– Это самый настоящий скандал! – подхватил взъерошенный алхимик. – Похищение – это недопустимо! Ужасно!

– Паника! – вяло проблеял мастер Лиурой, несколько простимулированный Экхимосом.

– Угрозы родителей! – охотно подхватила маркиза. – Разбирательство в Совете!

– Какое разбирательство, леди?! – изумился мастер Нарди. – Вы ведь сами – Совет!

– Ах ты ж, простите мою глупость – я совсем запуталась…

– Да говорите же, демоны вас побери, Невзун! – взорвался, наконец, мастер Мкаш. – Отвечайте: почему вы столько времени молчали?!!

– Потому что так было нужно, – прошелестел из-под капюшона один из насмов, и град посыпавшихся на меня вопросов мгновенно прекратился. – Невзун, расскажи им самое главное. Скажи, зачем мы искали именно тебя.

Я мрачно зыркнул на убийцу и буркнул:

– Да чего рассказывать-то? У меня с вами тоже… этот… контракт. И одним из его условий стало молчание… до того момента, пока не будет получено разрешение открыть правду. Вот и все.

В комнате опять воцарилась безрадостная тишина. Но только на этот раз на меня уже никто не смотрел – взгляды преподавателей закономерно переключились на излишне разговорчивого насмешника. Который только что сознался, что фактически подписал мне смертный приговор.

– Вы что сделали?! – не веря сам себе, воскликнул ректор, ошалело воззрившись на невозмутимого, как скала, убийцу. – Заключили контракт с ребенком?! Прямо у меня в академии?!

– Согласно вашим законам, человек, известный как Вальтиэр Сугнар Гираш Невзун на тот момент считался совершеннолетним, – прошелестел все тот же сообразительный насм. Жаль, не знаю его имени. – Поскольку одновременно с этим он являлся главой собственного рода, то, согласно тем же законам, имел право самостоятельно заключать сделки, ставить подпись и печать под любым контрактом, не извещая о том кого бы то ни было. Мы были в своем праве. Человек не отказался. Контракт был заключен без нарушений.

– А плата? – с замиранием сердца спросила графиня де Ривье.

– Обычная.

– Святые небеса…

На меня уставилось сразу несколько сочувствующих взглядов.

– Как же он теперь?..

– Сперва малышей похищают, потом заключают с ним контракт… А что будет дальше, магистр?!

– Мы обсудим это позже, – с некоторым трудом взял себя в руки ректор. – Пока магический контракт – наименьшая из наших проблем, как я понимаю.

– Верно, – охотно подтвердил убийца. – Нам был необходим ученик, чтобы выяснить, что творится внутри данного учебного заведения. Поскольку эти события – лишь часть общей картины, а мы могли не успеть повсюду, то понадобился помощник. Такой, чтобы не вызывал подозрений у адептов.

– Ну, насчет подозрений вы несколько поторопились… – вполголоса пробормотал Нарди. – Спокойной жизни или незаметности от этого юноши можно точно не ждать.

– Но почему именно Невзун?! – почти простонал мастер Мкаш, не заметив, как мои губы непроизвольно дрогнули в улыбке. – Неужели вы не могли найти кого-то постарше?!

Насм отрицательно качнул головой.

– На тот момент только данный человек отвечал всем необходимым условиям. Другие адепты для заключения контракта не подходили.

Ну да. Полным отсутствием родственников и правом на печать больше никто из студентов похвастать не может.

– Вот же демон! – выдохнул друид, видимо, подумав о том же. – Невзун, ну ладно они, а ты-то о чем думал, когда соглашался?!

Я покаянно опустил голову и снова развел руками, всем видом показывая, что такого наивного и неопытного меня кто угодно мог обвести вокруг пальца.

Кстати, насчет молчания убийца не солгал – такое требование в нашем контракте действительно было. Вот только настоял на нем именно я. И в отношении насмов, раз уж они оказались столь неосторожны, что рискнули со мной связаться. Правда, из слов убийцы следовало совсем иное, но… кто сказал, что я тут буду душу наизнанку выворачивать?

Скорее, всех остальных наизнанку выверну, чтобы докопаться до истины.

И именно этим я сейчас и займусь.

Глава 17

Интересная штука – жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь.

Неудачник

Без зазрения совести прикрывшись контрактом, я взялся неторопливо и обстоятельно излагать события, участником которых был сам. Почти ничего не скрывая, я подробно доложил, как именно нашел Молчуна и вернул пацана в Черную башню. На вопрос ректора, почему я не рассказал о своем участии в спасении темным, честно признал, что не хотел, чтобы мэтры подумали на меня. После чего неловко добавил, что все равно потом нашел с ними общий язык, благодаря чему получил доступ не только в обычные подземелья, но и в подвалы под Черной башней.

Насчет арок тоже лгать не стал – да, видел, что они дефектные, но проклятый контракт… Далее следует трагический надрыв в голосе и заламывание рук. Ну не мог я об этом никому рассказать! Просто не мог! Разве что воспользоваться для своего маленького расследования.

Когда же Мкаш справедливо усомнился в моих способностях и уровне знаний по данному поводу, пришлось скромно заметить, что у меня в замке стоит личная телепортационная арка. Основы работы с которой я освоил еще пару лет назад под чутким руководством «наставника»… Мастер Лиурой, подтвердите! Разумеется, о ее особенностях ни я, ни он распространяться не стали, но преподавателям хватило и этого. После чего Рух скис и сумел придраться лишь к тому, что я, нося ученический перстень, никак не смог бы сохранить свои перемещения в тайне.

На это обвинение я вежливо заметил, что уважаемый господин маг, видимо, забыл, что сам когда-то был студентом. И о том, что маячок в таком перстне легко нейтрализуется – для этого его нужно просто со всей силы шарахнуть об стену. После чего поисковое заклинание начнет давать сбои и на целые сутки выйдет из строя. А за сутки столько всего можно натворить.

Поскольку подобное повреждение чаще всего бывало случайным, то встроенное в кольцо заклинание самодиагностики саботажем его не считало и, естественно, не отправляло отчет руководству. Благодаря чему адепты могли с легкостью перемещаться не только внутри академии, но и бесконтрольно выходить за ее пределы. О чем я, пользуясь случаем, тут же и сообщил.

Снова сославшись на донос призраков, я также рассказал, как следом за группой старшекурсников воспользовался установленным в подвале порталом и оказался в заброшенном святилище. А затем предоставил запись с одной из следилок. Зубища ее в свое время проглотила, а я потом добыл (не спрашивайте только как!) и преобразил, слив туда собственные воспоминания.

Естественно, запись оказалась «некачественной» и, регулярно покрываясь рябью, утаивала некоторые малозначительные детали. Например, наличие Зубищи, позднее – прибытие насмов, мое решение вызвать старшего демона и распотрошить его у себя в замке. А что вы хотите? Я учусь на первом курсе! Могу и ошибиться в процессе перезаписи! Зато все, что было связано с алтарем и светлыми, включая наличие у них боевых жезлов и уникального амулета, оказалось записано в точности, в очередной раз вызвав у учителей состояние, близкое к шоку.

Конечно, они начали задавать вопросы. Конечно, у кого-то возникло предложение вызвать на допрос непосредственного участника событий – Алеса. И, само собой, все хотели знать, что случилось дальше, потому что запись обрывалась на самом интересном месте.

На вопросы я как можно подробнее ответил. Дескать, пошел по следу, найденному Томасом, нашел алтарь с привязанным к нему темным, услышал Оракула, увидел четырех уродов, собиравшихся зарезать захваченного ими ученика, и… Ну а что еще я мог сделать в такой ситуации? Правильно: только позвать на помощь и предоставить решить все вопросы насмам! А сам, отвязав Алеса от плиты, поспешил вернуться в башню (то, что в процессе пришлось заглянуть в свой замок и уничтожить демона, уже детали) и привести в чувство, обретя впоследствии не только надежного друга, но и ценного свидетеля.

Само собой, в ближайшее время темный подвергнется перекрестному допросу. Но этого я как раз не боялся – на мальчишке стоял ментальный блок, который не позволит сболтнуть лишнее. А все остальное он помнил урывками. Именно так, как я ему позволил.

Если же кому-то будет интересно выяснить, как и почему сработал амулет в руках четырех светлых придурков, то пусть обращаются к насмам. Парни все видели, слышали, сами там заканчивали после того, как я ушел. Вот и спросите у них, как им удалось уничтожить разъяренного пропажей Оракула демона!

Мрачно посмотрев на невозмутимых наемников, ректор, надо отдать ему должное, честно попытался это сделать. Но, услышав в ответ лаконичное: «Невзун сказал достаточно» и «Ваши адепты стали жертвой собственной необразованности», почему-то расстроился. А когда рискнул настоять, молчавшая дотоле Хисса промурлыкала:

– Мы не уполномочены распространяться о делах клана. Оракул был изгнан. Демон уничтожен. Мальчик спасен. А чужие контракты нами не обсуждаются.

У ректора после этого стало такое лицо… Да и Нич под мантией навострил уши, поняв, что происходит нечто весьма странное. То, о чем я ему раньше не говорил.

Я даже мысленно послал девочке широкую улыбку. Умничка! Фактически все мои недомолвки списала на контракт и тайны клана! И попробуйте доказать обратное!

Дождавшись тишины, я мысленно потер руки и продолжил вводить учителей в ступор.

– Когда Алес находился под воздействием Оракула, – скромно опустив глаза и усердно ковыряя ногой ковер на полу, сказал я, – и особенно после того, как нам удалось расслышать часть угроз светлых, у меня в голове зародились сомнения, касающиеся войны гильдий. Очень уж напирали на свое превосходство светлые, излишне много говорили о том, что мэтрам досталось поделом, и грубо отзывались о роли темных магов в истории нашей страны. Мой отец был таким магом. Вся моя семья была. Поэтому, не сумев сдержать любопытства, я все-таки успел задать Оракулу один вопрос. А именно: почему же все-таки началась и так печально закончилась та война?

– Что же он вам ответил? – скрипучим голосом спросил мастер Ворг, впившись в меня своими блеклыми, выцветшими от времени глазами.

– Нечто очень странное, мастер. Всего четыре буквы – ЭСЭВ. Которые, как ни странно, пролили свет на многое, о чем я должен буду вам рассказать.

Сказать, что учителя растерялись, – значило не сказать ничего. На их лицах появилась такая смесь недоверия, подозрения и сомнения, что я бы рассмеялся, если бы мог.

Вообще-то про ЭСЭВ знало не так много народу: члены Совета, историки, архимаги, сумасшедшие экспериментаторы вроде Лонера… Но сегодня моими стараниями в кабинете не было случайных людей. Поэтому моя полуправда легла на благодатную почву, а взгляды светлых неумолимо потянулись к невозмутимо молчащему Лонеру.

Мне пришлось даже кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание, и повысить голос, заставляя присутствующих отложить обсуждение этого спорного момента на потом.

– Из книг я хорошо знаю, что Оракулы не лгут, – напомнил я для сомневающихся. – Поэтому решил докопаться до правды и принялся искать литературу по данной теме, а заодно поднял книги по истории, чтобы понять, что именно имел в виду тот дух. Тогда-то и всплыла связь с экспериментами мэтра Валоора. И, учитывая важность сделанного им открытия, мне стало ясно, что его гибель на самом деле не являлась случайной.

– Что вам известно? – снова подал голос мастер Ворг, глаза которого заблестели тем азартом, который всегда возникает на пороге шокирующей тайны.

Я с сожалением вздохнул.

– К несчастью, не так уж много. Наше книгохранилище, увы, не содержит необходимых сведений, но кое-что мне все-таки удалось выяснить. К примеру, то, что еще до войны глава Темной гильдии вплотную интересовался вопросами возрождения. А также то, что ему удалось достичь на этом поприще серьезных успехов, результаты которых должны были быть в скором времени обнародованы. Кроме того, он проводил весьма специфические исследования в области создания высшей нежити и вплотную занимался вопросами ее преобразования… Кажется, он полагал, что неживое должно служить человеку, а не причинять ему вред. А в одной из работ даже выдвинул теорию о возможности сосуществования с нами нежити, как полноценного элемента мира, но, к сожалению, не успел ее закончить по причине преждевременной кончины.

Я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух и заодно убедиться, что внимание аудитории принадлежит мне полностью. А потом снова заговорил.

– С учетом вышеизложенного, мне пришлось задуматься над некоторыми вопросами. К примеру, почему все дневники мэтра после его гибели бесследно пропали? Почему Невзуны во времена всеобщих гонений остались не только при своем имуществе, но и почти не пострадали? Чем именно мой отец расплатился за годы мнимого благополучия? И почему, когда несколько лет назад он попросил у Совета помощи, она не была ему оказана?

– Вы сейчас о чем, юноша? – нахмурилась графиня де Ривье. – На протяжении последних десяти лет я не пропускала ни одного заседания Совета магов. Но что-то не припомню, чтобы когда-нибудь на них рассматривали заявления от вашей семьи.

– А разве все заявления рассматриваются на таком высоком уровне? – наивно удивился мастер Нарди.

– Нет, конечно, – все еще хмурясь, ответила вместо огневицы леди де Фоль. – Но если помощь действительно необходима, а причина заявления – достаточно серьезна…

– Эпидемия хамелеонки в одном отдельно взятом баронстве – достаточно веская причина? – с невинным видом поинтересовался я.

Леди де Фоль вздрогнула.

– Вы ошибаетесь, молодой человек, – уверенно отверг все обвинения в адрес Совета мастер Ворг. – Я, как признанный целитель, могу засвидетельствовать, что хамелеонка никогда не давала эпидемий. Видимо, вы плохо изучили те книги, что я вам давал!

Я внимательно на него посмотрел.

– Я их очень хорошо изучил, профессор. И уже тогда понял, что в них либо находится неполная информация, либо возбудитель с того времени кардинально изменился. И последняя версия кажется мне гораздо более правдоподобной. Особенно в свете того, что эта «незаразная» вроде бы, но безусловно смертельная болезнь стала прекрасным оружием против одного непокорного барона.

– Что вы имеете в виду, Невзун? – осторожно осведомился мастер Рух. – Ваши обвинения весьма… настораживают. У вас есть конкретные подозрения? Доказательства?

Я горько усмехнулся.

– Пораженные хамелеонкой трупы, которые вывозили на кладбища телегами – это подходящие доказательства для вас, сударь? Проверить мои слова очень легко – достаточно раскопать могилы…

– Но естественное течение болезни…

– А было ли оно естественным, мастер Рух? – в лоб спросил я. – Даже мастер Ворг, лучше которого никто не разбирается в этом вопросе, считает, что такого не бывает. Вы сомневаетесь в его словах?

Рух в замешательстве посмотрел на недовольного старика.

– Конечно нет!

– И правильно, – лицемерно вздохнул я. – Если бы уважаемый маг и признанный целитель мог так ошибиться, хамелеонка уже поразила бы и нас с вами, и короля, и всех вокруг, и давно бы перебралась за пределы Сазула, поскольку лекарства от нее нет. Но раз этого не произошло, то мастер Ворг все-таки прав: возбудитель не мог настолько измениться естественным путем. А значит, кто-то сделал это искусственно.

– Это невозможно, – дрогнувшим голосом заметил мастер Краш, покосившись на мрачного, как грозовая туча, ректора. – Зачем кому-то создавать такую опасную заразу? И тем более выпускать ее на волю, убивая население целого баронства таким жутким способом?!

Я пожал плечами.

– Не ко мне вопрос. Но не исключено, что дело было в тетради, которую я вам передал. Если считать, что барон купил свою безопасность черновиками мэтра Валоора, то, возможно, тот, кому он их передал, знал и о чистовике. Или подозревал и хотел таким образом надавить на непокорного недоучку. А тот просто не понял, чего от него хотят, потому что в глаза не видел эту тетрадь. А может, я ошибаюсь, и это был тщательно продуманный эксперимент в духе старых времен, когда с жертвами не особенно считались. Как, к примеру, в случае с велльской чумой. Скажем, какой-нибудь влиятельный господин с большими связями захотел найти лекарство от одной редкой, но крайне неприятной болезни и для этого создал самую современную лабораторию, какую только можно вообразить. После долгих усилий кое-чего ему, наконец, удалось добиться, но, к сожалению, не нашлось добровольцев, желающих испытать на себе новое лекарство. Да и заболевших было не так уж много. Вот и пришлось сделать побольше, чтобы получить гарантированный результат…

– Бред, – фыркнул Нарди. – Зачем кому-то тратить огромные деньги на поиски того, чего не существует в принципе? За изучение хамелеонки брались такие светила магии, что… Да и идея с уничтожением населения целой области ради непонятного результата… Простите, юноша, но ваши предположения не выдерживают никакой критики.

– А если у того господина не осталось выбора? – с задумчивым лицом предположил я. – Если он был болен и просто не захотел умирать без борьбы? А утечка из лаборатории произошла совершенно случайно?

Нич от такого предположения вздрогнул, а маги переглянулись.

– Ну тогда… не знаю, – смешался Рух. – Но это все равно не доказано!

– Я и не спорю, – согласился я. – Однако не исключаю, что в ходе экспериментов возбудитель в какой-то момент изменился настолько, что стал по-настоящему заразным.

– Этого не может быть, – твердо сказала Ларисса де Ривье. – Невзун, при всем моем уважении, но все частные лаборатории находятся под строгим надзором. И ход любого потенциально опасного исследования жестко контролируется нашими надзирающими! Это – закон.

– Спасибо, я в курсе. Но если кто-то очень не хотел, чтобы вы об этом знали, то вполне мог построить тайную лабораторию. А то и не одну. И специально провести испытания нового возбудителя на окраине королевства, чтобы никто раньше времени не догадался. Для того и письма барона тщательно отслеживались. Потому и реакция Совета на расплодившуюся нежить запоздала…

– Нет. Я в это не верю. Подобная информация не могла пройти мимо нас!

– Не могла, – со вздохом согласился я с графиней. – Если только о ней не умолчали.

– А не много ли вы на себя берете, юноша? – недобро прищурилась леди де Фоль.

– Я – единственный живой свидетель, слышавший исповедь старого барона. И единственный, кто знает, почему он решил стать личем.

– Кем?! – дружно вздрогнули мастер Свим и мастер Краш.

Они не в курсе? Как интересно…

Я спокойно взглянул на сжавшего челюсти ректора.

– Полагаю, большинству присутствующих эта информация уже знакома, поэтому дублировать ее не буду. Единственное, чего вы не знаете, так это то, что несколько лет назад, когда эпидемия только начиналась, старый барон, как я и говорил, отправил в Совет несколько писем. В которых содержалась информация о происходящем, его предположения о причинах и, конечно же, мольба о помощи.

– Как он мог строить какие-то предположения? – негромко фыркнул мастер Ворг. – Он и магом-то, можно сказать, не был! Прошлые «заслуги» заставили вашего деда отказаться от магии, и закрывающая печать была тому надежным гарантом!

– Мой отец был исследователем, – спокойно возразил я. – Ученым. Но дар у него все-таки имелся. Что же до умений… Есть ситуации, когда ради спасения жизни человек делает то, что другие назовут невозможным. И за считанные годы осваивает такие огромные пласты знаний, что в это трудно поверить. Лично я не удивлен, что отец, потеряв жену и дочь, начал лихорадочно изучать темное искусство. Благодаря чему и нашел неопровержимые доказательства искусственного происхождения эпидемии, которые потом подробно изложил в своих письмах. В каждом из них он просил о помощи, умоляя прислать опытного целителя. И однажды такой целитель действительно появился в нашем замке. Назвался магистром, предоставил соответствующие документы, показал печать, подтверждающую его полномочия как представителя Совета магов. Этот человек пробыл у нас две недели, по очереди навестив все деревни и взяв необходимые образцы. А потом уехал, заверив, что скоро эпидемия пойдет на спад, хотя на самом деле все только начиналось.

Желваки на скулах магистра проступили четче, а моей головы ненавязчиво коснулось сразу три заклинания правды.

– Всего за два года на нашей земле почти не осталось людей, – продолжил я, приняв вид уверенного в своей правоте аристократа. – Погибла семья барона, его слуги, подданные… практически все. Барон, к несчастью, заболел одним из последних, так и не дождавшись обещанной помощи. А под конец, не желая мириться со своей участью и безмерно скорбя о потерях, он, став к тому времени неплохим некромантом, нашел для себя единственно возможный выход. И сделал меня живым источником для собственного перерождения… В его записях, которые я готов предоставить королевскому дознавателю, отражено многое из того, о чем я мог бы вам рассказать. О его подозрениях, сомнениях, отчаянии и надеждах, которые, к несчастью для него, не оправдались. А также о том, что тот маг, который, как выяснилось, не только не помог, но еще и ускорил развитие болезни, в действительности…

Я взглянул на окаменевшего Лиуроя, который в ужасе смотрел на мое бесстрастное лицо и уже видел себя как минимум четвертованным.

– …оказался лжецом. Потому что никто в Совете (в этом вы правы, графиня) не видел этих писем. Никто не получал донесений о начавшейся эпидемии. Никто даже не слышал, что у нас что-то неладно. Потому что кто-то ловко изъял всю информацию о происходящем, чтобы она никогда не попала к вам на стол.

– Это только предположения, барон, – сухо ответила огневица, нервно сжав подлокотник своего кресла. – У вас нет фактов.

– Зато они есть у вас. Если проверить журналы учета, где должны регистрироваться поступающие с окраин донесения, вы найдете там сведения о письмах моего отца, они действительно туда поступали.

– Подтверждаю, – скучающим голосом заметил один из насмов. – А вот в архив, где письма должны были храниться до рассмотрения членами Совета или их уполномоченными, они так и не дошли, графиня. Поэтому на вашем месте я бы тщательнее проверял людей, которые отвечают за документацию.

Я невесело улыбнулся.

– Я ни в чем не виню Совет, миледи. И более чем уверен, что его члены просто не знали, что в наших землях обосновался самый настоящий лич. С другой стороны, именно присутствие нежити на территории баронства и ее неуклонное расползание по окрестным землям заставили два года назад встревожиться нашего соседа – графа Экхимоса. Его же стараниями в столицу наконец поступила необходимая информация. После этого было начато расследование, прояснилось истинное положение дел, его сиятельство и мой наставник, проявив чудеса героизма, сумели справиться с возникшей проблемой… И только благодаря им я могу сегодня стоять перед вами и впервые за последние годы рассказать все без утайки.

Хех. Ну, преувеличил малость… Бывает.

– Вы уверены в своих выводах, Невзун? – взволнованно подалась вперед леди де Ривье, когда я сделал еще одну небольшую паузу для осмысления. – Вам известно имя человека, который приходил к вашему отцу, выдавая себя за представителя Совета?!

Я равнодушно отвернулся от «наставника».

– Я не мог видеть его лица. Отец говорил с ним один.

– Но имя… Может, вы что-то слышали из разговора? О чем-то узнали? Проверили, наконец?!

– Откуда, миледи? А вдруг и имя было поддельным? – изобразил недоумение я. – Поначалу я не придал этому значения, потому что интересовался в то время совсем другим, а после алтаря вообще не был уверен, что выживу. Спасибо учителю, что вытащил с того света. И графу – за то, что позаботился о ссуде и помог возродить хозяйство. Размышлять о причинах я начал гораздо позже. Но свидетелей почти не осталось. В ваши архивы у меня тоже доступа не было. Пока я нашел тех, кто хоть что-то слышал, пока отыскал отцовские записи, пока исследовал кладбища… Не надо на меня так смотреть, мэтр Фугг! Да, мне пришлось это делать, чтобы понять, что произошло! Отцовские навыки, знаете ли, впервые мне пригодились!

– Не горячитесь, Невзун, – успокаивающе произнесла графиня, снова занимая обычное положение. – Мы вам верим.

Конечно. А куда вы денетесь? Следилки ректора добросовестно записывают все происходящее, заклинание правды в трех различных вариациях трудится в поте лица… Конечно, вы мне поверите. Особенно, когда я закончу.

– Но что все-таки заставило вас думать, что несчастье, постигшее вашу семью, и события, происходящие в академии, как-то связаны? – вдруг задала на редкость логичный вопрос маркиза де Ракаш. – Безусловно, все это ужасно: эпидемия, лич и ходящие по дорогам зомби, но на данный момент лично я прямой связи здесь не усматриваю.

Я удивился. Надо же, она, оказываться, умеет думать?

– Связать воедино эти линии событий мне помогло знание прошлого. А именно: неоспоримая связь Евгродуса Невзуна с похищенными черновиками мэтра Валоора и записи в дневнике отца, которые подтверждают, что за свою безопасность наша семья кому-то щедро заплатила. Кому-то, занимавшему очень высокий пост в столице и имевшему возможность оградить семью некромантов от гонений. Причем ценой вопроса стали те самые черновики и клятвенное обещание моего деда, а потом и отца… их расшифровать. Вот только сделать это оказалось нелегко – моим родственникам в силу многих причин не хватало ни знаний, ни опыта. Поэтому дело двигалось медленно, и на протяжении целых пятидесяти лет нас никто не трогал. Однако потом что-то произошло… И, судя по всему, Невзуны стали больше не нужны. Отец, заподозрив предательство, в спешке взялся изучать семейное ремесло. Некоторые данные из частично расшифрованных дневников начал утаивать, надеясь использовать в своих целях. А когда редкая болезнь стала целенаправленно уничтожать его баронство, они действительно пригодились, потому что на основе тех черновиков он сумел создать из умерших крестьян совершенно новый вид нежити, которого доселе никто и никогда не видел. Полагаю, эти сведения есть в отчетах экспертов, обследовавших мой замок после уничтожения лича. Сами по себе это не очень значимые события, которые я, быть может, и не связал бы воедино. Однако появление насмов послужило достаточным основанием, чтобы поверить, что все это не случайно. Да и тот факт, что тела моего отца и мага, который смог его уничтожить, были похищены с места преступления, тоже настораживал.

– Похищены? – озадаченно переспросил мастер Рух.

– В тот же самый день, когда мы избавились от лича, в мой дом телепортом проникли неизвестные люди. Они обыскали замок, забрав все книги и документы, которые смогли найти, вместе с телами. И это, вкупе со всем остальным, так явно свидетельствовало о причастности третьего лица, что не заметить это было невозможно.

– Что за люди? Вы узнали чьи-нибудь голоса? – тревожно осведомился мастер Рух.

– Увы, – вздохнул я. – Тогда я был слишком слаб, чтобы обращать внимание на детали. Поэтому не могу, к сожалению, назвать имен…

Вернее, пока еще не могу.

– Но случившееся заставило меня взглянуть на происходящее несколько шире, – негромко добавил я, видя, что маги задумались уже всерьез. – Особенно, когда я отправился на учебу. И то, что я обнаружил, мне очень не понравилось. Кроме того, я уверен, что насмы не забеспокоились бы понапрасну. И не вышли из тени, если бы в окружающем мире не стали появляться нехорошие признаки… заговора.

– Дальше мы сами, Невзун, – тут же отреагировала на мое заявление Хисса и, повернувшись так, чтобы оказаться между целителем и де Региллем, обвела притихших магов недобрым взглядом. – Думаю, так будет доходчивее и быстрее.

Я только плечами пожал и без единого возражения отошел к двери, чтобы не мозолить никому глаза. Дверь, естественно, оказалась закрыта, а охранные заклинания работали на полную мощность, поскольку господин ректор, судя по мрачному выражению его лица, очень не хотел, чтобы кто-либо преждевременно покинул нашу тесную компанию.

– С вашего позволения я продолжу, – мурлыкнула Хисса. – И дополню рассказ юного мага некоторыми подробностями. Чтобы вы понимали происходящее, начну с того, что наши провидцы… О, не надо делать таких глаз, господа! Да, у нас есть свои собственные провидцы! Что тут такого?! Так вот, наши провидцы уже давно следят за линиями вероятностей, которые отвечают за будущее мира. И одними из первых заметили, что лет пятьдесят назад эти линии начали очень опасно смещаться. Во время войны гильдий этот процесс стал еще более выраженным, поэтому клан, обычно не обращающий внимания на подобного рода разборки, счел за необходимое вмешаться… на пострадавшей, разумеется, стороне, которой оказались некроманты.

По кабинету пронесся недовольный ропот, но под тяжелым взглядом наемницы тут же сошел на нет.

– Убийство главы темных, конечно, пошатнуло имевшееся на тот момент равновесие сил, но с исчезновением одной из гильдий линии вероятности, к нашему удивлению, изменились не настолько, чтобы требовалось дополнительное вмешательство. Поэтому клан устранился от последующих событий, и примерно полвека положение дел сохранялось на одном уровне. Однако в последние годы расстановка сил вновь начала меняться, склоняя грядущее к тому варианту событий, который нас, как третью сторону, совершенно не устраивал. Именно поэтому мы сегодня здесь, и поэтому же вы сейчас меня слушаете.

После этих слов даже я взглянул на убийц со сдержанным удивлением. Ничего себе, какие откровения! Всего несколько предложений, а сколько нового мы узнали!

– Вот это – запись воспоминаний Оракула, который дал наиболее точное предсказание касательно нашего ближайшего будущего, – чувствуя недоверие аудитории, усмехнулась Хисса и кинула ректору небольшой артефакт. – Звук и изображение не лучшего качества, но букет ощущений с лихвой их заменяет. Советую сразу дать общий план, чтобы не пришлось повторять дважды. По крайней мере, членам Совета и его официальному представителю по академии с этими данными точно необходимо ознакомиться.

Магистр Умдобр, взвесив на ладони камушек, обвел глазами присутствующих.

– Кто-нибудь желает выйти? Нет? Тогда я включаю общий план…

Сколько нужно времени, чтобы просмотреть подробности чужой жизни? День? Неделя? А может быть, целая вечность? Когда я общался с Канниром, мне показалось, что никак не меньше, хотя прошло от силы несколько минут. За это время я испытал страх, боль, отчаяние, безразличие… Прочувствовал все, что довелось ощутить и пережить никому не известному пареньку. Вплоть до того момента, как он, сойдя с ума и выплакав даже в душе последние слезы, принял решение бороться за свою веру и то, что считал справедливым.

Светлым повезло несколько больше – артефакт не позволил им с головой окунуться в эмоции. Но и того, что они увидели, хватило, чтобы маги побелели и судорожно вцепились пальцами в подлокотники. На глазах женщин появились слезы. На лицах мужчин – неподдельный ужас.

– Сохраните эти ощущения, – с ноткой презрения посоветовала Хисса, когда запись наконец прервалась. – На будущее. И можете использовать этот артефакт в вашем смешном суде, если он когда-нибудь состоится.

Я мысленно погрозил ей кулаком. Вот же засранка! Надо было дать им проникнуться до конца! Хотя бы еще пару минут! Тогда их было бы легче убедить во всем остальном!

Впрочем, насмешница знала, что делала. Когда маги, проморгавшись и придя в себя, неуверенно переглянулись, она небрежно швырнула ректору еще один артефакт. Простую следилку. Которая, не дожидаясь команды, тут же развернула над его столом довольно четкое изображение и показала все то, что я заснял, когда исследовал могильник на болотах.

На этот раз звука не было – я на этом настоял, – но сама картинка выглядела очень четкой. Особенно в тех местах, где показывались разрушенные клетки с останками нежити, почти созревшие зомби под непонятным управляющим заклинанием (немного перемешал сюжеты, это верно, но так вышло гораздо убедительнее), а под конец – двоих закованных в цепи темных, корпящих над сложными расчетами. В том числе их изможденные лица, впавшие глаза и медленно шевелящиеся губы, по которым легко читалось лишь одно слово: мастер.

– Нам стало известно о четырнадцати подобных лабораториях, разбросанных по всему Сазулу, – бесстрастным голосом добила светлых Хисса. – Во многих из них обнаружены пленники-темные. Почти везде есть подвалы с созревшей и готовой к отправке нежитью. В двух местах уже много лет проводились исследования паразитов и возбудителей различных заболеваний, включая, между прочим, хамелеонку. По нашим данным, именно оттуда пять лет назад произошла утечка во владения Невзунов. Только, вопреки вашим домыслам, она отнюдь не была случайной.

– Это невозможно! – расширенными глазами глядя на повторяющийся сюжет, воспроизводимый артефактом, прошептал мастер Рух. – Просто невозможно…

– Какой-то ужас! – сглотнула маркиза де Ракаш, поспешив отвернуться и поднести к глазам надушенный платок.

– Неужели это – правда? – сглотнул бледный до синевы мастер Нарди, в отчаянной надежде обернувшись к соседям. – Господа… Ну разве такое может быть?! С нами?! С нашими детьми?!

– Дикость какая, – буркнул Ворг, сердито нахохлившись и засунув подрагивающие руки под теплый плащ.

– Не дикость – варварство!

– Это чудовищно! – в жесте полнейшего отчаяния схватился за голову де Фугг и подскочил с кресла. – Наши коллеги… совсем еще подростки… и чтобы их так… Мэтр, вы это видели?!

У сидящего рядом Лонера Кромма недобро сузились глаза. А зажатый между ним и сдержанно отреагировавшим на сведения насмов графом Экхимосом Лиурой сжался, словно в ожидании удара, и втянул голову в плечи.

Правильно, светлячок. Бойся. Трясись и потей в ожидании казни. Потому что, хоть твое имя я и оставил умышленно за кадром, возмездие тебя не минует. Даю слово.

– Просто поверить не могу, – наконец, пробормотала графиня де Ривье, закрыв лицо ладонями, а леди де Фоль в панике уставилась на ректора.

– Мастер Умдобр… Это что же получается?!

Магистр, с силой сжав виски, на мгновение зажмурился.

– Светлые… наши братья… коллеги… Но Оракулы не лгут, и как бы ни хотелось поверить в иное… Святые небеса! Да что же такое творится в этом мире?!

– К сожалению для вас, это еще не все, – с мерзким смешком добила его Хисса. – Тот, кто сумел организовать эти лаборатории и все годы, прошедшие со смерти мэтра Валоора, усиленно пытался расшифровать его черновики, не ограничился только ими. Его руки протянулись даже сюда, в академию. Показав себя изобретательным и ловким разумным, он создал целую религию, которая оказалась очень близка по духу неопытным подросткам. Показав им то, чему обычно преподаватели не учат своих подопечных, этот человек уверенно заявил, что в магии на самом деле нет никаких ограничений, а любой светлый может начать творить темные заклинания… И ничего ему за это не будет. Наводнив окрестные земли нежитью и посеяв в Сазуле смуту, он добился того, что внимание Совета надолго отвлеклось на созданную им проблему. Обучая молодых мэтров, он с помощью тварей сотворил для них целые тренировочные поля, чтобы их дар развивался как можно скорее. Кидая потом юные сердца под нож, он добился того, что чужие резервы стали уходить в специально придуманные алтари. С помощью которых он почти сумел воссоздать тот эффект, что был прописан в теории складывания энергетических выбросов. И, вероятно, провел немало экспериментов, желая закончить то, что так и не было закончено главой Темной гильдии полвека назад. В академии этот человек очень быстро нашел для себя полноценную паству. Молодые светлые маги охотно верили в предназначение и в то, что исключительно их силами так называемый учитель намеревается бороться с засильем нежити. По его приказу они, веря, что делают благое дело, регулярно похищали своих темных коллег и опробовали на них новые навыки. Не пытки, нет, и не издевательства…

Если бы на Хиссе не было капюшона, думаю, я бы увидел на ее лице хищную усмешку.

– …Все во имя науки. Когда цель оправдывает средства, а цена уже не имеет значения. Каждого пленника они сперва препарировали или испытывали темное искусство, которое осваивали с максимально возможной скоростью. А потом добросовестно лечили и возвращали обратно, предварительно стерев из памяти последние воспоминания. Учебники им передавали здесь же, в академии. А также домашние задания, вопросы для самоконтроля, практические навыки… Итогом такой подготовки всего через несколько лет будет твердая уверенность светлой молодежи, что мир вполне может обойтись без некромантов. Сейчас таких юношей и девушек немного, но с каждым годом будет становиться все больше и больше. К чему это приведет, вы уже видели: одно огромное пустое пятно на месте нашего мира. Которое образовалось или в результате его исчезновения, или же явилось результатом неконтролируемого эксперимента с Иным. В результате которого недоученные демонологи не сумели сдержать призванных ими демонов и превратили цветущий мир в клоаку, очистить которую стало просто некому.

Я с пришибленным видом опустил голову, стараясь стать как можно более незаметным. Но на меня и так никто не смотрел. Кому интересен талантливый и любящий ввязываться в неприятности подросток, когда вокруг творятся такие жуткие вещи?

– Но ведь это случится не скоро? – вдруг рискнула нарушить всеобщее молчание маркиза и робко захлопала ресничками. – Даже если сейчас все плохо, у нас же есть время все исправить?

Я мысленно вздохнул. Святые умертвия… Ну кто пустил эту дуру в Совет?

Нич, судя по свирепому сопению из-под мантии, подумал о том же. Хорошо хоть, орать в голос не осмеливался – инкогнито все еще следовало соблюдать.

– А сколько учеников было в этом замешано? – справившись с голосом, спросил ректор.

– С помощью Невзуна и его призраков нам удалось выявить три группы. Одну вы уже видели – они получили удар светом и превратились в растения. Вторая и третья пока на свободе. Согласно контракту, их не тронули: академия вправе сама определить меру их наказания.

– Благодарю, – устало отозвался магистр. – Надеюсь, вы назовете нам их имена?

Хисса ухмыльнулась и кинула на стол еще один шарик.

– Здесь – все адепты, деятельность которых показалась призракам сомнительной. Записи разговоров, круг общения, тайные знаки…

– Неужто у них были и такие? – неприятно удивился Нарди, а Рух мрачно засопел.

– Адепты вели себя крайне осторожно и очень предусмотрительно… для юнцов.

– Но они не могли действовать совсем уж самостоятельно, – наконец-то сообразил Мкаш. – Да еще с таким размахом. Но значит ли это, что где-то здесь находится и один из предателей короны?

Хисса беззвучно рассмеялась.

– Конечно. За ними не могли не присматривать. Поэтому ищите его рядом. Он гораздо ближе, чем вы думаете.

– Здесь?! – испуганно выдохнула маркиза и уставилась на коллег так, будто они уже подбирались к ее горлу с ножами и злобными ухмылками на исказившихся физиономиях. – Он в этой комнате?! Среди нас?!

– Но кто?! – взволнованно привстал со своего кресла ректор, торопливо оглядывая свой кабинет, а преподаватели в замешательстве переглянулись.

Я тонко улыбнулся.

– А вот это-то, господин магистр, и есть самый интересный вопрос.

Глава 18

Вот так живешь себе, живешь… и даже не подозреваешь, что на самом деле ты – совсем не то, чем кажешься.

Умертвие

Мои слова вызвали у учителей кратковременный ступор. Все головы обернулись в мою сторону. На лицах магов, за исключением, быть может, Лонера и графа Экхимоса, было написано изумление. Но прежде, чем кто-либо открыл рот и невежливо посоветовал мне помолчать, пока «большие дяди» решают судьбы мира, мастер Ворг прокашлялся и хрипло заявил:

– Пусть Невзун договорит. Мне интересно послушать его выводы.

Я ожидаемо для всех смешался и даже позволил себе занервничать, однако потом перехватил напряженный взгляд ректора и вынужденно кивнул.

– Хорошо, я попробую. Только не судите меня строго. Я все-таки не заговорщик.

– Да говорите уже, Гираш, – устало потребовал мастер Рух. – Если, конечно, вам есть, что сказать.

– Кое-что есть, – медленно проговорил я и, сделав коротенькую паузу, с видимой неохотой начал пояснять: – Когда я выяснил, чем занимаются мои светлые коллеги, и увидел святилище, то довольно быстро пришел к тому же выводу, что и вы, мастер Мкаш: молодым людям кто-то помогал. Их определенно направляли, подсказывали, что делать, снабжали инструментами… Согласитесь, боевые жезлы в закромах академии просто так не валяются? Полноценных учебников по некромантии тоже осталось немного. Тем более, пособий для практических занятий. Но у адептов они были. Да и влияющий на разумы амулет света – редкая вещица. Прислать ее сюда совершенно нереально – академия хорошо защищена, поэтому пронести мимо врат такой мощный артефакт…

– Задача абсолютно невозможная, – с ноткой раздражения поторопил меня друид. – Мы все это знаем, Невзун.

– Очень хорошо, – ничуть не смутился я. – Но тогда вы должны понимать: раз подобные вещи все-таки появились, значит, доставили их не через ворота. Отсюда и вывод – за парнями не просто присматривали и помогали, им помогали именно здесь. И сделать это мог лишь кто-то из преподавателей.

– Надеюсь, меня вы не подозреваете, Невзун? – высокомерно вздернула нос пришедшая в себя маркиза.

Я ее проигнорировал.

– Когда это стало очевидно, возник вопрос: занимался ли этим кто-то из помощников или же центральная фигура заговора контролировала все лично. Сперва я решил, что для личного присмотра это как-то мелко. Ну знаете, такой великий умелец, хитрец и почти что гений… и вдруг утирает сопли малолеткам? Маловероятно, решил я и довольно длительное время считал, что здесь работает кто-то попроще. К примеру, бывший ученик. Речь же идет не просто о человеке, возжелавшем познать секреты бессмертия и перекроить мир по своему усмотрению – мы говорим именно о маге, точнее, о светлом маге. Которого все мы частенько ежедневно видели рядом и ничегошеньки не подозревали.

– Почему это сразу о светлом? – сухо осведомился алхимик. – Может, злодей как раз темный и просто прикрывался нашими коллегами?

– Если бы гильдия некромантов была жива, и кто-нибудь из мэтров мог сюда проникнуть, я бы, может, с вами согласился, – признал я частичную правоту мага. – Все-таки для светлых взят слишком большой размах. Смелый, рискованный, сильно отдающий духом непререкаемого превосходства. Это действительно в стиле некромантов. Но мэтров старой закалки больше нет. И даже для того, чтобы наскрести людей на новый курс темного отделения, руководству академии пришлось приложить немало усилий. Не говоря уж о том, что руководить заговором должен был зрелый человек. Опытный. И весьма впечатляющих магических способностей. Из некромантов же у нас есть только мэтр Кромм…

Лонер изобразил кривую ухмылку и демонстративно приподнял свою культю.

– А также мэтр Гриммор де Фугг…

Молодой человек вздрогнул, когда на него обратились все взгляды, во многих из которых проступила снисходительная усмешка, и густо покраснел. Причем так по-детски, что посчитать его ужасным злодеем не смогла даже недалекая маркиза.

– Как вы видите, – заключил я, – вероятность участия этих темных в заговоре настолько ничтожна, что во внимание может не приниматься.

Преподаватели поспешно отвели глаза от неопытного парня и старого, циничного, но абсолютно беспомощного мэтра, и невпопад закашлялись.

– Значит, остаются только светлые, – развел руками я, словно извиняясь за такой очевидный вывод. – И вот тогда я начал рассуждать. Смотрите сами: у нас имеется полноценная, состоящая исключительно из светлых магов организация, о которой не имеет понятия даже Совет. Организация достаточно сложная, хорошо замаскированная и существующая на протяжении многих лет. Правда, для полноценного заговора ее цель показалась мне несколько странной – зачем так упорно биться над старыми черновиками и ограничиваться только этим, если можно свергнуть короля, распустить Совет или придумать что-то помасштабнее? Для чего так долго заниматься экспериментами и исследованиями, если их результаты не применяются на практике? Произошедшее в моем баронстве наглядно свидетельствует о возможностях этих людей. Но дальше разгула хамелеонки в одном отдельно взятом месте они почему-то не пошли. Вся нежить, созданная в лабораториях, до сих пор прячется на окраинах, не особенно стремясь добраться до столицы. Темные маги похищаются незаметно, хотя из этого давно можно было раздуть очередную войну. За прошедшие годы можно было превратить Сазул в заполоненные нечистью болота. Свергнуть власть, установить свои законы, а потом мирно почивать на диване и наслаждаться безоговорочной победой… Однако этого почему-то не происходит. Королевство, можно сказать, процветает. Нежити действительно много, с ней идет борьба, но какая-то вялая, без огонька, как будто ее умышленно сдерживают сверху, желая поддержать шаткое равновесие. Король у нас не дурак. И вроде пока не собирается умирать. Академия продолжает работать, даже новые программы придумала после того, как объявили амнистию некромантам, возродила традицию совместного обучения… но почему? Почему все так чинно и неторопливо, хотя, казалось бы, угроза реальна? Выходит, к власти заговорщики не стремятся? Трон или кресло главы Совета захватывать не собираются? Согласитесь, это странно, если только тот, кто стоит за всем, уже не имеет достаточного для своих целей влияния и на Совет, и на короля.

Я медленно обвел глазами аудиторию.

– Потом мне пришла в голову и другая мысль: когда человеку, страстно увлеченному какой-то идеей, удается чего-то достичь и сделать так, чтобы придуманная им система работала без его участия, в какой-то момент перед ним встает выбор – что делать дальше? Все ключевые посты он уже передал доверенным лицам, личного контроля не требуется – все работает само. Есть кому позаботиться о сбоях, проблемах, возможных трудностях. Остается только сидеть на месте и ждать результата. Но разве тот, кто столько лет упорно добивался успеха, мог вот так просто самоустраниться и ничего не делать? Думаю, нет. А самое важное для него – что? Или, вернее, кто?

– Ученики, – сглотнул мастер Рух, расширенными глазами посмотрев на окаменевшего ректора. – Он должен увеличивать число своих последователей.

– Верно, – одобрительно кивнул я. – И сделать это проще всего здесь, у вас на виду. Потому что академия дает не только прямой доступ к легко внушаемым адептам, но и представляет собой прекрасное убежище, где никто не подумает искать злодея.

– Я даже слушать это больше не хочу! – свернула глазами маркиза, демонстративно отвернувшись.

– А я бы послушал, – задумчиво отозвался мастер Нарди, оценивающе поглядывая в мою сторону. – Все это звучит очень и очень… осмысленно.

Мастер Ворг криво усмехнулся.

– Мне тоже нравится ход его мыслей. Продолжайте, Невзун. Ваша теория весьма правдоподобна.

– Спасибо, мастер, – серьезно поблагодарил я. – Мне пришлось поломать над ней голову. Надеюсь, вы не сочтете за дерзость признание, что поначалу я подозревал абсолютно всех?

– Это вполне естественно, – снисходительно кивнул целитель. – Но меня больше интересует, к какому выводу вы пришли. Насмов мы еще выслушаем. А пока я хочу знать, насколько вы талантливы, молодой человек. И, как старый опытный интриган, убедиться, правильно ли я выбрал себе ученика.

Как ни напряжена была обстановка, но преподаватели все же позволили себе слабые улыбки. Я тоже неопределенно улыбнулся и отвесил старику короткий поклон.

– Думаю, вам понравится.

– Очень на это надеюсь, – проскрипел Ворг и тут же согнулся в приступе сильного кашля.

Я терпеливо подождал, пока он судорожным движением вытащит из-под плаща бутылку с зельем и отхлебнет оттуда драгоценный настой, и только потом продолжил.

– На самом деле задумка была великолепной. Наш злодей имеет доступ к Совету, если не напрямую, то через кого-то. Имеет влияние на его решения. Полагаю, идея с амнистией, способной выманить на свет попрятавшихся по норам некромантов, была отнюдь не случайной. Он также имеет доступ во дворец и имеет некоторое отношение к королевскому окружению. Без этого королевская гвардия еще лет тридцать назад должна была устроить решительное наступление на нежить и вычистить пораженные земли огнем и мечом, а не мяться в нерешительности, ограничиваясь единичными стычками. Этот человек безусловно умен – создать такую организацию и поддерживать в ней жесткую иерархию далеко не каждый сумеет. Он также хитер и очень предусмотрителен, раз столько времени сумел оставаться в тени. Он определенно светлый маг с очень хорошими познаниями в области темного искусства. И, вероятно, прекрасный знаток порталов, потому что почти все его лаборатории были оборудованы если не полноценными телепортационными арками, то хотя бы «переносками». Кроме того, он достаточно богат, чтобы без сожаления тратить средства на дорогостоящие исследования. И невероятно упорен, потому что никто другой на его месте не стал бы тратить десятилетия, чтобы получить ответы на свои вопросы. Плюс он превосходно знает историю. Посвящен во многие тайны обеих гильдий. Одержим идеей собственного бессмертия, но при этом хочет достичь его лишь для себя одного.

– Почему вы так решили, Невзун? – удивился граф де Регилль.

– Потому что в противном случае он не стал бы работать тайком. Имея такие связи, он поставил бы дело на широкую ногу. Привлек к этому известных мастеров, нашел тех, кто согласился бы оплатить их работу, минимизировал свои собственные траты, сосредоточившись на результате. Кроме того, уже сейчас все заинтересованные лица непременно обсуждали бы его успехи и неудачи в магическом сообществе. А он этого не хотел.

– Может, он собирался продать свой секрет за большие деньги? У нас достаточно богачей, которые выложили бы, не раздумывая, огромные суммы, чтобы получить шанс на вторую жизнь.

Я поморщился.

– Если бы этому человеку понадобились деньги, он бы обратился в Совет. Однако наш злодей не просто гордец – он предпочел провернуть все тихо. Никого не привлекая, кроме абсолютно проверенных людей. Нет… Я думаю, поначалу он просто не был по-настоящему уверен в успехе. А когда стало что-то получаться, решил, что первым делом получит бессмертие для себя. И, честно говоря, подумав обо всем этом, на роль главного злодея я сперва выбрал вас… мастер Умдобр.

Под моим взглядом ректор удивленно приподнял одну бровь. Преподаватели кто задумался, кто удивился, а кто искренне возмутился подобными инсинуациями. Но, поскольку сам обвиняемый выразительно промолчал, позволяя закончить мысль, то никто не проронил ни слова. И я одобрительно кивнул, по достоинству оценив оказанное доверие.

– У вас есть нужные связи, магистр, а также знания и полный доступ в хранилище академии, где могли сохраниться старые книги. Вы – прекрасный знаток истории. Хороший маг. Вхожи в Совет. Вас знает и уважает король. Вы безусловно умны. Обладаете опытом руководителя. И, вероятнее всего, именно с вашей подачи была изменена программа обучения студентов и взят курс на постепенное сближение темных и светлых адептов.

– Верно, – впервые разлепил губы архимаг. – Прошение в Совет подавал именно я. И к моей просьбе прислушались, поскольку наши коллеги наконец осознали, что последствия войны так просто преодолеть не удастся. К этому магическое сообщество придется приучать, начиная с юного возраста, чтобы хотя бы через несколько поколений свести к минимуму взаимную неприязнь.

– Это была хорошая идея, – согласился я, по-прежнему маяча у двери. – Даже, можно сказать, слишком хорошая, потому и подозрительная. Именно она позволила светлым студентам без помех изучать азы темного искусства и наоборот. А в свете того, что тут творилось, ваша инициатива выглядит несколько… тревожной.

– Тем не менее вы все же передумали? – спокойно осведомился светлый.

– Мои призраки следили за вами непрерывно. И убедились, что вы не только практически не покидаете академию, но и, оставаясь в полном одиночестве, когда уже не нужно носить маску и притворяться тем, кем вы не являетесь, добросовестно исполняли свои обязанности, а также честно пытались разобраться в происходящем.

– Ну спасибо, – хмуро ответил ректор. – Позже мы еще с вами поговорим о взломе охранных заклинаний в моем кабинете и несанкционированной слежке. Похоже, у вас разносторонние таланты, молодой человек. И некоторые из них я предпочел бы держать под контролем.

– Вообще-то я не взламывал ваш кабинет, – со вздохом признался я. Конечно, это – работа Нича. – У меня на это не хватило бы сил. Но от разговора увиливать не буду: вы в своем праве.

– Продолжайте, – так же хмуро велел магистр.

И я, изобразив неловкость, громко шмыгнул носом.

– Потом я подумал на тех, кому вы доверяли больше всего: на мастера Руха и леди де Ривье… Господин друид, судя по манере его речи, когда-то имел отношение к королевским дознавателям и, соответственно, обладал многими нужными качествами, а миледи входит в Совет магов. Что само по себе не могло не настораживать.

– Невзу-ун? – угрожающе протянула огневица, а ее глаза опасно сверкнули.

– Я думал о вас плохо совсем недолго, – обезоруживающе улыбнулся я, старательно избегая ее грозного взгляда. – Лишь до того дня, пока не узнал, что ваш отец был ярым противником войны гильдий и до самой своей смерти считал, что уничтожение доброй половины магического сообщества является результатом заговора. Он полагал, что все мы были обмануты. За что его подняли на смех и глумились даже после смерти, которая, на мой взгляд, случилась неоправданно рано. Тем не менее после его ухода вы продолжили это непростое дело. Добились пересмотра решения Совета об отказе в правах темным магам. И именно вашими усилиями закон об амнистии все же увидел свет. Конечно, можно было предположить, что вы, как профессиональная интриганка, таким образом выгораживали себя, прикрывая свои темные делишки, но вы были честны со мной и всеми своими адептами, леди. Даже в мелочах. А кроме того, вы плохо разбираетесь в пространственной магии. Поэтому я считаю необходимым принести извинения… Это были не вы, миледи. Мое почтение.

Графиня опешила, а я уже повернулся к Мкашу.

– Что же касается вас, мастер, то решение о вашей непричастности к последним событиям я принял гораздо позже. Когда призраки добыли неопровержимые доказательства вашей невиновности.

– Даже знать не хочу, что вы там узнали, Невзун, – процедил разгневанный маг.

Я только пожал плечами.

– Пожалуй, все согласятся, что мастера Свима, мастера Нарди и мастера Фугга из числа подозреваемых можно исключить – они слишком молоды для столь грандиозной интриги. Мастер Зодис Краш подходит по возрасту, но он настолько увлечен своими зельями, что ничто иное его просто не интересует. На одном из уроков я умышленно изменил состав одного из зелий, но он даже не стал выяснять, зачем это было нужно. И продемонстрировал удивительное равнодушие, когда я завел разговор о новых видах нежити.

– Проверял меня, паршивец? – недобро сузил глаза пожилой маг.

– Как и всех, мастер Краш, – примиряюще заметила остывшая графиня де Ривье. – Как и всех. Но, полагаю, вы сможете высказать свое возмущение позже. Давайте же дослушаем Невзуна.

Я благодарно ей кивнул.

– Потом я заинтересовался личностью госпожи маркизы…

Лилитана де Ракаш встрепенулась и с презрением взглянула на соседей.

– Я тут абсолютно ни при чем!

– Безусловно, – коротко поклонился я. – При всех своих достоинствах у вас не получилось бы так талантливо сыграть… саму себя. Поэтому вы вне подозрений.

Ректор поспешил спрятать усмешку, вызванную моим непрозрачным намеком, но маркиза этого не заметила. Удовлетворившись ответом, она еще выше вздернула свой очаровательный носик и надменно замолчала.

– Графа Экхимоса мы тоже исключим, поскольку его сиятельство не обладает магическим даром, – отсалютовал я своему «опекуну». – Мастер Лиурой спас мне жизнь, поэтому подозревать его с моей стороны было бы настоящим свинством. Мастер Гриндер Ворг… Ну, это мастер Гриндер Ворг. Про него мне пока нечего сказать. А вот мастер де Регилль и леди де Фоль… Тут я, честно говоря, надолго растерялся.

– Почему же это? – слегка оживился старый целитель, на всякий случай еще разок отхлебнув из бутылки.

Я задумался.

– Они оба – члены Совета магов. И имеют доступ к нужным документам. У них есть необходимые навыки и знания. А также широкие связи. Средства. Влияние на короля… Кто-нибудь помнит, что фамилия де Фоль имеет непосредственное отношение к одной из ветвей правящей династии? И когда милорд ректор задумается об отставке, его место, скорее всего, займет именно вышеупомянутая леди?

На губах госпожи де Фоль появилась странная улыбка.

– В целом все верно, Невзун. За исключением того, что я не претендую ни на трон, ни на кресло ректора. Мне вполне хватает забот в Совете, чтобы избегать дополнительных трудностей. К тому же мастер Умдобр был и остается моим почтенным супругом. И мне совершенно ни к чему портить ему репутацию, занимаясь какими-то сомнительными проектами.

– Супруг – это серьезный аргумент, – вынужденно согласился я под тихий шепот преподавателей. Видимо, не все знали. – Так что если и подозревать вас в заговоре, то сразу обоих.

– А что? – игриво склонила головку жена ректора. – Это было бы забавно…

– Шари, сейчас не время для шуток, – недовольно нахмурился магистр.

– Как скажешь, дорогой. Я просто хотела снять напряжение.

Я едва не улыбнулся, услышав необычные нотки в голосе строгой и вечно серьезной магессы. И только тогда окончательно вычеркнул ее из своего списка.

– Судя по всему, остался только я? – воспользовавшись паузой, поднялся со своего кресла граф де Регилль. – Не так ли, Невзун? Вы лишь обо мне не сказали ничего хорошего.

Я тяжело вздохнул.

– Просто я все еще пребываю в сомнениях и до конца не уверен, насколько вы причастны к этому делу.

– Вот даже как? – пренебрежительно усмехнулся его сиятельство. – Но я ведь тоже вхожу в Совет, имею доступ в академию. Смею надеяться, что достаточно умен. Имею неплохие таланты в области пространственной и воздушной магии… Мне, кстати, интересно, почему вы остальных членов Совета сюда не пригласили? Если уж подозревать, то всех!

– Остальных мы уже успели проверить, – невозмутимо откликнулся кто-то из насмов, о которых все почти забыли. – В последние пару недель только вас не было в городе, поэтому вы и были приглашены сюда.

– Чудно! – с наигранным воодушевлением воскликнул де Регилль и всплеснул руками. – Мне теперь что, перед вами оправдываться?! Только из-за того, что какой-то юнец посчитал меня организатором непонятного заговора?!

– Не нужно ни перед кем оправдываться, – мурлыкнула молчавшая до этого Хисса. – Просто просмотрите одну небольшую запись. Господин ректор, вы не активируете артефакт?

Слегка растерявшись от неожиданности, магистр все же сообразил, что он него требуется, и поспешил сжать чуть ранее отданную насмешницей следилку. Над которой, едва сработал рунный ключ, возникло изображенное крупным планом надменное лицо отпрыска господина наблюдающего, а затем зазвучал и высокомерный голос:

– И ты тут, Невзун… Снюхался с этими падальщиками, да? Небось, обломали тебе зубы наши старшие? А теперь примчался за помощью этого недоумка, чтобы прыгать вокруг них уже на пару?

Чуть позже тот же голос, только истерично-ненавидящий взвыл:

– Темные твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда! Убийцы! Упыри!..

После чего изображение сразу сменилось, и вместо молодого графа возникло совсем другое лицо – обреченное, уставшее, но полное такой уверенности в своей правоте, что от сочетания с тем, что говорил светлый, становилось жутко.

– Это кто-то, кто хорошо знает наш распорядок. Знает нас. Видит регулярно и изучает наши ауры. Для ректора он слишком хорош, хотя… я уже ничему не удивлюсь. Ему ведь не все подходят: говорят, он приглашает лишь тех, кто больше других способен к темному искусству…

Шипение и кратковременный обрыв записи.

– Темных осталось слишком мало. В Сазуле война – нежить и все такое… Армия уже не справляется, окраины обезлюдели, крестьяне бегут, причем не только из Сазула… Настоящих некромантов, как сам видишь, больше нет. А мы можем хоть что-то… хоть за это и приходится дорого платить…

Еще раз шипение и еще один обрыв, за которым не слышно моего голоса.

– Когда ему кто-то нужен, он присылает вестника… обычный листок бумаги, сложенный в виде птицы. Подбрасывает в комнаты, под парты, в книгохранилище. Однажды даже у Ворга перед носом под труп подложил. Хорошо, что старик в тот день задержался и ничего не заметил… Он просто указывает, где найти ту или иную книгу. Мы находим, учим, потом возвращаем на то же место…

Еще один перерыв.

– С нашего курса таких трое. С четвертого и пятого – столько же. С третьего – Регилль и его команда. Кто с седьмого и выше, я не знаю – мы их почти не видим. И они всегда в масках… У них точно есть выход в город, а достать бездомного или припозднившегося пьянчугу в подворотне – проще простого. Но когда-то и на нас… тренируются… когда учитель велит. Он считает, что мы должны знать, что делаем, и обязаны прочувствовать все на себе. Поэтому требует иногда, чтобы мы друг на друге… без этого нас не допускают к самостоятельной практике… Думаешь, мы не знаем, каково это – лежать на жертвенном столе? А мы знаем… все там когда-то были… Так что ты зря подумал о нас плохо… И мы всех вылечиваем. Всегда. Нам нужны только эмоции для ритуала.

Очередной пропуск и снова все тот же обреченный голос.

– Мы не видим карт – куда приведут, там и остаемся. На час или на всю ночь… Наши перстни на это время теряют активность, поэтому-то я и думаю, что помогает кто-то из преподавателей. Один раз были на заброшенном погосте – зомби поднимали… в другой – возле какой-то деревеньки… строили слабенький круг для преобразования нежити. А как-то раз нашу группу даже в окрестности столицы забросило. Там-то мы на второй пласт посвященных впервые и наткнулись…

Ректор с каменным лицом остановил запись и недобро взглянул на внезапно побелевшего графа.

– Я чего-то не знаю, де Регилль? – неестественно ровно осведомился он, и господин надзирающий с видом человека, внезапно потерявшего смысл жизни, медленно опустился на место.

– Мой сын… Он тоже кого-то пытал?!

Вопрос ректора, если граф его и услышал, остался без ответа. Но, в принципе, этого уже не требовалось: в голосе светлого было столько тоски, столько жуткого понимания, смешанного с бессилием и ощущением собственной вины, что даже я был вынужден признать, что несколько перестарался, устраивая проверку для убитого горем отца.

– Моя репутация уничтожена, фамилия обесчещена… Не могу поверить, что это был мой сын… Святые небеса, что же мне делать?!

Когда он сгорбился и закрыл руками кривящееся лицо, я с видом провинившегося ребенка взглянул на ректора. У которого к тому времени уже успело разгладиться лицо, но в глазах, обращенных на смущенного меня, появилось грозное предупреждение.

– Зато мы точно выяснили, что он ни при чем, – тихонько пробормотал я, отводя глаза. – И вообще, это было только предположение.

– Ваши предположения, Невзун, слишком дорого обходятся! – фыркнула маркиза. – К тому же ни одно из них так и не привело нас к должному результату!

– Вы сказали обо всех, – неожиданно поддержал ее мастер Нарди. – Но виновного, как обещали, так и не нашли!

– Разве? – удивился я. – По-моему, я всего лишь доказал, что в этой комнате сообщников у него не осталось.

– Вы так в этом уверены, молодой человек? – прищурился мастер Ворг.

Лиурой, упорно хранящий молчание, дернулся, как от удара, но глаз от пола поднять не посмел. А я обидчиво насупился.

– Сомневаетесь во мне, мастер? Я же могу и доказать…

– Сделайте одолжение, – уже без особого интереса и даже с толикой пренебрежения отозвался старик. – Обидно было бы потратить столько времени, выслушивая ваши доводы, но так ни до чего и не договориться.

Я моментально перестал изображать оскорбленную невинность и, приняв независимо-отрешенный вид, сделал последний запланированный шаг.

– Что ж, позвольте тогда добавить к рассказу несколько дополнительных подробностей. Начну с того, что из присутствующих в этой комнате людей магические контракты с насмами есть у четверых: это господин ректор, о чем вы прекрасно знаете; я; мэтр Лонер, о чьем контракте за давностью лет все позабыли; а четвертый участник… мастер Мкаш, не подскажете, почему два года вы согласились нанять звезду для проведения одной несложной работы в Локре? Вы ведь до сих пор не расплатились, верно?

Друид вздрогнул от неожиданности и шальными глазами уставился на мое спокойное лицо.

– Откуда вы знаете?!

– Та метка, которая все еще присутствует в вашей ауре, очень похожа на проклятие, – бесстрастно пояснил я. – И я был твердо в этом уверен до тех пор, пока не узнал, что точно такую же метку оставляет после себя тесное общение с демоном. Младший он или старший – особого значения не имеет. Суть в том, что если вы его уничтожили или находились поблизости от места, где это произошло, ваша аура изменится так, как если бы ее зацепило смертельное проклятие.

Да. У меня такая меткая тоже была до опустошения светлого резерва. То-то Нич удивился.

– Чужие контракты насмы, как вы знаете, не раскрывают, – решил добить его я. – И за последнее время в их правилах ничего не изменилось. Но два года назад присутствующая здесь звезда была нанята неким лицом, чтобы уничтожить проникшего в наш мир демона. Причем их наняли до того, как это в действительности произошло. Конечно, о вашем участии в этом деле я мог только догадываться, потому что прямых доказательств не было, а насмы отказались назвать имя заказчика. Тем не менее, являясь действительно хорошим целителем, вы бы ни за что не пропустили момент, когда вас «прокляли». Да и ректор, и мастер Ворг этого бы не допустили. Мне показалось маловероятным такое развитие событий, поэтому я и подумал о другом варианте. Который, судя по вашему лицу, действительно имел место быть. Но раз еще раньше я успел выяснить, что вы непричастны к похищениям, травле и убийствам темных, то ответьте мне, пожалуйста, на другой вопрос: кто попросил вас это сделать? Кто сказал вам о демоне? И кого вы уважали настолько, что, даже сильно удивившись подобной просьбе, просто не смогли отказать?

– Далее, – я перевел тяжелый взгляд чуть дальше. – Господин ректор, вы не отрицаете, что подали в Совет идею об изменении программы обучения для младших курсов. Весьма, надо сказать, необычную и несколько, на мой взгляд, преждевременную. Скажите, вы самостоятельно додумались до этой мысли или же вам ее кто-то подсказал?

Магистр замер, изумленно округлив глаза, а я уже направился дальше.

– Мэтр Гриммор де Фугг…

– Я ни в чем не виноват! – испуганно шарахнулся в сторону молодой некромант. – Невзун, вы сами сказали!..

– Вы не виновны в том, что происходило в академии. Но пять лет назад, когда это только начиналось, вы были здесь единственным мэтром. Мэтр Кромм пришел позже. Поэтому именно на ваши плечи легла забота о вверенных вам учениках. Из того, что рассказал нам Оракул, известно, что некоторых учеников похитили прямо из академии, сымитировав их смерть во время учебных поединков. Подобные поединки происходят по строгим правилам. И присутствие кураторов от обеих сторон на них обязательно. От светлой стороны мог прийти любой из преподавателей, но за темных адептов отвечали именно вы. И их раны, прежде чем отдать целителям, тоже должны были проверить именно вы, дабы удостовериться, что они действительно серьезны. Я вполне могу поверить, что вы не сильны в целительском искусстве и во время осмотра могли что-то упустить. Однако безусловно смертельные раны и раны, которые можно вылечить, вы обязаны различать. И поэтому у меня к вам тоже появился вопрос: почему, зная о том, что в действительности смерть ваших учеников могла быть предотвращена, вы не задали этот вопрос тому, кто объявил об их гибели? И почему, если у вас возникли сомнения, а они не могли не возникнуть – вы же не первый год на свете живете, да и обучал вас ввиду отсутствия других претендентов светлый маг, вы не пришли с ними к ректору?

На Фугга стало больно смотреть, но я уже отвернулся.

– Господин де Регилль… Господин де Регилль! Я понимаю, что вам сейчас очень трудно, но все же я прошу вас ненадолго вспомнить о своих обязанностях.

– Что еще вы от меня хотите, Невзун? – измученно отозвался граф, с трудом отнимая руки от резко постаревшего лица. – Думаете, я тоже в этом участвовал?

– Нет. Но вы можете сказать, какой пост должен занимать маг, чтобы иметь влияние на Совет. И наверняка припомните человека, который, не являясь его постоянным членом, все же пользуется у вас достаточным уважением, чтобы время от времени влиять на ваше решение.

В глазах у графа что-то изменилось, а из груди вырвался судорожный вздох.

– Госпожа де Ривье…

– Я слушаю вас, Невзун, – встрепенулась погруженная в раздумья графиня. – У вас ко мне остались какие-то вопросы?

– Недавно мне стало известно, что в последние несколько лет вы совмещаете должность члена Совета и одновременно являетесь хранителем архивов столичной ратуши.

– Да. Это так.

– Не могли бы вы сказать, у кого из знакомых вам архимагов хватило бы знаний и таланта, чтобы незаметно проникнуть в архив и исправить записи, касающиеся некоторых учеников? Я знаю, архивы прекрасно защищены. Но некоторые из них, как выясняется, не полны…

– Но это абсолютно невозможно!

– Господин ректор подскажет вам, какие именно дела вам стоит просмотреть, – бесстрастно заметил я. – И я уверен, что многие из упомянутых там имен окажутся вам знакомы. А теперь вопрос к вам, леди Шариэль де Фоль…

– Спрашивайте, – поразительно тихо откликнулась магесса.

– Вы вхожи во дворец в любое время. Прекрасно знаете характер короля. Помните, каким он был, например, двадцать лет назад… Скажите, вам не показалось, что с тех пор его поведение необъяснимо изменилось? К примеру, он стал более медлительным, безынициативным, внушаемым? Таким, что позволил нежити без сопротивления занять окраины своего королевства? Или не увидел очевидного и упустил момент, когда ее можно было раздавить одним ударом? Быть может, в последние годы он стал проявлять странную нерешительность в отдельно взятых вопросах? Или слишком доверять мнению тех, кто, на первый взгляд, не должен вмешиваться в государственные дела? Мог ли он, скажем, издать нелепый указ о разделе моего баронства между ближайшими соседями? Заставить графа Экхимоса бросить все силы на борьбу с нежитью в чужих землях, но при этом палец о палец не ударить, чтобы ему помочь? Или установить странное опекунство над мальчишкой, о котором даже не знал? Без возражений пожаловать бастарду титул, а потом дать такую ссуду, чтобы тот никогда с ней не расплатился… Скажите, в его ли стиле такие странные решения? А если нет, то с чем это могло быть связано? И кто был способен незаметно, но почти постоянно влиять на разум его величества?

– Святые небеса… – ахнула супруга ректора, в шоке прикрыв рот ладошкой. – Невзун! Но это же…

Я холодно улыбнулся.

– У всех этих решений есть лишь один автор. Самое важное он, разумеется, взял на себя, что-то полегче поручил помощникам. Вернее, лучшим ученикам, один из которых не так давно, кстати, стал королевским лекарем, другой устроился в столичной ратуше на должность королевского регистратора, третий занимался исследованием порталов, четвертый с младых ногтей интересовался темным искусством… Всех их объединяет одно – наличие ментальной магии, которая была умышленно скрыта от Совета магов. Ну и, конечно же, общий учитель, который очень долгое время считается одним из наиболее опытных, знающих и уважаемых архимагов. Но добровольно покинул Совет магов каких-то десять или пятнадцать годков назад… По старости лет, как он во всеуслышание заявил.

В наступившей оглушительной тишине, в которой все до одного взгляды обратились на единственного человека, который соответствовал данным мною характеристикам, я невозмутимо сложил руки на груди и задал свой последний вопрос:

– Не так ли, мастер Ворг?

Глава 19

Ах, эта молодость… Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, ни за что не променял бы мудрость на золото!

Нич

Надо отдать старику должное – после того, как я лишил его возможности отпереться, он не потерял присутствие духа. Как сидел, откинувшись на спинку кресла и зябко кутаясь в плащ, так и остался сидеть. Спокойный и немного насмешливый, словно все происходящее его не касалось.

Не сводя с меня прищуренных глаз, он все так же медленно и неторопливо отпил свое лекарство, будто ничего важнее больше не было. Почти сразу зашелся в надсадном кашле, который долго не мог унять. А когда все-таки сделал усилие и задавил болезненные спазмы, с трудом отдышался и, утерев губы тыльной стороной ладони, хрипло сказал:

– Что ж, голова у тебя работает, мальчик. Аргументы железные. Против них даже мне нечего возразить.

– Так вы ничего не отрицаете?! – пораженно воскликнул де Регилль, поспешив отодвинуться от соседа как можно дальше. Для этого ему, правда, пришлось отойти к двери, оказавшись рядом со мной. Но член Совета магов, похоже, посчитал, что это не зазорно. – Мастер Ворг, неужели вам нечего сказать в свое оправдание?!

Старик, хлебнув в очередной раз свой настой, равнодушно пожал плечами.

– А зачем?

– Но как же?!

– А никак, – беспечно отмахнулся архимаг, не торопясь убирать бутылку. – Все равно уже ничего не поможет. Мой срок подходит к концу, так что даже разоблачение ничего не изменит.

– Так вы признаете?!

– Признаю, признаю, – лениво согласился Ворг. – Все признаю и ни от чего не отпираюсь – мальчик настолько красиво меня обыграл, что мне, признаться, даже лестно считать, что когда-то он был моим учеником. Далеко пойдет мелкий выродок… если уцелеет, конечно.

– Грин… – с нескрываемой болью посмотрел на старого друга ректор, а я справедливо насупился и изобразил оскорбленное достоинство. Однако доказывать всем, что я не мелкий и очень даже породистый, не стал. Еще успеется.

– Прости, Фалькус, – отвел глаза Ворг. – Тебе не понять.

– Но как ты мог?! Так поступить со мной… с ними?!

Старик, переборов мимолетный приступ слабости, снова поднял голову и пожал плечами.

– Не суди других по себе. Когда доживешь до моих лет, может, и сам задумаешься на эту тему. Тогда я просто хотел жить. Потом мне стало все равно, а машина была уже запущена. Система, как правильно заметил Невзун, давно работает без меня. Я не видел смысла ее останавливать. Да и поздно было, если уж говорить начистоту… Кстати, ты удивишься, узнав, как много энтузиастов готовы были поддержать меня в битве за молодые умы. Когда я потерял веру, они все взвалили на свои плечи. Сами добывали материал для работы. Сами находили готовую драться за идею молодежь. Сами все контролировали, не всегда удачно, правда, поэтому время от времени мне приходилось вмешиваться, как, например, с демоном, которого эти самоуверенные малолетки решили вызвать без моего ведома. Порадовать… ох… хотели. Счастье еще, что я с Оракулом успел пообщаться, иначе сварили бы нас всех в крутом кипятке. И то едва успел – пришлось просить Мкаша о помощи, надеясь, что он достаточно мне доверяет.

– Но зачем?! – непонимающе пролепетала маркиза.

– Заткнись, дура, – грубо отмахнулся маг. – Твоей задачей было тихо сидеть в Совете и время от времени голосовать за нужные мне решения. Но ты и этого толком сделать не могла, так что послушайте моего совета, де Регилль: гоните ее оттуда в шею.

Лилитана де Ракаш вздрогнула и, прижав ладони ко рту, умоляюще посмотрела на графа, но тому было явно не до нее.

– Ворг, неужто дело было только в дневниках? В конце концов, за что вы так с нами?!

– Святые небеса… Да при чем тут вы? – с досадой отвернулся от него целитель. – У Иммогоров имелось то, что было нужно мне. С главой темных я был знаком еще до войны. Как с последним, так и с тем, что был до него. Эти исследования уже тогда меня интересовали. Потом они стали смыслом всей моей жизни. Но этот поганец, этот самоуверенный болван, которого Совет незнамо за какие заслуги поставил руководить делами гильдии, он просто отказался делиться результатами! И это после того, как я сам навел его на исследования Лонера и еще парочки энтузиастов, на основе которых он и построил свою дурацкую теорию! Эх, если бы я знал тогда, к чему это приведет…

– Это ты убил мэтра Валоора? – тихо спросил ректор, а я навострил уши.

– Нет, – брезгливо скривился. – Но этого выскочку стоило убрать хотя бы потому, что он никого не подпускал к своей работе. А старый индюк Твишоп его в этом полностью поддерживал. Мне просто повезло, что ученичок некроманта оказался таким жадным и охотно поделился сведениями в обмен на обещание поддержать его кандидатуру на следующих выборах. То, что этот болван убил своего учителя, выбило меня из колеи! Исследования были не окончены! Эксперимент до конца не доведен! А этот растяпа так и не смог передать оригиналы записей, потому что, как он сказал, не знал, где они лежали!

Я мысленно кивнул: так я и предполагал.

– В итоге мне достались неправленные черновики, – горько договорил Ворг. – Да и те зашифрованные. Которые пришлось еще несколько десятилетий упорно разбирать и самостоятельно проверять, что работает, а что нет… Невзун меня обманул, – Ворг кинул неожиданно хищный взгляд на стол и вожделенную тетрадь. – Если бы он отдал мне ее сразу, я бы не стал устраивать весь этот балаган. Мне бы и одной лаборатории хватило. Я бы создал себе новое тело и жил в свое удовольствие, никого не обременяя своими старческими заскоками.

– Так дело было в этом? – горестно спросил ректор. – Ты хотел получить молодое тело и поэтому убил столько людей?

– Я работал, – хмуро отозвался Ворг. – И если для этого пришлось кого-то убить… значит, оно того стоило. Создание нового тела, знаешь ли, весьма непростая задача. Справиться с ней мог только некромант. Да не простой, а одаренный, как Иммогор. С таким складом ума, который позволяет не обращать внимания на чужие предрассудки… Знаешь, сколько смертников он угробил, пока доказал теорию ЭСЭВ?

Ректор покачал головой.

– Насколько мне известно, он работал с преступниками. С осужденными на смерть, которым все равно ничего не светило. Или алтарь, или топор палача…

– А-а, – ехидно прищурился Ворг. – Вот ты уже и начал мыслить двойными стандартами. Простых людей, значит, нельзя, а воров и убийц, получается, можно? А то, что они тоже были рождены свободными и не больно-то мечтали отдать концы под ножом некроманта, тебя уже не волнует.

– Это были санкционированные опыты, – мрачно возразил де Регилль. – Их одобрил Совет. Их разрешил король. Судьба тех людей была предрешена, а то, что их жизни послужили науке, стало искуплением совершенных грехов.

– Они все подписывали официальное согласие, – спокойно подтвердила графиня де Ривье. – Каждая смерть была согласована. Учтена. И подконтрольна Совету. Что же касается мэтра Валоора, то… профессия некроманта всегда была грязной. Вам ли этого не знать, Ворг. И хотя бы за то, что они освободили от этой работы нас, темные заслуживают толики уважения. Война гильдий – тоже ваших рук дело?

Старик гнусно оскалился.

– Э, нет. Не надо приписывать мне всех грехов. Мне она вообще была ни к чему. Я проиграл от нее больше всех. Так что ищите другого виновника, де Ривье. Я был в то время занят исключительно собой.

Огневица искривила губы.

– Знаете, вот в это я почему-то охотно верю. Ваше тщеславие и болезненное самолюбие уже давно вошло в поговорку. Зачем только вы втянули в это других?

– Все, кто на меня работал, делали это добровольно. Я никому даже на разум не давил, чтобы убедить в своей правоте. Они приходили ко мне сами!

– А студенты?

– И их я не трогал. Напротив, предоставил все необходимое, следил за тем, чтобы они не поранились, помог восстановить старые арки, находил места для ритуалов. Вы же слышали: недоумки искренне верили, что спасают мир! И цена вопроса их не смущала. Но это не я сделал их такими, не я заставлял их проводить вивисекцию и не я внушал, что так они становятся лучше… Эти детки были такими изначально. Ваш, кстати, недосмотр, де Регилль. Я всего лишь их нашел и перенаправил дурную энергию в полезное для себя русло.

На графа стало страшно смотреть. Он жутковато побагровел, вены на его лбу жутковато вздулись, кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев… Казалось, еще немного, и он не выдержит – кинется на старика с кулаками. Или же испепелит его вместе с креслом.

Однако под требовательным взглядом магистра Умдобра он все-таки сдержался.

– Замолчите, Ворг! Само ваше присутствие отравляет здесь воздух!

– Ничего, – хрипло рассмеялся старик. – Этот самый воздух так долго отравлял жизнь мне, что можете и еще немного потерпеть. Между прочим, поначалу я действительно рассматривал возможность, что мне придется забрать тело у какого-нибудь мага. Это гораздо проще и быстрее, чем возиться с абсолютно новой субстанцией, но… даже это требовало знаний некроманта. Причем даже больших, чем было в то время у лучшего из них. Тело мертвеца крайне неохотно принимает в себя чужой дух, и перебороть данное явление трудно. А вот сотворенное с чистого листа… Кстати, именно это и было основной идеей теории ЭСЭВ. Я просто поздно это понял, иначе работы уже давно подошли бы к концу.

– Значит, все это: нежить, новые виды, те жуткие монстры, которых ты создал… служило единственной цели? Ты просто искал подходящий сосуд?! – недоверчиво воскликнул мастер Умдобр.

– А что еще? Я же не дурак проводить опыты сразу на людях – сперва хотел убедиться, что ЭСЭВ действительно работает.

– А Невзуны? – растерянно спросила графиня де Ривье. – Хамелеонка – ваших рук дело?

Старик смачно сплюнул на пол.

– Барон захотел войти в долю. Он решил, что я добился успеха и собираюсь продать секрет бессмертия за баснословную сумму. Пожелал получить свой процент, о чем и сообщил при очередной встрече. Даже угрожать вздумал, болван, потому что был так же жаден и глуп, как его дед. Когда стало ясно, что записи мы расшифруем и без его участия, один из моих помощников распылил на его землях экспериментальные образцы и покончил с этой проблемой. Ну и убедился заодно, что о тетради старик не имел ни малейшего понятия. После его смерти все результаты исследований мы забрали, потому что в них могло быть рациональное зерно. Тела, естественно, тоже, потому что о личе, признаюсь, мы узнали слишком поздно, и надо было выяснить, что же он такое с собой сотворил, опираясь на черновики Валоора… Жаль, что я не сумел предусмотреть появление наследника…

Ворг с неподдельным сожалением посмотрел на скромно молчащего меня.

– Барон скрывал ублюдка ото всех. И я не успел от него избавиться до того, как история получила огласку. Потом, естественно, махать кулаками стало поздно. Легче было привязать его к одному месту и надоумить пошарить в отцовских подвалах – может, чего полезного бы нашел. Да и принадлежность к роду некромантов сыграла свою роль… поначалу. Потому что никто не распознал, что мальчишка порченный.

– Что ж вы меня тогда не убили? – мрачно осведомился я, придерживая рукой заволновавшегося Нича. – Когда поняли, что мой дар вам не использовать, как у того мальчишки-Оракула?

– Да некогда мне было… А потом и вовсе стало не до сопливых выродков с запутанной родословной. Потом появились сведения, что ты заполучил очень интересную печать от какого-то некроманта, и мне захотелось на нее посмотреть. Два года для такого, как я, конечно, большой срок. Но я ждал и дольше. А когда мне удалось-таки на нее взглянуть, – взгляд Ворга стал невероятно острым и колючим, – моему разочарованию не было предела. Оказалось, что такой печати просто не существует. Она не занесена ни в один реестр и абсолютно нигде не числится. Я даже рискнул вскрыть старые архивы и просмотрел записи столетней давности, касающиеся всех темных семей, кто хотя бы теоретически мог уцелеть после войны. Но так и не понял, кем был тот ушлый некромант, которого граф Экхимос случайно нашел в какой-то глубинке.

Я принял независимый вид и горделиво задрал нос.

– Видимо, он был хорошим мэтром, раз сумел остановить лича.

– Не сомневаюсь… Плохих некромантов и без того достаточно. Но вот тело у него и правда было очень интересным. Жаль, что я не успел посмотреть ему в глаза. Своих врагов надо знать в лицо, не так ли?

Я тут же снова насупился и непримиримо буркнул:

– Вы все равно ничего не измените: ваши лаборатории сейчас тщательно проверяются насмами – патриарх выделил четырнадцать звезд, чтобы зачистка прошла одновременно. Задачу свою они знают хорошо, так что все образцы будут уничтожены. Пленников освободят, и они охотно дадут против вас показания. Смею надеяться, никто из ваших помощников не избежит возмездия. Потому что в это самое время еще одна звезда находится во дворце – разбирается с королевским магом и его учениками. Последняя как раз заканчивает допрос самых юных ваших последователей, при этом записывая разговор, чтобы потом его могли использовать в суде.

Ворг, в очередной раз прокашлявшись, криво улыбнулся.

– Ну и пусть, шансов все равно было мало. Последний Оракул тоже что-то такое предсказывал, пугал пустыми линиями вероятностей, но я сказал, что так далеко заглядывать не собираюсь. Меня не волнует, что будет дальше. Мой срок подошел к концу, так что трепыхаться просто нет смысла. Единственным, что по-настоящему не дает мне покоя, это тот некромант… Знаешь, есть в его печати что-то знакомое, да только проверить случая не было… до сегодняшнего дня. И разве кто-то на моем месте упустил бы такой шанс?!

Когда он выдернул руки из рукавов, никто, кроме меня и Хиссы, наверное, даже не заметил. А если и заметил, то просто не успел отреагировать. Когда же в одной из них блеснул ободок рассеивателя, а между пальцев брызнули струи ослепительного чистого света, подобно тому, что я видел в заброшенном святилище, я даже восхитился. И решил про себя, что недооценил старого змея, приберегшего для себя самое безотказное оружие, какое только можно придумать.

Мгновением позже до меня вдруг дошло, что на линии удара стою не только я, но и де Регилль, и мысленно охнул. После чего быстрее молнии сдвинулся влево и, на чем свет стоит проклиная свое невезение, торопливо закрыл его собой.

«Он должен жить! – успел подумать я перед тем, как мой разум затопило слепяще белое сияние. После чего направленное воздействие истинного рассеивателя стало невыносимым, и все то, что мгновение назад составляло мою личность, с оглушающим звоном разлетелось на тысячи крохотных осколков.

* * *

В себя я пришел не скоро – ошеломленный, растерянный, с гудящей, хотя и ясной головой. В которой роились непривычные, совершенно несвойственные мне мысли и воспоминания.

Удар оказался такой силы, что мне потребовалось несколько минут, чтобы привести сумбурные ощущения в некое подобие порядка. А потом с некоторым недоумением взглянуть на царящую вокруг суету и пораженно присвистнуть.

Ого! А старик-то, оказывается, молодец! Хоть и беззубый змей, но все равно кусается! Вон как меня разделал – бедный копчик до сих пор отчаянно гудит. Хорошо еще, между ним и стеной отыскалась мягкая прослойка в виде несчастного графа. Которого при этом расплющило так, что он до сих пор не пришел в себя.

А в кабинете тем временем царил настоящий хаос. Занавески с окна оказались сорваны какой-то неведомой силой. Вырванный с мясом карниз висел, опасно накренившись, на одном кронштейне. И, вероятно, он хотя бы один раз стукнул ошеломленного ректора по седой голове. Более того, стекол в окне больше не было – разлетелись вдребезги. Подоконник в центре просел, а вокруг рам виднелось огромное выжженное пятно, как если бы туда кто-то забавы ради швырнул мощный огненный шар.

Сам магистр выглядел потрепанным и несколько… подкопченным. По крайней мере стоящие дыбом волосы, прожженная в нескольких местах мантия и пятна сажи на лице позволяли думать, что досталось ему неслабо. Правда, он этого, похоже, не замечал, потому что в этот самый момент торопливо лечил человека, который совершенно неожиданно для всех закрыл его от угрозы.

Лиурой обгорел жутко – похоже, принял на себя основной удар. От его красивой мантии остались лишь почерневшие лохмотья, на груди зияла приличных размеров дыра, которую совместными усилиями медленно, но упорно закрывали ректор, вспотевший от напряжения Рух и сосредоточенно хмурящая брови Шариэль де Фоль. Обугленный стол еще дымился, намекая на то, что в беспамятстве я провалялся не очень долго. Опрокинутые кресла валялись в полном беспорядке. Невозмутимые насмы, словно ничего не случилось, следили за обстановкой. Проигравший свой последний бой Ворг неопрятной тряпкой валялся под стеной. А неподалеку от него с испуганными лицами толпились потрепанные, но невредимые преподаватели.

Похоже, Ворг не рассчитал сил или отвлекся на самоубийственный маневр моего «наставника». Потому что его огнешар, который наверняка должен был хоть краешком, но задеть всех, ударил преимущественно по старому другу. По ректору. Который, как оказалось, был совершенно не готов к такому повороту событий.

Сидящих к нему ближе всего лишь слегка опалило, зацепив уже на излете. Кому-то испортило модное платье, кто-то, инстинктивно шарахнувшись, растрепал сложную прическу, кому-то отдавили ногу, кто-то просто испугался, но в целом они легко отделались. Даже граф Экхимос, тревожно склонившийся надо мной, выглядел вполне пристойно.

– Ты как? В порядке? – вполголоса поинтересовался он, помогая мне встать.

Я помотал гудящей головой. Тьфу… Да что там за бардак такой творится?! Столько лет потратил, чтобы от него избавиться, и нате вам – опять образ мыслей с нуля перекраивать!

– Я решил, что тебе конец, – пристально всматриваясь в мое недовольное лицо, так же тихо заметил граф. – Он ударил в тебя тем же заклятьем, каким ты спалил мозги тем четверым светлым. Разве ты не должен был сегодня спечься?

– Перебьешься, – пренебрежительно фыркнул я и, решив отряхнуться, неожиданно обнаружил, что в моей мантии явно не хватает длины. Вернее, задумчиво тронув ее обгоревший край, я с опозданием посмотрел себе под ноги. Присвистнул уже вслух, обнаружив там еще одно выжженное дотла пятно. Затем перевел взгляд на припорошенного пеплом, покрытого сажей, но невредимого де Регилля, и снова вопросительно обернулся к Экхимосу.

– Он успел ударить дважды, – с легким раздражением признал тот. – Огненное заклятие висело у него на обеих руках. Очень мощное. Направленное. Маги едва справились. А Ворг, ударив по вам светом, сразу добавил еще раз. Для верности. Одновременно с этим швырнул огонь в сторону окна. И только после этого его остановили. Тебе, кстати, повезло – тебя выручил Нич. Граф был прикрыт твоим телом, поэтому тоже уцелел. Ректора мы вообще очень удачно спасли, а остальные почти не пострадали.

Я со злым восхищением оглядел разгромленный кабинет.

Ай да Ворг… Ай да молодец! А еще говорят, что беззубые гадюки не кусаются! Подозревал я, что у него остался при себе второй рассеиватель, раз уж один он без сожаления отдал малолеткам, но чтобы еще и огонь… То-то у меня до сих пор мантия дымится!

Торопливо себя ощупав и убедившись в отсутствии серьезных повреждений, я с облегчением констатировал, что отделался малой кровью. Опустошенный резерв – это пустяки. Темную его часть я сам выкачал досуха, чтобы ничем себя не выдать. Светлую опустошил наполовину, как если бы всю ночь практиковался перед сложным экзаменом. Оставшуюся часть сил слил в защиту – максимум того, что мог сотворить даже очень талантливый первокурсник. А в остальном я явился сюда практически голым. Ни сумки, которая могла меня выдать. Ни амулетов. Ни охраны… Ну почти. Тем более Хисса должна была «запоздать» с ответной атакой, иначе меня могли посчитать соучастником.

Ударить Ворг должен был по-любому. В меня – это непременно: он не любил оставлять за кем-то последнее слово. В других – по возможности. На оба случая я, естественно, предусмотрел варианты противодействия, но все же не ожидал, что так точно угадаю с прогнозом. И одновременно с этим никак не думал, что, оказывается, потеряю гораздо больше, чем планировал.

Я так долго формировал эту личность, так тщательно продумывал ее детали. Так упорно вживался, пока наконец она не приросла ко мне намертво, что, когда ее не стало, начал испытывать почти физический дискомфорт. Увы. Заклинание света тем и хорошо, что не делает исключений. И ни капли не разбирается в том, на какую личность воздействует. Оно разрушает все, до чего может дотянуться, а потом откатывается назад подобно отливу, оставляя после себя осколки прежних эмоций, памяти и всяческий мусор, который уже никогда не будет цельным.

Ворг не мог знать, что личность Гираша я просто придумал. И не мог предвидеть, что заклинание, смыв ее могучей волной, никак не затронет того, что составляло зерно моей прежней сущности. Которая, отряхнувшись от осколков прошлого, немедленно воспрянула и начала старательно возвращать упущенные позиции.

Ощущать себя снова мэтром Валоором да Шеруг ван Иммогором было непривычно. Другие мысли, устремления, совершенно иные ценности. Внимательно оглядев суетящихся светлых, я в какой-то момент поймал себя на мысли, что… скучаю по старому доброму Гирашу. По его манере общения, ухмылкам, привычкам и эмоциям, которые всегда бурлили через край.

Впрочем, создать его заново и стать прежним я еще успею. А пока надо встряхнуться и доиграть последний акт этой пьесы. Ведь должен же быть у хорошей истории достойный финал?

Мастер Ворг, к моему искреннему изумлению, оказался жив. Он был смертельно бледен, дышал тяжело и с хрипами, но в его теле еще теплились слабые искорки жизни. Лежа у дальней стены и упираясь макушкой в опрокинутое кресло, он с нескрываемым раздражением смотрел на магов и время от времени презрительно дергал губой, если его взгляд на мгновение касался стола, где трое целителей лечили обожженного Лиуроя. Надломленный, разочарованный и безнадежно проигравший. Старый, одинокий, неизлечимо больной архимаг, у которого больше не осталось козырей.

Видимо, предательство ученика ударило по нему сильнее, чем он хотел показать. Но исправить уже ничего было нельзя – когда над тобой с обворожительной улыбкой нависает насма, а рядом лежит полнехонький накопитель с остатками твоих сил, лишний раз дергаться как-то не хочется. Да и торчащая из груди рукоять кинжала не способствует появлению прыти.

Впрочем, при виде меня мастер Ворг все же занервничал. И даже попытался отползти подальше, каким-то чудом сумев приподняться на локтях.

– Ты… – дрожащим голосом прошептал он, глядя на меня диковато расширенными глазами.

Я успокаивающе махнул рукой обернувшимся преподавателям, сделал было шаг им навстречу, но, опустив взгляд, внезапно наткнулся на древнюю, обтрепанную и обгоревшую по краям книжку с до боли знакомым названием. При виде которой у меня что-то екнуло в груди.

Нич… Эх, Нич…

Тяжело вздохнув и опустившись на колени, я бережно поднял «Пособие для начинающего некроманта» и, погладив кончиками пальцев почти отвалившийся корешок, прижал к груди.

– Вот, значит, какую смерть ты выбрал…

– У вас почти не было защиты, Невзун, – произнес быстро подошедший мастер Рух. – Поэтому он сделал то, что смог: принял удар на себя. Не знаю, правда, что за кудесник его создал, но какая просто невероятная преданность! Сегодня фамильяр дважды спас вам жизнь, молодой человек. Если бы не видел этого собственными глазами, ни за что бы не поверил. Но факты, как говорится, налицо. Даже любопытно становится, что же именно написано в той тетради, если обычный некромант смог сотворить такое потрясающее создание. Снимаю шляпу перед вашим отцом.

– Это был мой Нич… – я низко склонил голову, пряча изменившееся лицо. – Единственный и неповторимый. Мне действительно оставили его в наследство. Как память о прошлом. И пусть он пробыл со мной рядом совсем недолго, но иногда… кажется, что целую вечность. Вы меня понимаете?

– Он был вам дорог? – с сочувствием спросила графиня де Ривье, и моего плеча легонько коснулись ее тонкие пальцы.

Я тяжело вздохнул и честно признался:

– Он был единственным, кто по-настоящему меня понимал.

После чего встал, по-прежнему прижимая к груди почерневшую от огня книгу. Не поднимая глаз, приблизился к тяжело дышащему Воргу. Заколебался на миг, когда умирающий старик попытался что-то сказать. А сообразительная Хисса тут же хмыкнула:

– Не переживай, Невзун. Он уже неопасен. Но если хочешь ему что-нибудь сказать – говори сейчас. Потому что больше такой возможности не будет.

Я покосился за спину, на тактично отступивших преподавателей, так же медленно опустился рядом с Воргом на колени. И благодарно кивнул насмешнице, когда она без напоминаний сдвинулась, закрывая нас от всевидящего ока ректорской следилки.

– Жаль, что ты выжил, щенок! – с усилием выплюнул из себя почти что мертвец, когда я наклонился к его лицу. Так, чтобы он смог ощутить на коже мое дыхание и без помех рассмотреть стремительно разрастающуюся в моих зрачках тьму. Затем, видя в глазах Ворга недоумение, медленно изогнул губы в зловещей улыбке и, наклонившись к самому его уху, ласково шепнул:

– Ворг, ты дурак, если до сих пор не сообразил, с кем имеешь дело.

Старик вздрогнул, а я улыбнулся еще шире.

– Вчера я нашел свою трансформу… ту самую, что ты выкрал, пока я подыскивал себе новое тело. Заглянул в подвал, куда уже очень давно хотел забраться, проверил твои кладовые и, знаешь, очень удивился, обнаружив, что ты придумал ей новое применение. Подумать только… удобрение для грибочков… Даже у Твишопа не хватило бы наглости столь нерационально использовать прототип. Впрочем, ты, вероятно, не понял, с чем столкнулся. А мне он больше не понадобится, потому что я закончил свои исследования. И, вопреки всему, довел до ума свою сумасшедшую теорию, мой старинный враг.

И вот тогда он понял все. Внезапно. После чего захрипел, задергался, безуспешно пытаясь что-то сказать. В панике забился, замолотил по воздуху пальцами и попытался отшатнуться, чтобы больше никогда не видеть моих страшноватых глаз…

Но тут Хисса решительно вклинилась и, вздернув посиневшего архимага за шкирку, мрачно бросила:

– Пора идти, пока он не кончился. Мастер Умдобр, условия вашего магического контракта соблюдены. Этого человека я забираю, отчет о проделанной работе вы получите сегодня же вместе с официальным письмом от нашего патриарха. Решение об отмене оплаты для вас в виде ранее оговоренной жизни уже принято. Денежное вознаграждение получено. Мастер Фалькус Умдобр, вы подтверждаете закрытие контракта?

– Подтверждаю, – с явной неохотой согласился ректор, и насмешница, стремительно и без каких-либо внешних атрибутов распахнув дверь в Иное, моментально упорхнула, утащив с собой издающего предсмертные хрипы Ворга.

– Ваш контракт тоже считается закрытым, – негромко произнес второй насм, пристально взглянув на мастера Руха. – Оплата в денежном эквиваленте остается прежней. Оплата жизнью также отменена. Мастер Рух Мкаш, вы подтверждаете закрытие контракта?

Тот хмуро кивнул и повторил ритуальную фразу:

– Подтверждаю.

Второй насм, распахнув еще один проход, исчез следом за Хиссой.

– За вас плата за услуги клану была внесена посторонним лицом, – кивнул третий убийца несколько озадачившемуся данным фактом Лонеру. – Патриарх ее принял, поэтому вы свободны. Оплата жизнью тоже не требуется. Мэтр Лонер Кромм, вы подтверждаете закрытие контракта?

– Подтверждаю, – немного помедлив, согласился Кромм, и еще один насм беззвучно канул в Иное.

– А я? – удивленно спросил я, поспешно стерев с лица злодейскую гримасу и снова превратившись в подростка, бесконечно опечаленного гибелью верного фамильяра.

– А вам, барон, просили передать следующее, – подошел ко мне последний оставшийся убийца и, наклонившись к самому уху, прошептал несколько слов. После чего выпрямился и невозмутимо осведомился: – Барон Вальтиер Сугнар Гираш Невзун, вы подтверждаете закрытие контракта?

Я до крови прикусил губу, когда этот гад по-волчьи оскалился и подмигнул из-под капюшона. Пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы остаться несчастным и потерянным.

– Подтверждаю.

– Тогда ваш контракт закрыт, – бесстрастно заявил насмешник и, последовав примеру остальной звезды, мгновенно испарился.

Сволочь.

– Господа, – не дожидаясь моей реакции на это неожиданное известие, подал голос его сиятельство и требовательно обернулся к магам. – Я так понимаю, что на сегодня все неприятности для нас завершились, и мое присутствие больше не требуется. Все тайны раскрыты, злодей изобличен… Магистр, как вы считаете, жизнь мастера Лиуроя все еще находится под угрозой?

– Нет, граф, – ректор устало вытер со лба пот, не пожалев для этого остатков своей мантии. – Ожоги несколько дней будут его беспокоить, но опасности больше нет.

– Тогда, если не возражаете, я хотел бы забрать своего личного мага обратно в замок. Думаю, там ему будет лучше, да и необходимым уходом я его обеспечу.

– Как вам будет угодно, – не стал протестовать архимаг. – Мастер Лиурой поразил нас своим мужественным поступком, и я многим ему обязан. Но… полагаю, вы правы – какое-то время ему лучше побыть в стороне. Признаться, очень скоро у нас возникнет столько проблем, что я бы не возражал, если бы вы и за адептом Невзуном какое-то время присмотрели. Разумеется, если это не доставит вам хлопот.

– Ну что вы, какие хлопоты? – учтиво поклонился граф. – Я прекрасно понимаю, что в ближайшее время вы ждете визита королевских дознавателей и подтверждение о том, что насмы выполнили все договоренности. А в подобных условиях молодому человеку, сыгравшему немаловажную роль в недавних событиях, нет необходимости подвергать ненужному риску свое драгоценное здоровье. Он ведь теперь считается ценным свидетелем?

– Рад, что мы друг друга поняли, – измученно улыбнулся мастер Фалькус. – Адепт Невзун, не так давно вы просили о выходных… Так вот, в связи с особыми обстоятельствами я даю вам официальное разрешение покинуть академию. До тех пор, пока необходимость в вашем присутствии вновь не возникнет. Бумаги получите на выходе.

Я поднял на него опечаленный взгляд и уныло кивнул.

– А как же мой экзамен?

– Думаю, сегодня не самое лучшее время для его проведения, – заметил архимаг. – Сперва вам нужно прийти в себя. У всех нас сегодня был тяжелый день.

– Признаться, сейчас мне как никогда хочется побыть одному… – с тяжелым вздохом поблагодарил я, крепко прижимая к себе потрепанную книжку. Затем потер слезящиеся веки, мужественно вскинул подбородок повыше и вымученно улыбнулся. – Но, магистр, когда вы сочтете нужным проверить уровень моих знаний, я сделаю все, чтобы вас не разочаровать.

Ректор сочувствующе кивнул.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, адепт. Можете идти.

– Всего доброго, господа и леди, – с еще одним вздохом попрощался я и, понурив голову, потащился следом за его сиятельством к выходу. Уставший от груза свалившихся на меня обязательств. Вымотанный до предела. С почти потухшим даром. Одинокий и такой несчастный…

Закрыв за собой дверь, я глубоко вздохнул, с усилием отгоняя искусственно навеянные мысли. Расправил плечи, стряхивая такое же искусственное оцепенение. Затем кинул на довольно скалящегося графа укоризненный взор и, бережно отряхнув от пепла порванную, изрядно пропахшую гарью книжку, которая прямо на глазах начала неодобрительно краснеть, усмехнулся.

– Вот теперь можно и домой. Мне как раз есть чем заняться на выходных.

Глава 20

Самое интересное в тайнах – это их подоплека.

Лог

Вечер. Полумрак. В камине изредка потрескивают догорающие дрова, а в стоящих рядом креслах неторопливо допивают вино два хорошо понимающих друг друга человека.

– Полагаешь, это все? – нейтральным тоном осведомился Лог, с подчеркнутым вниманием изучая рубиновую жидкость на дне бокала.

Я с облегчением вытянул гудящие ноги.

– Почти. Тетрадь я отдал, так что подозревать меня больше не в чем. Совет ее, естественно, запрячет подальше, чтобы ни у кого не возникло соблазна в ней покопаться. Но в самое ближайшее время ее все равно кто-нибудь прочитает и, к собственному разочарованию, обнаружит, что записи там далеко не полные. А местами вовсе противоречат здравому смыслу. В итоге магическое сообщество сперва сильно озадачится. Потом растеряется. Задумается. И наконец, придет к выводу, что Ворг действительно сошел с ума, раз больше полувека гонялся за химерой. Через несколько лет эту историю позабудут. А если кто-то и надумает вдруг закончить описанные мэтром Валоором алгоритмы, то чисто по техническим причинам еще примерно лет десять сделать это будет невозможно: благодаря вам у Совета не осталось нужных специалистов.

– А потом?

Я хмыкнул.

– А потом вырасту я. И дополню имеющиеся пробелы, предварительно подготовив магическое сообщество к возможным последствиям. Времени на это у меня достаточно. Резонанс, конечно, будет сильным, но если хорошо продумать, как подать эту тему, то запретной ее считать перестанут. Мой интерес к ней тоже будет оправдан – недавние события этому только поспособствуют. Да и сам подумай: разве сможет мой пытливый ум пройти мимо такой грандиозной загадки?

– А может, не ворошить? – слегка нахмурился насм. – Похоронить эти записи, и проблем на одну станет меньше?

– Если бы о них никто не знал, я бы так и сделал, – с сожалением покачал головой я. – Но разоблачить Ворга, скрыв эту информацию от Совета, нам бы не удалось. Поскольку Невзуны были тесно связаны со всеми участниками этой истории, начиная с самого Валоора, то рано или поздно кто-нибудь все равно сообразил бы, что искать правду надо у меня. А теперь пусть ищут ее в другом месте: в архивах Совета, в личном кабинете ректора, в столе королевского дознавателя… Я свое дело сделал – от улик избавился. А если вернусь к теме ЭСЭВ, то гораздо позже. Сугубо из научного интереса. И заново его переоткрою лишь потому, что у меня будет хороший учитель… Думаю, Лонер не откажется выступить в качестве соавтора обновленной теории, чтобы после стольких лет получить, наконец, заслуженное звание магистра и восстановить репутацию. Главное, чтобы Совет поддержал мою идею и согласился, что лучше изучать ЭСЭВ официально, в специально подготовленных лабораториях и с пользой для всех, нежели ждать, что кто-нибудь начнет заниматься этим втайне, как Ворг.

Лог прищурился.

– Значит, ты собираешься оставить все под своим контролем?

– Естественно, – спокойно подтвердил я. – Чем мне еще заниматься? Ворга, считай, нет. Его лаборатории разрушены, последователи уничтожены, поголовье нежити серьезно сокращено… Конечно, королевские дознаватели только начали свою работу, но доказательств столько, что им даже при желании не удастся спустить дело на тормозах. Особенно после того, как королевского мага обвинили в измене, и он перестал влиять на разум его проснувшегося величества.

– Тут ты прав: Свирус, как и большинство учеников Ворга, действительно обладал даром к ментальной магии и усиленно отвлекал внимание двора на себя. То королю туману в мозги напустит, то у его супруги случится понос… А время от времени вызывал на помощь Ворга, чтобы тот подтвердил сложный диагноз, а его величество не решил, что его личный маг ни на что не годен.

– Конечно. Кто бы усомнился в его диагнозах? Правда, на месте Ворга я бы не доверил второму ученику столько обязанностей – на Лиурое было завязано слишком много. И документы, и Совет… Он там, кстати, негласным сотрудником числился и частенько присутствовал на совещаниях. Да еще за герцогом приглядывал через верного человечка. Невзуна довольно долго окучивал. Когда тот стал артачиться, подключил к делу Экхимосов и нарочно испортил портал, чтобы нанятый некромант, которого хотели использовать втемную, был доставлен именно туда, куда нужно. Еще наш хитроумный светлый не ленился время от времени присматривать за Модшей, хотя все равно поздно спохватился, подключив к делу Ррита и его боевиков. Похищенных мэтров лично стимулировал к скорейшему завершению работ – нравилось ему измываться над слабыми. К графу тоже устроился, чтобы следить за неприкосновенностью болот и темпами распространения нежити… Хорошо хоть, морду свою пленникам не показывал, а то нам не удалось бы скрыть его участие в этом деле.

– Вообще-то патриарх распорядился не оставлять свидетелей, – рассеянно заметил убийца. – Поэтому всех, кто хоть что-то знал, мы убрали в ходе зачистки. Лаборантов, помощников, палачей… разумеется, предварительно допросив и записав ответы для суда. Помимо Лиуроя, единственным исключением стал Свирус, но лишь потому, что Ворг предпочел не складывать все яйца в одну корзину и изначально разделил полномочия между ним и Лиуроем. Придворный маг не знал, кто контролирует остальную часть работы. И не совал нос в то, что его не касалось, поскольку от природы оказался на редкость нелюбопытен. Его помощников мы, как и договаривались, под шумок похоронили. Остались только подростки… Они, хоть и не знали деталей, но фанатично верили в свою правоту. А по контракту ректор потребовал никого из них не трогать.

Я пожал плечами.

– Он в своем праве. И, возможно, это к лучшему.

– Почему? – удивился Лог. – Мне показалось, ты хотел вырвать эту заразу с корнем.

– Просто, когда вы принесли данные по де Региллю, я решил, что есть и другой способ выправить им мозги: граф – человек чести, который весьма дорожит своей репутацией. Чувствуя вину за поступки нерадивого отпрыска, он костьми ляжет, но или вернет его на пусть истинный, или же удавит потихоньку, чтобы не позорил род. Кстати, надо подсказать членам Совета эту мысль – пускай назначат его ответственным за малолеток.

– А если он не справится? – нахмурился убийца. – Ты, кстати, знаешь, что инструменты и трупы на уроках Лонера портили именно они? Мстили, так сказать, за прошлые заслуги и считали, что таким образом помогают очистить академию от темных. Думаешь, таких подростков граф сумеет перевоспитать?

– А тебе что, будет трудно прогуляться каким-нибудь тихим вечером со звездой по уже известным адресам, если он не оправдает оказанное доверие? – удивился я.

Лог хищно улыбнулся.

– Ты прав. Такие проблемы всегда легко решаются.

– Именно, – кивнул я. – Но хотя бы один шанс малолеткам дать нужно. Несмотря на то, что судьбы они себе уже сломали и никогда не смогут занять ни достойных постов, ни мало-мальски значимых должностей – замаравшихся в этом дерьме Совет из-под своего надзора больше не выпустит. Я прослежу.

– Не сомневаюсь. Даже готов поверить, что ты проследишь за ходом расследования лично, чтобы убедиться, что ничего не будет упущено. Как насчет темных?

– С ними все будет в порядке, – невольно улыбнулся я и отхлебнул из бокала. – Лонеру «грозит» отмена всех обвинений, повторное заседание Совета магов, официальное снятие закрывающей печати и… наверное, место руководителя темного отделения академии? Фугг себя уже очернил, так что конкурентов у Кромма нет. Будь сопляк хоть трижды невиновен в похищениях, но пренебрежения к ученикам ректор ему не простит. И, скорее всего, уволит этого труса к демонам собачьим, чтобы не мешался под ногами… Лилитана де Ракаш опозорилась так, что место в Совете ей больше не светит. Графиня де Ривье, надеюсь, скажет там свое веское слово. Мкаш, полагаю, в скором времени заменит Ворга на кафедре целительства, а там, может, не откажется занять должность королевского лекаря – способности к этому у него есть. Мои темные коллеги спокойно доучатся, больше не опасаясь нападок, после чего возьму их под свое крыло и сделаю настоящими мэтрами. Алеса планирую пристроить поближе к Лонеру – пусть натаскивает волчонка по своей методике. Верию подумываю показать Модше – из нее получится отличная отравительница… Да и вообще, она – талантливая девочка. Такие теперь встречаются редко.

– Не собираешься вскоре за ней приударить? – лукаво прищурился насм.

– Еще не хватало, – поморщился я. – Она мне, можно сказать, родственницей приходится. Почти что сестра. Так что пусть другие ухаживают… если, конечно, не испугаются ее зубов – клычки девчонка себе уже отрастила. Еще пару десятков лет, и знатная из нее получится хищница… Кстати, парнишек, которых вы освободили из плена, тоже скоро вернут в академию. Думаю, они не откажутся закончить обучение. Первое время им, правда, придется туго, но из-за последних событий даже король будет вынужден пересмотреть свое отношение к светлым и признать, что не все то чисто, что блестит. Надеюсь, это поможет ему в будущем окончательно избавиться от предрассудков и принять предложение Совета о возрождении Темной гильдии.

Насм с интересом на меня покосился.

– Такое предложение может сделать лишь глава Совета… Да и то с согласия подавляющего большинства его членов. Тебе не кажется, что ты торопишь события?

Я рассеянно взболтал остатки вина в бокале.

– Я – не Ворг, друг мой. Поэтому стараюсь не пренебрегать линиями вероятностей. Графиня де Ривье не откажет мне в маленькой просьбе. Да и кто знает, что изменится через несколько лет, когда я досрочно закончу светлое отделение и начну претендовать на повышение?

– Гираш, ты что, решил?!

Я остро взглянул на поперхнувшегося убийцу и неопределенно повел плечом.

– Я же сказал: кто знает? Не будем пока заглядывать так далеко.

Лог озадаченно помолчал, переваривая услышанное, а потом, кашлянув, вернулся к прежней теме.

– А Модша твой не собирается выходить в свет?

– Я ему предлагал, – с сожалением признался я. – Лонеру на кафедре как раз не хватает преподавателя по зельеварению. Но Модшу гораздо больше интересует моя лаборатория. И вторая, которую я планирую выстроить на одном болотном островке. Там он собирается развернуться так, что… Словом, я снял запреты на продажу и распространение его эликсиров. С ними моя казна будет пополняться в несколько раз быстрее.

Лог вопросительно приподнял бровь.

– Думаешь, у тебя получится уговорить герцога расстаться с этими землями?

– А разве у него есть выбор? – философски заметил я. – На его территориях с его же позволения обосновались предатели короны. И пусть герцог ни о чем не догадывался и всего лишь польстился на обещание долгой жизни, предоставив взамен землю для постройки лаборатории, он будет счастлив куда-нибудь сбагрить кусок бесполезных болот, если это хоть как-то поможет ему отмыться. Телепорт там я, кстати, уничтожил еще в свой первый визит – мне он не требуется, а Ворга раньше времени настораживать не хотелось. Так что сейчас, кроме самого острова, там ничего интересного нет. А у меня, между прочим, Зубища подросла, и держать ее на виду становится нецелесообразным. Но я подумал, что разрушенный замок вполне подойдет на роль конуры.

– Заодно пусть и болота твоя зверюга почистит, – в тон мне добавил Лог. – И земли герцога избавит от нежити. С твоей стороны это – такая малость… Думаю, если его светлость узнает, что ты способен оказать ему такую любезность, то с радостью отдаст тебе рассадник нечисти, лишь бы никогда больше о нем не слышать.

Я ухмыльнулся.

– Видишь, ты стал понимать, как мыслят аристократы… Понравилась маска графа? Или ты уже примериваешься к герцогской короне?

– Твои иллюзии – это действительно нечто, – с усмешкой признал оценивший мою шутку насм. – Честно говоря, я до последнего сомневался, что ее никто не распознает.

– Узнать тебя под личиной Экхимоса мог только Ворг, – отмахнулся я. – Да и то, если бы успел сконцентрироваться. Лиурой до такого уровня не дорос, остальные магией иллюзий в нужной мере не владеют, а наш престарелый злодей был так увлечен видом тетради, что больше не мог думать ни о чем другом. Да… все хотел спросить: что ты сделал Лиурою, что он до конца просидел, как кол проглотивши, и даже не попытался помочь своему учителю?

– Воткнул ему стилет в бок, – спокойно ответил убийца. – Лезвие очень узкое, поэтому крови вытекло совсем немного. Да и та была незаметна на его бордовом камзоле. А хорошо он вел себя потому, что я пообещал распотрошить его у всех на виду. И так, что он до последнего мига не потеряет сознания. Поскольку клинки у нас непростые и, пока находятся в ране, блокируют магические способности, звать на помощь он не рискнул. А в нужный момент его потребовалось лишь чуть-чуть подтолкнуть, чтобы твой «наставник» вскочил, отвлекая Ворга, и благородно закрыл ректора собой.

Я вздохнул.

– Вообще-то, я полагал, что Умдобра он убить не посмеет. Все-таки старые друзья…

– А Ворг метился не в него – на самом деле шар предназначался Лиурою. Ворг посчитал несправедливым, что кто-то из его учеников избежит возмездия, и решил избавиться от труса. Вот только Нич спутал ему все планы. Да и я чуть не метнул нож, когда у тебя на груди вдруг лопнула мантия, а оттуда показался обозленный до предела таракан…

Представив, как это выглядело, я не удержался от смеха.

– Согласен. Зрелище было не очень.

– Какое «не очень»?! Маги шарахнулись так, будто из твоего бездыханного тела вылупилась личинка демона! А когда он захрипел да потом с воинственным воплем распахнул крылья… Все решили, что тебя убили. И почему ты ему все не рассказал?

У меня на лице не дрогнул ни один мускул.

– Всему свое время.

– Маркиза, между прочим, упала в обморок, – упрекнул меня убийца. – Твоя целомудренная графиня едва не осквернила уста неприличным словом. Ректор и тот позеленел. А у Ворга, судя по всему, прихватило сердце, потому что его шар улетел совсем в другую сторону и едва не испортил нам весь план. Я даже пожалел, что ты велел Хиссе придержать руку.

Я отрицательно качнул головой.

– Ворг должен был ударить первым. И так, чтобы ни у кого даже сомнений не осталось. В противном случае нам бы не удалось его уничтожить, а пришлось хранить до суда. А там – чиновники, бумажки, волокита… В общем, с ним следовало разобраться на месте. Иначе была велика вероятность, что он так или иначе избежит правосудия.

– Он еще жив? – полюбопытствовал Лог, когда я замолчал.

Я равнодушно отвернулся.

– Нет.

– А Лиурой?

– Об этом спроси у Хиссы – она забрала его до утра под предлогом того, что только в этом случае простит мне некрасивую грудь.

– Грудь – это серьезно, – со смешком согласился насм. – Понятно, зачем ты уберег этого недоумка от суда.

– Я не для этого его сберег… Просто Хисса была так убедительна, что я решил сделать даме приятное. К тому же моя жажда мести сполна утолилась при мысли о том, что она сделает с этим трусливым подонком. Кстати, признайся-ка мне – Хисса… она тебе кто?

Лог оскалился.

– Я же сказал – воспитанница. Детей у нас быть не может, но девочка действительно способная. И верит мне, как отцу. А что? Строишь какие-то планы?

– Ну тебя, – удивился я. – Просто прикидываю, как бы ее получше использовать, чтобы ты мне потом голову не надумал оторвать. Контракт-то теперь тю-тю. А на ней еще долг жизни висит.

– На мне тоже, – отмахнулся убийца. – Так что голову я тебе отрывать в любом случае не буду… По крайней мере, пока. И вообще, я удивлен, что ты так легко подтвердил закрытие контракта.

Я фыркнул.

– Ты искал ответ на вопрос, кто я такой. И сказал сущую правду, что я – бессовестный, скрытный, плохо воспитанный и до отвращения предусмотрительный мерзавец, которого ты бы с удовольствием прибил, если бы не испытывал ко мне толики уважения. Поскольку контракт не подразумевал точной формулировки, такой ответ я мог принять без дополнительных условий. Удивлен, между прочим, что ты так долго не видел этой лазейки.

Убийца неожиданно нахмурился.

– Ты что, и это умудрился подстроить?

– А зачем мне контракт, который держит тебя силой? – дерзко ухмыльнулся я. – Гораздо интереснее, когда ты остаешься не по делу, а потому, что тебе все еще любопытно. Да и твой патриарх больше не следит за каждым твоим шагом, интересуясь такой скромной личностью, как я, сумевшей поймать тебя на поводок.

Лог недобро прищурился.

– С чего ты решил, что мне все еще любопытно?

– Ну ты же до сих пор здесь, – насмешливо хмыкнул я. – И все еще ищешь ответы, хотя контракт официально закрыт.

– Может, я их уже нашел? Или мне не хватает всего нескольких деталей?

Я улыбнулся.

– Не думаю, что ты быстро управишься. Разве что я тебе когда-нибудь подскажу… Впрочем, ты, наверное, не согласишься. Хотя можешь мне поверить, я умею ценить чужие таланты. И должен сказать, что слава лучшего убийцы клана закрепилась за тобой по праву.

Насм неожиданно расслабился.

– Почему ты решил, что лучший именно я?

– А кому бы еще доверили командование сразу пятнадцатью опытными звездами, координировать работу которых простому наемнику не под силу? Или, может, не с твоей подачи патриарх согласился принять в качестве оплаты наших четырех контрактов не младенцев, как договаривались, а тех светлых, которым я выжег мозги? Может, скажешь, не ты ему подсказал, что работать с ними будет намного выгоднее, чем с недоразвитыми детишками?

– Уел, – спокойно признал мою правоту убийца и залпом допил остатки вина. – Но идея изначально была твоей. Что же касается моего положения в клане… Знаешь, воспитанники есть у всех. И даже патриарх иногда прислушиваешься к их мнению. Что ты собираешься предложить Хиссе?

Я отсалютовал ему бокалом, оценив непрозрачный намек.

– У меня скоро не будет добровольца для жертвоприношений: Бодирэ осмелился, наконец, сделать предложение Лиш, и она, как я понимаю, скоро придет ко мне за советом.

– Отказывать ей ты, похоже, не будешь… А почему не хочешь просто использовать ее дальше?

– Бодирэ не готов узнать обо мне правду. А скрывать ее после замужества Лиш долго не получится. Так что или я увольняю хорошего управляющего, не объясняя ему причин, или лишаюсь жертвы. А несколько лет мои исследования ждать не могут. Мне нужна замена.

– С Хиссой ты по этому поводу говорил? – хладнокровно осведомился Лог, изучая меня сквозь прозрачные стенки бокала.

– Сказала: обдумает мое предложение. Но, скорее всего, примчится к тебе за разрешением.

– Даже так? – чуть заметно нахмурился насм. – Что ж, я не сильно удивлен: она всегда была неравнодушна… к боли. Ты поступил мудро, предупредив меня заранее. Я подумаю.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, отставляя свой бокал в сторону. – У меня к тебе еще одна просьба: надо передать настоящему графу записи происходившего в кабинете ректора. Мужик он, конечно, понятливый и оказанное нами доверие полностью оправдал, но ему еще показания в суде давать. Пусть изучит материалы.

– Хорошо, сделаю.

Насм, оглядевшись в поисках места, куда можно поставить бокал, решительно поднялся и коротко мне кивнул.

– Благодарю за вино. Редкий букет. Давно такого не пробовал.

– Завтра вечером открою еще одну бутылку, – невозмутимо отозвался я. – В честь удачного завершения одного давнишнего эксперимента.

– Тогда до завтра, – согласился убийца и, не прощаясь, двинулся к выходу.

– Зубища сегодня караулит тебя у ворот, – бросил я вслед. – Так что я открыл портал.

– Спасибо.

Насм по привычке усмехнулся, запахнул полы плаща и… надеюсь, в этот раз последовал моему совету. По крайней мере, шума во дворе я этим вечером больше не слышал.

* * *

К этому разговору я готовился долго и обстоятельно. Размышлял, вспоминал, переоценивал свои прошлые чувства. Но когда зашел в погруженную во мрак комнату, в которой витал отчетливый запах смерти, едва не передумал доводить свой план до логического конца. Слишком в нем было много от… прежнего меня. Того, каким я твердо решил больше не становиться.

Впрочем, момент слабости быстро прошел – встрепенувшийся в моей душе некромант уверенно одержал верх над сомнениями и, закрыв дверь, без малейших угрызений совести присел на стул возле разворошенной постели.

– Я уже испугался, что ты не придешь, – голосом Ворга прошелестел укрытый простынями старик. – Проснулся один, не пойму, что и как… Это была скверная шутка, Гираш. Поверь, самая худшая из всех, что я помню. И она, признаться, все больше смахивает на издевательство. Ну скажи: как ты мог запихать меня в это отвратительное тело?! Ты что, решил, что это – достойная замена?!

– Добрый вечер, мастер Твишоп, – спокойно сказал я, заставив возмущенного мастера осечься. – Я надеялся, что вы очнетесь позже, поэтому не спешил. Прошу прощения за опоздание.

– Гираш? – изумленно закашлялся он. – Что случилось? И с каких это пор ты опять со мной на «вы»?!

– С тех пор, как вы стали самим собой, учитель. Я сдержал данное вам слово – вы снова человек. Полагаю, теперь наш магический контракт можно считать закрытым.

– Что?! – растерянно дрогнул старый маг. – Гираш, ты в своем уме?! Какой контракт?! Сколько лет прошло, а ты все о каких-то глупостях!

Слезящиеся глаза умирающего с внезапно вспыхнувшим подозрением впились в мое бесстрастное лицо, зашарили по плотно сомкнутым губам, пролегшим над переносицей морщинкам, совершенно неуместным на столь молодом лице.

– Не пугай меня так, мой мальчик, – прошептал он, начиная о чем-то догадываться. – Пожалуйста, скажи, что это – просто дурацкая шутка. Умоляю, не смотри на меня так страшно, словно я больше ничего не значу, и не говори, что ты надумал поселить меня в этом безобразном теле, в котором жизненных сил осталось едва ли на полчаса.

– Книга исчерпала свои возможности по удержанию вашего духа, учитель, – неестественно ровно ответил я. – Вам было нужно другое вместилище.

– Но не такое! Как ты мог переселить меня в тело старого пердуна, который предал все, что было ему когда-то свято? Как ты мог подумать, что я соглашусь хотя бы прикоснуться к его грязному телу, а не предпочту до конца своих дней остаться безобразным, но честным тараканом? Неужели рядом не оказалось никого, кроме предателя, при мысли о котором у меня снова начинает сводить челюсти от злости?!

Я равнодушно посмотрел на бледного, как смерть, старика, на щеках которого расцвел неестественный румянец.

– Нет.

– Гираш… – простонал мастер Люборас Твишоп, обессиленно откинувшись на подушках. – Чем я перед тобой провинился? Разве я не спас тебе жизнь? Разве ты перестал меня считать учителем? Ну неужели я дал повод в себе усомниться?! Мальчик мой… Мой самый преданный и верный ученик, которого я бы с гордостью назвал сыном… Зачем же ты так со мной поступаешь?! За что ты так меня мучаешь?! Гираш…

Когда у него устало закрылись глаза, а из-под ресниц показались слезы, я наконец разлепил губы и ровно уронил:

– Я расскажу.

Мастер Твишоп ничего на это не ответил – он едва дышал. Но по тому, как тревожно дернулись под набрякшими веками глазные яблоки, я видел, что он внимательно слушает. Хотя все еще искренне не понимает.

– Когда вы обрели себя в первый раз, я, если помните, поделился с вами частью памяти… самым основным, что было важно на тот момент, будучи точно уверенным, что остальное вы не увидите. Это оказалось не так уж трудно – я подозревал, что рано или поздно этот миг наступит, и отобрал нужные воспоминания заранее. В них не было ничего лживого или умышленно искаженного: я показал только то, что в действительности было. Кроме отрезка времени, прошедшего с момента наступления стазиса и того мига, когда я из него вышел.

Я ненадолго замолчал, искоса поглядывая на умирающего старика, с лица которого уже сбежали недавние эмоции. Мастер Твишоп умел проигрывать. И всегда прекрасно контролировал себя. Решив, что вопрос с моим предательством уже не настолько важен, как минуту назад, он сосредоточился на том, в чем действительно не мог себе отказать – узнать правду. И, подозревая, что она ему не понравится, заранее постарался приглушить свои чувства.

– Как вы помните, эксперимент прошел неправильно. И не совсем так, как я планировал. Поэтому стазис, наложенный на вас, наступил почти сразу и был, к счастью, полным… Тогда как я… на себя у меня не хватило времени. Все, что я смог, это погрузить в магическое поле трансформу и перенаправить туда свой дух, надеясь, что он приживется удачно. Собственно, получилось не так уж плохо – я действительно очнулся в новом теле. Однако гордился своими успехами ровно до того момента, пока не осознал, что под стазис, охвативший трансформу, мой разум так и не попал.

Я невольно дернул щекой, вспоминая охватившую меня в тот момент панику. Но деваться было некуда – я оказался заперт в клетке из живой плоти, в которой не работала ни единая мышца.

– Я почти пятьдесят лет провел в этой тюрьме. Ничего не слыша. Не видя. Не чувствуя. Пятьдесят лет в пустоте, в которой не было ни единого звука. В безмолвии. В неизвестности. Не имея ни малейшего понятия, сколько времени продлится неправильно наложенный стазис. Напряженно подсчитывая про себя минуты и гадая, когда же разложится изувеченное тело ученика, над которым славно потрудились мои заклятия… Чтобы не сойти с ума и хоть как-то вести отсчет, я принялся считать от одного и до бесконечности. Потом считать стало невыносимо. Думать о чем-либо, кроме того, что я медленно схожу с ума, было невозможно. И тогда я начал вспоминать все, что когда-либо видел и слышал в своей жизни. Каждое слово. Каждый жест. Начиная с первых осознанных фраз и заканчивая перепроверкой выкладок по теории ЭСЭВ…

– Я завершил ее еще тогда, просчитав все в уме, – сухо сообщил я, заметив, что глаза старика слегка приоткрылись. – И много чего придумал, чтобы хоть как-то себя занять. Все, что я создал: умсаки, кошки, Пачкун и Жрака, артефакты, зелья, амулеты… даже темный алтарь и система защиты моего нового замка, было рождено бредом больного воображения. Но, несмотря ни на что, оно благополучно работает, наглядно доказывая, что я все же не зря провел эти годы. Чтобы все это придумать, я поневоле принялся вспоминать старые учебники, записи, лекции первых учителей, чужие монографии, спорные высказывания, свои собственные исследования, результатом которых и стала в итоге теория ЭСЭВ. Тогда же я неожиданно осознал, что многие предпосылки, готовые аксиомы и даже фрагменты будущей системы новых знаний я получил именно от вас. И в какой-то момент пришел к выводу, что вы не только внимательно изучали книги по темному искусству, но и обсуждали интересующие вас вопросы с весьма компетентным лицом.

Тяжелые веки наконец приоткрылись, и я смог впервые посмотреть в глаза учителя прямо.

– Дальше… – едва слышно потребовал он. – Я хочу знать все.

– Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, к кому вы могли обратиться за помощью. Хамелеонка… она ведь начала мучить вас уже тогда. Какая-то редкая, видимо, форма, развивающаяся крайне медленно и относительно доброкачественно. Отсюда-то и возник интерес к нашей профессии. Но главе Совета не пристало задавать лишние вопросы, поэтому вам был нужен советчик. Грамотный в вопросах жизни и смерти. И достаточно фанатичный, чтобы не воспользоваться ситуацией, устроив вам грандиозную подставу, а заинтересоваться самому и со всем присущим фанатикам энтузиазмом ринуться на решение необычной задачи. Именно таким был мой дед, Окирус да Шеруг ван Иммогор. Именно к нему вы пришли с идеей создания искусственного тела. И он, как тогдашний глава гильдии, не посмел отказать вам в этой странной просьбе. Более того, увлекся идеей и даже стал основоположником некоторых базовых принципов, которые, что бы кто ни говорил, мог придумать и обосновать только истинный некромант.

– Мы работали вместе недолго, – тихо признался старик. – Твой дед был очень… своеобразным человеком. Упрямый. Самоуверенный. Тщеславный. Со своими понятиями о том, как и что надо делать. Он не желал работать в команде. Утаивал сведения. Все старался выгадать лично для себя. Он даже от Лонера с Модшей решил избавиться, когда мы не сошлись во мнениях, и твой дед решил не только продолжить работу в одиночку, но и лишить меня каких бы то ни было шансов на успех.

– Это была война идей, – уверенно отозвался я. – Вернее, сперва только идей, а потом, как водится, вы стали друг другу по-настоящему мешать. Превратившись в непримиримых соперников, вы при каждом удобном случае вставляли друг другу палки в колеса. Вы, мастер, лично старались убрать его подальше от лабораторий, поскольку Совет уже тогда следил за всеми важными исследованиями. Дед по возможности отвечал вам тем же – статус главы гильдии вполне позволял… до тех пор, пока вы не пробили на очередном заседании вопрос о замене и не сместили его с этой должности, унизив и оскорбив одновременно. А дальше все было просто. Дедуля, естественно, ничего не забыл и с головой погрузился в обдумывание планов мести. Исследования из-за этого застопорились, но вы двое так увлеклись, что о продолжении уже не думали. Потом пошли в ход интриги, заговоры… Еще через пару лет вы стали всерьез опасаться за собственную жизнь. Возможно, случались и неудавшиеся покушения, которые еще больше укрепляли вас в мысли о необходимости избавиться от соперника. А затем вы доигрались до того, что начали на полном серьезе думать об истреблении всей противоположной фракции. Причем если дед, насколько я его знаю, вообще забыл, с чего все начиналось, и жил только мыслями о возмездии, то вы оказались более предусмотрительны и подготовили варианты ответа на любую агрессию с его стороны. Даже вспомнили обо мне и, пока была возможность, подтолкнули к возобновлению начатой несколько лет назад работы. Так что, пока вы решали свои личные вопросы, умудрившись втянуть в эти дела обе гильдии, я добросовестно резал трупы, пытаясь узнать для вас обоих секрет бессмертия…

Мастер Твишоп устало прикрыл глаза.

– Прости, мой мальчик… Я страшно ошибся, когда посчитал, что при необходимости смогу удержать в руках тот чудовищно тяжелый клубок интриг, который сам же и сплел. И ошибся во второй раз, когда, выбирая преемника, решил, что Викдас сможет во всем разобраться и не допустить плохого. Мой план был нужен лишь для того, чтобы твой дед, ставший к тому времени весьма опасным противником, не перешел последнюю черту. И чтобы та цепочка событий, которую я спланировал лишь для обеспечения собственной безопасности, всего лишь в качестве пугала для него, никогда не была запущена. Я искренне порадовался, когда опасность с его стороны перестала наконец маячить на горизонте. Но позабыл отменить свои приказы, когда необходимость в защите отпала. Хамелеонка скрутила меня так крепко, что я больше не мог ни о чем думать. И предпочел незаметно исчезнуть, чтобы не навредить Совету своими неадекватными решениями. В итоге моя мнимая смерть, как и должно было случиться в результате затянувшегося противостояния с твоим дедом, послужила мощным катализатором для последующих событий. Викдас, к моему огромному сожалению, упустил момент для вмешательства, поэтому созданный мной маховик раскрутился так быстро, что остановить его стало нереально. Возможно, если бы не ты, война началась бы еще раньше – твой дед тоже к ней старательно готовился и стремился упредить любые мои действия. Но если бы не я… ее могло и вовсе не быть. Сейчас, наверное, это смешно – говорить о том, как два немолодых архимага потрясали друг перед другом боевыми жезлами и соревновались в том, кто кого сильнее. Но мне почему-то не хочется смеяться, когда я думаю о тех, кто тогда погиб, в том числе и по моей вине…

– Ваше раскаяние по этому поводу волнует меня меньше всего, – пожал плечами я, отвернувшись к зашторенному окну. – Я всегда думал, в первую очередь, о себе и своих потребностях, а от деда избавился лишь потому, что он стал непосредственной причиной смерти моего отца и обеих матерей… Факты, которые именно вы, кстати, мне подбросили. Вероятно, для того, чтобы на всякий случай иметь под рукой обозленного на дедулю мага, который мог при необходимости сразиться с ним на равных. Ведь личные мотивы – намного более эффективный стимул, нежели разговоры о всеобщем благе. Не так ли?

Умирающий старик покаянно вздохнул.

– Боюсь, что и в этом ты абсолютно прав.

– Правда, тогда, находясь внутри трансформы, я и подумать не мог, что ваша оплошность будет иметь такие последствия. Тогда меня угнетала мысль о предательстве Нева. И его самодовольная фраза о черновиках. Я стал вспоминать, кому мог в то время перейти дорогу. Или же, напротив, заинтересовать кого-то настолько, что эти люди сумели переманить у меня ученика. В то время как Нев почти все время находился у меня перед глазами и не имел физической возможности кому-то их отнести… Знаете, я даже подумал, что обезумел, когда пришел к выводу, что единственный человек, которому он мог что-то передать, были вы. Ведь я ничего от вас не скрывал, мы вместе разрабатывали основы. Вы умирали. И полностью зависели от результатов этой работы, поэтому ставить мне палки в колеса вам было ни к чему. Тем более, убивать меня до того, как эксперимент завершится успехом. Никто на свете не знал о том, что вы живы. Никого другого рядом не было. Дедуля с его изощренными планами мести благополучно почил. Ваша смерть была организована лишь нами тремя… И вот когда я все перепроверил и трижды пришел к одним и тем же выводам, только тогда впервые задумался о том, что же на самом деле вами двигало…

– Я был недоверчив, – тяжело вздохнул старый маг. – Наверное, даже болезненно подозрителен и не мог довериться даже очень близкому человеку. Ты со своей родословной идеально подходил мне в качестве исполнителя. Но после того, как я столкнулся с твоим дедом, не могло быть и речи о доверии его потомку. Нев был всего лишь гарантией того, что ты не обманешь меня, когда исследования подойдут к концу. Я понимал, что к тому времени, скорее всего, превращусь в беспомощную развалину, и принял меры, чтобы в случае предательства не потерять все и сразу. Конечно, я думал и о том, что ты можешь захотеть меня убить, когда я стану бесполезным. Нев должен был только проследить, чтобы этого не случилось. А если бы я все-таки оказался прав, то он закончил бы твою работу. Благо, что до конца оставалось немного.

– К сожалению для вас, Нев тоже никому не верил. И оказавшись даже слишком хорошим учеником, предусмотрел запасной вариант… На случай вашего обмана, моего предательства или любого иного события, способного отнять у него мечту о хорошем доходе. Жадным он был… даже для некроманта. Иначе ни за что не променял бы одного светлого на другого и не отправился с весьма лестным предложением к вашему конкуренту.

– Ворг был мне другом, – слабо возразил учитель. – Тогда я действительно считал, что он бы меня поддержал. Вот только риски… В итоге я предпочел не доверять никому, чем в один прекрасный момент оказаться с пустыми руками. К сожалению, твоего ученика я не сумел просчитать полностью. Но даже если бы и смог, то проконтролировать в моем положении было уже ничего нельзя. Пришлось довериться хоть кому-то…

– И вы выбрали его, хотя предпосылок для этого, кроме моего сомнительного происхождения, не было.

Мастер Твишоп печально улыбнулся.

– Ты не поверишь, но я не планировал твоей смерти. Твое участие и неподдельная заинтересованность приводили меня в недоумение. Казалось странным, что ты с таким равнодушием относишься к моим старческим капризам, возишься с немощным телом, терпеливо занимаешься тем, чем магу твоего уровня вообще заниматься не положено… Это было дико. И еще больше настораживало в плане возможного подвоха. А между тем ты был искренен со мной, ученик… Тебе действительно было интересно посмотреть, что получится из нашей затеи. Ты смог усовершенствовать мои выкладки. Предложил в корне иные решения для большинства моих проблем. Фактически именно ты вывел меня из логического тупика, в котором я пребывал долгие годы… но я, увы, понял это лишь тогда, когда уже ничего нельзя было изменить. И только в самый последний момент сделал то, что должен был сделать намного раньше – доверился тебе. Если бы ты, умирая, не запустил прибор заново, мне бы, может, не было потом так стыдно за свои подозрения.

– Теперь вы все знаете, – ровно обронил я, по-прежнему не глядя на учителя.

– Как и ты, – едва заметно улыбнулся он. – Но я не сержусь, что ты поместил меня в тело старой развалины. Я заслужил. И признаю, что твой упрек абсолютно оправдан. Поверь, я безмерно сожалею, что потерял так много времени. С горечью сознаю, что ты действительно стал для меня кем-то, ради кого хочется жить. И со стыдом вспоминаю, что ты был честен со мной, всегда. До самого последнего мига, хотя, наверное, я этого не стою. Если бы я понял это пятьдесят лет назад, то мог бы прожить полноценную жизнь человека, у которого есть действительно все, что только можно пожелать. Прости, мой ученик, за то, что у меня не нашлось мужества сказать тебе об этом раньше. Не держи зла на старого дурака за то, что он оказался столь малодушным и предпочел трусливо спрятать свои воспоминания. вместо того, чтобы хоть раз в жизни открыться тому, кто уже доказал свою преданность, и перестать сомневаться в том, что он действительно тебе дорог. Помни: ты стал самым важным и нужным существом за всю мою невеселую жизнь. И знай: я без колебаний отдал бы остаток своих жизненных сил, если бы это хоть что-нибудь изменило… В какой-то степени я даже горжусь тем, что ты придумал для меня столь красивую и изощренную месть. Но при этом, как ни странно, испытываю чувство безмерной благодарности. Ведь, как бы там ни было и как бы низко я ни пал, ты все же позволил мне умереть человеком. Спасибо тебе за это… ученик.

Я неопределенно дернул плечом, когда его губы в последний раз дрогнули и застыли. Изношенное сердце еще продолжало биться, но морщинистые веки уже опустились, прикрывая погасшие глаза. На побелевших от старости ресницах снова задрожали слезы, и я медленно стер их, размышляя о том, что мне и сегодня, по-видимому, предстоит бессонная ночь.

Ничего не поделать – меня действительно никто не учил прощать. Но, глядя на уходящего старика, я впервые подумал, что, наверное, на будущее этому стоило бы научиться.

Когда он затих, я так же медленно поднялся и, стараясь не шуметь, вышел в коридор. И только там, прислонившись пылающим лбом к прохладной стене, неожиданно осознал, что для меня мастер Люборас Твишоп только сейчас по-настоящему умер.

Эпилог

Понять некроманта – не такая уж сложная задача. Если, конечно, некромант – это ты сам.

Нич

Когда первые стрелы рассвета нахально проникли в окно верхнего кабинета, пуская солнечные зайчики и заставляя меня с ворчанием поднять голову от расчетов, несвойственные мне эмоции полностью улеглись и позволили, наконец, мыслить здраво. Я снова был собран. Бодр. Сосредоточен. И готов потратить еще один день на очередное неотложное дело.

Прикинув время, нужное Модше для подготовки, я неторопливо спустился вниз, отметив, что огонь в камине почти прогорел. Возле покинутого Логом кресла обнаружил опечаленную неудачной охотой Зубищу, которая, грустно уткнувшись носом в пропахшее добычей сиденье, пугала пустой холл тяжелыми вздохами.

– Ничего, милая, – я потрепал расстроенное чудовище по ушам. – Не повезло в этот раз – получится в другой. Хочешь, я его вечером прямо к тебе в лапы отправлю?

Зубища вздохнула еще тяжелее, чем прежде, и печально мотнула головой.

Все ясно – поддавки ей теперь не интересны. Придется как можно скорее выводить эту красавицу из замка и отпускать резвиться на болотах. Там она хотя бы за упырями погоняется. Или с русалками поплавает… если они там еще остались. А насм, если и надумает составить ей компанию, вряд ли во второй раз попадется так легко. Но должен же он был взять реванш за тот позорный проигрыш?

Кстати, надо будет поговорить с Верзилой: у него в деревне вроде было несколько человек, не испытывающих особой неприязни к трясинам. Плотники там, каменщики… Если изъявят желание, отправлю-ка их на болота вместе с Зубищей. Они и в прятки с ней поиграют на равных, и замок мне заодно восстановят…

– Хозяин? – оторвал меня от размышлений тихонько вошедший Модша. – У меня все готово.

Очень вовремя. Я как раз собирался его звать.

– Хисса не опоздала?

– Нет, хозяин. Даже чуть раньше срока закончила.

– Хорошо. А тело?

– Ранозаживитель уже работает. Через полчаса на нем не останется никаких следов, даже с учетом того, что леди не особенно осторожничала.

Я задумчиво тронул навострившееся ухо Зубищи.

– Для меня она ничего не передавала?

– Бросила на бегу, что согласна, и тут же умчалась через портал, предупредив, что вернется вечером. Что-то вы ей там обещали. Алтарь я почти подготовил, амулеты активировал, защиту поставил, тело обмыл… Ждем только вас, мэтр. Когда будем начинать?

– Сейчас приду, – кивнул я, жестом отпуская распрямившегося мэтра, в глазах которого теперь горел почти прежний огонь.

Модша коротко поклонился и, юркнув за дверь, помчался заканчивать приготовления.

– Не слишком ли рано? – осторожно высказал свои сомнения вынырнувший из соседней стены Глюк. – Хозяин, вы же только один раз попробовали на людях. Может, стоить провести второй эксперимент на ком-то менее важном? Все-таки испортить такое удачное тело было бы обидно.

Я неопределенно пожал плечами.

– Нич больше не может ждать – жизни в нем осталось на несколько часов. Не бойся – то, что получилось однажды, я всегда сумею повторить снова. Ворг тоже поначалу сопротивлялся, а воля у него была покрепче, чем у этого недоучки. Так что серьезных проблем не будет.

– А сам Нич?

Я тяжело вздохнул.

– Пока еще спит. Я не рискнул его отпустить в таком настроении насовсем, но вряд ли смогу поддерживать жизнь в этом теле после полудня. Так что жди ближе к вечеру грандиозный скандал, но не смей обращаться к нему по старому имени. Мастер Твишоп умер. Такого человека никто из нас больше не знает. Теперь в этом доме будет жить ворчливый, упрямый, вечно всем недовольный мастер Лиурой. Которого иногда под хорошее настроение можно будет назвать Ничем. Полагаю, первое время наш новоявленный мастер будет несколько… раздражительным. И может не уследить, скажем, за огненным шаром или рукотворной молнией. Накладывать ограничения на его дар я не буду – и без того наслушаюсь обвинений досыта. Хотя я постарался сделать все, чтобы он как можно скорее вернулся к привычному образу жизни.

– Что же вы тогда ему об этом не сказали? – удивился Глюк. – Зачем только напомнили о прошлом и не объяснили, зачем переселили его дух в старое тело? Не предупредили, что не хотели рисковать новой человеческой оболочкой, поэтому провели пробное переселение в ту, которую не жалко потерять?

– Когда успокоится, сам поймет, – отмахнулся я. – Не маленький. В том числе и то, что раскаяние не имеет смысла без прощения. А прощение еще нужно заслужить. Что же касается моих мотивов… не забывай: я все такой же старый, вредный и гадкий некромант, как раньше. Только теперь – с налетом «светлого» лоска и доставшейся от Гираша манерой измываться над ближними.

– Так вы все-таки решили вернуться к прежнему образу? – обрадованно вскинулся призрак, взмахнув сразу всеми своими лапками.

– Я к нему привык, – сознался я. – Да и неправильно будет, если мое поведение вдруг изменится.

– Ур-ра! А как же тот некромант… другой, о котором рассказывал граф? – спохватилась гусеница и, стимулируя мыслительный процесс, непонимающе поскребла когтями объемистое брюхо.

Я сделал каменное лицо и, решительно направившись в лабораторию, негромко бросил:

– А вот о нем, мой невоспитанный друг, больше никто и никогда не услышит. Потому что его история, хорошо это или плохо, наконец закончилась.

Конец

Примечания

1

Разновидность низшей нежити. Внешне напоминает обычный мох, но не произрастает на светлых участках леса и питается кровью. При наличии добычи фантастически быстро размножается.

2

Трошьер – некромант, один из основоположников теории развития нежити, сумевший доказать, что при отсутствии конкуренции развитие нежити в какой-то момент начинает замедляться, а ее численность, напротив, резко увеличивается. Жил за пару сотен лет до описываемых событий.

3

Отдельный подраздел как темной, так и светлой магии, включающий масштабные заклинания большой разрушительной силы. К изучению строго ограничен. К использованию разрешен только в экстремальных ситуациях.

4

АВМ – Академия всеобщей магии.

5

Растение из семейства сложноцветных, входящее в состав многих магических эликсиров и зелий.

6

Накопитель – артефакт, способный аккумулировать магическую энергию. По заряду может быть светлым или темным, при смешивании энергий способен на неконтролируемый выброс магии.

7

Разновидность высшей нежити, по повадкам напоминающая земных вампиров.

8

Народная песня про остроумного некроманта.

9

Народный танец сазульцев, отдаленно напоминающий гопак.

10

Вещества, вызывающие у воспринимающих их существ движение к источнику запаха. Обнаружены у насекомых, нематод, паукообразных, млекопитающих, в некоторых видах водорослей.

11

Ротовые придатки паука, служащие для размельчения и раздавливания пищи. У некоторых видов на них открываются протоки ядовитых желез.

12

Нулевой фон считается естественным. Превышение рассчитывается в магических единицах прямо пропорционально степени насыщения магической энергией. Выражается в цифрах от одного до ста.

13

Струма – термин, применяемый для обозначения опухолеподобных, диффузных или узловатых разрастаний некоторых органов. В данном случае разговор идет о щитовидной железе.

14

Столица королевства Сазул.

15

ЭСЭВ – эффект складывания энергетических выбросов.

16

Кварталы, где проживают состоятельные горожане. Серебряные – для богатых купцов и успешных торговцев, золотые – для благородных и высокородных.

17

Кхероний – природный минерал, обладающий способностью аккумулировать магическую энергию. Псевдо-кхероний – искусственно полученное вещество со сходными свойствами, которое используется в ряде артефактов и накопительных амулетах.

18

Вид нежити, обитающей за пределами описываемого мира и проникающей в него лишь через открытый магом-демонологом проход. Тела и головы не имеет. Состоит из множества хаотично скрепленных друг с другом отростков, на конце каждого из которых имеется не только отдельная пасть, но и глаз. Размеры твари определяются размерами самых длинных отростков.

19

Небольшой торговый городок неподалеку от столицы.

20

События упоминались в первой книге.

21

Заклятия, предназначенные для работы на больших территориях. Как правило, парные, тройные, четверные и т. д., являются фоновыми, работают только в связке друг с другом и, чаще всего, используются для усиления эффекта основного заклинания, которое действует в заданной области. На практике наиболее успешно работает связка из четырех одинаковых по силе алтарей, установленных по разные стороны света.

22

Подготовительный факультет – отдельный курс для выходцев из бедных семей, не способных оплатить домашнее обучение будущих магов. Включает в себя обучение арифметике, чтению, правописанию, логике, азам магического искусства и контролю над собственным даром. Набор производится с возраста 13–15 лет. Обучение длится 2–3 года, до достижения адептами 16-летия.

23

Герб АВМ – на светло-синем фоне расположена раскрытая книга, символизирующая собой древнее знание, а над ней находятся два обращенных друг навстречу другу, стоящих на задних лапах грифона – черный (слева) и белый (справа) – которые считаются символами гильдий.

24

Ваула – заика.

25

Дуолаттика (производное от термина «диалектика») – теория, рассматривающая все, существующее в мире, как результат взаимодействия противоречивых сил, событий и пр., и считающая всякое движение результатом взаимодействия этих элементов. Второй ее закон говорит о закономерности перехода количества в качество.

26

Закон единства противоположностей.

27

Водяной хлыст – одно из боевых заклятий школы Воды.

28

Травянница – огороженный и закрытый от ветра и прямых солнечных лучей огород, где выращивают лекарственные растения.

29

Сердечная сумка – полость перикарда.

30

Речь идет о кровотечении из варикозно расширенных вен пищевода – действительно одной из самых частых причин смерти больных циррозом печени.

31

Друидами неофициально называют магов Земли и Жизни.

32

В АВМ каждому факультету соответствует определенный цвет, который присутствует на нагрудной нашивке мантии адептов, начиная с 5-го курса, когда происходит первичная специализация магов. До этого времени обучение адептов идет одним потоком и отличительных нашивок им не положено. Для «светлого» отделения, включающего в себя 6 факультетов, это – красный (факультет магии Огня), синий (факультет магии Воды), голубой (факультет магии Воздуха), зеленый (факультет магии Земли и Жизни), желтый (целители) и оранжевый (пространственная магия); для «темного» отделения – черный (факультет Общей некромантии), коричневый (факультет Демонологии), серый (факультет Проклятий) и фиолетовый (факультет Оккультных наук).

33

Имеется в виду амулет, способный сглаживать колебания магического фона вокруг заданного объекта и использующий для этого выделяемую данным объектом энергию.

34

Пространственный разрыв или пространственный карман – участок искаженного пространства, замкнутого на определенную точку. Может образовываться как спонтанно, в местах с чрезмерно повышенным магическим фоном и насыщенных хаотично разбросанными остатками заклятий, так и искусственно, используя для этого заранее выбранные параметры будущего кармана.

35

Лаборатории, предназначенные для обучения как «темных», так и «светлых» адептов и расположенные в подвальном этаже учебного корпуса.

36

Одно из простейших заклинаний школы Воздуха.

37

Самородками называют магов в первом поколении.

38

Нашивку в виде дополнительной полоски под эмблемой академии, цвет которой соответствует цвету профильного факультета, адепты получают только с пятого курса.

39

В АВМ шестидневная рабочая неделя.

40

Черную полоску под эмблемой АВМ имеют будущие выпускники факультета Общей некромантии. Проклятийники носят серую, демонологи – коричневую, вызыватели – фиолетовую.

41

Звезда – сработанная команда из пяти человек.

42

Амезия – растение, в бутонах и листьях которой содержится алкалоид, способный в определенной концентрации вызывать кратковременную амнезию.

43

Линии Дамуазо или мотивационные линии – косвенные признаки сознательного применения магической силы. Имеют вид короткой дуги в области ауры, на которую проецируется часть дара, использованная для создания заклинания. Возникают при наличии четкой мотивационной связи между случившимся событием и объектом, ставшим его непосредственной причиной, и сохраняются до двух часов после применения заклинания.

44

Подробно описано в 1-й части книги «Некромант поневоле».

45

Огненная плеть – боевое заклинание пятого порядка, используемое для атаки на небольшом расстоянии. Многоразовое. Урон наносится магией Огня. Обладает небольшим радиусом поражения, но не требует высоких затрат, поэтому чаще всего входит в стандартный набор заклинаний боевого жезла светлого мага.

46

Воздушный молот – боевое заклинание седьмого порядка, применяемое для атаки как на небольшом, так и на значительных расстояниях. Обладает малой экспозицией, но большой площадью поражения. При этом крайне энергоемкое, поэтому используется исключительно как одноразовое.

47

Водяная цепь – боевое заклинание пятого порядка, используемое на небольшом расстоянии. Многоразовое. Урон наносится магией Воды. По своим характеристикам близко к огненной плети.

48

Круг изгнания – магические защищенное, специально подготовленное место для призыва/изгнания демона.

49

Волчеягодник (волчья ягода) – вечнозеленый кустарник с ядовитыми плодами.

50

Гептаграмма – семиугольник, семиконечная звезда.

51

Сухим называют обет, по которому принявшие его люди отказываются мыться. В Сазуле «неумытые», как их называют, находятся вне закона.

Content

Александра Лисина
Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе
Авторская версия

Часть 1 Мэтр

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Часть 2 Мэтр на свободе

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Часть 3 Мэтр на учебе. Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Часть 4 Мэтр на учебе. Книга 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Часть 5 Мэтр на охоте

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания