Эрл Стенли Гарднер

ДЕЛО БЛОНДИНКИ С ПОДБИТЫМ ГЛАЗОМ

1

Перри Мейсон повернулся к своей секретарше:

— Блондинка с подбитым глазом — это, по меньшей море, интригующе, Делла, если, конечно, она не принадлежит к скандальному типу женщин.

— Конечно же, нет, но она чем-то до смерти напугана. Я не совсем ее понимаю. У нее необычный голос. Похоже, что он у нее просто поставлен.

— Ты пригласила ее в нашу библиотеку?

— Да, она ждет там.

— Как она одета?

— Черные туфли, без чулок, шуба, и мне показалось, что под шубой у нее домашний халат или какое-то платье, причем я не была бы слишком удивлена, если бы оказалось, что это все, что на ней надето.

— И синяк под глазом?

— Изумительный!

— Под правым или под левым?

— Под правым. Она — яркая блондинка, с довольно большими зелеными глазами с оттенком голубизны и длинными ресницами. При надлежащем макияже и без фингала она была бы очень красива. Мне кажется, ей около двадцати шести лет. Вы, наверное, сказали бы — двадцать один год.

— Как ее зовут?

— Дайана Риджис.

— Звучит как фиктивное имя.

— Она настаивает, что это ее подлинное имя. При этом очень возбуждена и ведет себя нервно. В целом, мне кажется, она находится в большом напряжении.

— Плакала?

— Не думаю. Она выглядит нервной и испуганной, но не плачет. Похоже, принадлежит к тому типу женщин, которые в чрезвычайных обстоятельствах пользуются головой, а не пускают слезу.

— Ну, что ж, этого достаточно. Давай поговорим с ней, по крайней мере, чтобы узнать, в чем дело. Пригласи ее, Делла.

Он открыл дверь в библиотеку.

Молодая блондинка, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, вскочила на ноги. Белой рукой она придерживала пальто, плотно прижимая его к себе. Синяк под ее правым глазом странно контрастировал со светлыми волосами, волнами ниспадавшими на плечи. Она была без шляпы.

— Мисс Риджис? — спросил Мейсон, причем в его голосе прозвучала нотка интереса. — Садитесь, пожалуйста. Делла, сядь с этой стороны. Я сяду здесь. Моя секретарша ведет записи моих разговоров с клиентами, мисс Риджис. Я надеюсь, вы не будете возражать. Итак, что же привело вас ко мне?

Посетительница начала говорить еще до того, как Делла Стрит смогла открыть стенографический блокнот. Речь ее была очень быстрой, голос дрожал от эмоций. В ее произношении было что-то, что указывало на то, что эта молодая женщина не принадлежит к тому типу людей, у которых могут быть синяки под глазами.

— Господин Мейсон, у меня проблемы, и я борюсь, как могу. Я долго обдумывала положение, собственно, с двенадцати часов ночи, и я пришла к выводу, что что-то необходимо сделать.

Она осторожно потрогала синяк под глазом.

— Почему же вы не пришли раньше? — с интересом спросил Мейсон.

— У меня не было одежды.

Мейсон в удивлении поднял брови.

Ее нервный смех был просто манерностью, а не показателем веселья.

— Если вы выслушаете меня, — сказала она, — я хотела бы начать с начала и рассказать все полностью.

— Насколько я понимаю, — сказал Мейсон, причем в его голосе проявилось лишь столько интереса, сколько этого требовала вежливость, — ваш муж забрал вашу одежду, а между вами произошла обычная семейная ссора. Он оказался неправ, обвинив вас в неверности, и…

— Нет, господин Мейсон. Это совсем даже не так. Я разведена. Я живу одна уже более трех лет.

— Вы выступаете на радио? — спросил Мейсон.

— Да, а как вы узнали?

— Ваш голос.

— А, понимаю.

— У кого же ваша одежда?

— У Джелвика, на которого я работала.

— Да? Вам не кажется это несколько странным?

— Все это дело очень странное.

— В таком случае, — сказал Мейсон, бросив взгляд в сторону Деллы Стрит, с тем чтобы проверить, готова ли она стенографировать, — я хотел бы выслушать всю историю с начала. Расскажите сначала о себе.

— Я никогда не знала своего отца. Моя мать умерла, когда мне было двенадцать лет. Я пришла к мнению, что сирота без денег может добиться чего-либо в этом мире, лишь приняв решение работать над собственным самосовершенствованием. Я сделала все возможное в этом плане.

У меня было лишь начальное образование, но я занималась самообразованием, используя для этого любые возможности: вечернюю школу, заочные курсы. Выходные дни я проводила в публичной библиотеке. Я научилась стенографировать, печатать, стала секретаршей, а затем дикторшей на радио. Потом у меня не сложились отношения с директором, и, в общем-то, я вскоре должна была покинуть работу.

Затем пришло письмо от одного из слушателей. Человеку по имени Джейсон Барстлер понравился мой голос, и он интересовался, не соглашусь ли я работать на него, причем оплата была очень хорошей, а работа — очень легкой.

— Чем вы занимались? — спросил Мейсон.

Она скорчила гримасу и сказала:

— Мы получаем множество подобных писем. Они написаны по-разному, но всегда в них заложена одна и та же идея. Я никогда не обращала на них внимания.

— И что же произошло?

— Затем я получила еще одно письмо. Позже господин Барстлер позвонил мне по телефону на радиостудию. У него был очень приятный голос. Он сказал, что у него плохо со зрением, что он всегда очень любил читать, и ему нужен кто-то, кто мог бы работать чтецом. Он сказал также, что он слушал мои выступления по радио, ему понравился мой голос, и он считает меня милой женщиной. В общем, если говорить короче, я начала работать на него. Оказалось, что он очень приятный, изысканный джентльмен.

— Чем он занимается? — спросил Мейсон.

— Горнодобывающая промышленность, шахты. Ему около пятидесяти пяти — пятидесяти шести лет. Он человек, которому в жизни нравятся хорошие вещи, но, в общем, все в меру. В целом он… несомненно, интересный человек.

Мейсон лишь утвердительно кивнул головой.

— Он считает, что величайшей проблемой Америки является то, что мы все слишком легковерны. Он говорит, что нашей национальной чертой является то, что мы верим во все, что нам подают на блюдечке, а затем, когда позолота стирается, мы виним всех, конечно, кроме себя самих. То, что он читает, круг его интересов является самым специфичным из всего, что я видела в жизни.

— И что же это? — с интересом спросил Мейсон.

— Он тщательно отбирает статьи очень хороших авторов в наилучших журналах, и я их ему читаю.

— И что же особенного в этом? — спросил Мейсон.

— Он выбирает статьи, которые были опубликованы от четырех до двух лет тому назад.

— Не понимаю…

— И не поймете, если не прочтете эти статьи. Например, до войны появлялись статьи о том, как мы можем разбить военно-морской флот Японии в любой четверг утром до завтрака. Затем, когда был введен сухой закон, появились статьи о том, что что бы ни произошло, невозможно будет ни под каким видом провести поправку об отмене сухого закона, статьи по экономике и финансовому положению, статьи, в которых люди говорили о том, что национальный долг в тридцать миллионов долларов приведет страну на грань банкротства, а долг в 50 млн вызовет национальный хаос. Все они были прекрасно написаны, хорошим языком, основывались на выверенных логических посылках, которые казались неопровержимыми. Они были написаны лучшими писателями страны.

Во взгляде Мейсона загорелся интерес. Он посмотрел на Деллу Стрит, а затем вновь на Дайану Риджис:

— В чем же смысл? Зачем человеку терять свое время на чтение устаревших статей? В конце концов, человек, который пишет статьи, не является пророком. Он просто излагает факты и делает их логическое обобщение, интерпретирует их.

Дайана Риджис нервно засмеялась:

— Боюсь, я нечетко выразилась, но именно таким образом господин Барстлер сохраняет, как он сам говорит, правильную ориентацию своего ума. Он говорит, что единственный способ, позволяющий не проглатывать ту информацию, которую вам дают каждый день, информацию, обернутую в нечто похожее на безупречную логику, — это читать те ошибочные статьи, которые появились вчера и которые также были основаны на вроде бы безупречной логике.

— Да, — с улыбкой согласился Мейсон, — в этом что-то есть, если, конечно, человек может позволить себе тратить столько времени на развитие собственного скептицизма.

— Он может, — сказала она. — Он считает, что мы как народ являемся маленькими детьми с жадными глазами. Приходит человек и говорит: «Вам нравится это утопическое условие? Ну что ж, единственный способ добиться этого — надо сделать так-то и так-то». И ни у кого не возникает даже вопроса, люди просто начинают плясать под его дудку.

На лице Мейсона отразился возрастающий интерес:

— Мне кажется, следовало бы поговорить с этим человеком. Я имею в виду — с Барстлером, — сказал он. — Ну что ж, давайте сейчас поговорим о том, в чем заключается ваша проблема.

— Она начинается с Карла Фредча и…

— Подождите минутку, — прервал Мейсон. — Давайте все по порядку: кто такой Карл Фредч?

— Сын госпожи Барстлер от первого брака. Испорченный ребенок, но это трудно понять, пока не удастся заглянуть ему в душу. Он считает себя великим актером. Он помешан на этом. У него были очень хорошие условия для развития, в результате чего у него прекрасный внешний лоск, который сначала, при знакомстве с ним, не позволяет узнать его нутро. На деле же он испорченный, мерзкий, эгоистичный, жестокий дьявол.

— А госпожа Барстлер? — спросил Мейсон.

— Сука! — коротко и без всякого выражения сказала Дайана Риджис.

Мейсон засмеялся.

— Да, я знаю. Я обижена, — сказала Дайана, — но если задуматься, что они со мной сделали…

— Давайте разберемся во всех лицах. Кто еще проживает в доме?

— Фрэнк Гленмор, Карл Фредч, господин и госпожа Барстлер и экономка, пожилая служанка, которая работает у них уже многие годы. Они эксплуатируют ее до смерти. Она глуха и…

— Кто такой Гленмор?

— Насколько я понимаю, он занимается управлением шахтами и получает деньги в зависимости от количества руды, добываемой и отправляемой на переработку. Поскольку у господина Барстлера возникли проблемы со зрением, господин Гленмор в некотором смысле помогает ему в различных вопросах. Насколько я знаю, он получает до пятидесяти процентов с некоторых шахт. Он принадлежит к тому типу людей, которых все любят, очень справедлив, всегда с интересом выслушивает точку зрения другого. Мне он нравится.

— Сколько ему лет?

— Тридцать восемь.

— Вы жили в доме или же вы приходили каждый день на работу?

— Я была вынуждена жить в доме, поскольку господин Барстлер хотел, чтобы я читала ему перед тем, как он шел спать. Конечно, я сохраняла за собой свою городскую квартиру. Мы живем вместе с другой девушкой, живем очень дружно. Я не хотела отказываться от этой квартиры, по крайней мере, до тех пор, пока у меня не появится уверенность в том, что моя нынешняя работа постоянна.

— Где находится ваша квартира?

— Жилой дом на Палм Виста.

— Ну что ж, расскажите о Карле Фредче и о синяке.

— Как бы это сказать: Карл пытался ухаживать за мной каждый раз, когда у меня был свободный вечер, предлагая сходить в кино или куда-нибудь в другое место. И я всегда отказывала ему, ссылаясь то на легкую головную боль, то на то, что мне надо было идти к маникюрше или написать письма. Я всегда это делала уважительно, но подчеркивая определенную дистанцию.

— И что же случилось прошлым вечером, что изменило ваши отношения?

— Видите ли, мне показалось, что его мать становится, несомненно, раздражительной. Она считала, что я заносчива или что-то в этом роде. В общем, в конце концов, я ведь тоже чувствовала себя достаточно одинокой, и мне показалось, что не будет ничего плохого, если я пойду с ним поужинать или в кино. Так что я согласилась.

— И что же произошло?

— Как только этот мальчик вышел из стен дома, — сказала она, — он стал совершенно иным. Сначала меня это смешило. Вполне очевидно, что он играл какую-то роль, которую он сам себе придумал. Роль светского человека.

Мы пошли в кафе, и Карл заказал марочного вина, пренебрежительно разговаривал с официантом, заставил его принести все ингредиенты и сам готовил себе салат за столом и все это делал с таким видом…

— Сколько ему лет, вы сказали? — спросил Мейсон.

— Около двадцати двух.

— Отношение к воинской службе?

— Освобожден, и никто не знает, почему. Мне кажется, здесь вопросы неуместны. Я думаю, обследование проводил очень дружелюбно настроенный врач и в увеличительное стекло, вероятно, нашел какой-то небольшой умственный дефект, который позволил освободить его от воинской службы.

— И что же после ужина? — спросил Мейсон.

— Обычные вещи, но необычным образом.

— Что случилось?

— Я попыталась мягко поставить его на место, но вдруг с него слетела маска, и я увидела его таким, каким он является на самом деле.

— И что вы сделали?

— Я дала ему пощечину, вышла из машины и пошла пешком.

— И что он сделал?

— Черт побери, он меня оставил.

— Как далеко вы шли?

— Мне показалось, что очень-очень долго. Затем мне удалось пройти некоторое расстояние до того места, где я могла взять такси и приехать назад, домой, но лишь тогда я поняла, что, выходя из машины Карла, я оставила свой кошелек в ней, и у меня не было с собой ни цента. Обычно я ношу с собой пятидолларовую бумажку, так, на всякий случай.

Я сказала водителю такси, что если он подвезет меня к дому, то я зайду к себе и смогу с ним расплатиться. В это время от дома отъезжало другое такси, и когда я начинала подниматься по ступенькам к центральному входу, я увидела пассажира этого такси: почтенного вида женщину, около пятидесяти лет, с чутким взглядом. Она слышала наш разговор и настояла на том, что она даст мне деньги взаймы, чтобы я могла рассчитаться с шофером такси. Затем она позвонила, и дверь открыл Фрэнк Гленмор. Она назвала свою фамилию. Она сказала, что ранее уже звонила, и Гленмор сказал: «Ах, да! Это по поводу сделки по шахте…» — и пригласил ее войти. Фамилию ее я не запомнила.

Мне очень неудобно, что я так и не поблагодарила ее, но я была несколько огорчена. Я попросила господина Гленмора, чтобы он заплатил за меня деньги женщине, которые у нее одолжила, и быстро поднялась к себе в комнату, включила свет и увидела, что в моей комнате находится Карл Фредч.

Ну, и здесь началась битва. Я сказала ему, чтобы он убирался. Он просто улыбнулся мне своей холодной, снисходительной улыбкой и сказал: «Да нет, я, пожалуй, останусь. Не получается по-одному, получится по-другому. Я хотел бы кое-что тебе сказать, и уж будь добра, выслушай».

— И что дальше? — спросил Перри Мейсон.

— Дальше, — сказала она, — я сделала большую ошибку. Я схватила его за пальто и начала выталкивать из комнаты.

— И что он сделал?

— Он выскользнул из моих рук и повернулся ко мне лицом. Я никогда не забуду взгляд его глаз: холодный, расчетливый взгляд. Я не могла себе представить, что он может сделать, но что-то в его взгляде испугало меня: какая-то холодная жестокость и тщательно рассчитанная подлость. «Ну, что ж, — сказал он. — Если хочешь по-плохому, давай по-плохому». И он ударил меня — очень расчетливо и сильно.

— Вы упали?

— Нет, но села, — сказала она. — В глазах у меня появились звездочки, у меня задрожали колени. Карл Фредч, стоя у дверей, наклонился с издевательской улыбкой и сказал: «Следующий раз не будь столь заносчивой», вышел и закрыл за собой дверь.

— И что вы сделали?

— Ну, что… Я была рассержена, я была взбешена.

У этого маленького дьяволенка есть что-то такое, что заставляет мурашки бегать по спине. И, в общем, что-то происходит с женщиной, когда мужчина ударяет ее. Я пошла в ванну, приложила холодный компресс к глазу и затем заметила, что моя одежда намокла. Я вернулась в комнату, закрыла дверь, разделась, затем приняла ванну, с тем чтобы немножко расслабиться и снять боль. И все это время я держала холодный компресс у глаза. Через полчаса я почувствовала себя лучше. Я встала, вытерлась, набросила на себя халат, и поскольку я забыла взять в ванну тапочки, то мне пришлось надеть туфли. И только тогда я вспомнила, что у меня по-прежнему нет моего кошелька. К этому времени я уже сходила с ума от злости.

— И что же вы сделали?

— Я решительно спустилась вниз, в комнату миссис Барстлер и постучала в дверь.

— Она спала?

— Нет, она сидела и разговаривала с Карлом. Она подошла к двери, посмотрела на меня, как будто она рассматривала гусеницу, которая каким-то образом вползла на обеденный стол. Она сказала: «Мы только что говорили с Карлом, решая вопрос о том, что делать в отношении тебя». Я сказала ей: «Ну, что ж, я также думаю о том, что сделать с Карлом. Я, по меньшей мере, предполагала, что ваш сын будет хотя бы подобием джентльмена, но под изысканностью его манер, на которые было потрачено так много денег, скрывается маленький испорченный подонок».

— И как она отреагировала?

— Она посмотрела на меня и сказала: «Что вы имеете в виду?». И я рассказала ей, что он приставал ко мне, затем ударил меня, но она обозвала меня лгуньей, причем сказала мне это прямо в лицо. Она заявила, что Карл поймал меня на воровстве и что я старалась вырваться от него, с тем чтобы спрятать украденный предмет.

— Воровство? — воскликнул Мейсон.

— Именно так. Знаете ли вы, что он сделал? Он взял мой кошелек, отнес к своей матери и показал, что в нем находится одно из ювелирных изделий, которое она искала весь этот день. Я считаю, что он специально запланировал подобное, с тем чтобы, если я откажу ему в его ухаживаниях, ему было чем прижать меня, обвинив в воровстве.

— Да, он действительно выглядит очень воспитанным молодым человеком.

Она горько засмеялась:

— Знаете ли, я была настолько поражена, что не могла придумать, что сказать. Затем Карл сказал с его обычной манерой разговора: «Я думаю, мама, следовало бы обыскать ее комнату перед тем, как мы позволим ей покинуть наш дом».

— И что произошло?

— Затем Карл и его мать вышли в коридор, зашли ко мне в спальню, и когда я попыталась войти, госпожа Барстлер просто вытолкала меня и захлопнула дверь.

— А затем?

— Затем, — сказала она, — я быстро спустилась вниз по ступенькам, с тем чтобы поговорить с господином Барстлером, но он по-прежнему был занят. Я заметила в шкафу свою меховую шубу. Я набросила ее и пошла в библиотеку, где я могла бы переждать, пока господин Барстлер освободится. В это время дверь резко открылась, и я увидела выходящую женщину. Я не хотела, чтобы она заметила синяк под моим глазом, так что я спряталась в шкаф и хотела переждать, пока в коридоре никого не будет. Мне кажется, я просидела минут пять или десять. Затем я открыла дверь и выглянула. Именно в этот момент дверь вновь открылась, и Барстлер с Гленмором вышли проводить эту женщину. Я заметила их раньше, так что, когда они заметили меня, то я уже выходила в парадную дверь. Таким образом я просто вышла на улицу, спустилась по ступенькам. Я решила, что позвоню Милдред Денвил, девушке, с которой мы вместе живем в квартире, и попрошу пригнать мою машину и отвезти меня. И, конечно, как оказалось, у меня не было с собой денег даже на телефон. К этому времени я слегка впала в истерику, причем мой глаз припух. Я подумала и решила, что лучше пойду к себе в квартиру пешком и позвоню, чтобы Милдред впустила меня, хотя за этот день я прошла уже достаточно.

Я думаю, что прошла около полутора миль. К сожалению, Милдред не было дома. Ну и ночь!

— И что вы сделали? — спросил Мейсон.

— Конечно, я могла бы позвонить управляющему, поднять бедную женщину с кровати и попросить открыть мою квартиру запасным ключом. Но она очень решительная женщина, и, поскольку я не была одета должным образом, к тому же с синяком под глазом, я решила этого не делать, так что я пошла на остановку автобуса и просидела там практически всю эту ночь. Иногда я обращалась к проходившим мужчинам с просьбой одолжить мне несколько монет, чтобы я могла позвонить домой. Я звонила практически каждый час в течение определенного времени, но не было никакого ответа. И до сих пор нет. Я чувствую себя абсолютно потерянной. Мне кажется, все пялятся на меня… Я слышала о вас. Это заняло много времени, и имею в виду принять решение прийти к вам в этом виде, но, поскольку я боялась, что впаду в истерику, я решилась. И вот я здесь.

Кажется, лучше провести прошедшую ночь, чем ее провела я, не смог бы никто, даже если очень старался бы. Меня считают воровкой и, судя по всему, думают, что я убежала, и…

— Делла, — спросил Мейсон, — как ты думаешь, не можем ли мы помочь чем-то этой молодой женщине?

— Конечно, — сказала Делла и улыбнулась обнадеживающе. — Мне кажется, что я смогу одолжить вам свою одежду, пока вы не приобретете что-либо для себя. И, может быть, вы хотите покушать?

Дайана Риджис сказала:

— Вы, вы оба… очень любезны. Однако я считаю, что я смогу…

И вдруг она, потеряв сознание, упала на пол.

В два быстрых прыжка Мейсон оказался у распростертой на полу женщины. Он и Делла Стрит подняли ее и посадили в глубокое кожаное кресло. Подняв глаза, Мейсон встретился с взглядом Деллы, в котором отчетливо был виден упрек.

— В конце концов, — сказал он несколько извиняющимся тоном, — я не занимаюсь подобной практикой, Делла, я хочу заниматься уголовными делами, делами об убийстве, делами, в которых есть, что-то очень необычное. Однако если ты настаиваешь…

— Я не сказала ни слова, — сказала она с улыбкой.

— Да, ты не сказала ни слова, — подтвердил Мейсон.

Дайана Риджис зашевелилась в кресле, открыла глаза и сказала:

— Ох, извините, я… я… кажется, я потеряла сознание.

— Сейчас все в порядке, — заявил Мейсон. — Чашка хорошего кофе поставит вас на ноги, а между тем, может, вы немножечко выпьете чего-либо.

Мейсон подошел к книжному шкафу, вытащил объемистый том и скрывавшуюся за ним бутылку бренди. Он налил почти полстакана и подал его Дайане Риджис.

Она поблагодарила его взглядом и выпила бренди. Мейсон взял пустой стакан, сполоснул его под краном и поставил стакан и бутылку на место, в книжный шкаф.

— Лучше себя чувствуете? — спросил он.

— Кажется, да. Я ничего не ела, и я немножко нервничаю. После того как меня ударили, я как-то потеряла чувство уверенности в собственных силах и в том, что я могу выйти из любого положения. Неудобно, что я потеряла сознание у вас, господин Мейсон. Если бы вы могли помочь мне, по крайней мере, получить назад свою одежду и добиться того, чтобы они не считали меня воровкой… Я же не могу согласиться с тем, что меня обзывают воровкой, господин Мейсон, хотя я отдаю себе отчет, как это дело сейчас выглядит.

Мейсон сказал Делле Стрит:

— Займись ее одеждой и покорми ее. Я думаю, горячая ванна также окажется полезной. Затем пусть она поспит несколько часов, а я временно отлучусь.

И Мейсон подмигнул своей секретарше правым глазом.

2

Дом, который разыскивал Мейсон, оказался двухэтажным белым особняком с черепичной крышей в богатом районе города.

Мейсон запарковал свою машину, прошел по широкой цементной дорожке, поднялся по извивающимся ступенькам к порталу, ведущему к отполированным красным перилам, снабженным литой чугунной решеткой. Адвокат нажал на звонок, и внутри дома раздался музыкальный звон.

Несколько секунд спустя дверь открыл плотный мужчина около тридцати восьми лет с мягкими карими глазами. Он внимательно посмотрел на Мейсона.

— Я хотел бы видеть Джейсона Барстлера.

— Я боюсь, это невозможно, если у вас, конечно, не назначена с ним встреча. Вместе с тем, если бы вам было назначено время, я бы об этом знал.

— Вы связаны с ним?

— В некотором смысле, да.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Меня зовут Мейсон. Я адвокат. Я представляю интересы Дайаны Риджис. Барстлер может встретиться со мной сейчас и здесь или увидеть меня позже, но в суде.

В карих глазах, внимательно смотревших на Мейсона, появилась своего рода улыбка:

— Мне кажется, это госпожа Барстлер намеревается пожаловаться на…

Мейсон прервал его:

— Я не сражаюсь с женщинами.

Мужчина улыбнулся:

— Заходите.

Мейсон вошел в большой зал с начищенным до матового блеска красным паркетным полом. Слева вверх поднималась на второй этаж широкая лестница.

— Сюда, пожалуйста, — сказал человек и провел Мейсона в библиотеку. — Я узнаю, сможет ли принять вас сейчас господин Барстлер.

Человек прошел в дверь с другой стороны зала. Он вернулся через две минуты, и его улыбка была несколько более приветливой.

— Простите, вы — Перри Мейсон?

— Да.

— Меня зовут Гленмор, господин Мейсон. Мы вместе с Барстлером занимаемся горнодобывающим делом.

Мейсон пожал его руку.

— Барстлер просил пригласить вас. Он много слышало вас, следил за некоторыми вашими делами с большим интересом. Пожалуйста, пройдите сюда.

Мейсон проследовал за Гленмором через большую комнату, вошел в дверь и очутился в комнате, которая одновременно являлась и библиотекой, и жилой комнатой, и кабинетом.

Джейсон Барстлер сидел в глубоком кресле, положив на маленький стульчик обутые в тапочки ноги. Слева от кресла находился массивный стол, на котором были разложены в большом количестве книги, бумаги, лежал портфель, стоял письменный прибор и лежали различные журналы. Справа от кресла находился карточный столик, на котором стоял стакан воды, а также еще целая стопка книг. Здесь же лежала трубка, пачка курительного табака, стояла пепельница, спички и графин с душистым виски. На гранях графина играли лучи света.

Джейсон Барстлер встал из кресла. На лице его было несколько удивленное выражение.

— Как себя чувствуете, господин Мейсон? — спросил он, пожимая руку Мейсона. — Насколько я понимаю, Дайана обзавелась очень авторитетным юридическим советником. Вы уже познакомились с моим коллегой, Фрэнком Гленмором. Я сказал ему, чтобы он представился вам.

— Он так и сделал.

— И что же случилось с Дайаной? До настоящего времени я ничего не знал. Фрэнк, почему же, черт побери, ты мне не сказал, что что-то произошло?

— Госпожа Барстлер считала, что девушка никогда не вернется и что мы никогда о ней не услышим. Она думали, что Дайана просто сбежала. Я боялся, что это вызовет ваше беспокойство.

— Ну, что ж, это вызвало мое беспокойство сейчас. Дайана — хорошая девушка. Мейсон, может быть, вы скажете мне, что произошло?

— Насколько мне известна вся эта история, — сказал Мейсон, — она сделала одну ошибку, приняв приглашение провести вечер с сыном вашей жены. Это кончилось тем, что ей пришлось идти домой пешком. Затем она застала вашего пасынка у себя в комнате, и в дальнейшем ее обвинили в воровстве. Насколько я понимаю, она была так испугана, что была вынуждена покинуть ваш дом ночью, будучи одетой лишь в халат и туфли, а также шубу, наброшенную на плечи, которую она поспешно взяла из шкафа. У нее не было ни копейки денег с собой, она не могла поесть, ей негде было переночевать.

Барстлер сказал раздраженно:

— В вашей интерпретации это звучит как убийство. Почему, черт возьми, вы преувеличиваете? Никто ведь не выгнал ее за дверь?

— Ее испугали так, что она была вынуждена уйти.

— Испугали чем?

— Физическим насилием и угрозой дальнейшего насилия.

— И кто же?

— Карл Фредч и его мать. Они выбросили ее из комнаты.

— Чего вы хотите?

— Я хочу забрать вещи из ее комнаты. Я хочу, чтобы ей заплатили за две недели вперед, я хочу, чтобы перед ней извинились, я хочу получить некоторые гарантии, что ей либо будет предоставлено хорошее рекомендательное письмо, либо ничего не будет говориться о ее поведении в случае, если будущий ее работодатель свяжется с вами. Кроме того, я хочу, чтобы ей была обеспечена справедливая компенсация за моральный ущерб и те страдания, которые она испытала.

Барстлер сказал Гленмору:

— Пригласи, пожалуйста, мою жену и скажи, чтобы она взяла с собой Карла.

Гленмор быстро вскочил на ноги, чего трудно было ожидать от человека его весовой категории, и мягко, по-кошачьи, почти бесшумно, как тень, выскользнул за дверь. На его лице промелькнула тщательно скрываемая усмешка.

Мейсон сказал:

— В первую очередь, я хотел бы получить одежду, причем пусть запакуют, чтобы я мог забрать ее с собой. Что касается других вопросов, я бы вам посоветовал связаться со своим адвокатом. Я бы не хотел воспользоваться своим преимуществом, будучи специалистом в этой области.

— Мне не нужен никакой адвокат для решения этого вопроса, — сказал Барстлер. — И я не хочу, чтобы она бросала работу.

— Вы вряд ли можете ожидать, что она останется здесь в подобных обстоятельствах. Считаю, что это невозможно.

Барстлер нахмурил брови:

— Я дал бы миллион долларов, лишь бы это не произошло. Я просто не могу понять этого. Хотя, может быть, это и можно понять. Ну, что ж, посмотрим.

Мейсон сказал:

— Это может оказаться более серьезным делом, нежели вы думаете.

— Видимо, так оно и есть. Мне нравится эта девушка. Она проявила интерес к тому, что она читала, читала с выражением. Очень многие платные чтецы так монотонно выполняют свою работу, что, слушая их, просто засыпаешь от их голоса. Это похоже на то, как будто летишь далеко на самолете и пытаешься не заснуть от издаваемого двигателями звука. Ну, что ж, вот моя жена и мой пасынок.

Мейсон встал, чтобы поздороваться с женщиной и молодым человеком.

На лице госпожи Барстлер было ледяное выражение. Ее кожа, волосы и фигура указывали на то, что им уделяется должное внимание. Она выглядела, как женщина тридцати пяти лет, которая уверена в том, что другие считают, будто ей лет двадцать восемь. Казалось просто невероятным, что стоящий рядом с ней молодой человек является ее сыном. Карл Фредч оказался стройным молодым человеком с темными волосами и с ухоженными баками, спускавшимися где-то на дюйм ниже крайней точки уха, что соответствовало наилучшей голливудской манере. Несмотря на некоторую напряженность, он держал себя намного лучше, нежели обычно это делают люди его возраста.

Затем, когда все расселись, он сразу же приступил к делу.

— Перри Мейсон, — сказал Барстлер, — нанят Дайаной Риджис. Судя по всему, она считает, что ее выбросили, выгнали из дома недостаточно одетой и в унизительных обстоятельствах. Что вы знаете об этом?

Госпожа Барстлер достаточно холодно заметила, причем без всякого выражения на лице:

— Мы знаем все об этом.

— Хорошо. Так что же? — спросил Барстлер.

— Расскажи ему, Карл.

На лице Карла появилась гримаса неудовольствия.

— Я предпочел бы не обсуждать это.

— Ты же знаешь факты, Карл.

— Но она же женщина, мама. Тебе не кажется, что лучше, если женщину будет обсуждать другая женщина?

— Ну, что же, — сказала госпожа Барстлер, — во-первых, этой девушке никогда не следовало бы наниматься на работу к нам. Насколько я понимаю, она была актрисой. Именно этим ей и следовало бы заниматься. Она совсем не подходит для нашей семьи.

— Все это не является причиной для того, чтобы не дать ей две недели на сборы и не уволить ее цивилизованным образом, — тихо сказал Барстлер.

С чувством холодного достоинства его жена продолжала:

— Я боялась, что она может чувствовать себя одинокой. Я предложила Карлу, чтобы он уделил ей немножко внимания. Карл пригласил ее на ужин. Она довольно крепко выпила и в одном из баров позволила какому-то молодому человеку ухаживать за собой, и, насколько я понимаю, ей это даже нравилось. Так что она предпочла другую компанию и не захотела возвращаться домой с Карлом. Лишь только после того, как Карл вернулся домой, он заметил, что в автомобиле остался ее кошелек. Он поднялся к ней в комнату, чтобы оставить кошелек у нее на столе, и лишь тогда заметил, что в кошельке лежит бриллиантовый кулон, который я искала все утро, Карл пришел ко мне, и я решила провести личное расследование. С того времени, как у нас появилась мисс Риджис, у нас начали пропадать некоторые вещи, но я не придавала этому особого внимания, считала, что, возможно, я сама клала их не в то место. У мисс Риджис была нечистая совесть, так что она убежала, как только я вошла к ней в комнату. Я несколько была взволнована тем, что она не вернулась, но, поскольку я не намеревалась вызывать полицию для рассмотрения вопроса о воровстве, то сочла, что вряд ли смогу что-нибудь сделать, кроме того, что лишь ждать ее возвращения. Несомненно, у нее достаточно знакомых как мужского, так и женского пола, с которыми она имеет полное право провести ночь.

Барстлер посмотрел на Мейсона.

— Это удовлетворяет вас, Мейсон?

Мейсон несколько неуверенно пожал плечами.

— Когда она пришла ко мне в офис, у нее был синяк под глазом. Кто-нибудь из вас знает что-нибудь об этом?

Госпожа Барстлер посмотрела на Карла.

Карл сказал:

— Когда она пришла домой, у нее уже был синяк. Мне кажется, что тот человек, с которым она фривольничала в баре, может что-нибудь сказать по этому поводу.

— Кроме того, я сомневаюсь, что это последний синяк, который она получила, — заметила госпожа Барстлер и добавила несколько презрительно: — Женщина подобного поведения…

Некоторое время была тишина, а затем жена Барстлера вновь повернулась к Карлу.

— Почему ты не настоял привезти ее домой, Карл?

Жест, который сделал Карл Фредч своей рукой, должен был означать, вероятно, что он отмахивается от чего-то очень неприятного. Столь хорошо рассчитанный и прекрасно выполненный жест привел бы в восторг любого режиссера.

— Она вела себя грубо, — сказал Карл таким тоном, как будто это навсегда и полностью закрывало данный вопрос.

Барстлер повернулся к Мейсону.

— Вы удовлетворены? — спросил он.

— Нет.

Барстлер вздохнул.

— Вы хотите задавать вопросы или я их должен задавать?

— Я хотел бы задать один или два вопроса, — сказал Мейсон.

— Пожалуйста.

Мейсон повернулся к Карлу Фредчу.

— Вы пригласили ее на ужин?

— Да.

— Куда?

— В «Корал Лагун».

— Пили?

— Да.

— Оба или только девушка?

Карл Фредч замялся на минуту.

— Только девушка. Я выпил лишь два бокала.

— Кто заказывал напитки?

— Она.

— Пили за столом или в баре?

— В баре.

— Ужинали?

— Да.

— И что дальше?

— Еще пили.

— Где?

— В баре.

— Кто заказывал напитки?

— Она.

— И что вы делали, когда она пила?

— Я… я, в общем, медленно потягивал мой напиток, а затем этот, другой, мужчина присоединился к нам, поскольку ее поведение можно было расценить как приглашение. Так что потом он начал заказывать напитки.

— Они вас игнорировали?

— Да, некоторым образом.

— Когда вы ушли?

— В восемь часов.

— Когда вы приехали домой?

— Я не знаю точно — около десяти.

— Танцевали?

— Да.

— Один раз или больше?

— Больше.

— После того, как она начала приставать к другому человеку, или до того?

— Видите ли, господин Мейсон, я не вижу причины, по которой я должен подвергаться столь подробному опросу. Я рассказал свою версию. Моя мать верит ей. Господин Барстлер верит ей. Я не вижу особой причины для того, чтобы оправдываться перед вами.

Мейсон сказал:

— В течение этого очень короткого двухчасового периода времени вы уехали из дома, приехали в «Корал Лагун», поужинали, потанцевали, дважды заходили в бар за напитками. За это же время вы видели, как девушка напилась, и уехали домой?

— И что в этом плохого?

— Довольно плотное расписание, — сказал Мейсон. — Я просто хотел во всем разобраться.

— Ну, что ж, разобрались? — спросил Карл с возрастающим неудовольствием.

— И она прибыла домой почти сразу же за вами?

— Я не сказал этого. Конечно же, нет.

— Но она застала вас у себя в комнате, когда вы принесли туда кошелек.

— Нет. Я не видел ее до тех пор, пока мы с мамой не пришли к ней в комнату.

— Вы вернулись в комнату с кошельком, с тем чтобы вернуть его?

— Да.

— Почему вы открыли его?

— Чтобы посмотреть, сколько денег в нем. Я не хотел, чтобы у нее был повод заявить, будто у нее не хватает денег, будто я украл их.

— Вы заметили кошелек, как только приехали домой?

— Да.

— И отнесли его к ней в комнату сразу же?

— Да.

— И обнаружили там бриллиантовый кулон?

— Именно так.

— Затем сразу же пошли к вашей матери?

— Да.

Мейсон повернулся с госпоже Барстлер.

— Сколько прошло времени между тем, как ваш сын принес вам бриллиантовый кулон, и вы поднялись к девушке в комнату?

— Мы поднялись почти сразу же.

Мейсон сказал:

— Давайте разберемся с элементом времени. Вы говорите, что вы были в комнате Дайаны Риджис в течение пяти минут после того, как ваш сын принес вам бриллиант?

— Несомненно, не больше, — холодно сказала госпожа Барстлер.

Карл Фредч несколько задумался.

— И вы заявили, насколько я понимаю, — сказал Мейсон, обращаясь резко к нему, — что вы поднялись в комнату своей матери сразу же, как только обнаружили в кошельке бриллиантовый кулон?

— Видите ли, я точно не помню, — сказал Фредч довольно нетерпеливо. — Я вряд ли мог предположить, что я буду подвергнут подобному унизительному допросу.

— Однако, — сказал Мейсон, — вы заявили, что заметили кошелек сразу же, как только приехали домой; что вы взяли кошелек Дайаны Риджис и отнесли его в комнату сразу же после того, как вы его нашли; что вы обнаружили в нем бриллиантовый кулон и что вы сразу же обратились с этим к своей матери.

Затем она сразу же вернулась вместе с вами в комнату Дайаны Риджис, и вы увидели в комнате саму Дайану, одетую лишь в домашний халат. Это означает, что она должна была уйти из «Корал Лагун» до того, как ушли вы, с тем чтобы прийти домой пешком к этому времени…

— Может быть, я несколько ошиблась в факторе времени, — с холодным величием заявила госпожа Барстлер. — Видимо, так и произошло. Сейчас я вспоминаю, что я была столь возмущена тем фактом, что один из людей, проживающих в нашем доме, опустился так низко, чтобы начать воровать, что я довольно долго выспрашивала Карла о том, кем, по его мнению, является эта девушка и как она вела себя вечером. Все, что он сказал мне, никоим образом не способствует ее репутации.

— То есть могло пройти некоторое время? — спросил Мейсон.

— Да.

— Видимо, прошло некоторое время.

— Минут пятнадцать?

— Знаете, я действительно точно не могу сказать, господин Мейсон.

— Может быть, полчаса?

— Возможно.

Мейсон повернулся к Джейсону Барстлеру и сказал:

— Ну, вот, видите…

— Сколько вы хотите?

— Во-первых, я хочу получить одежду мисс Риджис. Я хочу, чтобы ей заплатили за проработанное время, а также за две недели вперед. А что касается остального, то мне придется обсудить этот вопрос с ней. А вам бы я посоветовал обратиться все-таки к своему адвокату.

— Если ты заплатишь ей хоть один цент, — решительно сказала госпожа Барстлер, обращаясь к своему мужу, — я тебе этого никогда не забуду. Ты же видишь: этот человек фактически ставит под сомнение слова Карла.

Барстлер хотел сказать что-то, но остановился.

Мейсон сказал:

— Конечно, можно сделать по-другому. Вы можете обратиться в суд, представить свидетелей, которые выступят со свидетельскими показаниями под присягой, пожалуйста, я готов.

— Делайте, как хотите, Джейсон, — сказала госпожа Барстлер. — Возможно, было бы лучше просто заплатить отступные деньги и избавиться от этой мелкой интриганки. Несомненно, именно к этому она и стремилась с того момента, как пришла в наш дом.

Резко повернувшись, госпожа Барстлер покинула комнату. Карл намеревался уходить следом за ней.

— Одну минутку, Карл, — сказал Джейсон Барстлер. — Подожди, пожалуйста.

На лице молодого человека явно отразились колебания. Затем, видимо, приняв решение, он повернулся и подошел к креслу своего отчима.

— Так вот, маленький сукин сын, — сказал Барстлер тихим голосом, как будто он вел обычную светскую беседу. — Я знаю, что это ты положил бриллиантовый кулон. Этот метод ты уже использовал года три назад в отношении другой служанки. Насколько я помню, прошлый раз это удалось, поскольку утром твоя мать как раз упоминала о том, что она не может найти свой бриллиантовый кулон. Вечером ты пригласил служанку погулять с тобой, а на следующий день утром бриллиантовый кулон был на своем обычном месте. Я думал об этом. Мне придется заплатить определенную сумму. Я не намереваюсь говорить об этом твоей матери, но я хочу, чтобы ты знал, что я считаю тебя мелким, грязным подонком. А сейчас убирайся отсюда!

Карл Фредч низко поклонился, будто бы соглашаясь с вердиктом верховной власти, но не желая вступать в словесную перепалку, и вышел с выражением джентльмена, который предпочитает попасть в неприятное положение, нежели уронить свое достоинство хотя бы на секунду.

Дверь закрылась.

Джейсон Барстлер сказал Мейсону:

— Сколько?

— Я действительно не могу назвать сумму, господин Барстлер. Я приехал, чтобы забрать вещи девушки и выяснить вопрос о том, кто виноват…

Барстлер встал, подошел к сейфу и открыл его.

Фрэнк Гленмор сказал:

— Джейсон, это я открывал дверь, когда она пришла в тот вечер. Она попросила меня заплатить за нее деньги женщине, которая ей одолжила деньги на оплату такси.

— Она была пьяна? — спросил Барстлер, обернувшись через плечо.

— Нет.

— А фонарь под глазом?

— Нет.

Барстлер резко открыл дверцу сейфа, открыл ключом внутреннюю дверь и вынул оттуда пачку новых хрустящих стодолларовых банкнот. Он отсчитал десять штук, подумал немножко и сказал:

— Дайана — хорошая девушка.

Он отсчитал еще пять банкнот.

— Да, кроме того, еще оплата ваших услуг, господин Мейсон.

В другую стопку он отсчитал еще пять стодолларовых банкнот.

— Так вот, — сказал он, — две тысячи долларов: тысячу пятьсот долларов для нее, пятьсот для вас. И я хочу получить бумагу, в которой бы она отказывалась от всех возможных дальнейших претензий, включая изнасилование, физическое насилие, бандитское нападение и все, что только можно придумать.

— Я не могу согласиться ни на какие условия в данный момент, — сказал Мейсон.

— Вот телефон, — сказал Барстлер, — свяжитесь с вашим клиентом. Давайте решим этот вопрос и забудем о нем.

Секунду помешкав, Мейсон снял трубку и набрал номер телефона в квартире Деллы Стрит.

Еще секундой позже он услышал голос Деллы.

— Здравствуй, Делла, как наша пациентка?

— Чувствует себя намного лучше.

— А как с одеждой? Подошла?

— Прекрасно. Я выше ее, поэтому моя одежда ей немножко длинновата, а так, в целом, все в порядке.

— Делла, я звоню из дома Джейсона Барстлера. Он сделал предложение о выплате двух тысяч долларов за урегулирование этого вопроса. Стоимость моих услуг входит в эту сумму. Спроси у мисс Риджис, как она относится к этому?

— Одну минутку, — сказала Делла, и Мейсон услышал ее тихий голос. Она что-то быстро говорила Дайане Риджис. Затем Делла Стрит вновь взяла трубку.

— Нас никто не подслушивает, шеф?

— Нет.

— Она рада.

— Хорошо. Я подпишу бумагу, — сказал Мейсон. — Я попрошу господина Барстлера, чтобы он дал указание собрать вещи нашей клиентки, и привезу их с собой. До свидания.

Мейсон повесил трубку телефона.

Барстлер сказал Гленмору:

— Фрэнк, выпиши соответствующий документ, и пусть Мейсон подпишет его как адвокат Дайаны Риджис. Ты знаешь Карла: он выглядит мягким, но пользуется очень жесткими методами. И проверь, чтобы твой документ покрывал все преступления, которые только могут быть, которые только известны уголовному кодексу.

Гленмор ухмыльнулся, но ничего не сказал. Он вышел и соседнюю комнату.

— Ну, что ж, я думаю — вопрос решен, — сказал Барстлер.

Мейсон просто улыбнулся.

— Вы так не считаете? — спросил Барстлер.

— Я не знаю.

— Что вы не знаете, господин Мейсон?

— Многое. В первую очередь, почему вы наняли мисс Риджис, почему вы хотите, чтобы она вернулась к вам. Я предупреждаю вас, Барстлер, когда я наталкиваюсь на какую-либо непонятную историю в процессе выполнения своих профессиональных обязанностей, обычно я докапываюсь до дна. Если бы вы предпочли рассказать мне сами о сути этого дела, я был бы готов принять вас у себя, в офисе, завтра утром, скажем, часов в десять.

Барстлер почесал подбородок и вдруг сказал:

— Я буду у вас в десять пятнадцать. Мне кажется, я буду рад рассказать вам историю, если вы, конечно, захотите меня выслушать.

3

Теплый южный ветер медленно тащил по небу низкие облака. Под облаками, на земле, иссушенной шестимесячным сухим сезоном, в течение которого дождя не было вообще, с нетерпением ожидали спасительной влаги.

Перри Мейсон остановился купить газету. Посмотрен на часы, он заметил, что было ровно 10 часов утра. Он посмотрел на тяжелые облака и сказал человеку у табачного киоска:

— Похоже, будет дождь.

— Да, дождь, конечно, нужен.

Мейсон засунул газету под мышку и кивнул головой.

— Никак не могу привыкнуть к этой части страны, где шесть месяцев в году — сухой сезон, а другие шесть месяцев — влажный, — сказал человек. — Я с востока. У нас трава зеленая все лето. Здесь же она изжаривается почти до черноты, ну, просто как кусок хлеба в тостере.

— А как у вас, на востоке, зимой? — спросил Мейсон.

Человек улыбнулся:

— Вот по этой причине я сюда и перебрался, господин Мейсон.

Адвокат прошел к лифту и через две минуты открывал дверь своего кабинета собственным ключом.

— Здравствуй, Делла. Что нового?

— Джейсон Барстлер.

— Однако рано он пришел.

— Выглядит взволнованным.

Мейсон бросил газету на стол, повесил шляпу и сказал:

— Ну, что ж, приглашай его, Делла.

Джейсон Барстлер вошел в кабинет за Деллой.

— Я чуть-чуть рановато.

— Да, я заметил.

— Мейсон, я просто не мог заснуть. Как же, черт побери, вы узнали, что есть определенная причина, по которой я взял на работу Дайану Риджис?

Мейсон улыбнулся.

— Процветающий бизнесмен звонит дикторше на радио, которую по роду своей работы он никогда не должен даже встретить, и нанимает ее, с тем чтобы она читала ему. Ну, ну, Барстлер… И еще предполагается, что вы — скептик!

Барстлер хитро улыбнулся.

— Ну, что ж, если излагать факты таким образом, тогда…

— Продолжайте, — сказал Мейсон, увидев, что Барстлер остановился.

Барстлер поудобнее уселся в кресле.

— Я женат второй раз. Моя первая жена умерла. У нас был ребенок — сын. Его звали Роберт. Он умер семнадцатого декабря тысяча девятьсот сорок первого года в возрасте двадцати шести лет в Пирл-Харборе. Его тело так никогда и не смогли идентифицировать.

И глазах у Мейсона отразилась симпатия. Спустя мгновение Барстлер продолжал рассказ.

— Жизнь намного сложнее, нежели мы представляем себе. Лишь оглядываясь назад, на основе своего опыта, мы начинаем немножко понимать, что и как, но к тому времени уже становится слишком поздно. И, пожалуйста, не ошибайтесь, господин Мейсон, все, чего мы добиваемся, это всего лишь общее понимание вопроса.

Несколько секунд Барстлер помолчал, а затем продолжил:

— Он женился приблизительно за год до смерти, женился на девушке, которая мне не нравилась. Я не одобрял окружение, из которого она вышла. И мне не нравились ее друзья.

— Она не нравилась вам лично? — спросил Мейсон.

— Оглядываясь назад, — сказал Барстлер, — мне кажется, я никогда не задумывался об этом. Я был так настроен против нее, что никогда не смог понять, кем она была на самом деле. Каждый раз, когда я видел ее, у меня перед глазами возникал образ, который я создал в своем собственном мозгу еще до того, как увидел ее впервые.

— Чем же она вам не нравилась? — спросил Мейсон.

— В общем-то, ничем. Она выступала в цирке. Она выросла в цирке и работала там акробатом на трапеции.

— Сколько лет ей было?

— Двадцать четыре. То есть ей сейчас двадцать четыре. Когда она вышла замуж за моего сына, ей было около двадцати.

— Или, скажем, когда он на ней женился, — с легкой усмешкой поправил Барстлера Мейсон.

— В общем, да.

— Продолжайте. Давайте послушаем весь рассказ.

— Она уже не работала в цирке, когда мой сын встретил ее. Она упала с трапеции и повредила себе бедро. Это было ее первое падение, и она начала хромать, так что больше уже не могла выступать в цирке. У нее не было средств к существованию, помимо работы в цирке, и практически за ночь после падения она столкнулась с крупнейшей проблемой. Естественно, встреча с Робертом открывала ей прекрасные возможности.

Я резко отрицательно относился к женитьбе моего сына, и это отношение создало барьер между нами. После его смерти Елена, его вдова, даже не стремилась скрыть свою горечь, а я, со своей стороны, дал ей четко понять, что любые ее связи с нашей семьей прекратились в связи со смертью Роберта.

— Насколько я понимаю, это каким-то образом связано с Дайаной Риджис? — спросил Мейсон.

— И очень напрямую.

— Мне кажется, было бы лучше, если бы вы рассказали мне об этой связи.

— Еще несколько слов в предварительном плане, господин Мейсон, с тем чтобы вы лучше поняли ситуацию. В общем-то, я даже не видел Елену приблизительно в течение, я уже и не знаю, сколько времени. Короче, я ее видел четыре недели тому назад.

— Она пришла к вам?

— Нет, я встретился с ней.

Брови Мейсона слегка приподнялись в удивлении.

— Почему?

Барстлер сменил положение в кресле.

— У меня появилась причина считать, что у меня есть внук, родившийся в марте тысяча девятьсот сорок второго года. И, — продолжал Барстлер, причем в его голосе отчетливо звучала горечь, — она преднамеренно скрыла этот факт от меня. Мой внук, сын Роберта. Я…

Барстлер задохнулся от эмоций. Прошло несколько секунд перед тем, как он снова смог заговорить.

Мейсон сказал:

— Видите ли, Барстлер, если бы она охотилась за вашим состоянием, то вряд ли она бы так поступила.

— Да, я понимаю, но только теперь.

— Как вы узнали об этом?

— Месяц тому назад я получил анонимное письмо, в котором говорилось о том, что мне следовало бы посмотреть книгу регистрации рождений в Сан-Франциско за март тысяча девятьсот сорок второго года.

— И что вы сделали?

— Я просто выбросил письмо. Я счел, что это прелюдия к какому-либо вымогательству. Затем я задумался и, в общем-то, я посмотрел регистрационные записи. Господин Мейсон, там было написано черным по белому. Там был сертификат о рождении. У меня есть заверенная его копия.

Барстлер передал Мейсону заверенную копию сертификата о рождении. Мейсон внимательно прочел ее и сказал:

— Мне кажется, вопрос ясен. Абсолютно очевидно, что ребенок является сыном Роберта Барстлера и Елены Барстлеp. Он родился пятнадцатого марта тысяча девятьсот сорок второго года, и это мальчик. Я думаю, вы поговорили с врачом, принимавшим роды?

— Да.

— И что он говорит?

— Говорит, что это правда.

— Так что после этого вы встретились с вдовой Роберта?

— Да. Она живет на маленькой ферме, где выращивают бройлеров, в долине Сан-Фернандо.

— И как далеко вы продвинулись с ней?

— Да абсолютно никуда.

— Что она говорит?

— Она смеется надо мной. Она не отрицает, но и не подтверждает факт рождения. Заявила, что я никогда не был хорошим отцом Роберту, что я обращался с ней, как с последней тварью, что она жила в течение многих месяцев в надежде, что сможет когда-нибудь ответить мне. Она сказала, что, по ее мнению, я никогда не соглашусь признать внука, у которого есть часть и ее крови.

— Да, на этот раз это был ее день, — сказал Мейсон.

— Именно так.

— И что вы сделали?

— Нанял частных детективов.

— Добились чего-нибудь?

— Напрямую — нет.

— А косвенно?

— Елену посетила молодая блондинка. Создалось мнение, что она что-то знает. Один из моих детективов смог организовать небольшую автомобильную аварию и таким образом, посмотрев ее права, узнал ее фамилию и тому подобное.

— И как ее звали?

— Дайана Риджис.

— Ну и?

— Но это не была Дайана. Я понял это, только когда она пришла устраиваться ко мне на работу.

— Кто была эта женщина?

— Вероятно, девушка, которая живет вместе с нею, другая блондинка по имени Милдред Денвил.

Мейсон откинул голову назад и задумался.

— Довольно необычная правовая ситуация, — сказал он. — Обычно мать старается получить поддержку своему ребенку. В данном случае мы имеем дело с матерью, которая спокойно занимается своими делами, утверждая, что у нее нет ребенка, в любом случае отказываясь признать факт его рождения.

— Но есть же свидетельство о рождении…

— А вы проверили в статистическом бюро, нет ли свидетельства о смерти?

— Конечно. Меня волнует, господин Мейсон, меня просто сводит с ума то, что Елена может просто передать этого ребенка на усыновление. Она не хочет им сама заниматься. Вместе с тем, она не хочет доставить мне удовольствие, позволив мне узнать, что у меня есть внук. Подумайте сами, господин Мейсон, моя собственная плоть и кровь! Сын Роберта, мальчик, который, возможно, является столь же привлекательным, каким был Роберт, таким же милым и естественным. Боже мой, Мейсон, я не выдержу этого! И, — горько продолжил Барстлер после небольшого перерыва, — насколько я понимаю со слов адвоката, который занимается делами моей корпорации, у меня нет права обращаться в суд. Утверждают, что если отец ребенка мертв, мать имеет все права, чтобы отдать ребенка на усыновление, и никто ничего не может поделать. Все данные об усыновляемом ребенке становятся конфиденциальными. Фактически, насколько мне сказали, некоторые учреждения просто сжигают все бумаги, кроме справки об усыновлении, за исключением разрешения на это матери ребенка. Таким образом, исключается возможность кому-либо проследить всю цепочку.

Мейсон постучал своими длинными сильными пальцами по краю стола.

— Да, вы столкнулись с интересной и необычной правовой проблемой.

— Мои собственные адвокаты говорят, что нет способа разрешить эту проблему, то есть если ребенок уже передан на усыновление, то вопрос решен. Они утверждают, что Елена никоим образом не выходит за рамки своих прав, отказываясь отвечать на любые вопросы. Утверждают, что узнать местонахождение ребенка представляется невозможным.

Мейсон задумался.

— Мой подход следующий: я считаю, что если одна теория в деле оказывается неудачной, я пытаюсь обойти это положение и найти какую-либо другую. В конце концов, главное — под каким углом посмотреть на дело. Мы, адвокаты, называем это правовой теорией, на которой строится дело.

— И как это связано с моей проблемой?

— Иногда это играет большую роль. Адвокату необходимо воображение. Иногда идя по одной правовой дороге и встречаясь с препятствием, необходимо вернуться назад и попробовать пойти по другой.

— Да, но в этом случае нет никакой другой дороги. Мои адвокаты сдались.

Мейсон прикурил сигарету и задумчиво затянулся.

— А может быть, и есть.

— Может быть, есть что?

— Другая дорога.

— Боюсь, Мейсон, это не так. Мне кажется, даже ваша изобретательность не поможет нам выйти из этого юридического тупика.

Мейсон терпеливо сказал:

— Я думаю, я в состоянии показать вам, что имею в виду под термином «правовая теория». Формально ваш сын считается пропавшим без вести, не так ли?

— Да, мне кажется, именно так, поскольку его тело никогда не было найдено и опознано. Вместе с тем я уверен в его смерти.

— Именно так, — сказал Мейсон. — И если подойти к рассмотрению вашего дела с этой правовой теорией, то вы попадаете в тупик.

— Мы попадаем в тупик в любом случае.

— Однако, — продолжал Мейсон, — предположим, что мы придерживаемся теории, будто ваш сын, может быть, жив.

— Но ведь нет ни одного шанса…

— Официально он считается пропавшим без вести.

— И что это нам дает?

— Это дает нам очень многое. Человек должен считаться пропавшим без вести в течение семи лет, и лишь после этого он считается умершим.

— Но ведь он фактически мертв. Я не вижу, чего мы добьемся, выжидая еще семь лет.

— Неужели вы не понимаете, что в соответствии с этой теорией ваш сын считается лицом, пропавшим без вести? Необходимо будет выждать семь лет для того, чтобы юридически он считался умершим. В течение этих семи лет необходимо согласие обоих родителей на то, чтобы ребенок был передан на усыновление.

Лицо Барстлера осветилось улыбкой понимания.

— Боже мой, Мейсон! Вы решили проблему! Вы ее решили!

От волнения Барстлер вскочил из кресла.

— Мы выиграем это дело. Мы потребуем привести ребенка в суд. Мы добьемся, чтобы не было вопроса о передаче его на усыновление. Боже мой, почему же никто из моих адвокатов не подумал об этом?

— Я не знаком со всеми фактами, господин Барстлер, — сказал Мейсон. — Я просто даю вам правовую теорию. Мне кажется, было бы полезным, если бы вы обговорили этот вопрос с вашими адвокатами.

— Адвокатами, черт побери! — воскликнул Барстлер. — У меня нет времени ждать совета адвокатов. Боже мой, Мейсон, вы просто чудесник в области права! Пришлите мне свой счет. Нет, к черту со счетом! Я пришлю вам чек!

Барстлер резко повернулся и направился к дверям кабинета.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит и хитро улыбнулся.

— Куда он так спешит? — спросила она.

— Возможно, на ферму по выращиванию бройлеров в долине Сан-Фернандо, — сказал Мейсон.

4

В 3.30 пополудни Мейсон получил заказное письмо. В конверте лежал чек на тысячу долларов, подписанный Джейсоном Барстлером, с припиской карандашом, гласящей: «Вы выиграли!»

В 4.45, чрезвычайно взволнованная, позвонила Дайана Риджис, умоляя, чтобы ее соединили с Перри Мейсоном по чрезвычайно важному делу. Мейсон взял трубку и услышал взволнованный голос Дайаны.

— Господин Мейсон! Случилось что-то ужасное! Кто-то украл мой кошелек и все, что в нем было. Вы понимаете, все!

— Что, — спросил Мейсон, — вы имеете в виду под словом «все»?

— Деньги.

— Деньги, которые вы получили от Джейсона Барстлера?

— Да.

— Все деньги?

— Да.

— Предположим, — сказал Мейсон, — вы точно расскажите мне, что случилось. Где это произошло?

— У меня в квартире. Я чертовски устала, и мне очень хотелось спать. Я встала утром, позавтракала, вышла на улицу, чтобы купить овощей, вернулась назад, послушала радио, мне захотелось спать, так что я разделась, легла и просто провалилась. Я проснулась около получаса назад и не нашла своего кошелька.

— Где вы его оставили?

Извиняющимся тоном она сказала:

— Мне кажется, я оставила его на столе в прихожей.

— Вы довольно небрежно обращаетесь с кошельком, в котором лежит полторы тысячи долларов наличными.

— Теперь-то я понимаю, что это случилось необычным образом. Я принесла овощи и хотела положить их в кладовку, так что я бросила кошелек на стол и занялась овощами. А потом мне захотелось спать. Я легла и заснула. Я просто забыла о деньгах.

— Можно ли предположить, что кто-то взломал замок вашей двери?

— Нет, господин Мейсон, я… Я могла бы предположить, что это девушка, которая со мной живет, я имею в виду Милдред Денвил, ну, вы знаете, девушка, с которой мы вместе снимаем квартиру… Но только… Только в пепельнице лежит окурок сигары. В пепельнице на столе, там, где лежал кошелек.

— А где сейчас ваша подруга?

— Я не знаю, господин Мейсон. Это все довольно странно. Я от нее ничего не слышала. Она — дикторша на радио, так же как и я, хотя последнее время она не работает, но она обычно поддерживает связь с радиостудией. Но вот уже два или три дня, как о ней ничего не слышно. Я пыталась найти ее…

— А ваш автомобиль? — спросил Мейсон.

— А что автомобиль?

— Где вы его храните?

— В частном гараже.

— У кого-нибудь есть еще ключ от этого гаража?

— Ну, в общем, да. Он есть у Милдред.

Мейсон сказал:

— Спуститесь вниз, посмотрите в гараже, проверите, есть ли на месте ваш автомобиль. Если надумаете позвать полицию, ничего не трогайте на столе.

— Полицию? О, нет, господин Мейсон, я не могу сделать этого!

— Почему?

— Видите ли, есть осложняющие факторы. Я не хотела бы связываться с полицией.

— Так почему же вы звоните мне?

— Я не знаю, господин Мейсон, просто вы кажетесь таким изобретательным и…

— Идите посмотрите в гараж, — сказал Мейсон, — проверьте, есть автомобиль или нет, и поднимитесь назад, в квартиру. Я ухожу из своего офиса, но мисс Стрит будет здесь пока, и она познакомит вас с частным детективным агентством Дрейка. Я попрошу Пола Дрейка, руководителя агентства, послать к вам хорошего детектива, с тем чтобы он провел расследование.

— Это прекрасно, господин Мейсон, но я… я…

— Что случилось?

— Все ключи — в моем кошельке: у меня нет ключа к гаражу, и я могу выйти из квартиры, лишь оставив дверь незакрытой. У меня нет дубликата ключей…

— Подождите минутку.

— Нет, я должна иметь дубликат. Да, я вспомнила: есть третий ключ. Он должен быть в ящике комода.

— А вы не можете узнать, находится ли автомобиль в гараже, если дверь закрыта? — спросил Мейсон. — Нет ли возможности посмотреть через окно или…

— Да, ведь есть же окно сзади гаража. Я совсем забыла об этом. Глупая же я! Хорошо, господин Мейсон, я займусь этим, вот только сейчас оденусь.

— Делла Стрит будет здесь до полшестого, — сказал Мейсон. — Она подождет.

Мейсон повесил трубку телефона и сказал:

— Делла, тебе придется подождать до полшестого. Сходи к Полу Дрейку и скажи ему, что мой клиент потерял кошелек. Скажи ему, что я был бы признателен, если бы он послал хорошего оперативника. Пусть он проверит эту Милдред Денвил. Если у Дайаны совсем нет денег, одолжи ей немного на карманные расходы.

— Сколько?

— В зависимости от того, насколько она нуждается в деньгах, пятьдесят или сто долларов. О’кей, Делла, я пошел.

Мейсон спустился вниз на лифте и заметил, выходя на улицу, что тяжелые облака стали еще более темными. Он заехал в свой клуб, выпил коктейль, приехал к себе в квартиру, принял ванну, сменил одежду и уже собирался идти поужинать, когда зазвонил телефон.

Мейсон взял трубку и услышал голос Деллы Стрит.

— Привет, шеф. Извините, что беспокою. Мне кажется, новости не ахти. Я сказала Дайане, что я не могу сделать это, но потом, подумав еще и еще раз, я пришла к мнению, что будет лучше, если я позвоню вам.

— Что там? — спросил Мейсон. — Что-нибудь по поводу кошелька?

— Нет, она его нашла.

— Кто взял его?

— Милдред Денвил. Кажется, это была буря в стакане.

— А в чем же еще дело?

— Милдред хочет, чтобы Дайана встретилась с ней в доме госпожи Роберт Барстлер. Он находится на бульваре Сан-Филиппе, номер шестьдесят семь дробь пятьдесят. Это в долине Сан-Фернандо. Причем она просит, чтобы Дайана взяла вас с собой. Видимо, там намечаются какие-то правовые споры.

— По поводу чего?

— В связи с тем вопросом, который изложил вам господин Барстлер.

— А что имеет с этим общего Милдред Денвил?

— Я не знаю.

— Я не хочу вмешиваться в это, — сказал Мейсон.

— Я так и подумала.

— Расскажи мне о кошельке.

— В общем, Дайана пришла сюда. Я отвела ее к Полу Дрейку, и Пол выделил ей оперативника. Он поехал на квартиру Дайаны вместе с ней, и, как только они вошли в дверь, зазвонил телефон. Звонила Милдред Денвил, и, насколько я понимаю, началось испытание терпения детектива. Он сидел и ждал, пока они говорили минут десять или пятнадцать по телефону. Дайана рассказала о всех своих проблемах, они много смеялись по поводу кошелька, Дайана рассказала все о своей работе у Барстлера и о том, что у нее под глазом синяк. В конце концов оперативник Дрейка устал, прервал их разговоры и сказал, что если кошелек найден, то он возвращается назад, в свое агентство. Она попросила Милдред перезвонить минут через десять или пятнадцать, поблагодарила детектива и пообещала заплатить ему, как только она получит назад кошелек с деньгами.

Вероятно, Милдред вновь позвонила Дайане, но к этому времени что-то произошло. В любом случае Дайана вновь появилась у нас в бюро, причем очень взволнованная. Мне кажется, ее синяк под глазом каким-то образом связан с этим, но я не могу определить, каким образом. В любом случае Милдред просит Дайану убедить вас, если это возможно, приехать и встретиться с ними на квартире Елены Барстлер в Сан-Фернандо.

— В какое время? — спросил Мейсон.

— В десять часов вечера.

— А где Дайана сейчас?

— Она только что ушла отсюда. Она будет здесь в девять тридцать вечера, с тем чтобы узнать, сможете ли вы поехать туда. Я думаю, вы заметили, что начинается дождь. Я уже слышу, как стучат капли по крыше.

— Я собирался поужинать, — сказал Мейсон. — Не хочешь ли присоединиться ко мне?

— Спасибо, я уже поела.

— Ладно, я рад, что Дайана нашла свой кошелек.

— Я дала ей двадцать пять долларов, — сказала Делла Стрит. — Она сказала, что будет здесь, у нас, завтра утром и вернет деньги. Извините, что побеспокоила вас, шеф, но я начала волноваться, и мне показалось, что будет лучше, если вы обо всем узнаете.

— Умница! — сказал Мейсон. — Уверена, что не хочешь поехать со мной и выпить кофе или немножко бренди?

— Нет, спасибо. Я дождусь Дайаны, она придет в девять тридцать.

Делла Стрит заколебалась.

— Пойдем же. Одежду менять нет смысла. Выходи так, как ты одета, и я отвезу тебя в то маленькое местечко, где делают прекрасный венгерский гуляш и подают хорошее вино.

— Это что, свидание? — смеясь, спросила Делла. — Но я по-прежнему в своей рабочей одежде, и, учитывая, какой собирается дождь, я не намерена выходить на улицу.

— Хорошо, спускайся через десять минут, — сказал Мейсон и повесил трубку.

За окнами квартиры тяжелые удары капель о крышу на балконе плавно перешли в глухой, надрывный рев дождя.

5

Дождь по-прежнему сильно стучал о лобовое стекло автомобиля, когда Мейсон и Делла Стрит остановились напротив дома, в котором находилась квартира Деллы. Все время, что они провели в ресторане, шел сильный дождь.

— Сколько времени, Делла?

— Девять двадцать шесть.

— У нас еще есть четыре минуты, — сказал Мейсон. — Скажи этой девушке, когда она придет, что я не в состоянии кататься по деревенским дорогам в поисках неизвестно каких правовых дел. Кроме того, я вряд ли могу представлять кого бы то ни было, чьи интересы противоречат интересам Джейсона Барстлера. Мне кажется, учитывая записку Барстлера, он договорился с бывшей женой своего сына. Да, ну и льет! Послушай, как дождь стучит по крыше автомобиля… Это мне напоминает что-то.

Делла Стрит, уже держась за ручку дверцы автомобиля, спросила:

— Что-нибудь связанное с делом?

— Нет, что-то приятное, что-то… Ну, да, я вспомнил. Это точно звук дождя, волнами налетающего на крышу кафе, сделанного под экзотику тропического ресторана. Каждые десять минут у них будто бы проходит этот ужасный ливень. Пойдем туда, Делла, потанцуем.

— Хорошо, но что же делать с Дайаной?

— Что ж, давай подождем здесь, в машине, — сказал Мейсон. — Она должна появиться минуты через четыре или пять.

Мейсон достал портсигар, предложил сигарету Делле и закурил сам. Они откинулись на спинки сидений и молча курили, слушая стук дождя о стальную крышу автомобиля и отдыхая в тиши полного взаимопонимания. Рука Мейсона обвилась вокруг плеч Деллы Стрит. Она пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

— Странное дело, — сказал Мейсон. — Обычно женщина считает, что ребенок связывает ее с родителями мужа. Он делает ее членом семьи, фактически одним из наиболее важных членов семьи. В данном случае ситуация прямо противоположная.

— Елена Барстлер, должно быть, ненавидит Джейсона.

Мейсон глубоко затянулся, и кончик его сигареты осветился.

— Другого объяснения нет. Интересно, что он сделал, когда ушел от меня? И почему он прислал этот чек?

— Видимо, он встретился с ней и использовал предложенную тобой теорию. Наверное, она сказала ему, где находится ребенок.

— Возможно.

Они вновь замолчали. Вдруг Делла, резко подняв руку, посмотрела на часы.

— О, Боже, шеф. Уже без четверти десять!

Мейсон взялся за ключ зажигания.

— Больше ждать не будем, Делла. Знаешь что, давай сделаем следующее. Поехали отсюда. Мы можем добраться туда чуть позже десяти часов, посмотреть, что там происходит, а потом поедем потанцуем.

— Это было бы прекрасно, — сказала Делла. — В Дайане есть что-то такое, что я никак не могу забыть. Я просто не могу забыть, что жизнь обращалась с ней весьма жестоко и что сейчас она только становится на ноги.

Мейсон тронул машину.

— Хорошо, Делла, поехали.

По мере того как они продвигались вперед к долине Сан-Фернандо, дождь становился тише.

— Еще немного такого дождя, и вся дорога будет залита водой. Почва просто не может так быстро впитывать воду. Насколько я помню, бульвар Сан-Филиппе начинается где-то от этого поворота… Да, именно здесь. Под каким номером мы должны остановиться?

— Шестьдесят семь дробь пятьдесят.

— Где-то, должно быть, через полмили, — сказал Мейсон. — Нумерация земельных участков выглядит довольно странной, но что поделать — такова уж Южная Калифорния.

— Вот это место! — воскликнула Делла Стрит. — Вот здесь, справа.

Мейсон остановил машину.

— В доме ни огонька, — сказала Делла.

— Дайана сказала тебе, что Милдред будет здесь в десять часов?

— Да.

Мейсон задумчиво сказал:

— Конечно, они могли передумать. Это объясняло бы отсутствие Дайаны там, где мы ее ждали. У Елены Барстлер здесь, видимо, неплохое местечко.

— А что это за большая емкость с одной стороны дома? — спросила Делла.

— Для дождевой воды, — сказал Мейсон. — Раньше их было много, но по мере того, как улучшалось городское водоснабжение, их просто перестали использовать. Эта емкость была установлена, видимо, довольно давно.

— Ну, что ж, — сказала, смеясь, Делла. — Нет ничего лучше дождевой воды для мытья волос. Правда, сейчас сельские женщины обычно ходят в косметические салоны.

— Постучу-ка я в дверь, посмотрю, есть ли кто-нибудь дома, — сказал Мейсон. — Подай-ка мне фонарь, Делла.

Делла Стрит подала ему фонарь и сказала:

— Я пойду с тобой.

Они подошли к дому по узкой цементированной дорожке, поднялись по деревянным ступенькам к входной двери и в свете луча фонаря заметили кнопку дверного звонка.

Мейсон нажал кнопку. Изнутри послышался отдаленный звук звонка.

После первых звонков Мейсон выждал некоторое время в полной тишине, затем его палец вновь сильно нажал на кнопку. В этот раз звук раздавался дольше — длинный звонок, а затем три коротких звонка.

Внутри дома была мертвая тишина.

Мейсон попробовал открыть парадную дверь.

— Осторожно, — предупредила Делла.

Дверь была закрыта.

— Мне кажется, что мы сейчас попадем в какую-то ловушку, — внезапно заметила Делла.

— У меня такое же чувство, — сказал Мейсон. — Тем не менее давай осмотрим этот участок, Делла.

Они прошли по дорожке, которая огибала дом и выходила к другой двери сзади дома, поднялись по ступенькам, постучали в дверь, нажали на кнопку звонка. Дверь была закрыта.

Позади дома земля превратилась в небольшое болото. Луч фонарика Мейсона осветил курятники, окруженные высоким забором. Затем луч переместился дальше, скользнул по земле, вновь вернулся назад, опустился ниже на землю, начал двигаться взад и вперед.

Темная фигура недвижно лежала в тишине. Холодный дождь падал на светлые волосы женщины.

Мейсон услышал, как Делла Стрит резко вздохнула.

— Спокойно, Делла. Вот и ловушка.

— Шеф, не надо идти туда, вниз.

— Только немножко, Делла. Надо проверить, жива ли она.

— Будьте осторожны, — предупредила Делла. — Пожалуйста, будьте осторожны, шеф!

— Спокойно, — вновь сказал Мейсон и взял ее за руку.

Так, взявшись за руки, они спустились вниз по размякшей земле дорожки. Рука Деллы Стрит, затянутая в перчатку, сильно сжимала руку Мейсона. Луч фонарика Мейсона описывал небольшие круги. При этом Мейсон твердым, но тихим голосом делал замечания о том, что попадало в его поле зрения.

— Убита выстрелом в затылок, — сказал Мейсон. — Возможно, она убегала… Это случилось после того, как начался дождь. Посмотрите на левую руку, Делла: она как будто бы скребла по грязи, и можно видеть длинные следы, образовавшиеся от скользивших пальцев. В этой грязи должны быть и отпечатки ног. Давай посмотрим и… Да, видимо, только ее отпечатки. Нет, еще одна пара, причем отпечатки ног женщины. Вот здесь она упала… Она проскользила вниз небольшое расстояние. Что это?!

Мейсон выключил фонарик.

— Слушай!

Издалека, как бы уносимые в сторону усиливающимися порывами ветра, раздавались еле слышные завывания сирены.

Рука Мейсона сильно сжала локоть Деллы Стрит.

— Пойдем отсюда.

Они быстро поднялись вверх по дорожке. Мокрая дорожка, ставшая скользкой и опасной для передвижения, сильно замедляла их движения.

Они вышли на ровную цементную дорожку. Мейсон освещал фонариком путь.

— Давай, Делла, ты первая. Быстрее!

Вновь раздались звуки сирены. На этот раз они были значительно ближе. Можно было уже различить низкий надрывный звук мотора, разрывавший тишину.

Делла Стрит уже вышла на дорогу и хотела открыть дверь машины Мейсона, когда из-за поворота показались огни двигающейся навстречу машины.

Мейсон схватил Деллу Стрит за руку, оттолкнул ее от двери машины и сказал тихонько:

— Слишком поздно. Сделаем вид, что мы только что приехали.

Полицейская машина резко остановилась у обочины, сразу же за машиной Мейсона. Из машины выскочили два человека, причем красные проблески маяки угрожающе освещали их фигуры.

— В чем дело? — крикнул Мейсон.

Мужской голос сказал:

— Черт побери, это же Мейсон, адвокат.

Послышался голос лейтенанта Трэгга.

— Ну, ну, наконец-то пойман на месте.

— Вы что, следили за мной? — спросил Мейсон.

Этот вопрос вызвал целую цепочку других вопросов и голове офицера полиции.

— Как давно вы здесь? — спросил он.

— Вы должны знать об этом.

— Что вы здесь ищете?

— Клиента.

— Кто-нибудь есть в доме?

— Давайте посмотрим.

— Как вы приехали? — спросил Трэгг.

— Мы были на бульваре Сан-Филиппе… А в чем дело все-таки? Что вы здесь делаете?

— Нам позвонили, — сказал Трэгг. — Вы говорите, что должны были встретиться с клиентом?

— Да, с клиентом, — сказал Мейсон. — И если вы извините меня, лейтенант, я по-прежнему хотел бы поговорить со своим клиентом.

Мейсон быстро зашагал впереди Трэгга по цементной дорожке вниз, а затем спустился по деревянным ступенькам к входной двери дома. Трэгг и двое полицейских в гражданском следовали непосредственно за Мейсоном. Мейсон нажал кнопку звонка.

Звонок еще раз зазвенел, как и в прошлый раз, и так же безрезультатно. Внезапно Трэгг резко оттолкнул Мейсона в сторону, громко постучал по двери кулаком. Ответа не было. Он повернулся и сказал одному из полицейских:

— Обойди дом сзади, Билл.

— Слушаюсь, — ответил полицейский.

Послышались тяжелые шаги по мокрой почве, затем стук в дверь и звук звонка.

— Вероятно, дома никого нет, — сказал Мейсон, а затем добавил:

— Хотя это странно.

— Кого вы рассчитывали здесь встретить?

— Фамилия написана на почтовом ящике, — ответил Мейсон.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Я думаю, этого достаточно.

— Почему ты всегда столь чертовски скрытен? — спросил Трэгг.

— А почему ты всегда задаешь так много вопросом?

— О, черт, — нетерпеливо сказал Трэгг. — Каждый раз одно и то же.

— Ты не мог бы сказать мне, — заметил Мейсон, — почему вы здесь? Ты же работаешь в уголовном розыске. У вас что, есть мнение, что здесь…

Трэгг вновь сильно постучал в дверь, нажал кнопку, а затем, взяв сильный фонарь, начал изучать территорию участка.

— Окна закрыты, шторы задернуты, — сказал он. — Я…

Послышались шаги бегущего по дороге человека, и один из двух полицейских, который обследовал заднюю часть дома, сказал:

— Сюда, лейтенант. Посмотрите, что там сзади дома.

Трэгг резко опустил свой фонарь, и его луч передвинулся на ступеньки, затем прошел по земле и уперся в дорожку. За Трэггом последовала маленькая процессия. Вдруг Трэгг резко повернулся к Мейсону и Делле Стрит и сказал:

— Вы двое оставайтесь здесь.

Трэгг и двое других полицейских спустились по скользкой дорожке вниз. Затем, уже внизу, находясь у распростертого на земле тела, они начали тихонько перешептываться.

Мейсон обнял рукой Деллу Стрит, прижал к себе.

— Делла, ты дрожишь.

— Не могу ничего поделать. Чертовски холодно, шеф!

Мейсон еще теснее прижал ее к себе.

— Успокойся.

Так они стояли под дождем в ожидании. Вдруг Мейсон расслышал какой-то непонятный звук. Он резко повернул голову.

— Что это? — спросила Делла.

— У цистерны открыт слив, — сказал Мейсон. — Дождевая вода вытекает из емкости. Я…

Вдруг луч фонаря Трэгга ослепил Мейсона. Трэгг сказал:

— Мне кажется, вам вдвоем лучше вернуться к своей машине.

— Кто это? — спросил Мейсон.

Ответа на вопрос не последовало.

Трэгг сказал одному из полицейских:

— Сходи за фотоаппаратом. Давай сделаем несколько снимков перед тем, как мы передвинем тело. Здесь вблизи остались какие-то следы.

Широкоплечая фигура полицейского, одетого в плащ от дождя, медленно начала взбираться вверх по дорожке, причем свет фонаря Трэгга отражался от прорезиненного плаща.

Вновь послышался голос Трэгга:

— Оставайся-ка здесь, Билл. Я поднимусь наверх и помогу принести фотокамеру. Не подходи к телу, пока мы не сделаем снимки. Оставайся здесь.

Трэгг начал подниматься вверх по дорожке.

— Вы двое следуйте за мной, — сказал он Мейсону и Делле Стрит.

Втроем они прошли к машине Мейсона. Трэгг резко открыл дверь машины и спросил:

— Где ключи от зажигания?

— В машине.

Мейсон осветил фонариком салон машины. Он нашел ключи зажигания, включил его и посмотрел на датчик температуры.

— Да, — сказал он, заметив, что мотор был все еще горячий.

— Кого ты хотел увидеть здесь?

— Фамилия написана на почтовом ящике: миссис Роберт Барстлер.

— Твоя клиентка?

— Нет.

— Зачем же ты хотел встретиться с ней?

— Я думал, она является свидетельницей.

— Довольно необычное время для поиска свидетелей, не правда ли?

— Мне казалось, что она будет дома.

— Она ожидала тебя?

— Нет.

— Ты не пытался ей позвонить по телефону?

— Нет.

— А раньше ты встречался с ней?

— Нет.

— Никогда не разговаривал с ней по телефону?

— Нет.

— Откуда же ты узнал, что она может быть свидетелем?

— Маленькая птичка принесла мне это в клюве.

— Свидетелем чего, что она знает?

— Именно это я хотел узнать, поэтому я и здесь.

Трэгг показал рукой вовнутрь салона Делле Стрит:

— Садитесь в машину, подождите. И не пытайтесь… Нет, нет, подождите минутку!

Мокрой рукой Трэгг оттолкнул Мейсона в сторону. Его рука поискала в темноте ключи от зажигания и вытащила их.

— Так, на всякий случай, — сказал он.

Мейсон и Делла Стрит молча уселись в автомобиль. Трэгг резко захлопнул дверь. Мейсон сказал:

— Делла, мне кажется, в бардачке должна быть бутылка виски.

— Если она есть, — сказала Делла, — то это будет счастливым случаем, который спасет мне жизнь.

Из бардачка она достала небольшую фляжку виски.

— Выпей, — сказал Мейсон.

Она поднесла фляжку к губам, отпила и передала ее Мейсону.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Мейсон.

— Это помогает, — сказала она. — И, как говорят в Голливуде, действительно помогает.

— А что, в этой машине нет печки? — спросила Делла.

Мейсон ответил:

— Конечно, есть, но без включенного зажигания она не работает. Подожди минутку.

Он достал кошелек, вытащил запасной ключ от зажигания, вставил его в замок, повернул и включил печку. Через несколько минут волна приятного тепла разлилась по машине.

Немножко отогревшись от виски и от тепла в автомобиле, Делла Стрит положила голову на плечо Мейсона.

— Бедная Дайана, — сказала она, а затем, секунду подумав, добавила: — Как она добралась сюда?

— Именно этим вопросом сейчас занимается лейтенант Трэгг, — ответил Мейсон.

— Тот, кто убил ее, видимо, тащил ее.

— Такая возможность имеется.

— А как насчет миссис Барстлер?

— Конечно, — сказала Делла. — Если она… О, Боже, шеф! Что это?

— Спокойно, Делла, — сказал Мейсон. — Это просто отблеск фонаря Трэгга. Трэгг делает фотографии со вспышкой.

Они помолчали несколько секунд, в течение которых угрюмую темноту этого места освещали вспышки фотоаппарата.

— Посмотрите, шеф, — вдруг резко сказала Делла.

— Что?

— Вот там, на дорожке. Подождите, пока Трэгг будет делать следующий снимок и сработает вспышка. Вот там, на дорожке, сразу за домом. Вот там, видите?

— Что-то темное, — сказал Мейсон.

— Похоже на кошелек женщины, — заявила Делла, причем рука ее взялась за дверцу автомобиля.

Мейсон остановил ее.

— Не надо, — сказал он.

— Почему?

— Если это вещественное доказательство, мы не можем дотронуться до него. У лейтенанта Трэгга есть очень неприятная привычка: он обычно появляется там и тогда, когда его не ожидают.

Как бы в подтверждение слов Мейсона фонарик Трэгга переместился по дорожке и остановился на автомобиле Мейсона. Трэгг начал медленно подниматься к машине. Затем он открыл дверь.

— Да, — сказал Трэгг, — тепло внутри.

— Отопитель работает, — ответил Мейсон.

— Как же ты включил отопитель без ключа?

Луч фонарика Мейсона сместился на замок зажигания и осветил вставленный в него ключ.

— М-да, — сказал он и отдал ключ от автомобиля Мейсона.

— Садись, — пригласил Мейсон.

— Подвинься, Делла, я сяду.

Делла подвинулась ближе к Мейсону. Трэгг уселся в машину и захлопнул за собой дверь.

— Что ты знаешь о теле, Перри?

— Ничего.

— Узнал ее?

— Я не видел ее лица.

— Но ты можешь догадываться, кто она?

— Я мог бы ее определить, но для этого мне надо посмотреть на нее.

— Я не прошу тебя идентифицировать ее. Я спрашиваю, кто, по-твоему, она может быть.

— Я пытаюсь не думать ни о чем, пока у меня нет достаточного основания, на котором можно было бы делать выводы, — сказал Мейсон.

Местность осветила еще одна вспышка.

— Что это? — спросил Трэгг, указывая пальцем.

— Где? — спросил Мейсон.

— Да вот там, на дорожке. Я заметил, когда территорию осветила вспышка.

Он открыл дверцу автомобиля и вышел. Луч его фонарика вновь стал двигаться по дорожке и осветил женский кошелек.

— М-да, — сказал Трэгг и начал спускаться вниз по дорожке.

— Вот видишь, — сказал Мейсон. — Мы бы только взяли этот кошелек и тут же бы попались Трэггу.

Они наблюдали за тем, как Трэгг подобрал кошелек и начал внимательно рассматривать близлежащую территорию. Затем он вновь вернулся к машине. Открыв кошелек, он осмотрел его содержимое и затем вновь открыл дверь автомобиля.

Делла Стрит вновь подвинулась, и Трэгг уселся рядом с ней. Он хотел сказать что-то, но затем сдержал себя. Делла Стрит засмеялась.

— Ты что, почувствовал запах виски?

— Хочешь? — спросил Мейсон.

— Я на службе, — с сожалением ответил Трэгг. — К тому же двое моих коллег обидятся, если им не достанется.

— На всех не хватит, — сказал Мейсон.

— Жаль. Кто такая Дайана Риджис?

— Моя клиентка.

— Опиши ее.

— Около двадцати двух — двадцати трех лет, блондинка, приятная фигура…

— Значит, так, это и есть труп. Она была твоей клиенткой?

— Да.

— Недавно занимался ее делом?

— Да.

— Каким?

— Делом.

— Делом против госпожи Роберт Барстлер?

— Нет.

Трэгг терпеливо сказал:

— А вот сейчас, чтобы показать тебе, как далеко ты залез головой в петлю, я покажу тебе твою собственную расписку.

Он открыл кошелек и вытащил расписку, подписанную Деллой Стрит за Перри Мейсона. Там стояла сумма за все услуги, оказанные в связи с делом Барстлера.

— Это твоя подпись? — спросил Трэгг у Деллы Стрит.

— Да.

— Ну и… — спросил Трэгг. — У нее было судебное дело против госпожи Барстлер, не так ли?

— Нет.

Трэгг начал терять терпение.

— Но здесь написано черным по белому… А, ну да, против мужа, так?

— Нет, муж мертв.

— Кто-нибудь еще из членов семьи?

— Возможно.

— Ты чертовски полезный человек.

— Мне просто не нравится, как ты подходишь к этому делу.

— Какая сумма была уплачена?

— Я не помню.

— В кошельке тысяча пятьсот долларов, — сказал Трэгг.

Мейсон ничего не ответил.

— Сейчас она мертва, — заметил Трэгг. — Не хочешь ли ты узнать, кто убил ее?

— Это было убийство?

— Да, убийство. Пулевое отверстие в голове.

— Конечно, мы хотим сделать все, что можем, — сказал Мейсон.

Трэгг тяжело вздохнул и сказал:

— Ну, что ж, вы двое, давайте-ка, уезжайте отсюда. Возможно, вы мне понадобитесь еще. А пока нечего вам здесь делать. Уезжайте.

6

Мейсон завел машину и поехал назад по бульвару Сан-Филиппе. Он задумчиво молчал, и Делла, уважая его настроение, не задавала вопросов. Дождь пошел сильнее, и практически пустынный бульвар освещали лишь фары автомобиля Мейсона.

Мейсон заговорил, лишь когда подъехал к дому Деллы Стрит.

— Бедный ребенок, — сказал он. — Возможно, если бы мы поехали с ней… Адвокат не может позволить себе расслабиться, Делла. Он всегда должен помнить, что является частью механизма обеспечения справедливости. И когда встает вопрос о справедливости или несправедливости, то нет больших дел или маленьких. Несправедливость — это социальная болезнь. Да, очень жаль, что я сразу не сказал, что поеду с ней.

— В этом случае, может быть, на ее месте был бы ты, шеф, — сказала Делла. — Лежал бы лицом в землю.

— Ну, что ж, с этим шансом всегда приходится считаться. Если бояться всего, то стоит ли тогда жить!

— Доброй ночи, шеф.

— Доброй ночи. Я…

На противоположной стороне улицы раздался резкий гудок автомобиля, затем хлопнула дверь, и какая-то фигура быстро побежала через улицу.

— Я думаю, вам лучше уезжать. Это, наверное, еще один клиент. И…

— Хорошая идея, — ответил Мейсон. — Пока.

— Пока, шеф.

Мейсон закрыл дверь, завел мотор и начал отъезжать.

Женщина, перебегавшая дорогу, остановилась, быстро замахала руками, повернулась, и, наконец-то, в свете фар Мейсон заметил ее лицо. Под ее правым глазом был большой синяк. Мейсон резко остановил машину и выключил мотор. К машине подбежала Дайана Риджис.

— Ну, наконец-то! Я так рада, что дождалась вас. И, господин Мейсон, я так боялась, что не смогу застать вас. Я ждала здесь долго, очень долго. Но мне сказали, что мисс Стрит ушла, и, я помню, она обещала встретиться со мной. И… ну, вы знаете… Хотя, конечно, я понимаю, что сейчас уже поздно. Я не знаю даже, сколько времени. У меня в часы попала вода, и они остановились.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, и его взгляд попросил ее молчать.

— Итак, Дайана, зачем я вам был нужен?

— Я хотела бы попросить вас поехать со мной.

— И куда же?

— Бульвар Сан-Филиппе, номер шестьдесят семь дробь пятьдесят.

— Вы собираетесь одна ехать?

— Я должна встретить Милдред Денвил там.

— В какое время?

Она засмеялась и сказала:

— Видите ли, встреча была назначена на десять тридцать, но Милдред обычно опаздывает и…

— Разве ты не сказала мне — в десять? — прервала ее Делла Стрит.

Дайана внимательно посмотрела на нее и сказала:

— Ах, ну да, возможно, это было в десять часов.

— А может быть, вам надо было быть там в девять тридцать? — спросил Мейсон.

— Я хотела подъехать туда, но мне помешал дождь. Мне пришлось пойти за моей машиной, и это оказалось непросто. Я не смогла добраться туда.

— Таким образом, вы ждете нас здесь с без пятнадцати десять?

— Да. В любом случае, мне кажется, именно с этого времени.

— Давайте поднимемся в квартиру Деллы и немножко обсохнем, — сказал Мейсон.

Делла Стрит вынула ключ из кошелька и открыла входную дверь. Все трое поднялись на лифте и вошли в квартиру. Делла Стрит включила свет и прошла на кухню.

— Я сделаю чего-нибудь горячего, — сказала она.

— Отлично, — заметил Мейсон. — Займись чем-нибудь съедобным и возвращайся сюда, к нам. Поговорим, пока греется вода.

Дайана Риджис уселась в кресло, положив ногу на ногу, чаметила внимательный взгляд Мейсона, изучавшего ее мокрую обувь, и, смеясь, сказала:

— Боюсь, я не была готова к подобному потопу.

— А как вы связались с Милдред Денвил? — вдруг резко сказал Мейсон.

— Она позвонила мне, когда я вернулась домой с детективом.

— И что она сказала?

— Она сказала, что у нее какие-то проблемы, что она одолжила мою машину, и ее остановил полицейский за нарушение правил дорожного движения. Он хотел посмотреть ее права, но у Милдред нет прав. Она недавно уже побывала в дорожно-транспортном происшествии, и, в общем-то, ей не следовало бы водить машину, но поскольку она моего возраста и моей комплекции и в целом очень на меня похожа, она пользуется моими правами. Она привезла с собой полицейского сюда в квартиру, заявив ему, что она забыла права в кошельке. Она открыла дверь и с удивлением обнаружила на столе мой кошелек. Она схватила его. Вот именно таким образом в пепельнице оказалась недокуренная сигара. Это была сигара полицейского.

Мейсон посмотрел на Деллу.

— И ты рассказала ей о том, что с тобой произошли?

— Да, по телефону. Я спала, когда она ушла с моим кошельком.

— И про синяк?

— Да. А затем детективу надо было уходить, так что я попросила Милдред перезвонить мне. В общем, Милдред довольно долго не звонила. Когда же она позвонила наконец, она была очень взволнована. Она попросила меня рассказать о моем синяке еще раз, а затем попросила встретиться с ней по этому адресу на бульваре Сан-Филиппе и привезти с собой вас, если это, конечно, окажется возможным.

Делла Стрит вышла на кухню и секунду спустя крикнула оттуда:

— Чай готов.

Мейсон поднялся из кресла и сказал Дайане Риджис:

— Подожди, я принесу чашки.

Мейсон вышел на кухню, обнял Деллу Стрит за талию и продвинул ее дальше от двери:

— Здесь есть черный выход, Делла?

— Да, служебный выход.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Выйди, обойди дом и подойди к парадной двери. Начни стучать в дверь. Попробуй постучать, как обычно стучат полицейские. Требовательно стучи, только не настолько громко, чтобы привлечь внимание других жильцов в соседних квартирах.

— Когда? — спросила она.

— Как только подашь чай. Выпей глоток или два, затем извинись и выйди.

— Хорошо, шеф.

Мейсон принес чашки, подал одну Дайане Риджис. Из кухни появилась Делла Стрит. В руке у нее была дымящаяся чашка чая.

— Ну, а сейчас, — сказал Мейсон, — спокойно попьем чаю.

— До чего же хорошо, — заметила Дайана Риджис. — Это прекрасно. Вы не можете себе представить, как я ждала вас.

— У тебя дрожат руки, — сказал Мейсон.

— Я очень нервничала сегодня вечером.

Делла Стрит сказала:

— Ну, что ж, пейте чай. А мне надо сделать кое-что на кухне. Я скоро вернусь.

Она закрыла за собой дверь.

Мейсон сказал Дайане Риджис:

— Вы когда-нибудь слышали фамилию Барстлер до того, как вы нанялись к нему на работу?

— Нет.

— Знаете, кто живет по этому адресу на бульваре Сан-Филиппе?

— Нет, какая-то подруга Милдред. Не могли бы мы, господин Мейсон, поехать туда? Конечно, очень поздно. Она хотела, чтобы я была там в десять часов.

— Немного попозже, — сказал Мейсон. — Если она ждала с того времени, то она может подождать еще немножко.

— Ну, а если предположить, что она не ждет?

— Тогда нет смысла ехать туда.

Дайана прикусила губу. Они помолчали несколько минут, затем услышали в тишине стук в дверь.

Мейсон сказал тихо:

— Так стучат обычно полицейские. Интересно, затем они пришли?

Из холодных пальцев Дайаны Риджис выпала чашка, упала на пол, и из нее на ковер вылился чай с ромом.

— Хотите уйти? — спросил Мейсон.

Она была настолько испугана, что не могла говорить, и лишь утвердительно кивнула головой.

Мейсон схватил ее за руку:

— Хорошо, пойдемте сюда.

Мейсон провел испуганную молодую женщину через кухню к служебному выходу.

— Пригнитесь, — сказал он, — так, чтобы вас не заметили через окно.

Они прошли через служебный вход, придерживаясь темной стороны дома, спустились по остальным ступенькам и вновь попали под дождь.

Выйдя на улицу, они пытались скрыться от дождя под развесистой кроной дерева.

— А теперь, — сказал Мейсон, — скажите мне правду.

Она сказала испуганным шепотом:

— Я вышла из квартиры мисс Стрит и поехала в город. Затем я поняла, что поздно, и мне показалось, что я не успею вернуться к ней, а потом приехать вовремя в Сан-Филиппе. И я сомневалась, что вы поедете со мной.

— И что же вы сделали? — спросил Мейсон.

— Я нашла такси, которое отвезло меня по известному вам адресу. Мне пришлось заплатить ему двойную цену.

— А потом?

— Я взяла свой собственный автомобиль, — сказали она, — запаркованный возле дома. Я подумала, что Милдред должна быть там, что, видимо, они о чем-то совещаются. Так что я расплатилась с шофером такси и отправила его назад. Сначала он не хотел уезжать, хотел подождать. Я ему велела уходить, так как у меня не было никаких проблем добраться назад.

— А потом?

— Потом я поднялась по ступенькам, позвонила, но никто не ответил. Это меня немножко удивило. Я обошла дом сзади, но и служебный вход был также закрыт. Я никак не могла понять, почему Милдред оставила мою машину, а сама уехала.

— А потом?

— Я сильно промокла. Я пошла в машину и сидела в ней некоторое время. Потом мне пришла в голову мысль, что, может быть, что-то случилось. У меня был фонарь. Я его взяла и начала осматривать дом. Ну, и…

— Нашли тело?

— И что потом? — спросил адвокат.

— Затем я вернулась в машину и уехала. Я не знала, что мне делать, но потом у меня появилась мысль, что надо вернуться сюда и встретиться с мисс Стрит. Мне сказали, что она уехала, и я решила подождать. Может быть, ну, вы знаете, придумать какую-нибудь историю, подвести часы и попытаться обмануть вас немножко.

— Сейчас вы говорите правду? — спросил Мейсон.

— Так помогите же мне, — сказала она. — Это действительно правда.

От дома послышались шаги. Затем раздался негромкий свист.

— Сюда, Делла, — негромко сказал Мейсон.

— Ну, наконец-то, — послышался голос Деллы Стрит.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

— Я хочу поговорить с вами секунду, шеф.

— Извините, — сказал Мейсон Дайане и, взяв Деллу за руку, отошел немножко в сторону.

— Что-то произошло, — сказала Делла. — Я думаю, это имеет определенное значение.

— Что?

— Я постучала в дверь так, как вы мне сказали…

— И все получилось отлично, — сказал Мейсон. — Она испугалась настолько, что действительно рассказала мне правду.

— Ну и? — сказала Делла Стрит. — Я думала, что нам удастся это. Я подождала достаточно времени, чтобы вы могли выйти, затем открыла дверь квартиры, вошла в нее и ждала вас.

— Ну и? Что случилось? — спросил Мейсон нетерпеливо.

— Спустя несколько минут в дверь решительно постучали.

— Что ты сделала? — спросил Мейсон.

— Сидела молча. Я не знала, кто стучит.

— И что произошло?

— Затем вновь стали стучать — раз, и два, и три. А затем я услышала голос лейтенанта Трэгга. Он сказал: «Откройте дверь, или я ее взломаю».

— Что ты сделала?

— Продолжала сидеть тихо.

— А он что сделал?

— Он ушел.

Мейсон обдумывал положение в течение нескольких секунд.

— Это действительно меняет ситуацию? — спросила Делла Стрит.

— Да, и очень решительно, — сказал Мейсон. — Благодаря лейтенанту Трэггу вся история, рассказанная мне Дайаной Риджис, бьет по мне бумерангом.

— Вы имеете в виду, что он думает, будто вы помогли ей бежать и…

— Именно так, — сказал Мейсон. — Если она когда-нибудь расскажет, что случилось, меня сочтут пособником. Никто не поверит нашей истории, по крайней мере, теперь.

— А они могут повесить это убийство на нее?

— Не вижу, почему бы нет. Она оставила следы во всем доме и массу иных следов.

— Ну, шеф, не могу ли я встать перед судом и объяснить, что мы с вами именно так и задумали и что…

— Ни малейшего шанса, — сказал Мейсон. — Мы слишком исхитрились, Делла. Нам просто не поверят. А где сейчас Трэгг?

— Я не знаю.

— Видимо, он заметил мою машину у твоей квартиры и, возможно, меня ждет. Кроме того, машина Дайаны тоже находится здесь.

— Моя маленькая машина в гараже и…

— Подгони ее, — сказал Мейсон.

— Сейчас?

— Да. Ключи с собой?

— Да.

— О’кей. Подгони машину.

Мейсон вернулся к Дайане Риджис и сказал:

— Мисс Стрит сейчас приведет машину и отвезет вас домой.

— Домой? — спросила Дайана.

— Да, — сказал Мейсон. — Куда-нибудь, где вас никто не сможет найти в течение некоторого времени.

Они услышали звук открывающейся двери гаража и увидели машину Деллы Стрит.

Мейсон помог Дайане Риджис сесть в машину.

— Куда? — спросила Делла Стрит.

Мейсон осмотрел проезд.

— Возможно, они следят за этим входом, — сказал он, указывая в направлении главного бульвара. — Есть лишь шанс — поехать в противоположную сторону.

— Думаете, они следят?

— По крайней мере, они будут следить через несколько минут, — сказал Мейсон. — Но, возможно, у нас пока еще есть шанс.

— Что случится, если мы попадемся? — спросила Делла Стрит.

— У нас и так проблемы, — сказал Мейсон. — Я возвращаюсь к тебе в квартиру. Ты покатай Дайану. Нигде не останавливайся и не выпускай ее. Позвони мне в свою квартиру через двадцать минут, если все будет в порядке. И еще, — сказал Мейсон, — напиши записку. Я диктую: «Шеф, возможно, я задержусь. Ключ в почтовом ящике. Заходите ко мне и чувствуйте себя как дома. Делла».

Делла Стрит написала записку, отдала Мейсону ручку и записную книжку. Мейсон вырвал листок бумаги из книжки. Делла Стрит передала ему ключ от квартиры.

— О’кей, Делла, поезжай.

Машина уехала. Мейсон подождал еще секунд десять, затем по стальной лестнице поднялся в квартиру Деллы Стрит. Он только закурил, когда в дверь вновь постучали. Мейсон подошел к дверям и открыл их.

— Привет, лейтенант, — сказал Мейсон. — Кого-кого, а тебя не ожидал увидеть здесь так скоро.

Трэгг посмотрел на Мейсона и сказал:

— Привет, я ищу твою секретаршу Деллу Стрит.

— А ее что, нет? — спросил Мейсон.

— Ты здесь живешь? — начал заводиться Трэгг.

Мейсон засмеялся.

— У нас здесь была намечена встреча с друзьями. Я не знаю, что случилось с Деллой. Когда я приехал, то застал лишь только вот эту записку. Так что взял ключи и зашел сюда сам.

Трэгг внимательно посмотрел на записку, которую показал ему Мейсон, хотел уже вернуть ее назад Мейсону, но вдруг задумался. Он внимательно рассмотрел ее, перевернул и отдал Мейсону.

— Может быть, я также, видимо, подожду ее здесь, если ты не возражаешь. Кстати, ты мог бы и поделиться со мной некоторой информацией. Это дело, которым ты занимался для Дайаны Риджис, — сказал Трэгг. — И если ты не против, я хотел бы узнать некоторые подробности.

— Садись, лейтенант. Только не говори мне, что ты опустился столь низко, что намеревался добиться какой-то информации от Деллы Стрит, не получив ее предварительно от меня.

— Ни в коем случае, Мейсон. Не беспокойся. Я понимаю, что сегодня вечером Дайана Риджис встречалась с Деллой Стрит. Я хотел проверить, когда это произошло. Но поскольку я встретил тебя здесь, почему бы и тебе не задать несколько вопросов.

— Очень интересно. Чувствуй себя как дома. Если я правильно помню, у Деллы на кухне есть скотч. Может быть, выпьем?

— Я на службе, — сказал Трэгг.

— Неужели твое начальство столь строгое?

— Дело не в этом. Но если что-нибудь случится и мне придется вызвать мисс Стрит в качестве свидетельницы, мне не хотелось бы, чтобы в суде говорили, что я пил виски у нее дома.

— Я вижу логику твоего поведения. А почему бы Делле Стрит быть свидетельницей?

— Несколько причин. Я уже стучал в дверь несколько минут тому назад, Мейсон.

— А, так это был ты? Я звонил, поэтому крикнул, чтобы подождали. Видимо, ты не услышал меня.

— Видимо, не услышал.

— Затем я открыл дверь, но там никого не было.

— Интересно. Видимо, я проверял машину у парадной двери. Ты думаешь, тело Дайаны Риджис?

— А разве нет?

— Нет.

— И кто это?

— Некая Милдред Денвил, которая живет в одной квартире с Дайаной и очень на нее похожа.

— Ну-ну. И каким образом это связано с Дайаной, Трэгг?

— У нее проблемы, — сказал Трэгг. — Мне кажется, есть кое-что, что тебе следовало бы узнать, Мейсон.

— Например?

— Насколько мы можем знать, убийство произошло около полутора часов после начала дождя. В это время дождь уже был довольно сильным.

Адвокат кивнул головой.

— Женщина убегала от преследователя. Она погибла от выстрела в затылок, причем выстрел бы произведен с близкого расстояния. Дождь шел довольно долго, поэтому пыль на земле превратилась в болото. Когда она упала, грязь попала не только на руки, но и под ногти. Фактически, можно заметить следы на земле, оставленные ее пальцами.

— А почему время убийства определяется, скажем, не двумя часами с момента начала дождя или даже раньше?

Трэгг сказал:

— Общее состояние тела. Конечно, это лишь предварительное мнение.

— Сильный дождь, — согласился Мейсон. — Насколько я понимаю, фермерам он нравится.

— Делла скоро придет?

— У меня столько же информации, сколько и у тебя. Ты же видел записку.

Трэгг сказал:

— Да. Интересная записка, Мейсон.

— Что интересного?

— Похоже, как будто бы ее писали очень быстро.

— Видимо, так и было, — сказал Мейсон.

— Да, только она написана твоей ручкой и на бумаге из твоего блокнота, — сказал Трэгг. — И, возможно, ты заметил, что подпись на записке несколько смазана пальцем.

— Да, я заметил, — признался Мейсон.

— А не заметил ли ты, что такое же чернильное пятно у тебя на правом пальце?

Мейсон повернул руку, посмотрел на нее и сказал:

— Нет, не заметил.

— Я так и думал, — сказал Трэгг.

Двое мужчин молча курили в течение некоторого времени.

Наконец Трэгг сказал:

— Похоже, у нас есть довольно сильное обвинение против Дайаны Риджис.

— Продвинулись так далеко? — спросил Мейсон.

— Да.

— Только лишь потому, что нашли ее кошелек на дороге?

— Не будь глупым, — сказал Трэгг. — Милдред Денвил убежала с машиной Дайаны и с ее деньгами. Так что Дайана бросилась за своей машиной и деньгами.

Зазвонил телефон.

Лейтенант Трэгг сказал:

— Если ты не против, Мейсон, я отвечу. Я думаю, это звонят мне. Я сказал, что в случае появления некоторых изменений звонить мне сюда.

Мейсон быстро обошел стол и встал между Трэггом и телефоном.

— Я не против, лейтенант, но так уж случилось, что я также ожидаю звонка именно здесь.

Мейсон снял трубку телефона. У него за спиной довольно воинственно встал лейтенант Трэгг.

— Привет, — сказал в трубку Мейсон и добавил: — Будь осторожна в выборе слов.

Низкий мужской голос ответил в трубку:

— Я хочу поговорить с лейтенантом Трэггом. Какого черта я должен выбирать слова?

С улыбкой Мейсон передал трубку:

— Вы выиграли, лейтенант.

Трэгг взял трубку и сказал:

— Алло! Трэгг слушает.

В течение нескольких секунд он слушал то, что ему говорили по телефону, затем сказал:

— Отлично, пусть он сделает заявление. Оставайтесь там. Пока!

Он повесил трубку телефона и начал задумчиво рассматривать конец своей сигареты.

— Что-то случилось? — спросил Мейсон.

— Водитель такси, — сказал Трэгг, — отвозил блондинку с синяком под глазом, которая совпадает с описанием Дайаны Риджис. Он возил ее по адресу на бульвар Сан-Филиппе. Там он заметил запаркованную машину. Ему показалось, что в доме никого нет, но, по его мнению, это никоим образом не заботило девушку. Она велела таксисту возвращаться в город. Он подождал немножко, думая, что, может быть, она вернется.

— Время установлено? — спросил Мейсон.

— Приблизительно через час после того, как начался дождь.

Мейсон зевнул.

— Это интересно, — заметил Трэгг, — что водитель такси заметил припаркованную у обочины машину, когда он подъехал туда. Когда я приехал, никакой машины, кроме твоей, там не было. Не могло ли так случиться, что ты был там раньше, затем вернулся… Нет, ты вряд ли бы торчал там так долго. Нет, похоже, что Дайана нажала на курок, а затем убежала оттуда на автомобиле, который сейчас запаркован перед этим домом.

— Ты довольно откровенен со мной, — сказал Мейсон.

Трэгг посмотрел ему прямо в глаза.

— Я хочу, Мейсон, чтобы ты понял, как много у нас доказательств против твоего клиента. Так что если Делла Стрит действует в соответствии с твоими указаниями и скрывает Дайану, то ты не сможешь сказать, что не знал всех фактов дела. Если ты увел ее прямо из-под моего носа, вся ответственность ляжет на тебя. Мне нужна Дайана Риджис. Она нужна мне в качестве свидетеля. Она нужна мне в качестве возможного подозреваемого в убийстве. И я сделал все возможное, чтобы информировать тебя о состоянии дела, чтобы ты понимал, почему она нужна мне, господин Перри Мейсон.

— Хороший ход, лейтенант Трэгг, — сказал Мейсон.

Телефон взорвался звонком. Трэгг резко дернулся к трубке телефона, но наткнулся на плечо Мейсона.

— Тебе уже звонили, лейтенант, — сказал Мейсон и взял трубку.

— Привет, — сказал Мейсон. — Говори тише.

Делла Стрит сказала:

— О’кей. Что делать?

— Музыка.

— Музыка? — спросила она в удивлении.

— Здесь.

Несколько секунд Делла молчала в задумчивости, затем сказала:

— Музыка, которая тебе не нравится, шеф?

— Да.

— А выключить ее нельзя?

— Нет.

— Музыка… — повторила Делла в задумчивости. — Ты имеешь в виду, что от этого нельзя избавиться?

— Именно это и я хочу, чтобы ты поняла.

— С этим связана Дайана?

— Все трое.

— Мне привезти ее сюда?

— Хорошо, — сказала Делла Стрит, — мы сейчас поднимемся.

— До встречи, — сказал Мейсон и повесил трубку.

Лейтенант Трэгг тяжело вздохнул, снял трубку телефона, только что положенную Мейсоном, и набрал номер.

— Алло, соедините меня с отделением связи… Алло, радио? Это лейтенант Трэгг, я думаю, вы сейчас можете задержать этот автомобиль… Ну, автомобиль, в котором едут Дайана Риджис и Делла Стрит… Да, хорошо. Да, передайте по радио следующему за ним автомобилю: пусть он их задержит. — Трэгг повесил трубку, еще раз вздохнул и взялся за шляпу.

— Ну, что ж, Мейсон, — сказал он, — может, повезет больше в следующий раз.

— Ловушка не сработала? — спросил Мейсон.

Трэгг отрицательно покачал головой.

— Я думал, ты сам полезешь в нее, но ты сдержался. Возможно, это была интуиция. Возможно, я не так сыграл. Ну, что ж, всякое бывает. Но если ты будешь продолжать в том же духе, Мейсон, когда-нибудь ты точно попадешься.

— Уже уходишь, лейтенант, — спросил Мейсон.

— Да. Мне надо быть в главном управлении, когда привезут Дайану. Может быть, я что-то смогу вытащить из нее, хотя сомневаюсь в этом.

— Намереваешься возбудить против нее дело?

— Кто знает… А ты будешь ее представлять?

— Пока не могу сказать, — ответил Мейсон.

— Ну, что ж, пока, мудрец.

— Доброй ночи, — сказал Мейсон.

Двое мужчин улыбнулись друг другу, затем Трэгг повернулся и быстро вышел в коридор. Мейсон прошел на кухню, нашел бутылку виски и налил себе стакан.

Минут через десять зазвонил телефон. Мейсон снял трубку и услышал голос Деллы Стрит:

— Они взяли ее, шеф. Мне кажется, за нами следили. Нас остановила полицейская машина, они пересадили ее в свою машину и арестовали сам автомобиль. Я осталась стоять прямо на дороге.

— Можешь найти такси? — спросил Мейсон.

— Это непросто сейчас.

— Хорошо. Ты где находишься?

Делла Стрит сказала ему адрес.

— Подожди меня, я сейчас, приеду. Мне кажется, нам придется поехать в офис и подготовить заявление об освобождении Дайаны Риджис.

7

Мейсон набросил плащ и шляпу, выключил свет в квартире Деллы Стрит и, взявшись за ручку двери, остановился. Он резко повернулся, вновь включил свет и набрал номер конторы Пола Дрейка. Ночной оператор сняла трубку.

— Говорит Мейсон, — сказал адвокат. — Я хотел бы соединиться с Полом Дрейком. Если его нет, направьте вашего лучшего оперативника, который у вас есть под рукой, в квартиру Дайаны Риджис и Милдред Денвил. Это в Палм Виста. Я не знаю номер квартиры, но ваш оперативник может узнать его из справочника в прихожей дома. Кроме того, эту операцию надо провести очень аккуратно. Полиция будет там, видимо, где-то через час. Я хочу, чтобы эту квартиру взяли под наблюдение и держали под наблюдением, пока туда не прибудет полиция.

— Когда они прибудут, снять наблюдение? — спросила оператор.

— Когда они прибудут, — сказал Мейсон, — наблюдение уже будет бесполезным. Но до того времени я хочу знать все, что там происходит, любого, кто входит или выходит из квартиры или просто позвонит в дверь. С тем чтобы быть полностью в безопасности, вам придется послать двух, а может быть, и трех хороших оперативников, причем каждый должен быть на своей машине, но, пожалуйста, не ждите, пока вы сможете собрать всех троих. Немедленно пошлите туда, по крайней мере, одного.

— У меня есть хороший оперативник под рукой, — сказала оператор. — Он немедленно выезжает, а минут через десять я направлю еще двоих.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Я сейчас выезжаю к себе в офис. Где-нибудь через час я загляну к вам, может быть, будут какие-либо новости. И, пожалуйста, обеспечьте, чтобы за любым, кто проявит интерес к этой квартире, была установлена слежка. Да, и еще одно: направьте двух хороших оперативников к резиденции Джейсона Барстлера, двадцать восемь дробь шестнадцать Пасифик Хайдс Драйв. Я хочу, чтобы это место взяли под наблюдение. Там живет Джейсон Барстлер, около пятидесяти шести лет, Фрэнк Гленмор, около тридцати восьми лет, госпожа Барстлер, молодая, симпатичная, но вредная женщина, и Карл Фредч, двадцати двух лет, ее сын. Пусть посмотрят, когда они приходят и уходят. И если они будут уходить, пусть мне сообщат об этом.

Оператор сказала:

— Я не могу сейчас обеспечить достаточно персонала, чтобы следить за всеми этими людьми, господин Мейсон. Я могу направить туда человека, который будет сообщать о всех передвижениях людей, и, возможно, несколько оперативников, которые будут следить за людьми, которые входят в квартиру. Ну, а в целом…

— Хорошо, — прервал ее Мейсон. — Пусть следят за квартирой и людьми, которые там появятся. Пусть мне пришлют отчет о положении дел в резиденции Барстлера. Квартира наиболее важна. Займитесь этим в первую очередь.

Мейсон повесил трубку, выключил свет, вышел из квартиры и пересек улицу к своей машине под холодным дождем.

Не обращая внимания на то, следят за ним или нет, он сел в машину и поехал к ночной аптеке, возле которой его ждала Делла Стрит.

Делла, выглядывая из окна работавшей всю ночь аптеки, заметила автомобиль Мейсона и вышла ему навстречу.

Мейсон улыбнулся ей, когда она садилась в машину.

Несколько сердито Делла Стрит сказала:

— Я никогда не была столь взбешена. Это просто выводит меня из себя.

— Да забудь ты об этом, — сказал Мейсон.

— Любой человек с улицы додумался бы проверить, следят за ним или нет, — сказала Делла Стрит.

— Да забудь ты, это была ловушка.

— Да какая разница, что это было! Я должна была понять, что за нами следят. Я вот сидела здесь, в этой аптеке, и просто кусала себе локти.

— Ты ничего не могла сделать, Делла. Трэгг знал, что Дайана Риджис была в квартире, еще до того, как он приехал туда. Ее машина была запаркована перед домом. Так что Трэгг поставил еще одну машину у тебя в районе, с тем чтобы за вами следили, если вдруг вы куда-нибудь поедете. Ты ничего не могла поделать. Мы проиграли еще до того, как начали игру. Если бы ты попыталась оторваться от них, они бы немедленно тебя остановили.

— Да, но, по крайней мере, — сказала Делла Стрит, — я могла бы догадаться, что за мной следят. Но это не пришло мне в голову. Наверное, они ехали за мной без включенных фар. Меня просто поразило, когда вдруг сзади нас обогнала машина и заставила нас остановиться. Я всмотрелась и заметила, что это полицейская машина. А затем у моих дверей вдруг возникло двое громадных полицейских.

— Ты сказала Дайане ничего не говорить?

— Да.

— Как думаешь, она послушается?

— Я не знаю, шеф. Я передала ей все, что ты сказал, и пыталась вбить ей это в голову.

— А что сказали полицейские?

— Спросили, кто из нас является Дайаной Риджис.

— И что она ответила?

— Сказала, что это она.

— А потом?

— Спросили, ее ли это автомобиль.

— Ну и?

— Она предложила им посмотреть на регистрационную карточку.

— И что они сделали?

— Сказали, что отвезут меня в ближайшую аптеку, из которой я могу позвонить, и забирают Дайану и автомобиль в главное управление. Конечно, как только ими сказали мне, что я могу уходить, я пошла к телефону и позвонила.

— Да, очень хорошо, когда есть радиосвязь между автомобилями, — сказал Мейсон.

— Ты думаешь, это была ловушка?

— Конечно, ловушка, — сказал Мейсон. — И что меня особенно раздражает, я почти пополз в нее.

— Каким образом?

— Трэгг очень осторожно сообщил мне некоторые вещи, которые у него были против Дайаны Риджис, и причины, по которым ему необходимо было найти ее. Таким образом, зная, что полиции необходимо опросить ее в качестве свидетеля, и зная, что есть некоторые обстоятельства, указывающие на возможную ее косвенную причастность, я попадал бы в очень щекотливое положение, если бы пытался скрыть информацию от полиции. Ну, и, конечно, мне не хотелось им ничего, говорить.

— Именно по этой причине Трэгг преднамеренно многое вам рассказал?

— Конечно.

— Чего он хотел?

— Хотел сделать меня сообщником после свершившегося факта преступления или, по крайней мере, получить основания, чтобы пожаловаться на меня в соответствующий комитет коллегии адвокатов.

— Но вы были достаточно умны, чтобы не попасться в эту ловушку?

— Ничего особенно умного, — ответил Мейсон в задумчивости. — Сегодняшний вечер у меня не совсем удачен.

— Вы все сделали прекрасно, — сказала Делла Стрит. — Но я была глупа. Что будем сейчас делать?

— Поедем в офис, — сказал Мейсон, — и составим заявление об освобождении Дайаны Риджис под залог. Таким образом, им либо придется выдвинуть против нее обвинение, либо освободить ее. Конечно, до утра мы не сможем заверить заявление у судьи. За это время они многого могут добиться.

— Да, — сказала Делла Стрит. — Я взяла у Дайаны ключ от ее квартиры.

Мейсон быстро обернулся к Делле.

— Взяла что? — спросил он.

— Ключ от квартиры, в которой живут Дайана и Милдред. Я подумала, может быть, мы там можем что-нибудь найти. По крайней мере, мы могли бы осмотреть ее.

— Умница, — сказал Мейсон. — Я об этом не подумал.

— Поедем туда? — спросила Делла.

— Нет, Делла. Я боюсь, мы можем попасться там. Если они попытаются обвинить ее в убийстве, то… Нет, Делла, поедем лучше в офис и составим заявление.

Мейсон направил машину к своему офису.

Темный коридор освещал свет, падавший из двери работавшего 24 часа в сутки детективного агентства Дрейка. Мейсон заглянул в агентство.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил он у ночного оператора.

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Я послала хорошего оперативника. Он выехал через минуту после вашего звонка. Кроме того, двое других направляются туда.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Если что-нибудь будет нового, я буду у себя в офисе.

Мейсон и Делла Стрит прошли по коридору и, открыв дверь, вошли в офис.

Сняв плащ, Делла села за машинку, я Мейсон начал диктовать заявление об освобождении Дайаны Риджис. В заявлении указывалось, что она была арестована полицией без предъявления обвинения и таким образом арест является незаконным и она подлежит освобождению под залог в 250 долларов. Мейсон уже заканчивал диктовку, когда зазвонил телефон. Мейсон снял трубку. Ночной оператор агентства Дрейка сказала:

— Мне кажется, в квартире что-то происходит. Сейчас за квартирой следят двое оперативников, но, когда они прибыли туда, первого оперативника уже не было. Видимо, он уехал за кем-то.

В голосе Мейсона отразилось волнение:

— Отлично! — сказал он. — Как только он позвонит, передайте мне информацию. Я буду здесь, у себя.

Мейсон повесил трубку, закурил сигарету и сказал Делле Стрит:

— Похоже, появляется что-то новое, Делла.

— Что?

— Один из агентов Дрейка, следящих за квартирой и Палм Виста, исчез. Видимо, он за кем-то следит.

— А полиция уже там?

— Пока нет. Видимо, они все еще разговаривают с Дайаной.

Делла Стрит закончила работу, сложила листы бумаги, покрыла машинку чехлом и спросила:

— Интересно, что там происходит?

— Все может быть, — сказал Мейсон. — Может быть, это кто-то из двух друзей. Может быть, кто-нибудь пришел к Милдред Денвил, а может быть, что-нибудь действительно важное.

— Например, что?

— Например, Елена Барстлер.

В глазах Деллы Стрит появился огонек.

— Думаешь, это может произойти?

— Кто знает, — сказал Мейсон. — До сих пор нам не очень везло. Может быть, Фортуна повернется к нам. Ну, что ж, ничто не мешает нам надеяться.

— Это точно.

— Предположим, они выдвинут обвинение в убийстве и отношении Дайаны Риджис. Ты будешь представлять ее интересы?

— Поскольку она считает, что скрылась из твоей квартиры по моей подсказке, то я вынужден сделать это. Я не хотел бы, чтобы это стало достоянием гласности, чтобы об этом узнала полиция или кто-нибудь из моих коллег адвокатов.

— Интересно, а как в эту картину вписывается Милдред Денвил? — спросила Делла.

Мейсон задумался.

— Милдред очень разволновалась после того, как Дайана сказала ей о том, что ей подбили глаз. Может быть, это связано с тем, что Карл находился в комнате Дайаны.

— Это звучит логично, — сказала Делла Стрит. — Давай проследим эту линию. В связи с чем Милдред могла обеспокоиться, узнав, что Карл находился в этой комнате?

— Понятия не имею.

— Откуда у Карла ключ?

— Из кошелька Дайаны.

— А что еще было в кошельке Дайаны?

— Ну, я… я не знаю.

— Было что-то, — сказал Мейсон, — что заставило Милдред паниковать, когда она узнала, что кошелек находился у Карла Фредча.

— Конечно! — воскликнула Делла Стрит. — Именно так!

— И что же это было? — спросил Мейсон.

— Информация о том, где находится ребенок, — воскликнула Делла. — Было, видимо, именно это…

— Подожди минутку, — сказал Мейсон. — Если в кошельке Дайаны была какая-то записка, в которой говорилось, где находится ребенок, как она туда попала?

— Видимо, потому, что Милдред Денвил брала этот кошелек. Неужели ты не помнишь?

— Да нет, — ответил Мейсон. — Не думаю. Она брала лишь водительские права. Она взяла водительские права и ключи от машины. Сам кошелек она не брала до того момента, пока Дайана не вернулась от Барстлера. Конечно, может быть, она брала его раньше, но информации об этом у нас нет.

Зазвонил телефон.

Мейсон схватил трубку:

— Да, да, слушаю, слушаю! Кто говорит?

В трубке послышался голос ночного оператора агентства Дрейка.

— Поступила информация от первого оперативника, господин Мейсон. Он следил за автомобилем. Водитель автомобиля подъехал к дому, пытался войти в него, и, как показалось оперативнику, искал почтовый ящик.

— Номерные знаки автомобиля записаны? — спросил Мейсон.

— Да. Мы проверили их. Автомобиль зарегистрирован на имя Елены Барстлер, по адресу шестьдесят семь дробь пятьдесят, бульвар Сан-Филиппе.

— Кто был за рулем? — спросил Мейсон.

— Интересная блондинка.

— И где она? Он потерял ее?

— Нет, он проехал за ней до дома двадцать три дробь двенадцать по Олив Крест Драйв. Женщина оставила машину у дома и вошла в него. Машина находится там до сих пор. Женщина в доме. К сожалению, рядом не было телефонной будки, и оперативник не мог сразу же позвонить. Он тихонько отсоединил один из проводов, с тем чтобы нельзя было завести машину, и быстро съездил к ближайшей телефонной будке. Он просит сказать, что ему делать дальше.

— Скажи ему, что он проделал отличную работу, — сказал Мейсон и повесил трубку. Мейсон повернулся к Делле:

— Поехали, быстро!

Они быстро сбежали вниз и сели в машину. Мейсон резко тронулся с места и через некоторое время повернул на Олив Крест Драйв. Подъехав к дому под номером двадцать три дробь двенадцать, Мейсон заметил стоявшую машину, в которой сидела женщина. Проезжая мимо, Мейсон увидел фигуру, склоненную над приборной доской автомобиля. Мейсон сбросил скорость, остановился и посмотрел на женщину, которая пыталась завести автомобиль.

— Проблемы? — спросил он.

Несколько подозрительно женщина посмотрела на него, затем, увидев рядом с мужчиной Деллу Стрит, улыбнулась и утвердительно покачала головой.

Мейсон запарковал свой автомобиль рядом и подошел к автомобилю женщины.

— В чем проблема?

— Не знаю. Она просто не заводится.

— У вас нет с собой случайно фонарика?

— Нет, к сожалению, нет.

— Ладно, мне кажется, у меня есть, — сказал Мейсон.

Мейсон вернулся к своей машине и взял фонарик.

— Давайте откроем капот и посмотрим…

Он отсоединил один из проводов и дотронулся им до свечи.

— Попробуйте сейчас включить.

Минуту спустя Мейсон сказал:

— У вас проблема в электропроводнике. Не срабатывает зажигание. Может быть, это из-за влаги.

Мейсон еще немного поковырялся в моторе и, посмотрев на женщину, спросил:

— Проблемы дома?

— Что вы имеете в виду? — вопросом на вопрос ответила она.

— Кто-то преднамеренно вывел из строя ваш автомобиль. Снят провод, идущий от распределителя к свече. Пока вы не поставите новый, вы не сможете завести машину. Единственный способ — это отбуксировать ее.

Женщина была явно раздражена.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — спросил Мейсон.

— У вас есть буксировочный канат?

— Да, но буксировать сейчас, по мокрой дороге, очень сложно. Надо иметь большой опыт. Вас когда-нибудь уже везли на буксире?

— Нет, никогда.

— Мне надо задать несколько вопросов жильцам этого дома, а потом я готов отвезти вас, куда вам надо. Какой номер дома, Делла?

Делла сказала:

— Двадцать три дробь двенадцать.

— Сейчас я посмотрю. Мне кажется, это где-то рядом.

— Это вот тот дом, — сказала женщина.

— Да?

— Я могу узнать, что вас интересует?

На лице Мейсона отразилось удивление.

— Просто я только что вышла оттуда, — сказала женщина.

— Даже так? — сказал Мейсон. — Позвольте представиться: меня зовут Мейсон. Я — адвокат и…

— Вы Перри Мейсон?

— Именно так, — подтвердил Мейсон.

— Вот это да!

— Да, — сказал Мейсон. — И я провожу расследование по делу одного из моих клиентов.

Молодая женщина стала явно взволнована.

— Вы не могли бы сказать мне, в чем дело?

— Почему же нет? — сказал Мейсон. — Я расследую исчезновение ребенка. Его…

— Господин Мейсон, как вы узнали этот адрес?

— Вот этого я не могу вам пока сказать.

— Простите, вы работаете на… на человека, которого зовут Джейсон?

Мейсон улыбнулся.

— Видимо, вы что-то знаете об этом.

— А вы? — спросила она.

— Если быть честным, — сказал Мейсон, — возможно, я и работаю на господина Джейсона Барстлера, с тем чтобы прояснить некоторые вопросы, связанные с его сыном и, возможно, внуком. Но этот вопрос еще не решен.

В настоящее время я занимаюсь расследованием одного дела об убийстве.

— Убийство!

— Да.

— Да, но, господин Мейсон… Кого же убили?

— Молодую женщину по имени Милдред Денвил.

После минутного молчания женщина, находящаяся в автомобиле, сказала:

— Меня зовут Елена Барстлер. Я была замужем за Робертом Барстлером.

— Вот это да! — воскликнул Мейсон.

— Мне кажется, вы приехали сюда, чтобы поговорить с Эллой Броктон?

Мейсон промолчал.

— Мне кажется, вы не сможете сейчас ничего добиться от Эллы, господин Мейсон. Она расстроена и… В любом случае она почти ничего не знает и… Господин Мейсон, вы уверены, что Милдред Денвил убита?

— Так считает полиция.

— Где это случилось?

— На бульваре Сан-Филиппе. Если не ошибаюсь, номер дома шестьдесят семь дробь пятьдесят.

— О, Боже, господин Мейсон, это же дом, в котором я живу.

— Неужели? — сказал Мейсон и добавил: — Может быть, вы хотите присутствовать при моем разговоре с Эллой Броктон?

— Если вы настаиваете на разговоре в столь поздний час, я, конечно, хотела бы присутствовать, — сказала Елена Барстлер, выходя из автомобиля.

— Пойдем, Делла, — сказал Мейсон.

Три фигуры прошли к небольшому дому. Елена Барстлер позвонила в дверь, и через несколько секунд дверь открыла женщина около пятидесяти лет, высокая, черноглазая, с тонкими губами.

— Элла, — сказала Елена Барстлер, — это господин Перри Мейсон, адвокат, и… Да, я не знаю фамилии сопровождающего вас лица, господин Мейсон.

— Делла Стрит, моя секретарша.

— Они хотели бы задать несколько вопросов, Элла, — сказала Елена Барстлер.

— Задать вопросы мне? — уставшим монотонным голосом спросила женщина.

— Да. Это связало с…

— Одну минутку, — прервал ее Мейсон. — Позвольте, я буду задавать вопросы, госпожа Барстлер. Я предпочел бы не говорить, почему заинтересован задавать соответствующие вопросы.

Поколебавшись, Елена Барстлер согласилась.

— Прекрасно, вы можете начинать.

— Проходите, — пригласила их в дом Элла Броктон.

Они вошли в комнату, и госпожа Броктон сказала:

— Раздевайтесь, пожалуйста. Я повешу ваши плащи, а вы пока присаживайтесь.

— Я помогу тебе повесить их вещи, — заявила Елена Барстлер, сняв плащ с Деллы Стрит.

— Мы сделаем это сами, — сказал Мейсон. — И, пожалуйста, помните, госпожа Барстлер, что я действительно предпочел бы сам поговорить с госпожой Броктон до того, как вы сообщите ей любые новости.

— Да, но вы же не представитель полиции, — раздраженно заявила Елена Барстлер. — Я думаю, что у меня есть все права сказать госпоже Броктон все, что я хочу. Случилось убийство, и она имеет право знать, что…

— Убийство! — воскликнула женщина.

— Милдред Денвил, — заявила Елена Барстлер.

— Ну, что ж, так ей и надо, — сказала женщина.

— Мне кажется, вы поставили себе цель сообщить об этом госпоже Броктон, — сказал Мейсон, обращаясь к Елене.

— Я не вижу причины, по которой командовать здесь должны вы, господин Мейсон.

— Ну, что ж, — сказал Мейсон, — прекрасно. Сейчас все карты раскрыты. Вы — с одной стороны, а я — с другой.

— Именно так, — резко сказала Елена Барстлер. — Я хочу сказать тебе, Элла, что этот человек не имеет права задавать никаких вопросов, а ты не обязана отвечать на них.

— Это абсолютно правильно, — сказал Мейсон. — Мало того, я хочу предупредить вас, что у меня могут быть интересы, противоположные интересам госпожи Барстлер, и что мы присутствуем здесь по ее собственной просьбе. Таким образом, я предложил бы, чтобы она покинула этот дом и связалась со своим адвокатом.

— А зачем? — спросила Елена Барстлер.

— Вы скрывали ребенка, не так ли?

— Я не сказала Джейсону Барстлеру о его внуке, — сказала она. — Я не знаю, как он узнал об этом.

— А почему же вы не сказали об этом Джейсону Барстлеру?

— Потому, что он — жестокий человек. Я не хотела, чтобы он знал об этом. Я встречалась с его нынешней женой, с госпожой Барстлер, и ее сыном Карлом. Они нормальные люди, но Джейсон? — он считал меня проституткой, которая охотится за состоянием. Хотя сейчас вопрос решен… И, вообще, мне кажется, я слишком много говорю.

— Я не думаю, — сказал Мейсон. — Я хотел бы задать вопросы госпоже Броктон.

— Ты не обязана ничего отвечать ему, — сказала Елена Барстлер, обращаясь к Элле.

Они прошли в комнату и сели. Мейсон достал портсигар, предложил сигареты другим и закурил сам.

— Я надеюсь, вы не против, госпожа Броктон? Я смотрю, у вас стоят здесь пепельницы.

— Пожалуйста, курите.

— Что вы знаете о внуке Барстлера? — спросил Мейсон, обращаясь к госпоже Броктон.

Элла Броктон посмотрела на госпожу Барстлер.

— Она присматривала за ним по моей просьбе, — сказала Елена Барстлер. — То есть до того времени, пока Милдред не похитила его.

— Ну же, госпожа Барстлер, мне кажется, будет лучше, если вы не будете отвечать на чужие вопросы, — сказал Мейсон.

— Вы не имеете никакого права говорить мне, что делать и что не делать.

— Как была убита Милдред Денвил? — спросила Элла Броктон.

— Кто-то выстрелил ей из пистолета в голову.

— Ну, что ж, она напрашивалась на это.

— Элла! — воскликнула Елена Барстлер.

— Да, она напрашивалась, — вновь заявила женщина тем же монотонным голосом.

— Мне кажется, — вдруг заявила Елена Барстлер, — нам обеим лучше помолчать.

— Когда вы последний раз видели ребенка? — спросил Мейсон, обращаясь к Элле Броктон.

— Я не видела его с тех пор, пока Милдред Денвил увела его, — сказала женщина, причем на этот раз в ее голосе прозвучала горечь. — Я предупреждала госпожу Барстлер, что это может случиться.

— Я думаю, этого достаточно, Элла, — жестко сказали Елена Барстлер.

В задумчивости Мейсон продолжал курить. Елена Барстлер осмотрела его холодным, острым взглядом.

— Ну, что ж, — заявил Мейсон. — Меня это устраивает. Я могу получить эту информацию в другом месте. Пойдем, Делла.

Они уже почти подошли к двери, когда Елена Барстлер спросила:

— А как вы узнали о Роберте?

Мейсон улыбнулся.

— Вас, видимо, волнует этот вопрос?

— Если откровенно, то да.

— Мне кажется, было бы лучше, если бы вы связались с адвокатом, — сказал Мейсон.

— Я уже сделала это, — заявила она с триумфом. — Я знаю свои права.

— Ваши права в качестве жены Роберта Барстлера?

— Да.

— А также права жены лица, пропавшего без вести?

— Если вас интересует, господин Мейсон, я уже уладила свои дела с Джейсоном Барстлером, и мы полностью решили этот вопрос.

— На основе наличности?

— Я не сказала этого.

— Договор подписан?

— Скоро будет… Я думаю, лучше, если бы вы обо всем узнали сами. Вы ведь считаете себя очень умным человеком.

— Благодарю вас, я сделаю это. Пойдем, Делла.

Елена Барстлер провела Мейсона и Деллу Стрит до двери.

— Вы не задали ни одного вопроса о подробностях убийства, — с улыбкой сказал Мейсон. — Вы забыли сделать это?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, скажем, когда это произошло, как было обнаружено тело и подобные вещи. Обычно люди задают подобные вопросы, если на их участке обнаружен труп.

— Я не намерена спрашивать об этом у вас!

— Да, я понял, доброй ночи!

Дверь закрылась. Мейсон с Деллой Стрит сели в автомобиль, Мейсон развернулся и быстро поехал вниз по улице. Заметив на дороге ночное кафе, он притормозил и сказал Делле:

— Здесь должен быть телефон, Делла. Позвони в уголовный розыск. Передай лейтенанту Трэггу мои поздравления и скажи, что Елена Барстлер, которая проживает и доме шестьдесят семь дробь пятьдесят по бульвару Сан-Филиппе, находится сейчас по адресу: двадцать три дробь двенадцать, Олив Крест Драйв, конечно, если он поспешит.

— Что-нибудь еще? — спросила Делла.

— Ну, передай ему мои поздравления и спроси, намерен ли он ставить на нас еще какие-нибудь ловушки.

8

Мейсон остановил машину у квартиры Деллы Стрит. Прижав Деллу к себе, он нежно сказал:

— Доброй ночи!

Она закрыла глаза и подняла вверх лицо. Несколько секунд спустя Мейсон открыл дверь машины, обогнул ее и помог Делле выйти на улицу.

— Устала? — спросил он.

— Немножко.

— Поспи подольше утром, — сказал он. — Да, ты говоришь, у тебя ключи Дайаны. Лучше, если они будут у меня.

Порывшись в своей сумочке, Делла Стрит достала ключи от квартиры. К кольцу, на котором они висели, был прицеплен маленький ключ от почтового ящика.

— Садись назад, в машину, — сказала она. — Неужели ты думаешь, что тебе удастся так легко обмануть меня? Если ты намерен ехать туда, я также поеду.

— Но ты же замерзла и промокла, — сказал Мейсон.

— Я не замерзла, и промокла я лишь немного. Ну, давай, поехали. Отговорить меня не удастся.

Мейсон засомневался.

— Ты что, будешь размышлять весь день? — сказала Делла Стрит. — Полиция ведь не настолько глупа.

Мейсон сел в машину, включил мотор и тронулся с места.

— Что случится, если нас застанут в квартире? Я имею в виду полицию.

— Они нас не застанут, поскольку мы туда не пойдем. Иногда я рискую, но не настолько.

— Зачем же мы тогда едем?

— А почтовый ящик? — сказал Мейсон. — Помнишь, Елена Барстлер подходила к ящику? Неужели она приезжала к Милдред, чтобы просто позвонить в дверь и уехать? Я, по крайней мере, так не думаю.

— Да, теперь я понимаю, — сказала Делла. — А мне показалось, что ты собираешься зайти в квартиру.

Мейсон развернул машину и остановился прямо напротив дома на Палм Виста. Он открыл дверь и вышел под дождь.

— Там, дальше по аллее, запаркована машина, шеф, — сказала Делла Стрит.

— Это человек Пола Дрейка, — сказал Мейсон.

— А, ну да. Я забыла, что ты просил следить за домом.

Мейсон зажег спичку и поднес ее в руках к лицу таким образом, чтобы оперативник Дрейка мог рассмотреть его.

— Нет нужды попусту гонять их за нами, — сказал он. — Посиди в машине, я сейчас вернусь. Я просто проверю почтовый ящик.

Мейсон быстро подошел к почтовому ящику, вставил ключ, открыл маленькую металлическую дверь и вытащил конверт, на котором было помечено имя Дайаны и адрес, написанный карандашом. Он положил конверт к себе в карман, закрыл дверь и вернулся в машину.

— Глядя по почерку, написано в спешке, — сказал Мейсон, вытаскивая конверт из кармана.

Вставив в отклеенный уголок конверта карандаш, он открыл его.

— Запечатан не очень плотно.

— Будешь читать его здесь? — спросила Делла Стрит.

— Отъедем отсюда, здесь может появиться полиция.

Мейсон завел машину, проехав вниз по улице, остановился, достал письмо и начал читать.

Оно гласило:

«Дорогая Дайана, о Боже! Как бы мне объяснить это тебе. Меня задержал полицейский, обвинив в неправильной парковке и в езде без прав. Я сказала ему, что просто выскочила на минутку в магазин и забыла свой кошелек в квартире. Он заявил, что поедет со мной и проверит мои права. О, Боже! Я была вынуждена сказать это. Я поднялась, открыла дверь, а там была ты. Ты спала в спальне, а на кровати лежал кошелек. Я взяла твой кошелек до того, как полицейский смог заметить тебя, и предъявила ему твои водительские права. Пока он читал их, я закрыла дверь в спальню, а затем, поскольку уже опаздывала на одно свидание, просто выскочила из квартиры и просто не успела положить кошелек назад. Затем, спустя час после этого, я открыла его и… Это ж надо, ты, наверное, ограбили банк!

Дорогая, я верну тебе его как можно скорее. Я пытались дозвониться до тебя, но тебя не было дома. Я пишу эту записку, ожидая встречи — наиболее важной встречи из всех, которые когда-либо были в моей жизни. Дорогая, если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы все, что принадлежит мне, стало твоим, и, пожалуйста, не забудь заглянуть в ящичек на верхней полке. Там лежит мой дневник и кое-что о тебе — то, что ты не хотела бы, чтобы знали другие. Я верну тебе кошелек сегодня вечером, а пока попытаюсь все-таки дозвониться до тебя, когда у меня будет такая возможность.

Люблю тебя и спасибо тебе, дорогая.

Твоя Милдред Денвил».

Мейсон закончил чтение письма, задумался, повертел его в руке.

— С другой стороны написан номер: тридцать девять дробь шестьдесят два ЮЯ.

— Что это значит? — спросила Делла.

— Я не знаю. И у нас нет времени размышлять об этом.

— Ты имеешь в виду, что ты попытаешься заполучить этот дневник?

— Именно так.

— Но полиция…

— Вся полиция города не может запретить мне попробовать сделать это. Подожди меня здесь, а я…

Делла Стрит открыла дверь машины.

— Не будь глупым! Неужели ты думаешь, что попадешь туда без меня?

— Но ты ничем не можешь помочь, Делла, и…

— Мы просто теряем время, — сказала Делла, — пошли.

Мейсон быстро пошел вдоль по улице и остановился у запаркованной машины. Мейсон подошел к шоферу.

— Добрый вечер, господин Мейсон, — тихим голосом сказал человек Дрейка.

— Полиции не было пока? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Непонятно. Мы зайдем вовнутрь. Если кто-нибудь появится, посигналь: дважды, если появится любая машина, трижды, если полиция. Если появится полиция, заводи машину и уезжай. Конечно, не забудь подать сигнал.

— Сделаю.

— Я думаю, нам удастся. Мы пробудем там не более пяти минут.

— Хорошо, мы прикроем вас.

Мейсон и Делла Стрит прошли к квартире. Открыв дверь, Мейсон сказал:

— Видимо, на втором этаже. И, главное, помни: что бы ни случилось, в любом случае — молчи.

Они нашли дверь нужной квартиры и открыли ее.

— Так, кроме дневника, нам больше ничего не надо. Где же эта полка?

— Будь осторожна, Делла, не оставь отпечатки пальцев.

Делла Стрит открыла дверь на маленькую кухню. Мейсон прошел в спальню и включил свет. Осмотрев спальню, Мейсон собрался пройти в ванную. Он уже протянул руку к ручке двери, когда снаружи послышался звук сигнала автомобиля. Сначала один, потом другой. Мейсон подождал, будет ли третий, но его не было. Мейсон быстро прошел из спальни в коридор, выключил свет и сказал:

— Давай, Делла.

— Я не могу найти этот ящик, — ответила Делла.

Мейсон выключил свет на кухне и подошел к ней.

— Кто-то идет. Видимо, мы попали в ловушку. В чем же дело…

Услышав шаги в коридоре, он замолчал. Адвокат прошел на темную кухню. Возле двери квартиры послышались шаги. В тишине отчетливо послышался звук скребущего металла по металлу. Дверь медленно открылась. В течение двух или трех секунд было полное молчание. Тот, кто открыл дверь, молча стоял в дверном проеме, слушая тишину в квартире.

Затем тень прошла вовнутрь. Чем шире человек открывал дверь, тем более отчетливо смотрелась его фигура.

— Это Карл Фредч? — шепотом спросила Делла Стрит.

Прижав палец к губам, Мейсон сказал:

— Да, это Карл.

— Я вернусь назад, в комнату, — прошептала Делла.

Мейсон остался у двери, наблюдая за Карлом Фредчем.

Молодой человек стоял на пороге спальни и размышлял.

Тихонечко, на пальцах, он прошел в ванную. Очень осторожно открыл дверь и заглянул внутрь.

С улицы раздался звук автомобильного сигнала: один, второй, третий, а затем рев отъезжающей машины. Карл Фредч замер на месте.

Снаружи послышались громкие шаги нескольких людей, которые, видимо, очень спешили. Карл Фредч на мгновение вздрогнул, а затем метнулся в спальню.

В коридоре открылась дверь. Трое мужчин ворвались и квартиру. Один из них включил свет.

— Добрый вечер, сержант Холкомб, — сказал Мейсон, причем его голос прозвучал достаточно обычно.

На лице сержанта Холкомба появилось раздражение.

— Опять ты!

— Причем лично.

Холкомб сдвинул шляпу назад.

— Какого черта! Что ты здесь делаешь?

— Я собирался, — сказал Мейсон, — провести инвентаризацию и… — заметив, что появилась Делла Стрит, добавил, — с помощью моей секретарши.

Холкомб сердито сказал:

— По мне, так ты просто домушник.

— Я все же надеялся, — сказал Мейсон, — что ты когда-нибудь избавишься от этой привычки делать безосновательные выводы.

— Ну, давай, умник, рассказывай, — сказал Холкомб. — В свое время меня отстранили от работы в уголовном розыске из-за тебя, именно потому, что я слушал тебя. Теперь я тебя слушать не буду. Я буду действовать.

— Как хочешь, — сказал Мейсон.

Двое полицейских в штатском, сопровождавшие сержанта Холкомба, стояли рядом с ним в ожидании указаний.

— Как ты сюда попал? — спросил Холкомб.

— Мой клиент, Дайана Риджис, дала мне ключ от своей квартиры и попросила кое-что здесь сделать.

— Да? Свой ключ? — спросил Холкомб.

— Именно, — сказал Мейсон. — А ты, насколько я понимаю, взял ключ Милдред Денвил и тоже пришел сюда, чтобы осмотреться.

— Как давно ты здесь находишься?

— Не помню: пять минут, может быть, может быть, десять. Пожалуйста, осмотритесь, сержант.

— Да, да, — сказал Холкомб, — я знаю. Ты что-нибудь нашел?

— Ничего существенного.

— Мне не нравится твое присутствие здесь. Откуда мне знать, что твой клиент дал тебе ключ и сказал прийти сюда?

— Потому, что я тебе сказал это.

— Ну, — сказал Холкомб после минутного колебания, — я же обещал тебя не слушать.

— Тогда не задавай вопросов, — сказал Мейсон.

Холкомб кивнул головой в сторону спальни.

— Посмотрите, что там, ребята. А я займусь делом здесь.

Двое полицейских направились в спальню. Секунду спустя послышался голос одного из них.

— Открыто окно на пожарную лестницу, сержант. Похоже, кто-то отсюда сбежал. Эй, ты! Вернись! Стой, или буду стрелять!

Холкомб бегом направился в спальню.

— По лестнице спускается какой-то мужчина, — крикнул один из полицейских.

— Бегом вниз, на улицу! Ну, что вы мешкаете? — закричал Холкомб. — Бегом вниз и поймайте его! Чего вы здесь пялитесь?

Двое полицейских бросились на улицу. Холкомб повернулся к Мейсону.

— Садитесь, и не надо глупых шуток.

— Ты что, собираешься меня арестовать? — спросил Мейсон.

— Не знаю, — сказал Холкомб. — Я знаю одно: не позволю водить меня за нос. Что у тебя в карманах?

— Личные вещи, — сказал Мейсон.

— Кто это сбежал по пожарной лестнице? Твой человек, Пол Дрейк?

Мейсон молчал.

— Да, нелегко с тобой, Перри Мейсон, — сказал Холкомб. — Вечно ты с помощью своих детективов пытаешься откопать доказательства раньше полиции и все представить так, чтобы у нас не получилось дела. Но я хотел бы сказать тебе, умник, что если ты взял что-нибудь из этой квартиры или это взял Пол Дрейк, то в отношении вас будет выдвинуто соответствующее обвинение. Понял?

Мейсон закурил сигарету и сказал:

— Садись, Делла. Мне кажется, сегодня сержант в очень воинственном настроении.

На лестнице послышались тяжелые шаги. Вошел один из полицейских и сказал:

— Он убежал, сержант.

— Так возьмите машину и покатайтесь в округе, — сердито крикнул Холкомб.

— Джим в машине. Он объезжает квартал. Я подумал, может быть, я нужен вам здесь.

— Ну, ладно, присмотри за этими двумя, — сказал Холкомб, — а я осмотрю квартиру.

Мейсон молча курил. Через некоторое время Холкомб вернулся к Мейсону и сказал:

— У нас есть сведения, что Милдред Денвил оставила здесь своего рода дневник.

— Неужели? — заметил Мейсон.

— Похоже, этот дневник может стать одним из доказательств, — сказал Холкомб.

— Доказательств чего?

— Одним из доказательств, которое позволит нам выйти на след человека, совершившего убийство.

— Однако, — заметил Мейсон, — никто из нас не знает, что в этом дневнике, если, конечно, предположить, что он действительно существует.

Холкомб нахмурился.

— Я не знаю, что в нем, но, может быть, знаешь ты.

Мейсон в удивлении поднял брови. Холкомб сказал:

— Ну, давай, будь джентльменом. Если мисс Стрит даст слово, что у нее нет ничего с собой, что она взяла бы из этой квартиры и что она ничего не знает о дневнике, мы не будем обыскивать ее. Но мы обыщем тебя, Мейсон. Если у тебя ничего нет, то отпустим.

— Ты говоришь, что намерен обыскать меня? — спросил Мейсон.

— Вот именно.

— Без ордера?

— Именно так.

— Я сомневаюсь, — спокойно сказал Мейсон.

— Подожди, пока вернется Джим, — сказал Холкомб. — Тебе удалось тогда отмазаться от убийства, Мейсон, но сейчас каждый раз, когда ты будешь со мной сталкиваться, тебе придется туго.

— Ну, что ж, попытайся обыскать меня без ордера, — сказал Мейсон. — И туго придется тебе.

Холкомб сдвинул шляпу еще дальше на затылок.

— У нас есть свои способы, умник.

Некоторое время спустя в коридоре вновь послышались шаги, и вошел третий полицейский.

— Ничего не мог поделать с ним, сержант, — сказал он. — Но здесь рядом, за углом, запаркована машина. Машина зарегистрирована на имя Джейсона Барстлера. Кроме того, дальше, правее, стоит еще одна машина, и в ней сидит человек. Я потребовал у него права, и оказалось, что он оперативник из детективного агентства Дрейка. Он заявил, что его послали следить за этим местом, но больше он ничего не знает.

— Джейсон Барстлер? — спросил сержант Холкомб. — Хорошо, ребята, арестуйте автомобиль. Потрясите этого парня, который следит за этим домом. Если он действительно послан Дрейком, то он видел того, кто убежал по пожарной лестнице. Попытайтесь получить от него описание. Скажите, что здесь произошла кража со взломом, и если он не даст полиции показания, то у него отнимут разрешение на детективную работу. И, вообще, всей фирме придется туго. Фрэнк, а ты возьми этих двух с собой.

— Я могу спросить, что ты намерен сделать? — спросил Мейсон.

— Да, конечно, ты можешь спросить, — заметил Холкомб, — поскольку я в любом случае собирался тебе сказать сам. Ты арестован по обвинению во взломе квартиры, а также по обвинению в оказании сопротивления представителям полиции путем сокрытия вещественных доказательств. Тебя отвезут в тюрьму точно так же, как и Деллу Стрит. Мы не намерены обыскивать тебя без ордера, нет, никоим образом! Но когда тебя поведут в камеру, тебя сначала обыщут. У тебя заберут все, что есть с тобой, составят опись. Так что есть две возможности: любой вопрос можно решить полюбовно, а можно и по-другому. Ты свой выбор сделал. Поехали!

9

Неяркая лампа в белом абажуре освещала большую комнату. В углу находился стол, за которым сидел полицейский, обычно составляющий опись вещей, изымаемых у задержанных. В стороне была видна стальная дверь, открывавшаяся в широкий коридор.

Перри Мейсон с белым от злости лицом молча стоял перед полицейским. Сержант Холкомб в сдвинутой на затылок шляпе так же молча стоял, хитро улыбаясь.

— Ну, что ж, все, ребята?

— Да, все, — сказал один из полицейских.

— Оставьте это письмо, в котором говорится о дневнике в качестве свидетельства, — сказал Холкомб. — Мне кажется, они украли его из квартиры. У Мейсона нет дневника, так что, я думаю, он, видимо, у его секретарши. Позвоните в женское отделение тюрьмы. И если у нее дневника не окажется, значит, они не успели его забрать. До, припоминаю, Мейсон стоял у дверей кухни, когда мы пошли. Однако его секретарша была в другой комнате. — Холкомб пододвинул Мейсону тяжелый желтый концерт и сказал:

— Ты арестован за оказание сопротивления полиции, а также за незаконный вход в чужую квартиру. Однако мы тебя отпускаем. Ты можешь получить назад все, что у тебя изъяли, подписав квитанцию, прилагаемую к этому конверту. Все, за исключением этого письма. Оно является доказательством. Конечно, ты имеешь право обратиться по этому вопросу к районному прокурору.

— Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что делаешь? — сказал Мейсон, пытаясь скрыть прорывавшуюся в голосе ненависть.

— Я? Я ничего не знаю, — сказал Холкомб. — Я просто тупой полицейский. Это ты — умница. Если считаешь, что что-то не в порядке, обратись к соответствующим властям. А пока, Мейсон, не думай, что тебе удастся водить нас за нос в этом деле. У нас есть свои способы.

Мейсон промолчал.

— Конечно, — продолжал Холкомб, — с другой стороны, если ты хочешь, чтобы тебя освободили по решению суда, то ты можешь остаться на ночь в камере. Но я говорю, что ты можешь быть освобожден сейчас, если ты признаешь свершившееся сам. Все, что тебе надо сделать, — это расписаться, и ты можешь уходить. Так что решать тебе: вот дверь.

Мейсон взял ручку и поставил свою подпись на конверте. Клерк, занимавшийся этим делом, взял регистрационную карточку и поставил ее в картотеку. На его лице было выражение полного уныния.

— О’кей, — сказал сержант Холкомб, обращаясь к полицейскому у стальной двери. — Открывай! Он свободен.

Мейсон вышел.

— Ну и ну, — сказал ему в спину сержант Холкомб, — ты всегда такой борец за букву закона, что я думал, что ты останешься в тюрьме до утра и будешь ждать, пока тебя освободят по решению судьи. Ну, да ладно, пока!

Мейсон вышел из тюрьмы и глубоко вдохнул чистый ночной воздух. Снаружи его ждала Делла Стрит. Лишь взглянув на лицо Мейсона, она все поняла. Она подошла ближе к нему и взяла его под руку. В молчании они прошли под дождем к тому месту, где Мейсон оставил свой автомобиль. Мейсон сел в машину и вставил ключ в зажигание. Делла Стрит сказала:

— Теперь я знаю, как чувствуют себя люди, которые совершают убийство.

— Тебя обыскали? — спросил Мейсон.

— Полностью.

— Что они сделали с дневником?

— Не было никакого дневника.

— Неужели ты не нашла его?

— Конечно, нашла, — сказала она. — А затем я услышала, что подъезжает полиция. На столе лежала большая буханка хлеба. Я выковыряла мякоть и положила вовнутрь дневник. Саму буханку я бросила в мусорное ведро.

На лице Мейсона появилось выражение удовлетворения.

— Молодец! — сказал он.

— Ну, что, попытаемся еще раз? — спросила Делла.

— Нет. Именно этого они будут ожидать.

— Ты думаешь, они будут следить за нами?

— Да нет, — сказал Мейсон. — Они будут следить за квартирой. Они позволят нам войти туда, а затем арестуют нас снова.

— А у них есть на это право?

— Нет.

— Шеф, что касается меня, то я… О, черт! Как я ненавижу этого человека!

Мейсон промолчал.

— Ну, просто горилла, — со злостью сказала Делла Стрит. — Как ты думаешь, они найдут этот дневник в мусорном ведре?

— Может быть, и нет, — сказал Мейсон. — Вспомни, Карл Фредч сбежал по пожарной лестнице. Мне кажется, сержант Холкомб придет к выводу, что дневник унес сбежавший человек.

— Ну, и?

— Трудно сказать, — сказал Мейсон. — Может быть, он подумает, что это один из людей Пола Дрейка, и попытается надавить на Пола. Может быть, он сейчас поднимает с кровати Джейсона Барстлера. Или выйдет на Карла Фредча.

Они помолчали.

— Куда мы едем? — спросила Делла Стрит.

— Домой.

— А что с Карлом?

— Ничего.

— Как ты думаешь, Карл знает, что ты был там?

— Возможно, он слышал часть нашего разговора с сержантом Холкомбом.

— Знает ли он о дневнике?

— Понятия не имею.

— Что он искал?

— Откуда же мне знать!

— Когда я увидела, как он крадется в спальню, я просто испугалась. В нем есть что-то угрожающее… Шеф, а откуда он взял ключ от квартиры?

— Когда в его распоряжении был кошелек Дайаны Риджис, он, видимо, сделал отпечаток со всех ключей и сделал затем дубликаты.

— А зачем?

— Может быть, просто замашки любителя, а может быть, и что-то другое.

Мейсон остановил машину у квартиры Деллы Стрит.

— Доброй ночи, — сказал он.

Посмотрев на него, Делла сказала:

— Шеф, забудьте об этом.

— О чем?

— Да о своей ненависти.

Мейсон попытался выдавить улыбку.

Делла начала выходить из автомобиля, затем, обернувшись, обняла его рукой за шею и притянула его лицо к своему. Их губы встретились.

— Надеюсь, это отвлечет тебя от мыслей о сержанте Холкомбе. И, пожалуйста, сотри помаду со своих губ. Доброй ночи, шеф.

10

Утреннее солнце ярко освещало отмытое дождем здание. В голубом небе не было ни облачка.

Делла Стрит только закончила убирать рабочий стол Мейсона, когда открылась дверь и вошел сам адвокат.

— Как спалось, Делла? — спросил Мейсон.

— Ничего. А вы?

Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Я был слишком зол, чтобы уснуть. Позвони Полу Дрейку и спроси, может ли он сейчас заглянуть сюда.

— Он сейчас подойдет, — сказала Делла Стрит, положив трубку телефона.

— А мы не можем прижать его за незаконный арест или за что-нибудь подобное?

— Это можно попробовать, — сказал Мейсон, — но тогда надо мной будут смеяться все в городе. Но я с ним расквитаюсь. Лейтенант Трэгг опасен, потому что он умен. Холкомб просто заносчивый, тупой полицейский. Он…

В дверь постучали условным стуком, и вошел Пол Дрейк.

— Привет, Делла, — сказал он. — Ну, и чем вы двое занимались?

— А в чем дело?

— Вчера ночью мне не дали поспать.

— Мне также, — заметил Мейсон.

— Ну, что, твой старый друг сержант Холкомб опять у дел? Я думал, его перевели из уголовного розыска.

— Видимо, ему удалось вернуться, — сказал Мейсон. — Ну, а что он имеет к тебе, Пол?

— Приехал вчера, поднял меня с кровати, начал доказывать, что один из моих оперативников скрывает дневник. Затем обвинил меня, что я был в квартире Дайаны Риджис с вами, что я украл дневник и сбежал по пожарной лестнице.

— И что ты ему сказал?

— Я был слишком усталым даже для того, чтобы разозлиться по-настоящему, — ответил Дрейк. — Мне кажется, я в конце концов убедил его, и все это меня удивило настолько, что я позвонил своему оперативнику, который следил за квартирой, и поинтересовался, что там произошло. Он видел автомобиль, принадлежащий Джейсону Барстлеру, из которого вышел молодой человек, поднявшийся в эту квартиру. Причем дверь он открыл своим ключом. Мой оперативник сначала подумал, что он живет в этом доме, но поскольку он заглянул в почтовый ящик Дайаны, то оперативник на всякий случай записал номер машины.

— А он видел, как этот парень спускался по пожарной лестнице? — спросил Мейсон.

— Нет. С того места, где находилась его машина, лестница не видна. Холкомб пытался нажать на него, чтобы получить нужную им информацию. Мой человек притворился тупым, сказал, что ему поставлена задача следить за блондинкой с синяком и больше ни на что не обращать внимания. Он намного умнее Холкомба, так что его рассказ убедил сержанта.

— Ну, а как ты и Холкомб?

— Ну, после того как он начал нажимать, что мы не оказываем содействия полиции, я действительно, наконец, проснулся и пошел в атаку. И, кажется, достаточно его припугнул.

— Ну, а затем, Пол?

— Как только я узнал, что это был автомобиль Джейсона Барстлера, я приехал в офис и посмотрел все отчеты, поступившие от оперативников, работавших вчера по этому делу. Они сообщают, что молодой человек, описание которого соответствует описанию Карла Фредча, выехал поздно вечером на машине Джейсона Барстлера и вернулся домой ранним утром на такси.

— Эту информацию ты передал сержанту Холкомбу?

— Нет, — сказал Дрейк. — Холкомб даже не знает, что мы следили за резиденцией Барстлера. Он заметил моего оперативника у квартиры Дайаны Риджис, но это все. Других вопросов он не задавал.

— Что-нибудь еще произошло у Барстлеров?

Дрейк улыбнулся.

— Уже ранним утром сержант Холкомб и еще несколько полицейских приехали туда и подняли весь дом. Они были там достаточно долго и затем вышли вместе с Карлом Фредчем, которого отвезли в управление полиции. Насколько я знаю, он все еще там находится.

Мейсон молча ходил по кабинету, обдумывая полученную информацию.

— Из того, что мне удалось выудить из сержанта Холкомба, у тебя была тяжелая ночь, Перри?

— Я рассчитаюсь с этой гориллой, и довольно скоро, — жестко заметил Мейсон.

— Ну, а что по поводу потерявшегося дневника? — спросил Дрейк.

— Он потерялся.

— Мне кажется, — предупредил Дрейк, — полиция очень серьезно подойдет к этому вопросу.

— Ну и пусть.

— Похоже, что в этом дневнике есть какая-то информация, проливающая свет на прошлое Дайаны Риджис.

— Да, да, сказал Мейсон. — Они думают, что в этом дневнике найдут информацию, порочащую Дайану Риджис. Информацию, которую смогут передать газетам. Они не в состоянии представить эту информацию в качестве свидетельства, но передать газетам ее могут. Тогда еще до того, как эта девушка предстанет перед судом, у присяжных уже будет сложившееся негативное мнение о ней. Это старый трюк, которым пользуется полиция.

— Ну, что ж, я не юрист, Перри, — сказал Дрейк, — но мне кажется, есть закон, по которому сокрытие любых доказательств является преступлением?

Мейсон утвердительно кивнул головой.

— Я просто хочу сказать тебе, — заметил Дрейк, — что Холкомб действительно намерен жестко подходить к этому делу, так что если дневник у тебя или ты знаешь, где он, я бы предложил тебе избавиться от него.

— К черту Холкомба! — сказал Мейсон. — Если у моей клиентки есть темное пятно в прошлом, это никоим образом не связано с нынешним делом.

— Откуда ты знаешь, что не связано?

— Потому что оно не может быть связано.

— Но это может послужить мотивом.

— Не будь глупым, — сказал Мейсон. — Предположим, что был дневник, который вела Милдред. Милдред и Дайана были старыми друзьями. Они вместе жили в квартире. Зачем бы вдруг Дайане убивать свою подругу из-за того, что Милдред что-то узнала о ней?

— А зачем ей вообще убивать? — спросил Дрейк.

— А она не убивала.

— Полиция так не считает.

— И еще, Пол: в письме, которое Милдред написала Дайане, говорится, что ее остановил полицейский и поскольку у нее не было с собой водительских прав, он поднимался с ней в квартиру. Я хотел бы найти этого полицейского.

— А когда это произошло?

— Приблизительно сразу после обеда.

— Вчера?

— Да, вчера.

— А ты не знаешь, где?

— Где-то недалеко от квартиры, поскольку Милдред сказала полицейскому, что она только что вышла из квартиры и забыла кошелек с правами. Полицейский вернулся с ней в квартиру, так что она взяла кошелек Дайаны и предъявила ее водительское удостоверение, притворившись, что ее зовут Дайана Риджис.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал Дрейк.

— И, пожалуйста, мне нужна полная информация обо всех, кто приходил и уходил из резиденции Барстлера.

— Но помни, Перри, что мои люди начали следить за резиденцией лишь с полуночи. До этого у нас есть лишь отрывочные данные. Очевидно, госпожа Барстлер уходила в два или в два тридцать пополудни. Она вернулась домой поздно вечером — часов в одиннадцать. Сам Барстлер уехал в пять часов и вернулся около десяти вечера. Карл Фредч ушел в шесть часов, вернулся в десять сорок пять, пробыл дома минут пятнадцать, затем сел в автомобиль Барстлера и около одиннадцать часов уехал. Он вернулся домой на такси без десяти два ночи. Еще один человек, по имени Гленмор, уезжал около двенадцати и вернулся в девять тридцать вечера.

— Уезжал на машине? — спросил Мейсон.

— Да, на своей машине.

— Ты не знаешь, Пол, когда вчера начался дождь?

— По данным метеостанции, в семь сорок пять. Именно это время стоит в полицейском отчете об убийстве. Положение тела и некоторые другие факторы говорят о том, по мнению полиции, что смерть наступила вскоре после того, как начался дождь.

— Приблизительно сколько времени спустя, Пол?

— Ну, скажем, час или полтора после того, как начался дождь. По их мнению, смерть наступила между восемью и девятью часами.

— Как много доказательств против Дайаны у полиции? — спросил Мейсон.

— Сейчас еще рано говорить об этом. Но у них достаточно данных. На обуви Дайаны грязь, и анализ показал, что она соответствует почве, где было найдено тело. Возле тела обнаружены также следы. Полиция может повесить их на Дайану. Этого, в общем, недостаточно, но полиция работает, и могут обнаружить что-то еще. По мнению полиции, Милдред Денвил начала убегать от　Дайаны, когда она поняла, что Дайана намеревается убить ее. Дайана, по их мнению, открыла кошелек, вытащила пистолет и выстрелила. При стрельбе она потеряла свой кошелек; убив Милдред, она подошла к телу, наклонилась и что-то забрала. Что-то, что явилось причиной убийства, и полиция считает, что это был именно дневник.

— Ты знаешь, что было в письме? — спросил Мейсон.

— Оно будет опубликовано в газетах сегодня.

— Проклятый Холкомб! — сказал Мейсон.

— Конечно, — продолжил Дрейк, — если они попытаются доказать, что письмо подделано, им придется поработать. В их пользу говорит только то, что письмо найдено у тебя, а не в почтовом ящике.

— Я знаю, — сказал Мейсон, — но если мы сможем доказать, что Милдред брала кошелек Дайаны, то уж дело полиции будет доказать, что она вернула его ей. Так что, давай, займись поисками этого полицейского.

Дрейк встал из глубокого кресла и сказал:

— Ну, что ж, я пошлю своих людей заняться этим полицейским.

— Если найдешь его, пусть он сделает письменное заявление, причем сделать это надо до того, как на него выйдет Холкомб.

— Думаешь, Холкомбу он нужен?

— Еще как! Его желание одно — добиться приговора по этому делу. Он слишком глубоко в него замешан.

— Ну, ладно, я пошел, — сказал Дрейк. — Продолжать следить за домом Барстлера?

— Я думаю, да.

— Сейчас это делать нелегко, они могут заметить моих людей.

— Если они заметят, они подумают, что это полиция, — сказал Мейсон, — так что пусть они продолжают работать. Кроме того, оставь наблюдение за квартирой Милдред и Дайаны. Я хочу знать, что там происходит.

— Ладно, буду тебя информировать, — сказал Дрейк и вышел.

— Хотелось бы знать, что Карл сообщил полиции, — сказала Делла Стрит.

— Я бы тоже хотел это знать.

— Сейчас, когда Холкомб погряз в этом деле, он сделает все, чтобы найти этот дневник, — сказал Мейсон. — Он просто хочет испортить репутацию Дайаны. Обрати внимание, как в газетах будет подан тот факт, что у нее на лице синяк.

— А что?

— Как тебе сказать… Просто синяк под глазом не ассоциируется с респектабельной женщиной, — сказал Мейсон. — К тому же очень многие из читающей публики сочтут, что женщина с синяком под глазом вполне может совершить убийство.

— Я одного понять не могу: почему Милдред так разволновалась, узнав, что у Дайаны под глазом синяк?

— Наверное, из-за того, что Карл Фредч имел в своем распоряжении сумочку Дайаны. Это…

Зазвонил телефон.

Мейсон снял трубку и сказал:

— Слушаю вас.

В трубке послышался голос Пола Дрейка:

— Похоже, ты проигрываешь, Перри.

— Что?

— Полиция нашла орудие убийства.

— Где?

— В квартире Дайаны Риджис. В ящике комода с грязным бельем.

Мейсон сердито сказал:

— Его туда подложили. Именно этим занимался Карл Фредч, когда…

— Спокойно, Перри, спокойно! — сказал Дрейк. — Ты еще не все знаешь.

— Давай, рассказывай.

— На пистолете отпечатки пальцев Дайаны. Причем это единственные отпечатки.

— Это все? — спросил Мейсон.

— А что, этого недостаточно?

— Черт побери, даже слишком! — сказал Мейсон и положил трубку телефона.

11

Дайана Риджис сидела по ту сторону тяжелой металлической сетки, отделявшей заключенных от посетителей. Позади нее возвышалась широкоплечая тюремная матрона, а молодой остроглазый полицейский наблюдал со стороны посетителей за тем, чтобы заключенным не передавалось чего-нибудь через ячейки сетки.

Мейсон, придвинув голову близко к сетке, внимательно смотрел на Дайану. Синяк под ее глазом изменил свой цвет и стал иссиня-черным. Приблизившись к Мейсону, она шепотом рассказывала ему о случившемся.

— Что есть в твоем прошлом, что бы ты хотела скрыть?

— Абсолютно ничего.

— Ты разведена?

— Да.

— Кто потребовал развода: ты или он?

— Я.

— Да перестань ты, — сказал Мейсон раздраженно. — Ты все время пытаешься скрыть что-то. Неужели ты не можешь понять, что этим ты вредишь только себе?

— Мне кажется, — призналась она, — мне надо было раньше сказать вам о пистолете.

Мейсон саркастически заметил:

— Да, это могло бы показаться желательным, если бы ты хотела честно вести дело со своим адвокатом.

— Господин Мейсон, пожалуйста, не надо.

— Я настолько увяз в этом деле, что я не могу выйти из него, — сказал Мейсон. — А теперь ты начинаешь ходить кругами. Давай, рассказывай о пистолете и постарайся рассказывать правду.

— Господин Мейсон, я всегда говорила вам правду. Лишь однажды, это касается именно пистолета, я не сказала вам. Я промолчала потому, что думала, что он принадлежит Милдред.

— Откуда ты знаешь, что он принадлежит Милдред?

— Я видела его у нее в руках.

— Когда?

— Недели две или три тому назад. Она… Я знаю, что она носила с собой пистолет.

— Почему?

— Я не знаю.

— Когда ты заметила пистолет?

— Вчера вечером.

— Когда точно?

— После того, как я вернулась из квартиры мисс Стрит первый раз. Я решила зайти к себе на квартиру и посмотреть, нет ли там какой-нибудь записки от Милдред. Я приехала на такси.

— Во сколько ты приехала к себе?

— Я не знаю.

— Через сколько времени после того, как ты ушла из квартиры мисс Стрит?

— Не более пятнадцати минут.

— Дождь шел уже?

— Да, дождь только начался. Может быть, минут 20 тому назад.

— И где был пистолет?

— Он лежал на комоде.

— И что ты сделала?

— Я удивилась, почему он лежит на комоде. Я взяла его, рассмотрела и положила в ящик с бельем. А затем… Ну, я не знаю… Я не хотела, чтобы его нашли, поэтому и положила его под грязное белье.

— Почему?

— Я не знаю. Я волновалась по поводу Милдред. Я опасалась, что она попала в сложное положение. Она сказала мне, что она пытается решить очень сложную проблему.

— А затем?

— Затем я вновь поехала в квартиру Деллы Стрит, но уже шел дождь, и я все время думала о Милдред, поэтому и взяла такси и поехала на бульвар Сан-Филиппе.

— Сколько у тебя это заняло времени?

— От моей квартиры туда ехать долго. Мне кажется, минут двадцать пять или полчаса.

— Знаешь ли ты, в какое время ты приехала туда?

— Мне кажется, в восемь тридцать или без четверти девять.

— И что ты делала?

— То, что я уже сказала вам, господин Мейсон. Я осмотрелась, заметила свою машину, подождала, не выйдет ли кто, пошла к дому, обошла его и тогда заметила тело Милдред. Затем я вернулась в свой автомобиль и поехала назад, чтобы найти мисс Стрит, но ее не было… В общем, это все, что произошло.

— Слушай, Дайана, — сказал Мейсон, — давай говорить честно. Когда тело Милдред нашли, оно лежало лицом вниз, в грязи. Видны были следы ее руки, скользившей по грязи. То, что говоришь ты, просто не может быть правдой, потому что если этот пистолет действительно был использован в качестве орудия убийства, то убийство должно было произойти после того, как начался дождь.

— Ну, что я могу поделать? Я говорю правду, господин Мейсон.

— А что ты сказала полиции?

Она отвела глаза.

— О, Боже! — сердито сказал Мейсон. — Неужели ты не можешь говорить правду? Что ты сказала полиции?

В глазах Дайаны появились слезы.

— Я рассказала им все.

— Но я же сказал тебе молчать!

— Я знаю, что вы сказали, но они… В общем, все было ничего, пока они не нашли пистолет. А затем они начали вести себя так, что… И, в общем, мои отпечатки пальцев на пистолете. Они начали шантажировать меня. В общем, я сказала им правду.

— Ну, ну, — сердито сказал Мейсон. — Это не может быть правдой. Убийство Милдред произошло лишь после того, как начался дождь.

Дайана промолчала.

— Дайана, — сказал Мейсон, — ты пытаешься прикрыть кого-то. Ты нашла этот пистолет после того, как обнаружила тело, а не до того. Ты спрятала его и…

— Нет, господин Мейсон, честно, я клянусь!

— Каким образом, — спросил Мейсон, — этот пистолет мог быть использован в качестве орудия убийства, если убийство произошло после того, как начался дождь и… Нет, подожди минуту!

Мейсон задумался. Неожиданно в его голосе появились нотки волнения.

— Слушай, Дайана, ты должна мне сказать полную правду.

— Я сказала вам правду, господин Мейсон.

Мейсон вдруг резко поднялся со стула и махнул рукой надзирательнице, что разговор окончен.

— Ладно, — сказал он, — я займусь этим делом. Но если ты лжешь, приговор по обвинению в убийстве тебе обеспечен.

Мейсон вышел из тюрьмы и прошел к своему автомобилю, в котором его ждала Делла Стрит.

— Ну и? — спросила она.

— Она говорит, что нашла пистолет до того, как поехала на бульвар Сан-Филиппе. Это значит, что она нашла пистолет непосредственно перед тем, как начался дождь.

— Но в таком случае убийство не могло произойти, — сказала Делла Стрит. — Следы на грязи от пальцев Милдред говорят о том, что убийство произошло после того, как начался дождь.

Мейсон медленно кивнул головой.

— То есть она лжет, — горько сказала Делла Стрит.

— Нет, — заметил Мейсон. — Есть один шанс, один очень небольшой шанс, который может позволить нам выиграть дело. Может быть, она действительно говорит правду.

— Это трудно понять…

— Что ты делаешь с дождевой водой в цистерне, когда сухой сезон подходит к концу, Делла?

— Откуда же я знаю! Что это имеет общего с убийством?

— Обычно люди спускают старую воду, — сказал Мейсон. — И в период дождей в цистерну набирается новая дождевая вода.

— Ну и? — спросила она.

— И вчера, когда было ясно, что начнется дождь, человек вполне мог открыть кран и спустить воду из цистерны. А эта вода, естественно, побежала бы вниз по склону как раз в то место, где было обнаружено тело. Таким образом, убийство могло произойти до начала дождя.

— Шеф! — воскликнула Делла Стрит. — Сейчас я помню! Вы же сказали, что кран открыт, когда мы были там!

Мейсон утвердительно кивнул головой.

— Весь вопрос в том, сможем ли мы подтвердить это?

— А я не могу быть свидетелем?

— Ты видела, как вода вытекала через кран?

Она потерла лоб в задумчивости и сказала:

— Нет, я не видела. Я помню, что вы заметили, что кран открыт, но сама я не видела этого.

— Вот так, — сказал Мейсон.

— Ну, а вы, вы можете быть свидетелем?

— Я или свидетель, или адвокат. И даже если бы я выступил в качестве свидетеля, поверили бы мне присяжные? Нет, Делла. Здесь надежда на полицейские фотографии. На них должно быть видно, что из цистерны течет вода.

— Ты сказал об этом Дайане? — спросила она.

Мейсон отрицательно покачал головой.

— Почему?

— Это придало бы ей надежду, и полиция сразу бы поняла, что она на что-то надеется. Они бы занялись ею и узнали бы все. Нет, Делла, единственный способ воспользоваться этой теорией — это сделать из нее сюрприз прямо на судебном слушании. Единственный способ заявить, что убийство произошло не час спустя после начали дождя, как это утверждает полиция, а до начала дождя. Это единственный способ, которым мы можем объяснить фактор времени применительно к обнаружению пистолета.

Делла Стрит сжала его руку.

— Ну, шеф! Я очень взволнована. Если бы только это сработало!

Мейсон завел машину и тронулся.

— Это, думаю, должно сработать. Между Дайаной и Милдред была какая-то связь, которая делала Дайану фанатично лояльной к своей подруге. Она заметила пистолет Милдред и спрятала его и даже не сказала мне об этом. Она нашла тело Милдред и никому не сказала, пыталась лишь найти меня, чтобы я поехал туда с ней. Она ведет какую-то глубокую игру.

— Вы узнали что-нибудь о ее прошлом? — спросила Делла.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я боялся, что она расскажет мне об этом. Если она скажет мне, то у нее не будет сдерживающего фактора, чтобы противодействовать допросам полицейских. Я отругал ее за то, что она не сказала мне всего, и ушел. Думаю, теперь в разговорах с полицейскими она будет молчать до второго пришествия Христа на землю.

12

Предварительное слушание дела «Народ против Дайаны Риджис» началось. За столом обвинения с самоуверенной, даже слишком самоуверенной улыбкой на лице сидел первый помощник районного прокурора Клод Драмм. По его мнению, это дело было решенным.

Спокойным тоном Драмм начал представлять дело, четко и подробно излагая информацию, накопленную полицией. Каждое доказательство он вбивал в головы слушавших так, как хороший плотник одним ударом вбивает гвоздь в доску. С его подачи дело выглядело решенным, и Дайана Риджис заслуживала виселицы. Поскольку Драмм хотел полностью ощутить вкус победы, он представлял информацию на предварительном слушании так тщательно, будто он выступал в деле об убийстве перед присяжными.

Он понимал, конечно, что многие представители прессы внимательно следили за его словами и очень многие записывали.

Первым свидетелем Драмм вызвал управляющего домом, который опознал Дайану Риджис как женщину, которая проживала в квартире совместно с Милдред Денвил, и заявил, что Милдред Денвил мертва. До этого полиция свозила его в морг, где он опознал тело Милдред Денвил.

Затем Драмм представил информацию из департамента метеорологии. Представитель департамента заявил, что в течение всего дня, когда совершилось убийство, небо было облачным, однако дождь начался лишь в 7.47; он заявил, что в 7.47 в течение приблизительно трех минут был небольшой дождь, а затем начался ливень. Ливень продолжался в течение приблизительно двух часов, после чего дождь уменьшился, хотя и продолжался с некоторыми перерывами до 6.32 утра.

Доктор Джордж Перлон, полицейский патологоанатом, заявил, что тело поступило к нему приблизительно и час ночи, что смерть была вызвана выстрелом в тыльную часть головы, произведенным из пистолета калибром 38 мм, и что, по его мнению, учитывая состояние тела, смерть произошла приблизительно за 4–6 часов до того, как тело было доставлено в морг. Свое мнение он обосновал температурой тела, а также «другими факторами».

— Вы можете задавать вопросы, — заявил Клод Драмм, обращаясь к Мейсону.

Очень приятным голосом Мейсон спросил:

— Вы считаете, что смерть могла произойти за четыре часа до того, как тело было доставлено к вам, доктор?

— Да.

— Другими словами, в девять часов вечера того дня.

— Да.

— Вы считаете, что смерть не могла произойти более, чем за пять часов до того, как вы увидели тело?

На лице доктора отразились сомнения.

— В общем, конечно. Определяя время смерти, необходимо учитывать различные непостоянные факторы, которые…

— Вы можете ответить на вопрос, доктор?

— Конечно. Я отвечаю на него.

— Я так не думаю. Прошу дать прямой ответ, доктор. Могла ли смерть произойти более чем за пять часов до того, как вы увидели тело?

— Ну, да, да, могла, — сказал доктор. — Я говорю вам, когда смерть произошла по моему мнению. Если вы хотите учитывать все возможности, то смерть могла произойти и за восемь, и за девять часов до того. Но это маловероятно.

— Давайте не будем касаться того, что вы думаете, доктор. Ваша задача — сказать о том, что вы знаете на основе медицинских фактов. Вы сказали, что смерть могла произойти и за восемь, и за девять часов до того, как вы увидели тело?

— Теоретически да, но маловероятно.

— Каковы максимальные временные рамки?

— Скажем, с шести часов до десяти тридцати, если учитывать все возможности.

— Если смерть произошла в шесть часов, то это случилось за семь часов до того, как тело было доставлено к вам?

— Да.

— То есть, по-вашему, есть некоторая возможность того, что смерть произошла за восемь часов до того, как тело было доставлено к вам?

— Если вы хотите базироваться на теоретической возможности, то — да, могла.

— Вы имеете в виду медицинское доказательство?

— Да.

— Таким образом, смерть могла произойти за восемь или девять часов до часа ночи, когда тело было доставлено к вам, правильно?

— В общем, да.

— Спасибо, это все, — сказал Мейсон.

Клод Драмм решил задать врачу несколько дополнительных вопросов.

— Насколько я понимаю, — улыбаясь, заявил Драмм, — ваши ответы на вопросы господина Мейсона основываются на максимальной теоретической возможности.

— Абсолютно правильно.

— То есть временные рамки, в которых смерть произошла в случае чрезвычайно необычных обстоятельств, с медицинской точки зрения?

— Именно так. Обстоятельства, которые чрезвычайно маловероятны.

— А теперь скажите, каковы наиболее вероятные временные рамки смерти?

— Мне не нужны ваши предположения, мне нужно ваше мнение, основанное на медицинских фактах.

— Смерть, вероятно, произошла между четырьмя и пятью часами до того, как тело было доставлено мне.

— А на чем вы базируете свое решение?

— Частично на определенных процессах, которые происходят в теле после смерти.

— Можно ли поконкретнее?

Врач поудобнее уселся в кресле. Понимая, что в этом вопросе он является специалистом, доктор начал подробно рассказывать о тех процессах, которые происходят в теле после смерти и которые имеют очевидные последствия. Когда он закончил свой рассказ, Драмм с улыбкой изысканного джентльмена поблагодарил его и обратился к Мейсону:

— Я думаю, у господина Мейсона больше нет вопросов?

Мейсон кивнул головой, но заметил:

— У меня есть лишь один небольшой вопрос.

— Ну, что ж, пожалуйста, — сказал Драмм.

Мейсон холодно улыбнулся доктору и сказал:

— Смерть могла произойти за девять часов до того, как тело поступило к вам?

— Как я уже сказал, — начал говорить доктор, — состояние тела определяется рядом факторов…

— Могла ли смерть произойти за девять часов до того, как тело поступило к вам? — повторил свой вопрос Мейсон.

— Я пытаюсь объяснить вам, господин Мейсон.

— Мне не нужны объяснения, мне нужен ответ. Вы ответьте на мой вопрос, а затем можете давать объяснения, если хотите. Но мне нужен ответ на мой вопрос. Могла ли смерть произойти за девять часов до того, как тело поступило к вам?

Наступила напряженная тишина.

— Да или нет? — спросил Мейсон.

— Да! — выдавил доктор.

— Спасибо, это все, — сказал Мейсон, обратив свою улыбку к помощнику районного прокурора и патологоанатому.

Следующим выступал лейтенант Трэгг. Он рассказал о том, что, прибыв на бульвар Сан-Филиппе, он обнаружил тело Милдред Денвил, что в это время шел дождь, что, помимо тела, он нашел на дорожке также сумочку. В кошельке, находящемся в сумочке, лежало полторы тысячи долларов наличными, а также обычные женские вещи и водительские права на имя Дайаны Риджис.

Драмм прервал свидетеля и попросил разрешения представить соответствующие планы и чертежи места убийства. Возобновив свои показания, Трэгг, теперь уже с помощью карт и диаграмм, подробно рассказал о месте происшествия. Он показал, где был найден револьвер калибра 38 мм, и заявил, что именно этот револьвер представлен обвинением суду в качестве доказательства. Когда он закончил свое выступление, Драмм заметил, обращаясь к судье, что наступило время для обеденного перерыва.

Судья бросил взгляд на часы, утвердительно кивнул головой и прервал судебное заседание до двух часов пополудни.

К Мейсону подошел Пол Дрейк.

— Мы нашли полицейского, Перри.

— Того, который арестовал Милдред Денвил за нарушение правил дорожного движения?

— Да. За неправильную парковку.

— Где он? — спросил Мейсон.

— У меня в офисе, Перри. Он сидит там. Это было очень непросто.

— Пошли поговорим с ним, — сказал Мейсон. — Как его зовут?

— Филипп Рамес.

— Ну, и как он по характеру, Пол?

— Ничего. Конечно, он, как и все полицейские. У них очень гибкая память, если они сталкиваются с какой-нибудь проблемой.

— Ну, что ж, давай поговорим с ним, — сказал Мейсон. — Попробуем получить его письменное заявление.

— Как продвигается дело, Перри?

— Так, как я и ожидал, — сказал Мейсон. — Они закладывают основу. В общем, у меня есть доказательства, но я не уверен, поверят ли им. Если нет, то дело проиграно. В общем, пойдем поговорим с Рамесом.

13

Филипп Рамес оказался широкоплечим крепким полицейским, чуть больше тридцати лет. Не выдавая своего интереса, Мейсон спросил:

— Я хотел бы задать вам вопрос о той молодой блондинке, которую вы задержали в связи с отсутствием у нее водительских прав.

Рамес утвердительно кивнул головой.

— Вы помните ее имя?

— Нет, не помню.

— Вы узнали бы ее, если бы ее увидели снова?

— Да, я думаю, узнал бы.

— Вы можете вспомнить обстоятельства ареста, господин Рамес? Это очень важно.

— А почему это важно? — быстро спросил Рамес.

Мейсон улыбнулся.

— Один из моих клиентов очень озабочен некоторыми косвенными аспектами этого дела.

Рамес потер рукой шею, провел по волосам и сказал:

— В общем, я не наложил на нее штраф. Нарушение не было серьезным. Ее автомобиль стаял на парковке сверх установленного времени, и я уже собирался выписать штраф, когда появилась она. Я попросил ее предъявить водительские права, но она начала нервничать, и я сразу же понял, что у нее нет водительских прав. Вы знаете эти обычные извинения в связи с тем, что она на секунду выскочила из дома в магазин и забыла кошелек у себя к квартире, а права лежат в кошельке.

Мейсон обменялся взглядом с Полом Дрейком и скачал:

— Продолжайте, пожалуйста, Рамес. И что дальше?

— Ну, я спросил, где она живет. Оказалось, что недалеко — пять или шесть кварталов, так что я решил проверить. Я предложил ей оставить автомобиль на месте и проехать со мной к ней в квартиру, с тем чтобы она предъявила мне свое водительское удостоверение.

— Ну, и как она отреагировала?

— Не очень спокойно, — сказал Рамес. — Я понял это, как только задал ей вопрос.

— И что произошло?

— Она села со мной в машину. Она не хотела, но другого выхода у нее не было. Мы приехали к ней на квартиру, она открыла дверь, и, действительно, на столе лежал кошелек.

— А в нем?

— Были водительские права.

— Вы проверили описание?

— Конечно, проверил.

— Ну и?

— Ну, в общем, оказалось, что я был неправ, — честно признался Рамес. — Обычно в таких делах мы не ошибаемся. В общем, я отвез ее назад, к ее автомашине, и прочитал небольшую лекцию о том, что водительские права надо иметь с собой всегда, а также о том, что парковка сверх положенного времени в течение пяти минут равнозначна парковке в течение часа сверх нормы.

Рамес почесал голову и улыбнулся.

— Конечно, я не сказал ей, что в этом округе я оказался случайно и подменял своего коллегу.

— Вы помните, где был запаркован автомобиль?

— Конечно, помню отлично, потому что он стоял рядом с пожарным гидрантом. У вас есть карта города? Я покажу вам это место.

Дрейк достал мелкомасштабную карту города.

— Вот здесь, — сказал полицейский, — совсем рядом с пожарным гидрантом, по эту сторону улицы.

— Вы думаете, вы могли бы узнать эту женщину?

— Я думаю, узнал бы. Она очень симпатичная блондинка с голубыми глазами. В общем, выглядит так, как надо.

Мейсон открыл портфель, достал фотографию Милдред Денвил.

— Это эта женщина?

— Очень похожа. Трудно узнать по фотографии… Подождите минутку, я видел эту фотографию где-то. Ну, да! Вы что пытаетесь сделать, ребята?

— Мы просто хотим, чтобы вы узнали человека по фотографии, — сказал Мейсон.

— Да нет, подождите, эта фотография была в газетах. Ну-ка, дайте я еще раз посмотрю. Ну, да, — сказал Рамес, заметив, что на столе Мейсона лежит газета, а на ее первой странице под крупным заголовком красуется снимок Милдред Денвил.

— Вы уверены, что именно эта молодая женщина предъявила вам свое водительское удостоверение?

Рамес хитро улыбнулся.

— Видите ли, господин Мейсон, у вас своя работа, а у меня своя. Мне кажется, я лучше доложу обо всем этом перед тем, как я еще раз открою рот.

— Наш разговор застенографирован, Рамес, — сказал Мейсон. — И я был бы признателен вам, если бы вы подписали стенограмму.

— Стенограмма? Где?

— Стенографистка сидит в соседней комнате, — сказал Мейсон.

— Вы что, пытаетесь загнать меня в ловушку?

— Конечно, нет, — сказал Мейсон. — Никто не просил вас говорить чего бы то ни было, кроме правды.

— В общем, я лучше доложу по инстанции. Я ничего не буду подписывать, пока не получу разрешения от районного прокурора. Так что напечатайте это и пришлите экземпляр районному прокурору и…

— Вы сказали что-то, что не является правдой? — спросил Мейсон.

Рамес хитро улыбнулся.

— Вот это адвокат! — сказал он. — Ну, в общем, как и сказал, вы гуляете по своей стороне улицы, а я по своей. Ну, пока, ребята!

— Вы не могли бы сказать нам, когда приблизительно это произошло?

Рамес просто улыбнулся, открыл дверь и вышел.

— Ну, вот, — сказал Мейсон.

— Думаешь, мы чего-то добились? — спросил Дрейк.

Адвокат хитро улыбнулся.

— Конечно, определенная польза есть, особенно, когда мы попросим нашу стенографистку зачитать в суде этот разговор. То, что он отказался подписать, говорит о том, что он не может быть нейтральным и что в суде он будет выступать на стороне обвинения. Да, а как насчет квартиры, Пол? Полиция все еще держит ее под контролем?

— Этим занимается сержант Холкомб, — сказал Дрейк.

— Кто-нибудь следит за дверью?

— Не только за дверью, но там фактически живут в квартире. Полицейские находятся там двадцать четыре часа в сутки, а еду им доставляют прямо в квартиру. Сержант Холкомб не хочет рисковать.

— Это значит, что Карл Фредч смог убедить его, что у него нет дневника.

— Никто не знает, что случилось с Карлом Фредчем. Он находился в полицейском участке около двенадцати часов, а затем его освободили. Мое мнение, что они смогли каким-то образом договориться.

— У Холкомба нет права держать своего человека в квартире. Он может выставить охрану у дверей, если он захочет, но не имеет права находиться в квартире…

— Когда сержант Холкомб хочет сделать что-то, — сказал Дрейк, — он обычно делает. А ты не можешь попытаться добиться решения суда?

— Как только мы попытаемся сделать это, — сказал Мейсон, — они сразу поймут, что в квартире что-то есть. Давай, Пол, попробуем, может, кто-то из оперативников сможет перехитрить их?

— Нет, — прервал его Дрейк. — Это невозможно.

— Ну, сделать это случайно…

— Это бесполезно, Перри. Ни один из частных детективов даже не попытается проникнуть в квартиру под носом у департамента полиции. Это слишком рискованно. Человек может потерять свою лицензию.

Мейсон задумался.

— Черт, Пол! Мне просто необходимо достать эту вещь из квартиры.

— Это тот случай, когда я не могу помочь тебе, Перри. Полицейские знают меня, они знают тебя, они знают Деллу Стрит. Дело выглядит довольно мрачно, насколько я понимаю? — спросил Дрейк.

— Очень мрачно. Конечно, это лишь предварительное слушание, и шанс у меня остается. Но… надо еще сделать одну вещь, Пол. Надо проследить за передвижениями Милдред Денвил в день ее смерти. Здесь нам помог Рамес: ее машина была запаркована приблизительно в течение часа и пяти минут. Что она делала там? Что находится рядом с этим местом?

— Прямо так я сказать не могу, — заявил Дрейк. — Но мы проверим.

Мейсон кивнул головой и сказал:

— В общем, надо перекусить перед тем, как идти обратно в суд. Да, кстати, Пол, а кто вывозит мусор из той квартиры?

— Я не знаю. А почему ты спрашиваешь? Ты что, думаешь нанять мусорщика, чтобы он вошел в квартиру и вынес тебе то, что надо?

— Кто знает… — ответил Мейсон. — Может, я сам представлюсь мусорщиком?

— Даже и не пытайся, — предупредил Дрейк. — Все равно они сразу же узнают тебя.

— Кто знает… — сказал Мейсон. — Может быть, что-нибудь придумаю. Узнай, кто забирает из квартиры мусор, и скажи об этом мне.

— Я узнаю, — сухо сказал Дрейк. — Мой совет ты уже слышал. Не пытайся играть с Холкомбом.

Мейсон задумался:

— Пожалуйста, узнай, кто забирает оттуда мусор, и приставь к нему человека. Он может понадобиться мне срочно.

14

В два часа пополудни судья Винтерс занял свое место и, осмотрев зал, заявил:

— Продолжим, господа. Насколько я помню, последним выступал лейтенант Трэгг из уголовного розыска. Прошу вас, лейтенант.

Клод Драмм прокашлялся и спросил, предъявив тяжелый желтый конверт:

— Лейтенант, я покажу вам сейчас некоторые фотографии, которые были сделаны в вашем присутствии на месте преступления. Прошу вас внимательно посмотреть на эти фотографии, которые будут представлены в качестве доказательств.

Лейтенант Трэгг просмотрел фотографии и подтвердил, что все они были сделаны на месте преступления.

— Мы хотим, — заявил Драмм, — представить эти фотографии в качестве доказательств. На первой фотографии показано тело, лежащее лицом вниз. На второй фотографии…

— Одну минутку, — прервал его Мейсон. — Я хочу посмотреть каждую фотографию и, может быть, задать по ним некоторые вопросы перед тем, как они будут приняты судом в качестве доказательств.

На лице Драмма отразилось удивление:

— Вы что, ставите под сомнение точность фотографий?

— Я не знаю, — сказал Мейсон. — Я их не видел.

— Я думаю, обвинение может подтвердить достоверность фотографий, — сказал судья Винтерс.

— Конечно, — заявил Драмм. — Это могут подтвердить многие свидетели, если это потребуется. Я намеревался пригласить в качестве свидетеля фотографа, но не хотел в данный момент прерывать лейтенанта Трэгга. Однако если это необходимо…

— Я не ставлю под сомнение тождественность фотографий, — сказал Мейсон, — но я считаю, что я имею право задать вопросы по некоторым из них перед тем, как они будут представлены в качестве доказательств.

— Ну, что ж, хорошо, — сказал судья Винтерс. — У вас будет возможность задать вопросы.

— Технически, — сказал Мейсон, — мне кажется, я имею право задать вопросы до того, как любая из фотографий будет принята в качестве доказательства.

— Хорошо, если вы хотите, — сказал судья Винтерс, — я не вижу причины, по которой вам отказать. Да, в общем, какая разница?

— Могу я посмотреть эти фотографии? — спросил Мейсон.

— Вы можете посмотреть первую из них, которую я сейчас представляю в качестве доказательства, — ответил Драмм.

— Прекрасно, — сказал Мейсон, взяв первую фотографию.

Обращаясь к лейтенанту Трэггу, он спросил:

— Лейтенант, на этой фотографии изображено тело, лежащее лицом вниз. Когда фотография делалась, тело не было передвинуто?

— Нет.

— Фотограф снимал со стороны дороги, насколько я понимаю?

— Да, сэр.

— И на фотографии виден также угол дома?

— Да, сэр.

Мейсон внимательно посмотрел на фотографию, достал увеличительное стекло и начал подробно ее рассматривать.

— Лейтенант, эта фотография была сделана вскоре после вашего прибытия на место преступления?

— Да, сэр.

— Через какой промежуток времени?

— Я сказал бы, не более чем через пятнадцать минут.

— Вы что-нибудь трогали там?

— Что вы имеете в виду? Тело не трогали.

— А что-нибудь вообще трогали?

— Ничего, что могло бы быть связано с убийством.

Мейсон помолчал мгновение, затем вернул фотографию Драмму.

— Нет возражений, фотография может быть принята в качестве доказательства.

— На второй фотографии, — сказал Драмм, — представлены отпечатки следов в грязи, ведущие к телу убитой. По мнению обвинения, эти следы принадлежат обвиняемой.

— В отношении этой фотографии возражений нет, — сказал Мейсон. — Позвольте посмотреть эти фотографии, и я… Спасибо… Я думаю, все фотографии могут быть приняты в качестве доказательств.

Мейсон вернулся на свое место.

Дайана Риджис внимательно посмотрела на него. Мейсон отвел глаза. Драмм подождал, пока все фотографии были пронумерованы судебным клерком, и обратился к лейтенанту Трэггу:

— Так вот, лейтенант, был ли какой-нибудь разговор у вас с обвиняемой в отношении следов, которые видны на этой фотографии? Я имею в виду фотографию номер десять.

— Да, был.

— Где произошел этот разговор?

— В Управлении уголовного розыска.

— Кто присутствовал при этом?

— Фотограф, который делал снимки, один из моих помощников и подзащитная.

— Вы также присутствовали?

— Да, я задавал вопросы.

— И что было заявлено?

— Постараюсь быть точным; она сказала следующее: «Мне была назначена встреча с Милдред по этому адресу. Я должна была быть там в десять часов. Я приехала за несколько минут до этого. Увидев свою машину, запаркованную перед домом, я подумала, что Милдред уже там. Я расплатилась с таксистом и поднялась по ступенькам к дому. Я позвонила, но ответа не было. В доме было темно. Это показалось мне странным, и я обошла дом сзади. Постучала в дверь с черного хода. Ответа по-прежнему не было. Я вспомнила, что у меня в машине должен быть фонарик. Вернулась, взяла фонарик и начала осматривать территорию. Тогда я заметила, что на земле лежит тело. Я подошла и наклонилась над ним. Это была Милдред. Она была мертва. Это все, что я знаю».

— Говорили ли вы с подзащитной по поводу пистолета, который представлен суду в качестве доказательства номер четыре?

— Лично я — нет, — ответил Трэгг. — Беседу вел другой полицейский, сержант Холкомб.

— Да, — заметил Драмм, — я вызову сержанта Холкомба несколько позже. Я думаю, на данный момент все, лейтенант Трэгг. У защиты есть вопросы?

Мейсон утвердительно кивнул головой и спросил:

— Лейтенант Трэгг, когда вы прибыли на место преступления, дождь шел?

— Да, сэр.

— Шел сильный дождь?

— Да, сэр.

— А это тело было обнаружено в низине, в западной части двора:

— Да, сэр.

— В низинке, где собралось уже достаточно воды?

— Вы правы, да, сэр.

— То есть вода, которая стекла в эту низину с окружающей территории, которая находится выше ее?

— Я не могу сказать, сколько воды стекло в низину с окружающей территории. Но почва была очень мокрой, — осторожно ответил Трэгг. — Но в целом именно в этом месте должна была собираться вода.

— Вы уверены в этом?

— Да, сэр.

— Я хочу привлечь ваше внимание к фотографии, представленной под номером семь, — сказал Мейсон. — На этой фотографии видна большая цистерна, в которую, очевидно, собиралась дождевая вода для дальнейшего использования…

— Я думаю, вы правы, — прервал его Трэгг. — Я думаю, вода с крыши дома стекала в эту цистерну.

— Когда вы первый раз появились на месте преступления, вода стекала в цистерну?

— Мне кажется, да.

— А есть ли кран в нижней части цистерны?

— Я… я думаю, должен быть.

— Таким образом, вода, которая накопилась в низинке, была той водой в значительной свой части, которая вытекла из цистерны?

— Я не сказал этого, — заявил Трэгг.

— Но я сейчас спрашиваю вас.

— Я не думаю.

— Почему же нет, лейтенант?

— Я не уверен, что кран был открыт. Давайте посмотрим на фотографию.

Мейсон передал ему фотографию.

— Я заметил, что вы рассматривали ее с увеличительным стеклом, — улыбнувшись, сказал Трэгг.

Мейсон поклонился и передал Трэггу увеличительное стекло.

Трэгг внимательно изучил фотографию.

— Так, как это видно на фотографии, ваша честь, из крана вода не течет.

— Эта фотография, — заявил Мейсон, — говорит сама за себя. Я обращаюсь к вам, лейтенант, с просьбой вспомнить, был кран открыт или закрыт?

— Я думаю, он был закрыт.

— Это все. Больше вопросов нет, — сказал Мейсон.

— Пригласите Елену Барстлер, — сказал Драмм.

Елена Барстлер вышла вперед, присягнула говорить правду и приготовилась отвечать на вопросы.

— Вы живете по адресу: бульвар Сан-Филиппе, номер шестьдесят семь дробь пятьдесят?

— Да.

— Как давно вы живете там?

— Около года.

— Вы работали в течение этого года, госпожа Барстлер?

— У меня была небольшая ферма, — сказала она. — Я выращивала цыплят.

— Больше вы нигде не работали?

— Нет.

— Вы знакомы с погибшей Милдред Денвил?

— Да.

— Как давно вы знали ее?

— Около трех или четырех лет.

— Она когда-нибудь работала у вас?

— Да.

— Когда?

— В начале тысяча девятьсот сорок второго года.

— И как долго она работала у вас?

— Около двух или трех месяцев.

— А потом вы встречались с ней?

— Да. Мы стали друзьями.

— Вы встречались с ней вечером двадцать шестого числа?

— Нет, сэр.

— А утром двадцать седьмого?

— Я видела ее тело.

— Когда вы видели ее в последний раз до двадцать седьмого?

— Я точно не помню. За два или три дня до этого.

— Вы говорили с ней по телефону?

— Да.

— Была ли какая-нибудь необычная причина для этого разговора?

— Да.

— Какая же? — спросил Драмм.

Судья Винтерс с удивлением посмотрел на Мейсона и спросил:

— Есть ли возражения у защиты?

— Нет, ваша честь.

— Ну, что ж, отвечайте на вопрос.

Госпожа Барстлер почесала подбородок.

— Милдред Денвил, — сказала она тихим, отчетливым голосом, — похитила моего сына. Я пыталась забрать его назад.

Судья Винтерс замер, внимательно глядя на свидетельницу.

— Вы говорите, она похитила вашего сына?

— Да.

В зале суда наступила тишина.

— Когда она похитила вашего ребенка? — спросил Драмм.

— За моим сыном ухаживала Элла Броктон, проживающая по адресу: двадцать три дробь двенадцать, Олив Крест Драйв. Милдред Денвил очень привязалась к ребенку во время ее работы у меня на ферме. Она несколько раз приходила, чтобы встретиться с ним, а за два дня до своей смерти, то есть двадцать четвертого числа, она убедила госпожу Эллу Броктон не…

— Вы находились у себя в это время? — прервал ее Драмм.

— Нет, сэр.

— Таким образом, вы знаете об этом лишь со слов госпожи Броктон?

— Да.

— Тогда нет смысла обсуждать это.

— У защиты нет возражений, — заявил Мейсон.

— Но ведь очевидно, что это косвенное свидетельство, — заявил Драмм.

— Конечно, — сказал судья Винтерс. — Но если этот факт будет подтвержден другими доказательствами и если нет возражений со стороны защиты, то…

— Мой вопрос не требовал подобного ответа, — сказал Драмм. — А даже если имело место противное, то я снимаю свой вопрос.

— Хорошо, — постановил судья Винтерс.

— Итак, был ли у вас какой-нибудь телефонный разговор с погибшей по поводу вашего сына?

— Да.

— Когда?

— После похищения у нас состоялось два или три телефонных разговора.

— И что она говорила? Каков общий смысл этих разговоров?

— Я предпочел бы, чтобы свидетельские показания были более подробными, — сказал Мейсон.

— Хорошо. Что она сказала, когда она позвонила вам в первый раз?

— Она сказала, что мой сын у нее; сказала, что готова обсудить этот вопрос со мной.

— Вопрос о вашем сыне?

— Да.

Судья Винтерс наклонился вперед и спросил:

— Вы хотите сказать, что она предлагала вам обсудить вопрос о вашем сыне?

— Да.

— А на каком основании она может обсуждать вопрос о вашем сыне?

— Она была очень привязана к мальчику. Она хотела заставить меня согласиться с тем, чтобы ребенок находился у нее некоторое время.

— И вы согласились?

— Нет.

— Что вы сделали?

— Я сказала, что если она не вернет ребенка госпоже Броктон, она будет арестована за похищение ребенка.

— И что она сделала?

— Она повесила трубку.

Судья Винтерс откинулся в своем кресле и задумался.

— И что произошло потом? — спросил Драмм.

— На следующий день Милдред Денвил вновь позвонила мне и обвинила меня в том, что я украла у нее ребенка.

— Вы хотите сказать, что вашего сына у нее уже не было?

— Она так сказала. Конечно, она пыталась обмануть меня с тем, чтобы я не обратилась в полицию.

Судья Винтерс вновь наклонился вперед.

— Где ваш сын сейчас? — спросил он.

Елена Барстлер ответила, посмотрев ему в глаза:

— Я не знаю.

— А вы уведомили об этом соответствующие органы власти? — спросил судья.

— Да, да, ваша честь, — сказал Драмм. — Предпринимаются все усилия, чтобы обнаружить мальчика. Пока это не удалось. По просьбе заинтересованных сторон мы старались не предавать эту сторону дела огласке.

Один из журналистов посмотрел на часы, а затем быстро вышел из зала суда. Мгновение спустя за ним последовали другие журналисты.

— Очень интересно, — заметил судья Винтерс.

— Если суд позволит, я думаю, в дальнейшем можно доказать, что подзащитная участвовала в сговоре с Милдред Денвил, направленном на похищение ребенка и…

— Возражаю, — заявил Мейсон. — Соответствующие доказательства суду не представлены.

— Я хотел просто сказать, что доказательства позволяет сделать вывод, — заметил Драмм, — именно об этом. У меня есть такое право.

— Время для вступительных заявлений прошло, — сказал Мейсон. — Кроме того, у вас нет по этому вопросу никаких доказательств.

— Достаточно, — прервал перепалку судья Винтерс. — Если у обвинения есть доказательства, то они должны быть представлены. И прошу обвинение и защиту не обмениваться репликами. Продолжайте, господин Драмм.

— Возвращаюсь к двадцать шестому числу. У вас был разговор с Милдред Денвил?

— Да.

— И что она сказала вам?

— Она сказала, что знает, где находится мой сын. Она сказала, что я могу получить его назад, если я буду действовать вместе с ней и мы достигнем разумного согласия.

— Она сказала, где находится мальчик?

— Нет.

— Говорила ли она о том, что она намерена встретиться с вами?

— Нет.

— И что вы сказали ей?

— То же, что и говорила раньше: если она не вернет моего ребенка, она будет арестована за похищение.

— И что она сказала?

— Она заявила, что, по ее мнению, она знает, где он находится, и она может забрать его назад и что, когда я узнаю все обстоятельства дела, я соглашусь с ней. Она сказала, что ее предали и что она всегда стремилась действовать в интересах моего сына.

— Когда она сказала, что вернет вам ребенка?

— Тем вечером.

— Было ли указано точное время?

— Она сказала — приблизительно в десять часов.

— А сказала ли она, куда приведет ребенка?

— Да, к Элле Броктон, по адресу: двадцать три дробь двенадцать, Олив Крест Драйв.

— И что вы сделали?

— Я ушла из дома сразу же после телефонного разговора и направилась в дом госпожи Броктон. Я ждала там до полуночи. Потом я подумала, что, может быть, я неправильно поняла ее, так что я села в машину и поехала к ней на квартиру. Но там никого не было. К этому времени я уже сходила с ума. Я вернулась назад, к Элле Броктон, и опять ждала ее. Я была там до тех пор, пока не приехала полиция.

— И вы не знали, что Милдред Денвил намеревалась поехать к вам по адресу: шестьдесят семь дробь пятьдесят, бульвар Сан-Филиппе?

— Нет.

— Как зовут вашего сына? — спросил Драмм.

— Роберт Барстлер.

— Его отца звали Роберт Барстлер?

— Да.

— Его отец жив?

— Нет. Он погиб седьмого декабря тысяча девятьсот сорок первого года.

— Жив ли кто-нибудь из родственников мужа?

— Его отец.

— Были ли какие-либо ссоры между вами и отцом вашего мужа в связи с вашим сыном?

Елена Барстлер сжала губы:

— Господин Джейсон Барстлер, дедушка ребенка, очень подло вел себя по отношению ко мне с того момента, как мы поженились с его сыном. Он считал, что я стремилась завладеть деньгами его сына. Он сделал все возможное, чтобы разбить нашу семью.

— Имеет ли это значение для дела? — спросил судья Винтерс, серьезно посмотрев на Драмма и бросив быстрый взгляд в сторону Мейсона.

— Я намерен связать это с другими вопросами, — сказал Драмм.

— Лучше будет, если вы свяжете это сейчас, чтобы у меня было понимание, к чему ведет этот поток доказательств.

— Позвольте спросить вас, — сказал Драмм, обращаясь к свидетельнице, — знаете ли вы, где работала последние три или четыре недели до двадцать шестого числа подзащитная?

Свидетельница тихим отчетливым голосом сказала:

— Она работала у господина Джейсона Барстлера.

— Спасибо, — сказал Драмм. — Ваши вопросы, адвокат.

Мейсон кивнул головой и спросил:

— Госпожа Барстлер, вы знакомы, конечно, с системой для сбора дождевой воды, которая находится у вашего дома на бульваре Сан-Филиппе?

— Конечно.

— Часто пользуетесь ей?

— Да. Я использую дождевую воду для стирки или мытья волос.

— Вы знаете емкость этой цистерны в галлонах?

— Нет, сэр, не знаю.

— Знаете ли вы, была ли она полной или почти пустой вечером двадцать шестого числа?

— Я не знаю, сколько в ней было воды.

— Вы не пытались определить, сколько в ней воды?

— Да нет. Я просто пользовалась этой водой.

— Вечером двадцать шестого числа, когда вы заметили, что собираются тучи и, видимо, скоро будет дождь, вы открывали кран в цистерне, с тем чтобы слить старую воду?

— Возражаю, — заявил Драмм. — Неправильная постановка вопроса. Вопрос не имеет никакого отношения к делу.

Судья Винтерс сказал:

— Если кран был открыт до того, как начался дождь, то вода, вытекая из цистерны, могла попасть в низину. Таким образом, это может иметь отношение к делу.

— Тем не менее вопрос задан неправильно, — заявил Драмм.

— Хорошо, — улыбнулся Мейсон. — Давайте по-другому. Насколько я помню, вы заявили, госпожа Барстлер, отвечая на вопросы обвинения, что ушли из дома около шести часов?

— Да, сразу после шести часов.

— И не возвращались домой до полуночи?

— Именно так. В это время меня нашла полиция. Кто-то испортил мою машину и сообщил полиции, где я нахожусь.

— A y вас не было желания встречаться с полицией? Неужели бы прятались от них?

— Я предпочла бы возвращаться домой по собственному желанию.

— Вы не возвращались домой и не находились вблизи своего дома в промежуток между шестью часами вечера и двенадцатью часами ночи?

— Нет.

— Вы не были вблизи дома?

— Нет.

— Когда вы последний раз были рядом с домом?

— Когда я ушла из дома, около шести часов.

— А когда вы последний раз были позади дома?

— Не помню, где-то утром.

— Подходили ли вы утром к цистерне?

— Возражаю, — заявил Драмм.

— Если суд позволит, — сказал Мейсон, — обвинением был задан вопрос о том, когда свидетель покинула свой дом. У меня есть право проверить ответ свидетеля, естественно, подразделив территорию, на которой находится дом, на отдельные составные части.

Судья Винтерс улыбнулся:

— Продолжайте, — сказал он.

— Когда последний раз вы подходили к крану цистерны? — спросил Мейсон.

— К крану?

— Да.

— Вы имеете в виду, к крану, который используется для спуска воды?

— Да.

— Я не была там уже несколько дней и не трогала его, если вы это имеете в виду.

— А ребенок, Роберт, он родился несколько месяцев спустя после вероятной смерти вашего мужа?

— Да.

— Вы говорили когда-либо Джейсону Барстлеру, что у него есть внук?

— Возражаю, — заявил Драмм. — Вопрос является необоснованным.

— Возражение принято, — постановил судья Винтерс. — Ответ на вопрос требует приведения информации, которая обсуждалась около трех лет назад.

— Нет, ваша честь, — сказал Мейсон, — вопрос является следующим: говорила ли она когда-либо отцу своего мужа о том, что у нее родился сын?

На лице судьи Винтерса появилось удивление.

— Неужели вы можете предположить, что… Пожалуйста, задавайте вопрос.

Тихим четким голосом Елена Барстлер сказала:

— Нет, я никогда не говорила ему об этом. Он — самоуверенный, себялюбивый, бессердечный отец. Он не любил своего сына. Он не любил меня и никогда не признавал меня членом семьи.

Судья Винтерс подался вперед и спросил:

— Вы хотите сказать, что он никогда не знал, что у него есть внук?

— Я никогда ему не говорила об этом, — холодно сказала Елена.

Судья Винтерс удивленно покачал головой.

— Продолжайте, — сказал он Мейсону.

— А после того, как вашего сына похитили, вы вступили в контакт с Джейсоном Барстлером? — спросил Мейсон.

— Нет.

— И у вас не было информации о том, что Милдред Денвил должна быть в вашем доме на бульваре Сан-Филиппе в тот вечер?

— Нет. Насколько я поняла, она должна была приехать в дом Эллы Броктон.

— Спасибо, это все, — сказал Мейсон.

Судья Винтерс подался вперед.

— У суда есть несколько вопросов. Госпожа Барстлер, правильно ли я понимаю, что из-за того, что господин Джейсон Барстлер никогда не принял вас в качестве члена семьи, вы отомстили ему тем, что не сообщили о рождении вашего сына?

— Нет, ваша честь, я не скрывала этого. Просто я никогда не говорила ему об этом. Свидетельство о рождении ребенка должным образом заполнено.

— И вы никогда не говорили ему об этом?

— Нет.

— С тем, чтобы отомстить ему?

— Нет. Я сделала это в интересах моего сына. Его дедушка — жестокий человек. Он циник. Я не хотела, чтобы сын Роберта судил о своем отце по характеру деда.

— И это было вашей единственной причиной?

— Да, ваша честь.

Судья Винтерс вздохнул:

— Хорошо, — сказал он тихим голосом. — Обвинению предлагается пригласить следующего свидетеля.

Драмм предложил выступить ряду специалистов, в том числе специалисту по оружию, который заявил, что на основе соответствующих исследований ему удалось определить, что пуля, которой была убита Милдред Денвил, была выпущена из револьвера, представленного суду в качестве одного из доказательств.

Специалист по отпечаткам пальцев заявил, что при исследовании револьвера на нем обнаружены отпечатки, идентичные отпечаткам подсудимой. Он представил фотографии отпечатков, которые были приняты судом.

Все эти подробные доказательства произвели большое впечатление на судью Винтерса.

В 4.30 пополудни суд прервал заседание.

Мейсон вернулся к себе в офис с Деллой Стрит.

— Вот такие дела, Делла, — сказал он. — Теперь мы знаем, что Елена Барстлер лжет. Она должна была открыть сливное отверстие цистерны. Конечно, доказать, что она лжет, невозможно. Может быть, мне удалось бы обмануть ее и заставить признаться в этом, если бы судья Винтерс заранее не сказал, к чему я клоню.

— Вы думаете, она виновата в убийстве? — спросила Делла Стрит.

— Мне трудно сказать. Мы знаем, что она лжет. Она лжет о телефонном разговоре с Милдред Денвил. Возможно, она лжет также по поводу крана у цистерны.

— Зачем же люди так лгут? — спросила Делла.

— Чтобы спасти собственную шкуру, — сказал Мейсон.

— У этого дела есть еще одна сторона: каким образом лейтенант Трэгг узнал, что там находится тело?

— Возможно, это был анонимный звонок.

— Но кто звонил? И почему? И почему Милдред Денвил столь привязана к сыну Елены?

— Нам надо выяснить, что случилось и почему это все произошло. Единственный способ, который может позволить нам сделать это, — это детективная работа и выстраивание логической цепочки. Во-первых, — сказал Мейсон, — нам надо выяснить, почему Милдред Денвил запарковала свою машину в том месте, где ее заметил полицейский, и отсутствовала более часа. Нам надо узнать также, почему рассказ Дайаны о том, как она получила синяк под глазом, оказал столь большое влияние на Милдред. Почему это могло произойти?

— Что вы намерены делать?

— Сегодня попытаемся заполучить тот дневник.

— Шеф, это очень опасно!

— Я знаю, Делла, но ничего не поделаешь. В конце концов, Делла, адвокат — это своего рода врач. Ну, да ладно, хватит об этом.

— Шеф, можно ли что-нибудь сделать по поводу алиби Елены Барстлер? Если Елена Барстлер знала, что Милдред мертва…

— Возможно, она хотела встретиться с Дайаной, — сказал Мейсон. — Хотя… Подожди минутку! Есть еще одно.

— Что?

— Это письмо в почтовом ящике Дайаны. Она опустила его.

— Конечно! — воскликнула Делла. — Может быть, это и есть та единственная причина, по которой она была там.

— Она хотела, чтобы Дайана получила это письмо. Но где Елена взяла это письмо, как она получила его? Может, Милдред дала его ей…

— Да нет, подожди… Это письмо, видимо, было написано после обеда, до того, как Милдред разговаривала с Дайаной по телефону. И, тем не менее, Елена должна была положить его в почтовый ящик Дайаны. Так… Почему же столь важно, чтобы это письмо было найдено в почтовом ящике Дайаны?

— Вот черт! Вот всегда так, тычешься в темноте. Мы просто обязаны разрешить все эти вопросы до завтрашнего утра. Нам надо восстановить весь ход событий.

— Давай, Делла, предложим Полу Дрейку еще поработать.

15

Мейсон и Делла Сгрит вошли в офис Пола Дрейка. Он поднял голову, оторвавшись от бумаг.

— Привет, Перри! Как продвигается дело?

— Оно не продвигается. Оно уходит.

— Ну, что ж, у меня есть кое-какая информация для тебя.

— Давай.

— Госпожа Джерри Крейсон, соседка Эллы Броктон, живет по адресу: Олив Крест Драйв, прямо напротив дома Эллы. Она пожилая женщина, причем очень болтливая.

— И что она знает? — спросил Мейсон.

— Видимо, достаточно. Она внимательно следила за тем, что происходит в доме с тех пор, как исчез ребенок. Она говорит, что вечером двадцать шестого числа в доме было темно приблизительно до девяти часов. Около девяти начался проливной дождь, и тогда на такси приехала Элла Броктон. Она находилась дома до без десяти двенадцать. Елена Барстлер приехала на машине, а затем почти сразу же приехала другая машина. Из нее вышел мужчина и, подойдя к машине Елены, начал ковыряться в моторе.

— Твой оперативник? — спросил Мейсон.

— Да, это был единственный способ, чтобы выиграть время и позвонить по телефону.

Мейсон улыбнулся.

— Это хорошо.

— На суде это вряд ли можно будет использовать.

— Почему?

— Между госпожой Крейсон и Эллой Броктон — вражда, причем они уже давно не в ладах друг с другом. Госпожа Броктон жаловалась на госпожу Крейсон местным властям. Обычные соседские ссоры. Кроме того, Перри, мне бы очень не хотелось, чтобы в суде стало известно, что мой оперативник копался в чужом автомобиле.

— В любом случае, это уже кое-что. Хотя я так и не могу понять, что же произошло. Почему тот факт, что Карл Фредч был в комнате Дайаны Риджис, стал причиной столь активных событий?

— Может быть, ты идешь не по той дорожке, — сказал Дрейк.

— Этого не может быть, Пол. Когда Дайана в первый раз сказала Милдред о своих приключениях, это было просто мелкой сплетней. А затем, когда Милдред смогла обдумать все, минут через пять, она очень разволновалась и договорилась об этой встрече в десять часов, а также вновь позвонила Дайане. Видимо, есть какой-то смысл, связанный с присутствием Карла Фредча и синяком под глазом у Дайаны. Что еще нового, Пол? Удалось узнать о сборщике мусора?

— Непосредственно мусор забирает парень по имени Ник Модена. Должен сказать, у него жадные глаза.

— Отлично, это мой человек, — сказал Мейсон. — Где я могу найти его?

— Возвращайся к себе в офис, и через полчаса я тебе скажу.

— О’кей, что еще нового?

— У меня есть симпатичная блондинка, которая готова встретиться с Карлом Фредчем.

— Они уже договорились?

— Пока нет, но дай время.

— Не давай ему время!

— Эта женщина работает на меня, и она очень хороший детектив, — сказал Дрейк.

— Она может постоять за себя?

Дрейк ухмыльнулся:

— В любое время и в любом месте.

— Не испугается?

— Она занимается боксом и была чемпионкой. Просто она хочет знать, как далеко ей следует заходить.

— Я не знаю, — сказал Мейсон. — Мне просто нужна информация. Пусть этот вопрос она решит сама.

— Ладно, — сказал Дрейк. — Она очень хороший работник.

— В общем, я хочу знать детали о Карле Фредче. Я хочу знать, что полиция сказала ему и что он сказал полиции, а также что он сказал после этого Джейсону. Все это у него свежо в памяти, так что он должен рассказать.

— Да, я думаю, он расскажет, — сказал Дрейк.

— Еще что-нибудь? — спросил Мейсон.

— Видимо, Елена Барстлер договорилась с дедушкой своего сына. Она встретилась с Джейсоном сразу же после суда, и они до сих пор разговаривают.

— Ну, ну, — сказал Мейсон. — Это может кое-что значить. Кто сделал первый шаг?

— Джейсон.

— Ну, что ж, — сказал Мейсон. — Все это пойдет на пользу, Пол. Конечно, полного объяснения у нас нет, но, по крайней мере, есть хоть кое-что. Позвони мне, пожалуйста, когда узнаешь, где находится сборщик мусора.

— За ним следят. Мой человек звонит мне регулярно.

— О’кей. Когда он позвонит, сообщи мне.

— Хорошо. Он должен…

Зазвонил телефон. Дрейк сказал:

— Подожди минутку, может быть, это он звонит.

Дрейк снял трубку телефона и сказал:

— Ты где находишься, Джим?

Затем, послушав, он сказал в трубку:

— О’кей. Мейсон хочет встретиться с ним. Ты думаешь, на Вашингтон-авеню? Да… Он сейчас направляется к квартире… Да, понял. Да, Перри будет там скоро.

Поговорив с Мейсоном, Дрейк сказал в трубку:

— Хорошо, Джим, как только Мейсон войдет в контакт с мусорщиком, ты можешь возвращаться. Пока!

Дрейк повесил трубку и повернулся к Мейсону.

— Ты можешь найти его на Вашингтон-авеню.

Мейсон кивнул головой и сказал:

— Прекрасная работа, Пол. Ну, что, поехали, Делла?

— Поехали.

По дороге к автомобилю Делла спросила:

— Это очень опасно?

— Опасно что?

— То, что вы собираетесь сделать.

— Ну, — сказал Мейсон, — когда начинаешь что-либо, всегда есть некоторая опасность.

— Предположим, что сержант Холкомб завладеет дневником.

— Это будет просто ужасно, — признал Мейсон.

— Предположим, что вы достанете его, а сержант Холкомб узнает, что он у вас.

Мейсон улыбнулся.

— Это было бы слишком хорошо.

— Не понимаю.

— Сержант также не понимает.

Делла Стрит вздохнула и сказала:

— Ну, ладно, поехали.

На Вашингтон-авеню Мейсон сразу же заметил автомобиль, который собирал мусор. Он запарковал свою машину в тени и направился к мусорщику.

— Тебя зовут Ник Модена? — спросил Мейсон.

В темных глазах мужчины появился заинтересованный блеск, и он ответил вопросом на вопрос:

— А что вы хотите от Ника Модены?

— Небольшое деловое предложение.

— И какое же дело?

— Возможность заработать немного денег.

— Ну, а вы кто?

Мейсон улыбнулся:

— Меня зовут Серж.

— О’кей, Серж. Так в чем дело?

Мейсон сказал:

— Хочу предложить тебе заработать пятьдесят долларов.

— Пятьдесят долларов? — почти выкрикнул Модена.

— Да.

— Что-нибудь хитрое?

— Ничего опасного.

— Что надо сделать?

— Забрать мусор.

— Откуда?

— Здесь рядом.

— Когда?

— Прямо сейчас.

Модена посмотрел на Мейсона, потом на Деллу Стрит.

— Пятьдесят долларов, Серж?

— Именно так.

— Что надо сделать?

— Ты знаешь квартиры Палм Виста? — спросил Мейсон.

— Конечно, знаю. Я забираю оттуда мусор.

— Как это происходит?

— Забираю их мусоросборник, выбрасываю в машину и возвращаю назад мусоросборник.

— Нет, я имею в виду, заходишь ли ты в каждую квартиру?

— Ты что, с ума сошел? Заходить в каждую квартиру! Конечно, нет.

— А как жильцы избавляются от мусора?

— А откуда мне знать? Выставляют за дверь. Может быть, потом кто-нибудь сносит все это вниз. Меня интересует лишь мусоросборник.

— В этот раз сделаем по-другому, — сказал Мейсон. — Ты пойдешь в одну квартиру на втором этаже, постучишь в дверь. Когда тебе ответят, скажешь, что ты пришел забрать мусор. Тебе отдадут его. Спустишься вниз, и вся работа.

— И это все?

— Все.

— И я получу пятьдесят баков?

— Если принесешь мусор, получишь пятьдесят баков.

— А если не принесу?

— Тогда не получишь деньги.

— А что за человек в квартире?

— Этот человек работает на меня, — спокойно сказал Мейсон. — То есть я оплачиваю часть его заработной платы. В принципе он должен работать на меня, а также и на всех других.

— А почему ты не скажешь ему сам?

— А я хочу, чтобы ты заработал пятьдесят долларов.

Модена покачал головой, ухмыльнулся и сказал:

— Сумасшедшее дело!

— Пятьдесят баков, — сказал Мейсон, открывая кошелек. — Пятьдесят баков твои, как только ты выносишь мусор.

Модена пожал плечами и сказал:

— Ну, и что нам мешает?

— Ничего, — ответил Мейсон и сел в машину.

Мейсон сел за руль грузовика и поехал к дому Палм Виста.

— У нас есть шанс? — спросила Делла.

— Я думаю, у нас есть хороший шанс, — сказал Мейсон.

— Но если не удастся, полиция поймет, что дневник там.

— Может, да, а может, нет.

— Ну, что ж, — смеясь, заметила Делла Стрит. — У Ника Модены есть одна хорошая черта. Он никогда не нервничает.

Минут пять спустя из парадного подъезда вышел Ник Модена, помахивая мусорным ведром.

Мейсон завел мотор и подъехал к нему.

— Надо? — скептически спросил Модена.

Мейсон достал 50 долларов.

— Мне нужна вот та буханка хлеба.

— Вот это да! — заметил Модена, получив в руки 50 долларов.

— Были проблемы? — спросил Мейсон.

— Проблемы? Нет. К двери подошел человек. Я сказал ему, что собираю мусор. Он спросил, кто послал меня. Я сказал, что Серж. Он сказал: «О’кей». И все! Что происходит?

— Посмотри на окно, шеф.

— Он заметил нас? — спросил Мейсон.

— Да.

Окно на втором этаже открылось. Высунулась голова полицейского, который закричал:

— Эй! Что там происходит внизу?

Мейсон радостно помахал ему рукой.

— Эй, ты, ты что там делаешь?

— Собираю мусор, — весело ответил Мейсон. — Прыгай в машину, — сказал он Делле.

— Эй, ты! — крикнул полицейский, обращаясь к мусорщику. — Возвращайся сюда, или…

Мейсон включил двигатель машины и резко тронулся с места. Отъехав, он улыбнулся Делле и сказал:

— Вот сейчас я чувствую себя намного лучше.

— А может, хуже?

— Почему?

— Полицейский узнал вас. Он заставит Модену говорить, и тот признается, что вы заплатили ему за…

— Сбор мусора, — вставил Мейсон.

— Но вы представились полицейским. Полицейский же в квартире думал, что сержант…

— Да, нет. Я сказал, что меня зовут Серж.

— Но это же кличка!

— Конечно. Человек имеет право использовать любой псевдоним. Я не виноват в том, что, услышав имя Серж, этот полицейский подумал, будто мусорщика послал его сержант. Ну, что, Фортуна поворачивается к нам лицом, Делла?

— Пока да.

— А если сержант Холкомб найдет нас?

— Не найдет. Мы будем ездить до тех пор, пока не прочитаем весь дневник. Затем мы отправим его почтой на твой адрес.

— Да, вот это будет удар сержанту Холкомбу.

Мейсон улыбнулся:

— Пожалуйста, не надо, а то я расплачусь.

16

Мейсон и Делла Стрит сидели в креслах в маленькой загородной гостинице. В гостинице они сказали, что ждут друга. Дневник начинался с событий пятилетней давности. Вначале приводилась романтичная история любви.

Мейсон быстро пролистывал первые страницы, хотя Делла с очевидным интересом прочитала бы их.

Затем описывались дни сомнений, разочарований. Иногда были пропуски по неделе или даже в 10 дней.

Затем Милдред Денвил встретила Елену Барстлер, и в дневнике подробно излагалась эта странная связь между двумя женщинами, связь, которая казалась почти невероятной.

Елена Барстлер была вдовой, потерявшей любимого мужа, не имевшая друзей и никаких связей с семьей бывшего мужа. Милдред Денвил была молодой разочарованной беременной женщиной.

Затем на одной из страниц дневника промелькнула мысль, что если бы ребенок, который должен родиться, был ребенком Елены, то он стал бы сыном героя. Следующим шагом стали мысли о том, что неплохо было бы, чтобы Милдред родила по бумагам Елены. Так и было сделано. Таким образом, ребенок Милдред Денвил получил имя Роберта Барстлера.

Вначале женщины собирались отдать ребенка в приют, но затем передумали, и по мере того, как их привязанность к мальчику увеличивалась, сама идея показалась им абсурдной.

Затем между ними появились трения, и их дружба распалась. Постепенно Милдред Денвил начала понимать, что Елена Барстлер — просто жестокая, обиженная женщина, единственная цель жизни которой заключается в том, чтобы посчитаться с человеком по имени Джейсон Барстлер.

Затем Елена Барстлер увела ребенка Милдред. Последняя обратилась к адвокату, и он посоветовал ей решить этот вопрос полюбовно.

— Давай прочитаем последние страницы, — предложил Мейсон.

— Ну, нет, шеф, не надо пропускать ничего, — сказала Делла.

Мейсон быстро перелистал страницы.

— Мы же не знаем, когда сержант Холкомб пойдет в атаку. Давай почитаем о том, что непосредственно предшествовало убийству. Давай поищем то место, где говорится о том, где она встретилась с Дайаной.

— Хорошая идея, — сказала Делла.

— Это должно было произойти где-то пару лет назад. Ну, вот, вот это место.

В дневнике описывалась встреча с Дайаной, молодой, измученной женщиной. Упоминалось ее подлинное имя и содержался намек о возможном убийстве мужа.

— О, Боже! — воскликнул Мейсон. — Я помню то дело. Некоторое время жена находилась под подозрением. Ее так и не арестовали, но полиция вызывала ее на допросы много-много раз. Это произошло в Сан-Франциско, и то дело так и не удалось решить. Так вот что висит над головой Дайаны! Если бы об этом узнал Холкомб, он бы ее просто распял!

В дневнике описывалась их встреча, а также говорилось, что по предложению Милдред Дайана сменила имя и начала работать на радио.

— Что будем делать? — спросила Делла.

— Надо еще узнать, почему синяк под глазом Дайаны привел к убийству Милдред, — сказал Мейсон.

— Ты думаешь, дело обстоит именно так?

— Мне кажется, есть непосредственная связь между ними.

Мейсон взглянул на последнюю страницу дневника и разочарованно вздохнул: запись кончалась 24-м числом.

Мейсон взял плотный конверт, вложил в него дневник, надписал адрес Деллы Стрит, приклеил марку и опустил в почтовый ящик.

— Ну, а сейчас? — спросила Делла.

— А сейчас мы поедем прямо к себе на работу. Если сержант Холкомб что-нибудь понял, то скоро мы его увидим.

На очередном повороте, задумавшись, Мейсон чуть не столкнулся со встречной машиной.

— Смотри! — крикнула Делла.

Мейсон отвернул в сторону и остановился у обочины.

— О, Боже, Делла! Я знаю ответ! — сказал Мейсон.

— Ответ на что?

— Ответ ко всему делу, — сказал Мейсон. — Я должен был понять это давно.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Делла.

— Вспомни, как Дайана рассказывала о своем синяке. Я думаю, теми же словами она пересказала все Милдред по телефону, точно теми же словами…

Вдали послышались завывания полицейской сирены. Мейсон осмотрелся и заметил приближающиеся две полицейские машины.

— О-ля-ля! — сказала Делла.

Машина, остановившаяся сзади машины Мейсона, была обычной патрульной машиной. Однако из машины, остановившейся впереди, вышел сержант Холкомб. За ним вышел лейтенант Трэгг.

Мейсон достал сигарету и закурил.

— Ну, что, черт подери, ты делаешь? — спросил Холкомб, подойдя к машине.

— Курю сигарету, — ответил Мейсон.

— Ну, что ж, поехали в полицейский участок.

— Есть ордер?

— А мне не нужен ордер.

— Почему же?

— Ты совершил преступление.

— Преступление? — удивленно спросил Мейсон.

— Квартирная кража, — сказал Холкомб. — Мы раскололи мусорщика, он рассказал нам все, в том числе и о твоей взятке в пятьдесят долларов.

— И это ты называешь кражей? — спросил Мейсон.

— А почему бы нет?

— Но ведь твой человек отдал мусорщику эту буханку хлеба.

— В таком случае, это присвоение чужой собственности.

— Нет, — сказал Мейсон. — Существует право ничейной собственности. Эта буханка была ничьей. Она была выброшена. Но ты забыл, сержант, что я представляю интересы Дайаны Риджис и что Дайана является единственной наследницей Милдред Денвил. В связи с этими обстоятельствами я не только имею право заниматься собственностью Дайаны, но это является моей обязанностью.

— Нет смысла долго говорить на эту тему, — заметил Холкомб. — Ты попался в ловушку и…

— Конечно, — вмешался лейтенант Трэгг, — Мейсон может рассматривать дневник как часть собственности своего клиента, однако мы его рассматриваем как свидетельство, как доказательство…

— Доказательство чего? — спросил Мейсон.

— Мы не знаем.

— Лучше бы вы узнали, лейтенант.

— Не надо смешивать все в один котел, Мейсон, — заметил Трэгг.

— А я и не делаю этого. Если вы говорите о дневнике, лейтенант, то я сомневаюсь, каким образом вы можете считать его доказательством. Но я думаю, вы знаете, что делаете. Да, кстати, как вам удалось найти меня так быстро?

— Мы объявили всеобщий розыск по радио. Как только вас заметили, нам сразу позвонили.

— Ну, ладно, хватит, — сказал сержант Холкомб. — Где дневник?

— Я не хотел бы обманывать вас, сержант, но…

— Ну, ладно, хватит, где он?

— Дневник у дяди.

— Дяди?

— Дяди Сэма, — сказал Мейсон. — Я опустил его в почтовый ящик, причем на конверте наклеено достаточно марок, так что, сержант, если вы считаете его доказательством, вам надо обратиться к почтовым властям. Кто знает, сержант, может быть, вам удастся убедить почтовые власти Соединенных Штатов передать запечатанный конверт полицейскому департаменту?

Лицо Холкомба потемнело.

В течение нескольких секунд обе стороны сохраняли молчание.

— Ты меня не обманешь, — сказал Холкомб. — Ты, наверное…

— Он говорит правду, сержант, — сказал Трэгг.

— А откуда мы знаем? — спросил Холкомб.

— Потому что это самая простая вещь, и очень умная, кстати, — с горечью заметил лейтенант Трэгг.

Мейсон, услышав в голосе лейтенанта нотки поражения, завел автомобиль и сказал:

— Ну, что, джентльмены, до свидания.

— Ты знаешь, что в этом дневнике? — спросил Холкомб.

— Конечно, — ответил Мейсон.

— И что?

— Ты ничего таким образом не добьешься, — сказал Трэгг, обращаясь к сержанту. — Возвращаемся в районную прокуратуру, может быть, мы найдем способ выудить этот дневник из почты.

— Я бы забрал его в полицейский участок и… — сердито сказал Холкомб.

— И? — встал Мейсон. — Сообщил бы газетчикам, как представитель полиции передал мне буханку хлеба? Это будет прекрасная реклама! Она очень поможет делу Дайаны.

Лейтенант Трэгг положил руку на плечо сержанта Холкомба.

— Пошли, сержант, поехали в районную прокуратуру.

Мейсон тронул машину с места.

Делла Стрит вздохнула:

— Вот это да, шеф! У меня взмокли руки.

— Не говори со мной, дорогая, сейчас. У меня есть идея, которую мне надо обдумать.

17

Делла Стрит проследовала за Перри Мейсоном в офис, и, когда за ними закрылась дверь, она взяла его за руку и сказала:

— Рассказывайте!

Мейсон хитро улыбнулся и сказал:

— У нас много работы!

— Я знаю, что у нас много работы, но сначала раскапывай.

— Один звонок, Делла, — сказал Мейсон. — Свяжи меня с Полом Дрейком.

— Ладно, — сказала она. — Если я умру от неудовлетворенного интереса, это будет на вашей совести.

Минуту спустя в трубке прозвучал голос Пола Дрейка.

Мейсон спросил:

— Пол, насколько хороши твои связи с газетами?

— В общем, есть некоторые контакты.

Мейсон сказал:

— Я не помню, в какой из газет было опубликовано объявление, но это было около недели назад. Мне очень надо найти адрес человека, который поместил объявление с обратным адресом на почтовый ящик тридцать девять шестьдесят два ЮЯ.

— Как скоро тебе нужна информация? — спросил Пол Дрейк.

— Через пять минут.

— Давай через час.

— Через пять минут.

— Ну хоть через сорок пять, — попросил Дрейк.

— Через пять минут! — сказал Мейсон и повесил трубку.

Делла Стрит удивленно посмотрела на Мейсона и спросила:

— Что это за номер?

— А ты не помнишь?

— Что-то припоминаю. Я… Ах, да! Именно этот номер был написан на том листке, на котором была написана записка Милдред Денвил.

— Точно, — сказал Мейсон. — Только не номер был написан на обратной стороне листка, а наоборот.

— Я не понимаю.

— Листы были вырваны из блокнота, причем они пахли пудрой.

— Ты хочешь сказать, что Милдред носила их у себя в сумочке?

— Можно сказать и так. По какой-то причине Милдред хотела сделать некоторые записи, поэтому она зашла в магазин и купила блокнот. Затем она записала на одной из страниц этот номер. И лишь некоторое время спусти, когда ей понадобилось написать записку Дайане, она просто вырвала эти странички и написала записку на обороте.

— А откуда ты знаешь, что это номер объявления в газете?

— А я не знаю, — признался Мейсон. — Но готов поспорить десять к одному, что я прав.

— И как все это связано с синяком Дайаны? — спросила Делла.

— А синяк здесь ни при чем, — сказал Мейсон.

— А что же?

— Дело в пожилой хромой женщине.

— Не поняла, — сказала Делла Стрит.

— Пожилая любезная женщина, которая хромает, — повторил Мейсон. — Именно так описала Дайана женщину, которую она встретила у дверей дома Барстлера. И именно этими же словами она описала ее в разговоре с Милдред.

— А, та женщина, которая хотела продать Джейсону Барстлеру шахту?

— А хотела ли она? — спросил Мейсон.

— Хотела ли она что?

— Продать шахту?

— О, Боже! — воскликнула Делла. — Вы хотите сказать, что в какой-то газете было объявление, которое звучало следующим образом: «Женщина, имеющая очень хорошие отзывы и любящая детей, готова…»

— Вот именно, — перебил Мейсон.

— Затем, — возбужденно продолжала Делла Стрит, — Милдред Денвил поехала к Элле Броктон, забрала ребенка и отвезла его к той женщине. Но как Барстлер с ней связался?

— А он с ней и не связывался. Она сама на него вышла.

— Как?

— Представь себя на ее месте. К тебе приходит очаровательная блондинка по фамилии Денвил с ребенком, грустная, в поисках кого-нибудь, с кем бы оставить малыша, пока она подыщет подходящую квартиру и няньку и…

— Ну, да, — сказала Делла. — Как только блондинка ушла, женщина сразу же начала искать фамилию Барстлер в телефонном справочнике.

— Именно так, — подтвердил Мейсон.

— И, поскольку фамилия довольно необычна, то в справочнике оказался лишь один Барстлер — Джейсон Барстлер. Она позвонила ему и…

— Продолжай, — сказал Мейсон.

— О, Боже, шеф, но тогда открываются совсем другие возможности!

— Конечно, — сказал Мейсон, — в наших предположениях много неточностей, но эта теория позволяет объяснить все события.

— А как же с шахтой?

Мейсон покачал головой и улыбнулся:

— Про шахту она сказала помощнику Барстлера. Неужели ты думаешь, что Барстлер сам пошел бы открывать дверь неизвестной ему женщине, которая позвонила ему предложением купить шахту?

На столе Мейсона зазвонил телефон.

Мейсон снял трубку и услышал голос Пола Дрейка.

— Слушай, Перри, я не хочу, чтобы ты рассматривал это как прецедент. Обычно это заняло бы час, но мне просто повезло, и я…

— Да брось ты, — прервал его Мейсон. — Кто это?

— Госпожа Ж. С. Кенард, тридцать шесть девяносто один, авеню Ломб Ланд. Я узнал еще кое-что, Перри. В том районе, где была запаркована машина Милдред, находится небольшой магазин детских игрушек. В магазин заходила блондинка с маленьким мальчиком и купила кое-какую одежду. В магазине обещали подогнать одежду на следующий день, но вовремя не получилось, и женщине пришлось ждать. Когда она пришла забирать одежду, ребенка с ней не было. Я фотографию не показывал, но мне кажется, что это была Милдред.

— Отличная работа, — сказал Мейсон. — А как насчет рекламного объявления в газете, Пол? Что в нем было написано?

— Я не знаю, Перри. Для этого мне надо еще двадцать или тридцать минут, и тогда я…

— Это не имеет значения, — сказал Мейсон. — Я думаю, что знаю ответ. Бери плащ и шляпу, Пол.

— Я только собирался пойти поужинать. Я работал весь день, — сказал Дрейк, — у меня не было времени даже хорошо пообедать…

— А ты возьми с собой в карман шоколадок, которые лежат у тебя в столе, — сказал Мейсон. — У тебя есть под рукой оперативник, которому можно верить?

— Здесь находится девушка, которая пишет отчет по другому делу, — ответил Дрейк. — Больше никого нет.

— Блондинка или брюнетка?

— Блондинка. Да ты знаешь ее: ее зовут Анита Дорсет.

— О’кей, — сказал Мейсон, — бери ее с собой. Может, она понадобится, а, может, и нет. Встретимся у лифта, Пол.

— Но я ведь голоден. Я…

— Ровно через десять секунд, — сказал Мейсон и повесил трубку.

— Ты записала адрес? — спросил Мейсон, обращало, к Делле Стрит.

— Да.

— О’кей, пошли.

Мейсон открыл дверь, пропустил Деллу вперед. Оба подошли к лифту. В это мгновение в коридоре появился Пол Дрейк, сопровождаемый высокой молодой блондинкой.

— Анита Дорсет, — представил Пол Дрейк.

Мейсон приподнял шляпу. Делла улыбнулась и поздоровалась.

— Взял с собой шоколадки? — спросил Мейсон, когда они спустились в лифте.

Дрейк утвердительно кивнул головой.

— Я бы не портил аппетит, Пол, может быть, через несколько часов нам удастся хорошо поужинать.

Дрейк тяжело вздохнул, вытащил из кармана шоколадки и предложил каждому. Делла Стрит и Анита Дорсет отказались. Мейсон взял одну и съел.

— Едем в твоей машине? — спросил Дрейк.

— Да.

— Твоя манера вождения приводит меня в ужас, — сказал Дрейк.

— Знаешь, как сделаем? — сказал Мейсон. — Ты бери свою машину, Пол, и езжай за мной. Возьми с собой мисс Дорсет.

— Так дело не пойдет, — сказал Дрейк. — Я не могу держаться у тебя на хвосте в этом движении.

— Ну, ладно, давай встретимся по адресу: тридцать шесть девяносто один, Ломб Ланд-авеню.

Лицо Дрейка засияло.

— О’кей, меня это устраивает. Мы будет там минут через пять или десять после того, как ты приедешь, и…

— Но если ты остановишься, чтобы съесть какой-нибудь гамбургер, больше у меня работы ты не получишь.

— Опять ты прочел мои мысли! — грустно сказал Дрейк. — Ну, ладно, поехали.

По указанному адресу оказался обширный респектабельный дом с увитым диким виноградом балконом.

— Нет смысла ждать Пола, Делла, — сказал Мейсон. — Давай посмотрим, что там.

— Вы имеете в виду, в доме?

— Конечно, давай позвоним.

— А если она…

— Ее, наверное, нет. В доме темно. Давай проверим.

Мейсон и Делла Стрит подошли к дому. Мейсон нажал на кнопку звонка.

— Похоже, вы правы, — сказала Делла. — Видимо, никого нет.

Мейсон позвонил еще раз, а затем вместе с Деллой Стрит обошел дом.

В сгущающихся сумерках они заметили, что позади дома стоят детские качели и какое-то подобие деревянной лодки.

— Вы были правы! — воскликнула Делла.

— Да, кто-то действительно хорошо поработал. Этот детский деревянный корабль сделан просто прекрасно. Представь себе, как счастливы дети играть в нем.

Послышался звук подъезжающей автомашины.

— Это, наверное, Пол Дрейк, — сказала Делла.

Мейсон и Делла Стрит вновь обошли дом и встретились с Полом и Анитой Дорсет. Понизив голос, Мейсон сказал:

— Пол, позади дома много детских игрушек: прекрасный детский деревянный корабль, качели. Вот в том доме горит в окнах свет. Ты с мисс Дорсет пойди туда и постарайся что-нибудь узнать. Постарайся выяснить также, кто построил госпоже Кенард этот детский городок.

— Зачем?

— Может быть, тот, кто строил, знает, где находится сейчас госпожа Кенард.

— Ну, что ж, попробуем, — сказал Дрейк. — Пойдем, Анита.

Через некоторое время Дрейк и Анита Дорсет вернулись.

— Ну? — спросил Мейсон.

— Она была здесь до двадцать шестого, а потом вдруг исчезла.

— Никаких объяснений?

— Она позвонила соседке и попросила ее сообщить всем женщинам, которые приводили сюда детей, что временно она не может заниматься детьми, поскольку заболела свинкой.

— И что дальше? — спросил Мейсон.

— Дальше ничего. Это все.

— А что по поводу столяра?

— Его зовут Турстон. Он жил в этом доме некоторое время.

— Узнал его адрес?

— Пока нет, но это можно сделать. Я думаю, это будет легко, если он, конечно, не скрывается.

— Хорошо. Давай говорить откровенно, Пол. Мне надо найти этого Турстона, узнать у него нынешний адрес госпожи Кенард. Я думаю, это будет легко. Как только узнаешь, свяжись со мной и проследи, чтобы Турстон ничего не сообщил госпоже Кенард. Ну, давай, приступай к работе.

— А где ты будешь? — спросил Дрейк.

— Я буду в доме Джейсона Барстлера или у себя в офисе. Сначала позвони в офис. Если меня нет, звони Барстлеру. Скажи, что ты мой клиент и тебе надо срочно со мной связаться.

— Хорошо, — сказал Дрейк. — И когда все это надо сделать?

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит и подмигнул ей.

— В любое удобное для тебя время, Пол.

— Что? — с удивлением спросил Дрейк.

— Да, конечно, — сказал Мейсон, — только сделай это до ужина.

18

Мейсон позвонил в дверь резиденции Джейсона Барстлера. Дверь открыл Карл Фредч.

— Добрый вечер, — сказал Мейсон.

Карл Фредч вежливо улыбнулся и сказал:

— Добрый вечер. Господин Барстлер ожидает вас?

— Я думаю, да, — сказал Мейсон.

— Проходите, пожалуйста. Присядьте, я доложу о вас.

Вновь открылась дверь, и Карл сказал:

— Господин Барстлер будет рад видеть вас. Я объяснил ему все, и он готов принять вас.

— Очень любезно с вашей стороны, — саркастично заметила Делла Стрит.

— Не стоит благодарностей, — сказал Карл Фредч.

Мейсон и Делла Стрит вошли в комнату и поздоровались.

— Добрый вечер, Мейсон. Как вы поживаете, мисс Стрит? Садитесь, пожалуйста. Чем вызван ваш визит?

— Я пришел от имени Дайаны Риджис.

— А что с ней?

— Я думаю, вы можете помочь мне.

— В чем?

— В том, чтобы против нее было снято обвинение.

— Я боюсь, не смогу помочь, господин Мейсон. Доказательства достаточно солидные. Я узнал кое-что от полиции, но, к сожалению, я не могу рассказать вам об этом.

Все трое закурили.

— А вот по поводу респектабельной женщины, которая немолода и хромает. Что вы знаете о ней?

Барстлер никак не ожидал этого вопроса. На лице его отразилось удивление.

— Ничего.

— А если еще раз подумать?

— Нет нужды. Я ничего не знаю о такой женщине.

— Может быть, я могу вам напомнить, Барстлер.

— Пожалуйста.

— Это случилось в тот вечер, когда Дайана Риджис столкнулась с вашим приемным сыном. Она вернулась на такси и не могла рассчитаться. За нее заплатила женщина, которая представилась ей, но Дайана забыла ее имя…

— Ах, да! Подождите минутку, — сказал Барстлер. — Теперь я припоминаю. Да, здесь была женщина, которая хотела видеть меня по поводу одной сумасшедшей сделки о продаже шахты.

Мейсон нахмурился.

— Ну, и что вы хотите сказать? Причем здесь эта женщина? — спросил Барстлер.

— Возможно, от нее зависит многое, — сказал Мейсон. — Предположим, вы расскажете мне, по какому поводу она действительно приходила к вам.

— По поводу шахты.

— А если поточнее?

В голосе Барстлера появилась нотка раздражения.

— Мне не нравится ваш тон и мне не нравится ваш подход, Мейсон. То, что я сказал вам, является правдой.

— Достаточно необычное время для прихода женщины, которая хотела бы обсудить сделку о продаже шахты.

— Именно так считал и я, — сказал Барстлер. — Я не могу понять, почему Френк Гленмор назначил ей свидание. Но скажите мне, пожалуйста, Мейсон, почему вы считаете, что ее визит имеет какое-то значение? Потому, что она видела, что Дайана Риджис выходила из такси? И она одолжила ей денег?

Сохраняя обычный тон голоса, Мейсон спросил:

— Вы помните ее имя?

— Да, ее звали Кенард, и шахты как таковой у нее не было. У нее просто был участок земли, на котором были хорошие выходы руды. Но это меня не интересует.

Мейсон курил, внимательно рассматривая Барстлера.

— Ваша посетительница, госпожа Кенард, проживает по адресу: тридцать шесть девяносто один, Ломб Ланд-авеню, — сказал Мейсон. — До того как она появилась в вашем доме, она занималась довольно интересным, но несколько необычным бизнесом. Я бы назвал это даже профессией.

— Чем же? — спросил Барстлер.

— У нее в доме был небольшой детский сад для детей разного возраста, — сказал Мейсон.

— Ах, так? — воскликнул Барстлер. — Вы думаете, она может что-то знать о моем внуке? Она…

— Есть все основания считать, что ваш внук находился у нее, — сказал Мейсон. — И после визита к вам она исчезла. Так что давайте не будем ходить вокруг да около и…

Барстлер резко нажал на звонок.

— Вы абсолютно правы. Давайте выясним все, — сказал он зло.

Через мгновение в комнату вошел Фрэнк Гленмор.

— Добрый вечер, мисс Стрит. Добрый вечер, господин Мейсон. Чем могу помочь, Джейсон?

— Заходи, Фрэнк, и садись. Ты помнишь госпожу Кенард, которая приходила сюда два или три дня тому назад? — спросил Джейсон.

— Да, помню. Она, кажется, немножко хромала. У нее участок находится в том районе, где…

— Что она сказала тебе, когда просила о встрече со мной? — спросил Барстлер.

Брови Гленмора приподнялись в удивлении.

— Ну, как же, она хотела продать шахту.

— Ты присутствовал при разговоре?

— При вашем разговоре? Конечно, присутствовал.

— Все время?

— Да.

— О чем она говорила? Что мы обсуждали?

— Ну, конечно же, шахту.

— Она принесла с собой что-нибудь?

— Да. Она принесла с собой образцы руды и в целом заверяла, что это дело многообещающее.

— И ты присутствовал в течение всего разговора?

— Да.

— И кто ее провожал до двери?

— Да мы оба.

— Я могу узнать, в чем дело? — спросил Гленмор.

— Мейсон считает, что эта госпожа Кенард могла что-то знать о моем внуке, — сказал Барстлер.

— О вашем… внуке? — спросил Гленмор.

— Да, о внуке, — сказал Барстлер. — Есть основания считать, что несколько месяцев спустя после смерти моего сына его жена родила ребенка.

— О, Боже, Джейсон, вы никогда не говорили мне об этом! У вас внук?!

— И его скрывали от меня!

— Скрывали!

— Фактически жена Роберта отрицала, что у нее вообще когда-либо был ребенок. И только сегодня в зале суда она созналась в этом.

Гленмор промолчал.

— Так что, Фрэнк, давай вернемся к…

— Когда она пришла, вместе с ней была Дайана. Дайана объявила, что она…

Барстлер прервал его.

— А откуда мы знаем, что они пришли вместе, Фрэнк?

— Нет, вошли они вместе…

— Продолжай, — резко сказал Барстлер. — Давай, наконец, все это выясним.

— Я помню: зазвонил звонок. Я подумал, что к двери подойдет Карл. Но он не подошел, так что пришлось идти открывать дверь мне.

— Ну, и что дальше? Ты открыл дверь…

— Да, я открыл дверь, и у двери стояла женщина, а затем я заметил позади нее Дайану и шофера такси.

— Только одно такси?

— Да.

— Это решает вопрос.

— Нет, Джейсон, я не был бы столь уверен. Я ведь не могу подтвердить, что там не было другого автомобиля.

— Сказала ли она, что заплатила таксисту за Дайану?

— Сейчас я подумаю. Мне кажется, что сказала Дайана. Нет, Джейсон, я не думаю, что они пришли вместе.

Барстлер повернулся к Мейсону.

— Вам не кажется, Мейсон, что, может быть, вы ми неправильном пути?

— Может быть, — признал Мейсон, — но те данные, которые имеются в моем распоряжении, позволяют мне сделать вывод, что ваш внук был у этой женщины.

— А может, — сказал Барстлер, — может, было все наоборот? Может быть, она пришла сюда действительно продать мне шахту и лишь тогда узнала, что… Нет, это невозможно…

На лице Гленмора появилось выражение неуверенности. Барстлер заметил это и сказал:

— Может быть, произошло так, что она узнала о вашем внуке после ее визита сюда или в течение этого визита.

— С кем встречалась госпожа Кенард до того, как они встретилась с господином Барстлером? — спросил Мейсон.

— Ни с кем. Она позвонила по телефону, представилась и сказала, по какому делу хотела бы встретиться. Я предложил ей прийти вечером. Я и предположить не мог, что она придет именно в этот вечер, причем так поздно.

— Кто-нибудь еще ее видел?

— Подождите минутку. Давайте подумаем. Некоторое время она оставалась в приемной одна. Хотя это вряд ли возможно.

— Что вряд ли возможно? — спросил Джейсон Барстлер.

— Может быть, за это время туда входила госпожа Барстлер или Карл Фредч, но вероятность этого невелика.

После минутного молчания Барстлер сказал:

— Проверь это, пожалуйста, Фрэнк.

— Но это непросто сделать.

— Ладно, попробуй.

— Мне неудобно спрашивать об этом.

Барстлер жестко сказал:

— Ну, если ты не хочешь, тогда… Скажи Карлу и госпоже Барстлер, пусть они зайдут сюда. Скажи, что чрезвычайно важно.

Гленмор кивнул головой и вышел из комнаты.

— Я бы не хотел, чтобы эти вопросы сказались на ваших отношениях с женой, — сказал Мейсон.

— Наши отношения в настоящее время являются чисто деловыми, — сказал Барстлер. — Ей нужны деньги. Ей нужно положение. Ей необходимо влияние. Все это я ей даю.

— А ваш приемный сын? — спросил Мейсон.

— Мой приемный сын? — эхом повторил Барстлер. — Давайте не ошибаться насчет этого подлеца. Ему просто надо хорошо дать под задницу ногой.

— Ну, что ж, теперь я немножко понимаю положение, — сказал Мейсон.

В комнату вошла госпожа Барстлер и спросила:

— О ком это вы говорите?

Барстлер посмотрел на нее и сказал:

— Ты помнишь господина Мейсона, дорогая, и мисс Стрит?

— Добрый вечер, — сказала она холодно и вновь обратилась к Барстлеру, — так о ком это ты говоришь, Джейсон?

Подумав, Джейсон сказал:

— Если ты хочешь знать, я говорю о тебе.

— Ах, так! А ты что, просишь господина Мейсона представлять твои интересы в бракоразводном процессе?

— Нет, и давай не будем…

На ее лице появилась ледяная ухмылка.

— Должна сообщить тебе, что завтра я подаю заявление на развод, — сказала госпожа Барстлер.

После минутного молчания Барстлер сказал:

— Ну, что ж, вопрос, по-моему, ясен.

— Да нет, не ясен, — сказала мягким голосом госпожа Барстлер. — Господин Мейсон может подтвердить тебе, что нам еще необходимо решить имущественные вопросы.

— Если ты думаешь, что я намерен тратить деньги на тебя и на этого маленького подонка…

— Хватит, Джейсон, — резко сказала она. — Пожалуйста, оставь моего сына в покое. Он от тебя никоим образом не зависит.

— А деньги ему даешь ты! — воскликнул Барстлер. — Ты берешь их у меня и передаешь ему!

— Тем не менее, это мои деньги, когда я их передаю ему.

— Да, и на этом базируется его независимость, — с горечью заметил Барстлер.

Госпожа Барстлер, отступив на шаг, нахмурила брови и резко спросила:

— Мне кажется, ты хотел меня видеть по какому-то вопросу.

После минутного молчания Барстлер спросил:

— Ты знаешь женщину по имени Кенард?

Помолчав минуту, она сказала:

— Нет, Джейсон, мне кажется, я не знаю такую.

— Ты никогда не разговаривала с ней?

— Нет. Я ее не помню.

— А Карл знает ее?

— Это тебе надо спросить у Карла, — ответила госпожа Барстлер.

— А где Карл?

— Его нет дома.

— А с кем он гуляет?

— Какое это имеет значение? Сегодня он встречается с очень изысканной молодой женщиной. Но это, насколько я понимаю, применительно к тебе не имеет никакого значения.

Госпожа Барстлер вежливо поклонилась и вышла из комнаты.

— Ну, вот, — сердито сказал Барстлер, — опять проблемы. Да не смотрите на меня так, Мейсон. Я знаю, что сыграл ей на руку. Конечно, это укрепит ее позиции при разделе имущества.

— Мне кажется, это все моя жена, — сказал Барстлер. — Видимо, она сообщила этой женщине о моем внуке. Черт возьми, Фрэнк, неужели ты не можешь узнать, где сейчас эта женщина? Свяжись с детективами, наконец.

— Я сделаю это прямо сейчас, — сказал Гленмор, — я выйду на секунду и позвоню в детективное бюро.

Телефон зазвонил.

Гленмор снял трубку и сказал:

— Да, одну минуту.

Он повернулся к Мейсону и протянул ему трубку:

— Спрашивают вас, господин Мейсон. Ваш клиент, который говорит, что у него чрезвычайно важное дело.

Мейсон взял трубку и поздоровался.

Пол Дрейк громким голосом сказал:

— Слушай, Перри. Не считай это опять прецедентом, нам действительно просто повезло. Мы нашли этого Турстона, и он знает ее адрес. Конечно, она и не подумала, что ее адрес попытаются найти через Турстона. Видимо, он ее очень близкий друг.

— Он знает, почему она сменила место жительства? — спросил Мейсон.

— Ты имеешь в виду, почему она сбежала?

— Да.

— Нет. Возьми карандаш и запиши адрес, а я попытаюсь занять Турстона на этот вечер, чтобы он не смог сообщить ей.

— Конечно, пригласишь его на ужин, — сказал Мейсон.

Дрейк хмыкнул.

— В общем, я думал так сделать.

— Вечно ты со своим желудком. Ну, давай адрес, — сказал Мейсон.

— Она живет с сестрой по имени Роффин, одиннадцать девяносто один, Килман-бульвар. А сейчас извини, пожалуйста, Перри, но мне кажется, что господин Турстон проголодался, и я хочу ему помочь.

Трубка замолчала.

Мейсон повернулся к Барстлеру.

— Я думаю, либо ваш внук был у этой женщины, либо она знает, где он находится. Я хотел узнать, что было причиной ее визита сюда. Именно по этому поводу я пришел.

— Ничего, мы скоро все узнаем, — сказал Барстлер.

— А что Карл Фредч делал в квартире Дайаны? — спросил Мейсон.

— Он говорит, что не был там, — ответил Барстлер. — Он все еще настаивает, что он гулял где-то с девушкой. Будто бы они остановились и пошли погулять. Кто-то украл машину. И лишь затем полиция обнаружила эту машину у квартиры Дайаны.

— Ну, ладно, я пошел, — сказал Мейсон. — Если вы узнаете, что Карл разговаривал с госпожой Кенард, скажите мне об этом, пожалуйста.

— Обязательно скажу, — пообещал Барстлер.

В машине Делла спросила у Мейсона:

— Это Пол звонил по телефону?

— Да.

— Он нашел госпожу Кенард?

— Ему кажется, что да.

— Мы едем туда?

— Именно так, — сказал Мейсон.

Делла вздохнула и сказала:

— Дайте мне одну из этих шоколадок.

19

Мейсон свернул на бульвар Килман. Делла Стрит следила за номерами домов.

— В этом блоке девятисотые номера… Сейчас тысячные номера. Вот 900-е… Наверное, вот этот, светлый дом здесь, слева.

Мейсон остановил машину у обочины, выключил свет и зажигание. Была холодная ясная ночь. В небе мертвенным светом светили звезды. Мейсон поднялся вместе с Деллой Стрит к дому и позвонил.

За закрытой дверью послышались шаги. Мейсон прислушался, и ему показалось, что идущий к двери человек вроде бы ступает одной ногой сильнее, чем другой.

Пальцы Деллы Стрит дотронулись до его руки.

— Слышите, — сказала она, — вроде бы кто-то хромает.

Дверь открылась.

Пожилая седая женщина, внимательно осмотрев их, улыбнулась.

— Госпожа Роффин? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответила она. — Извините, но госпожи Роффин сейчас нет дома.

На лице Мейсона отразилась гримаса разочарования.

— Очень жаль, — сказал он. — Я хотел видеть ее по одному делу. Это в связи с собственностью, которая должна поступить к ней в качестве наследства.

— Собственность? — спросила женщина.

Мейсон утвердительно кивнул головой.

— Один из ее родственников… Хотя, возможно, мне лучше подождать, пока вернется госпожа Роффин.

— Я сестра госпожи Роффин. Меня зовут госпожа Кенард. Так что если ей достается наследство, то, возможно, часть его поступит мне.

— Ах, так вы госпожа Кенард? — спросил Мейсон, доставая из кармана блокнот. — Как же, если я правильно помню, вы проживаете на Ломб Ланд-авеню.

— Входите, пожалуйста, — пригласила женщина. — Я на несколько дней приехала к своей сестре. Она плохо себя чувствовала. Однако, вы знаете, это не мешает ей выходить из дома.

— Конечно, — сказал Мейсон.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласила госпожа Кенард. — У меня вопрос: наследство связано с дядей Дугласом? Мне всегда казалось, что у него может быть кое-какая собственность.

— Извините, госпожа Кенард, но, следуя бюрократической практике, — сказал Мейсон, — перед тем как ответить на ваши вопросы, позвольте мне вам задать некоторые вопросы. Конечно, — продолжал он, — у меня нет никаких сомнений, но, тем не менее, практика такова.

Госпожа Кенард сложила руки на коленях и улыбнулась:

— Пожалуйста, молодой человек, задавайте ваши вопросы.

— Вы вдова, госпожа Кенард?

— А ваша сестра?

— Госпожа Роффин разведена.

— Это плохо, — сказал Мейсон.

— Почему?

— Потому что во многих случаях условия развода весьма неточно определены. Зачастую в связи с разводом возникают вопросы о повторном разделе собственности.

— Однако мне кажется, что собственность, которую она может получить в наследство, должна являться ее личной собственностью и не подлежит разделу ни в каком случае.

— Да, это так. Таков общий принцип, — сказал Мейсон. — Однако мы, юристы, всегда опасаемся столкнуться с некоторыми проблемами. У вас есть дети, госпожа Кенард?

— Нет.

— А у вашей сестры?

— У нее есть мальчик.

— До двадцати одного года или свыше?

— Ну, конечно, больше двадцати одного года, моя сестра старше меня, и ее сыну, дайте-ка подумать, Ральфу сейчас, наверное, 30. Он женат, и у него есть один ребенок.

— Ваша сестра работает?

— Нет, в настоящее время она не работает.

— А вы?

Она улыбнулась:

— Я, конечно, работаю.

— Можно узнать, какова ваша профессия?

— В общем, последние несколько месяцев у меня был детский сад. Вы знаете, сейчас многие женщины работают, им некуда девать детей на день. В общем, у меня было неплохое дело.

— Вы работали недавно?

— О, да.

— Очень интересно, — заметил Мейсон. — А как вы обеспечивали себе клиентуру, госпожа Кенард?

Она засмеялась и сказала:

— Я просто давала объявление в газету, и, может быть, это удивит вас, но есть очень много женщин, которые хотели бы работать при условии, что за их детьми кто-нибудь присмотрит.

— Это действительно интересно. А среди ваших клиентов не было ли женщины по имени Милдред Денвил, которая недавно погибла?

Вопрос поразил ее, как гром среди ясного неба. Улыбка медленно сползла с ее лица.

— Она оставила у вас своего ребенка по имени Роберт Барстлер, и, поскольку ее рассказ не звучал достаточно убедительно, у вас возникли некоторые подозрения, и, проверив телефонный справочник, вы нашли фамилию Барстлер. Затем вы позвонили ему, ну, а сейчас, пожалуйста, расскажите дальше сами, госпожа Кенард.

Госпожа Кенард облизала губы, как будто хотела что-то сказать, но промолчала.

Мейсон улыбнулся.

— Ну же, госпожа Кенард. Мне кажется, будет лучше, если вы расскажете всю правду.

— Вы сошли с ума! — сказала госпожа Кенард.

— Предположим, вы скажете мне, где находится сейчас ребенок, — сказал Мейсон.

— Я не знаю.

— Неужели вы будете отрицать, что ребенок по имени Роберт Барстлер был у вас?

— Я не знаю имен всех моих детей.

— Когда вы закрыли свой детский сад, вы сказали, что у вас свинка.

— Мне показалось, что я заболела именно свинкой.

— Тем не менее, вы сказали, что приехали сюда, чтобы помочь своей сестре.

— Именно так.

— Ну, что же, — сказал Мейсон, — мне кажется, госпожа Кенард, будет лучше, если вы мне скажете всю правду. Вы знаете, ведь было совершено убийство, и некоторым образом вы с ним связаны.

— Вы сошли с ума! — сказала госпожа Кенард.

— Так что, здесь сейчас детей нет?

— Конечно, нет.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, затем перевел взгляд на тяжелый словарь, лежавший на краю стола. Делла Стрит внимательно проследила за его взглядом и понимающе улыбнулась.

Мейсон спросил:

— Госпожа Кенард, вы обсуждали какие-нибудь другие вопросы с господином Джейсоном Барстлером помимо вопроса о продаже шахты?

— Конечно, нет.

— А как вы оказались у него?

— Один из моих друзей сказал мне о нем.

— Как зовут этого друга?

— Человек, который немножко знаком с горнодобывающей промышленностью.

— Человек, которого вы знаете некоторое время?

— Да.

Делла Стрит незаметно продвинулась поближе к словарю.

— Ох! Какой прекрасный словарь, — сказала она.

Госпожа Кенард повернулась, и в глазах ее появился испуг.

Делла Стрит, пытаясь поднять тяжелый словарь, уронила его.

Повернувшись, госпожа Кенард увидела, как Делла Стрит пыталась взять словарь в руки, чтобы посмотреть его, но нечаянно уронила его на пол, громко вскрикнув. Крик Деллы и грохот упавшего на пол словаря прозвучали, как разрыв бомбы в тишине дома.

— Надо же! — сказала Делла Стрит. — Ради Бога, извините меня!

Из соседней комнаты послышался тонкий грустный плач маленького ребенка.

— Пойдем, Делла! — сказал Мейсон и пошел в направлении плачущего ребенка.

В соседней комнатке в маленькой кроватке они обнаружили маленького ребенка. Мейсон включил свет.

— Бедняжка! — сказала Делла. — Лежишь один…

Вдруг ребенок перестал плакать. Делла Стрит улыбнулась ему, вытерла слезы.

— Привет! — сказала она. — Тебя как зовут?

— Роберт Барстлер, и мне почти три года, и я никогда, никогда не увижу своего папу, — сказал мальчик тонким голосом и вновь начал плакать.

— Что мне делать с ним? — спросила Делла.

— Одень его, — сказал Мейсон. — Заверни его во что-нибудь теплое.

Мейсон вышел из комнаты и поискал глазами госпожу Кенард. Ее не было.

— Госпожа Кенард! — крикнул он.

Ответа не последовало.

— Госпожа Кенард! — еще громче крикнул Мейсон.

Ответа не было. Мейсон прошел к парадной двери, выглянул на улицу. Его машины на месте не было.

20

Палец Мейсона быстро крутил диск телефона.

— Алло, оператор, алло, оператор! — кричал в трубку Мейсон. — Соедините меня с департаментом полиции! Алло, алло, это полицейский участок? Я хочу поговорить с лейтенантом Трэггом!

Голос на том конце ответил:

— Его сейчас нет.

— А кто на дежурстве?

— Сержант Холкомб.

— Соедините меня с ним. Это говорит Перри Мейсон.

Минуту спустя в трубке послышался голос Холкомба:

— Ну, в чем дело?

— Это Перри Мейсон, сержант Холкомб. Я хотел бы, чтобы вы немедленно направили по очень важному делу полицейскую машину.

— Даже так?

— Слушай, и слушай внимательно. Я узнал причину, по которой убили Милдред Денвил. Мне кажется, я знаю, кто убил ее. Так что сейчас, чтобы предотвратить другое убийство, мне необходима полицейская машина. Она должна прийти к дому Джейсона Барстлера, причем прямо сейчас. Пошли достаточное количество людей, чтобы они обеспечили безопасность жильцов.

— Вот это да! — сказал Холкомб. — Ну, да, я пошлю туда людей и машину, а там будут ждать журналисты. И потом ты начнешь рассказывать, как ты провел за нос весь департамент полиции. Этого не будет!

— Послушай, Холкомб, — спокойно сказал Мейсон. — Я не могу тебе рассказать всю теорию по телефону, но я говорю тебе, что сейчас в доме Джейсона Барстлера может произойти еще одно убийство.

— Ладно, — сказал Холкомб, — если оно произойдет, и буду помнить, что ты предупредил нас об этом. А почему бы тебе не поехать туда самому, если ты спешишь?

— У меня украли автомобиль, — сказал Мейсон.

— Ах, у тебя… — послышался смех Холкомба.

Мейсон со злостью бросил трубку на рычаг. Мейсон поискал глазами телефонный справочник, не нашел и набрал номер справочной телефонной станции.

— Дайте мне, пожалуйста, телефон Джейсона Барстлера, — сказал он в трубку.

— Одну минутку, записывайте.

Мейсон быстро набрал указанный ему номер, через несколько секунд незнакомый голос спросил:

— Какой номер вы набираете?

— Вест Гейт девяносто шесть сорок три.

— Одну минутку. Видимо, эта линия не работает. Я сообщу об этом на центральную станцию. Перезвоните попозже, пожалуйста.

Мейсон нажал на рычаг и набрал телефон заказа такси.

— У меня чрезвычайные обстоятельства, — сказал он. — Вы можете прислать сейчас же такси по адресу Килман-бульвар, одиннадцать девяносто один?

— Извините, но сейчас у нас свободных такси нет.

— Но у меня действительно чрезвычайные обстоятельства. Речь идет о жизни или смерти.

— Нам это часто говорят, — сказала телефонистка усталым голосом. — Если вопрос стоит так остро, позвоните лучше в полицию или в скорую помощь.

Мейсон набрал номер телефона детективного агентства Дрейка и сказал:

— Это Перри Мейсон. Где Пол?

— Он звонил сюда. Сейчас он где-то ужинает…

— О, Боже! Знаете ли вы, где?

— Да. Он оставил телефон, по которому с ним можно связаться.

— Позвоните ему, — сказал Мейсон. — Скажите ему, чтобы он сейчас же несся по адресу одиннадцать девяносто один, Килман-бульвар. Я буду его ждать здесь. Подождите минутку… Есть ли у вас в бюро кто-нибудь, кто может приехать сюда раньше, чем Пол?

— Нет, господин Мейсон. Я думаю, только Дрейк…

— Ладно, — сказал Мейсон. — Пусть будет так… Да, кстати, с ним сейчас находится Анита Дорсет. Передайте Полу, пусть она останется с Турстоном, а он пусть летит мигом сюда.

— Хорошо, господин Мейсон.

В комнату вошла Делла Стрит с ребенком на руках.

— Мы готовы к поездке.

— Вы-то, готовы, но у меня нет машины. Ее угнала госпожа Кенард. Я попытался связаться с полицией, но они ничего не хотят слушать. Будем ждать, пока приедет Пол Дрейк.

Минуту спустя он вновь набрал телефон оператора и попросил соединить его с департаментом полиции.

— Алло, — сказал Мейсон. — Меня зовут Джейсон Барстлер. Я проживаю по адресу: двадцать восемь дробь шестнадцать, Пасифик Хайдс Драйв. В квартиру проник человек в маске. Пришлите, пожалуйста, патрульную машину.

— Какой ваш телефон? — переспросил оператор.

— Вест Гейт девяносто шесть сорок три, — сказал Мейсон.

— Вы говорите, человек в маске?

— Да.

— Вы видите его?

— Да. Спешите. Пришлите же кого-нибудь.

— Вы говорите со своего телефона?

— Конечно, да.

— Извините, — сказал оператор. — Положите трубку, я вам сейчас перезвоню.

— Нам поступило указание от сержанта Холкомба, — продолжал тот же голос, — не обращать внимания на любые телефонные звонки, если они не проверены. Видимо, кто-то шутит на линии.

Мейсон со злостью бросил трубку на рычаг.

— В чем дело? — спросила Делла.

— Этот идиот Холкомб… — Мейсон хотел еще что-то добавить, но промолчал.

— Что будем делать? — спросила Делла.

— Подождем, пока приедет Пол Дрейк.

— Выключи, пожалуйста, свет, — сказал Мейсон. — Всюду в доме.

— Как, всюду в доме? — с удивлением спросила Делла.

— Хотя нет. Выключи только в этой комнате. Ты встань в одном углу, а я встану в другом.

— А в чем дело? — спросила Делла.

— При свете мы будем слишком хорошими целями.

— О, Боже, шеф! Вы думаете, опасность так велика?

— Кто знает… — сказал Мейсон.

В комнате заплакал ребенок:

— Я хочу к маме! — кричал он.

Мейсон со злостью сказал вслух:

— Все дело было абсолютно очевидным, а я не мог никак понять! Я никак не мог определиться во времени.

— А в чем дело? — спросила Делла.

— Вспомни события ночи двадцать пятого числа. Дайана вернулась домой после автомобильной поездки. Было около десяти часов.

— Ну и что?

— Она встретила госпожу Кенард. Госпожа Кенард только что подъехала. Дайана поднялась по ступенькам. У себя в комнате она встретила Карла. Они поспорили. Карл очень спокойно и эффективно подбил ей глаз и ушел. Дайана ударилась в небольшую истерику. Она приложила холодный компресс, а затем она приняла ванну и немножко расслабилась. Потом в комнату пришла госпожа Барстлер, и они поругались. Это заставило ее сбежать вниз, но, поскольку она не была одета, она спряталась в шкафу. Через некоторое время, минут через пятнадцать, ей показалось, что в коридоре никого нет. Она пыталась выйти на улицу, но, услышав голоса, вновь спряталась. Однако она заметила, что господин Барстлер и господин Гленмор провожали до двери госпожу Кенард. Лишь только после этого она смогла выскочить из дома.

— Ну и? — спросила Делла.

— Сложи это все вместе, Делла. Попробуй сопоставить временные рамки, — сказал Мейсон.

Ребенок вновь заплакал:

— Я хочу к маме!

— Пора спать, — сказала Делла.

Ребенок помолчал, затем начал требовать вновь:

— Я хочу к… тебе, Милдред!

— Конечно, я отвезу тебя к ней. Ты очень хороший мальчик. А теперь спи!

Через окно дома стали заметны огни приближающегося автомобиля.

— Будем надеяться, что это Пол Дрейк, — сказал Мейсон.

Через некоторое время к дому приблизилась характерная фигура Пола Дрейка.

Заметив его, Мейсон крикнул Делле:

— Давай, Делла, собирайся, пойдем!

Мейсон резко открыл дверь и, обращаясь к Дрейку, спросил:

— У тебя есть пистолет?

— Да нет, Перри, а в чем дело?

— Не играет роли. Поехали! Ребенок у Деллы.

— Зачем выключили свет? — спросил Дрейк.

— Да нет, все сделано правильно, — сказал Мейсон. — Поехали отсюда быстрее!

— Мы что, крадем ребенка? — Опросил Дрейк.

— В общем-то, ты недалек от правды, — ответил Мей сон.

— Подвинься, — крикнул Мейсон, — я поведу машину.

Дрейк передвинулся на переднее сиденье пассажира и угрюмо сказал:

— Ну, опять понеслись…

— Будь осторожна с ребенком, Делла, — сказал Мейсон.

— Не беспокойся, — ответила она.

— Куда мы едем? — крикнул Пол Дрейк.

— В резиденцию Джейсона Барстлера.

Дрейк сказал:

— Когда мне позвонили из моего офиса, мне передали заодно новую информацию в отношении письма. Милдред послала его с мальчишкой на велосипеде, заплатив ему доллар. Он рассказал об этом своим родителям.

Позади машины Мейсона послышались завывания сирены полицейского автомобиля.

— Ну, что, попался? — сказал Дрейк.

— Осталось всего четыре квартала, может быть, успеем, — ответил Мейсон.

Полицейский автомобиль почти догнал машину Мейсона.

— Остановись! — сказал Дрейк. — Или они скоро начнут стрелять по колесам.

— Перекрестись! — сказал Мейсон. — Сейчас поворачиваем!

Колеса автомобиля жалобно запищали, машина наклонилась, но устояла. Мгновение спустя Мейсон подъехал к дому Барстлера. Мейсон выскочил из машины и бросился к дому. Сзади он услышал крик полицейского:

— Стой или будем стрелять!

Обернувшись, Мейсон крикнул:

— Беги за мной, дурак! Мы пытаемся предотвратить убийство.

— Стой или я буду стрелять! — вновь крикнул полицейский.

На ходу Мейсон задумался. Из дома послышался звук выстрела. Затем еще один. Мгновение спустя послышался третий выстрел.

Из машины выскочил Пол Дрейк и также бросился к дому.

Оба полицейских последовали за ними.

Внутри дома послышались еще два выстрела. Мейсон бросился к входной двери. Полицейский, размахнувшись, разбил рукояткой пистолета окно. Послышался звук падающего стекла.

Вслед за полицейским в дом вскочил Мейсон.

— Подожди, сейчас откроем парадную дверь! — крикнул полицейский.

— Нет времени! — крикнул Мейсон. — Вот в той комнате я вижу на полу человека!

Полицейский засомневался, но тем не менее последовал за Мейсоном.

Из задней части дома послышался голос второго полицейского.

— Эй, Билл, здесь один пытался убежать! Этот парень, Пол Дрейк, задержал его, но тот вырвался, начал стрелять! Мне кажется, я попал в него, потому что остались следы крови.

— Чего же ты ждешь? — крикнул первый полицейский. — Беги и поймай его!

— Сейчас сделаю! — крикнул второй полицейский.

Мейсон вместе с полицейским ворвался в кабинет Барстлера. В углу на полу на ковре лежал Джейсон Барстлер. Из подогнутой под него ноги тек ручеек крови. Мейсон встал на колени, пощупал пульс Барстлера.

— Пульс в порядке, — сказал он.

— Возьми у него из руки пистолет, — потребовал у него полицейский.

Мейсон повернул Барстлера. Пистолет выпал из руки. Вместе с полицейским Мейсон быстро раздел Барстлера. Оказалось, что пуля вошла в ногу чуть выше колена. Других ранений на теле не было. Мейсон нагнулся и понюхал дуло автоматического пистолета. Он почувствовал свежий запах пороха.

— Потерял сознание в результате шока, — заметил Мейсон.

— Да, похоже, — согласился полицейский.

Полицейский внимательно посмотрел на Мейсона и спросил:

— Что здесь происходит?

— Кто-то пытался убить Джейсона Барстлера, — сказал Мейсон.

— По мне, так похоже, что Джейсон Барстлер пытался кого-то убить.

— Ну, пусть он об этом скажет сам, — сказал Мейсон, — когда придет в себя. Давай положим его на кушетку.

В конце улицы послышались завывания сирены еще одного автомобиля.

— Похоже на скорую помощь, — сказал полицейский.

— Интересно, кто же ее вызвал сюда? — спросил Мейсон.

Мейсон налил стакан бренди и попытался напоить Барстлера. Барстлер открыл глаза и спросил:

— Я попал в него?

— Мы не знаем, — ответил Мейсон.

У двери послышались тяжелые шаги. Секунду спустя в комнате появился лейтенант Трэгг.

— Что происходит? — спросил он.

— Фрэнк Гленмор пытался убить Джейсона Барстлера, — сказал Мейсон. — Мне кажется, вы прибыли вовремя. Один из полицейских подстрелил Гленмора и пытается найти его сейчас.

Трэгг быстро оценил ситуацию и сказал сопровождавшему его полицейскому:

— Сходи помоги своему коллеге. Попытайтесь найти Гленмора.

— Как вы себя чувствуете, Барстлер? — обращаясь к Джейсону, спросил Трэгг.

— Немножко пошатывает, — ответил Барстлер.

— Скоро придет скорая помощь, — сказал Трэгг, а затем, повернувшись к Мейсону, заметил:

— Извини, что раньше мы не смогли приехать. Меня не было в управлении. Когда я вернулся, Холкомб сказал мне, что ты звонил. Он думал, что он очень умно поступил, думал, что ты опять пытаешься провести его за нос.

— Да я понимаю, — ответил Мейсон.

— В некотором смысле его трудно винить, — сказал Трэгг.

Повернувшись к Барстлеру, он спросил:

— Вы можете сказать, что здесь произошло?

Барстлер отпил еще глоток бренди и сказал:

— Гленмору кто-то позвонил. После этого разговора он выглядел очень взволнованным. Вскоре после этого пытался позвонить, но телефон не работал. Я не мог понять почему. Я проверил его, и оказалось, что провода перерезаны. Заметив это, у меня сразу возникли подозрении. Я вернулся к себе в кабинет и достал свой пистолет. Но я не подозревал Гленмора. Я думал, это моя жена.

Гленмор вошел. Он спросил меня что-то и обошел сзади стола. Не знаю почему, но я вдруг почувствовал опасность. Он был почти у меня за спиной, когда я вскочил и попытался повернуться к нему лицом. Он выстрелил и попал мне в ногу.

Я не мог двигаться, но отчетливо видел, как Фрэнк тщательно целился мне в голову. Я понял, что он убьет меня. Но в этот момент послышался звук полицейской машины и скрежет тормозов возле нашего дома. Гленмор обернулся в сторону окна и выстрелил. Еще до выстрела и передвинулся в сторону, так что пуля в меня не попала. Убегая, уже у дверей, Фрэнк обернулся, чтобы выстрелить еще раз. И вот тогда я выстрелил в него. А затем… затем я, кажется, потерял сознание.

— А как вы оказались здесь, Мейсон?

— Очень просто, — сказал Мейсон. — Милдред Денвил забрала вашего внука у Елены и спрятала его где-то. У меня был повод считать, что она спрятала его у госпожи Кенард. Это женщина, которая приходила к вам с предложением купить шахту.

— Да, да, помню, но при чем здесь ребенок?

— Когда она шла к вам, ее действительно интересовала сделка по поводу шахты, — сказал Мейсон. — Однако со временем у нее начали возникать подозрения в отношении Милдред Денвил. Она знала, что ребенка зовут Роберт Барстлер. Она посмотрела в телефонный справочник и узнала ваш телефон. Она позвонила сюда, и ей ответил Фрэнк Гленмор. Она объяснила ему, что у нее есть ребенок по имени Роберт Барстлер, которого к ней привела женщина по имени Милдред Денвил. Она поинтересовалась, что ей делать в этом случае. Гленмор быстро обдумал положение. Он понял, что если он завладеет ребенком, его власть значительно возрастет. Видимо, он знал, что в конце концов между вами и вашей женой будет бракоразводный процесс. Он пригласил миссис Кенард прийти в дом. Однако он никак не мог ожидать, что вместе с ней придет Дайана. Поэтому и возникли эта история с продажей шахты.

Гленмор отвел госпожу Кенард в одну из комнат и обговорил с ней подробно вопрос. Видимо, они достигли понимания.

— Я все понимаю, — сказал Барстлер. — Но где же мой внук, Мейсон?

— Не волнуйтесь, — сказал Мейсон. — За ним присматривает Делла. Кроме того, есть еще один вопрос, который надо выяснить.

— Гленмор! — презрительно сказал Барстлер. — Какой предатель!

— Гленмор договорился с госпожой Кенард, что она возьмет Роберта и поедет пожить со своей сестрой. Но когда Дайана Риджис рассказала Милдред Денвил, каким образом у нее под глазом оказался синяк, она, видимо, упомянула пожилую респектабельную женщину, с которой встретилась у двери дома. Именно тогда Милдред поняла, что произошло. Так что Милдред решила помириться с Еленой Барстлер, и они договорились встретиться в десять часов у Елены. Но до этого туда приехал Фрэнк Гленмор и быстро заставил Елену замолчать навсегда.

— А откуда он узнал, что обо всем деле знает Милдред? — спросил Барстлер.

— Может быть лишь одно объяснение, — заметил Мейсон. — Когда Милдред узнала от Дайаны, что Гленмор разговаривал с госпожой Кенард, она сделала смертельную ошибку и позвонила Гленмору. Она сказал ему, что она все знает. Видимо, именно поэтому она и погибла.

— А как он попал туда? — спросил Трэгг.

Мейсон улыбнулся.

— Человек, описание которого соответствует описанию Гленмора… Неужели вы поверили алиби Гленмора за тот день?

— Но в таком случае, — сказал Трэгг, — Елена, видимо, лгала, когда она сказала, что…

— Конечно, она лгала, — прервал его Мейсон. — Она пыталась спасти свою шкуру.

— Ну, что ж, здесь ты выиграл, — сказал лейтенант Трэгг. — Кстати, один из полицейских подошел ко мне после слушания и сказал, что он отчетливо помнит, что кран на цистерне был открыт.

Мейсон кивнул головой.

— Это очень важная вещь. Это означает, что Милдред, возможно, убили намного раньше, чем мы считали.

— А мой внук! — воскликнул Барстлер. — К и хочу видеть своего внука! Где мой внук?

Мейсон повернулся к одному из полицейских:

— Вы не могли бы выйти и пригласить мисс Стрит, которая ждет в моей машине? Скажите, пусть она возьмет с собой ребенка.

Полицейский посмотрел на Трэгга. Лейтенант Трэгг сказал:

— Давай сходи.

В комнату вошел другой полицейский.

— Лейтенант, я нашел убегавшего чуть поодаль. Он довольно в плохом состоянии. Здесь есть стенографистка?

Мейсон сказал, обращаясь к Трэггу:

— Я займусь ребенком. Ты можешь взять Деллу Стрит.

— Поспешите, — сказал полицейский.

21

Делла тесно прижалась к Мейсону, сидя на переднем сиденье автомобиля.

— Плохо себя чувствуешь, Делла? — сочувственно спросил Мейсон.

— Да, плоховато, хотя не очень плохо. Пуля ему попала в спину. Конечно, было ясно, что он умирает, но, тем не менее, полицейские откровенно сказали ему об этом и заставили его признаться во всем.

— Он признался?

— Да. Рассказал все. Подробности его рассказа практически полностью совпадают с тем, как представляли дело вы. В общем, Гленмор начал с некоторых нечестных финансовых сделок, а потом докатился до этого дела с ребенком.

— Сказал ли он что-нибудь о том, что ребенок не является внуком Барстлера?

— Да нет, шеф, видимо, он сам не знает этого.

— Что это там за фигура?

Фары автомобиля Мейсона осветили одинокую фигуру, которая шла по улице.

— Похоже на человека, которого ограбили… Да нет, это же Карл Фредч!

Мейсон остановил автомобиль и открыл дверь.

— Привет, Фредч! Что случилось?

Фредч, ничего не ответив, прошел дальше.

— Эй! — крикнул Мейсон. — Что случилось?

Фредч даже не обернулся.

Мейсон сказал, обращаясь к Делле Стрит:

— Я хочу поговорить с ним и сказать, что произошло дома, хотя… Да пусть идет!

— Как ты думаешь, что с ним произошло? — спросила Делла.

Мейсон хитро улыбнулся.

— У мальчика было свидание с одним из оперативников Пола Дрейка, с женщиной, ты же помнишь. Ей были дано указание вытрясти из него информацию, и, видимо, она знала, как это сделать. Карл же, наверное, попытался применить свою обычную тактику обращения с женщинами и, конечно, нарвался на соответствующий ответ.

Делла Стрит засмеялась.

— Подожди, пусть Дайана увидит его! У него, кстати, прекрасный синяк под глазом!

— У Пола Дрейка работают отличные оперативники, — хитро улыбаясь, ответил Мейсон.

— А как насчет Пола Дрейка? — спросила Делла. — Мы же забрали его автомобиль!

— Его довезет полиция, — сказал Мейсон.

— Ну, что, — спросила Делла, — не отметить ли нам завершение дела?

— Давай закажем по хорошему, сочному стейку с грибами и с картошкой и со всем, что еще только можно придумать.

— А может быть, поскольку сейчас уже поздно и клиенты у нас вряд ли появятся, может быть, возьмем и чеснок? — спросила Делла.

— А также бутылочку красного вина, — добавил Мейсон.

— И что же нам мешает сделать это?

— Да ничего, — сказал Мейсон.

— Как вы намереваетесь сказать Барстлеру, что ребенок не его внук? — спросила Делла.

— Не будь глупа, я не намерен говорить ему об этом.

— Вы считаете, что лучше, чтобы он думал…

— А почему бы нет? — спросил Мейсон. — Сейчас мальчик сирота. Никто не знает его отца. Его мать погибла. У него есть свидетельство о рождении, выписанное на ими Барстлера. Юридически он имеет право носить имя Роберта Барстлера. У дедушки масса денег…

— А если Барстлер узнает?

— Если он заметит, что мальчик не похож на него?

Мейсон засмеялся:

— Знаешь, — сказал он, — до того как приехала скорая помощь, Барстлер смотрел на ребенка и всем хвастал, что он очень на него похож. Должен сказать тебе, что лицо его при этом просто светилось.

— О, Боже! — сказала Делла. — И это заявление скептика, который гордится тем, что его трудно убедить в чем-то!

— Именно так, — сказал Мейсон.

Автомобиль Мейсона повернул в узкую улочку.

— Помнишь это место, Делла? — спросил он. — В этом ресторане подают прекрасный острый сыр со специями.

— О, да! — воскликнула Делла. — У них есть очень хорошее вино!

— Раньше мы здесь часто встречались с Полом Дрейком, — сказал Мейсон.

Мейсон и Делла Стрит вошли в ресторан.

Метрдотель узнал их и пригласил за отдельный столик. Делла Стрит заказала коктейль и спросила:

— А что будем делать с дневником Милдред?

— Соблюдая надлежащую церемонию, я намерен сжечь его. В конце концов, я же говорил, что адвокат и некотором роде врач, только врач лечит тело человека, а адвокат занимается его умом. Хотя, может быть, нам стоит заняться немножко шантажом.

— Ты имеешь в виду Елену?

— Да. Если она будет хорошей девочкой и будет вести себя прилично по отношению к Барстлеру, я пообещаю, что дневник никому не достанется. Хотя… О, Боже, это же Пол Дрейк!

Пол Дрейк подошел и присел за стол.

— В чем дело? — спросил Мейсон. — Ты что не успел поужинать перед тем, как тебе позвонили?

— Ах, ты об этом! — сказал Дрейк. — Да, конечно, но это было очень давно!

— Ты хочешь сказать, что ты вновь проголодался?

— Конечно, — сказал Дрейк. — Я так и подумал, что вы приедете сюда. Жаль, вы ушли из дома Барстлера слишком рано.

— А в чем дело?

— Вы бы посмотрели, в каком виде пришел Карл Фредч!

— Мы видели его.

— Где?

— На улице, когда он шел к дому.

Дрейк откинул голову назад и громко засмеялся.

— Перед тем как он пришел, мне позвонил мой оперативник. Я имею в виду ту женщину.

— Да, я помню, — сказал Мейсон.

— Она заставила Карла признаться, — сказал Дрейк, — что он был в квартире Дайаны. Он хвастал тем, как он смог обвести полицейских вокруг пальца.

— Почему он оказался в квартире, Пол?

— Хочешь, чтобы я нарисовал тебе картинку?

— Ты думаешь, только из-за этого?

— Именно так. Этот парень — просто большой охотник до женщин, причем он не брезгует никакими методами. Он попытался так же поступить с моим оперативником, ну, с этой девушкой, ну, и получил по заслугам. В общем, он потерял несколько зубов, и, когда он рассказывал всю историю лейтенанту Трэггу, он немножко шепелявил.

— О, Боже! — сказал Мейсон. — По-моему, еще кто-то идет к нам.

Мужчина подошел к их столику и сказал:

— Извините меня, пожалуйста. Вас зовут Перри Мейсон? Я видел вас в суде, и я пытался дозвониться вам весь вечер. Когда вы вошли сюда, я подумал, что это судьба. Мне просто надо, мне просто необходимо посоветоваться с вами по очень важному делу.

Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Нет, никаких советов, пока я не выпью еще один коктейль и не поужинаю.

— Я подожду, — извиняющимся тоном сказал мужчина. — Надеюсь, вы поговорите со мной?

— Мы будем есть чеснок, — предупредил Мейсон. — А о чем ваш разговор?

— О рыбе.

— Вы что, шутите со мной?

— Да нет, золотой рыбке.

— Это важно?

— Конечно, очень важно. Я просто схожу с ума. Я не хочу задерживать вас сейчас, господин Мейсон. Я подожду, пока вы поужинаете, а затем мы поговорим.

Content

Эрл Стенли Гарднер
ДЕЛО БЛОНДИНКИ С ПОДБИТЫМ ГЛАЗОМ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21