Анна Пушкина

Дар Кроуги

© Анна Пушкина, 2021

© Елена Рудман, иллюстрация на обложке, 2022

© Евгения Князева, иллюстрация на обложке и титуле, 2022

© Анна Климова, внутренняя иллюстрация, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Скрывать всю жизнь свою силу и принять судьбу, которую приготовил для нее отец? Нет. Амидера не смогла свыкнуться со своим положением и решила бежать, как оказалось, недалеко. Пойдя на сделку с князем Кроуги, она решается не только стать его женой, но и, благодаря свободе, найти саму себя и открыть свой дар.

Книга наполнена магической атмосферой, которая постепенно подготавливает читателя к развязке первого тома. Мы узнаем множество интересных деталей мира и магии, так что запасайтесь стикерами для отметок. Познаем вместе с Амидерой, что такое любовь, и столкнемся со страшными событиями, которые изменят не только героев, но и весь мир, который создала автор.

Книжный блогер Анастасия, t.me/anaswon

«Дар Кроуги» про особенных подростков, родители которых не знают, что делать; про поиски своего предназначения; про становление женщины и ее сексуальность; про женскую силу, которая может почти все.

Можно много писать о том, как автор предлагает принять, что каждый особенный и что у любого есть дар – надо только разглядеть. Можно написать и о том, как писательница нарушает устои: вместо бесправного субъекта героиня становится объектом, активно высказывает свое мнение.

Так может ли женщина изменить гендерный стереотип и сломать канон? Да, по крайней мере, раскачать. И героиня романа всеми силами пытается. В итоге она становится волевой сильной женщиной, готовой пойти на все ради семьи.

Любовь Мельникова, приглашенный автор,

коуч, литературный критик, t.me/LubaMelnikova

Амидера – героиня, на которую хочется равняться. Сильная, смелая, гордая – и при этом не пытающаяся перенимать мужскую модель поведения. Отстаивает ли свою независимость или сражается с врагами – она всегда остается женщиной, эмоциональной и чуткой.

Анна Пушкина предлагает нам любовно выписанный, детально проработанный фэнтезийный мир – в каждой детали, стоящей ровно на своем месте, чувствуется уважение к читателю. Погружаясь в глубокое, многослойное повествование, рассказанное богатым, чистым языком, переносишься в княжества Людеи, и вот уже невозможно не сопереживать героям, не влюбляться в Келдрика, не тянуться всей душой к могучему Рагонгу. Невозможно не читать.

Ева Миллс, автор «Принцесса и ястреб», t.me/mirt_a_may

Меня, как любителя качественного фэнтези, покорили продуманный мир и четкая система магии. Нешаблонно описана и главная героиня Амидера. Она привыкла, что ее ставят перед фактом и избегают, и ей надо учиться принимать уважительное отношение, участие и доброту. В этом ей помогают и телепат-сердцеед Келдрик, и строгая, но справедливая экономка Тиральда, и мудрый директор академии Велад, а главное – сам Рагонг, князь Кроуги, прекрасный пример властного героя без двусмысленных акцентов, человек чести и очень сильный маг.

Зоя Ласкина, создатель Отделённого мира, соведущая подкаста «Книжные разборки»,

t. me/altaxena

Судьба Амидеры была предрешена с самого начала. Либо брак по расчету, либо ссылка в монастырь, а сердце хотело свободы. Спонтанный побег перед помолвкой и встреча с правителем Кроуги – могущественным магом изменили ход событий и открыли новые двери.

Мир, где, помимо людей, обитают другие расы, поражает масштабностью и проработан до мелочей. Теория учебного процесса в школе магии реалистична, что потянуло записать конспекты. Прочитала книгу на одном дыхании. Теперь переживаю за героев и держу кулачки за победу в предстоящих сражениях.

Книжный блогер Елена, t.me/maslenbook

Шикарное подростковое фэнтези, где мы с первой главы погружаемся в динамику и мир книги. Потрясающие описания, и автору здорово удается следовать законам мира, который она создала. Главный мужской персонаж бесподобен и со своей изюминкой. С первых страниц он стал моим крашем!

Мир героев находится на грани войны, и мы погружаемся в военные действия, предательства, жестокость. Но кроме того, успеем побывать на балу, выйти замуж и насладиться любовной линией, которая сделана просто прекрасно. И, конечно, меня впечатлил финал истории. Я совсем не ожидала того, что произойдет. Меня будто окатили ведром ледяной воды. Сказать, что я в восторге – ничего не сказать.

Книжный блогер Анна Щучкина, t.me/suchkinapro

Случилось настоящее погружение в историю. «Дар Кроуги» действительно готовит почву для взлёта всех остальных частей цикла.

Полное погружение в мироустройство и бесконечное удовольствие узнать о самом мире, о гномах, драгонах, эльфах, оборотнях, демонах и тайнах, скрывающих всю их сущность.

В истории и показана явная дихотомия между добром и злом, но все становится очень интересно, когда понимаешь, насколько сильно автор уделила внимание деталям. А концовка заставляет с нетерпением ждать вторую часть.

Книжный блогер Мила, t.me/balticbookworms

Мир, открывающийся нам при первом знакомстве с книгой, поражает своей обширностью и разносторонностью. «Дар Кроуги» не просто расскажет необыкновенную историю об одной сильной девушке, эта история подарит вам кучу приятных эмоций, незабываемых впечатлений и точно попадет в самое сердце. Я читала эту книгу с огромнейшим удовольствием. Смеялась вместе с героями, плакала, радовалась и горевала. Вместе с Амидерой училась в академии Фебраны, изучала искусство магии, пыталась разобраться в тех, кто живёт в мире Людеи и, конечно же, влюбилась. Влюбилась как в этот мир, сюжет и повествование автора, так и в необычайно живых и уже милых сердцу персонажей.

Книжный блогер, Камилла, t.me/mila_ya_kam

«Дар Кроуги» – это невероятный, авторский мир. Он полон магии, фантастических рас, заклинаний, любви и верной дружбы. Для меня эта книга как пазл. Каждая глава уникальна и дополняет, разворачивает сюжет. История складывается кусочками мозаики и погружает в себя все глубже. Не замечаешь, как без памяти влюбляешься в героев и переживаешь за их судьбу. Постепенно картинка собирается в единое целое и появляется ощущение, будто посмотрел прекраснейший фильм. Академия магии, княжества, королевские балы и сражения ждут вас на страницах этой замечательной книги.

Книжный блогер Саша, t.me/sasha_book_bun

Захватывающее и романтичное фэнтези, наполненное легендами, магией и яркими персонажами. На страницах книги вас встретит уникальная история, каждая деталь которой имеет значение. Я словно побывала в Академии магии и оказалась среди магических существ.

«Дар Кроуги» не только показывает нам свой удивительный мир, но и наталкивает на размышления о принятии себя и своих особенностей. Масштабное мироустройство очень умело дополнено чувствами героев, за которыми было не менее интересно наблюдать. Погрузившись в мир магии вместе с главной героиней, я просто не могла оторваться от чтения.

Книжный блогер Таня, t.me/blueeyedwitchh

Посвящается маме, неповторимой Лоритте

Пролог

Потрескивание еловых веток в костре – единственный звук в этих непроходимых дебрях, густо заросших бурьяном. Раньше тут был торговый путь, по которому проезжали груженые караваны, повозки путешественников и паломников. Сейчас здесь проходит магическая граница, и все живое, ощущая опасную магию, старается держаться подальше. Граница, которую мы, оставшиеся в живых, вынужденно провели и теперь охраняем от портальных тварей, поедающих все на своем пути. Что там, за границей, лучше не знать.

Впрочем, после нападений, которые мы зовем Четырехдневной войной, в огромной Людее вообще многое изменилось. Из пяти княжеств в ее составе уцелело четыре: Кроуги, Потава, Самогета и Монахана. Мы ютимся на клочке их некогда общей территории. Вот и все, что осталось от ранее великих народов. Орки отбили свою землю, но нам помогать не спешат. Паршивые твари добрались до лесов Трундас, территории драгонов, оборотней и дворфов. От горного хребта Баэрдаль и до пустыни Излимор не осталось ни кусочка земли, не оскверненной ими. Королевство эльфов теперь принадлежит отступникам. Тем самым, которые неустанно посылают сюда этих тварей в надежде уничтожить последний оплот оставшихся в живых. И, возможно, им бы это удалось, да только отступать нам больше некуда, поэтому отбиваемся мы с невиданным остервенением.

Люблю слушать потрескивание костра, эти звуки незаметно уносят меня в собственные мысли, и там, на грани между сном и явью, ко мне каждый раз приходит одно и то же воспоминание. Я вижу, как Рагонг зажигает руну, шепчет заклинание и смотрит на меня. Кричу ему через поле, указываю на отряд демонов, летящих в его сторону. Он слышит меня, я знаю, но, не отвлекаясь, продолжает повторять заклинание. Вокруг вспыхивают и гаснут всплески чужой магии, воины падают замертво, я чувствую – нам не выстоять в этой битве. Демоны почти настигли его, он даже не пытается защититься, в нем почти не осталось силы, это я тоже чувствую. На бегу швыряю заклинания в демонов, все, что приходит в голову, но это не помогает, их слишком много, а я уже очень слаба. Добежать до него не успеваю, он заканчивает свое заклинание, и созданный им портал уносит меня с поля битвы. Сопротивляюсь изо всех сил, не хочу покидать его, но магия Рагонга не оставляет мне выбора. Последнее, что вижу, – демоны набрасываются на него, Рагонг падает. И кровь. Его кровь.

Из задумчивости выводит противное постукивание черепа о меч на поясе у Эфиры. По привычке сразу кидаю взгляд на свое левое запястье. Метка еле видна, как будто выцвела, но все-таки она на месте. Значит, он жив, Рагонг еще жив.

Череп твари из гномьих пещер бьется о ее меч при любом движении. Много раз я просила Эфиру снять эту гадость. Каждый раз она отвечает одно и то же: якобы не снимает ради меня, по ее мнению, это должно мне помочь перестать быть такой неженкой. Конечно, до ее хладнокровия мне далеко – все же она воин, орк и к тому же еще шаманка, не брезгующая всякими, иногда довольно противными приемами. Но называть меня неженкой просто нелепо. Я уже давно перестала быть ею: потеряв счет убитым монстрам, проведя много ночей в горах гномов, прячась в грязи, как животное. Неженки не обыскивают трупы в надежде найти что-то ценное и уж точно не занимаются истреблением тварей.

– На границе сегодня спокойно, можешь поспать. Я тебя разбужу, когда устану, поменяемся.

Твердой походкой шаманка прошла мимо и остановилась около родника набрать полную флягу. Кажется, она похудела. Может ли быть, что она специально недоедает, оставляя мне больше еды? Эта гордячка ни за что не признает свою мягкосердечность. Я внимательно осматриваю ее, ища подтверждения своей догадке. Невысокая для орка, с густой шевелюрой красного цвета, которую она затягивает в тугой хвост. Красивая, несмотря на непривычный для человека зеленый цвет кожи. Полные алые губы, хищные раскосые глаза карего оттенка, немного заостренные уши. В кожаной броне с мехом на плечах. Единственное не закрытое броней место на ее теле – упругий плоский живот. Да, определенно, Эфира похудела. Надо бы внимательнее следить, чтобы она больше ела и чаще отдыхала.

– Все равно я не засну, давай подежурю сейчас, напарница.

Странно называть орка своим напарником. Хотя сейчас все странно. Эфира – первый орк, которого я увидела вживую.

Она внимательно смотрит на меня, видимо, оценивая мое состояние. Дежурство выдалось тяжелым. И даже несмотря на ее самообладание, я вижу, что и Эфира вымотана.

– Хорошо, голубоглазка, но не уходи далеко, чтобы я тебя слышала.

Она тут же падает на меховую подстилку, разложенную рядом с костром, зажав кинжал в руке. Эфира всегда с ним. Я давно догадалась, для нее это не просто оружие, а что-то очень ценное. Возможно, с кинжалом связаны воспоминания о ком-то близком. Но спросить я не решаюсь. Мы все кого-то потеряли в те четыре дня.

Отойдя от нашей стоянки на несколько шагов, поднимаюсь на невысокий пригорок и сажусь на вершине. Отсюда обзор лучше. Даже виден костер Сетсея и Улраны, они охраняют свой участок. В сторожилку всегда идут, разбившись на пары, но все равно держатся поблизости, чтобы успеть вовремя прийти на помощь.

Сегодня холодная, но на удивление спокойная ночь, и спать совсем не хочется. Сон для меня теперь как мука. Почти каждую ночь, не давая забыться, снится Рагонг, вернее, момент, когда я видела его в последний раз. Просыпаюсь в ужасе, иногда с криком.

Вспоминаю о паршивом на вкус снадобье от дурных снов, которое для меня сварила Эфира. Я забыла его около нашего костра, но оно не поможет. Шаманка, кажется, и сама уже догадалась, что дело не только в страшном воспоминании. Я дала клятву, которая преследует меня, не позволяет забыть Рагонга. По привычке опять смотрю на свое запястье – рисунок еще виден. Но я не смогла бы о нем забыть, даже не будь этой свадебной клятвы.

Глава I

Побег Амидеры

Раз за разом перечитываю письмо отца. Светлые волосы падают мне на глаза, словно пытаясь скрыть содержание ненавистного послания. В ярости комкаю письмо, но это не успокаивает, и я рву его на мелкие кусочки.

– Трус, даже в глаза не смог сказать! Няня, ты знала?! Он выдает меня замуж!

Ладони защипало от прилива магии. Няня как можно незаметнее попятилась.

– Амидера, милая, только не выходи из себя.

Я кинула на нее раздосадованный взгляд. Она меня боится, вон, даже отошла подальше.

– Да поглотят тебя пески пустыни Излимор, любимый папочка! Тебе надо, сам замуж и выходи! – выкрикиваю я, будто отец мог меня услышать.

Пергамент, не выдержав нового всплеска ярости, загорелся синим пламенем в моих руках. Так часто бывало, когда я выходила из себя или нервничала. Меня не учили контролировать магию. Однажды в детстве я разнесла целое крыло замка. И ничего, смолчали, замяли и забыли, переселив меня подальше от города. Что поделать, маги в моем родном княжестве Потава не в почете. Единственное княжество в Людее, которое не жалует магический дар и всячески ограждает себя от магов, шаманов и заклинателей. А тут на княжескую голову уродилась магичка – я. После смерти матери, которую почти не помню, отец женился повторно. Новая жена родила правителю Потавы сына, а неугодную дочь, то есть меня, отправили в ссылку в какое-то захолустье.

Сколько себя помню, меня всегда скрывали, папочка разорялся на лучших целителей, чтобы только сковать мой дар. Иногда даже получалось, но чем старше я становилась, тем короче были периоды затишья.

Я всем сердцем ненавидела эти ритуалы. Запертая во мне магия, сдерживаемая многочисленными заклинаниями, мучила, рвалась наружу, вынуждая злиться без причины, раздражаться по пустякам, не давая усидеть на месте. Учителя и гувернантки сбегали от взбалмошной княжны, разнося слухи о моем дурном нраве и душевной болезни. Они не ведали о большом секрете, который хранился за семью замками.

Все изменилось, когда я самостоятельно научилась снимать заговоры. Сила росла, и в конце концов князь Потавы решил избавиться от непутевой дочери, которая никак не желала носить свое проклятие с достоинством. Он предлагал два варианта, о чем и сообщалось в письме: место прислужницы в башне Печали или замужество с Оголором – одним из старших мужей Монаханы. То есть то же заточение, только с мужем-незнакомцем в придачу. Бежать – вот единственно верное решение, о котором я своевременно догадалась не рассказывать няне.

– Ами, выйти замуж за хорошего человека – это благословение, – старательно подбирая слова, попыталась успокоить меня няня.

В ответ я лишь недовольно фыркнула.

– Оставь меня, пожалуйста, я очень устала.

Спорить с няней смысла нет. Монаханцы славились своим деспотизмом, и перспектива провести всю жизнь с одним из них совсем не казалась мне благословением.

Как, впрочем, и заточение в башне.

Няня мялась у двери.

– Князь приказал приготовить комнаты к приезду целителя.

– И когда его ожидать?

– Сегодня к ужину.

Я кивнула, и няня ушла, прикрыв за собой дверь. Теперь я одна. Очередной целитель должен будет при помощи своих ритуалов сковать мою силу. Вероятно, папочка боится, что я прямо на свадебной церемонии разнесу тут все, как тогда, в детстве. И не зря, с удовольствием так бы и поступила. Заодно и нареченного бы своего проучила, чтобы неповадно было свататься к магичкам, пусть и не обученным, без их согласия.

Руки все еще щипало от магии. Не обращая на это внимания, я металась по спальне.

Бежать, бежать скорее! Пока вызванный отцом целитель не явился! Я быстро переоделась в брючный костюм для полетов (так сподручнее, чем в платье) и собрала самое необходимое в мягкую дорожную сумку. Добра у меня было немного: фляга с водой, карта Людеи, запасная одежда и теплый плащ, переданный отцу самим правителем для дочери в подарок. В любом другом случае плащ до меня бы не доехал, но от подарка правителя отец не отважился избавиться. В Потаве найти предметы, созданные магами, почти невозможно. Этот плащ, способный защитить от любой непогоды, – дело рук криоманта, специализирующегося на управлении льдом и холодом. Вещь для меня особенно ценная, и не только потому, что она от самого князя Эруана Минолы, правителя Людеи. Этот магический плащ – напоминание, что не везде магов недолюбливают. В других княжествах им рады и не считают выродками.

Тут я спохватилась, вспомнив о своих скромных накоплениях. Деньги ко мне в руки попадали крайне редко, я жила полностью на содержании отца. Но если такое случалось, тщательно откладывала. В глубине души я всегда мечтала попасть в одну из магических школ и, не говоря никому, копила, надеясь, что однажды такой шанс представится. Вот он, небольшой мешочек с монетами. Хвала моей предусмотрительности! Этого должно хватить на первое время.

Стараясь не попадаться на глаза прислуге, я бежала через родные коридоры, стражникам у входа бросила, что направляюсь в загон. Один пробурчал, что, мол, поздновато для полетов. Но со взбалмошной княжной никто не любил связываться – ненароком можно и в стену улететь. А потом, глядишь, могут и язык рубануть, чтобы не сплетничал, о чем не положено. Без особых возражений меня выпустили.

– Брр-бр-бр, – приговаривала я тихо, седлая своего грифона Горку.

Он радостно тыкался клювом в мою ладонь и перебирал передними лапами, будто пританцовывал, оставляя царапинки на деревянном полу. У грифонов на передних лапах огромные, чуть закрученные когти, а вот на задних – только мягкие подушечки, как у огромного кота. Я погладила Горку по золотым перьям на грудке, обычно это помогало его успокоить и справиться с нетерпением отправиться в полет, чтобы размять крылья.

Летать я любила с детства. Это, пожалуй, единственная поблажка, которая позволялась молодой княжне в перерывах между изучением танцев, рукоделия, домоводства и прочих бесполезных навыков.

– Ваше высочество! Папенька-то ваш не велят летать, кады ночь на дворе.

От неожиданности я замерла, выдавая себя этим с головой. В проходе стоял пожилой смотритель. Перед глазами моментально появилась картинка, как он бежит к отцу, а потом меня силой передают прямо в руки сперва целителя, а затем жениха.

Я понадеялась, что вечером здесь никого не будет, и не придумала правдоподобную байку, куда собралась на ночь глядя. Смотритель, прищурившись, начал пятиться к выходу, явно сообразив, что мое молчание не к добру.

Ладони от страха защипало, по плечам вниз скользнуло легкое тепло. Знакомое ощущение. Чтобы не задеть Горку, я тут же инстинктивно выпрямила руки в противоположную сторону. Сила вырвалась из ладоней и угодила прямиком в улепетывающего смотрителя. Светлые искры разбежались по заношенной шерстяной накидке на спине и, впитавшись в ткань, исчезли. Мужчина замер, пошатнулся, как от крепкого хмеля, и осел на пол. Я остолбенела в испуге, но заметила, что грудь смотрителя медленно вздымается и опускается. Слава Первоматери, жив! Не задерживаясь, поспешила с грифоном на выход, пока не явился еще кто-нибудь. Подгоняло осознание, что теперь мое временное преимущество существенно сократилось. Даже представить страшно, что сделает отец, узнав, на какую дерзость я осмелилась. Он не был жесток со мной, скорее равнодушен, а временами показывал свое презрение. Но это душило меня и страшило похлеще физической расправы.

Когда огни имения отца остались позади и наконец скрылись за горизонтом, я с облегчением выдохнула и получше укуталась в теплый плащ. Была поздняя весна, но ночи еще стояли прохладные. Наверное, из-за холода я не думая направила грифона на юг, вдоль границы Потавы. Надо было решать, куда лететь. Ближе всего находилась Монахана, но туда я направлюсь в последнюю очередь. В отличие от Потавы, магам там были рады, правда, только если они соглашались служить на благо извращенных представлений старших мужей о жизни. Разумеется, добровольно маги попадать в рабство к монаханцам не спешили, поэтому большая часть магического сообщества там – это женщины, насильно выданные замуж. В Минолу тоже соваться не стоит. Если меня будут искать, там найдут быстрее всего. Минола – княжество правителя, значит, больше охраны и масса ищеек, готовых носом рыть землю ради пары золотых. Остается выбор между княжествами Самогета и Кроуги. И там, и там легко можно встретить магов и представителей других рас, которые в Потаве почти не встречаются. А главное – в обоих княжествах можно обучаться магии, в Кроуги, насколько мне известно, теперь даже бесплатно.

Ехидно улыбаясь, я решила лететь в Кроуги. Это княжество особенно не любит мой отец. Он считает, тамошний князь чересчур свободомыслящий и вообще многое себе позволяет – например, критиковать политику жизни без магов и их сил, как у нас в княжестве.

Появился план: прилечу в Кроуги и устроюсь работать к какой-нибудь местной швее. Шить я умею и люблю. Пожалуй, только это монотонное занятие и успокаивало мою разбушевавшуюся магию, страдающую от ритуалов сдерживания. И это чуть ли не единственный полезный навык, обретенный во время обучения юной княжны в доме отца.

Я направила Горку в сторону Кроуги. Там ценили магов с любым даром. Не секрет, что многие жители Потавы переселялись туда, стоило в семье родиться ребенку с даром. Их с радостью принимали. Поговаривали, каждый второй на той земле наделен магией.

Пока летели, я успела замерзнуть, от встречного ветра не спасал даже магический плащ. Пальцы одеревенели. В темноте невозможно было определить, где мы. Возможно, уже и границу пересекли. Я решила направить Горку на снижение, чтобы отдохнуть и заночевать, а на следующий день продолжить путь пешком, как обычные путники. Потрепав грифона по холке, я с сожалением думала, что его придется отправить обратно домой. Иначе любой встречный заподозрит во мне богачку, встретив с королевским грифоном на привязи.

Мы приземлились на небольшой полянке. Пришлось повозиться с костром, выдавливая из ладоней несколько искр, – магия, как всегда, не хотела слушаться в нужный момент. Она обычно проявлялась только в минуты страха или тревоги. Когда маленький костерок разгорелся, я устроилась около теплого бока грифона, плотнее завернулась в плащ и провалилась в сон.

Пробуждение оказалось неприятным. Горка заволновался, почувствовав чужака. Я проснулась практически сразу, но было поздно – в меня тут же прилетело заклинание. Проваливаясь в беспамятство, с горечью подумала: «Недалеко я убежала».

Очнулась в небольшой незнакомой комнатке с крохотным окошком, напоминавшей темницу. За окном светло, значит, в отключке я пробыла недолго. Внезапно стало страшно – меня ведь поймали. Или это отец, или кто-то похуже. Призвав все самообладание, я вскочила, обошла свою тюрьму, трогая стены руками, словно в надежде убедиться, что они настоящие. К сожалению, так и было. Я в ловушке. Одно-единственное окошко походило на бойницу и находилось слишком высоко – заглянуть в него роста не хватало. Больше всего тревожило, что, скорее всего, я в плену не у отца.

Пытаясь прийти в себя, прислушалась. С улицы доносился обычный деревенский шум: голоса людей, скрип телег, далекий лай собак. Это немного успокоило.

Дверь с грохотом распахнулась, я отпрыгнула в сторону. На пороге стоял сам князь Кроуги. Я никогда не встречалась с ним лично, но не узнать его было невозможно. Жители Кроуги любили своего князя, и изображения одного из сильнейших магов Людеи можно было встретить в любом уголке княжества и за его пределами.

С минуту мы смотрели друг на друга; я на него – с опаской, он на меня – безразлично. Хотя князь и не выказывал агрессии, сам вид его говорил о том, что я попала в неприятности. Высокий, темноволосый, широкоплечий молодой мужчина. Поверх рубашки из плотного материала на нем был длинный плащ, несомненно дорогой, на плечах – сияющие пластины. Такой странный фасон я видела впервые. Наверное, именно так одеваются высшие маги. Лицо хозяина Кроуги выглядело немного хищным из-за высоких скул, прямого носа и узковатого разреза темных глаз. Непроизвольно я вжалась в стену.

– И что столь юная дева забыла в наших землях? – властно спросил маг.

– А вы на всех юных дев нападаете? Призываю немедленно отпустить меня.

Несмотря на громкие слова, звучали они довольно вяло. Повышать голос на князя инстинкт самосохранения настрого запретил. Могла ли я по ошибке устроить привал не в Потаве, а прямо на границе или уже на территории Кроуги?

– Не люблю повторять дважды. Соизвольте ответить.

– Может, я в гости собралась. Это вроде не запрещено законом.

Оправдание, конечно, так себе, но это первое, что пришло в голову. Мелькнула мысль, что я готова сказать что угодно, только бы перестать быть центром внимания этих холодных карих глаз.

– Не запрещено. Скажите, к кому вы направлялись, и я тотчас же прикажу вас туда сопроводить.

Можно ли наобум назвать имя? Невозможно, чтобы князь знал всех своих подданных по именам. Но здравый смысл подсказывал – он понимает, что я лгу.

– Уверен, вы не направлялись в гости. Иначе зачем останавливаться на ночлег около нашей границы.

Решила промолчать. Ага, все же взяли меня на территории Потавы. Можно было бы использовать этот аргумент, не будь я сбежавшей княжной. Рассказывать об этом определенно не хотелось. Узнает князь, кто я, – незамедлительно вернет отцу.

– Юная дева в изысканной одежде, с королевским грифоном и увесистым мешочком золота в сумке ночует в лесу у границы совершенно одна. Согласитесь, есть причины не доверять вам.

Князь медленно осмотрел меня с головы до пят. Кажется, во мне видят не сбежавшую из-под венца княжну, а шпионку. Даже не знаю, что хуже.

В дверь громко постучали, и в проеме показалась рыжая голова молодого мужчины. Князь кивнул ему и вышел, бросив на ходу с угрожающей интонацией:

– Я оставлю вас ненадолго. Предлагаю обдумать ваше положение.

Он ушел вовремя: сдерживать силу от волнения становилось почти невозможно, руки пылали от стремившейся наружу магии.

Как только за мужчиной захлопнулась дверь, я глубоко вздохнула, выравнивая пульс. Иногда это помогало остановить бушующие потоки силы. Как только магия перестала с яростью клокотать во мне, вернулась способность думать. Итак, что я знаю о князе?

Его имя Рагонг Кроуги. Первое имя ему дали родители, второе получает любой князь, вступающий на престол, по названию своего княжества. Вот мой отец, князь Потавы, носит имя Вильмен Потава. Нет, эта информация никак мне не поможет, это знает каждый в Людее. Что еще мне известно о Рагонге Кроуги? Ему вроде как прочили быть следующим правителем, если нынешний не оставит наследника, называли справедливым и мудрым князем. Его любят подданные, многие с радостью поддержали бы его притязания на трон. Его стараниями Кроуги стало оплотом магов. Они съезжаются сюда со всех княжеств. Именно из-за этого у них с правителем Людеи Эруаном Минолой был конфликт. Но в прямую конфронтацию последний вступать не спешил. Поговаривали, будто Эруан опасался, что княжество Кроуги стало слишком сильным за последнее время. Пожалуй, это все, что я знаю о нем. Не густо.

Нельзя сидеть сложа руки. Я передвинула койку под окно. Неудобно, к тому же на окне решетка, но протиснуться можно. Обычной девушке ни за что не сбежать. К счастью, мага во мне не признали. На моем теле нет ни одного магического рисунка или руны, ни одного магического амулета – ничего, что заставило бы думать, что я обладаю силой. Это определенно сыграло мне на руку.

Подтянувшись, я на удивление легко выбила решетку – помогла переполнявшая меня сила. Удар получился сильнее, чем рассчитывалось: вниз полетела не только решетка, но и оконная рама. Вышло довольно громко.

Сейчас прибегут охранники. Вряд ли князю Кроуги это понравится. Я зажмурилась, в мыслях сразу возник образ отца: вот он с усмешкой говорит, что я, горе-маг, даже сама себя спасти не в состоянии. Прошло немного времени, но никто не ворвался в мою темницу с угрозами немедленно остановиться. Посылая восхваления всем известным мне покровителям магов, я ухватилась за остатки оконной рамы. Осколки порезали мне руки, но кое-как я выбралась наружу. Выдохнула с облегчением, понимая, что нахожусь невысоко от земли, и мешком повалилась вниз. Не теряя времени, вскочила на ноги, огляделась – это был задний двор какого-то поместья, вдалеке здание, похожее на конюшню. Мой грифон, скорее всего, именно там. Надо бежать.

Не успела я пробежать и пары локтей, как меня окружили. Я не сразу поняла, что появляющиеся и расползающиеся точки в воздухе – это порталы. Когда голубые мерцающие проходы расширились до человеческого роста, оттуда начали выходить маги с оружием. Из ближайшего портала прямо передо мной вышел сам князь Кроуги. Он выглядел на удивление спокойно. В глазах читалась легкая насмешка, под этим взглядом я застыла. Сама не знаю, как мне это удалось, но я ударила. Несдержанно, молниеносно магия волной хлынула из моих рук и накрыла всех, даже тех, кто случайно оказался свидетелем моего побега.

Очнулась я от оцепенения, только когда увидела лежавшего у моих ног, прижатого силой самого князя Кроуги.

– Это от страха, – оправдываясь за столь сильный удар, пропищала я и снова побежала, пока преследователи не пришли в себя. Моей целью была конюшня, я надеялась найти там Горку или любую другую крылатую зверюгу, способную унести меня отсюда подальше.

– Не трогать ее, я сам! – раздался рык позади. – Стоять!

Этот приказ уже мне.

Грозный голос Рагонга заставил остановиться. Я медленно повернулась, пальцы опять защипало от магии.

Князь уже поднялся с земли и внимательно смотрел на мои руки, которые снова пылали. Краем глаза я заметила угрожающие всполохи чужой магии вокруг.

– Всем отойти, – последовал четкий, короткий приказ князя.

Магия вокруг погасла. Он предупреждающе посмотрел на меня.

– Дальше не побежишь, не дам.

Я прекрасно понимала это и сама, но терять было уже нечего.

– Все же я попробую.

Второго удара не получилось, Рагонг среагировал мгновенно. В воздухе перед моим лицом вспыхнул незнакомый знак. Я почувствовала легкое жжение по всему телу и упала без сознания.

Глава II

Рагонг Кроуги

Это пробуждение было неприятнее прошлого. Магия князя Кроуги намного крепче магии обычного пограничника. В глазах рябило и болела макушка – видимо, я ударилась головой при падении. Инстинктивно подняла руки и обнаружила, что на этот раз их связали, а порезы от стекла аккуратно перебинтовали. Быстро осмотрелась, вертеть головой было неприятно. Другое помещение, уже без окон, и я не одна. У стены двое – Рагонг и рыжий мужчина, тот самый, который заглядывал в дверь в прошлый раз.

– Ты привлекла наше внимание. Говорить будешь? – с легкой издевкой спросил князь.

Я упрямо молчала, пытаясь прийти в себя.

– Видишь этого человека?

Перевела взгляд на рыжего. Высокий молодой мужчина, волосы аккуратно собраны в хвост, хорош собой, дорого одет и, судя по рунам, выглядывавшим из-под ворота белоснежной рубашки, маг.

– Это Келдрик, он телепат, – продолжил князь, внимательно следя за моей реакцией. – Ты не смогла отбить мое простое заклинание, которое способен отразить даже первогодка магической школы, значит, закрыться от телепата ты тоже не сможешь. Хочешь ты того или нет, мы узнаем все, что нам нужно.

Он, конечно, преуменьшил. Не думаю, что от простого заклинания мог быть эффект, последствия которого я переживаю сейчас.

Рыжий пристально посмотрел мне в глаза и сделал угрожающий шаг в мою сторону. Я вскинула руки в останавливающем жесте. Он прав, от ментальной магии укрываться я не умею. Молчать больше смысла не было. К тому же я с детства умела чувствовать магию в людях. Развивала это умение на целителях, которых исправно присылал отец для ритуалов сдерживания. И от рыжего сейчас ощутимо исходил мощный поток силы. Порывшись в моей голове, он без труда узнает, кто я и откуда.

Приподнялась на койке, в глазах все еще неприятно рябило.

– Меня зовут Ами… княжна Амидера, дочь князя Потавы.

Рагонг кинул быстрый взгляд на рыжего.

– Не врет, – подтвердил тот.

Оба принялись разглядывать меня, как какую-то диковинку. Удивить их мне удалось однозначно.

– Та самая Амидера, которая якобы больна какой-то загадочной болезнью и славится дурным нравом? – переспросил Келдрик.

– Да, та самая, – самым безразличным голосом ответила я.

– Но в правящей ветви Потавы не рождаются маги, – Рагонг сложил руки на груди, все еще не веря моим словам.

– Только я. Мой сводный брат дара не имеет. Думаю, это кровь матери. Впрочем, отец такому сюрпризу рад не был.

Как бы спокойно я ни старалась говорить, голос предательски дрогнул, стоило упомянуть отца. Князь это заметил.

– Значит, старик Вильмен скрывает тебя и твой дар. Как у него это получалось? Тебя связывали ритуалами сдерживания?

– Да, с детства.

– И как успехи?

– Раньше помогало, сейчас уже нет. Я легко их снимаю.

В комнате воцарилось молчание, князь что-то обдумывал. На миг показалось, что в его глазах промелькнула радость.

– И куда ты направлялась?

– Путешествую, – я притворно улыбнулась.

Мою шутку он проигнорировал.

– То есть сбежала? Почему?

– Слышал, княжна Амидера была обещана кому-то из Монаханы, – ответил за меня Келдрик.

– Сбежала из-под венца. Жизнь с монаханцем – не предел твоих мечтаний?

Теперь настала моя очередь игнорировать его несмешную шутку.

Рагонг направился к двери, видимо, узнав все, что хотел.

– Приятно познакомиться, княжна, я Рагонг, князь Кроуги. Убегать больше нет нужды, ты не пленница.

Я вопросительно посмотрела на связанные руки.

– Это на всякий случай, чтобы еще больше не поранилась.

С этими словами оба мага вышли из комнаты.

* * *

– Княжна из Потавы – боевой маг, вот это поворот!

А как она атаковала чистой силой! Не все высшие маги на такое способны.

– Я знаю, Келдрик.

– И она молода – значит, не набрала еще всю свою силу.

– Это я тоже знаю.

– И абсолютно не умеет ею управлять.

– Я видел.

– Не мешай мне восхищаться.

– Хорошо, но делай это про себя. Ничего нового ты не сказал.

– Если дар запирать с детства, он, скорее всего, разовьется в какой-нибудь талант. Исключение – только если сила дара очень велика и ее не запереть.

– Мне всегда казалось, что задача моего главного советника – говорить мне то, о чем я не знаю, а не то, что и без тебя известно.

– Не притворяйся, что тебя это не поразило. И долго мне держать ее взаперти? Планируешь отправить ее обратно в Потаву?

Рагонг посмотрел на друга.

– Велик соблазн вернуть ее нареченному жениху и подождать, пока она разнесет половину Монаханы. Думаю, они не подозревают, насколько она сильна.

Келдрик понимающе улыбнулся. Монахана, как и Потава, почти исчерпала магическую силу своей ветви. Монаханцы относились к магии двояко: с одной стороны, осуждали ее чрезмерное влияние, но все же не брезговали брать в жены магичек. Заставляли их служить на благо княжества и чувствовать себя второсортным отребьем.

– Прикажи развязать ей руки и проводить в комнату. Пусть принесут ей сменную одежду, воду, еду – все, что нужно. Переодень самых сильных магов в простых охранников, выставь их в коридоре вдоль ее покоев, чтобы ненавязчиво присматривали за ней.

Келдрик кивнул.

– Что ты решил делать?

– Женюсь на ней.

* * *

После разговора с князем рыжий маг по имени Келдрик сопроводил меня в хорошо обставленную комнату, еще раз упомянув, что я гостья, а не пленница, и развязал мне руки. Я вежливо улыбнулась в ответ, умолчав, что не могу чувствовать себя гостьей, пока под моим окном расположен целый гарнизон магов.

Но, попробовав на себе магию князя, повторять фокус с побегом больше не хотелось. Голова до сих пор гудела, и от яркого света приходилось щуриться.

Через какое-то время ко мне зашел очень маленького роста старичок с длинной белой бородой почти до пола и поинтересовался, не требуется ли мне лекарь. Я неучтиво уставилась на него, пытаясь определить, гном он или дворф. Различать их я не умела, но решила, что дворф, так как всем известно, что гномы не покидают свои пещеры в горном хребте Баэрдаль.

Как и в рыжем телепате, в старичке явно ощущалась магическая сила, а знакомства с магами на сегодняшний день мне хватило с лихвой. Поэтому я вежливо отказалась. Но он притворился, что отказа не услышал. Посмотрел мимолетно, и меня будто затянуло в его вязкий, обволакивающий взгляд. Магия – определила я. Не знаю, что он сделал, но перечить ему перехотелось, и я добровольно села на кровать и протянула руки. Старичок аккуратно размотал бинты, осматривая порезы, а я рассматривала его вблизи.

На нем была длинная зеленая мантия с большими изумрудными пуговицами. Каждая из них имела свой рисунок, и на мгновение мне почудилось, что дракон, изображенный на верхней пуговице, разинул пасть и снова застыл. Вероятно, все еще остаточный эффект от заклинания князя.

Старичок взял мои ладони в свои, и под светлой кожей его рук белым светом загорелись незнакомые знаки. Принять за галлюцинацию это было уже сложновато. От его касания невозможно зачесались порезы на руках, и только я собралась посмотреть, что происходит, как старичок отпустил меня. Я ахнула в изумлении: от порезов не осталось даже шрамов. Затем целитель уставился на меня не моргая – и снова закружила приятная вязкость его взгляда. Он приложил руку к моему лбу, и головная боль ушла. Вот что значит «как рукой сняло».

Я впала в какое-то неведомое блаженство, из этого состояния меня вывел его спокойный голос:

– До встречи, Амидера.

Слова дворфа прозвучали мягко, как если бы их сказал любимый дедушка. У меня не было дедушки, но в моих мечтах он разговаривал с любимой внучкой именно так.

После его ухода морок спал, и стало интересно, что означает это «до встречи». Я как раз осмотрела все уголки предоставленной комнаты, когда принесли еду. Несмотря на протесты желудка, кусок в горло не лез. От волнения крутило внутренности. Теперь, зная, кто я, князь Кроуги обязан вернуть меня отцу. Но до чего не хотелось сдаваться, отказываться от мечты жить среди магов и обучаться магии! Стараясь успокоиться, я уселась в кресло напротив двери и просто ждала, пытаясь придумать, как убедить князя не возвращать меня домой. Но предложить мне было нечего.

Не знаю, сколько прошло времени, я почти задремала, когда в дверь тихо постучали.

– Князь желает вас видеть, следуйте за мной, – спокойным голосом сообщил телепат Келдрик.

Мы прошли по длинному коридору, увешанному картинами и портретами, через каждые пять локтей стоял охранник. Не хотелось думать, что было бы, попробуй я снова сбежать. Среди охраны сразу заметила драгона, или, как их еще называли в народе, ящерлюда. Оборотни в Потаве редкость, но все же иногда встречались, а вот ящерлюды никогда. Поэтому не пялиться на него у меня не получилось. Драгон был выше человека, с хорошо развитыми мышцами и широкими плечами. Трапециевидная мышца на его спине заметно выпирала, из-за чего он выглядел массивным и оттого еще более пугающим. Кожа с еле заметными чешуйками бледно-зеленого, местами коричневого цвета. Нос отсутствовал, вместо него узкие щелочки.

Дополняли внушительный облик человекоподобной рептилии мощный хвост и громоздкие ноги с вывернутыми назад коленями, благодаря чему драгоны сохраняли равновесие, точность движений, силу и способность совершать прыжки на дальние расстояния. По крайней мере, так говорили, когда пугали ими непослушных малышей.

Он заметил мое внимание и проводил своими маленькими черными глазками. Неприятное ощущение – будто из зарослей хищник наблюдает.

Мы покинули крыло, где располагалась моя комната, и охраны стало заметно меньше. «Что они там про гостью говорили?» – пронеслось у меня в голове.

Спускаясь по винтовой лестнице, я не могла не отметить, что князь Рагонг жил роскошно. Высокие своды, мраморные колонны, витражи, дорогая мебель, изумительные гобелены. Здесь как в королевском дворце. Я, правда, никогда в нем не была, но отец любил прихвастнуть рассказами о приемах у правителя, которые посещал.

Отворив массивные двустворчатые двери, Келдрик вежливо пригласил меня войти, а сам остался снаружи. Двери за спиной бесшумно захлопнулись, и я невольно почувствовала себя в ловушке. Комната напоминала бальный зал, который по ошибке разместили в библиотеке. По стенам – полки с книгами до самого расписного потолка. Особое внимание привлекал большой круглый резной стол человек на десять в середине комнаты.

Князя я заметила не сразу, только когда он поднялся и жестом пригласил присесть напротив, в большое кресло в углу зала. Я медленно обошла стол, стараясь не выдавать беспокойство. Руки снова покалывало. Сдерживать магию при волнении мне всегда было сложно.

– Ты как на казнь идешь, – он улыбнулся.

Почти угадал. Ведь сейчас он сообщит, что меня отправляют домой к отцу. Пусть это не казнь в прямом смысле, тем не менее можно назвать это убийством всех моих надежд на светлое и счастливое будущее.

Я присела напротив князя и теперь не знала, куда деть руки. Жаль, что не переоделась в платье, которое обнаружила в шкафу, обыскивая комнату. Так у меня была бы возможность расправлять на нем оборки, скрывая дрожь в руках.

Рагонг спокойно меня разглядывал. Я пыталась не смотреть ему в глаза, он и его сила, которую я чувствовала, пугали меня. Но избегать его взгляда становилось все сложнее.

– Тебя хорошо устроили?

Князь явно спрашивал про комнату, которую мне предоставили.

– Да, благодарю. Я хотела поинтересоваться, что стало с моим грифоном?

– Он в стойле, с ним хорошо обращаются, в чем ты можешь сама убедиться, когда пожелаешь.

Мой собеседник немного наморщил лоб, кажется, собираясь перейти к сути вопроса, из-за которого я здесь.

– Правильно ли я понимаю: возвращаться к отцу и выходить замуж ты не хочешь?

– Да.

– А чего хочешь?

Меня редко спрашивали о моих желаниях, я растерялась. Но было интересно, куда заведет этот разговор, поэтому ответила честно:

– Хочу изучать магию.

Кажется, мой ответ не удивил князя, по крайней мере, он оставался таким же спокойным.

– Хорошо, тогда у меня есть для тебя предложение. – Рагонг сделал паузу. – Я говорил с твоим отцом. Он разрешает тебе остаться в Кроуги.

От удивления я едва не раскрыла рот. Даже не могу представить, как князю это удалось! И хоть я и не опытный переговорщик, но тут же поняла, что охватившую меня радость лучше не выдавать. Маг между тем поднялся, подошел к столику и из хрустального графина налил воды в бокал. Вернувшись, протянул его мне. Пока пила, пыталась сообразить, что же он попросит взамен.

– И что вы пообещали моему отцу? Не думаю, что он с легкостью согласился.

– Ты права, твой отец моему предложению рад не был, – Рагонг снова сел напротив, – но он даст свое согласие, если – цитирую – «Вы заключите брак, и она станет вашей проблемой».

Сила вспыхнула в ладони мгновенно, тонкий бокал лопнул. Содержимое вылилось бы на меня, если бы не князь. Под его пристальным взглядом все осколки бокала вновь соединились, трещинки затянулись. Капельки воды потекли в обратном направлении. Через мгновение я держала в руках целый бокал, как будто ничего не случилось.

– Понимаю, это неожиданно, но брак – просто условность, – сделав вид, что не заметил моего фиаско с бокалом, как ни в чем не бывало продолжил князь. Да, быстрота его реакции восхищает.

– Под «проблемой» твой отец, вероятно, имел в виду неумение сдерживать и использовать магию. Ты сможешь остаться тут и изучить свою силу. Твоим обучением займутся самые способные в моем княжестве маги.

– Какая выгода вам?

– Пройдемся?

Я кивнула. Он протянул мне руку, помогая подняться, и я опять пожалела, что не в платье. Рядом с князем, который обсуждает со мной брак, хотелось быть утонченной дамой, а не грязной замарашкой, коей сейчас я выглядела после всех сегодняшних событий.

Рагонг распахнул стеклянную дверь на террасу, откуда открывался дивный вид на сад в свете луны. Пахло цветущими яблонями и свежей травой, вдали слышался стрекот цикад. Обычно имения князей находились в самом сердце города, но, возможно, это летняя резиденция. Или князю Рагонгу больше по душе деревенская жизнь. В любом случае мне тут нравилось, загород более привычен для меня. Я подняла глаза на темное небо. На небосклоне мерцали звезды. Одно из преимуществ жизни на природе – огни города не мешают звездному небу светить в полную силу.

– Мы вышли сюда, потому что опасаетесь, что после того, как вы озвучите условия, я случайно разнесу ваше имение?

Князь улыбнулся и провел рукой по шершавым каменным перилам террасы.

– Мне кажется, мое условие вполне справедливое.

– Тогда к чему такая затяжная пауза? – Я придирчиво осмотрелась. – Если я снесу эту террасу, вы успеете ее собрать, как бокал, или я погибну под обломками?

Князь покачал головой из стороны в сторону, прикидывая, и с усмешкой ответил:

– Успею.

Обернувшись ко мне, он некоторое время молчал.

Казалось, именно в этот момент князь принимает какое-то окончательное решение. Он улыбался и выглядел дружелюбно, но что-то меня смущало. Может, сила, которой он обладает. Или причина в том, что я не умею доверять? На мгновение даже подумалось, что вернуться к отцу – не такая уж плохая идея, отсюда почему-то хотелось сбежать. Я спрятала руки за спину: их предательски начало покалывать.

– Наверное, тебе известно, что княжество Кроуги сейчас в особо натянутых отношениях с правителем.

Конечно, известно.

– И что он не жалует политику моего княжества, где рады магам независимо от их сословия и расы.

И это я знала.

– Считаю несправедливым насильно сдерживать дар мага, который можно использовать во благо. А в тебе большая сила, Амидера.

– Можно просто Ами, – комплимент смутил, и это вылетело само собой.

– Ами, ты одаренный маг, который сможет помочь, если развяжется война.

– Война? – Я изумленно уставилась на него.

– Не исключаю. Поэтому у меня только одно условие: став моей женой, ты обещаешь защищать княжество Кроуги и всех его жителей, как свой родной дом.

– Вы собираетесь сделать из меня боевого мага?

– Очень сильного боевого мага. Но в Кроуги тебя никто ни к чему принуждать не будет, ты свободна. Конечно, новое положение наложит на тебя определенные обязательства, но это второстепенно.

Это уточнение смутило, и я решила прояснить все вопросы. В зависимом положении я жила всю жизнь, не хотелось вляпаться снова.

– Брак предполагает наследников.

Князь пристально посмотрел на меня.

– Об этом рано думать. Может быть, когда-нибудь, если сама захочешь.

– А если не захочу?

– Я решу этот вопрос без твоего участия.

Тема была щекотливой, в дальнейшие подробности вдаваться не хотелось.

– Значит, я могу остаться и обучаться магии, если соглашусь на брак с вами. Но я буду свободна в своем выборе, и вы не потребуете от меня наследников. За это я принесу клятву служить княжеству Кроуги.

– Клятву можешь не приносить, мне хватит твоего слова.

Я задумалась. Ему хватит моего слова, он готов просто доверять мне, его интересуют мои желания. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Магические обещания. Могу ли я им доверять? Если честно, доверять очень хотелось. Но это будет означать брак с незнакомым мужчиной. Значит, выбор невелик: вернуться, выйти замуж за монаханца и жить в смирении или остаться и выйти замуж за одного из самых известных магов Людеи и изучать магию.

– Хорошо, я согласна.

Рагонг сделал глубокий вдох. Кажется, не только мне надо привыкнуть к мысли о замужестве.

– Не вижу смысла затягивать со свадьбой, проведем обряд в конце круга.

– Через три дня?! – от неожиданности это прозвучало громче, чем следовало.

* * *

Келдрик налил себе темный густой эль и уселся напротив друга:

– Ты правда решил жениться?

– Ты же сам говорил, что стратегически это разумный шаг.

– Да, в теории. Не ожидал, что ты прислушаешься.

– Просто так оставить ее тут не получится. У нас уже напряженные отношения с двором. Не хватало еще и с Потавой вступить в открытый конфликт.

– Ее можно выдать замуж за любого другого дворянина.

Рагонг улыбнулся.

– На себя намекаешь?

– Нет! Брак – это не мое. Все эти выяснения отношений – «где был, почему задержался, почему от тебя пахнет духами леди Морганы?!»

– Заканчивай с этими отношениями, рано или поздно ее муж узнает.

– Вот еще одна причина не жениться – не быть тем мужем, который однажды узнает о неверности своей женушки.

– Не все браки таковы.

– Ну да. Ты вот решил жениться на девушке, не успев даже толком с ней познакомиться. Тебя точно не ожидает никаких любопытных сюрпризов.

– Не понимаю, у тебя есть возражения?

– Нет, но я хочу понять, что заставило тебя так быстро принять решение. Ты никогда не был импульсивным. Значит, я что-то упускаю.

– Это хорошая партия, она княжна Потавы и маг с мощнейшим потенциалом.

– Тебе сватали многих девушек Людеи, подходящих под определение «хорошая партия». Как насчет прекрасной Рояны из Минолы?

– Ей и семнадцати зим нет. Это не для меня.

– Правда? Но рано или поздно она повзрослеет. Ладно, а что насчет княжны Алгерды из Самогеты? Красавица с редким сильным даром, и отец постоянно присылает ее сюда под разными предлогами. Ждет, что ты посватаешься к ней.

– Все, о чем мы можем говорить с ней, – это моя родословная, которую она неустанно сравнивает с родословной Эруана. Мне не нравится чувствовать себя племенным жеребцом.

– Ты преувеличиваешь. И что-то мне подсказывает, что ее отец, князь Самогеты, будет взбешен твоим выбором.

– Переживу.

Келдрик прищурился, усмехаясь.

– Признайся, тебе она просто понравилась. Ого! Неожиданно.

Рагонг посмотрел на своего советника недовольно, но промолчал.

– Друг, есть парочка проверенных способов избавиться от этого любовного дурмана, – многозначительно добавил Келдрик с улыбкой.

– Нет, спасибо, леди Моргана меня не интересует. На этом закончим разговор. Я все решил, прими это и лучше займись делом. Подготовь ее поступление в Фебрану.

Игривый тон телепата тут же испарился.

– Хорошо. Я так понимаю, о свадьбе распространяться не будем.

– Нет, пока она совершенно беззащитна, будет безопаснее держать это втайне.

– А ее отец? Он верный союзник правителя, с чего ты решил, что он никому не расскажет?

– Мы заключили с ним выгодную для обоих сделку, он будет держать язык за зубами.

Рагонг поднялся с кресла, подошел к окну и, обдумывая что-то, сложил руки на груди. Келдрик, зная этот жест, не вмешивался и ждал.

– Узнай Эруан первым о силе Амидеры, он непременно решил бы взять ее в жены – как я сказал, она хорошая партия. Правитель давно подыскивает наиболее выигрышный вариант для себя. У меня сестер нет, в правящем клане монаханцев тоже. Остаются Потава и Самогета. У правителя Самогеты трое детей, и Алгерта младшая, правление перейдет к одному из ее братьев. А вот женитьба на Амидере – возможность претендовать на Потаву, разумеется, после смерти ее отца. Старик Вильмен понимает, что, если его дочь станет женой Эруана, тот не станет долго ждать и сделает все, чтобы смерть ее отца наступила вскоре после их женитьбы. Так Эруан станет князем сразу двух княжеств. И пусть Пота-ва – самое бедное из княжеств и магический резерв его народа истощен, это все равно численное преимущество и новая возможность пополнения казны. Думаю, в этом основная причина того, что Вильмен всю жизнь скрывал дочь. Он хочет передать власть сыну.

Рагонг обернулся к своему советнику.

– Я обещал Вильмену никогда не претендовать на его княжество и оказать поддержку его сыну, когда придет время.

Келдрик одобрительно кивнул. Не потому что князю требовалось его одобрение, а потому что теперь понимал, сколь удачно для них сложились обстоятельства. Хотя это и не объясняло, зачем именно Рагонгу жениться на ней. Несостоявшуюся княжну Потавы можно было отдать замуж за любого другого лорда.

– И все же, чтобы не допустить свадьбы Амидеры и Эруана, можно выдать ее замуж за кого угодно.

Рагонг понял, что Келдрик не отстанет. Это одно из качеств, которое князь ценил в своем друге, – его цепкий ум никогда не упускает все детали, пока картинка не сложится полностью.

– Когда я спустился в лабиринт знаний к Ониксу, он ответил мне, – произнес Рагонг. – Я уверен, его пророчество связано с Амидерой. Но, сам понимаешь, большего сказать не могу.

Брови телепата поползли вверх. Такого ответа он не ожидал. Оба какое-то время стояли молча, каждый думал о своем.

– Водяной еще в Миноле? – нарушил молчание князь.

– Да, шпионит во дворце Эруана по нашему указу.

– Дай ему задание, пусть выяснит, правда ли в Миноле ничего не знают об Амидере. Необходимо ее подготовить к встрече с Эруаном, которая непременно состоится, когда во дворце узнают, что она стала моей женой.

Глава III

Фебрана

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Комната в бежевых оттенках тонула во мраке из-за закрытых ставен, но я разглядела большую кровать с балдахином и изысканными резными вставками, два прикроватных столика, два элегантных кресла и невысокий столик в углу. Стук повторился. Я села в кровати, подтянув одеяло к подбородку, вспомнила, где я и, главное, что вчера дала утвердительный ответ на предложение князя выйти за него замуж.

Видимо, устав дожидаться разрешения, вошла высокая женщина в возрасте с большим свертком в руках. Не церемонясь, прошла через всю комнату и аккуратно положила сверток на столик. Раздвинула ставни на окнах и обернулась, давая мне время привыкнуть к дневному свету.

Несколько секунд мы внимательно рассматривали друг друга. Женщина носила строгое платье в пол простого кроя, темные волосы с проблесками седины были туго стянуты на голове в пучок. Наверное, экономка, решила я. Для служанки она слишком решительна, уверена в себе и немолода. Присутствия магии в ней я не чувствовала, значит, просто человек.

– Его высочество князь ожидает вас к завтраку. – Она сделала небольшую паузу. Затем кивнула на сверток: – Я принесла вашу форму.

– Мою что?

Женщина смерила меня недовольным взглядом.

– Его высочество князь распорядился доставить вашу форму, – в этот раз медленнее повторила она. – После завтрака вы отправляетесь на учебу, а вечером к вашему возвращению прибудет швея, чтобы снять мерки и обсудить новый гардероб. Также вам понадобятся новые костюмы для тренировок.

– Тренировок?

Женщина не ответила. Видимо, ее начинала раздражать моя непонятливость. Она распаковала сверток, достала оттуда одежду и унесла в гардеробную. После чего вышла, держа в руке мои сапоги.

– Прикажу начистить. Вам нужна служанка, чтобы помочь одеться?

– Нет, – я категорично замотала головой.

Было неудобно вылезать из кровати, пока эта женщина здесь. Кажется, она это поняла и наконец вышла.

Почти бегом я кинулась в гардеробную рассматривать форму, которая аккуратно висела на плечиках. На манжетах белой рубашки заметила вышивку серебряными нитками: герб в виде дракона с открытой пастью, который сидел на первокристалле. Похожего дракона я видела вчера на пуговице лекаря. И теперь меня осенило: это герб школы магии святого Фебрана – самого известного учебного заведения в Кроуги.

Меня охватила дрожь от волнения, не ожидала так скоро начать обучение. Но приятно, что князь держит слово. Это дает надежду, что и остальные обещания он выполнит.

– Святая Первомать! Я буду учиться магии!

В переполнявшем меня счастье я схватила рубашку и закружилась. Самая сокровенная мечта, о которой раньше и говорить было нельзя, сбывалась.

Второпях привела себя в порядок. В имении отца все, за исключением няни, относились ко мне прохладно, понимали: я мало что решаю. Поэтому я всегда умела сама о себе заботиться: одеваться, собирать волосы, даже прибираться в комнате, если нужно. Мне часто приходилось коротать дни в одиночестве, когда слуги открыто меня избегали после очередного всплеска магического потенциала.

Я пошла в купальню и обнаружила еще одну поразительную вещь. Удивительно, но тут благодаря магии вода сама бежала по тонким трубам и пахла цветами. И почему отец так против? Магия практичней даже в бытовом плане. После умывания, которое однозначно оказалось удобнее, чем в Потаве, я отправилась одеваться. Рубашка оказалась чуть велика, но это не заметно, если заправить ее в брюки, которые сели отлично. Еще предполагался удлиненный жакет с высоким воротом и без рукавов, такого же темно-зеленого цвета, как и брюки. Главный цвет магической школы Фебраны, цвет жизни и роста, гармонии и безопасности. По крайней мере, так писали в сборнике магических учреждений, который я с детства украдкой перечитывала по многу раз, пока никто не видел, мечтая однажды оказаться в одном из них. Всего в Людее было три известных магических школы: одна в Кроуги, другая в Самогете и еще королевская академия магии в Миноле. Самым престижным и древним заведением, изучающим магию, считалась эльфийская академия Аринара, которая находилась за пределами Людеи, в столице светлых эльфов. Но туда попадали только самые одаренные и знатные после успешного окончания магической школы.

Кинув на себя последний взгляд в зеркало, я осталась довольна. Как же хорошо, что форма такая удобная. Нижние юбки, рюши и кружево хотелось оставить в прошлом, как и все воспоминания о Потаве. Как одеваются женщины в княжестве Кроуги, я не знала, но вряд ли различия велики. Женщины богатых сословий Потавы любили пышные платья, тугие корсеты, шляпки и прочие проявления женственности. Остальные давно предпочитали простые и, главное, более практичные плащи, пиджаки, жилеты, брюки. Наряды простолюдинок больше похожи на одежду орков или оборотней: их женщин никогда не встретишь в платье. Да и сложно представить, чтобы магичка сражалась в панье^1 или кринолине.

В дверь тихо постучали. Я открыла, на пороге стояла молоденькая служанка, протягивавшая начищенные до блеска сапоги.

– Если ваша милость готова, велено проводить в зал на завтрак.

Я молча кивнула и натянула длинные сапоги, которые теперь выглядели как новые.

Пройдя через несколько помещений, мы вошли в небольшой светлый зал с окнами в пол. В центре стоял накрытый стол, за которым с серьезными лицами сидели князь Кроуги и Келдрик, о чем-то негромко беседуя. Увидев меня, мужчины встали и оба, не сговариваясь, заулыбались. Я стушевалась и начала нервно расправлять жакет.

– Что-то не так? – опустила глаза, рассматривая себя, пытаясь понять, что стало причиной их веселья.

– Все отлично, – князь уловил мое смущение. – Мы с Келдриком учились в школе святого Фебрана, и эта форма навевает приятные воспоминания. Пожалуйста, садись.

Я огляделась, решая, какое место занять. Стол рассчитан на четыре персоны, во главе сидел князь, по его правую руку – телепат. Я могу сесть напротив князя или Келдрика. Помедлив, выбрала первое. Почти сразу вокруг замельтешили слуги, предлагая мне на выбор разные блюда, а мужчины вернулись к беседе.

Чувствуя себя скованно, я старалась быть как можно незаметнее. Как хорошо, что никто не пытается завязать со мной беседу. Я все равно этого не умею. Хотелось поблагодарить князя за магическую школу, но было непонятно, уместно ли это сейчас. Весь завтрак я провела, слушая, как они обсуждают дела, и незаметно их разглядывая. Телепат был одет со вкусом: темный изысканный камзол с двойной застежкой, расшитыми золотом манжетами и высоким воротником, рубашка из самого тонкого светлого сукна, которое предпочитают настоящие модники. На его фоне князь Кроуги выглядел грозным: он предпочитал одежду с металлическими вставками, напоминавшими броню. Можно было предположить, что он всегда готов к неожиданному нападению. Длинный воинский плащ, не сковывавший движения, придавал ему внушительный вид.

Их разговор больше напоминал отчет Келдрика князю, причем телепат говорил прямо, не стесняясь озвучивать личное мнение. В его манере общения не было ни лести, ни выпячивания своих заслуг, ни заискивания. В общем, ничего из того, что я привыкла видеть в окружении отца. Отношения князя Кроуги и Келдрика явно были теплее, чем просто отношения господина и слуги.

Прервала наш завтрак уже знакомая мне экономка. Быстрым уверенным шагом она зашла в зал и, чуть поклонившись, заговорила:

– Ваше высочество, если не хотите, чтобы ваша гостья опоздала на первое занятие, ей пора отправляться.

– Амидера, это Тиральда, экономка, – представил ее князь.

Не придумав ничего другого, я просто вежливо кивнула. Князь медленно оглядел слуг у стола.

– Оставьте нас.

Вскоре в зале остались только хозяин замка, Келдрик, я и Тиральда. Экономка закрыла двери, догадавшись, что князь хочет сообщить что-то важное без лишних ушей. Она тут не первый год и явно умеет угадывать пожелания хозяина без лишних слов.

– Тиральда, княжна Амидера согласилась стать моей женой. Хотелось бы провести ритуал в последний день круга. Успеешь все подготовить? – скорее не спрашивал, а давал указание князь. – Церемония будет тайной. Чем позже мы объявим во всеуслышание о заключении брака, тем лучше.

Не знаю, как эти новости восприняла экономка, но ни один мускул на ее лице не дрогнул.

– Конечно, ваше высочество.

Князь пристально посмотрел на меня.

– Амидера, с этого дня ты проходишь обучение в школе магии. Каждое утро тебя будет сопровождать туда Келдрик и забирать после занятий. Магический дар у детей проявляется в разном возрасте, самые младшие начинают обучение с десяти зим, после освоения грамоты. Но бывает, ученики попадают в Фебрану уже в подростковом возрасте, поэтому, если ты будешь одной из самых старших, пусть тебя это не смущает. К тому же учиться ты будешь на особых условиях. С твоим уровнем силы и неумением ее контролировать для детей ты можешь быть опасна, поэтому все боевые тренировки будут проходить здесь, под присмотром моих лучших людей, а в школе ты изучишь только необходимые теоретические предметы.

Он замолчал, повисла неловкая пауза.

– Ты сегодня очень тихая. Все в порядке?

– Да, я… эм… пытаюсь привыкнуть ко… ко всему.

Келдрик поднялся, намекая, что нам пора.

– И последнее, – князь встал, подошел ко мне и протянул цепочку с фиолетовым кристаллом. – Этот медальон – сильный артефакт против воздействия телепатии. Тебе ничего не угрожает, это просто мера предосторожности.

Повертев в руках медальон, я разглядела на кристалле значок, похожий на перевернутые вилы, и аккуратно застегнула цепочку на шее. От холодного металла по коже побежали мурашки.

– Хорошего дня, – вежливо попрощался князь.

– И вам, – все, что я смогла выдавить из себя, выходя за Келдриком.

Опять захотелось поблагодарить его, но я снова не решилась, заметив пристальный взгляд экономки, которая рассматривала меня с откровенным интересом.

Через стеклянную дверь мы вышли на террасу, и телепат принялся рисовать перед собой знаки, которые зажигались и тут же гасли.

– Прошу, княжна, нам сюда.

Я стушевалась, поняв, что он создает портал, и, не дойдя до него пару шагов, замерла в нерешительности. Телепат повернул голову в мою сторону, пытаясь понять причину моего замешательства.

– Нам надо пройти через портал. Сейчас мы в усадьбе князя за городом. Школа, в которой вам предстоит учиться, находится в столице княжества Кроуги.

– Можно на «ты»?

Хотела, чтобы это прозвучало как утверждение, но вышло вопросительно. Как мне надоела эта неуверенность! Перед князем не могу собраться с силами, чтобы просто поблагодарить, и вот теперь перед Келдриком мямлю. Но, откровенно говоря, сложно было перестроиться. Всю жизнь меня старались избегать или просто ставили перед фактом, когда нужно было что-то сделать, а теперь вдруг проявляют уважительное отношение, участие и даже доброту.

– Можно, – ответил Келдрик улыбаясь. – Рагонг не упомянул, но лучше никому не рассказывать, что ты невеста князя, меньше привлечешь внимания. Да и вообще, чем позже это дойдет до дворца, тем лучше.

Я нисколько не возражала, где-то внутри все еще метался страх, что отец передумает, явится сюда и потребует моего немедленного возвращения домой. Поэтому привлекать к себе лишнее внимание совершенно не хотелось.

Из маленького пятнышка в воздухе вырос овальный, мерцающий бледно-голубым портал в человеческий рост. Что находилось по ту сторону, разглядеть было невозможно. Телепат протянул руку, пропуская меня вперед.

– Я никогда не проходила через портал. Есть какие-то правила, о которых следует знать?

– Прости, не подумал. Это просто, ты ничего не почувствуешь. Но для надежности позволь… – его рука деликатно легла мне на талию, и он уверенно шагнул в голубой свет, увлекая меня за собой. Не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Портал телепата вывел нас на большую мощеную площадь с широким фонтаном в центре. Площадь окружали три здания из красного кирпича в одном стиле, соединенные между собой открытыми галереями. Самым высоким было здание с башней, перед главным входом которого стояла огромная статуя святого Фебрана – покровителя школы. Маг с длинной бородой, которая заканчивалась у ступней, облаченный в мантию зеленого цвета, величественно восседал на пьедестале. В одной руке святой держал книгу, в другой – посох с примостившимся на нем уже знакомым мне драконом. Грозный взгляд Фебрана был направлен на всех, кто проходил через главный вход, поэтому все учащиеся приветственно кланялись статуе мага. Если верить все тому же сборнику магических учреждений, существовало старое суеверие: если не поклониться статуе святого Фебрана, проходя через главные ворота, это может принести неудачу в учебе и делах.

То тут, то там появлялись порталы, из которых выходили ученики, спешившие на занятия, и из-за суматохи на нас никто внимания не обратил. Келдрик явно знал, куда мы направляемся, поэтому повел сразу к главному входу, где уже собралась небольшая очередь из учеников. Никогда прежде я не ощущала столько магии вокруг. Это пьянило. Только успевай крутить головой в разные стороны! Мое внимание привлекли молодые люди в светлых плащах, отличавшиеся от общей массы учеников в зеленой форме. Они были чуть выше, чем люди, с золотистыми волосами, с удлиненными ушками, которые прятали под капюшонами.

– Тут учатся эльфы?

– Да, Кроуги, в отличие от двора, в хороших отношениях с империей Эленарио, и мы рады эльфам, которые пожелали учиться или жить в нашем княжестве. Помимо эльфов и людей в Фебране можно встретить дворфов, оборотней и иногда даже драгонов.

Проходя под пристальным взглядом святого мага, Келдрик приостановился, мимолетно поднял глаза и поклонился. Это развеселило меня – такой статный, сильный маг, а кланяется статуе и верит в приметы. Я тоже подняла глаза и встретила суровый взгляд. Ладно, святой Фебран, надеюсь, мы подружимся, удача мне ой как нужна.

Проходя по открытой галерее, заполненной учениками, я ловила заинтересованные взгляды, которые живо перескакивали с Келдрика на меня. Многие останавливались и перешептывались. Телепат, кажется, этого не замечал или делал вид, что не замечает.

– В Фебране нет деления на классы в традиционном понимании, так как учащиеся поступают в разном возрасте и с разным уровнем магического потенциала. У каждого ученика свое индивидуальное расписание. Вот твое.

С этими словами телепат протянул мне небольшой плотный листик пергамента. Я взяла расписание и прочитала вслух:

– «История магии – I уровень. Теория заклинаний – I уровень».

– Твои занятия будут состоять из двух частей: с утра в Фебране по расписанию, во второй половине дня практические занятия в имении князя.

Он остановился около высокой двери и галантно открыл ее передо мной. Мы зашли в небольшой кабинет, весь уставленный горшками с растениями. У одной из стен от пола до потолка ровными стопками лежали книги, напротив входа – массивная стойка, украшенная гербом Фебраны.

Услышав скрип двери, откуда-то из-за стойки поднялась румяная женщина с седыми волосами в выглаженном зеленом фартуке.

– Келдрик! – женщина бросилась его обнимать. – Нам сообщили, что сегодня надо ждать гостей. Как я рада видеть тебя, мой мальчик!

Надменность, с которой телепат шел по коридорам школы, тут же пропала, взгляд потеплел.

– Дорогая рина Лидия, я не мог не зайти поздороваться с вами.

Его обращение напомнило мне, что к старшим преподавательницам следует обращаться с уважительной приставкой «рина». Старая дань традициям. Даже в родной Потаве мне следовало обращаться к учительницам именно так, пусть магического потенциала они и не имели.

Келдрик протянул ей букет цветов, которого, готова поклясться, еще мгновение назад не было.

– Мой любимый выпускник! Только Рагонгу не хвастай, что самый любимый – ты. Хочу и дальше получать от него корзину подарков на Ночь магии.

– Не просите меня об этом, наша негласная битва за вашу любовь прекратится только с моей смертью, – шутливым тоном ответил Келдрик.

Я вскинула брови от удивления: да, этот рыжий знает, что сказать женщине. Рина Лидия весело хихикнула, выпуская его из объятий и принимая цветы.

Дверь снова скрипнула, мы обернулись. На пороге стояла миниатюрная брюнетка с длинной толстой косой до пояса в темно-зеленом платье с высоким воротом. На ее губах играла приветливая полуулыбка, но глубокие темные глаза смотрели на телепата холодно.

– Ба, какие люди! – девушка изобразила издевательский реверанс.

– Тарая, здравствуй. Рад тебя видеть, – Келдрик улыбнулся, поклонился ей, но взгляд поспешил отвести.

Не обращая внимания на их обмен любезностями, рина Лидия обратилась ко мне:

– Вы, я так понимаю, наша новая ученица?

– Дамы, позвольте представить – подающая большие надежды Амидера из Потавы.

– Доброе утро, – поздоровалась я, все еще сбитая с толку и не верящая, что все это происходит на самом деле.

– Настолько подающая, что ее сам главный советник сопровождает? – спросила брюнетка, высокомерно разглядывая меня.

– Не наше дело, Тарая, кого и куда сопровождает Первый советник нашего княжества, – сделала ей замечание рина Лидия.

Колкость, брошенная брюнеткой, меня не задела, вероятно, потому, что предназначалась скорее телепату. Для себя же я отметила, что Келдрик, оказывается, очень важная персона – советник князя, второе лицо в княжестве. Теперь интерес учеников к его персоне в коридорах стал понятен.

– Милочка, покажи свое расписание, подберем тебе все необходимое, – прервала мои размышления рина Лидия. – Так-с, значит, история магии. Вот, держи.

В руках у меня оказались две увесистые книги, которые Келдрик тут же забрал.

– На теории заклинаний все материалы выдает преподаватель и после занятий забирает, чтобы первогодки дома дел не натворили. Завтра опять зайди – выдам остальное, чтобы все сразу не тащить. А теперь поспешите, скоро начнется твое первое занятие. Директор Велад не любит опаздывающих.

Келдрик чмокнул ее в щеку. Рина Лидия, как довольная племянником тетушка, расцвела, и мы пошли к выходу. Тарая отступила в сторону, пропуская нас.

– Значит, наконец решил остепениться?

Ее вопрос телепат надменно проигнорировал, придерживая для меня дверь. Когда мы вышли, я не удержалась:

– Она решила, что я твоя невеста?

– Вероятно.

По лицу Келдрика проскользнула едва уловимая тень, но он тут же взял себя в руки и, широко улыбнувшись, добавил:

– Не бери в голову.

– И от многих брошенных красавиц мне придется выслушивать колкости?

Телепат виновато развел руками.

– Мне часто приписывают романы. Завтра появлюсь в городе с новой дамой, и о тебе все забудут.

Мы поднялись по большой деревянной лестнице и остановились напротив позолоченной двери.

– История магии тут.

Он снова открыл передо мной дверь и протянул учебники.

– Увидимся после занятий.

Я кинула последний взгляд на телепата, который попрощался со мной с видом гордого родителя.

Глава IV

Теория заклинаний

Большинство учеников уже сидели на своих местах и весело переговаривались. Внимания на меня никто не обратил, в классе было шумно, он представлял собой полукруглое помещение с двумя рядами столов и большим учительским посредине. Стены украшали потемневшие от времени картины, изображавшие какие-то сражения. Тут было уютно и тепло, как от живого огня, впрочем, последний и правда был. Странное синее пламя, лениво танцевавшее в старом камине, украшенном головами горгулий, отбрасывало отблески на стены. В носу защекотало то ли от странного запаха, напоминавшего корицу, то ли от пыли старых книг. Свободное место было только в углу, туда я и уселась. Беспокойство внутри странным образом отступило. Может, это действие магического огня? Я принялась разглядывать остальных, стараясь делать это незаметно. Большая часть учеников – подростки. Были даже дети, некоторые из них косились на меня с интересом. Похоже, я действительно тут самая старшая.

Скрипнула дверь, в кабинет зашел белобородый старичок маленького роста. С удивлением узнала его: тот самый лекарь-дворф, лечивший меня после заклинания князя.

Он с легкостью юнца вскочил на трехступенчатую лесенку около своего стола и раскрыл огромный том. По классу прокатилось шуршание страниц, ученики поспешили повторить за учителем и тоже открыли свои книги. Передо мной лежали два учебника: зеленый – «История Магии» и красный – «Магические войны». Я попыталась открыть зеленый, но не смогла.

– Тема сегодняшнего урока – легенда о появлении магии в нашем мире, – раздался спокойный голос преподавателя.

Окинув взглядом класс, я поняла, что единственная не смогла открыть учебник. Решила приложить больше силы, навалившись всем телом, и снова попыталась раскрыть книгу – безрезультатно, страницы как будто склеены.

Послышался веселый смешок. Сидевшая рядом девчушка с огромной копной каштановых волос подвинулась ко мне и прошептала:

– Это магическая книга, ее надо сначала попросить.

– Что?

– Ну, про себя попроси ее поделиться с тобой знаниями.

Я уставилась на собеседницу, подозревая, что меня разыгрывают. Она, кажется, уловила мою недоверчивость и добавила:

– Это специальные чары, чтобы ученики не портили книги. Накалякаешь что-то на странице или, не приведи Великая, вырвешь пару листов, и все!

– Что все?

– Ну все. Книги во всей Фебране затаят на тебя зло и потом, сколько ни умоляй, больше не откроются. Придется идти в библиотеку с чистосердечным раскаянием, и даже после этого каждый раз, когда возьмешь книги, они будут открываться на странице с каким-нибудь ругательством в твой адрес.

Эта перспектива меня повеселила. Послушав-таки девчушку, я произнесла про себя: «Откройся, пожалуйста, поделись со мной знаниями. Обещаю быть аккуратной и не рисовать на твоих страницах».

Книга тут же сама открылась на странице с заголовком «Легенды магии».

– Спасибо, – прошептала я сразу и книге, и соседке.

Девчушка улыбнулась и вернулась на свое место.

– Итак, если все открыли учебники, продолжим, – спокойно обратился дворф к классу. Я, как воробушек, вжала голову в плечи, понимая, что речь обо мне.

– Легенда гласит, что существовал кристалл высшей магии, который прародитель расколол на пять равных частей. Мы их называем первокристаллы. Один нашли орки, второй – эльфы, третий – люди, четвертый – гномы. Пятый же считался утерянным долгое время, пока из него не появились оборотни и драгоны. Считается, что последние рождены самой магией. Они в чистом виде ею не обладают, однако все без исключения имеют врожденную защиту от большинства подвидов магии. Что это означает?

На первой парте мальчишка зим восьми тут же вскинул руку. Остальные даже не стали пытаться.

– Прошу, Август.

– Это означает, что драгоны, как и оборотни, не имеют магического потенциала. И еще их можно сдержать магическими заклинаниями, но почти невозможно ими убить.

– Ты, как всегда, прав.

Дворф спустился с лесенки и стал расхаживать около камина туда-сюда, рассказывая дальше:

– Как первокристалл использовали орки, доселе неизвестно, но, судя по тому, что среди орков часто встречаются шаманы, целители, и – реже – боевые маги, использовали они его, как и все остальные, для зарождения магического потенциала у своих потомков. Гномы захотели овладеть магией природы, что, как мы знаем, у них получилось.

В классе тут же поднялось множество рук. Преподаватель проигнорировал их.

– Знаю-знаю, вы хотите спросить, как так получилось, что появились дворфы, и владели ли ранее гномы всей природной магией. Что ж, отвечу. Да, изначально гномы владели всеми подвидами природной магии. Кто перечислит эти подвиды?

Не успел дворф договорить, как рука малыша Августа уже взлетела.

– Просвети остальных, Август.

– Пиромантия – управление огнем, гидромантия – управление водой, аэромантия – управление ветром, воздухом и другими газами, геомантия – управление землей, деревом, камнями и металлами, криомантия – управление льдом, холодом, – скороговоркой выпалил мальчик.

Преподаватель одобрительно кивнул.

– Однако среди гномов чаще всего рождались одаренные геомантией и криомантией. Как известно, сейчас традиционно гномы владеют только этими подвидами природной магии. Дворфы, потомки гномов, сильны и в других видах магии помимо природной.

Август поднял руку, не дождавшись вопроса.

– Давай, Август, расскажи, какие еще виды магии доступны дворфам.

– Дворфы имеют потенциал в магии жизни и арканной магии.

– Все верно. Различия в потенциале породил раскол на гномов и дворфов, продолжающийся по сей день. Но это тема другого урока.

Снова взлетели руки учеников.

– Спрашивайте, – сказал учитель, видимо, догадавшись, о чем будут вопросы.

– А какой магией обладаете вы? – спросила маленькая девочка, сидевшая рядом с Августом, который руку уже не тянул. Видимо, знает ответ.

– Спрашивать о таком не принято, желающий поделиться сам расскажет, если сочтет нужным.

Девочка покраснела. Дворф, заметив это, решил ее успокоить.

– Но раз вы спросили, юная леди, отвечу. Я специализируюсь на магии жизни. Знаете ли вы, чем характерен данный вид магии?

Август, как обычно, поднял руку, но дворф смотрел на девочку.

– Да. Маги жизни – это целители, – робко ответила она.

– Чуть увереннее. Вы совершенно правы. Только дополню: помимо целителей, из владеющих этой магией выходят друиды – прекрасные садоводы, повелевающие растениями и природными явлениями. Ладно, продолжим. Следующими свой первокристалл получили эльфы и овладели всеми видами магии. Светлые эльфы неспособны к магии смерти, темные эльфы – как раз наоборот, используют только ее. Кто назовет подвиды магии смерти? Август, давай дадим возможность еще кому-то ответить.

Мальчик обиженно опустил руку. Девчушка рядом, которая мне помогла, смело подняла руку.

– Пожалуйста, Ифи, расскажи нам, – заметил ее преподаватель.

– Магия смерти – это некромаги и шаманы.

– Прекрасно, вы все знаете! Да, Ифи, верно, спасибо. Значит, получается, что мы имеем светлых и темных эльфов, которые хоть и произошли от одних праотцов, являются разными народами на сегодняшний день. Последними получили свой первокристалл люди. Пожалуй, я подробнее расскажу о легенде Людеи. Наверное, многие из вас ее не слышали. Кристалл был отдан пяти братьям, которые разделили его поровну, и от них пошли человеческие магические ветви. Они создали пять княжеств, разделив свои земли на равные части. Прародитель был так поражен их честностью по отношению друг к другу, что, по легенде, преподнес им еще один дар: отныне человек будет одарен всеми видами магии. Так и повелось. Человек – единственное живое существо, имеющее способности к любому виду магии. К сожалению, со временем два княжества, Монахана и Потава, почти полностью утратили свою магическую силу. В этих княжествах крайне редко рождаются дети с потенциалом.

Дворф кинул на меня быстрый взгляд.

– Но, конечно, они рождаются, вот как наш дорогой Август. Он родом из Монаханы. К тому же часто это дети с очень сильным магическим потенциалом. Лучшие умы верят, что так магическая ветвь этих княжеств пытается возродиться.

Я поморщилась, не веря, что о магической ветви можно говорить как о чем-то живом. И с интересом посмотрела на Августа, который сидел гордый. Значит, я не единственный представитель увядших магических ветвей Людеи.

– Последний интересный факт, который стоит упомянуть. Несмотря на то что люди – единственная раса, которая обладает предрасположенностью к любому виду магии, все же большая их часть, как и у орков, рождается без магии. Считается, что чем больше популяция, тем реже рождается потомство с магическими способностями. – Преподаватель снова взобрался на стул и уткнулся в книгу: – Заметьте, единственная раса, о которой мы с вами не упоминаем, – это демоны. Это будет вашим домашним заданием: самостоятельно прочитайте и ответьте мне на следующем занятии, почему о них в легенде про первокристаллы ничего не говорится.

Август тут же поднял руку. Учитель улыбнулся.

– Август, это домашнее задание, позволим остальным самостоятельно узнать ответ на этот вопрос.

Мальчик надул губы и опустил руку.

– Ну что ж, далее откроем следующую главу и прочитаем о подвигах святого Фебрана, в честь которого названа наша магическая школа.

Когда урок был окончен, ученики потянулись к выходу, обсуждая только что услышанное.

Кто-то встал за моей спиной, я обернулась.

– Привет, я Ифи. Какой у тебя следующий предмет?

– Привет, я Ами. Э-э-э… Сейчас, – я достала расписание. – Теория заклинаний, первый уровень.

– Отлично, у меня тоже, пойдем вместе.

Мы вышли из кабинета, и я пошла за ней. На вид Ифи было не более пятнадцати зим. Невысокая, с густыми длинными волосами и глазами глубокого зеленого цвета, как листва вечнозеленого леса Трундас. В ее странном, немного хищном взгляде и узеньком подбородке таилась какая-то необъяснимо красивая дикость.

– Я раньше тебя не видела, ты новенькая?

– Да.

– А я второгодка. Я оборотень.

Не зная, как реагировать на ее откровение, ответила:

– Я человек.

– Да догадалась уже, – рассмеялась она. – Ты, наверное, думаешь, что тут делает оборотень, ведь мы рождаемся без магического потенциала.

– Э‐э-э… Нет, об этом я не думала.

Она посмотрела на меня с облегчением.

– Нас тут много, мы, конечно, не маги, но небесполезны. Ты знала, что оборотни – лучшие следопыты?

– Если честно, я мало знаю об оборотнях.

Это была чистая правда. Если в деревушку рядом с поместьем, в котором я росла, захаживал оборотень, вся деревня выходила на него поглазеть. Помню, ребенком улизнула от няни, сгорая от нетерпения увидеть оборотня вживую. Мне он представлялся волком, ходящим на двух лапах. Каково же было мое разочарование, когда я увидела простого человека, ничем не отличавшегося от деревенского мужичка. Разве что крупнее и с еле заметной, почти невесомой магией, которую ощущала только я. Точно такая же исходила сейчас и от моей собеседницы, пока мы поднимались по мраморной лестнице.

– Ну тогда прежде всего тебе следует знать, что я не кусаюсь, мы с рождения учимся контролировать превращения.

Детская открытость Ифи подкупала. Все, что мне было известно об оборотнях, – большинство из них перекидываются в волков, но бывают исключения. Означает ли ее шутка про «не кусаюсь», что после трансформации она волк? Мне стало любопытно, но спросить я не решилась, вдруг это ее обидит.

– А ты откуда?

– Я из Потавы.

Девушка резко остановилась, так что идущая следом малышня врезалась ей в спину.

– Ого! Никого из Потавы не знаю. Магов же там не бывает.

– Ну да.

– Так ты как Август…

Договорить она не успела, так как Август, который был неподалеку, услышал свое имя и остановился.

– Что? – подозрительно спросил он.

– Она как ты. Ну, не совсем, она из Потавы.

Мальчик улыбнулся и протянул мне руку.

– Привет, я Август, самый младший ученик Фебраны.

– Привет, я Ами, возможно, самый старший ученик Фебраны.

Мы пожали друг другу руки.

– Еще он самый большой хвастунишка Фебраны.

Ифи дружески обняла его и взлохматила и без того растрепанные волосы.

– Пусти, Ифи! – запротестовал Август, вырываясь из объятий.

Как только она его отпустила, Август припустился убегать от нас.

– Он у нас уникум. Хотя, наверное, ты уже заметила. Говорят, будет великим целителем. Директор Велад, с которым ты уже познакомилась, с ним дополнительно занимается. Так ты тоже, наверное, сильно одаренная?

– Не думаю, – честно ответила я.

Мы вошли в класс. Ученики уже занимали свои места, Ифи пригласила меня сесть рядом. В отличие от класса дворфа Велада, здесь было неуютно и пахло сыростью. На стене красовалась большая извилистая надпись: «Руны – алфавит магии». Под надписью в столбик расположились незнакомые мне значки с подписями, но с моего места их было не разглядеть.

Многие ученики мне были уже знакомы с занятия по истории магии, но появились и новые. Прежде всего выделялись трое эльфов в светлых мантиях – девушка и два парня. Они свободно общались с другими, было понятно, что к ним относятся как к чему-то привычному.

Ифи заскулила, глядя на стопки пергамента и перья на каждом столе.

– Опять без конца будем руны рисовать, – пояснила она.

– Почему тебе это не нравится?

– Ну хотя бы потому, что рисовать их заставляют всех, даже оборотней, а мы не можем их зажечь, в отличие от магов. Поэтому просто выводим бесполезные каракули. Рина Перва считает, что, хоть мы и не можем их использовать, должны знать, как они выглядят, чтобы распознавать и уметь защищаться.

Со стуком на учительский стол легла книга.

– Скорее рассаживаемся! Время – ценный ресурс, не следует тратить его впустую.

Перед классом стояла высокая немолодая дама, обладательница носа с выразительной горбинкой. Ее и без того строгий образ дополняла остроконечная шляпа. Сразу понятно, что она колдунья старой школы.

– Знаю, мы уже это проходили, но у нас тут новенькие, поэтому быстро повторим тему. Как говорится, повторение – мать учения.

– Мучения, – шепнула мне Ифи, передразнивая преподавательницу.

Август поднял руку и, не дожидаясь, когда рина Перва позволит ему говорить, выдал:

– Это Ами, она из Потавы.

Вот теперь все ученики заметили меня и с интересом принялись разглядывать. Я уставилась в одну точку, надеясь, что сейчас это прекратится.

– Август, тут не урок Велада, будешь говорить, только когда я разрешу! – строго осадила мальчишку преподавательница. – Урок сегодня о видах и подвидах магии. Всего нам известно пять видов магии. Пять столпов, на которых зыблются наши умения.

Август опять поднял руку, но рина Перва демонстративно его проигнорировала.

– Магия жизни, магия смерти, природная магия, арканная магия и магия разума, или ментальная, как еще мы ее называем.

Тараторила учительница довольно быстро, я было пыталась записывать, но поняла, что дело это гиблое, поэтому решила просто слушать.

– У каждого вида магии существуют подвиды. Август, опусти руку, я не задавала вопросов!

Рина Перва вскинула правую ладонь, и в воздухе белым светом загорелся знак, похожий на колесо телеги. Это был совершенный круг, разделенный четырьмя линиями на восемь одинаковых частей.

– Магия жизни требует сильного духа от своих адептов. Они делятся на два подвида – целители и друиды.

Женщина вскинула левую ладонь, и в противовес белому загорелся черный знак пентаграммы.

– Магия смерти. Тут также два подвида – некро-маги и шаманы. Некромагов многие предпочитают называть чернокнижниками, что в корне неверно. Магия некромагов не ограничивается лишь умением призывать безвольные души умерших, их магические способности более обширны. А говоря о шаманах, разумеется, следует упомянуть об орках. Из магии смерти эта раса практикует только шаманизм и весьма в нем преуспела. Самые сильные шаманы – именно они. У этого народа очень распространены духовные культы, достигнуть такого уровня шаманизма им позволила сильная связь с душами предков.

Первые два знака погасли, появился новый – зеленый, в виде двух соприкасающихся углами равносторонних треугольников, один смотрел вверх, другой вниз.

– Про самую распространенную природную магию мы все знаем, у нее пять основ – огонь, вода, земля, воздух и лед. Всевозможные изделия, которые мы с вами используем в быту, созданы с их помощью. Оружие создают гномы – первоклассные геоманты. Невыцветающие чернила, что перед вами в чернильницах, сотворили маги, одаренные гидромантией. Все осветительные и обогревательные приспособления, как, например, лампы в ваших спальнях, – работа пиромантов. Идея, надеюсь, понятна.

Рядом вспыхнул яркий синий знак, круг с выходящей из него извивающейся стрелой, похожей на веревку. Я поняла, о какой магии сейчас пойдет речь, и сосредоточилась, запоминая каждое слово. Вчера князь упомянул, что моя сила позволит мне стать боевым магом.

– Арканная магия, магия направления силы. Арканные маги делятся на боевых магов и рассеивателей. Последние встречаются теперь крайне редко, за всю жизнь мне довелось быть знакомой лишь с одним рассеивателем и, замечу, крайне слабым. Отличие боевого мага от рассеивателя в том, что первый использует магию для сражений, второй же поглощает, накапливает и иногда даже способен передавать ее другим. Ну и последний вид – магия разума.

Рядом с зеленым и синим знаками появился третий, фиолетовый – вытянутый горизонтальный ромб с овалом посередине, напоминавшим око.

– Ее практикуют чтецы, телепаты и иллюзионисты. Чтецы, умеющие читать чужие сновидения и управлять ими, так же крайне редко встречаются, как и рассеиватели. Телепаты управляют разумом, читают мысли. Особенно сильные способны подчинять чужое сознание. Иллюзионисты меняют форму, запахи, размер предметов, могут внушать на непродолжительное время другим какие-либо чувства. Самыми сильными в магии разума заслуженно считаются демоны. Они имеют врожденный дар к телепатии, умеют профессионально ставить блокировку сознания – щит, не позволяющий ментально воздействовать на них, а также читать мысли. Ну и самые талантливые иллюзионисты также демоны, поэтому всегда будьте начеку, общаясь с ними.

На этом рина Перва замолчала, знаки исчезли. Затем она повернулась к нам спиной, а лицом к надписи про руны.

– Отлично, теперь перейдем к основной части нашего урока. Напоминаю для тех, кто в очередной раз решит, что рисовать руны бесполезно: руны – алфавит магии. Все заклинания состоят из набора рун в прямом или перевернутом положении. Сегодня рисуем одну из двадцати пяти – руну Альгиз в перевернутом положении. Эта руна, если уметь ею пользоваться, поможет избежать недоброжелателей, решивших влезть в ваши мысли. Руна Альгиз в перевернутом положении блокирует ментализм. Хотя стоит помнить, что от сильного телепата это поможет лишь на время, но не стоит ее недооценивать, иногда и этого достаточно.

Закончив говорить, она пальцем в воздухе начертила знак, похожий на перевернутые вилы. Знак тут же зажегся фиолетовым цветом и завис в воздухе.

Такой же был на медальоне, который дал мне утром князь. Рука непроизвольно сжала кристалл на шее.

– Напоминаю, ваша цель – не отточить мастерство каллиграфии, а вложить свою силу в руну, чтобы зажечь ее. Черпайте силу внутри себя, найдите ее и пустите в руну. Кому удастся – может быть свободен. Пергамент и чародейские чернила потом оставляем на столе. У меня все подсчитано, – ворчливо произнесла женщина.

Ученики принялись вырисовывать руну, по сотне раз повторяя ее, пока не удастся добиться нужного результата. Первыми с заданием справились эльфы, затем Август. Вскоре полкласса опустело. Как только над чьим-то столом вспыхивала руна, рина Перва записывала имя и время, за которое справился ученик, после чего он мог быть свободен.

Как вложить силу в руну, я не понимала, ладони от магии не кололо. Я вообще не ощущала в себе магию, поэтому просто вырисовывала знак. Вот испугай меня кто-нибудь, наверняка получилось бы. Сейчас же, в полном спокойствии, черпать силу было неоткуда.

Вскоре учительница покинула класс, дав оставшимся ученикам задание рисовать до конца урока, пока она не вернется и не отпустит всех.

Ифи отбросила перо, как только рина Перва скрылась за дверью.

– Зачем она записывает, кто и когда справился? – спросила я.

– Чтобы определить, когда ученик готов перейти на второй уровень теории заклинаний. Вот оборотни обречены вечно сидеть на первом уровне, мы не можем зажечь руны.

Пара ребят впереди обернулись и грустно покивали. Тоже оборотни, поняла я.

– Если сможешь быстро зажечь руны из каждой касты, то перейдешь на второй уровень. Там обучают настоящим заклинаниям. Мне только руны касты разума не даются, – не отрываясь от пергамента, сказал парень, который сидел за соседним столом. Видимо, сильно хотел перейти на следующий уровень.

– Что за касты? – поинтересовалась я у Ифи шепотом. Она так же тихо мне ответила:

– Все руны делятся на пять каст, каждая посвящена своему направлению магии. Вот сегодня мы рисовали руну Альгиз, это каста магии разума.

– И что, все удачно нарисовавшие сегодня руну перейдут на следующий уровень?

– Нет, только те, кто научился быстро зажигать руны всех каст и кто определился со своим направлением магии.

По моему озадаченному виду Ифи поняла, что об этом я тоже ничего не знаю, и принялась рассказывать дальше:

– Вырисовывание рун помогает выявить предрасположенность ученика к какому-то виду магии. Пока маг учится их рисовать, легче всего у него выходят руны конкретной касты. Это указывает на вид магии, к которой у него больше всего способностей. Понимаешь?

Я отрицательно помотала головой, Ифи вздохнула, но не сдалась.

– Быстрее всех зажгли сегодняшнюю руну эльфы, двое из них всегда первые, когда мы рисуем руны касты разума. Значит, они одарены магией разума, теперь им осталось только понять, в каком подвиде, то есть направлении магии, они наиболее сильны – телепатия, чтение снов или иллюзии.

– Можно выбрать только один подвид?

– У каждой расы свои особенности. Но, если мы говорим о человеке, это не обязательно. Человек-маг, как правило, силен в одном виде магии, но подвидов для изучения может быть много. Зависит от его потенциала. Слушай, в твоей Потаве вообще о магии ничего не знают?

– Магия там не приветствуется.

– Тс-с-с, вы мешаете сосредоточиться! – перебил нас тот же парень, не отрываясь от своего рисунка.

Мы с Ифи послушно замолчали и вернулись к своим рунам. До конца урока у меня так ничего и не получилось. Ифи сказала, чтобы я не расстраивалась: у большинства на это уходит много времени.

Когда нам наконец разрешили покинуть класс, рука болела от бесконечного повторения одного и того же рисунка. Зато я на всю жизнь запомню, как выглядит руна Альгиз.

– У меня на сегодня все, – сказала я девушкеоборотню.

– Повезло, а мне сейчас тащиться на сдвоенный урок защиты.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о какой защите речь.

– Я же оборотень.

Это не дало мне никакой подсказки. Ифи, смеясь, закатила глаза.

– Первый раз встречаю того, кто вообще ничего про магию не знает. Оборотни и драгоны не используют магию напрямую, но зато мы учимся защищаться от магов, выслеживать их и даже драться, если нужно.

Тут девушка резко замолчала и замерла. Я проследила за ее взглядом: на пороге класса стоял Келдрик и смотрел на нас.

– Я пойду, до завтра.

Помахав Ифи, которая продолжала с любопытством разглядывать телепата, я поспешила выйти из класса.

– Как прошел первый день?

– Отлично.

Телепат довольно улыбнулся, застав меня в хорошем настроении, и, не спрашивая, забрал из моих рук тяжелые книги.

Пока мы шли к выходу, нам встретилось несколько преподавателей. Каждый здоровался, передавал почтение князю Кроуги, иногда они даже перебрасывались парой шуток с советником. Видимо, давно привыкший к этому Келдрик вел себя весьма непринужденно.

– Я могу спросить о твоей магии?

Келдрик вопросительно поднял брови.

– Нам сказали, что спрашивать об этом напрямую неуместно, и ты можешь не отвечать, если я перехожу границы.

– Спрашивай. Моя должность предполагает открыто говорить о моих способностях, о них многие знают.

– Как ты понял, каким видом магии одарен, и как выбрал один конкретный подвид? Как стал телепатом?

Мы вышли во двор и остановились. Келдрик опять помахал кому-то вдалеке и перевел взгляд на меня.

– Я с детства был особо хорош в этом. – Он начал чертить знаки вызова портала. – Создавать порталы могут далеко не все, особенно на большие расстояния, чаще всего на это способны маги разума, природники и арканники с большим потенциалом. В юном возрасте я уже умел передвигаться с помощью порталов на большие расстояния, поэтому мой выбор был между арканной, природной и ментальной магией.

Портал увеличился до роста человека. Телепат, как и в прошлый раз, положил руку мне на талию, не прерывая своего рассказа, и мы прошли сквозь портал.

– Человек-маг не обязан выбирать один конкретный подвид. Но важно понимать: ты можешь распыляться и быть средним магом во всех подвидах или, углубленно изучив один, стать сильным практиком своей магии.

– И ты выбрал телепатию?

– Скорее, она сама меня выбрала. Телепатия всегда давалась мне лучше всего, и я не стал противиться. Предположу, что этот вопрос возник у тебя, потому что ты задумалась о своем направлении магии?

– Да.

– К твоему возрасту, как правило, маг уже знает, какой магией одарен. Твоя защита при побеге явно демонстрировала арканную магию, в этом можешь не сомневаться. А насчет подвида не переживай, магия найдет способ сообщить о себе.

Как только мы вышли из портала в имении князя, вдалеке увидели направлявшуюся к нам Тиральду. Я поспешила задать следующий вопрос, который меня интересовал:

– А князь Кроуги? Каким видом магии владеет он?

Телепат задумался, похоже, решая, отвечать мне или нет.

– Как ты правильно заметила, обсуждать вопрос одаренности магией неуместно, особенно за спиной мага. Этот вопрос можешь задать ему лично.

– Ваше высочество, швея ожидает вас для примерки.

Приятно резануло слух обращение экономки ко мне – видимо, эффект от новости о скорой свадьбе с князем.

– До завтра, – учтиво попрощался телепат и протянул мне книги.

Вызвав портал, он исчез. Я посмотрела ему вслед с сожалением. У меня появилось много вопросов, на самом деле пара тысяч, которые хотелось кому-то задать. Но, видимо, не в этот раз, и я пошла за экономкой.

Тиральда проводила меня в покои, за что я была ей благодарна. Не уверена, что сама нашла бы их, ведь здесь столько коридоров! «Необходимо сходить на разведку», – сделала мысленную засечку я.

– Прикажу принести обед, после приглашу швею, – оставляя меня одну, сказала экономка.

В ее поведении все еще явственно ощущалась отчужденность, но отношение однозначно стало учтивее.

Глава V

Деревянный меч и свадебное платье

Я успела переодеться, пообедать и даже прочитать пару страниц о демонах, когда Тиральда сообщила о прибытии швеи.

В просторной гостиной меня ждала женщина средних лет в ярком платье. С ней была помощница. Я не сразу признала в этой даме швею, потому что все кричало о ее высоком положении: манера держаться, прямая осанка, дорогая одежда. В Потаве для меня одежду шила простая добрая женщина, и привычный образ контрастировал с этой светской дамой.

Тиральда подчеркнуто вежливо представила мне швею.

– Ваше высочество, это леди Костела, самая известная швея в нашем княжестве, со своей помощницей Итой.

Обе женщины присели в реверансе: леди Костела элегантно, Ита неумело. Леди Костела жестом пригласила меня в центр комнаты. Ее помощница тотчас принялась снимать с меня мерки, а сама она элегантно присела в кресло напротив и подвинула к себе чашечку чая, любезно поданного Тиральдой.

Когда швея одним прикосновением остудила чай в своей чашке, я догадалась, что она маг, скорее всего, одаренный природной магией. А если верить Тиральде, она еще и известная. Значит, обладает большими способностями, которые использует для пошива самой изысканной одежды магического происхождения. И что-то мне подсказывало, что эта леди Костела знала себе цену.

– Мне сказали, что ваше высочество собирается полностью обновить свой гардероб. Правильно, что обратились ко мне. Скоро сезон балов, и во всей Людее не найдется ателье с более изысканной коллекцией тканей для платьев.

– Платья меня интересуют в последнюю очередь, – ответила я немного надменно, копируя ее манеру поведения.

Брови леди Костелы слегка приподнялись от удивления.

– Чего же вы тогда желаете?

Насколько ограничен мой выбор, я не знала. В Потаве мой гардероб был весьма скромен, выделенных отцом средств хватало на самое необходимое, не более. К тому же балы и званые ужины я не посещала, наряжаться поводов не было. Боясь представить, в какую копеечку влетит обновление всего гардероба у швеи-мага, решила более не злоупотреблять добротой князя Кроуги, которому и так многим уже обязана.

– Мне нужны брюки, рубашка и ночная сорочка.

– Это все? Нам пришлось ехать в такую даль ради ночной сорочки? – Швея в некотором замешательстве перевела взгляд на экономку.

– Нет, разумеется, – вмешалась Тиральда. – Ее высочество желает заказать несколько пар брюк, рубашек, ночных сорочек, костюмы как брючные, так и тальеры [2], пару легких накидок, костюм для прогулки верхом, плащ и на выход круглую пелеринку [3], подбитую мехом. И все необходимые аксессуары: чулки, подходящую обувь, перчатки и прочее. Также пару костюмов для тренировок, уделите им особое внимание.

– Что насчет платьев? – повеселев, спросила швея, снова обращаясь ко мне. – Понимаю нынешнее стремление нравов к более удобным предметам гардероба, но все же женщина не должна забывать об утонченных и изысканных образах. Иначе она просто утратит частицу своей загадочности.

В каждом слове и жесте леди Костелы чувствовалась аристократическая манерность, приобретенная за много лет общения с высшим светом. Легкий поворот головы, плавный взмах руки. Невольно я начала приглядываться к ее жестам, запоминая и примеряя их на себя.

– Я не люблю обилие нижних юбок, металлические кринолинные каркасы и сложно задрапированные турнюры [4].

Это была чистейшая правда: никогда не понимала эту замысловатую, сковывающую движение атрибутику женственности.

Леди Костела сморщилась, как от кислого лимона.

– Моим магическим платьям не требуется ничего такого. Ткань станет почти невесомой и не будет нуждаться во всех этих приспособлениях прошлого века. Позвольте сшить вам одно-два визитных и одно бальное платье. Уверена, вы останетесь довольны. Визитные закрытые платья сошьем из великолепной переливчатой и шуршащей ткани. Бальное – с небольшим шлейфом и более откровенным декольте с отделкой из кружева.

– Хорошо, – согласилась я, понимая, что именно создание платьев – настоящее увлечение леди Костелы.

– Надеюсь, ее высочество не будет разочарована, – в уже привычной надменной манере высказалась экономка.

– Мои наряды никогда никого не разочаровывают, – в тон ей ответила швея.

Ее помощница, закончив снимать мерки, отошла в сторону. В молчаливой девушке, скрывавшейся в тени великолепия своей наставницы, я также почувствовала магический потенциал, не такой ослепительно яркий, как у леди Костелы, но тем не менее, и она магичка.

Швея грациозно поставила фарфоровую чашечку на блюдце и поднялась.

– Ваш заказ будет готов и доставлен в ближайшее время. Хотя, как я обмолвилась ранее, скоро сезон балов, и у нас много клиентов, но для его величества князя Кроуги мы, разумеется, поторопимся.

На этой хвастливой ноте она откланялась.

После их ухода в дверь постучала служанка, которая должна была сопроводить меня в зал для тренировок, раз я уже освободилась. Она помогла мне переодеться в более подходящую для занятий одежду и повела через длинный зал, все стены которого были увешаны картинами. Из зала мы вышли прямо в огромный яблоневый сад.

Я старалась не отставать от служанки. Дом князя я сама покидала лишь однажды – когда пыталась убежать. И, конечно, в тот раз мне было не до осмотра достопримечательностей. Поэтому теперь я с интересом разглядывала сад, клумбы с цветами, фонтаны и темный лес вдалеке, за стенами имения. Моросил мелкий дождь, мешая любоваться красотами владений князя Кроуги. Обходя лужи, мы вышли на аккуратную гравийную дорожку. Туман и сырость, действуя сообща, окутывали нас неприятной промозглостью, поэтому служанка ускорила шаг. Из дома мы вышли не через главный вход. Но и отсюда можно было видеть широкую аллею с деревьями по обеим сторонам, которая вела к небольшому пятачку перед центральными коваными воротами высотой в несколько этажей.

Там же я приметила охрану – несколько мужчин несли караул около ворот. Они лишь мельком посмотрели в нашу сторону.

Мое внимание привлек орел, паривший над имением. Легко разрезая крыльями туманную дымку, он неспешно кружил, то поднимаясь выше, то спускаясь почти к макушкам деревьев. Ненастоящий, неживой, магический. Хотя, конечно, он тоже в своем роде живой и с такого расстояния выглядит как обычная птица. Только я чувствовала, что это существо, созданное магом. Я засмотрелась на него и даже не заметила, как отстала от моей провожатой. Пришлось ускориться, пересекая сад. Догнала ее только около дороги, ведущей к двум зданиям. Первое я узнала сразу: та самая конюшня, куда я намеревалась добежать во время своего неудачного побега. Там должен находиться мой грифон Горка. Помнится, князь сказал, что я могу его проведать, когда захочу. Еще одна мысленная засечка в списке необходимых дел.

Мы направились ко второму зданию. Стало быть, там меня заперли изначально. Подтверждением моей догадки были узкие окошки, напоминавшие то, которое я выбила, убегая.

– Что это за здание? – спросила я, когда мы нырнули под козырек, прячась от мороси.

– Тренировочная.

Звучит как «пыточная». Плохо со мной там не обращались, но осадок от заключения остался.

– Вам сюда, ваша милость, – показала служанка на дверь.

Поклонившись, она пошла обратно, оставив меня одну. Видимо, дальше мне надо действовать самостоятельно. Я бросила последний взгляд в небо. Орла там уже не было.

Отворив металлическую дверь, услышала лязг металла, голоса и негромкие хлопки, природу которых определить не смогла. Неуверенно пошла на звук и, завернув за угол, остановилась: моему взору предстал огромный удлиненный зал. Тут было много дневного света из окон – длинных, узких, по всей стене. Вторая стена была отделана темно-серым грубым камнем. На ней в ряд висело оружие. Я подалась чуть вперед, рассматривая всю коллекцию. В основном висевшее как трофеи оружие я видела впервые. Тут мое внимание привлекли яркие вспышки в дальнем углу зала. На высоком помосте друг напротив друга медленно кружили двое мужчин, сошедшихся в поединке. Один посылал в соперника огненные шары, второй отбивал их на полпути. Гаснувшие шары издавали громкие хлопки и осыпались яркими искрами на пол. Помимо этих двух магов на помосте стояло еще с десяток других воинов, мужчин и женщин. Все они были заняты тренировкой: кто-то сражался на мечах или в кулачном бое, некоторые в одиночестве отрабатывали заклинания. По залу, рассекая с шипением воздух, проносились горевшие ярким синим цветом веревки, превращавшиеся в воздухе в лассо. Никто не обращал на меня, застывшую в дверном проеме, внимания.

– Ос-сторожно, Амидера, может садеть, – раздалось у меня за спиной.

Обернувшись, я вздрогнула, увидев огромную фигуру позади себя.

– Не бойс-ся. Меня совут С-сетс-сей, я буду учить тебя.

Это был тот самый драгон, который охранял мои покои вчера. Я никогда не находилась так близко от представителя его расы. Поэтому как загипнотизированная стояла и смотрела на раздвоенный язык, высовывавшийся из пасти при разговоре со мной.

– Идем с-са мной.

В зале воцарилась тишина, даже дуэлянты на помосте прекратили свои огненные игрища и повернули головы в нашу сторону.

– Чего с-смотрим? Саканчиваем тренировку! – с шипением гаркнул драгон.

Мы с ним прошли в дальний угол за помост. Я озиралась, пытаясь понять, что меня ждет дальше. Воины начали выходить из зала, все еще бросая заинтересованные взгляды в нашу сторону.

– Не обращ-щай внимания. Вчера ты вс-сех уложила с-своим ударом, вот и интерес-суютс-ся тобой.

– Я кого-то из них ранила? – с беспокойством спросила я.

– Ещ-ще не хватало! Приш-шлось бы с посором вс-сех расогнать. Что я, сря их тренирую? Они умеют сакры-ватьс-ся от ударов.

– Это моя вина, не надо никого разгонять.

Драгон мигнул своими маленькими глазами, но ничего не ответил.

– С-скасали, ты арканник, била чис-стой магией. Дратьс-ся умееш-шь?

– Нет.

– Оружием владееш-шь?

– Нет.

Драгон снова моргнул. Разочаровали его мои ответы или нет, понять было невозможно. Все движения мышц морды драгона отличались от привычной человеческой мимики.

– Арканник должен уметь дратьс-ся. Арканник магию тратит быс-стро. Как будеш-шь с-сражатьс-ся, ес-сли она сакончитс-ся?

Он подошел к стене, покопался в каком-то старом сундуке, вытащил оттуда кожаные ножны и деревянный меч, больше похожий на игрушку деревенских мальчишек, чем на настоящее оружие.

– Надевай.

Драгон протянул мне ножны. Принимая их, я отметила, насколько его ладонь больше моей. Даже понимая, что мне ничего не угрожает, я не могла отделаться от тревоги, находясь так близко от него. Против воли закрадывались мысли, что, реши он меня убить, сделает это щелчком пальцев.

Немного повозившись с ножнами, я смогла закрепить их на поясе. Драгон протянул мне деревянный меч.

– Не тяжелый, такой я смогу легко поднять, – заявила я, взвесив его в руке.

– Не надо его поднимать, научис-сь держать правильно.

Мы вышли в центр зала, теперь совершенно пустого. Драгон показал, как правильно встать, как держать рукоять, затем велел вложить меч в ножны, правильно достать и выставить на прямой руке вперед. Я проделала это движение пару раз и замерла, вопросительно посмотрев на него.

– Ещ-ще.

Ой, зря я сказала, что меч не тяжелый. После того как проделала это упражнение с десяток раз, рука начала слегка подрагивать.

Затем драгон усложнил задачу: велел лечь на живот, подняться в прыжке и встать в стойку, вытащить меч, выставить вперед, потом убрать обратно в ножны и снова лечь. И так по кругу. Когда я уже не могла подняться от усталости, он рыкнул:

– Пока ты отдыхаеш-шь, твой враг тренируетс-ся!

– У меня нет врагов, – задыхаясь, промямлила я.

– У всех магов они ес-сть, прос-сто ты с-со с-своими еще не снакома.

Напутствие, конечно, так себе, но я поднялась и заново приступила к упражнению. Не знаю, как долго продолжалась наша тренировка, мне показалось, что целую вечность. Когда я лежала на полу, вытирая пот, Сетсей сказал долгожданную фразу:

– Хватит на с-сегодня. Придеш-шь савтра.

Попрощавшись, я поплелась прочь. На улице уже стемнело, дождь все моросил. В блаженстве я подставила ему лицо и стояла так, отдыхая, наслаждаясь одиночеством.

– Самерснеш-шь – иди в дом, – раздалось за спиной знакомое шипение.

Вздрогнула, скорчила драгону недовольную мину и пошла дальше. В темноте я еще долго чувствовала, что он за мной наблюдает. Страх, вызванный его присутствием, прошел, но неприятный холодок в позвоночнике, продиктованный инстинктом самосохранения, все же остался.

Размышляя над тем, что в драгоне ощущается такой же легкий отпечаток еле текущей магии, как и в девушкеоборотне Ифи, я добралась до своей комнаты. Кажется, я понемногу начала ориентироваться в имении, которое уже не казалось таким огромным, как в первый раз. Но я не успела юркнуть за дверь, меня остановила Тиральда.

– Ваше высочество, в библиотеке вас ожидает швея.

Я в недоумении обернулась к экономке.

– Леди Костела снова здесь? Зачем?

Тиральда отрицательно покачала головой.

– Это другая швея, она сошьет для вас подвенечное платье.

– Почему не попросить об этом леди Костелу? – с удивлением поинтересовалась я.

– Его высочество князь явно дал понять, что свадебная церемония будет тайная. А уважаемая леди Костела не славится умением держать язык за зубами. Эта примерка будет быстрой – расскажете, какое платье желаете, об остальном позаботится швея.

– Пару минут. Освежусь и спущусь, – ответила я, понимая, что понятия не имею, какое свадебное платье желаю.

Чуть позже я бродила по имению в поисках библиотеки, пока не встретила служанок, протиравших пыль. По моей просьбе одна молоденькая девушка, тут же бросив свои дела, отвела меня куда нужно. Я обратила внимание, что вся прислуга в доме – люди без магического дара. Любопытно, это случайность или обязательное требование при устройстве на работу? Наверное, простого человека легче уличить в шпионаже или злонамеренном вредительстве. А может, причиной всему то, что одаренные более востребованы, и проблемы найти хорошую работу у них нет.

Распахнув двери библиотеки, я услышала женские голоса и беззаботный смех. Тиральда сидела за столиком напротив женщины в ярко-синем платье с непослушными кучерявыми волосами. Из чашек, стоящих на столике, поднимался пар. Тиральда приветливо улыбалась своей собеседнице. Я впервые увидела ее такой. При моем появлении они поспешили подняться.

– Ваше высочество, – кучерявая женщина присела в реверансе.

– Не хотела вам мешать. Прошу, допивайте ваш чай.

– Вы не помешали, мы уже закончили и ожидали вас, – ответила за нее Тиральда.

Беззаботная улыбка исчезла. Передо мной стояла привычная Тиральда с чопорным выражением лица.

– Ваше высочество, это Беруда, моя давняя подруга и прекрасная мастерица.

Женщина мне сразу понравилась: в ней не было высокомерия, которое источала леди Костела. Беруда, напротив, располагала к себе. Круглолицая, с доброжелательной улыбкой, она принялась тактично снимать с меня мерки.

– Такая тоненькая, одно удовольствие шить для вас. Тиральда упомянула, что дело строжайшей секретности. Поэтому не волнуйтесь, ваше высочество, от меня никто не прознает о предстоящем торжестве.

– Благодарю, – только и ответила я, опутанная измерительной лентой швеи. Несмотря на немолодой возраст, она была необычайно подвижна, много жестикулировала, улыбалась и главное – общалась без всякой заносчивости.

– Расскажите, какое платье вы желаете для венчания? Постараюсь учесть все пожелания, хотя время для шитья весьма ограничено.

Я кинула умоляющий взгляд на Тиральду, но она стояла спиной ко мне и убирала чашки со стола. Видно, в этот раз экономка вмешиваться не планировала, уверенная, что уж с выбором подвенечного платья я справлюсь. Или потому, что полностью доверяла Беруде. Вот только ответа у меня не было. О предстоящем венчании я даже забыла, сбитая с толку всеми сегодняшними событиями.

Пауза затягивалась.

– Какой фасон вам по вкусу, ваше высочество? – снова спросила Беруда.

– Ничего пышного и вычурного.

Видно, такого немногословного ответа было недостаточно.

– Давайте начнем с выбора ткани. Я прихватила пару образцов.

Она необычайно быстро метнулась к лежащему на стуле свертку и через мгновение уже разворачивала на столе аккуратные рулоны ткани. Я неуверенно пощупала образцы.

– Я не обладаю магическим даром, но это не должно вас смущать. Я работаю с любыми видами ткани, и с зачарованными тоже. Вот, обратите внимание. Великолепно подчеркнет вашу красоту и женственность. Эта ткань не мнется и принимает любую форму под рукой толкового мастера.

Беруда протянула мне лоскуток нежного персикового цвета, переливающийся, будто в него были вплетены тысячи кристаллов.

– Или вот этот образец, называется «Утренняя роса».

Она положила руку на рулон прелестной ткани нежного небесно-голубого оттенка с капельками, действительно напоминавшими росу. Мне тотчас тоже захотелось потрогать эту ткань.

Все ткани и правда были необычными, и выбор так огромен, что я совсем растерялась. Мое молчание обеспокоило швею.

– Если здесь нет ничего подходящего, могу предложить другие…

– Нет-нет, ткани изумительные, дело не в этом.

Я решила быть до конца честной, раз уж Беруда посвящена в тайну.

– О предстоящем замужестве я узнала буквально вчера и еще не успела обдумать, какое подвенечное платье хочу.

Только сейчас происходящее стало медленно доходить до моего сознания. Я задумалась о серьезности того, что мне предстоит. Дело даже не в самой свадебной церемонии. Послезавтра я стану чьей-то женой. И пусть князь обещал, что это не более чем условность, тем не менее пути назад не будет.

– О, понимаю.

Тут к нашему разговору присоединилась экономка:

– Смею предложить следовать традициям, раз пожеланий насчет платья нет.

Кстати, я ничего не знаю о традициях венчания в княжестве Кроуги. Мое молчание было истолковано как одобрение, и поэтому Тиральда продолжила:

– В Кроуги невесты обычно надевают на церемонию платья синих и голубых оттенков, так как это цвета герба княжества. В Миноле подвенечные платья золотого цвета. Предположу, что в Потаве они темно-бордовые.

Совершенно верно. Наше княжество славилось виноградниками и вином. Цвет нашего герба бордовый – дань благородному ягодному напитку, появившемуся на нашей земле. Но у меня этот цвет вызывал совсем другие ассоциации. Вспомнился праздник летнего солнцестояния в Потаве, который мы называли Короткая ночь. Все незамужние девы в этот день надевали плащи глубокого карминового цвета – цвета заходящего солнца. Красивый цвет, символизирующий закат, за которым обязательно будет новый восход, новое начало. Внезапно в голове появилась идея.

– Кажется, у меня есть одно пожелание.

Женщины внимательно посмотрели на меня, радуясь, что я наконец проявила заинтересованность. Хотя мое состояние было вызвано не безразличием, а скорее растерянностью перед неопределенным будущим.

– В селении Потавы под названием Солнечные луга живет талантливая ткачиха. К празднику летнего солнцестояния местные девушки шьют себе наряды из ее ткани приглушенного бордового цвета. Пожалуй, платье из этой ткани станет для меня приятным воспоминанием о детстве. – И дальше я совсем неожиданно для себя добавила: – Больше в новую жизнь взять мне нечего, кроме этого приятного воспоминания.

Женщины смущенно переглянулись. К своему удивлению, я даже уловила сочувствие в лице строгой экономки.

– Наверное, это глупость, – раздосадованная своей чрезмерной откровенностью, я поспешила сменить тему. – Слишком мало времени осталось, чтобы успеть купить эту ткань.

– К завтрашнему утру она будет доставлена, – раздался мужской голос.

Мы втроем подскочили от неожиданности. Женщины присели в реверансе, а я осталась стоять, застигнутая врасплох. Позади нас, облокотившись о книжный шкаф, стоял князь Рагонг. Мое лицо залилось румянцем: я не знала, как много он успел услышать. Скорее всего, достаточно. Очень не хотелось, чтобы наш брак начался с его жалости ко мне.

– Не хотел мешать, пришел предложить вместе поужинать, как освободишься.

Это предложение, судя по тому, что смотрел он в мою сторону, предназначалось мне. Я робко кивнула. Он учтиво поклонился дамам и вышел.

– Превосходно! Значит, решили с цветом и тканью, полдела сделано, – защебетала Беруда.

Далее женщины принялись обсуждать детали вышивки, фасон и что-то еще. В разговоре я уже участия не принимала, полностью уйдя в свои мысли, точнее, страхи. А их, как оказалось, внутри накопилось множество.

Попрощавшись с экономкой и швеей, я отправилась в зал, где мы завтракали, надеясь, что ужин накрывают там же. Действительно, Рагонг уже ждал меня за столом. Я села на то же место, что и утром.

– Как прошел первый день в Фебране? – князь поднял голову и откинулся на спинку стула.

– Прекрасно!

Сразу вернулось утреннее желание его поблагодарить. Мы были одни, я решила, что момент подходящий.

– Хочу поблагодарить вас за возможность учиться в Фебране.

– Это лишнее. Мне кажется, мы договорились.

– Да, но все же знайте: я искренне благодарна, что вы держите слово.

Князь ничего не ответил, лишь пристально смотрел. Под этим взглядом меня охватило непонятное волнение, и я принялась выравнивать лежащие на столе приборы, которые, к слову, в этом не нуждались: их будто бы по линейке раскладывали.

– Помимо ткани на платье, есть еще пожелания насчет свадебной церемонии?

– Нет, – слишком поспешно ответила я.

Князь удивленно вскинул брови.

– Мне всегда казалось, что свадьба для дев – весьма знаменательное событие. И хотя церемония тайная, это не означает, что она неважна.

Подняв глаза, я вновь наткнулась на его взгляд – пристальный, изучающий.

– Вы правы, девушки с нетерпением ждут этого дня.

Но обычно это происходит по обоюдному желанию, и потому невесты наслаждаются процессом приготовления к свадьбе.

– Разве я тебя принуждаю?

– Нет, и за это я тоже вам благодарна.

О, Святая Первомать! Хватит извиняться и благодарить. Он сейчас решит, что я перепуганная трусиха, которая передумала выходить замуж, и вернет меня отцу.

– Точнее, я имею в виду, что у меня нет выбора, и замуж я иду не по желанию, а по необходимости. Из-за этого, возможно, сама церемония не кажется мне столь важной.

– Понял, – холодно ответил князь.

Какое-то время мы ели молча. Я пыталась не подавиться от неловкости, он же выглядел, как всегда, весьма расслабленным. Невозможно не отметить его умение контролировать свои эмоции. С таким бесстрастным и ничего не выражающим лицом ему надо в азартные игры с шулерами играть.

В какой-то момент мои глаза стали закрываться от усталости.

– Если доела, иди спать. Вижу, ты уже носом клюешь.

– Меня еще ждет домашнее задание.

– Что задали?

– Прочитать, почему в легенде о первокристаллах не упоминаются демоны.

Князь Кроуги слегка прищурился и произнес:

– Хочешь узнать самостоятельно? Или можно сэкономить время: я расскажу эту часть истории.

Я улыбнулась. Мне было приятно, что князь не пытается как можно скорее избавиться от моего общества.

– С удовольствием узнаю это от вас.

Князь отпил из бокала и откинулся на спинку стула.

– Раньше маги рождались довольно редко и обладали огромной силой. Они были так сильны, что могли возводить целые города. Например, столицу светлых эльфов Эленарио сотворил эльф Аринар.

– Это мне известно, в его честь названа эльфийская академия Аринара.

Князь кивнул.

– А известно ли тебе, что ранее было принято считать, что видов магии шесть, а не пять?

Я уставилась на него с интересом.

– Я говорю про магию пространства. Хотя мнения расходятся, кто-то не выделяет эту магию в отдельный вид, якобы она – подвид магии разума. Тем не менее эта магия весьма опасна, как показывает история. Выдающиеся маги-пространственники могли играть с тканью мира, придавая ей нужную форму, использовать складки и разломы пространства для устройства тайников, быстро перемещаться на дальние расстояния, создавать не только пространственные, но и временные порталы. Они оказались практически непобедимыми. Один такой сильный маг был способен бесконечно создавать армию. Возвращался на пару мгновений в прошлое, через портал призывал тех воинов, которые только что полегли на поле сражения, и так снова и снова. Но и это не все. Легенда гласит, что великая магичка Эрешкиль достигла таких знаний в пространственной магии, что смогла открыть портал в другой мир. В мир демонов. Пустив их в наш мир, она надеялась, что они станут ее верными слугами, сильными воинами. В действительности все сложилось несколько иначе. Демоны не пожелали ей подчиняться и с большими потерями, объединившись с другими расами, убили ее. Вместе с ней сгинул и портал в их мир. Так в нашем мире появились демоны. После победы над Эрешкиль было решено исключить пространственную магию из изучения. Все знания и артефакты уничтожили. Вскоре создание порталов на большие расстояния стало ценным умением, требующим большой силы.

Мне вспомнился наш разговор с телепатом.

– Келдрик рассказал, что с детства умеет создавать порталы. Он маг-пространственник?

– Многие маги умеют открывать порталы на близкие расстояния, не только пространственники. Маг с большим потенциалом вне зависимости от его родной стихии магии способен создавать портал на большое расстояние. Келдрик один из них. Весьма полезный навык. Но даже тогда имеется предел расстояния от портала входа до портала выхода. И ограничение по количеству живых существ, которых маг может перенести, никого не потеряв при этом.

Все еще не зная, какой магией обладает мой будущий муж, я решила направить тему разговора в этом направлении.

– И многие, помимо Келдрика, способны открывать порталы на большое расстояние? Вы, например, можете?

– Да, это умение мне доступно. Но тебе не стоит волноваться, во всем Кроуги магов, умеющих создавать длинные порталы, не более десятка. И к тому же наше имение защищено. Портал на его территории смогут открыть только те, кто допущен в мой круг доверия.

От того, что имение он назвал нашим, по телу растеклось приятное щекочущее тепло. Не знаю почему, но мне нравилось думать, что у меня с этим мужчиной многое скоро будет общим.

– Почему вы живете тут, в имении, а не в столице во дворце?

– Во дворце слишком многолюдно, мне хватает этого в течение дня. К тому же тут проще избегать любопытных глаз.

Вероятно, он намекал на шпионов Минолы, за кого изначально приняли и меня.

– Мы находимся недалеко от границы, и вблизи располагается всего одна небольшая деревушка. Тут не проходят торговые пути, и появление чужака, даже проездом, легко обнаружить. Благодаря этому, кстати, нашли тебя.

– Я думала, что устроила привал на территории Потавы.

– Ты зашла на нашу территорию, оборотни тебя учуяли.

– Тут есть оборотни?

Князь улыбнулся.

– Оборотни – непревзойденные охранники. Помимо них есть еще личная охрана из лучших магов княжества и люди Келдрика. Пожалуй, это имение – одно из самых охраняемых мест в Кроуги. Ты тут в полной безопасности.

О безопасности я особо не думала. Кому я нужна? Даже собственный отец мечтал избавиться от меня. Но то, что князь уже дважды сам затрагивал эту тему, навело на мысль, что я чего-то не знаю.

– Пойдем, провожу тебя до твоей комнаты, иначе заснешь прямо тут.

Он был прав, сил на ведение дальнейших разговоров уже практически не осталось. Мы прошли через холл и поднялись по лестнице, князь остановился в начале коридора, который вел к моей комнате.

– Ами, ты можешь обращаться ко мне с любым вопросом, ты для меня не гость.

Я кивнула и решилась.

– Какой магией вы владеете?

Рагонг усмехнулся. Видимо, он имел в виду другие вопросы.

– Это имеет значение?

– Странно выходить замуж за мага, не зная, в кого он может превратить наших гостей на свадьбе, – я вернула ему усмешку.

– Арканной, как и ты.

Получив ответ, я, довольная, двинулась к своей комнате.

– И последнее, – раздался за спиной его голос, – не снимай медальон, который я тебе дал.

Глава VI

РМП

Утром, как и вчера, меня разбудила Тиральда. Пронеслась по комнате, раздвигая ставни, развешивая чистую форму и сообщая, что князь будет ждать за завтраком. Интересно, к князю она так же врывается поутру?

Но я забыла об экономке практически сразу, стоило только шевельнуться. Все тело ныло, в особенности плечи и руки, напоминая о вчерашней тренировке. Доковыляв до купальни, я кое-как умылась и оделась, стараясь шевелиться как можно меньше. Каждое движение отзывалось болью во всем теле.

За завтраком застала одного Рагонга, от цепкого взгляда которого не утаилось мое старание избегать лишних телодвижений.

– Позвать целителя? – спросил он.

– Все не так страшно, скоро пройдет. Последствия вчерашней тренировки, – отмахнулась я.

Ответить князь не успел, в зал зашел довольный Келдрик, стряхивая капли дождя с сюртука. Почтительно поклонившись мне, телепат направился к своему привычному месту за столом. Не успел он сесть, как появилась молодая служанка. С улыбкой она принялась старательно подавать Келдрику завтрак, наклоняясь перед ним чересчур низко. Это выглядело несколько фривольно. Телепат если и обратил на это внимание, виду не подал.

– Ткань для платья доставлена, – приветливо улыбаясь, он обратился ко мне. – Я лично передал ее швее.

Он дождался, когда служанка выйдет, и добавил:

– Должен заметить, что погода в Потаве значительно лучше. Подумываю позвать друида, чтобы он разогнал тучи над местом проведения завтрашней свадебной церемонии.

– Спасибо, что доставил ткань, надеюсь, это не отняло много времени, – в той же вежливой манере ответила я.

– Можно подумать, у моего главного советника есть на что его тратить, – вмешался в наш обмен любезностями князь.

Келдрик скривил губы в усмешке и, подняв бокал, торжественно произнес:

– Был рад услужить своей будущей княгине. Все что угодно, лишь бы ты не передумала выйти замуж за этого шутника.

Мы все улыбнулись. Мужчины принялись обсуждать государственные дела и какие-то неурядицы на земле орков. А я осознала, что мне очень спокойно и даже как-то уютно в их компании. Удивительно, как жизнь поменялась всего за два дня. И предстоящая свадьба с князем Кроуги больше не пугала так сильно.

После завтрака, попрощавшись с князем, мы с Келдриком через портал переместились в Фебрану и на входе столкнулись с Ифи. Заметив меня, девушка остановилась, но подойти первой не решилась, видимо, из-за моего спутника. Убедив телепата, что дойду самостоятельно, я попрощалась. Келдрик пожелал мне хорошего дня и пообещал зайти за мной после занятий. Улыбаясь, я подошла к девушке-оборотню.

– Какие уроки у тебя сегодня? – спросила она все еще немного растерянно.

Не хотелось бы, чтобы Ифи стала меня избегать.

– Не знаю, надо дойти до рины Лидии, – ответила я как можно более приветливо, пытаясь вернуть ее дружеское участие.

– Пойдем, мне по дороге, – махнула рукой Ифи, увлекая за собой.

Она сделала вид, будто не заметила, что меня сопровождал главный советник княжества, но я знала, что к этой теме нам еще предстоит вернуться. Сквозь толпу учеников мы пробрались к кабинету рины Лидии, около которого сегодня собралось много народу. Зазевавшись, я даже налетела на девушку-дворфа, не заметив ее из-за маленького роста. Она взвизгнула и бойко пригрозила мне кулаком. От неожиданности я замерла, но Ифи, не растерявшись, схватила меня за руку и потащила дальше, бесцеремонно расталкивая всех. В маленьком кабинете было не продохнуть из-за собравшегося народа. Помещение показалось еще теснее, чем в прошлый раз. Ученики выстроились в большую очередь и по одному подходили к стойке, за которой стояла рина Лидия.

– Сегодня начинается оглашение имен тех, кто спустится к Ониксу в лабиринт знаний. Выпускное испытание магов, – шепотом объяснила мне Ифи.

Нас заметила рина Лидия, пронеслась мимо ураганом, сунула мне расписание, пару книг и куда-то убежала со словами: «Не мешайтесь под ногами. Сегодня важный день!»

Схватив учебники, мы поспешили поскорее убраться отсюда, пока нас не затоптали. Ифи задумчиво оглянулась, а потом рассерженно произнесла:

– Столько довольных болванов! И чего они радуются? Я бы на их месте бежала без оглядки.

– Ты же сама сказала – последнее испытание, скоро выпуск, вот и радуются, – ответила я, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Все время забываю, что ты ничего не знаешь, – Ифи покачала головой. – Видела, сколько там народу? Ну так вот, как минимум несколько из них, считай, уже покойники.

Я ошарашенно уставилась на нее.

– Не смотри на меня так, это правда! Кто-то из этих счастливчиков обратно уже не поднимется, станет узником Оникса навечно. Впрочем, это добровольный выбор каждого мага, насильно никого спускаться в лабиринт не заставляют. Хотя в академию после школы принимают только тех, кто его прошел. Но не все же планируют поступать в академии, а в лабиринт Оникса все равно спускаются.

– Зачем?

Ифи смотрела на меня со смешинками в глазах.

– Потому что все вы, маги, слишком амбициозны и не бережете свои драгоценные головушки. Прохождение лабиринта знаний увеличивает сосуд мага, а значит, и резерв его силы. Но так ли это на самом деле, не знаю. Те, кто поднимаются, связаны печатью Оникса и ничего рассказать не могут.

Коридоры начинали пустеть, ученики расходились по классам. Ифи вытащила мое расписание, зажатое между учебниками, и воскликнула:

– Ого! Не знаю, что это за предмет у тебя такой, да еще и с таким странным названием – РМП, магический, наверное. Тут метка башенки, значит, занятие проходит в часовне, тебе на самый верх, – Ифи ткнула пальцем в узкую лестницу в конце коридора, круто уходившую наверх. – Думала, там только кабинеты профессоров располагаются. Увидимся позже, на теории заклинаний, расскажешь, что это за урок такой.

Я посмотрела вслед девушке-оборотню, задумавшись: интересно, в кого она перекидывается при обращении? А потом поплелась по лестнице на самый верх.

Когда дышать стало тяжело от количества пройденных ступенек, я остановилась. Винтовая лестница вела под самую крышу башни. Я угрюмо размышляла, сколько еще подниматься. В этот момент в голове вспышкой пронеслась старая детская считалочка:

Если маг не простак —

Сойдет к Ониксу во мрак,

Его силы возрастут

Или вовсе пропадут.

К Ониксу ты не ходи,

Лучше друга заведи.

Повторяя ее про себя, я добралась до самой последней ступени и уткнулась в дверь. Никогда не подозревала, что считалочка про Оникса имеет большее значение, чем просто детский стишок. Додумать эту мысль я не успела. Дверь со скрипом отворилась, будто ждала именно меня. Озираясь, я вошла. И замерла от неожиданности. Я попала в настоящий сад. Вместо деревянного пола – аккуратно подстриженная трава, вместо столов – цветущие кустарники, осыпавшиеся розовыми лепестками. Всюду порхали белые бабочки, пара кроликов резвилась на лужайке. И все это под крышей старой башни, которая явно не могла вмещать этот парк детских грез.

– Заходите скорее и закрывайте дверь, а то кролики разбегутся.

На траве сидела и гладила серого кролика та самая девушка, которая вчера записала меня в невесты телепата, – Тарая. На ней была учительская форма – узкие брюки, темно-зеленое платье-мундир до колен с двумя рядами блестящих пуговиц. Воротник украшен у горла серебряной цепочкой. Теперь, рассмотрев ее внимательнее, я поняла, что она красива. Особенно выразительно на светлом лице выделялись большие темные глаза. Их бездонность и внимательность если не пугала, то однозначно настораживала.

Рядом с Тараей сидели два ученика. Они, как и молодая преподавательница, внимательно меня рассматривали. Предпочтя скорее унять их интерес к моей персоне, я поторопилась занять место рядом с ними на лужайке.

– Раз все собрались, пожалуй, начнем наш урок. Вы здесь, потому что, подавая прошение на поступление в Фебрану, ваши заявители указали, что вы обладаете магическим талантом выше среднего. Чаще всего ученики попадают сюда в более раннем возрасте, и обучение позволяет открывать их дар постепенно, не спеша. К вашему возрасту они уже умеют использовать силу и осознают свой потенциал.

Я кинула быстрый взгляд на соседей. Два подростка были младше меня, но по возрасту старше большинства учащихся Фебраны. Вспомнила обоих – мы виделись на вчерашнем уроке рины Первы, как и я, они весь урок вырисовывали руну.

– По какой-то причине вы блокируете свой дар или не хотите им пользоваться. Или ваши заявители чрезмерно вами восхищены и несколько преувеличили ваш потенциал. Мы тут, чтобы разобраться в этом и определить наиболее подходящее направление дальнейшего обучения. У вас есть вопросы?

Вопросов было множество, но разноцветная стрекоза, пронесшаяся мимо меня уже не в первый раз, и абсурдность окружающей обстановки сбивали с мысли. К тому же показалось, что она намекнула на меня и Келдрика, говоря про восхищенных заявителей. Придержать вопросы для более удобного случая, видимо, решила не только я, потому что ответом Тарае была тишина.

– Тогда продолжим. У каждого мага свой потенциал. Мы называем резерв магического дара сосудом мага. Чем глубже этот сосуд, тем более сложные заклинания ему подвластны. Пустыми мы называем тех, кто не способен к магии. Наполненные – это маги первого порядка, те, кто может использовать только магию своей родной стихии. Таких большинство. Потенциала многих хватает разве что на бытовые заклинания. Но существуют маги второго порядка, высшие маги, чей магический сосуд столь глубок, что открывает перед своим обладателем большие возможности. Они способны применять магию и других видов. Конечно, это сложно и требует особого умения обращаться со своим сосудом силы, но возможно. Каждый маг должен научиться чувствовать свой сосуд, это помогает направлять и использовать весь резерв магии. Этому мы и будем учиться на наших с вами занятиях.

Тарая поднялась, и царившая вокруг сказка растворилась. Кабинет обрел свои истинные очертания. Обычное помещение, которым, видимо, пользуются нечасто. Несмотря на чистоту и простор, в нем чувствовалась необжитость. Практически отсутствовала мебель, не считая одного большого стола, пары стульев и застекленного шкафа у стены. Неизменной осталась только крыша башни, уходившая ввысь.

Она иллюзионист, догадалась я.

– В привычной обстановке вам будет легче сконцентрироваться на себе. Есть два наиболее легких способа достучаться до своего сосуда. Первый – использовав руну касты разума Манназ, руну самопознания. Второй – через самую простую из всех рун, руну льда Иссу. Сегодня мы начнем с руны льда.

Она поставила на стол у стены хрустальную чашу с водой. Заглянув в нее, я увидела серебряными чернилами выведенную вертикальную полоску.

– Продемонстрирую, как это работает.

Преподавательница коснулась указательным пальцем серебряной линии, проведя по ней сверху вниз. В эту же секунду вода в чаше начала замерзать, изморозь перекинулась на палец, а затем на руку Тараи, пробежав еле заметной линией льдинок. На пару мгновений она прикрыла глаза, мы замерли в ожидании. Но ничего не произошло. Льдинки растаяли так же внезапно, как появились. Теперь, зная, что она иллюзионист, я даже засомневалась, что все это взаправду.

– Исса способна заморозить все ваши органы чувств, что позволяет сконцентрироваться на ощущении сосуда внутри себя, – как ни в чем не бывало, открыв глаза, проговорила Тарая. – Вода в чаше в нашем случае служит проводником действия руны, что облегчит ее использование, хотя вполне достаточно просто представить ее визуально.

Она раздала каждому по чаше с аккуратно выведенной прямой линией на дне. Это и впрямь была самая простая руна, по крайней мере рисовалась она элементарнейшим образом. Взяв по чаше, мы разбрелись по кабинету, чтобы не мешать друг другу или потому что все втроем стеснялись своего неумения использовать руны.

– Попробуйте повторить мои действия, выключая по очереди каждое из своих чувств. Не боритесь с руной, позвольте ей сработать. Я села на стул, держа чашу на коленях. Провела пальцем по линии. Вода и впрямь была ледяная, но ничего не произошло. Закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться, палец в воде уже немел от холода. Но точно так же, как и на уроке рины Первы, руна не зажигалась. Посмотрела на остальных – видимо, и они не слишком продвинулись. Легко сказать – не боритесь с руной. Да кто же с ней борется?

Присмотрелась к мальчишкам. Один высокий и худой, второй, наоборот, низенький и полноватый. Но оба несомненно маги, это я ощущала отчетливо. Интересно, как долго они уже обучаются в Фебране? Мои размышления прервал звон стекла. Полноватый юноша случайно разбил свою чашу и залился румянцем от смущения. Тарая громко вздохнула и принесла ему новую. Еще какое-то время мы бессмысленно тыкали пальцами в руну, но ни одному из нас так и не удалось повторить за преподавательницей.

Сила совершенно не хотела слушаться, я даже мысленно принялась ее уговаривать, но тщетно. Ни одна, даже самая малюсенькая магическая искра не срывалась с ладони.

На прощание Тарая велела упражняться дома. Я собралась уходить, и тут она обратилась ко мне:

– Амидера, задержись.

Я оглянулась. Тарая фальшиво улыбалась и, подождав, пока мы останемся наедине, произнесла:

– Должна предупредить, в отличие от тебя они, – она посмотрела на дверь, в которую вышли ученики, – демонстрировали свою магию. Корден слишком рассеян, и у него сложности с концентрацией, а Филиус, наоборот, слишком собран, и это мешает ему свободно управлять своей силой.

Тарая перевела взгляд на меня.

– А вот что сдерживает тебя, не знаю. Но необходимо решить эту проблему, в противном случае тебя может ожидать отчисление. И не стоит надеяться, что могущественные друзья смогут помочь. Магия в тебе или есть, или нет. И если ее нет, даже сам святой Фебран не смог бы этого изменить.

Я нахмурилась. Не успела поступить, как уже грозятся исключить. Неужели она мстит мне за Келдрика? Или, скорее, мстит ему через меня? Быстрее бы он появился в обществе с новой пассией. И действительно ли в ее власти позаботиться о том, чтобы двери Фебраны навсегда для меня закрылись? Магия во мне есть, в этом сомневаться не приходится, но я не умею ее использовать. Доказывать что-то Тарае мне не хотелось, к тому же объяснить истинную причину, почему моим попечителем выступает телепат, я не могла. Но не поддаться искушению и не ответить в ее же манере не получилось. Поэтому, наигранно улыбнувшись на прощание, я ответила:

– Вам не стоит недооценивать могущество моих друзей.

Цель была достигнута. С лица Тараи сползло высокомерное выражение. Она явно рассердилась. Не давая ей возможности ответить, я вышла, громко хлопнув дверью. И удивилась сама себе.

На теории заклинаний Ифи уже сидела за тем же столом, что и вчера. Она тотчас развернулась ко мне, едва заметив:

– Нет пергамента, видишь? – с радостью сообщила мне девушка, как только я села рядом. – Значит, сегодня не рисуем руны! Ладно, не томи, что за предмет такой – РМП? Что изучали?

Я задумалась над аббревиатурой. Тарая так и не сказала, как называются наши уроки, поэтому расшифровку пришлось придумывать самой:

– Раскрытие магического потенциала.

Ифи посмотрела с недоверием и прошептала:

– Никогда не слышала про дополнительные занятия по раскрытию потенциала. Это все потому, что ты невеста главного советника князя?

Еще одна! Да что ж такое! И кто придумал сделать провожатым Келдрика? Боюсь даже представить, что было бы, узнай все, что я невеста не советника, а самого князя.

– Я не невеста советника.

– Но он провожает тебя на занятия, и все знают, что это он устроил твое обучение в Фебране после окончания набора.

– Просто оказывает услугу. Уверяю тебя, замуж за него я не выйду.

– Но ты живешь во дворце Хрустального орла?

– Где? Что за дворец орла?

– А ты видела вживую князя Кроуги?

Вопросы сыпались из Ифи, будто она долго сдерживалась. Слава Великой Первоматери, в кабинет зашла рина Перва, что спасло меня от выдумывания ответов.

– К вашей глупой радости, зажигать руны на сегодняшнем уроке не будем, – строгим голосом сообщила преподавательница. – Сегодня изучаем самую важную, самую тайную руну из всего рунического алфавита. Последняя, двадцать пятая руна, или, как принято ее называть, чистая руна, не имеет обозначения. Она присутствует в любом заклинании, магия немыслима без нее. По сути, она и есть сама магия. Чистая руна – символ непознаваемого, она пустота, конец и начало всего. Все отмеченное двадцать пятой руной становится магией или носителем магии. В древности считалось, что все маги – носители чистой руны. Так это или нет, узнать не удастся. Еще раз повторю для особо невнимательных: руна абсолютно чистая и обозначения не имеет.

Преподавательница обвела класс взглядом, будто выискивая тех самых особо невнимательных. Но класс молчал и с жадностью впитывал каждое слово рины Первы. Оставшись довольной произведенным на нас впечатлением, она продолжила:

– Любое магическое заклинание начинается с чистой руны. По сути, это магический дар. Человек, не обладающий магией, может тысячу раз вырисовывать в памяти заклинание уборки или любое другое, но заработать оно не сможет и дом не уберет. Потому что человеку неподвластна двадцать пятая руна. Вы либо владеете этой руной, либо нет.

Все ученики молчали, даже Август не тянул руку, как обычно.

– Данный рунический знак относят к касте магии жизни, хотя это не совсем верное расположение. Любая магия невозможна без этой руны. Но для удобства запоминания принято считать, что в каждой касте магии строго по пять рунических знаков. Это ни в коем случае не означает, что магия природы использует свои пять рун, а магия смерти свои. При составлении заклинаний мы все применяем всевозможные комбинации рун в прямом или перевернутом положении. Руны разделены на касты по своему самому сильному значению. К примеру, арканные боевые заклинания часто содержат руну Кано – направление силы. Также ее содержит и любимое заклинание пиромантов – пробуждение огня. Из этого следует, что все руны и заклинания, составленные из них, могут быть использованы любым магом, чьей силы на это хватит, вне зависимости от его вида магии. Разница лишь в том, что, если заклинание пробуждения огня применит не пиромант, он израсходует на него почти весь свой сосуд силы, а пиромант – лишь каплю.

Совершенно неожиданно для себя я подняла руку. Рина Перва замолчала и с интересом уставилась на меня.

– Слушаю вас.

Я немного прочистила горло и набрала воздуха в легкие, давая себе пару секунд обдумать вопрос.

– Но, если чистую руну невозможно нарисовать, как можно быть уверенным наверняка в ее существовании?

Ифи сползла по стулу, кажется, мой вопрос показался ей дурацким. Рина Перва ответила сразу же:

– Ваш вопрос стоило бы адресовать ордену отступников, посвятивших свои жизни поиску символа чистой руны.

Тут она улыбнулась, чем изрядно шокировала весь класс. Нечасто ее видели улыбающейся, точнее, никогда.

– Магия существует – это факт, и совершенно не имеет значения, верим мы в нее или нет. Чистая руна – символ самой магии, она во всех заклинаниях и рунах сразу, а не в одной какой-то конкретной, и это точно не требует никакого доказательства. Ответив, рина Перва вернулась к уроку. Я же чувствовала благодарность за то, что никто не стал смеяться над моим незнанием. И за четкий ответ преподавательницы, в котором не было снисхождения. Это был приятный момент осознания, что здесь, в Фебране, мое место. Я принадлежу этому удивительному и непонятному еще для меня миру магии.

На выходные рина Перва задала читать чуть ли не пол-учебника. Видимо, в отместку за то, что на сегодняшнем уроке не пришлось выводить руны. Как и вчера, после занятий меня уже ждал Келдрик. Я поспешила к нему, чтобы не дать возможность Ифи вернуться к ее вопросам. Не знаю, как объяснить, почему второй человек в княжестве встречает и провожает меня на уроки.

Выйдя из здания, Келдрик принялся создавать портал. Теперь я с интересом разглядывала руны создания портала, которые зажигались, переплетаясь между собой. Рун было много, вспыхивали и гасли они с такой быстротой, что становилось ясно: маг делает это почти бессознательно, настолько отточены его умения. Перенеся нас домой, телепат попрощался и исчез в новом портале. Я уже догадалась, что большую часть дня князь и его советник проводят не здесь. Ифи что-то говорила про дворец орла. В этот момент ко мне вышла Тиральда, и я поняла, кто сможет ответить мне на эти вопросы.

– Ваше высочество, принести обед в вашу комнату?

– На террасу, пожалуйста. Но сначала я бы хотела прогуляться до конюшни.

– Конечно, распоряжусь накрыть, когда вы вернетесь.

Она собралась уходить, когда я остановила ее своим вопросом:

– Тиральда, как называется это поместье?

– Летний дом Бьенкурт.

– Почему князь предпочитает жить тут, а не в столице?

Экономка на мгновение задумалась.

– Дворец Хрустального орла – Азе-Эгле – находится в столице. Но его занимает отец нашего князя, бывший князь Кроуги. К тому же этот летний дом – имение покойной матери князя, тут он вырос и любит это место.

Я немного опешила, обдумывая полученную информацию. Тиральда, решив, что ответила на мой вопрос, удалилась. Не спеша я пошла в направлении конюшни. Выходит, отец Рагонга жив и передал правление сыну еще при жизни, такое случается довольно редко. Возможно, он болен или стар. А вот матери молодого князя в живых уже нет, в этом мы похожи. Участь многих детей аристократов – расти, не зная родителей, лишенным их любви. Размышляя об этом, я дошла до деревянного строения, и в нос ударил душистый запах сена, опилок и нагретого солнцем дерева. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь. Погода поменялась, в Кроуги пришло солнце, но еще не жаркое, а нежное и весеннее. Хотелось прогуляться по окрестностям, и, если бы не тренировка с Сетсеем, я с удовольствием бы оседлала Горку.

Рядом с конюшней мне встретился молодой человек. Я не почувствовала в нем магии, как и во всей остальной прислуге в имении. Он приветливо поклонился и проводил к нужному стойлу. Мой грифон спал на свежем сене, но, почувствовав меня, поднялся и уперся клювом в мою протянутую ладонь. С облегчением я обнаружила, что за Горкой следят как следует, и, наверное, в этом просторном загоне он чувствует себя даже лучше, чем в захудалом сарае в Потаве. Покормив Горку свежей морковью и пообещав вернуться в ближайшие дни, я пошла обратно. По земле скользнула тень, привлекая мое внимание. Подняв голову, я увидела вчерашнего орла, безмятежно пролетавшего над садом. Мне показалось, что он следит за мной, даже с высокого расстояния я чувствовала его взгляд. Это только подтвердило догадку – птица магического происхождения. Стоит ли об этом кому-то рассказать? Вдруг он не присматривает за территорией, а, наоборот, рассматривает ее, шпионя?

Переодевшись и пообедав, я направилась на тренировку к драгону. В этот раз тренировочный зал уже был пуст, когда я пришла. Сетсей выдал мне копье – не знаю, из какого металла оно изготовлено, но очень легкое. Правда, я решила ему об этом не сообщать, помня, как погорячилась, говоря, что деревянный меч не тяжелый. Сегодня мы учились держать и метать копье. Демонстрируя технику броска, драгон загнал копье так глубоко в деревянную мишень, что вытащить его мне силенок не хватило, пришлось просить его помощи. Во время тренировки Сетсей опять был немногословен, лишь уже привычно мигал темными глазами.

* * *

– Извините, меня задержали.

Вольфган последним появился в библиотеке и присоединился к остальным. Оборотень широкими шагами подошел к круглому резному столу и занял свое место. Во главе сидел князь Кроуги, напротив него – задумчивый Келдрик. По левую сторону, представляя полнейшую противоположность друг другу в размерах, расположились маленький дворф Велад, чья голова была лишь чуть выше стола, и огромный драгон Сетсей, которому явно было мало места на обычном стуле. Самый ближний совет князя полным составом собирался обычно единожды в круг. Но в этот раз Келдрик собрал всех раньше.

– Что ты узнал? И в Самогете исчезают маги? – спросил князь у оборотня, сразу переходя к делу.

– Не маги, магички человеческого происхождения. Теперь я в этом уверен.

– Ты нашел связь? – вмешался Келдрик.

– Да, они все арканники второго порядка, – кивнул оборотень.

– Сильный арканник-женщина – весьма редкое сочетание. Ты выяснил, кому они понадобились? – князь обратился к Вольфгану, бросив быстрый взгляд на дворфа, будто ожидая, что тот вмешается, но Велад продолжал молча слушать.

– Мне известно только, что в Кроуги, Миноле и Самогете пропадают молодые женщины-арканники. После исчезновения ни одна магичка живой или мертвой не найдена. Я продолжу искать, но новых зацепок пока нет.

– С-сколько женщ-щин пропало? – спросил Сетсей.

– Всего восемь.

Рагонг снова посмотрел на Велада. Дворф, заметив взгляд князя, поднес руку к подбородку и, почесав белую бороду, негромко произнес:

– Я не раз предупреждал Келдрика – дело нечисто.

Телепат недовольно нахмурился. Дворф, бывший старший советник, никогда не упускал возможности уколоть нынешнего.

Рагонг, проигнорировав это замечание, обратился к другу:

– Известно, сколько в нашем княжестве женщин-арканников?

Не дав Келдрику ответить, снова вмешался Велад:

– Если Вольфган прав и пропадают только женщины-арканники с большим потенциалом, значит, так или иначе они все учились в Фебране. В архивах школы есть все имена. Но, думаю, их наберется не более двух десятков.

– Приставь к каждой охрану, разумеется, незаметно.

Оборотень кивнул, понимая, что этот приказ князь отдал ему.

– А что делать с теми, чьих имен в архивах Фебраны мы не найдем? – задумчиво произнес Келдрик.

– Какая глупость. Маловероятно, что сильная магичка-арканник не училась в Фебране, – буркнул дворф.

– Отчего же! – закипал телепат, которому порядком надоели нападки старика. – Например, Амидера. Не обнаружь мы ее вовремя, так она бы и скиталась по Кроуги, и никто не знал о ее силе.

Дворф поджал губы, вынужденный согласиться с ним. Все присутствующие мужчины обратили взгляды к князю, который смотрел невидящим взором перед собой, явно думая о том же, о чем и Келдрик.

– Ее магия ещ-ще с-спит. Похищ-щают опытных магичек, Амидера им не интерес-сна.

Князь не был согласен с драгоном, его чутье говорило об обратном. Девушек начали похищать задолго до того, как Ами появилась в Кроуги. И, возможно, ее не нашли только потому, что женщина-арканник в Потаве так же немыслима, как снег в Излиморе.

– Келдрик, отправь сообщения всем князьям Людеи, пусть знают. И если исчезновения прекратятся, мы поймем, что кто-то из них замешан, – мрачно сказал Рагонг и перевел взгляд на Велада, который теперь помалкивал. – Необходимо усилить защиту в школе. Сколько сейчас арканников женского пола учится в Фебране?

Велад призадумался и тихо ответил:

– Только Амидера.

Князь сжал челюсти, и его глаза недобро блеснули – в случайности он не верил.

Глава VII

Свадьба

После тренировки я, сама не понимая почему, быстро умылась и переоделась на бегу, хотя никто меня не торопил. Силой воли остановила себя, чтобы понять смысл спешки. Ответ был очевиден: желание увидеть князя. Нет, надо успокоиться, перевести внимание на что-нибудь другое. Но совладать с эмоциями оказалось труднее, нежели представлялось. Вспомнилась Тарая и ее угроза исключения.

Интересно, что подумает князь, если меня выставят из Фебраны в первый же круг. И вот опять мысли о князе. Ругая себя за невозможность не думать о нем, я закончила приводить себя в порядок и направилась на ужин.

Стол уже успели сервировать, но, к моему разочарованию, ни еды, ни князя в зале еще не было. Я села на привычное место в ожидании хоть кого-нибудь. Почти сразу появилась служанка и, извиняясь, сообщила, что ужин будет подан, как только прибудет князь. Разумеется, когда именно его ожидать, мы обе не знали.

Как только мой желудок понял, что его лишают законной трапезы, решил отомстить. Я почувствовала зверский голод, организм требовал подпитки и восстановления потерянной энергии из-за выматывающих тренировок Сетсея. Благо, долго ждать не пришлось. Пока я втихаря уминала свежевыпеченный хлеб, поданный на стол, вошел князь. Удивился, увидев меня.

– Ты сегодня раньше. Почему не ужинаешь?

– Не кормят без хозяина, попросили подождать вас, – усмехнулась я.

Князь задумчиво пробежал взглядом по столу и с улыбкой добавил:

– Исправим это. Я распоряжусь подавать ужин, не дожидаясь меня.

Стоило ему сесть за стол, слуги поспешили принести такую долгожданную для меня еду. Уплетая за двоих, я даже забыла о своем собеседнике. Вспомнила о его присутствии, когда поймала на себе ухмыляющийся взгляд. Пришлось выпрямить спину и есть медленнее, как подобает воспитанной особе.

– Что интересного сегодня узнала в Фебране?

Дожевав, ответила:

– Сегодня изучали чистую руну.

Хотелось рассказать о Тарае и моем возможном исключении, но я вовремя себя остановила. Не хватало еще показаться слабой. Поэтому перевела тему.

– Я рада изучать руны, но зачем учиться заклинаниям рун, если можно использовать чистую силу?

Князь ответил сразу же:

– Можно выйти на середину бального зала и, кружась, хаотично передвигать ногами, это тоже будет называться танцем. Но чтобы станцевать лозен, надо знать шаги. Многие заклинания возможны только с использованием рун.

– Как, например, создание животного? Пару раз видела магического орла, пролетавшего над имением.

Князь перехватил мой взгляд и пристально посмотрел мне в глаза.

– С чего ты взяла, что это не живая птица? Мы находимся далеко от города, животные и птицы здесь не редкость.

– Я чувствую магию.

Князь даже прекратил есть, всецело сосредоточившись на мне.

– Что значит – чувствуешь?

Никогда ранее я не обсуждала эту способность с посторонними. Всегда казалось, что такое умение обусловлено тем, что я маг. Все маги это умеют, по крайней мере, так мне казалось до этого разговора.

– Как все маги, я могу определить, кто передо мной – одаренный или нет. И магические предметы я чувствую.

Князь сложил пальцы домиком и положил на них подбородок. Янтарный оттенок его глаз потемнел.

– Одаренные не могут чувствовать чужую магию, пока маг ее не использует. Тебе же сегодня объяснили, что чистая руна не имеет обозначения, цвета, запаха, она никак не ощущается.

Я растерялась. Неужели он решил, что я обманываю?

– Но я правда чувствую, с детства, и никогда еще не ошибалась.

– Полагаю, так и есть. – Рагонг чуть нахмурился, его лоб пересекла морщина. – И ты права, орел, которого ты видела, – не простая птица.

– Вы мне верите?

Кажется, он посмотрел на меня с умилением. Потом спросил:

– Есть еще что-то, что ты умеешь и думаешь, что так могут все?

Я отрицательно покачала головой.

– Но, если маги обычно не ощущают присутствие чужой силы, почему ее чувствую я?

Ответить он не успел, рядом с ним в воздухе вдруг появился светящийся лист пергамента. Князь протянул руку и открыл послание. В этот момент вошла Тиральда.

– Ваше высочество, приношу извинения, но внизу вас ждет сэр Вольфган. Он просит спуститься.

– Спасибо, Тиральда, я уже в курсе, Келдрик сообщил.

Князь отложил пергамент, который тотчас погас и исчез, будто его и не было. Потом заметил мое удивленное лицо, которое все еще было обращено туда, где только что лежало послание Келдрика.

– Извини, Ами, продолжай ужинать. Вольфган – глава моей внутренней охраны, мне стоит спуститься.

Князь Кроуги вместе с Тиральдой покинули столовую. Есть сразу расхотелось, и, поддавшись любопытству, я решила узнать, что там стряслось. К тому же в одиночестве в зале стало неуютно.

Я спускалась по лестнице на первый этаж, когда в холле послышался какой-то шум. Завернула за угол – и нос к носу столкнулась с незнакомым пожилым мужчиной, выходившим из портала. И хотя я помнила заверения князя, что на территории имения портал может открыть только приближенный к нему человек, от неожиданности я попятилась. Мужчина сначала застыл, а затем приветливо улыбнулся мне:

– Добрый вечер. Извините, не хотел вас напугать.

– Добрый, – промямлила я.

Несмотря на теплую погоду, он был одет в дорогое пальто почти до пола с меховым воротником. Я уставилась на него, разглядывая жесткие, но правильные черты лица и аккуратно подстриженную бороду. В этот момент в холл вошли князь Рагонг и его рыжий советник.

– Отец! – удивленно воскликнул князь. – Чем обязан? Ты поставил на уши всю охрану.

Пожилой мужчина вытащил из кармана конверт.

– Мне написал Олидберд, он приглашен завтра в твое имение провести свадебную церемонию. До меня дошли слухи, что наш Келдрик вздумал остепениться. Вот решил узнать, отчего главный советник, небольшой любитель скрывать свои увлечения, вдруг решил провести тайное венчание.

Телепат нервно облизал губы и посмотрел на Рагонга. До меня начала доходить суть разворачивавшейся сцены. И теперь я с интересом разглядывала своего будущего свекра, находя у них с сыном все больше общего: тот же узковатый разрез глаз и прямой нос, похожий цвет волос, хотя у старого князя уже проглядывала седина.

Рагонг подошел ко мне и мягко положил руку чуть выше талии. От этого прикосновения я чуть вздрогнула, и мне стало отчего-то трудно дышать.

– Отец, это княжна Амидера, дочь князя Потавы, Вильмена, и моя будущая жена.

Я напряглась и непроизвольно подвинулась к нему ближе. Рагонг стоял совершенно расслабленно, как если бы разговор шел о погоде. Глаза пожилого мужчины заметно округлились, такого поворота событий он не ожидал.

– Ты решил жениться?! И забыл предупредить об этом собственного отца?!

– Кажется, я давно вышел из возраста, когда необходимо спрашивать разрешения.

– А как же союз с Самогетой? – не унимался старый князь.

– Я не давал никаких обещаний князю Самогеты. И этот союз не принес бы нам никакой пользы.

– А союз с дочерью Вильмена принесет? Что за вздор, какой прок от княжны Потавы?

В этот момент мне показалось, что воздух в холле стал очень густым. Рука Рагонга на моей спине напряглась. Почему-то стало бесконечно обидно за отца, за себя и все наше княжество, которое так обесценили.

Вперед шагнул Келдрик и многозначительно склонил голову в мою сторону, явно намекая старому князю, что он несколько перешел границу.

Пожилой мужчина скосил глаза на меня, и его выражение лица тотчас превратилось в безразличную маску.

– Приношу извинения, юная княжна, я несколько обескуражен новостью о женитьбе единственного сына.

Рагонг обратился ко мне:

– Думаю, тебе следует подняться к себе.

Наспех присев в реверансе перед старым князем и не смея ослушаться, я пошла по коридору к лестнице. Зайдя за угол, остановилась. Ноги будто приклеились к полу, я не могла шагнуть дальше. Очень хотелось узнать, чем закончится их разговор, хотелось услышать от Рагонга, что от меня есть прок, что я не бесполезна. Но я услышала несколько иное.

– Изволь объясниться. Ты не собирался сообщить мне о женитьбе – это полбеды. Но то, что ты решил взять в жены княжну из Потавы…

– Отец, ты никогда не сомневался в моих решениях, доверься мне и сейчас.

– Я пытаюсь понять, зачем тебе жена из увядшей магической ветви и самого бедного княжества?

– В ней есть магия, и она старшая дочь Вильмена. После его смерти управление Потавой может перейти ей. И как только Эруану стало бы об этом известно, он непременно обратил бы это в свою пользу, женившись на ней. А я нисколько не заинтересован в увеличении влияния нашего бестолкового правителя.

Рагонг говорил что-то еще, но мои уши вдруг заполнил непонятный шум. Звук голосов стал очень тихим, почти неразборчивым. Мне намеренно мешали слушать. Это магия Келдрика, поняла я.

– Лучше пройдем в библиотеку, – позвучал голос телепата.

В холле замолчали. Келдрик понял, что их подслушивают. Очень быстро и стараясь не шуметь я побежала в свою комнату, бесшумно закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Слезы покатились ручьями по щекам.

Сразу было понятно, что Рагонг позвал меня замуж не из-за всепоглощающей любви или потому что я какая-то особенная. Теперь выяснилось, что он сделал это только для того, чтобы я не досталась кому-то другому. Даже не я, а мое родное княжество. Мне никогда не позволяли даже думать, что я наследница своего отца. Следующим князем станет мой брат, это я знала с детства. Но Рагонг посчитал, что я могу интересовать правителя Эруана. Чувствовать себя разменной монетой в противостоянии князей Людеи оказалось до обидного неприятно. Я была нелюбима отцом, теперь меня ждала участь быть нелюбимой и мужем, для которого женитьба – лишь выгодный политический ход.

Кинувшись к окну, я настежь его отворила. Захотелось кричать от досады, протестовать, бежать отсюда со всех ног. Правда, в этот раз понимала – далеко мне не уйти. Если верить Ифи, оборотни – лучшие следопыты, на территории имения их с десяток, не считая Келдрика и остальных магов. Ну и драгона. Ненароком вспомнилось копье, брошенное Сетсеем в цель. И, конечно, еще сам Рагонг. Силы неравны, попытка побега обречена на провал. Скорее всего, мне даже за ворота не дадут выйти. Можно, конечно, заявить князю, что я передумала, и потребовать вернуть меня в Потаву. Но тогда отец снова запрет меня где-то в глуши, и нельзя будет вернуться в Фебрану и продолжить изучение магии.

В темноте послышался далекий крик птицы, словно соглашающейся, что идея побега ничтожно глупа.

«Проклятый орел!» – догадалась я, злясь еще больше и вытирая слезы.

С другой стороны, будущий муж держит свое обещание, и тут ничто не мешает мне осваивать магию. Однажды я смогу покинуть этот дом, и ни оборотни, ни Келдрик, ни даже сам Рагонг не смогут меня остановить.

* * *

На ледяном полу лежало мертвое тело девушки. Растрепанные волосы закрывали ее бледное лицо. Парагон наклонился, отбросил пряди русых волос и внимательно всмотрелся в пустые глаза.

– Снова неудача. Как долго нам еще ждать, Лемьюр? Ты обещал, что это не займет много времени, – властно сказал он.

Изинтия, улавливая знакомые нотки гнева в голосе магистра отступников, отошла и взглянула на молчаливо стоявшего рядом темного эльфа. Лемьюра она недолюбливала. Без сомнения, он выдающийся некромаг, но ей казалось, что его силы и умения сильно переоценены.

– Найти подходящий по силе сосуд оказалось не так просто, как я ожидал, – с отчаянием в голосе ответил темный эльф. – Чистая руна не проявляется. Как вы и велели, мы искали среди магичек-арканников. Но они все не подходят. Сила Матери слишком велика для их сосудов.

– Может, ты ошибался, предполагая, что эта задача тебе по силам? – вопросительно посмотрел на него Парагон.

Темный эльф вжал голову в плечи и сглотнул.

Магистр брезгливо пробежал глазами по мертвому телу на полу. От его взгляда тело начало иссыхать прямо на глазах. Зал наполнился противным запахом.

Наблюдая эту тошнотворную картину не первый раз, Изинтия уже по привычке зажала нос и рот рукавом. Лемьюр остался стоять неподвижно. Некромаг давно привык к подобным зрелищам и сопровождавшему их зловонию.

Закончив, магистр повернулся к эльфам.

– Больше нет времени, – Парагон перевел взгляд на Изинтию. – В Людее твои люди привлекли слишком много внимания, там уже поняли, что магички пропадают неслучайно.

Эльфийка кивнула, понимая, что это был лишь вопрос времени – когда ищейки Самогеты или Кроуги поймут, в чем дело. Она давно склоняла орден к своему первоначальному плану, стоило ей только узнать тайну, которую ее отец, правитель эльфов, и его приближенные скрывали с особым усердием. После этого она без сожаления покинула свой дом, столицу светлых эльфов Аринару, передав ордену ценную информацию о том, что гномы нашли новую, крайне редкую руду. Металл в ее составе, который они назвали в свою честь, – гномий, способен сдерживать природный магический дар. Гномы как могли скрывали свою находку, но правящая элита светлых эльфов узнала об открытии. И те, и другие боялись, что новый металл начнут использовать против них. Однако план Изинтии был куда дальновиднее: зачем использовать его против эльфов или гномов – единственных, кто умеет выплавлять из редкого металла кандалы, если можно использовать гномий против всех.

– Предлагаю вернуться к моему плану, – убрав руку от лица, эльфийка поморщилась, вдыхая неприятный запах разложившегося тела. – Лемьюр может и дальше продолжать свои опыты, ничего не мешает нам использовать гномьи силки для сдерживания и выкачки магической силы.

– Это не вернет Великую Мать! Для удержания в нашем мире ей всегда будет требоваться чужая сила, – перебил ее Лемьюр, раздраженный опрометчивостью эльфийской выскочки, к которой магистр в последнее время прислушивался все чаще.

– И что? Магов много! Сколько еще нам ждать, когда ты найдешь подходящий сосуд? – пренебрежительно ответила темному эльфу Изинтия.

– Согласен, – задумчиво произнес магистр. – Сейчас лучшее время, чтобы поставить на колени наших угнетателей. Но решать не нам.

Парагон закрыл глаза и поднял голову, прислушиваясь. Воздух едва вздрогнул, почти неуловимо для человеческого глаза, но не для эльфийского. Вокруг магистра заклубилась едкая тьма. Эльфы попятились, избегая соприкосновения с чернотой, которая, словно живая, тянулась за ними. Сдерживаемая невидимым поводком темнота замерла, не дотянувшись до своих жертв, и перекинулась на останки девушки на полу. Но тут же гневно заклубилась, осознав, что в останках нет жизни.

– Великая Мать приказывает продолжить поиски подходящего сосуда, – прошептал магистр.

* * *

Утро свадебного дня началось нервно. Нервничала служанка, которая помогала мне умываться и укладывать волосы. Нервничала Тиральда, которая принесла легкий завтрак и потом то и дело приходила проверить, все ли идет хорошо. Сегодня экономка выглядела непривычно: сменила свое строгое серое платье на праздничное светло-голубое, которое ей необычайно шло. Она даже выглядела моложе. Волновался и посыльный мальчишка, доставивший свадебное платье. Общая нервозность, видимо, передалась и ему, отчего он умудрился уронить платье и перевернуть чайный столик, когда уходил, за что заслужил осуждающий взгляд экономки. Не переживала, кажется, только я: подслушанный вчера разговор здорово меня отрезвил. Теперь я знала причины, которыми руководствовался мой будущий муж. Весь романтический дурман последних дней рассеялся, как не бывало. В очередной раз я убедилась, что в этом мире надеяться можно только на себя. Свадьба – не более чем сделка между мной и князем Кроуги.

Когда дело дошло до платья, Тиральда аккуратно развернула ткань, в которую оно было тщательно запаковано. Наряд изумительного глубокого темно-багрового цвета с тихим шелестом расправился на вешалке. В этот момент впервые за утро я почувствовала в груди тревогу, которая нарастала по мере приближения времени венчания. Создавая эту красоту, швея постаралась на славу. Платье в пол из шуршащей ткани приятно обтягивало талию, расширяясь к низу. Лиф с вырезом в виде сердца на широких атласных лентах, которые сходились крестом на спине. Лаконично, но так торжественно! Наверное, даже захоти я именно такое платье, не смогла бы его выдумать столь совершенным, каким оно получилось у мастерицы.

После того как служанка под пристальным надзором Тиральды собрала мои волосы в аккуратный узел, меня подвели к зеркалу. Я была по-настоящему великолепна, никогда в жизни не выглядела лучше.

В дверь деликатно постучали. Это Келдрик сообщил, что подождет внизу, пока я буду готова. Бросив последний взгляд в зеркало и глубоко вздохнув, я попросила Тиральду помочь спуститься. Около лестницы, одетый в дорогой, расшитый серебряными нитями черный камзол, ждал телепат. Выглядел он празднично: костюм будто приумножил врожденное обаяние мужчины, и он об этом знал.

Келдрик поднял на меня глаза и открыл было рот, чтобы подбодрить комплиментом, но замер и промолчал. Это польстило мне лучше всяких слов.

Тиральда наклонилась расправить мое платье, и я ощутила к этой строгой женщине невероятную теплоту. Сама не заметила, как она стала мне опорой в последние несколько дней. Я обратилась к ней:

– Тиральда, согласитесь стать моим гостем на церемонии?

Экономка не смогла скрыть своего удивления.

– К тому же, Тиральда, вы сегодня замечательно выглядите, – помог Келдрик, который, видимо, решил: не пропадать же заготовленному комплименту.

Женщина внимательно посмотрела на меня и, тепло улыбнувшись, ответила:

– С удовольствием.

– Отлично. Тогда я сначала провожу Тиральду, удостоверюсь, что все готово, и вернусь за тобой, – произнес Келдрик, открывая портал.

Я была рада остаться хоть на пару мгновений в одиночестве. Как только они скрылись в портале, я с облегчением выдохнула, пытаясь подготовиться ко второй, более сложной части сегодняшнего дня. В этот момент лавиной накатило все утреннее волнение, которое я старательно сдерживала.

Келдрик вернулся очень быстро. Он вопросительно посмотрел на меня, пытаясь понять, готова ли я.

Невольно я начала дрожать – не от холода и даже не от волнения, а от чрезмерного усердия держаться непринужденно и легко.

– Мог бы предложить воспользоваться моей магией, чтобы ты немного расслабилась, но если Рагонг узнает, то потом выскажет, что я против воли выдал тебя замуж за него. Поэтому прибегнем к старому и проверенному методу.

Келдрик куда-то отлучился и вернулся с двумя бокалами на тоненьких ножках и бутылкой. Я узнала этикетку.

– Это вино Потавы?

– Лучшее вино Потавы! Захватил, когда покупал ткань для платья. Думал преподнести вам в качестве подарка, но сейчас оно тебе нужнее.

Я рассмеялась, напряжение стало отступать.

– Знаешь, когда-нибудь на твоей свадьбе я так же буду спаивать твою невесту.

– Ждать придется долго, – с этими словами он протянул мне до краев наполненный бокал. И поднял свой. – За тебя, Амидера, за будущую княгиню Кроуги. И за мужчину, которому очень повезло стать твоим мужем.

Вот чего не отнять у Келдрика, так это умения вовремя сказать приятные слова. И хотя я понимала, что все обстоит не так радостно и женится на мне князь Кроуги, только чтобы Потава не досталась правителю Эруану, мне стало чуточку легче.

Одним глотком я отпила больше трети бокала, телепат прищурился. Пока он не отобрал, отпила еще. Приятное тепло скользнуло по горлу и упало в желудок. По телу разлилась нега, волнение пошло на убыль.

– Я готова.

Через портал мы вышли на лужайку, и я зажмурилась от яркого солнца. Благо, Келдрик догадался переместить нас чуть поодаль от остальных, это дало мне время осмотреться.

Большая залитая солнцем лужайка, с одной стороны лес, с другой – горная река, искрившаяся от солнечных лучей. Ноздри щекотал сладкий запах цветущей дикой вишни, влажной после дождя земли и свежей травы. Посреди лужайки высился высокий обелиск из белого камня, очерченный светящимся кругом на земле. Недалеко от обелиска стояли Рагонг и худой носатый старик в белой мантии, с седыми, зачесанными назад волосами. Далее на лужайке расположились наши немногочисленные гости: Тиральда, отец Рагонга и Велад. Увидеть учителя для меня было приятным сюрпризом.

Непроизвольно взгляд вновь вернулся к Рагонгу в тот момент, когда он обернулся в мою сторону. Если бы не рука телепата, на которую я опиралась, и не вино, ударившее в голову, выдержать его прямой взгляд у меня бы не получилось. Но я упрямо смотрела ему в глаза, пряча накативший страх в самые потаенные уголки души. В этот момент, возможно, впервые мне удалось совладать с магией, которая не поленилась отозваться внутри меня из-за волнения. Я стояла прямая, собранная, готовая. Не спеша Келдрик повел меня к князю. Все время, что мы шли, хотелось отвести взгляд, посмотреть на ковер травы под ногами, на свое безумно красивое платье, на голубое небо, наконец. Но взгляд Рагонга будто вцепился в меня, не давал отвернуться. В голове даже мелькнуло, что он применяет магию или гипноз, но магии я не чувствовала. Это было что-то иное.

Келдрик остановился и отпустил меня. Последние шаги предстояло сделать самой. Самую несмелую пару шагов. Наверное, я бы и вовсе остановилась, если бы не князь, который протянул руку. Я взяла ее. Моя ледяная ладонь грелась в его теплой руке. Он молчал и смотрел на меня, я тоже молчала.

Подошел старик в мантии.

– Амидера, это Олидберг, один из самых уважаемых шаманов в княжестве. Он проведет нашу церемонию, – не отрывая от меня глаз, пояснил князь.

Только тогда, прекратив эту странную пытку, я смогла отвести взгляд и посмотреть на незнакомца. Его лицо было в морщинах, глаза казались пустыми. Будто здесь находится только оболочка, а сознание где-то в другом месте.

– Духи говорят, пора, – ледяным, скрипучим голосом произнес шаман.

Мы повернулись к нему.

– С почтением вспомним, что Прародитель создал и освятил брак ради блага и счастья двоих. Спрашиваю вас обоих в присутствии духов всех наших предков: вступаете ли вы в брак по доброй воле?

Ответом ему послужило наше молчание.

– Рагонг, сын княжества Кроуги, готов ли ты взять эту женщину в жены, быть ей верным в любви, с честью исполнять долг света, с верой и нежностью жить с ней и оберегать ее и ваш брачный союз?

– Да, – без промедления ответил князь.

– Амидера, дочь княжества Потава, готова ли ты взять этого мужчину в мужья, быть ему верной в любви, с честью исполнять долг света, с верой и нежностью жить с ним и оберегать его и ваш брачный союз?

– Да, – ответила я на полтона тише.

– Тогда пройдите в круг и подтвердите свою готовность, обменявшись клятвами перед духами, скрепив ваш союз, дабы верно следовать обетам, покуда ваши сердца не перестанут биться.

Рагонг, не отпуская мою руку, развернулся лицом к обелиску, который был залит солнечным светом. Мы оба стояли перед светящейся линией, огибавшей обелиск. Князь не спешил, позволяя мне сделать шаг первой. И я шагнула в круг. В этот момент все звуки извне исчезли, цвета потускнели, больше не дул легкий ветерок и не согревало весеннее солнце. Тут были только мы вдвоем, отрезанные от всего остального мира, оставшегося за чертой. Я с удивлением посмотрела на Рагонга.

– Клятвы приносят друг другу без свидетелей. И если духи посчитают наше желание истинным, мы станем мужем и женой.

– А если не посчитают?

– Рад, что ты сомневаешься в своем желании стать моей женой, – весело улыбнулся князь и подвел меня к обелиску.

Хотелось ответить, что и правда очень сомневаюсь, но я промолчала. Задачка у духов непростая, представляю, как часто сочетаются браком те, кто не уверен в своем решении. Если всем отказывать, то женатых в Людее останется немного.

На холодном камне обелиска была выгравирована только одна руна. Две линии, пересекающиеся между собой.

– Это Гебо – руна единства и партнерства, – заметив мой интерес, сказал князь.

Его взгляд скользнул по платью, моим рукам, плечам и шее. Затем он медленно провел пальцем по руне на камне, повторяя ее рисунок. И заговорил.

– Я беру тебя, Амидера, в жены, буду хранить и оберегать с этого дня и впредь, в хорошие времена и тяжелые, в богатстве и нужде, в радости и печали, покуда мы оба живы.

Руна приняла его клятву, засияв ослепительным белым цветом. Значит, духи решили, что его намерение истинное.

Я тоже провела пальцем по руне.

– Я беру тебя, Рагонг, в мужья… – и тут я осеклась: что говорить дальше, не знала.

Рагонга это нисколько не беспокоило, наоборот, развеселило. Пытаясь сдержать улыбку, он сказал:

– Клятву даешь ты, и только тебе за нее отвечать. Поэтому говори то, что считаешь нужным. Духи же узрят сами, что им нужно.

Мне вспомнился наш разговор. Он просил меня только о преданности его княжеству, значит, клясться в вечной любви и покорности я не обязана. Я посмотрела на улыбающегося князя. Эта улыбка уже раздражает. Видимо, он посмеивается надо мной. Я начала говорить намеренно строгим, бесчувственным голосом:

– Я, Амидера, беру тебя, Рагонг, в мужья, буду хранить и оберегать твою жизнь, как свою, обязуюсь быть верной твоему княжеству и защищать его и всех его жителей, как свой родной дом, покуда мы оба живы.

Его лицо, красивое суровой мужской красотой, стало предельно серьезным. Он понял мою задумку, но ничего не сказал. Слова мои больше напоминали присягу солдата, нежели клятву невесты. Но он просил именно этого, ему нужен был боевой маг, который отдаст жизнь за княжество. Вот, пожалуйста, получи.

Руна засияла белым светом, духи приняли мою клятву.

В этот момент невидимый купол спал, звуки, цвета, запахи – все вернулось.

– Ваши клятвы приняты духами. И от имени Прародителя я принимаю их, свидетельствую о состоявшемся союзе и объявляю вас перед миром мужем и женой, – громко произнес носатый старик, будто обращаясь не к нам, а к кому-то, кого видел лишь он.

Тиральда и Келдрик захлопали. Похоже, эти двое искренне были рады происходящему.

Первым поздравить к нам подошел старый князь. Он протянул мне шкатулку, украшенную золотой гравировкой в форме герба княжества Кроуги. Помня его вчерашнее недовольство мной как невестой его сына, я с неким опасением приняла подарок.

– Как старший рода Кроуги благословляю ваш союз и в подтверждение своих слов хочу преподнести самую драгоценную вещь, которую берег с большой любовью до этого дня, – произнес он серьезно.

– О! – вырвалось у меня, едва я открыла шкатулку.

На черной бархатной подушечке лежала сверкающая сапфировая диадема, украшенная пятью большими камнями синего цвета и россыпью более мелких с орнаментом, напоминавшим перья огненной птицы. Надо быть по меньшей мере нимфой, чтобы носить такую красоту.

– Эта диадема может принадлежать только княгине Кроуги. Последней ее носила моя покойная жена, теперь я должен передать ее тебе.

В голосе старого князя были трепет и грусть. Мы никогда не говорили с Рагонгом о его матери. Посмотрела на него при ее упоминании, но, как обычно, князь удивительным образом умел управлять эмоциями, и его лицо ничего не выражало.

Я поблагодарила старого князя за столь щедрый подарок. Хотя вряд ли когда-нибудь я решусь ее надеть. Шкатулку с драгоценной диадемой передали Тиральде, которая следующей принялась нас поздравлять.

Затем настала очередь Келдрика.

– Не подтверждаю этот брак, пока не увижу поцелуй мужа и жены.

Вот же демон рыжий! Недавно меня вином опаивал, а тут поцелуй ему подавай. Я скривилась, показывая, что думаю о его предложении. В этот момент Рагонг приобнял меня за плечи и легко поцеловал в висок.

– Не уверен, что это считается, – расстроенно изрек телепат.

– Доиграешься, Келдрик, я своим первым княжеским указом распоряжусь женить слишком болтливого советника.

– Хорошая мысль, – подхватил Рагонг. – Не могу не поддержать свою княгиню в столь разумном решении.

– Ясно-ясно, намек понял, – Келдрик виновато улыбнулся и поспешил уступить место подошедшему Веладу.

Директор Фебраны пожелал нам долгих лет прочного союза и чтобы второй витраж трона скорее засиял. Что означало это странное пожелание, я не поняла, но переспрашивать не стала, вежливо принимая поздравления. И только я решила, что все позади, как к нам подошел шаман и вручил еще один подарок – маленькую прозрачную шкатулку, кажется, пустую внутри. Столь крошечную, что она легко поместилась у меня на ладони.

– Для молодой пары у меня особый подарок, – прошептал шаман.

Рагонг насторожился, но ничего не сказал, позволяя мне ее открыть. Стоило только дотронуться до стеклянной крышечки, она начала чуть подрагивать, будто что-то желало поскорее вырваться оттуда. Стоило открыть ее, как нас с Рагонгом захлестнул ледяной шквал сильного ветра, мое платье заметалось в его порывах. Я услышала тихий, еле уловимый шепот, который все повторял: «Да будет так». Мое запястье так обожгло, что в глазах потемнело. В этот момент рука Рагонга обхватила меня за талию, и я провалилась в беспамятство.

Глава VIII

Метка клятвы

Открыла глаза нехотя, меня словно силой вытащило из сна. Очнулась в своей кровати, рядом сидел Рагонг, его ладонь спокойно лежала на моем лбу. Понятно, почему пробуждение такое стремительное. Он разбудил меня магией.

– У меня две новости, – привлекая мое внимание, сказал он. – Первая: церемония состоялась, и теперь мы муж и жена. А вторая: нас заклеймили нашими клятвами, – решив не откладывать на потом, обрушил на меня все последние новости мой новоиспеченный муж.

Мне тут же вспомнилась боль в запястье, на котором теперь красовался небольшой странный рисунок. Метка не болела, будто я не сегодня приобрела ее, а родилась с ней: плавные линии и вензеля, врезанные в мою кожу, изящно изгибались, сплетаясь в букву Р. Мне хватило пару мгновений, чтобы понять: Р – это Рагонг. Меня заклеймили его именем, как его собственность!

Я начала яростно растирать печать пальцами, пытаясь соскрести ее с кожи.

Рагонг перехватил мою руку, не давая пораниться.

– Магический знак таким образом не удалить.

– А каким удалить?

– Боюсь, что конкретно этот никаким, – он отогнул манжет рукава, демонстрируя мне точно такую же печать, только с буквой А.

– Не понимаю…

– Подарок Олидберга. – Он сделал паузу, словно решая, как помягче объяснить происходящее. – Обещания, данные сегодня перед алтарем друг другу, мы нарушить не сможем, пока живы.

Я резко села.

– Ведите вашего Олидберга сюда, пусть уберет это!

Я категорически отказывалась быть клейменной, как животное, против воли.

– Не поможет, это заклинание не имеет обратной силы. Снять его можно, лишь убив одного из нас, а становиться вдовцом прямо в день свадьбы не хочется.

У меня аж глаза от удивления расширились.

– А почему это умирать надо мне? Это ваш шаман, вы и умирайте.

Рагонг поднялся. Я ждала от него раздражения или хотя бы возмущения. Он же, как обычно, пребывал в абсолютном спокойствии. Похоже, все это его веселило, что только усиливало мою ярость.

– Зачем? Зачем он сделал это?

– Он всего лишь поосторожничал, желая защитить меня и княжество. Мои подданные тебя не знают и не доверяют.

– Это не моя идея провести тайную церемонию. И, раз уж зашла речь, я никого на себе жениться не заставляла!

– А разве я заставлял? – парировал князь.

Сунула ему под нос печать на своем запястье.

– Вы говорили, что клясться в верности вам и княжеству Кроуги нет нужды, вам хватит моего обещания! – почти кричала я.

– Если тебе станет от этого легче, я тоже теперь связан клятвой.

– Вы лишь поклялись беречь меня. Можно запереть меня в башне и считать, что так вы меня оберегаете. А я поклялась защищать вас и ваше княжество, как свою жизнь, то есть ценой своей жизни! Нечестно, не находите?

– Я предупреждал – говори только то, за что будешь готова ответить.

Рагонг смотрел снисходительно. Хочется придушить его, честное слово!

– И что будет, если я не сдержу клятву?

– Не сможешь. Теперь она часть тебя и исчезнет, только если один из нас умрет.

Я задумалась над его словами. Князь воспользовался паузой и поспешил удалиться, сказав на прощание:

– Кажется, наша первая семейная ссора подошла к логическому завершению. Чтобы поберечь тебя, как поклялся, я, пожалуй, пойду.

Уходил Рагонг под моим недобрым взглядом, хотя, похоже, его это не слишком волновало.

Между тем жизнь потекла своим чередом. Я так же ходила на тренировки к Сетсею и посещала уроки в Фе-бране. Мне расширили список предметов: к истории магии, непонятным урокам Тараи и теории заклинаний добавили травоведение, которое вела рина Лидия, как оказалось, обожавшая растения и прекрасно разбиравшаяся в их лечебных свойствах. Появилось страноведение, на котором молодой оборотень рассказывал про особенности народов, соседствующих с Людеей. Самым интересным для меня стал предмет «Защита арканной магии», который преподавал суровый эльф с трудно произносимым именем – Фандайрел. На этих занятиях я была единственной девушкой.

Оказалось, арканная магия – обычно удел мужчин, поэтому смотрели на меня косо, будто не решаясь спросить, что я здесь забыла. На уроках рассказывали о рунических заклинаниях арканной магии. Затем ученики приступали к практике, в которой я не участвовала, а лишь наблюдала со стороны. Это зрелище захватывало и пугало одновременно. Отрабатывая заклинания друг на дружке, спесивые юнцы то и дело стремились если не покалечить друг друга, то по крайней мере нанести максимальный ущерб. Травма после такого занятия – обычное дело. Правда, суровый преподаватель их беспрерывно за это отчитывал. Я же послушно срисовывала рунические надписи и заучивала заклинания, которые сопровождали тот или иной набор рун.

С князем теперь мы виделись только за завтраком, и то далеко не всегда. Время от времени он их пропускал. Ужинать я предпочитала у себя – в качестве протеста. Впрочем, он не настаивал на моем обществе. Единственное, что изменилось, – меня переселили в другие комнаты, намного просторнее, изысканнее, и находились они в крыле князя. К моему облегчению, слово князь держал и в мои покои не наведывался.

– Итак, проверим ваше домашнее задание, – высоким голосом произнесла рина Лидия, стоя в центре оранжереи. – Выберите любое растение, из которого варят снадобье, помогающее при несварении желудка.

Не успела рина Лидия договорить, как Ифи уже тащила меня в другой конец теплицы.

– Выберем желтонир.

Я не сопротивлялась. В чем оборотни однозначно превосходят всех магов, так это в распознавании запахов. Травоведение – не самый любимый предмет магов, чего нельзя сказать об оборотнях, которые запоминают по запаху все показанные растения без особых усилий. Как всегда, выбор Ифи был лучшим из возможных, за что нас похвалили.

После урока, попрощавшись с подругой, которая ушла на свои занятия по защите, я остановилась у горшка с увядавшей ромуруткой. Не могла отделаться от мысли, что мы с ней похожи. Я тоже увядала, точнее, моя магоуверенность, как я в шутку называла это про себя. Уроки Тараи не давали никаких результатов, скорее, наоборот, магия испарилась окончательно. Не проявлялась теперь даже при волнении или злости. У меня по-прежнему не выходило зажигать руны на уроках рины Первы, и часто казалось, что она смотрит на меня с разочарованием. На уроках защиты арканников меня не допускали к практике, я не была способна даже на самое простенькое заклинание. И еще меня переполняла злость на князя. По-хорошему, злиться бы мне на шамана, поставившего метку, но я почему-то злилась на Рагонга. Истинной причиной этой злости было не клеймо на руке, а наша свадьба. Не давала мне покоя мысль, что я не более чем пешка в противостоянии княжеств. Какое же, демон возьми, это неприятное чувство! И главное – предъявить Рагонгу мне было нечего, все свои обещания он выполнял. Уроки в Фебране я посещала исправно, а как на жену он на меня не смотрел. Только почему-то злость не проходила.

Вот такой, печально задумавшейся перед горшком ромурутки, меня и нашла рина Лидия.

– Не знаю, что и делать с этим цветком, – заговорила она первой. – Уже все перепробовала: подкармливала, пересаживала, даже друида звала, чтобы влил силу. Оживет, а потом снова увядает. Нет силы воли в этом цветке.

Я потрогала поникшие лепестки.

– Попробуйте посадить в почву, в которой она взошла. Откуда этот цветок привезли? – спросила я.

– Бывший ученик поступил учиться в Аринару, в эльфийских садах нашел эту красоту и, помня мою любовь к растениям, преподнес в качестве подарка.

– Хорошо бы пересадить ее в ту самую почву эльфийских садов. Ромурутки – очень капризные цветы, не любят перемены.

Рина Лидия посмотрела на меня с удивлением. Опередив ее вопрос, я добавила:

– Росла в поместье с большим садом и хорошим садовником. В детстве любила там играть. О чем еще садовнику разговаривать со скучающим дитем? Он рассказывал мне о цветах и их привычках, ромурутки у нас тоже росли.

– Детка, у тебя все хорошо?

Я кивнула. Жаловаться, что занятия с Тараей проходят напрасно, не хотелось. Выжав из себя улыбку и попрощавшись, я побрела на следующий урок.

За это время я успела привыкнуть к странностям Тараи, любившей поражать учеников немыслимой обстановкой в своем кабинете: то сад, то морской пейзаж, то ложа в королевском театре оперетты. Но, к моему удивлению, сегодня кабинет пребывал в своем первозданном виде. Сегодня нас было только двое. Филиус закончил свои занятия по РМП после того, как заглянул в свой сосуд мага. И, надо отметить, на уроках рины Первы он тоже больше не появлялся. По-видимому, перешел на уровень выше. Остались только мы с Корденом, двое магических неумех.

Устав от того, что никаких улучшений мы, как обычно, не демонстрируем, Тарая, похоже, решила усилить давление на нас, без конца ставя в пример Филиуса, которому удалось добиться успеха. Со мной она, как и прежде, держалась холодно и равнодушно, к теме исключения мы больше не возвращались.

Зазевавшись, Корден, как это часто случалось, разбил очередную хрустальную чашу. Не знаю, какой магией одарен этот мальчишка и одарен ли вообще, но, однозначно, талантом неуклюжести он владел в совершенстве. Каждый урок юный маг переворачивал, задевал или разбивал что-то в кабинете Тараи. В этот раз, видимо, недостаточно было просто разбить чашку, вдобавок он еще и порезался. Безразличие, с которым Тарая взирала на выходки Кордена ранее, от урока к уроку таяло, превращаясь в недовольство. И сейчас, плотно сжав алые губки, она потащила ученика к целителю, бросив мне напоследок равнодушно:

– Продолжай пытаться.

Да уж, размечталась! Стоило только двери за ними закрыться, я тут же оставила напрасные попытки зажечь руну. Побродив по кабинету, от нечего делать раздвинула скрипучие ставни, впуская солнечный свет в мрачную комнату под самой крышей башни. Солнечные зайчики запрыгали по застекленному шкафу в конце комнаты. Не удержавшись от любопытства, я подошла ближе, чтобы рассмотреть предметы, расставленные на полках, как экспонаты в музее. Пустые сосуды и склянки, камни разной величины и кристаллы с нанесенными на них рунами переливались в солнечном свете. Было заметно, что владелица расставляла все это с большим усердием, по высоте и в правильном порядке. Даже книги были педантично рассортированы по цвету корешков. Такая крайняя аккуратность невольно заставляла задуматься о ее причинах.

Мое внимание привлекла необычная, расчерченная продольными линиями доска и симметрично разложенные на ней янтарные камушки, внутри которых навсегда застыли насекомые. На доске было выгравировано руническое заклинание. Вот знакомая и ненавистная нам с Корденом руна льда Исса, затем перевернутая Отал, руна разделения, и перевернутая Феу, главная для всех влюбленных, руна чувств и эмоций. Завершала заклинание также перевернутая Райдо, руна пути. Даже такой неумелый маг, как я, знает: перевернутая руна не к добру, а если в заклинании все такие… Никогда прежде мне не встречалось заклинание, состоящее только из перевернутых рун.

Я разглядела замурованных в янтаре комара, жучка, муху, пчелу и даже, кажется, лягушку. Но более других меня заинтересовал камушек, покрытый толстым слоем пыли, из-за чего разглядеть пленника внутри было невозможно. Это лишь усилило интерес. Странно, ведь на других предметах в шкафу не было ни пылинки. Как будто именно до этого предмета хозяйка коллекции предпочитала не дотрагиваться. Конечно, не следует его трогать, но любопытство оказалось сильнее голоса разума. Не удержавшись, я взяла в руки пыльный камушек и протерла его. Внутри янтаря оказалось отталкивающее на вид тельце паука с длинными тонкими ножками. Желая рассмотреть получше, я поднесла камушек к лицу, и вдруг янтарь задрожал, ножки паука дернулись, и вспыхнули руны, те самые, написанные на доске.

Пространство словно сузилось, и комната вокруг меня поплыла, теряя четкость. Мимо проносились картинки, появляясь и исчезая с такой быстротой, что при всем желании я не смогла бы их рассмотреть. Продолжалось это считанные мгновения. Когда обстановка вокруг вновь обрела резкость, от неожиданности я потеряла равновесие и чуть было не шлепнулась на пятую точку. Что происходит?

Наверное, камушек, который так и остался лежать в руке, – это какой-то портал. Интересно, зачем он Тарае и куда он ведет?

Очутилась я в незнакомой лавке врачевателя. Стены и шкафы небольшой комнаты были выкрашены в зеленый цвет, местами краска выцвела, а где-то вздулась пузырями и начала отшелушиваться. Здесь явно требовалась основательная починка. Слева была входная дверь и витрина, заросшая разводами и трещинками от старости. Напротив – длинная, заваленная чем попало стойка. В шкафах за стеклом стройными рядами, как бравые солдатики, стояли пузырьки и баночки, на стойке среди засушенных трав и деревянных ступок – высокие, изящные весы.

Немолодой сгорбленный мужчина с темными мешками под глазами что-то сосредоточенно взвешивал на этих весах.

– Здравствуйте, – нерешительно произнесла я.

Но мужчина меня не слышал. Он высыпал какой-то порошок на чашу весов. Я подошла ближе, и в этот момент колокольчики на входной двери звякнули, оповещая о приходе посетителя.

Мужчина, по-прежнему не замечая меня, оторвал взгляд от весов и посмотрел на вошедшую женщину.

Незнакомка была примерно одного с мужчиной возраста. С морщинками вокруг глаз, бесцветными губами, а темные с проглядываемой сединой волосы были стянуты в аккуратный узел.

– Здравствуйте. Не подскажете, куда я попала? – в недоумении обратилась я к женщине.

– Тарая, ты опоздала! Сколько раз говорить, ты не должна задерживаться! – рявкнул хозяин лавки.

Как и лавочник, темноволосая женщина меня не замечала. Она смотрела на мужчину за стойкой, как мне показалось, испуганно.

– Извини, папа, – пробормотала она, стягивая шерстяную накидку, наброшенную на плечи.

Я изумленно попятилась.

Кем бы ни была эта незнакомка, это не Тарая, она как минимум вдвое старше магички. Тарая – молодая, красивая женщина, предпочитающая заплетать длинные черные волосы в толстую косу. Она гордо смотрит всем в глаза и вряд ли кому-то позволит так с ней разговаривать. Не говоря уже о том, что мужчина одного возраста с этой седеющей женщиной просто не может быть ее отцом.

Шагнув еще ближе к стойке, я помахала руками, привлекая внимание мужчины и женщины в лавке. Никто не обратил внимания на мои странные движения, будто меня не существовало вовсе. Лавочник подошел к окну и внимательно посмотрел по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает.

– Тарая, в это время к нам часто захаживает сам директор Фебраны, достопочтенный маг Алостер. Ты же знаешь, твоя мать должна быть на виду, – заговорил он на полтона тише.

– Знаю, папа. Я прогуливалась по рынку как обычно, следуя плану, но меня окликнула жена того толстого мясника, и я никак не могла от нее отделаться. Поэтому я задержалась, – зашептала ему в ответ незнакомка, которую лавочник называл Тараей.

Потом она бросила быстрый взгляд через плечо на дверь и зашла за стоявшую около дальней стены узенькую ширму. Не прошло и пары мгновений, как вместо женщины оттуда вышла темноволосая девочка в потрепанном сером платьице и с аккуратными косичками, завязанными синими бантиками на кончиках. На вид ей было не больше десяти зим. Девчушка была точной копией Тараи, только уменьшенной.

Я так и осталась стоять с открытым ртом.

– Если Гильдия Магов Жизни узнает, что твоя мать мертва, пеняй на себя, – зашипел мужчина. – На наше невезение, ты не уродилась целителем, а без мага жизни лавку прикроют, и мы лишимся ее навсегда. Я отправлюсь на поля или, того хуже, в темницу, а ты с треском вылетишь из своей любимой Фебраны, потому что платить за твое обучение будет некому.

Девчушка потупила взгляд и, повязав себе застиранный передничек, молча встала рядом с отцом, помогая ему толочь что-то в ступке.

– Тебе бы только в своей школе сидеть. Неблагодарная! Совершенно не задумываешься, где мы окажемся, лишившись всего этого, – мужчина обвел рукой облупленные зеленые стены лавки.

Я подозрительно нахмурилась. Обучение в Фебране бесплатное для всех, вне зависимости от расы и природного потенциала ученика. Удивление сменилось догадкой. Таковым оно стало после того, как Рагонг стал князем Кроуги. Кажется, я начинала понимать, что здесь происходит. Они не видят меня, потому что меня здесь нет. Похоже, это детское воспоминание магички, это прошлое. Тарая – талантливый маг разума, иллюзионист. Мне вспомнилась ее странная тяга к преображению башни. Но никогда прежде я не видела, чтобы Тарая меняла собственный облик. Оказывается, девочка вынуждена вести двойную жизнь, изображая покойную мать, которая, по-видимому, была магом жизни с разрешением на содержание лавки целителя. Какой кошмар!

Мои мысли прервало звяканье колокольчика на двери. В лавку, постукивая тростью, зашел высокий и очень худой пожилой мужчина. По его внешнему виду сразу угадывалось высокое положение: он был хорошо одет и, похоже, компенсировал недостаток солидности в теле пышными усами и бакенбардами.

– Господин Алостер, рады видеть вас в добром здравии, – тут же расцвел в улыбке лавочник, приветствуя посетителя.

Я вспомнила это имя. Алостер – директор Фебраны, занимавший эту должность до Велада. Так нам рассказывали на уроке страноведения. Этот директор знаменит тем, что впервые занял столь высокую должность в магической школе, будучи полукровкой. Алостер только наполовину человек, на другую половину – светлый эльф. И его стараниями в Фебране начали учиться не только люди, но также светлые эльфы и оборотни. Чуть позже, с приходом к власти нового князя и назначением Велада директором Фебрана открыла свои двери всем расам.

– Да разве это здравие? Ученики однажды окончательно сведут меня с ума, – ответил ему мужчина. – Вы слышали новость? Один из них, оборотень, недавно явился ко мне и заявил, что он маг. Маг-оборотень, представляете?! Когда я попытался успокоить голубчика и объяснить, что оборотни не наделены магией, он пришел в ярость и вышел из себя настолько, что обратился волком прямо у меня в кабинете. Как же тут, скажите мне на милость, будешь в добром здравии?

Затем директор перевел взгляд на девочку и, улыбнувшись, продолжил:

– Вот если бы все мои ученики обладали таким же усердием, как ваша Тарая. Какая молодец, как ни зайду к вам, она все трудится, помогая родителям.

Он одобрительно кивнул, девчушка разрумянилась от похвалы.

– Ах, как вы правы, господин! Она у нас поздний ребенок, на радость старым родителям. Не представляю, как бы мы с Берой справлялись без нашей умницы, – ответил лавочник и неуклюже приобнял дочь. Кажется, он делал это крайне редко, а может, и впервые в своей жизни.

– А где же ваша супруга? Хочу лично расспросить ее о моем последнем заказе. В прошлый раз эликсир сна, который я приобрел у вас, совершенно мне не помог. Прежде такого не происходило. Возможно, у меня случилось привыкание, как и предупреждала ранее ваша супруга, и стоит увеличить крепость ингредиентов.

– Тарая, сходи за матерью. Она, должно быть, в дальней комнатке, готовит новые заказы, – распорядился хозяин.

– Постойте-постойте, – махнул директор, останавливая девчушку. – Присутствует ли в лавке кто-то еще, кроме нас и вашей супруги?

– Нет, господин, – ответил изумленный вопросом лавочник.

– Вот и чудно. Со мной тут еще один оболтус, ожидает на улице. Провинился и теперь в наказание ходит со мной, помогая с покупками. Хочу проверить его способности.

Не замечая, как изменились в лице лавочник и его малолетняя дочь, почтенный господин развернулся и постучал тростью по стеклу витрины, приглашая кого-то зайти.

Колокольчик звякнул, в лавку вошел рыжеволосый юноша в застегнутом под самое горло плаще. Не веря своим глазам, я непроизвольно улыбнулась, узнав в юноше Келдрика. В этом воспоминании телепат был немногим старше самой Тараи.

Волосы юного Келдрика были привычно собраны в хвост, тот же знакомый, немного лукавый взгляд и юношеские усики, которые молодые люди обычно носят с особой гордостью. Юный телепат еще не обрел галантности известнейшего ловеласа княжества. Вместо легкости, к которой я привыкла, сейчас в нем проглядывала самая что ни на есть настоящая твердолобость, свойственная его возрасту.

Директор снисходительно улыбнулся юноше.

– Келдрик, раз ты считаешь себя настолько талантливым и настаиваешь на своем переходе на следующий уровень обучения, проверим, как ты справишься с заклинанием поиска. Ответь нам, сколько в лавке людей, помимо тех, что перед тобой?

От изумления и понимания, что случится дальше, я невольно прикрыла рот рукой. Говорят, Келдрик – сильнейший телепат в княжестве, и сейчас он поймет, что здесь происходит. Хотя, возможно, он еще не набрал всю свою силу. Но отчего-то я в этом сильно сомневалась.

Юноше потребовалась всего пара мгновений. Он провел взглядом по стене за спиной лавочника и, явно скучая, ответил:

– Все, кто есть в лавке, сейчас находятся тут.

– Ха, а вот и нет! – торжественно вскрикнул директор и громко ударил тростью о пол.

И только я заметила, каким ужасом наполнились глаза лавочника и его дочери-обманщицы.

Глава IX

Инклюз Тараи

После насмешки директора выражение лица юного Келдрика сменилось со скучающего на заинтересованное.

– Сходи за матерью, – произнес лавочник и чуть отвернул голову, явно подавая дочери какие-то знаки.

Девчушка покраснела и, стараясь не смотреть в глаза посетителям лавки, шмыгнула в маленькую дверку позади стойки.

Ей бы выйти обратно, пожать плечами и сказать, что, мол, нет мамы, куда-то вышла, не предупредив. На этом странная ситуация разрешилась бы. Но ребенок не сориентировался и, видимо, с перепугу поступил как привык. Тарая вернулась в обличии своей матери – той самой темноволосой женщины с бесцветными губами, которую я видела ранее.

Глаза лавочника округлились, он замер, не зная, что предпринять. Господин Алостер, не зная подоплеки разворачивающейся перед ним сцены, приподнял шляпу, приветствуя супругу лавочника, и я успела рассмотреть его чуть длинноватые эльфийские уши.

– Видишь? Рано тебе о следующем уровне обучения думать, раз такое простое для телепатов задание выполнить не способен, – обратился директор к своему ученику.

Келдрик ничего не ответил, лишь впился взглядом в женщину, но я успела заметить полуулыбку, скользнувшую по его губам.

Лавочник так и остался стоять приклеенный, пока Тарая в образе матери обсуждала с директором его заказ, а Келдрик прогуливался по лавке, делая вид, что изучает стройные ряды баночек.

Вскоре посетители ушли. Стоило им скрыться за дверью, как наигранная улыбка, с которой замер мужчина, сползла с его лица, и, схватив дочь за руку, он потащил ее в каморку.

– Дура! Надо было сказать, что матери нет! Бестолочь! Мальчишка мог догадаться.

Из каморки послышались удары и плач девочки.

Только я собралась вбежать туда – даже не знаю зачем, ведь изменить прошлое никому не под силу, – как вдруг комната опять поплыла. По стене поползли солнечные лучи. Вразброс начали вспыхивать нечеткие образы: из каморки вышла зареванная девочка с бантиками, и вот она уже стояла за прилавком, заходили какие-то посетители, но образы сменялись слишком быстро, и я не успевала рассмотреть лица. Возможно, эта часть ее воспоминаний неважна и поэтому размыта. Так же внезапно воспоминание вновь замедлилось, я увидела, как девчушка погасила свечи, набросила толстый шерстяной плащ и вышла на улицу. Непроизвольно я последовала за ней. Она закрыла лавку отца на ключ и пошла между домами по темной улице. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и улица была больше заполнена тенью, нежели светом. Впереди виднелись огоньки базарчика. Девчушка прибавила шаг, явно направляясь туда. Неожиданно дорогу ей преградил Келдрик.

– Чего тебе? – пискнула девочка испуганно.

– Правду, – спокойно ответил телепат.

– Не понимаю, о чем ты.

Хитро улыбаясь, Келдрик огляделся и начал говорить нарочито громко, привлекая внимание прохожих:

– Ну, например, я бы хотел узнать о том, что твоя мать…

Договорить он не успел. Тарая тут же схватила его за руку, заставляя замолчать.

– Отец меня убьет, – прошептала она.

– Я не собираюсь рассказывать ему и вообще кому-либо, просто хочу знать, что не ошибся. Зачем ты притворяешься своей матерью? – спросил Келдрик, высвобождая руку.

Тарая, кривя губы, тяжело вздохнула, словно набираясь смелости.

– Умерла она. Если кто-то узнает, Гильдия Жизни заберет у нас лавку. Доволен? – произнесла она очень тихо.

Брови Келдрика поднялись от удивления, он отошел на шаг. Не дожидаясь продолжения беседы, Тарая пошла дальше, но телепат не отставал. Впрочем, как и я.

– Что еще? – раздраженно спросила девочка.

– Ты же понимаешь, что разрешение должны забрать потому, что вы с отцом не целители и не умеете лечить. Это опасно, кто-то может пострадать. А давно она умерла?

Тарая резко остановилась и зашипела на него:

– Тише! Я сказала правду, что тебе еще от меня надо?

– Тебя отец заставляет… – скорее не вопросительно, а утвердительно сказал Келдрик. – Ты должна рассказать правду, пока не поздно, все равно ложь вскроется, и вас отправят в темницу.

– Лучше возможная крыша темницы когда-нибудь потом, чем без крыши и на улице сейчас.

– Ты можешь жить в Фебране, – не сдавался юноша.

– А платить за это кто будет? Может, ты?

– Сильные маги учатся бесплатно.

– Верно, самые сильные, боевые маги, а я просто иллюзионист.

– Ничего себе, просто! Ты же весь город за нос водишь, не говоря уже о том, что на моих глазах обманула директора Фебраны. На такое простой иллюзионист не способен, только исключительного таланта.

– Не надо играть в спасителя. Иди свою водную принцессу спасай, за которой вы всем факультетом бегаете, а меня оставь в покое, – сердито ответила ему Тарая.

После этих слов Келдрик и правда остановился и угрюмо посмотрел ей вслед. Тарая прошла вперед еще пару шагов и обернулась.

Убедившись, что юноша отстал, быстрым движением провела краешком плаща по лицу. Похоже, она плачет, поняла я. Келдрик это тоже заметил и принялся вновь ее догонять.

– Я подтвержу, что отец тебя заставляет!

– С чего ты взял, что он меня заставляет?

– Потому что никто по собственному желанию изображать покойную мать не станет, – уже явно раздражаясь, ответил телепат.

Ничего не ответив, Тарая вдруг остановилась у небольшой торговой тележки, сверху донизу заваленной всякой всячиной – от полуразбитых горшков до чучел птиц и животных. Заметив молодых людей, низенький торговец, приторно улыбаясь, вышел навстречу возможным покупателям.

– Не это ли ищете, молодые люди? Кровь первого дракона! Самое то для любовного напитка в преддверии праздника Святой Валенты, – произнес торговец, протягивая бутылочку с золотой жидкостью.

– Всех драконов истребили еще до вашего рождения. А будь у вас на самом деле его кровь, вы бы не на городском рынке сейчас находились, – с явным презрением к обманщику ответил юный Келдрик.

– Ну тогда, может, флакон эльфийских духов для вашей спутницы? – не сдавался торговец.

Вместо ответа Келдрик наградил его холодным взглядом, давая понять, что им ничего не нужно. Торговец, покачивая головой и бубня что-то под нос, нехотя отошел в сторону.

Не обращая ни на кого внимания, Тарая подошла к тележке и взяла янтарный камушек – такой же, как был сейчас у меня в руке.

– Насекомое, застывшее в солнечном камне, зовется инклюзом, – негромко произнесла она, и телепат через ее плечо с интересом посмотрел на янтарь. – Этот уникален. В нем свою смерть нашла одинокая паучиха. Видишь на брюшке белый рисунок, похожий на песочные часы? Это проклятье их вида.

– Кто-то проклял этих пауков? – удивился Келдрик.

Девочка кивнула в ответ.

– Говорят, однажды паучиха укусила сильного мага, и в отместку он обрек весь их вид на одиночество. Легенда гласит, что в мире живет лишь одна особь этого вида, и это всегда самка. Один раз она может произвести потомство – следующую самку, отдав за это свою жизнь. После смерти матери, которая жила в одиночестве, так будет жить и ее дочь, и все следующие поколения. Всего одну ночь паучиха проводит в обществе своего сородича. Ночь, когда одна появляется на свет, а другая умирает. Должно быть, ужасно знать, что ты единственная в мире, и ничего, кроме одиночества, впереди тебя не ждет.

– Тарая, как долго ты изображаешь свою мать? – встревоженно прошептал Келдрик.

– Я почти ее не помню. Она умерла, когда мне было не больше четырех зим.

Келдрик поднял глаза к небу и замер, как и я, осмысливая услышанное.

– Даже не знаю, что ужасней: притворяться погибшей матерью или матерью, которую даже не помнишь, – прошептал Келдрик, а затем вновь вернулся взглядом к девочке. – Как же ты ее изображаешь, если совсем не помнишь?

– Мама долго болела, и когда отец понял, что конец уже близок, он увез нас подальше от всех и спрятал. Моя магия проявилась рано, и пока мы были вдали от города, отец обучал притворяться мамой. Показывал портреты, давал ее одежду, украшения, произносил умные слова, которые я заучивала, не всегда понимая, что они означают. После того как мы вернулись, он всем говорил, что мама еще очень слаба и последствия болезни дают о себе знать. Выводил меня ненадолго в облике мамы, мы прогуливались, но так, чтобы соседи видели нас только издалека.

– А лавка? Кто делает для вас лекарства?

Тарая криво улыбнулась.

– Другие целители. По указке отца при жизни мама кропотливо записывала свои заклинания. Сейчас под видом разных людей я хожу к целителям и либо покупаю уже готовые зелья, либо приобретаю зачарованные ингредиенты, и мы смешиваем все сами. Заработок с перепродажи очень скромный, и дела в лавке идут неважно.

Келдрик замолчал, видимо, подбирая слова, я также стояла ошарашенная, пытаясь представить детство несчастного ребенка, не просто потерявшего родителя в юном возрасте, а и еще вынужденного скрывать потерю и выдавать себя за мать.

– Это ужасно, просто отвратительно. Вы мошенники, – выпалил возмущенный Келдрик.

Тарая изменилась в лице, похоже, это были совсем не те слова, на которые она рассчитывала, открывшись и доверившись кому-то впервые. Сколько лет ей приходилось хранить эту тайну. Несчастный запуганный ребенок.

Глаза девочки наполнились слезами. Камушек с насекомым выпал из ее рук и покатился под тележку, прямо в уличную грязь. Телепат присел на корточки и начал шарить руками под тележкой, пытаясь достать янтарь.

– Ах ты вор! – заорал торговец, хозяин тележки.

Обернувшись на крик, я с удивлением увидела вместо Тараи еще одного Келдрика. Дразня торговца, он рукой смахнул лежавшие на тележке товары в грязь, а затем принялся распихивать какие-то вещицы по карманам.

– Стража! Стража! Вор, вор! – вопил взбешенный торговец.

Крик не остановил лже-Келдрика. Вытащив из кучи товаров шкатулку из красного дерева с резными элементами на крышке, он швырнул ее прямо в продавца, а потом шмыгнул за соседнюю тележку, прячась. В этот момент, не понимая, что происходит, на ноги поднялся настоящий Келдрик, и тут же был схвачен торговцем за шиворот.

– Ага! Попался, паршивец!

Келдрик принялся отбиваться. Тут всеобщее внимание привлек огромный человек, пробиравшийся к ним через толпу зевак.

– Что стряслось? – грубым басом спросил дозорный с опознавательными знаками княжества Кроуги на темном плаще.

– Вор, – зло выпалил торговец и начал бесцеремонно шарить по карманам юноши в поиске доказательств.

– Да не брал я ничего, – вырывался из рук торговца обвиняемый.

В карманах юноши ничего не оказалось, как и под плащом, который тоже успел обыскать торговец.

– Я видел! Люди добрые, подтвердите! – громко произнес рассерженный торговец, обращаясь к толпе за спиной стражника.

Рядом зашамкала маленькая беззубая старушка:

– Да-да, все так и было.

Опираясь на палочку и немного дрожа, старушка начала грозить Келдрику тощим пальцем:

– Развелось ворья всякого, кхе-кхе.

– Откуда будешь? – грозно спросил стражник у телепата и начал его рассматривать.

Разглядев на пуговках плаща Келдрика герб Фебраны – дракона с открытой пастью, сидящего на первокристалле, добавил:

– Негоже ученику Святого Фебрана на рынках подворовывать.

– Да ничего не брал я у этого… – Келдрик скосил глаза на раскрасневшегося от злости торговца.

– Да как же не брал! – продавец с мольбой посмотрел на стражника. – А шкатулку резную из красного дерева кто чуть не разбил, а?

– Так, ладно, будем разбираться. У нас свидетель имеется, – решил прекратить этот балаган стражник и повернулся к старушке.

Только ее и след простыл. А вдалеке я разглядела удалявшийся силуэт девочки с косичками. Келдрик тоже смотрел на нее и улыбался.

– Давайте расходитесь! Поглазели, и хватит, – прикрикнул на зевак стражник, продолжая искать взглядом беззубую старушку.

– Ну, раз свидетеля уже нет, я пойду, – под шумок решил откланяться юноша.

– Видимо, да, – кивнул дозорный.

– А за это кто платить будет?

Недовольный торговец показал на руку Келдрика, в которой был зажат янтарь, который телепат достал из-под тележки. Юноша совершенно позабыл о нем.

– Это я куплю, – ответил он.

– Вещичка очень ценная и дорогая – два золотых! – с вызовом заявил торговец.

– Идет, – подтвердил юный телепат.

Продавец, не ожидавший такого быстрого ответа, недоверчиво уставился на камушек, должно быть, решив, что продешевил.

– За ней все коллекционеры гоняются! На что тебе сдался этот камушек? Хоть знаешь, что за паук там внутри? Вот, лучше кровь дракона возьми.

– Говорят, одинокая паучиха, – задумчиво ответил Келдрик и протянул две круглые монеты.

Торгаш покачал головой. Похоже, он пытался придумать, как заломить цену повыше.

– Ты сказал, два золотых. Малец дает, бери и закончим на этом, – рявкнул стражник, кажется, уже уставший от всей этой кутерьмы.

Продавец недовольно забрал монеты и начал собирать свое добро, которое все это время так и валялось вокруг тележки. Стражник чуть нагнулся, рассматривая диковинный камушек, да еще за столь высокую плату, в руке юноши.

– И зачем тебе эта штуковина? – поинтересовался он у Келдрика.

– Одной талантливой обманщице подарю, чтобы помнила, какой конец ее ожидает, если не перестанет притворяться.

– Невеселый конец, – рассмеялся стражник и пошел прочь.

Янтарь в моей ладони дрогнул, и мираж вокруг растаял. Я снова была в башне. Пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы полностью вернуться в настоящее. Аккуратно вернув подарок Келдрика на место, я отошла от шкафа и уселась на подоконник, все еще обдумывая увиденное.

Мои размышления прервал громкий стук в дверь, от неожиданности я подпрыгнула и пискнула: «Войдите». В кабинет зашел Келдрик.

Я уставилась на него, пытаясь разглядеть черты юного телепата, которого недавно видела перед собой так же четко, как сейчас настоящего.

Он, кажется, не заметил моего нездорового интереса и, оглядевшись, спросил:

– Где Тарая? Ваш урок закончен?

– Корден порезался осколком чаши, она повела его к целителю, – промямлила я, продолжая глупо пялиться.

– Все в порядке?

Телепат насторожился.

– Да, я просто… не знаю, могу ли уходить, меня не отпускали, – на ходу выдумывала я, боясь, что он поймет, что только что я бессовестно подглядывала в чужие воспоминания.

– Пойдем, – широко раскрывая дверь, позвал он. – Оставлю ей записку.

Подойдя к столу Тараи, он что-то черкнул на бумаге, и мы покинули кабинет.

Пока шли по коридору, я пыталась сдержать любопытство, призвав на помощь всю силу воли. Но оно прорывалось. В голове крутились вопросы: удалось ли Тарае избежать темницы? где ее отец? как она стала преподавать в Фебране? как инклюз с пауком оказался у нее? и главное, какое к этому отношение имеет Келдрик, что случилось между ними дальше?

– Как вы с Тараей познакомились? – спросила я, все же не удержавшись.

Келдрик ответил не сразу, словно подбирал слова.

– Учились вместе в Фебране, я на пару зим ее старше.

Слишком лаконично, новый вопрос, не вызвав его встречное любопытство, не задать. Пришлось отпустить ситуацию. К тому же эта история меня не касается, я не должна была этого видеть. Вряд ли Тарая придет в восторг, узнав, что я стала свидетелем моментов ее слабости, когда она была ребенком. Вспомнился мой отец. Я так же росла без его любви и считала бессердечным. Настоящую меня скрывали, выдавали за другую. Как ни прискорбно это признавать, но с Тараей у нас больше общего, чем могло показаться на первый взгляд.

Следующий день не задался с самого утра. Князь вновь пропустил завтрак. Не выдержав, я спросила у Ти-ральды прямо, не знает ли она почему. Экономка вежливо ответила, что князь уже пару дней не появлялся в Бьенкурте, и поинтересовалась, не стоит ли ей что-то ему от меня передать.

– Нет! – ответила я чересчур эмоционально.

Эта новость вызвала волну негодования. После разговора о метке мы с ним и парой слов не перебросились. Откровенно говоря, это я начала игру в молчанку, но мысль, что теперь всегда будет вот так, очень мучила. Позабытая всеми, я снова одна в большом доме, где-то на задворках княжества.

Продолжались мои терзания, пока за мной не явился Келдрик. В Фебране меня также не ждало ничего хорошего, вторым уроком стоял РМП. Теперь встречи с Тараей были вписаны в каждый день моего учебного расписания.

Она с порога дала понять, что не в духе. Магичка трясла в руке вчерашнюю записку от Келдрика и на повышенных тонах объясняла, что он не имеет права забирать меня с урока по своей прихоти. Симпатия, которой я прониклась к ней вчера, тут же испарилась.

Высказавшись, она поставила перед нами уже знакомые чаши с руной Иссой и велела тренироваться. Урок прошел в новых напрасных попытках, мы засобирались уходить. Нас не отпустили и велели продолжать. Корден заныл, что уже не чувствует руку от холода. И тут Тарая взорвалась.

– Похоже, мне следует доложить о том, что вы не способны прикладывать достаточно усилий!

– Но он прав, я тоже не чувствую свой палец, – решила я заступиться за своего товарища по несчастью.

– А ты, Амидера, вообще должна сгорать со стыда. Тебя пристроили сюда по знакомству. Но занять непредназначенное для тебя место недостаточно. Видишь ли, оказывается, чтобы стать магом, надо много и усердно заниматься. А не сбегать с уроков с… – она запнулась и подытожила: – Ты пуста и никчемна.

Ее слова обожгли. Я с большим трудом сдерживалась, не желая дерзить. Но чувствовала, как внутри медленно закипает гнев, наполняя магией, которая мерцающим потоком устремилась в мои ладони.

– Неужели это и есть будущая жена нашего первого советника?! Да любой маг должен стыдиться такой ленивой и посредственной жены.

Кажется, ее понесло, и она не могла остановиться. Словно с раны содрали запекшуюся от крови повязку.

– Исключить тебя я буду просить в первую очередь. Мое терпение закончилось!

Мое, видимо, тоже, потому что злость, которая копилась внутри последние несколько дней, разлилась океаном и высвободила силу. Меня затрясло, а со мной и всю башню. Тарая в испуге отшатнулась, Корден застыл от удивления. Сила билась во мне, и я не могла ее сдержать. Обхватив себя руками и пряча ладони, я застыла, стараясь остановить неукротимый поток, но не получалось. С потолка посыпалась пыль, половицы под ногами заскрипели, будто невидимая рука ломала их изнутри. Сначала лопнула чаша Кордена, осыпав его осколками. Затем, словно от взрыва, выбило оконные стекла. На пол брызнула чья-то кровь. Тарая подняла руки, пыталась привлечь мое внимание, и начала что-то шептать, стараясь успокоить. Но было поздно.

Глава X

Охотничий домик

Лениво разглядывая расписные своды в солнечных бликах, тяжелые люстры и колонны из черного мрамора в зале, я думал об Амидере. Точнее, о том, что она слишком остро отреагировала на метки клятвы. Сперва меня забавлял ее протест и желание держаться от меня подальше, но неожиданно для самого себя я разозлился, не застав ее в очередной раз за ужином.

Мысли громким кашлем прервал Келдрик, привлекая внимание к нашему собеседнику. Оказалось, Келдрик и гость прошли вперед к выходу, а я остался стоять на месте. Мы направились к выходу через весь зал посещений, в котором обычно с Келдриком принимали официальных гостей и переговорщиков. Именно этот зал со своим мрачным величием как нельзя лучше подходил для подобных встреч.

Келдрик остановился у двери, намекая эльфу, что визит окончен. Но тот никак не желал заканчивать беседу и уже по второму кругу рассказывал нам одно и то же.

– Наш верховный король не согласен с решением Эруана о переделе территорий демонов и орков.

Называя правителя Людеи просто по имени, эльф ясно давал понять о своем к нему отношении.

– Мы все больше склонны считать, что Эруан Ми-нола – плохой правитель, который не осознает, к чему может привести его пренебрежение интересами соседей, – эту фразу эльфийский переговорщик повторял уже не первый раз.

Не хватало еще эльфам диктовать свои условия. Однако он прав. Политика Эруана становилась все нетерпимее и агрессивнее, эльфы не могли этого не заметить.

Все это было не новостью для меня, и я откровенно скучал, желая поскорее закончить бесполезный разговор. Неспешно перевел взгляд на Келдрика. Надо отдать ему должное: он ни на мгновение не отвлекался от нашего собеседника, изображая заинтересованность. Но я знал, что к чему. Келдрику, как и мне, давно все это известно, и ничего нового посланник эльфийского короля не поведал. Судя по сосредоточенному лицу друга, можно было бы даже предположить, что сейчас он бесцеремонно копается в голове посланника. К сожалению, нет. На встречу со мной и Келдриком не отправили бы того, к кому запросто можно влезть в мысли. А жаль, так подобные встречи стали бы для нас продуктивнее.

Внезапно чутье обострилось, в глазах мелькнула картинка моего орла. Вулпин, приставленный к Амидере, подавал сигнал об опасности. Позабыв обо всех приличиях, я резко отвернулся от гостя и начал открывать портал в Фебрану.

Келдрик сориентировался молниеносно и за меня сухо попрощался.

– Мы благодарим вас, Лигорио, что сообщили мнение вашего правителя. И спешим заверить, что княжество Кроуги не станет поддерживать изъятие пустынных земель. Вас проводят, – кивнул Келдрик на прощание удивленному эльфу и шагнул за мной.

Портал, который я направил на точку выхода как можно ближе к Амидере, вывел нас в старую башню школы. Застывшую Амидеру я увидел сразу – она стояла посредине кабинета с закрытыми глазами, обнимая себя руками. Стены трясло, ломало от ее силы. В воздухе вихрем кружились осколки и щепки. Недалеко от нее на коленях, согнувшись, стоял мальчишка и зажимал кровоточившую руку. В дальнем углу комнаты замерла черноволосая девушка. Заметив нас с Келдриком, она кинулась в нашу сторону, но ее остановил расползавшийся на глазах пролом в полу, и она сильнее вжалась в стену. Быстрым движением руки я создал защитный купол и накрыл им паренька. Келдрик проделал то же самое для брюнетки. Рядом с нами открылся портал, оттуда выскочил встревоженный Велад.

Мгновение я колебался, решая, как лучше остановить Амидеру и сколько своей силы влить в заклинание, чтобы не причинить ей вреда. Краем глаза заметил, что Велад тоже плетет заклинание, и жестом приказал ему прекратить, давая понять, что разберусь с этим сам. Дворф покачал головой, но остановился.

Моя магия подействовала незамедлительно: плечи Амидеры тут же опустились, руки расслабленно упали, она пошатнулась и открыла глаза. Хаос рассеялся, ее сила, хлеставшая во все стороны, погасла. Опьяненная, Амидера осмотрелась и попыталась сфокусироваться на мне. На ее лице расплылась хмельная улыбка. Она открыла рот, желая что-то сказать, но язык заплетался, и получилось нечто невнятное. Заклинание опьянения сработало как нельзя лучше.

Велад прошелся по разбитому стеклу, убрал мой купол и присел рядом с хныкавшим пареньком, осматривая его порезанную руку. Дверь с силой распахнулась, влетели запыхавшаяся Лидия и невозмутимая рина Перва. Обе осмотрелись, размахивая руками стоявшую в воздухе пыль.

– Что случилось? – встревоженно спросила рина Перва.

Мне тоже хотелось бы знать. Поскольку разговаривать с пьяной Амидерой сейчас было бессмысленно, мы с Келдриком посмотрели на брюнетку, которая вжалась в стену еще больше.

Ами снова пошатнулась, я удержал ее на месте. Келдрик поднял валявшийся около него стул и передал мне. Удостоверившись, что она не ранена, я аккуратно усадил Ами. Сам присел на корточки напротив и стал разглядывать ее лицо. Убрал за ухо выбившуюся из прически прядь. Не знаю, зачем это сделал. В последнее время я слишком часто совершаю рядом с ней какие-то несвойственные мне поступки. Никогда не видел ее пьяной: она мило хлопала глазами и улыбалась. Пришлось даже заставить себя оторвать от нее взгляд и не смотреть на ее губы.

– Лидия, найдется ли у вас отвар черегонки, снимающий хмель? – спросил я.

– Мы же в школе, конечно! – ответила женщина и поспешно скрылась за дверью.

Амидера подняла палец и старательно попыталась указать им в сторону брюнетки у стены.

Я наклонился ближе, чтобы расслышать слова жены, она произнесла довольно отчетливо и громко:

– Она ревнует меня к нашему Келдрику и за это исключает из Фебраны.

Я посмотрел на друга, тот вопросительно – на девушку, на которую указывала Амидера.

– Я исключаю ее не из-за него! А потому, что она не может п-продемонстрировать свою магию, – запинаясь, принялась защищаться брюнетка.

– Продемонстрировала? Теперь ты довольна? – грубо прервал ее Келдрик.

– Всегда думал, что исключать учеников – мое право, – пробормотал директор, и еще один недовольный взгляд полетел в сторону молодой преподавательницы.

Дворф стоял, качая головой и пожевывая губами, я с детства побаивался, когда он так делал. Ничего хорошего брюнетке это не сулило.

Амидера потянула меня за плащ, привлекая к себе. Уже напрочь позабыв о брюнетке, она прошептала мне на ухо заплетающимся голосом:

– Потанцуем?

– Обязательно, но не сегодня, – так же тихо ответил я.

Зачем-то задержался около ее виска, вдыхая еле уловимый сладковатый аромат черешни. И с усилием воли отпрянул. Она хлопала глазами, искренне не понимая, почему не сейчас. Бессмысленную беседу, слышную только нам, прервала рина Перва.

– Амидера действительно не использует свои способности на уроках, и, если она не научится ими управлять, обучение в Фебране будет бесполезным, – видимо, решив защитить брюнетку, вмешалась женщина, но тут же замолчала, наткнувшись на мой недобрый взгляд.

Наконец вернулась Лидия с графином коричневой пенистой жидкости. Присев рядом с нами, она принялась, как ребенка, отпаивать Амидеру, гладя ее по голове и не давая отвернуться или выплюнуть противнейший отвар. Оставив Ами в заботливых руках Лидии, я поднялся. Келдрик сложил руки на груди, хмурился и молчал. Брюнетка наконец отлепилась от стены и теперь стояла за кучей сломанной мебели, видимо, надеясь, что за этой преградой станет более незаметной. Сначала я решил, что она прячется от меня, но заметив, как брюнетка косится на Келдрика, понял, что, похоже, его осуждения она страшится больше. Впрочем, не нашего гнева ей стоило опасаться. Оставлю ее Веладу. Старый дворф будет к ней более строг. Будто почувствовав, что я размышляю о нем, дворф, все еще разглядывая рану мальчика, обратился к рине Перве:

– Давайте перенесем его в больничное крыло.

Парнишка поднялся, показывая, что в состоянии идти самостоятельно. Я посмотрел на него: рана несерьезная, Велад перебарщивает. Но сложившаяся ситуация, из-за которой пострадал ребенок, мне не нравилась. Амидеру слишком часто видят в компании Келдрика. Неудивительно, что и отец, и брюнетка решили, что она его возлюбленная. Действительно ли безопаснее ей оставаться невестой первого советника, который за свою жизнь уже насобирал целую коллекцию врагов и недоброжелателей? Титул княгини Кроуги, по крайней мере, обеспечит ей защиту. Оскорбление княгини или причинение ей вреда приравнивается к пощечине всему княжеству. А иметь княжество Кроуги во врагах – нежелательный исход для любого. К тому же Водяной подтвердил в донесении, что Эруан ничего не знает о ней. Тогда почему принятие этого решения дается так сложно? Меня с детства учили преодолевать страх, не руководствоваться им. Ставить интересы княжества выше всего остального. Бояться не зазорно, но нельзя принимать решения, руководствуясь страхом. А я боялся. Боялся за нее, за то, что Ами окажется под ударом, стоит только заявить, что она моя жена. Вспомнилась мать и то, как дорого она заплатила за амбиции своего мужа. Амидера еще слишком слаба. Мама была сильной магичкой, выросшей при дворе, искусным дипломатом, умевшим виртуозно играть с власть имущими. Но даже это не спасло ее. Как долго я еще смогу прятать Ами от всего мира в Бьенкурте?

Выдохнув, я обратился к мальчику намеренно громко, чтобы расслышали все присутствующие:

– От имени своей жены приношу извинения. Не сомневаюсь, она не хотела причинить кому-то вред.

Все женщины в комнате разом замерли, оторопев от услышанного. Паренек медленно кивнул, принимая извинения.

Я посмотрел на друга и в его удивленном взгляде прочитал, что теперь слишком много свидетелей.

«Знаю, больше скрывать княгиню не получится», – мысленно послал ему ответ.

С каждым глотком Амидера трезвела и становилась все мрачнее. Пьяный дурман в ее глазах начал сменяться осмысленностью. Я аккуратно поднял ее на ноги, торопясь увести отсюда подальше, предчувствуя новый взрыв, но уже не магический, а эмоционально-женский. И не ошибся.

* * *

Холл особняка, куда мы вышли из портала, встретил нас тишиной. Рагонг осторожно придерживал меня за талию. В голове уже прояснилось, чего не скажешь о теле, которое все еще не хотело меня слушаться.

– Давно тебе грозили отчислением? – спросил он.

Я не ответила. Злость никуда не ушла, лишь получила временный выплеск и теперь переместилась с Тараи на Рагонга. Хотя больше я злилась на себя за то, что не сдержалась, за то, что опять выглядела слабой, глупой, не умеющей сдерживать магию. Но злиться на кого-то легче, чем на себя.

– И не сказала мне?

Он не отставал.

– Это не ваша проблема, князь.

И стоял слишком близко.

– Неверно. Если кто-то или что-то угрожает моей жене, это касается меня напрямую.

– Его высочеству не стоит беспокоиться, все ваши проблемы успешно разрешились. Эруан Минола не получил Потаву, зато вы получили жену-солдата, связанную клятвой отдать жизнь за интересы княжества Кроуги.

Выплеснув всю свою обиду махом, я попыталась высвободиться из его рук, но он только сильнее сжал их на моей талии. Его и без того темные глаза потемнели до предгрозовой черни, уставившись на меня.

В холл вошла Тиральда и резко остановилась, сообразив, что не вовремя.

– Тиральда, помоги собраться Амидере, мы с ней отправимся… – он замолчал, решив не уточнять куда, и выпустил меня из стальных объятий.

Я открыла было рот, чтобы возразить, что он и без меня может отправиться на все четыре стороны, но осеклась. Следует помнить, с кем имею дело и на что он способен. Добровольно или нет, но, если муж того пожелает, я отправлюсь, куда он захочет. Пожалуй, именно о таких моментах следует думать до того, как согласиться на брак с сильнейшим магом.

Спустя время, собравшись, я чернее тучи стояла в том же холле и нервно постукивала носком туфли о лежавшую рядом дорожную сумку. Тиральда принесла огромную корзину с едой. Следом появился князь, переодетый в простую и удобную одежду: брюки, рубашка, сапоги, плащ. Он легко подхватил сумку, корзину, открыл портал и шагнул в него. Я без возражений пошла следом.

Вышли мы в глухом лесу около небольшого деревянного домика. Старая чаща приветствовала нас птичьим щебетанием и запахом влажной листвы. Не оборачиваясь, будто не сомневаясь, что я последую за ним, Рагонг вошел в дом. Я огляделась и поплелась следом в недоумении.

Внутри стоял полумрак. Князь распахнул ставни и окна, впуская свежий воздух и солнечный свет. Ветер пронесся по комнате, поднимая пыль, лежавшую тут не один круг. Я осмотрелась. Первая комната дома служила одновременно и гостиной, и кухней. Затем маленький коридорчик, который заканчивался дверью черного выхода. И две другие двери по сторонам: одна вела в крохотную спальню, вторая – в не менее крохотную купальню. Молчание начинало тяготить.

– Что это за место?

– Охотничий домик.

– И зачем мы тут?

– Будем решать проблему с твоим неумением использовать силу по назначению.

Всем нутром я ощущала его недовольство, вероятно, вызванное моим признанием в том, что знаю истинную причину нашего поспешного супружества.

– Сними медальон, – приказал князь.

Я подчинилась и аккуратно расстегнула цепочку.

– Слишком много людей теперь знает о том, что ты княгиня Кроуги, и скоро тобой заинтересуется Эруан Минола. Знаешь, какими способностями обладает наш правитель?

– Он телепат.

Это я знала от отца.

– Не просто телепат, а очень одаренный. Сильные арканники заточены на защиту и интуитивно чувствуют вмешательство посторонних в их головы. Первое, чему тебе нужно научиться, – это прятать свои мысли, пока не научишься выставлять щит.

Князь Кроуги опустился на стул и ногой подвинул другой для меня, приглашая сесть напротив. Мне не хотелось, но я послушно уселась.

– Даже самому сильному телепату сложно прочесть все твои мысли, это требует исключительного таланта. Но довольно легко можно узнать именно те, которыми ты занята в данный момент. Для этого достаточно задать наводящие вопросы. Например, почему тебя хотят исключить из Фебраны? – спросил князь и посмотрел на меня в упор.

В голове зашумело, и я почувствовала непривычное давление. Как если бы воздух вдруг стал давить мне на макушку. Обдумывая вопрос князя, я вспомнила Тараю, спрашивающую у Келдрика, надумал ли он остепениться, затем ее обвинения в моей никчемности вперемешку с ревностью.

– Она решила, что ты невеста Келдрика, а ты не могла сказать ей правду.

Я вскочила со стула, понимая, как он это узнал. Проклятье! А читал ли он мои мысли до этого?

– Нет, не читал.

– Прекратите немедленно! – угрожающе огрызнулась я.

– Чтобы не дать кому-то узнать твои мысли, думай о чем-то постороннем. Это сложно, но работает.

Он лукаво улыбнулся и спросил:

– О чем бы ты не хотела, чтобы я узнал?

Давящее чувство в голове усилилось. Колоколом зазвенели мириады мыслей о нем, о которых я бы никогда не решилась сказать ему.

Князь улыбнулся еще шире, если это вообще было возможно.

– Ты так часто думаешь обо мне?

Провоцирует меня, вот же дохлый демон! Понимая, что именно этого он добивается, я сосредоточилась на рине Лидии и ее ромурутке. Интересно, нашла ли она землю из эльфийского сада и удалось ли ей оживить цветок? Я думала об этом намеренно медленно, вспоминая пожухшие листики и восстанавливая в памяти образ цветка, когда он полон сил. Затем начала вспоминать Сетсея и себя, лежавшую от усталости на полу в его зале во время тренировки. Но мысли о князе против воли проникали через эти воспоминания и возникали в голове.

Вот Рагонг стоит на поляне во время нашей свадебной церемонии. Солнце за его спиной создает контур светящейся фигуры и играет в его волосах.

Нет-нет, думай о другом!

Горка в конюшне, надо его навестить. Вернусь в имение и обязательно полетаю на своем грифоне.

И снова картинка против воли сменилась. Я иду к князю через поляну, опираясь на руку Келдрика. А Рагонг смотрит таким странным, глубоким взглядом, протягивает мне теплую ладонь. Почему он так смотрел на меня? Мне нравится этот взгляд.

Рагонг уже не просто улыбался, он торжествовал. Мне захотелось вмазать ему прямо по довольной роже. И вдруг я поняла, как играть в эту игру. Фантазировать легче, чем вспоминать. Пристально посмотрела в его глаза, давая возможность увидеть все в самых ярких деталях, которые только способна придумать, и начала представлять Келдрика. Как он подходит ко мне, берет за плечи, медленно разворачивает к себе, поправляет лямку платья, наклоняется надо мной. Его губы так близко от моих…

Маг резко перестал улыбаться. На его лице больше не было эмоций. Вот и вернулся привычный Рагонг.

– Молодец, – холодно процедил он. – Хотя представлять, что целуешься, сложновато, если ни с кем до этого не целовалась. Выбирай в следующий раз что-то знакомое.

Это он намекает, что будет следующий раз? Больше пускать его в свою голову не хотелось. Ну ничего, для следующего раза я уже такого нафантазирую, что лезть в мою голову ему навсегда перехочется. Я потянулась к своему медальону, намереваясь надеть его обратно на шею.

– Пока не надевай, – мягко потребовал Рагонг.

Я принялась разглядывать фиолетовый кристалл с нанесенной на него руной касты разума. Теперь ценность медальона выросла для меня стократно.

– Эруана этот медальон, может, сдержит, но ненадолго, – добавил князь.

– А вас?

– Картинки целующегося Келдрика меня отпугивают куда лучше.

Рагонг поднялся и направился к черному выходу, кивком указывая следовать за ним. Мы вышли с другой стороны дома на небольшую пристроенную террасу. Князь закатал правый рукав рубашки выше локтя. Вся рука была исписана рисунками и знаками, захотелось подойти ближе и рассмотреть их внимательнее. Но я не решилась. Одна из меток была мне знакома, точно такая же имелась и на моей руке. Дрянная печать наших клятв. Попадись мне когда-нибудь этот Олидберг, внятно растолкую ему, почему нельзя клеймить людей без их согласия.

Из всех рисунков самым большим был летящий с расправленными крыльями орел. Глаза князя блеснули серебром, и орел из рисунка вылетел, превратившись в живую птицу. Поток воздуха от размаха крыльев колыхнул мои волосы. Орел приземлился на перила террасы и начал крутить головой в разные стороны. Я боязливо рассматривала его. Затем улыбнулась, догадавшись, где видела этого орла ранее. Издалека его и вправду можно принять за обычную птицу, но вблизи становилось понятно, что он не живой, не рожден природой, а создан магией. Он был красив, с горделиво вытянутой шеей, слегка светившимися серебром глазами, необычными продолговатыми перьями и еле заметными рунными письменами на них.

– Это мой вулпин.

Я уставилась на князя, и он принялся мне объяснять.

– Вулпины – магические существа, у них нет своего сознания, как у духов. Они – продолжение мага, имеют со своим создателем одну энергию и живы, только пока жив маг, из силы которого вулпин родился. Чем сильнее маг, тем сильнее его вулпин. Ты была права, когда решила, что он магический. Для тебя он совершенно безопасен, пока ты тут, он останется присматривать за тобой.

Орел издал характерный крик, расправил крылья и плавно взлетел над хижиной. Я засмотрелась ему вслед.

– И как такого получить?

Князь понимающе усмехнулся.

– Не без кровавой бойни. Расскажу как-нибудь в другой раз эту удивительную историю.

Мне показалось, он пытается избежать этой темы, и настаивать я не стала. Значит, орел останется со мной в качестве охраны. Внутри неприятно шевельнулся страх.

– Вы оставите меня тут одну?

– Большую часть времени ты будешь практиковать свою магию, для этого я тебе не нужен.

Я начала озираться, всматриваясь в дремучий лес вокруг, который не казался дружелюбным и безобидным.

– Дом защищен магией от зверей, и мы очень далеко от всех троп, случайных путников тут не бывает, – добавил князь.

– Вы не можете оставить меня тут! Я понимаю, что виновата и за устроенный переполох в Фебране заслуживаю наказания, но…

– Это не наказание, – перебил меня Рагонг. – Здесь никто не будет тебе мешать или осуждать, если что-то не получится.

Князь вышел на залитую солнцем лужайку перед домом. Я последовала за ним, не собираясь сдаваться так просто. Он развернулся ко мне, и на его лице появилось знакомое мне выражение убийственного спокойствия.

– Приступим к самой неприятной части.

Все это было сказано мягким, почти безобидным тоном, и я не сразу распознала в его словах угрозу.

– Есть что-то более неприятное, чем жизнь в лесу в одиночестве?

– Не преувеличивай. Я буду навещать тебя каждый день, пока ты не справишься с заданием.

Уже собиралась спросить, о каком задании он говорит, но он продолжил:

– Арканная магия – это боевая магия, и часто толчком силы арканников является злость, страх и желание дать сдачи. Ведь ни одна война без этого не обходится. Значит, давай попробуем тебя разозлить.

Его лицо стало жестким, отстраненным. Я снова почувствовала давление в голове, как в хижине, когда он читал мои мысли.

– Удивительно, как можно было дожить до твоего возраста и не научиться даже элементарным заклинаниям. Ты совершенно не стараешься, даже теперь, когда тебя пристроили в магическую школу. Предпочитаешь прятаться, избегать любого риска. Неудивительно, что тебя решили отчислить.

– Что? – я остолбенела от этого потока агрессии.

– Не говоря уже о том, что ты никому не нужна: ни отцу, ни своему княжеству. Ты исчезла, и никто не заметил. Ты настолько ничтожна, что не нужна даже себе самой. Совершенно не способна сражаться за себя. Сначала пряталась за отцом, обвиняя его в жестокости, теперь спряталась за меня. Только вот меня не в чем обвинить. Какое оправдание своей слабости ты находишь сейчас?

Не хотелось верить в правдивость его слов. Замерев, я просто смотрела на него, смущенная и пристыженная. Он слой за слоем считывал возникавшие в моей голове страхи и безжалостно озвучивал, бросая прямо в лицо.

– Остановись, – прошептала я.

– Наконец решила перейти на «ты»! Я все гадал, когда наберешься смелости. Ты слаба. Смотри, насколько.

В эту секунду он повел бровью, и меня просто сбило с ног. Я упала, как тряпичная кукла. Руки и ноги зажали невидимые кандалы, не давая двинуться с места. Даже дышать стало тяжело.

Еще одно едва уловимое движение бровью – и меня впечатало носом в землю. Ноги начали расползаться против воли в разные стороны. Лежа в крайне постыдной позе, я услышала его смешок.

– Мне даже не приходится прикладывать силу, настолько ты слаба. Всегда была такой, навсегда такой останешься. Обучение никак тебе не поможет, тебя нечему учить, ты бездарна.

Я задыхалась, уткнувшись носом в траву: от гнева, боли и слез, которые предательским ручьем полились из глаз. В руках заискрилась сила. Я злилась на него, на себя, на Тараю, от которой уже слышала нечто подобное. Эти слова причиняли боль, но особенно – из его уст. Я начала сопротивляться его силкам и попыталась освободиться. Хотелось заставить его почувствовать такую же боль, хотя бы физическую. Руки щипало от магии, а щеки – от стыда за слабость.

– Ну давай, вставай, покажи свою ярость. Может, я даже испугаюсь, и тебе удастся причинить мне боль. Хотя мы оба знаем, что навряд ли. Ты ничего не значишь для меня и поэтому не можешь причинить вреда.

Сила скользнула через все мое тело несдерживаемым потоком. Силки тут же ослабли, я быстро перевернулась на спину и села. В этот момент все замерло, только в ушах – стук моего сердца. И я услышала тихий шепот Рагонга у себя в голове, хотя стоял он в нескольких локтях от меня.

– Почувствуй этот момент, задержи его, сила не живет сама по себе, она подчиняется тебе и только тебе. Не страхам и не злости, только твоей воле. Не расплескивай ее в разные стороны, направь на меня.

Не знаю, от ярости или от отчаянья, но у меня получилось. Я ощущала силу в руках, чувствовала, что она хочет подчиниться. Резко вскинула руки и направила на него. В это мгновение время, догоняя реальность, потекло быстрее, чем обычно. Князь еле увернулся, и дерево, стоявшее на опушке за ним, практически разорвало на части.

– Все, мир! – закричал князь, поднимая руки.

Я глубоко дышала и размазывала слезы по щекам: они застилали мне глаза и не останавливались.

Рагонг нахмурился и пошел в дом, оставив меня в одиночестве, давая возможность прийти в себя. Или решил поскорее убраться, чтобы не провоцировать на новый удар.

В душе была пустота, злость смылась выбросом магии. Обессиленная, я так и сидела в оцепенении, вытирала слезы и всхлипывала, пока Рагонг не вернулся и его теплые руки не подняли меня на ноги. Князь развернул меня лицом к себе.

– Ты не слабая. И твой отец огорчился, узнав, что ты не пригласила его на свадьбу. Вероятно, ваши отношения далеки от идеальных, но ты ему не безразлична. Как и мне.

Я безмолвно смотрела на него, сжав губы, все еще снедаемая обидой, до конца не веря в слова про отца. А часть про то, что ему не все равно, я просто решила проигнорировать.

– Прости, но это был самый быстрый и действенный способ вызвать твою магию.

Я продолжала упрямо молчать.

– Прости, – еще раз медленнее произнес он.

– Нельзя поиздеваться над человеком, а потом просто сказать «прости».

– Все, что я сказал, – это не мои мысли, а твои. Я просто их тебе озвучил. Это страхи, которые мешают осознать свой потенциал и поверить в себя.

Новый поток слез хлынул из глаз. Неприятно было признавать свою слабость и правоту его слов. Это действительно мои страхи и неуверенность в себе.

Рагонг бережно обнял меня. Я беспомощно уткнулась носом в его грудь, все еще всхлипывая, а он гладил мои волосы и успокаивал, как маленькую. Все это было весьма невинно, пока его вторая рука не опустилась мне на талию и он не прижал меня крепче. А другой рукой он поднял мое лицо за подбородок. Теперь мы смотрели друг другу в глаза. Очень нежно и медленно, словно боясь спугнуть, как пугливую лань, он начал губами собирать мои слезы, прокладывая дорожку к губам. И все еще держал за подбородок, не давая возможности отвернуться. Хотя я и не собиралась. Я застыла от неожиданности. Его губы, мокрые от моих слез, мягко коснулись моих – неторопливо и ласково он начал целовать меня, периодически чуть-чуть отстраняясь, позволяя мне привыкнуть и внимательно следя за моей реакцией. Я приподнялась на носочки, чтобы потянуться к его губам, он убедился, что я не отворачиваюсь, и отпустил подбородок. Его ладонь скользнула вниз. Найдя мою руку, он закинул ее себе на шею. Все его движения были невозможно медленными и осторожными. Чувствуя под пальцами его волосы, я зарылась в них и непроизвольно притянула его голову ближе. Это послужило ему сигналом, и поцелуй из хрустально-сдержанного стал более чувственным. Я вздрогнула, тело выдавало меня, добровольно передавая управление над собой в его руки. Когда поцелуй Рагонга стал требовательным и властным, а руки держали так, что перехватило дух, он резко отстранился, прижался лбом к моему лбу, закрыл глаза и попробовал восстановить дыхание.

– Вот тут мы, пожалуй, остановимся, – прошептал князь через несколько мгновений, и его руки мягко меня отпустили.

Хотелось что-то сказать, но мысли путались, я чувствовала запоздалое смущение. Бережно взяв за руку как ни в чем не бывало, он подвел меня к кромке леса, где стояли три высоких деревянных столба, врытых в землю. По характерным зазубринам, исполосовавшим дерево, становилось понятно, что их использовали для тренировки на мечах.

– Твое задание – свалить столбы магией. Все три, – уточнил князь.

– Но как?

– Так же, как разнесла дерево и чуть не угробила меня. Ты должна научиться управлять магией по своему желанию, направляя силу на выбранную цель и контролируя удар.

– А если не получится, я тут состарюсь?

– Амидера, сила в тебе есть, и мы оба это знаем. Задача только в том, чтобы использовать ее, когда сама захочешь, а не когда тебя провоцируют.

Он бережно поцеловал меня в висок, как после свадебной церемонии.

– Я скоро вернусь. Орел будет всюду следовать за тобой, через него я тебя вижу. В доме есть все, что нужно. В лес не ходи, пока ты рядом с домом, тебе ничто не угрожает. При малейшей опасности я приду. Не беспокойся, тут безопасно, иначе одну бы я тебя не оставил.

После этих слов он ушел через портал, а над моей головой раздался крик орла, парившего высоко в облаках.

Вернувшись в дом, я обнаружила, что Рагонг разжег камин. Магический огонь наполнил хижину теплом и приятным запахом можжевельника. Пока я сидела на лужайке и рыдала, он еще успел выложить продукты из корзины и принести воды. По правде говоря, я была рада, что он ушел и дал мне возможность побыть наедине со своими мыслями. Смущенно отводить глаза и краснеть каждый раз, когда он близко, мне не хотелось.

Достав из дорожной сумки теплую одежду, я пошла переодеваться в спальню, пытаясь отогнать мысли о нашем поцелуе. Но приятная дрожь в теле неумолимо напоминала о нем, позволяла смаковать воспоминания о его губах и руках. Я задерживала дыхание при воспоминании о его запахе. Пыталась осмыслить, охарактеризовать его. Он пах дубовым мхом во время дождя и благородным сладким ароматом спелого граната. Против воли глаза закрывались, и память возвращала в воспоминание, которое было все еще слишком ярким. Нахлынувший восторг оттеснял все неприятные мысли о том, как он распял меня на земле и что, возможно, его поцелуй – всего лишь уловка, чтобы подчинить меня. Верить в то, что князь воспылал ко мне чувствами, мешала неуверенность в себе и тот их разговор с отцом, который я подслушала. Он ведь так и не объяснился. Сложно представить Рагонга оправдывающимся передо мной. Но он мог хотя бы попытаться объяснить свои действия. Ведь теперь он знает, что я слышала его слова: женился он на мне только для того, чтобы не дать Эруану оттяпать у моего отца и брата Потаву. За сегодняшний день я успела пережить больше, чем за все дни в Кроуги до этого. Рагонг остановил мою магию, которая чуть не разнесла башню в Фебране. Затем бессовестно залез в мои мысли, унизил, обидел и в завершение поцеловал, чем вызвал приятную истому в теле и душе. Встряску он устроил мне хорошую. Не хочется думать, каково это – провести с ним целый круг.

Воспоминания вернули меня в Фебрану. Сквозь пьяный дурман я помнила, что Тарая в порядке, а вот за Кордена, который пострадал по моей вине, я беспокоилась.

Выйдя на улицу, начала оглядываться в поисках орла. Надеюсь, я правильно поняла про их связь с князем, иначе буду выглядеть, как дуреха, разговаривающая с птицей. Орел сидел на перилах террасы, грелся в лучах солнца. Осторожно подойдя к нему, я остановилась. Птица, словно человек, посмотрела прямо в глаза.

– Я хотела бы узнать, как чувствует себя Корден после того, что я устроила в Фебране.

Птица, дослушав, тихо вскрикнула, расправила крылья и отвернулась как ни в чем не бывало.

Не знаю, услышал ли мою просьбу Рагонг, но смысла разговаривать с птицей, которая не отвечает, больше не видела, поэтому я не спеша побрела к бревнам, которые мне было велено повалить. Уперлась руками в одно бревно и поняла, что сжульничать не получится: оно не сдвинулось ни на йоту. Постаралась сосредоточиться и вызвать силу в ладонях, но ничего не вышло. Магия спала. Покрутившись еще некоторое время около столбов, решила дать себе на сегодня передышку и начать тренировки завтра.

Остаток дня потратила на уборку, отвлекаясь от запутанных мыслей. К вечеру лес за окном перестал казаться безобидным, погружаясь во мрак ночи и становясь все более зловещим, гарантируя быть растерзанной диким зверем, стоит только к нему приблизиться. Я вздрагивала каждый раз от случайных звуков, будь то уханье совы или хруст сломанной ветки. То и дело я выглядывала на террасу, проверяя своего охранника. Орел сидел на месте и почти не шевелился. После ужина я умылась и, не дождавшись князя, поплелась в спальню. Вдалеке послышался вой, я с головой забралась под одеяло, борясь с желанием выскочить к орлу и умолять его передать хозяину, что, кажется, он забыл про девушку, брошенную в лесу, где по соседству воют волки. Но каждый раз боязнь показаться трусихой останавливала. И, если честно, еще сомнение в том, что голодный зверь, который бродит где-то рядом, страшнее князя, ночующего со мной в одной спальне. Потому что спать тут можно было либо со мной в одной кровати, либо на полу. И что-то мне подсказывало, что на полу князь спать не станет.

Утром меня разбудил шум на кухне. Спросонья потребовалась пара мгновений, чтобы вспомнить, где нахожусь. Завернувшись в одеяло, выглянула из комнаты. Рагонг выкладывал из корзины вкусно пахнувший завтрак. Услышав шаги, он обернулся.

– Мальчик, о котором ты спрашивала, в полном порядке. Велад залатал его руку, даже шрама не осталось.

Я плотнее закуталась в одеяло.

– Вот завтрак и еда на сегодня. Тиральда собирала лично и передавала тебе привет. Удивительно, что вы подружились, – задумчиво добавил князь.

– Передай ей от меня спасибо.

– Захватил твои учебники, чтобы ты не отстала, – он показал на стопку книг, лежавшую на столе, и покосился на мои голые ноги. – Пол холодный, обуйся.

Я юркнула обратно в комнату, захватила вещи и пошла в купальню. Умываясь и приводя себя в порядок, нервничала. Вторая сторона кровати была не смята, это могло означать только то, что спала я одна. Это удивительным образом радовало и огорчало одновременно. На кухне я обнаружила князя уминавшим мой завтрак.

– Тут еды на двоих, подумал, вместе позавтракаем, – оправдался он. Хотя еда меня сейчас занимала в последнюю очередь.

– Я так понимаю, забирать меня отсюда ты не намерен. Даже учебники принес. Кажется, это надолго, – скорее утвердительно, нежели вопросительно озвучила свои мысли.

Рагонг отодвинул тарелку.

– Все зависит от тебя. Как только собьешь деревянные столбы магией, я сразу верну тебя, – князь улыбнулся фальшивой улыбкой, давая понять, что не передумает.

– По ночам тут воют волки.

– Так вот почему орел чувствовал твое волнение. Повторюсь, здесь тебе ничего не угрожает, даже самые смелые и голодные звери не посмеют и близко подойти.

Около его руки в воздухе появилось письмо. Он быстро его прочитал и сразу поднялся.

– Прости, Келдрик торопит. Если тебе что-то понадобится, точно так же, как и вчера, скажи орлу, и я услышу.

С этими словами он вышел на улицу и исчез в портале. Вот так просто, как будто вчера ничего не произошло. Хотя, наверное, для него это и правда так. Что ж, нужно как можно быстрее вернуться обратно, сбив эти дурацкие бревна.

Глава XI

Пробуждение силы

Все мои дни теперь походили один на другой. Утром князь приносил свежую еду, воду, чистую одежду и исчезал, перебросившись со мной лишь парой слов. Я усердно практиковалась целыми днями, и что-то даже начинало получаться. Сбить столбы, разумеется, не удавалось, но я научилась направлять силу в их сторону. Пока удары выходили слабенькими, но это уже невероятная победа над собой. Не хотелось этого признавать, но, возможно, князь оказался прав. В тишине, на природе, без чьего-либо давления стало легче вызывать магию по собственному желанию. Также я практиковалась зажигать руны, и, вероятно, рина Перва осталось бы мною довольна. Однажды после дождя мне удалось заморозить Иссой целую лужу на террасе, чем я безмерно гордилась. Пока сходила ледяная корка, я бегала вокруг и не могла нарадоваться. Теперь у меня было много времени поразмышлять над последними событиями. Рагонг будто освободил меня. Озвучив мои страхи, он лишил их власти надо мной. Страхи и неуверенность не пропали совсем бесследно, но теперь я поняла их природу и осознала, как они сковывают меня. Я подсознательно блокировала силу – привычка, сложившаяся еще в детстве. Чем дольше удавалось прятать свою магию, тем реже наведывались маги с ритуалами сдерживания. И теперь даже в школе маленькая девочка во мне все еще боялась проявить себя, боялась, что осудят, накажут, что отец узнает и снова разочаруется.

Очень хотелось спросить князя про отца. Его слова о том, что отец был огорчен моим решением не приглашать его на свадьбу, засели паразитами в голове. Но каждое утро Рагонг уходил столь стремительно, что я не успевала набраться смелости произнести вопрос вслух. Иногда казалось, что князь просто сбегает от меня или от себя.

В перерывах между тренировками я копалась в земле, пересаживала цветы, пропалывала заросшие клумбы. И всячески игнорировала орла, который, как приклеенный, следовал за мной. По вечерам усаживалась около камина, наливала себе ароматного чая и читала учебники. Толстенная книга по истории магии иногда захватывала настолько, что приходила в себя я только к середине ночи. Еще одно приятное обстоятельство – вой волков прекратился. Не знаю, что Рагонг сделал, но единственные ночные звуки за окном теперь – это уханье сов и звук крыльев пролетавшего над домом орла. Как ни странно, одиночество не слишком беспокоило, и я даже наслаждалась этим временем, первый раз в жизни предоставленная сама себе.

Солнце давно село, уступая место ночной красавице-луне. Как обычно, я сидела с книгой, доедая уже остывший ужин. Дочитала главу и намеревалась пойти спать, когда услышала характерный звук открывающегося портала на улице. Удивившись, что Рагонг решил изменить себе и появиться ночью, я закуталась в плед и вышла на террасу. Зябко поеживаясь, глазами искала портал. На полянке появилось его мутное пятнышко, расширявшееся непривычно медленно, будто с трудом разрывая пространство. Я оглянулась на орла, который неподвижно сидел, вглядываясь в темноту леса, и никак не реагировал на происходящее. И все же неприятный холодок побежал по спине – связан он был не с прохладой ночи. Портал открылся примерно наполовину и замер, его стенка рябила серебряной мутью, и, кто бы ни стоял с другой стороны, выходить он не спешил.

– А вот и драгоценная Амидера, – раздался сиплый, с присвистом женский голос.

В мутной ряби портала угадывался женский силуэт. Рассмотреть лицо женщины было невозможно, но глаза… Даже сквозь пелену портала виднелись светившиеся кроваво-красным цветом зрачки. Обращаясь ко мне, незнакомка подняла руку, и та на мгновение вышла за границу портала. Этого хватило, чтобы успеть рассмотреть длинные и худые пальцы с черными ногтями.

Я кинулась к орлу и остановилась как вкопанная, понимая, почему он не реагирует. Орел был заморожен и походил на застывшее каменное изваяние.

– Твой любимый Рагонг не придет на помощь. Он не услышит тебя. Сегодня малютка княжна в лесу совершенно одна, – пропел, как загробную песенку, шипящий голос и добавил: – Ты еще такая слабенькая. Мы незамедлительно должны это исправить. Согласна? Меня била мелкая дрожь, я попятилась к двери хижины. В этот момент незваная гостья махнула рукой, и из портала кубарем вывалились две тени. Умирая от страха, я пристально вглядывалась во тьму, пытаясь рассмотреть их. Пятясь и сбивая все на своем пути, я вошла в дом, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте, с одной только надеждой, что, кем бы ни были эти тени, надеюсь, они не смогут последовать за мной в дом. Но они смогли. То, что я увидела в неровном свете горящего в камине огня, привело меня в такой ужас, что я оцепенела. Два жутких существа, держась за стены, медленно пролезали в дверной проем. Узкие головы, вместо носа – щель, широкая безгубая пасть, которой они мерзко клацали. Все тело покрывали острые наросты. Выглядело это так, будто им содрали кожу и навтыкали шипов. Твари шаркали ногами и принюхивались. Они были или слепы, или плохо видели. Но выяснять это мне не хотелось. Как можно тише я отступала к задней двери. Оказавшись снова на улице с другой стороны дома, бросилась бежать. Меня вела паника. Я бежала в лес, не разбирая дороги. Падала, цепляясь за коряги, тут же вскакивала и снова бежала. Упав в очередной раз и покатившись с пригорка, оцарапала ладони и коленки.

– А вот и первая кровь, теперь наши друзья найдут тебе быстрее. – Позади меня засветился знакомый портал с серебряной рябью.

– Беги, дорогуша, беги! – насмехалась невидимка.

Меня окружал ночной мрак леса, где спрятаться – я не знала. Куда бежать, когда не видно ни зги? Слабый и блеклый свет испускал только портал невидимки. Я забралась на пригорок, с которого недавно скатилась, остановилась и прислушалась. Долго ждать не пришлось: сначала послышалось мерзкое клацанье зубов, а вскоре я увидела их. Чудовища, отталкиваясь от стволов деревьев, неминуемо приближались огромными прыжками. От страха и паники путались мысли. Что делать? Принять свой конец, сдаться? Все равно бежать некуда. Но что-то внутри меня вопило, угрожало и заставляло сражаться. Почему-то вспомнился Рагонг. Живо представила, как он склоняется над моей оторванной головой, отделенной от туловища, после того как эти твари мною отужинают. И я больше никогда его не увижу, не почувствую запах его кожи, тепло его ладоней. Осознание этого отрезвило, отмело панику и растерянность. Так не пойдет. Я не сдамся так просто! Посмотрев под ноги, дрожащими руками подняла какую-то палку и вцепилась в нее, как в последний шанс на жизнь.

Первая тварь прыгнула на меня сразу. Я успела с размаху огреть ее дубиной, которая разломилась пополам от удара. Чудовище попятилось и потеряло равновесие, на голове у него появилась вмятина. Похоже, их тела мягкие, словно не защищенные кожей, но повреждение нисколько его не беспокоило. Из сумрака выползла вторая тварь. Пытаясь опередить друг друга, они прыгнули почти одновременно. Выставив вперед руки, я ударила по ним магией с такой силой, что от отдачи упала на спину. Монстра, который был ближе, разорвало на куски, и меня окатило противной смолянистой жижей из его внутренностей. В другом случае меня бы вывернуло, но сейчас не до этого, страх не давал расслабиться. Вторая тварь отлетела назад и впечаталась в ствол дерева.

– Ну вот! Один – ноль в твою пользу, малютка. Минус один гаргон, – с притворной радостью раздалось за спиной из портала.

Не раздумывая, я вскочила и побежала обратно к дому. Удаляться в лес было бы самоубийством, плюс внутри все еще тлела надежда, что орел послал сигнал тревоги. От страха и усталости ноги слушались плохо, руки тряслись. Этот удар был слишком сильным для меня. Тело не привыкло к такой нагрузке и теперь распадалось на куски, теряя скорость и координацию. Я пуста, магии больше нет. Так много потратила на первую тварь, что дальше защищаться не смогу. Ветки хлестали по лицу, но я, ничего не замечая, неслась к хижине.

На поляне перед домом меня нагнало второе чудовище. В прыжке оно сбило меня с ног. Я кубарем полетела на землю и рассекла себе лоб и скулу. Поляна озарилась сиянием портала, скрывавшим женщину. Я даже не успела подняться, когда тварь снова прыгнула на меня, прижав своим весом к земле. Один ее шип пробил мне плечо, второй – правую руку, я вздрогнула от боли.

– Кажется, все, малютка. Твое время истекло, – с досадой прошептал змеиный голос невидимки.

Я металась под тварью, не замечая боль в теле от того, что ее шипы прорезают рану глубже. Пытаясь не смотреть на пасть чудища у своего лица, лихорадочно шарила рукой в надежде хоть что-то нащупать для обороны. Пасть опасно клацнула и приблизилась к моему горлу. В испуге цеплялась за последнюю соломинку, всем нутром я взывала к своей магии. И произошло что-то необъяснимое: я почувствовала свой сосуд мага, резерв, о котором талдычила Тарая. И то, что я увидела в нем, меня поразило: он был полным и бездонным. Впервые в жизни я чувствовала всю силу, что была во мне. В памяти сам собой вспыхнул набор рун. Перевернутая Тей-наз, смотрящая вниз стрела – Хагалаз и Соулу – руна, похожая на молнию. Боевое заклинание с красивым названием «душа пепла», которое я выучила на уроке защиты арканников. И я ударила с такой мощью, что предыдущий удар в лесу показался детской забавой. Вся поляна озарилась синей вспышкой моей силы. Тварь, сидевшая на мне, просто сгорела от магического удара, превратившись в пепел. Взрывная волна от магии докатилась до хижины и задела застывшего на перилах орла, отчего он упал и разбился вдребезги на сотню осколков.

– Ха-ха, вот умница! – раздался каркающий смех из портала, уже тающего в темноте.

В это мгновение на поляне появились новые порталы. Первым я увидела Рагонга, за ним – Келдрика. Маги сориентировались молниеносно, посылая шквал заклинаний в закрывающийся портал гостьи. Но кроме издевательского женского смеха, который прокатился по поляне, от портала уже ничего не осталось. Он закрылся.

Рагонг подскочил ко мне. Я все еще лежала на земле и всматривалась невидящим взглядом туда, где только что исчез портал невидимки. Князь что-то говорил, но я не могла разобрать, приходя в себя от шока. Он ощупывал мое тело, разрывал одежду, добираясь до ран, исцелил мое пробитое почти насквозь плечо. Рядом присел Келдрик и принялся помогать, накладывая заклинание, чтобы вылечить мою поврежденную руку.

– Я сам, Кел. Поднимай всех, найдите того, кто это сделал.

От заклинаний князя плоть срасталась, раны затягивались и боль уходила.

– Она ушла, – прошептала я. – Я их убила.

– Кого ты убила? – оглядываясь, переспросил телепат.

Я пыталась прийти в себя, меня все еще трясло от осознания, как близка я была к смерти, но хлынувшая в меня магия Рагонга понемногу проясняла разум.

– Ты обещал, – я осуждающе смотрела на князя, который еще искал порезы и раны на моем теле, – ты говорил, что тут безопасно.

Мне никто не ответил.

– Я в порядке, – начала лихорадочно отбиваться от его рук.

Мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то или что-то дотрагивалось до моего тела. Непроизвольно вспомнилась тварь, только что сидевшая на мне. Захотелось убраться с этой поляны как можно дальше. Уже открыла рот, чтобы попросить создать для меня портал, но передумала. Снова заглянув в свой резерв, почувствовала, что моя сила послушно ждет. Поднялась на ноги, придерживаемая мужчинами, и по памяти начала зажигать руны заклинания, которые множество раз на моих глазах использовали князь и Келдрик. Райдо, Эйваз, перевернутая Уруз, Дагаз, перевернутая Отал и последняя Йер. Я сама открыла свой первый портал, кожей чувствуя изумление обоих мужчин, но ни один из них ничего не сказал.

Рагонг хотел, чтобы я научилась пользоваться своей магией. Вот, пожалуйста. Теперь так остро ощущался источник моей силы – сосуд внутри, словно из глины, был готов подчиниться мне, принять любую нужную форму.

Почти шагнув в портал, я остановилась, вспомнив важную деталь.

– Чуть не забыла… – усмехаясь, я обернулась к Ра-гонгу и Келдрику и, зачерпнув побольше магии, повела рукой в сторону трех столбов на окраине поляны. От этого их с корнем вырвало из земли, и только тогда я ушла.

Перенестись в свою комнату, как мне того хотелось, не удалось. Видимо, защита имения не пустила на свою территорию. Поэтому из портала я вышла к кованым вратам, на которых стальными прутьями переплеталось название – Бьенкурт.

Из своих порталов, продолжая хранить молчание, вышли князь и его советник. Из темноты к нам тут же бросились оборотни. Охрана имения, поняла я. Узнав нас, они поспешили открыть ворота. Дальше началась неразбериха, Рагонг и Келдрик отдавали приказы. То тут, то там вспыхивали порталы. Маги и оборотни наспех вооружались, и их перебрасывали в хижину, которую я только что оставила в надежде никогда больше туда не возвращаться. Весь этот хаос меня не волновал. Прихрамывая, я плелась через аллею к дому, чувствуя на себе тяжелый взгляд князя. Войдя через парадный вход, перепугала служанок. Представляю, как сейчас выгляжу: растрепанная, все лицо в крови, изодранная одежда, перепачканная черной кровью твари.

Уже на лестнице меня нагнал Рагонг.

– Амидера, стой! Я не вылечил все твои раны, надо позвать Велада.

Я проигнорировала его и упрямо поднималась к себе. Он не отставал, следуя позади. Его даже не остановила дверь в мои покои, куда он ни разу раньше не заходил. На ходу я принялась стаскивать с себя одежду. Мне было плевать, что рядом стоит князь.

– Амидера… – попытался он еще раз.

Ответом ему послужила захлопнувшаяся перед его носом дверь в купальню. Князь зарычал и громко крикнул: «Тиральда!» – но зайти за мной не посмел.

Тиральда, разбуженная посреди ночи, нашла меня в купели. Я просто сидела в воде, грязная одежда валялась вокруг. Не говоря ни слова и ни о чем не спрашивая, за что я была ей благодарна, женщина помогла мне вымыться. Затем старательно обработала густой мазью все порезы, до которых не успел добраться Рагонг. Расчесала мои волосы, принесла теплый чай, в который с лихвой добавили какое-то магическое успокоительное. Я почти залпом осушила чашку с напитком. За все это время никто не решился нас побеспокоить. Я понимала, что от меня ждут рассказа о произошедшем. Да и сама хотела узнать, что за дрянь чуть не убила меня сегодня ночью.

Вернувшись с легким ужином в мою спальню, Тиральда покачала головой и с улыбкой сказала:

– Извините, ваше высочество, но не уверена, что смогу долго сдерживать собравшееся за вашей дверью войско под предводительством нашего князя. Вам придется к ним выйти.

– Передай, пожалуйста, что сейчас я оденусь и приду.

За дверью меня ожидал незнакомый мужчина средних лет. Высокий, черноволосый здоровяк с цепким взглядом. Оборотень – сразу поняла я.

– Это сэр Вольфган, – представила мужчину Тиральда. – Князь распорядился вас охранять, он проводит.

Рагонг, Келдрик и Велад ждали меня в библиотеке. Келдрик нетерпеливо ходил по комнате, Рагонг стоял около окна и хмуро пялился в него, и только дворф спокойно сидел в большом кресле. Из-за своего маленького роста он был почти незаметен в нем. Увидев меня, Велад покачал головой в своей привычной манере, соскочил с кресла и направился ко мне. Но я вежливо остановила его жестом. После того как на тебе посидит противнейшая тварюга, не хочется, чтобы еще кто-то дотрагивался, даже во благо. В этот раз дворф не стал настаивать и вернулся в кресло. Рагонг нахмурился еще больше.

– Разреши посмотреть твои воспоминания, – мягко попросил телепат.

Я кивнула и села в кресло напротив Велада. Келдрик с Рагонгом подошли ближе.

– Что надо делать?

– Просто рассказывай все, что помнишь, старайся вспоминать детали, даже самые незначительные, – ответил телепат.

Почувствовав небольшое давление в голове и не противясь ему, я принялась рассказывать все, что помню. С каждой новой подробностью мужчины смотрели все тревожнее. Чувствуя в своей голове присутствие телепата, я старательно пыталась припомнить все. Келдрик транслировал мои воспоминания остальным. Изменила я только слова «твой любимый Рагонг не придет на помощь» на «твой милый Рагонг не придет на помощь», посчитав, что это никак не отразится на сути дела. Мне потребовался перерыв перед тем, как решилась воссоздать в своей памяти монстров. Меня не торопили. Когда же я показала их Келдрику, а он остальным, впервые увидела, как Рагонг с трудом сдерживает эмоции. Его глаза чернели, и он то и дело взъерошивал волосы нервным движением. Но самым большим потрясением для них стала новость о том, как голос из портала назвал этих чудищ. Закончив свой рассказ, я спросила:

– Кто такие гаргоны?

Никто не спешил отвечать. Дворф и телепат уставились на Рагонга и ждали его решения. Он тоже медлил, но в итоге произнес:

– Велад, расскажи Амидере, что знаешь.

Дворф напряженно помассировал переносицу, видимо, пытаясь понять, с чего начать.

– Никто из ныне живущих никогда не видел гаргон. Они из того же измерения, что и демоны, и все, что мы о них знаем, – это древние байки. Когда был открыт портал в мир демонов, помимо них сюда хлынул поток тварей из их мира. Все они давным-давно уничтожены. Не назови их тот, кто натравил гаргон на тебя, мы бы даже не поняли, что это за нечисть.

– Кто-то открыл новый портал? – с изумлением спросила я первое, что пришло в голову.

– Нет-нет, – отрицательно замахал головой Велад. – Этого не может быть. Из твоих воспоминаний непонятно, настоящие ли эти гаргоны или созданные магией. Но я склоняюсь к тому, что это создания искусного некрома-га. Опытный боевой маг смог бы определить их природу, и, если это твари некромага, убить их не так сложно.

Велад, конечно, прав, в сложившихся обстоятельствах мне было совершенно все равно – живые они или мертвые двойники. Да и определять я этого не умела.

– Но даже если это дело рук некромага, возникает вопрос, – продолжил дворф, – откуда они взяли останки гаргон? Для оживления требуется плоть или хотя бы кости, которые сейчас найти просто невозможно.

– Вы знаете, кто скрывался за порталом? – спросила я у князя, впервые посмотрев ему в глаза. Его плечи оставались напряженными, губы – плотно сжатыми. Даже не знаю, что потрясло меня больше: ужасная история, рассказанная Веладом, или неукротимый гнев Рагонга, заключенный в одном-единственном слове:

– Узнаю.

Еще некоторое время они по очереди задавали вопросы. Я пыталась отвечать как можно подробнее, но желание поскорее забыть все произошедшее лишь усиливалось. Заметив мою усталость и решив, что можно заканчивать, Рагонг вызвался проводить меня. Он не остановился ни около коридора, ведущего в мои комнаты, ни даже около двери, проходя за мной в мою спальню. Снял свой камзол, по-хозяйски кинул его на стул и сел в мягкое кресло около моей кровати.

Некоторое время он молчал, а я, застыв посредине комнаты, пыталась понять, зачем он здесь.

– Присядь, пожалуйста, – князь кивком указал на край кровати напротив.

Я послушно села и вопросительно посмотрела на него.

– Чтобы незаметно проникнуть через поставленную мной защиту, нужно очень постараться, – задумчиво сказал Рагонг. – Поверь, оставляя тебя в лесу, я позаботился, чтобы ни одна мышь не проскользнула без моего ведома. Сейчас над нашим имением Келдрик с Веладом поставили дополнительную защиту, но сложившаяся ситуация очень меня беспокоит.

– Думаете, это не последнее нападение?

– Кто знает, – уклончиво ответил князь, скорее, чтобы меня успокоить. – Я хочу поговорить с тобой о том, как ты избавилась от гаргон. Решил, что лучше обсудить это наедине.

Я уже начала догадываться, о чем он меня сейчас спросит.

– Твоя магия. Ты почувствовала свой сосуд?

– Да, – тихо ответила.

– Покажешь?

Я засомневалась. Снова пускать его в свою голову не очень-то хотелось. Князь спокойно ждал моего ответа. Он не настаивал, хотя, уверена, мое разрешение ему, в общем-то, не требовалось. Кивнула. В тот же самый миг почувствовала его присутствие в своей голове, как до этого чувствовала Келдрика. Когда в прошлый раз Рагонг бессовестно читал мои мысли, такого четкого ощущения не было. Но теперь, стоило мне осознать, принять свой сосуд, я сильнее ощущала не только свою магию, но и чужую – чувствительнее. Закрыв глаза, притронулась к своему сосуду силы, ощутила всю мощь моей магии, которая сейчас находилась в полном спокойствии, лениво плескаясь волнами глубоко внутри. Удивительно, как легко теперь было сдерживать ее. Это больше не требовало никаких усилий. И немного пьянило осознание того, что можно пустить ее в ход в любой момент, когда захочу. Я знала: Рагонг ощущает сейчас то же самое, мои чувства теперь стали его. Князь тяжело выдохнул. Давящее ощущение его присутствия в моей голове пропало.

– Когда ты научишься использовать всю магию, которой владеешь, никакие гаргоны страшны тебе не будут, – задумчиво сказал он, поднимаясь с кресла и подходя к окну.

Всем видом он старался скрыть беспокойство. Мы оба молчали. Князь что-то обдумывал, а я пыталась понять, было ли то, что он сейчас сказал, комплиментом. Но если так, почему тревожно на душе? Хотела бы я знать, о чем он сейчас думает. Разглядывая его широкую спину и плечи, я заметила выглядывавший из-под воротника фрагмент рисунка на шее. Не знаю, что он означал, но магические рисунки на теле магов было делом обычным. Вдруг вспомнила про его вулпина.

– Я убила твоего орла?

Князь повернулся, улыбаясь.

– Нет, его невозможно убить. Как только он разбился, то вернулся ко мне, и я понял: что-то произошло.

– То есть все, что мне нужно было сделать, – разбить твоего орла?

Это неожиданная новость заставила почувствовать себя бестолковой.

– Как глупо, что я не догадалась.

– Глупо было оставлять тебя одну без возможности защититься.

Он посмотрел на мою щеку, где красовалась глубокая царапина.

– Точно не хочешь позвать Велада? Я уже понял, что таким образом ты меня наказываешь, но это лишнее, незачем мучиться.

Тут я поняла глупость своего поведения. Нарочно не дала исцелить все последствия нападения, чтобы они мозолили глаза, вызывая в нем чувство вины. Сложно иметь отношения с мужчиной, который читает меня, как открытую книгу, и все мои действия интерпретирует лучше, чем я сама. От осознания этого закусила губу, чтобы не ляпнуть что-то, о чем потом пожалею.

– Не хочешь звать Велада, давай я сам? – осторожно спросил он.

Я поднялась и подошла ближе. Он аккуратно поднес ладонь к моей щеке. Чувствовалось покалывающее тепло его пальцев и магии.

– Ты читаешь мысли, как телепат, и лечишь мои раны, как целитель. Как это возможно, если ты арканник?

Не убирая ладони, князь ответил:

– Мой резерв силы позволяет использовать магию неродной стихии. Для меня это сложнее, чем арканная магия, требует больших затрат силы и быстрее истощает.

На мгновение его ладонь прижалась к моей щеке, но, к сожалению, он поспешно убрал руку.

– Переодевайся и ложись спать, я останусь с тобой.

– Я не маленькая, не надо со мной сидеть.

Вот чего мне точно не хотелось, так это жалости. Ну и его присутствие в моей спальне рядом с кроватью немного нервировало. Видимо, эту нерешительность князь тоже уловил и добавил:

– Я тебя не трону, только помогу быстро заснуть без кошмаров.

По интонации стало ясно, что спорить бесполезно, он не уйдет.

…Вернулась я довольно быстро и юркнула под одеяло. Князь ждал, сидя в кресле рядом с кроватью. Затем посмотрел на лампу и затушил ее взглядом. Стоило темноте поглотить комнату, на меня накатил страх. Почудилось, что я опять стою на пригорке, всматриваюсь в дремучий лес в ожидании тварей. Вытянув руку, зажгла лампу обратно.

– Пусть лучше горит.

Князь понимающе кивнул и прошептал что-то. Сверкнули руны. Заклинание сна подействовало сразу. Последнее, что помню, – его темные глаза встретились с моими. На мгновение по телу пробежала приятная истома. Наверное, от его заклинания. Или нет.

Глава XII

Письмо для княгини

Проснувшись, я обнаружила князя в том же самом кресле. Выставив длинные ноги и привалившись к мягкой спинке кресла, он спал. Голова склонилась на плечо, а руки повисли на подлокотниках. Эта картина вызвала улыбку. Кресло было заметно маленьким для него и точно не располагало к удобному сну. Меня тронуло, что он остался рядом на всю ночь. Стараясь не разбудить, мышью выбралась из-под одеяла и почти пересекла комнату, когда в дверь громко постучали. Я подпрыгнула от неожиданности. Рагонг тут же проснулся и недовольно покосился на дверь.

– Это Тиральда. И так она делает каждое утро, – шикая на экономку за дверью, прошептала я князю.

– Ну так прогони ее, – зевая, ответил тот.

– Не буду я никого прогонять!

– Тогда не жалуйся.

Я решила сменить тактику.

– А ты позволил бы мне ее уволить?

– Нет конечно. Без нее этот дом и круга не простоит.

Князь прошел через комнату и настежь открыл дверь. Тиральда растерянно отпрянула, не ожидая увидеть князя. Рагонг развернулся и, подмигнув мне, прошептал:

– Ну все, проблема решена. – А потом уже громче: – Увидимся за завтраком.

Но мы не увиделись. Когда я уже спускалась на террасу, в воздухе появилось для меня послание. Открыв, я прочитала весьма четкие инструкции:

«Охранять тебя будет Вольфган. Из особняка ни ногой. В Фебране сейчас для тебя может быть небезопасно. С преподавателями будешь заниматься в имении». И подпись – «Р».

Такое послание еще вчера разозлило бы меня, но в свете последних событий я была вынуждена согласиться. Подвергать себя и всех вокруг опасности не хотелось. Огорчало лишь, что Рагонг не удосужился обсудить со мной это решение, а просто поставил перед фактом.

Около лестницы меня уже поджидал оборотень. Позавтракать в одиночестве мне не дали, Вольфган теперь, будто коршун, всюду следовал за мной. Его присутствие меня слегка раздражало, но в то же время и вселяло спокойствие. Исподтишка рассматривая своего охранника, я пришла к выводу, что с Ифи они совершенно не похожи. Разве что такие же густые волосы и еле уловимый хищный блеск в глазах. За завтраком я развлекалась, как ребенок: прикасалась к своему сосуду мага и каждый раз блаженно улыбалась, чувствуя его. Новое ощущение внутренней силы поражало, радовало, и главное – я больше не чувствовала себя слабой и беспомощной.

Вскоре пришла Тиральда известить о моем расписании. Оказалось, что теперь оно у меня есть. Впрочем, никаких особых нововведений, кроме того, что уроки будут проходить в имении, меня не ожидало. Первого учителя мы втроем с Вольфганом и Тиральдой встречали в парадном холле. Когда загорелся неизвестный портал, внутри царапнуло неприятным воспоминанием и тревогой, которую я тут же постаралась унять. Из голубого мерцания, поправляя свою остроконечную шляпу, вышла рина Перва. Экономка и преподавательница сошлись напряженными взглядами друг с другом, как дуэлянты.

– Перва.

– Тиральда.

Женщины обменялись сухим приветствием.

Меня поразило, как молнией: до чего они похожи, прямо сестры! Я принялась их разглядывать и сравнивать. Как же я раньше не замечала! Хотя немудрено, рина Перва вечно носит экстравагантные головные уборы, которые скрывают половину лица, а Тиральда убирает волосы в строгий пучок. По-разному одеваются, одна – магичка, вторая – нет. Единственное, в чем они несомненно схожи, – это стальной характер.

Вольфган проводил нас до библиотеки и остался за дверью. Тиральда чересчур быстро поспешила скрыться, даже не предложив нашей гостье чая. Напоследок сказала, что, если понадобится, она в нашем распоряжении. Но что-то мне подсказывало, что она скорее предпочтет перемыть все полы в имении и перестирать все скатерти, нежели появится в библиотеке. Мне осталось лишь гадать, правда ли они кровные родственницы или просто похожи внешне.

Рина Перва расположилась в библиотеке за широким столом, достала перо, чернила и знакомый мне пергамент. Я немного смущалась, ведь ее оторвали от уроков, и теперь она вынуждена заниматься со мной лично. Но ничто в ее поведении не выдавало возмущения. Как всегда, она предпочитала не тратить время зря и сразу показала, с какой руной мы будем сегодня работать. Чтобы зажечь новую руну, мне потребовалась всего пара мгновений. Теперь моя магия послушно пробуждала их. После того как я повторила это с тремя другими, рина Перва не смогла скрыть удивления.

– Вижу, отсутствие в Фебране пошло вам на пользу. Думаю, вы готовы начинать осваивать дуэты из рун и самые простые заклинания, – удостоилась я ее скупой похвалы.

Из этих слов мне стало ясно, что об инциденте с гаргонами за пределами имения никто не знает. Под конец урока я немного разобралась с заклинанием левитации легких предметов. Это оказалось совсем не просто: помимо самого заклинания, требовалась большая сосредоточенность на предмете. Фокус был в том, чтобы не терять связи с заклинанием, удерживая в голове рисунок из рун, и при этом концентрироваться на передвигаемом предмете. Стоило на мгновение отвлечься или перестать вливать силу необходимым потоком, как предмет тут же выскальзывал и падал на пол. Рина Перва осталась очень довольна моими успехами и попросила практиковаться каждый день, а лучше пару раз в день до нашего следующего занятия.

После обеда меня ожидал необычный учитель. Вернувшись в библиотеку, я застала Келдрика, лениво листавшего учебник, который оставила для меня рина Перва. Первое, что захотелось у него спросить, – узнали ли они, кто скрывался за пеленой вчерашнего портала и оживил гаргон. Но вопрос застрял неприятным комом в горле.

Увидев меня, он галантно поднялся и пригласил сесть напротив.

– Я думала, у меня следующий урок.

– Так и есть. Его буду вести я.

Подозрительно покосившись на телепата, я села в ожидании дальнейшего объяснения. Хотя уже догадалась, чему может обучать Келдрик.

– Ты начнешь копаться в моих мыслях, как Рагонг? – поморщилась я, вспоминая предыдущий опыт.

– Он читал твои мысли? – удивился мой собеседник и добавил шепотом, будто князь мог нас услышать: – Больше ему не позволяй. Я научу тебя, как этого не допустить.

Телепат покосился на дверь, можно подумать, проверял, что за ней никого нет.

– Умеешь хранить тайны? – заговорщическим тоном спросил он.

Я кивнула.

– Мало кто знает, что Рагонг способен читать мысли. Он единственный наследник, а чтение мыслей – очень полезный навык для правителя. Его отец-телепат обучал сына этому с детства. Рагонг отлично умеет проникать в голову к другим и выставлять собственные щиты. Это крайне редкое умение у арканников. Обычно на это способны только телепаты.

– Любой может научиться читать чужие мысли? – удивилась я.

– Только если позволяет магический потенциал. Для этого маг должен обладать магией второго порядка. Вопрос – как долго придется этому обучаться. Но это возможно. Рагонг очень сильный маг, и со школьной скамьи мы вместе упражнялись друг на друге в этом умении. Так легче было списывать на экзаменах.

Легко удалось представить этих двоих за школьной партой, что меня развеселило.

– И вы оба можете проникнуть в голову к любому?

– Чем умнее и сильнее в магическом плане жертва, тем труднее проникнуть в ее сознание. В голову к другому телепату забраться крайне сложно. Демоны вообще рождаются с защищенным от проникновения сознанием. Ну а если жертва хотя бы средне умеет пользоваться защитной арканной магией, она сразу почувствует неладное. С остальными проще. Ты ощущала присутствие Рагонга в своей голове, когда он читал твои мысли?

– Да, и твое присутствие в своей голове вчера, когда рассказывала о… – я запнулась и решила не заканчивать фразу.

Келдрик проигнорировал мое нежелание вспоминать о нападении. Его привлекло другое, и он удивленно поднял брови.

– Почувствовать мое присутствие сложно. Но раз ты чувствуешь даже мою магию, то и всех других сможешь не пускать в свои мысли. Я научу тебя, как выставлять щиты.

Он покосился на мой амулет, и я сразу сняла его, добавив:

– Рагонг сказал, что амулет не очень поможет при встрече с сильным телепатом, таким как Эруан Минола.

– Так и есть. В его окружении есть и другие одаренные телепаты. Он любит окружать себя талантливыми магами. Но атаковать тебя напрямую они не посмеют, скорее, будут пытаться считывать случайные мысли или задавать наводящие вопросы. Читать чужие мысли без разрешения считается преступлением. А если делать это неаккуратно или, еще хуже, неумеючи, велик шанс ввести жертву в состояние овоща.

– Ты никогда не читал чужие мысли без разрешения? – решила я перевести тему, потому что снова начали подступать страхи вчерашней ночи.

– Иногда чужие мысли приходят против моей воли, но я научился от них отгораживаться. Не буду учить тебя читать чужие мысли, это не твоя магия, но любой сильный маг должен уметь закрываться. Чтобы всяким князьям неповадно было лезть к тебе в голову.

Я рассмеялась, поняв намек. Но заметила, что на вопрос он ответил уклончиво.

Келдрик на манер учителя сложил руки на груди и приступил к теории.

– Некоторые подвиды магии, такие как целительство или шаманизм, и практически все подвиды магии разума больше управляются чутьем, нежели рунами. Вот ты, например, научилась сперва обороняться чистой силой, не используя руны. Так и магия разума – она коварна и требует очень тонкого мастерства. Ею можно научиться пользоваться без заклинаний, хотя руны ускоряют и упрощают проскальзывание в чужое сознание. Чтобы ставить щит, ты должна научиться делать это интуитивно. Сначала закрываешься своей силой и только потом увеличиваешь эффект защитными рунами, вплетая их в заклинания. Представь, если я схвачу тебя против твоей воли за руку.

После этого он стремительно потянулся и схватил меня за руку, не больно, но ощутимо, давая понять, что не отпустит.

– Я начну вырываться, – ответила и подтвердила свои слова действиями.

Телепат сразу отпустил.

– Вот точно так же надо делать, когда чувствуешь чье-то присутствие, – обороняться. Выставляй вымышленную преграду, вливай в нее свою силу. Попробуем?

Я промолчала, но приготовилась.

Телепат чуть наклонился вперед, и я сразу почувствовала тяжесть, похожую на ту, что чувствовала вчера, когда Келдрик считывал мои воспоминания. Сегодня он не пытался прочитать какие-то конкретные мысли, просто блуждал в моем разуме. Я расправила плечи и напряглась, мысленно представляя, как возвожу каменную стену. Притронулась к своему сосуду, зачерпнув оттуда силу.

– Хорошо, – ответил Келдрик, – а теперь вытолкни меня из своей головы.

Он не напирал сильно и подчинился практически сразу, как только я мысленно представила, как даю отпор.

– Совсем неплохо, – заключил телепат. – Теперь попробуем, если я буду немного сопротивляться. И не старайся выстраивать защитную стену, это слишком долго, за это время я успею узнать все, что хочу. Отгородись сразу и намертво, не оставляй мне ни единого шанса.

Занятия с риной Первой и Келдриком вымотали меня почти до предела, но я все равно поспешила на тренировку к Сетсею. Воспоминания о том, как беззащитно я махала палкой в лесу, вызвали стыд и жалость к себе. Драгон, похоже, знал о происшествии в лесу, и всю тренировку мы посвятили самообороне. Нападение пробудило во мне острое желание научиться защищаться, поэтому я тренировалась с некоторым остервенением. Сетсей, кажется, был этим доволен, не останавливал и не поправлял меня лишний раз. К нашему занятию присоединился эльф – преподаватель арканной магии, и я отрабатывала заклинания на атакующем меня Сетсее. Эльф был рад этому обстоятельству, говоря, что, по крайней мере, после напарника в роли драгона в настоящем поединке внешним видом врага меня точно не напугать. Знал бы он, с какими тварями мне довелось встретиться вчера. Но, пожалуй, правда в его словах все же была: атакующий драгон страшен, даже если это твой учитель и ты знаешь, что он не бьет в полную силу.

Тренировка меня взбодрила, и на ужин я пришла в приподнятом настроении. Но оно сразу пошло на убыль, стоило Тиральде сообщить, что князь задерживается, поэтому ужинать мне придется в одиночестве. Вольфган с Тиральдой сменяли друг друга, не оставляя меня без присмотра. В спальню после трапезы меня проводила экономка, сообщив, что наконец доставили мой заказ из ателье леди Костелы. В гардеробной я обнаружила аккуратно развешенные наряды, которые тотчас принялась рассматривать. Мастерицы леди Костелы знали свое дело: туалеты были тщательно продуманы, сшиты из великолепных тканей и поражали изысканностью. Никогда прежде я не видела такого изобилия прекрасной одежды. Даже стало жаль, что все эти сокровища мне совершенно некуда надеть. От восхищения нарядами отвлекли шаги. Выглянув из гардеробной, я увидела князя, который снимал дорожный плащ, и Тиральду с подносом еды, видимо, для него. Выглядел Рагонг непривычно усталым и обеспокоенным.

– Я тут поужинаю, ты не против? – устало спросил он.

Тиральда разложила приборы на столе перед Ра-гонгом и поспешила удалиться. Мы остались наедине. Некоторое время я молча наблюдала, как явно голодный князь расправляется с ужином. Как только он закончил, задала вопрос, который терзал весь день.

– Ты узнал, кто напал на меня вчера?

Он внимательно посмотрел на меня и, будто извиняясь, ответил:

– В лесу никаких следов и останков гаргон не обнаружено. Второго гаргона ты испепелила, и от него тоже ничего не осталось. Кто-то замел все следы. У меня пока нет предположений, кто мог это сделать.

– Значит, я все еще под домашним арестом?

– Боюсь, что так.

Князь замолчал и уставился в пустоту. Не успела я спросить, что еще случилось, как в воздухе яркой фиолетовой вспышкой загорелось послание. Даже не открывая его, можно было заметить дорогую бумагу с жемчужным отливом и изящное тиснение незнакомого мне герба.

– Этого еще не хватало, – пробормотал князь устало.

– Ты не откроешь?

– Оно для тебя, и я догадываюсь, что в нем.

Сгорая от любопытства, я тут же потянулась к письму.

«Дорогая Амидера!

Я с сожалением узнал, что пропустил Вашу свадьбу. Но не упущу возможности лично поздравить Вас и князя на завтрашнем «Балу короткой ночи», поэтому намерен нанести официальный визит в княжество Кроуги.

Искренне Ваш, правитель Людеи Эруан Минола».

Перечитав дважды, я немного смутилась от столь приятельского тона правителя, которого в жизни не видела. Подняла глаза на Рагонга, который задумчиво наблюдал за мной.

– Это письмо от правителя, он намерен завтра нанести нам визит на каком-то балу, – ответила я на его немой вопрос.

Рагонг протянул руку и из воздуха, будто из шкатулки, вытащил сначала пустой лист пергамента, а затем длинное перо. Быстро что-то черкнул на пергаменте, свернул его в трубочку и легким движением запустил, как бумажного голубя. Пергамент пролетел не больше локтя, сверкнул голубым светом и исчез, отправившись к своему адресату. Я много раз видела, как приходили магические письма, но впервые наблюдала, как их отправляют.

– Завтра летний «Бал короткой ночи», традиция княжества Кроуги, – уточнил для меня князь.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату зашел Келдрик. Он подошел и бесцеремонно вытащил послание правителя из моих рук. Быстро пробежав глазами по содержанию, откинул в сторону, и оно растворилось без следа. Его небрежное отношение к письму заставило меня нахмуриться. Все же не каждый день мне пишет сам Эруан.

– Не обольщайся. Общаться со всеми как со старыми друзьями – это особенная черта характера нашего правителя, ничего не стоящая на самом деле, – ответил Келдрик. Готова поклясться, он не видел, как я нахмурилась, значит, просто считал настроение с моего сознания. Тут же вспомнила наши с ним уроки и отгородила свои мысли магическим заслоном от этого проныры.

– Он прав, Эруан – любитель общаться со всеми чересчур фамильярно. Со всеми, кроме Келдрика. Они друг друга не выносят, – добавил Рагонг, ухмыляясь, будто манера общения его друга и правителя его немало забавляла.

– Тебя он тоже не выносит, – парировал телепат.

– Твоя правда, но меня он боится, поэтому вынужден скрывать свою неприязнь.

– Вселенская несправедливость! А ведь именно я тот человек, которого он должен благодарить и в ножки кланяться. Сколько раз мне приходилось применять всю свою силу убеждения, спасая его тщеславную башку от мести других правителей, – с изяществом лицедея схватился за сердце Келдрик. – Прикажу подготовить во дворце для дорогого гостя самые холодные покои, пусть почувствует все тепло нашего гостеприимства, – добавил телепат, пожелал доброй ночи и вышел.

Проводив Келдрика взглядом, я повернулась к князю и спросила:

– Мы пойдем на бал во дворце?

– В мой дом, то есть сюда, ему вход закрыт. Все официальные визиты происходят во дворце. К тому же бал – прекрасный повод представить тебя двору.

Внутренне я сжалась: дворцовая роскошь, интриги, сплетни – все это было совершенно чуждо мне. А ни один дворец не обходится без этого. Здесь, в имении Бьенкурт, я чувствовала себя комфортно. Мало людей, мало прислуги, ограниченный круг общения, прекрасная природа вокруг – для меня идеально.

Рагонг придвинулся ближе.

– Тебе незачем переживать, все земли, дворцы – все в Кроуги теперь принадлежит тебе по праву. И никто не посмеет тебя обидеть.

Не знаю, как он уловил мое волнение. Похоже, не только Келдрик мастак считывать настроение собеседника. Кстати, о Келдрике. Его замечание весьма меня удивило.

– Зачем Келдрику защищать Эруана, особенно если ваши княжества враждуют?

– Во-первых, мы не враждуем, по крайней мере открыто. Я бы предпочел называть это холодным противостоянием, – Рагонг улыбнулся лукаво, как истинный государственный переговорщик. – Во-вторых, это политика. Эруан не слишком часто задумывается о последствиях своих решений. Он с юности бредил военными завоеваниями и расширением своих территорий. Давно пытается развязать войну между княжествами, не беря во внимание, что это может быть опасным для всей Людеи.

Я невольно поморщилась. Старший рода – а именно такой титул носил правитель Людеи – раньше казался мне справедливым и мудрым князем.

– Хотя Людея разделена на княжества, для наших внешних соседей мы являемся одним государством, и в целом так и есть. При нападении на любое из владений внешний агрессор получит отпор от всех пяти княжеств. И это так, только пока все пять князей в мире друг с другом, пусть и условном. Эруан же давно раскачивает лодку, усложняет и без того непростое положение дел. Княжества уже давно не равны не только по магическому потенциалу, но и по условиям жизни своих подданных. Все заметнее беднота Потавы и Монаханы на фоне Минолы, Кроуги и Самогеты. С завидной периодичностью нам с Келдриком приходится противостоять глупым амбициям Эруана в попытке сохранить шаткий мир. Для всей Людеи лучше плохой мир, чем хорошая война.

– Поэтому мое супружество с Эруаном было так нежелательно для тебя? – прямо спросила я.

– Да, – ответил князь, глядя мне в глаза. – К тому же твой отец жесткий правитель, но неглупый. Потава – единственное княжество, имеющее общую границу с хребтом Баэрдаль, то есть с гномами. И Вильмен – единственный князь, который имеет с ними добрые отношения. Из всей Людеи только с Потавой гномы ведут открытую торговлю. За это пришлось заплатить дорогую цену. Гномы ненавидят дворфов, с которыми находятся в вековой вражде, не переносят магов, но очень любят потавское вино. Поэтому в Потаве нет дворфов, мало магов, зато много виноделен. Потава живет на золото, вырученное с перепродажи гномьего оружия. Однако дела у княжества все хуже, потому что гномы без конца увеличивают стоимость своих изделий. И хотя никакое другое оружие не сравнится с гномьим, вооружение можно выменять у орков или купить у эльфов на порядок дешевле.

– Я ничего об этом не знала.

– Зато знает Эруан. Завладев твоим родным княжеством и заручившись поддержкой дворфов, он ввязался бы в войну с гномами. Дворфы с радостью отомстят гномам за изгнание с родных земель, а это втянет в войну и другие княжества. – Князь покачал головой, взвешивая свои слова, и добавил: – Возможно, я недооцениваю Эруана, и он ухитрился бы придумать еще что-то более глупое.

Рагонг прервал рассказ, так как в комнату забрать поднос с остатками ужина зашла Тиральда. Князь сообщил ей, что завтра нас ждет переезд во дворец. По недовольно скривившимся губам экономки я поняла, что она тоже не в восторге от этой новости.

Когда мы вновь остались с князем одни, невольно подумалось, что, похоже, и эту ночь он собирается провести в моей комнате. От возникшей неловкости стала нервно поправлять прическу, всеми силами стараясь не встречаться с князем взглядом. Он поднялся, пересек комнату и уселся в кресло около моей кровати, в то самое, в котором провел вчерашнюю ночь.

– Ты намерен и сегодня спать в кресле?

– Я бы предпочел кровать, но сдается мне, ты откажешься спать в кресле.

– И долго еще ты будешь охранять меня по ночам?

– Пока не буду в полной уверенности, что тебе ничего не угрожает.

– Ты можешь спать с этой стороны, – решительно я указала ему на правую часть кровати и добавила: – А это моя сторона.

– Да, я понял.

Князь довольно улыбнулся, склонил голову набок, но почему-то от этой улыбки мне стало не по себе.

– Что тебя так веселит? – огрызнулась я, ощущая, что его ухмылка – не та благодарность, на которую я рассчитывала.

– Никогда не думал, что женщина будет снисходить до моей компании в постели.

Это прозвучало так откровенно вульгарно, что вызвало огромное желание поставить его на место.

– Если твоя гордость не может этого пережить, то и дальше спи в кресле.

Князь все улыбался.

– Пожалуй, я все же воспользуюсь твоим приглашением.

– Не льсти себе, это не приглашение, а жалость.

Под смех князя я решительно направилась в купальню. Когда вернулась, князь лежал на той стороне кровати, которую я ему определила. Стараясь всем видом показать, что не обращаю на него внимания, легла под одеяло на свою половину. Крайне сложно было изображать бесстрастное выражение лица, в то время как внутри накатывало волнение. Лежала не шевелясь, но, как назло, моя поза оказалась крайне неудобной. В другой ситуации я бы погасила лампу, и темнота, став моим союзником, скрыла бы мою неуверенность. Но сейчас я боялась оказаться в темноте даже больше, чем лежать в одной кровати с князем. Когда он заговорил, я чуть вздрогнула от напряжения, надеясь, что он этого не заметил.

– Если желаешь, могу усыпить тебя заклинанием. Спокойно проспишь до утра.

– Благодарю, но я попробую заснуть сама.

Князь перевернулся на бок, обнял меня рукой и нежно притянул к себе.

– Люблю, как ты пахнешь, – довольно пробормотал он и зарылся лицом в мои распущенные волосы.

Его дыхание щекотало мне шею и посылало по телу волны незнакомого мне ранее чувства, похожего на счастье.

Не знаю, применил ли он заклинание, но, наслаждаясь его объятиями и чувством полной безопасности, я очень быстро уснула.

Глава XIII

Дворец Хрустального орла

Когда проснулась, князя рядом уже не было. Лишь постель, смятая с другой стороны, являлась неопровержимым доказательством его присутствия. Воровато оглядевшись и убедившись, что мои действия останутся незамеченными, я уткнулась носом в подушку мужа, хранившую его запах. Даже себе не хотелось признаваться, что он мне небезразличен, не говоря уже о посторонних. Позволив себе немного поваляться, наслаждаясь ленивыми мгновениями утра, я все же пересилила сонливость и отправилась приводить себя в порядок. Впереди важный день, меня представят ко двору.

В имении сегодня было необычайно оживленно. Туда-сюда сновали служанки, Тиральда, занятая с самого утра сборами, даже забыла о моем завтраке. Пришлось ей напомнить. Я и сама пребывала в волнительном расположении духа, не понимая, чего ожидать. Когда все приготовления были закончены, Вольфган попросил меня спуститься в гостиный зал. Помимо Тиральды и прислуги, к моему удивлению, там же, держась чуть в стороне от происходящего, стоял Сетсей. Он безразлично взирал на двух служанок, которые, пыхтя, затягивали ремни на набитых не пойми чем сумках. Несмотря на все их старания, ремни не поддавались. Попроси они помощи у драгона, он со своей недюжинной силой легко справился бы с этой задачей. Но, как и все остальные, они его сторонились.

В своей придирчивой манере Тиральда внимательно оглядела меня в новом платье и одобрительно кивнула. Это светло-золотистое с пышной юбкой платье я выбрала среди других, доставленных из ателье леди Костелы, для своего первого официального визита во дворец Азе-Эгле. И хотя слишком пышная юбка была непривычной, как и обещала швея, наряд нисколько не сковывал движения и не давил тяжестью наслоенной ткани. Единственный недостаток был в том, что надеть его самостоятельно – задача не из легких. Поэтому сегодня облачаться и убрать волосы наверх, оголяя шею, мне помогала служанка. Как раз одна из тех, что сейчас всеми силами пыталась совладать с застежками на сумках. Девушку звали Динара. Худенькая, скромная и, главное, неразговорчивая. Вторая служанка, Собель, в противовес Динаре, – яркая, пышногрудая, улыбчивая. Обе девушки отправятся с нами в качестве моих личных горничных. Не знаю, зачем мне сразу две служанки, когда и одна Тиральда великолепно справлялась, но спорить я не стала. Мало ли, какие у них правила при дворе.

Обойдя Тиральду, отчитывавшую за что-то служанок, я прямиком направилась к драгону.

– Ты могла бы им помочь с-своей с-силой, – заметив меня, негромко сказал Сетсей и кивнул в сторону сражающихся с сумками служанок.

– Я не знаю как.

– Плохо! Ты должна больш-ше саниматьс-ся с-своей магией.

Переубеждать драгона не хотелось, но все сегодняшнее утро, пока Тиральда носилась по имению и гоняла слуг, я, предоставленная сама себе, занималась заклинанием левитации, которое мы освоили с риной Первой. А затем тренировалась закрывать свои мысли, как учил Келдрик.

Драгон, видимо, не выдержав очередную полную недовольства тираду экономки, подошел к дорожным сумкам. Служанки, словно ужаленные, отпрыгнули назад. Не прикладывая больших усилий, драгон поочередно накрепко затянул лямки у всего багажа. Динара растерянно опустила голову, Собель, наоборот, широко улыбнулась, безмолвно благодаря за помощь.

Привлекая всеобщее внимание, в зале появилась увеличившаяся в размерах точка портала. Вскоре к нам вышел незнакомый маг в темно-сером камзоле. Он быстро огляделся и посмотрел на меня. Его глаза сузились. В них зажглось любопытство. Маг низко поклонился и негромко произнес:

– Ваше высочество, меня зовут Ильнар, я гофмейстер его высочества и личный портальный служащий. Сопровожу вас и вашу свиту во дворец Хрустального орла Азе-Эгле.

Нижняя часть моего лица замерла в натянутой улыбке, тогда как глаза я скосила на Тиральду. Экономка не растерялась и ответила мужчине за меня.

– Ее высочеству потребуются носильщики.

– Разумеется, – ответил маг, все еще с интересом рассматривая меня. – Все вещи будут доставлены в целости и сохранности. Пройдемте.

Маг шагнул к порталу и снова поклонился, как бы приглашая следовать за ним. Чрезмерно любезная улыбка исчезла с его лица практически сразу, как только между нами возник Сетсей. Не дожидаясь приглашения, драгон первым шагнул в проход, не отставая, я пошла следом.

Выйдя из портала, я застыла, пытаясь охватить глазами огромный замок перед собой. Он стоял на возвышении, и пришлось поднять голову, чтобы разглядеть высокие шпили башен, достававшие почти до облаков. Отсюда был виден и колоссальных размеров купол, на котором, царственно расправив крылья, сидел переливавшийся на солнце хрустальный орел. Теперь ясно, откуда такое название. К дворцу вела широкая лестница, проходившая сквозь три ряда ворот, каждые следующие выше и шире предыдущих. Заканчивалась лестница колоннами, у каждой стоял каменный солдат в несколько сотен локтей. С двух сторон от дворца через похожую колоннаду, сверкая радугой, стекал водопад. Величие Азе-Эгле поражало. Я открыла рот от удивления и закрыла только потому, что вышедшие из портала следом за мной служанки, как и я, стояли с раскрытыми от восторга ртами, и выглядело это довольно забавно.

Ильнар обратился ко мне:

– Я должен извиниться, ваше высочество, за то, что перенес вас не прямиком во дворец. Но в его стенах порталы могут открывать только члены княжеской семьи. Прошу, следуйте за мной.

Мы начали подниматься по лестнице, ведущей к высоченным, в несколько этажей вратам замка. Я была в неописуемом восторге от красоты, открывшейся перед нами, и крутила головой в разные стороны, разглядывая Азе-Эгле и город вокруг него.

В просторной парадной с высокими сводами и лестницами, уходившими в разные стороны, нас встретили две шеренги людей и магов: с одной стороны стояли мужчины, с другой – женщины. При нашем появлении женщины присели в реверансе, а мужчины низко поклонились.

– Это ваша прислуга, – сказал Ильнар.

Я замерла. Мне и две горничные казались излишеством, а уж два десятка людей тем более. В этот момент на самом верху одной из лестниц появился мужской силуэт. Из-за дневного света в окне за его спиной разглядеть лицо было сложно, но мне хватило пары мгновений, чтобы узнать знакомый силуэт спускавшегося мужчины. Это был Рагонг. Последний раз я видела князя, засыпая в его руках, и это воспоминание заставляло сердце биться чаще. Чем меньше становилось расстояние между нами, тем четче я понимала: что-то в нем изменилось. Выражение лица более суровое, взгляд высокомерный, движения сухие. Он и без того мастер каменной мимики, но сейчас к ничего не выражавшему равнодушию примешался манящий магнетизм власти.

Рагонг остановился напротив меня. Я решилась посмотреть на него прямо. Не бросить мимолетный взгляд, а по-настоящему взглянуть ему в глаза. Князь поймал мой взгляд, и на мгновение его губы чуть приподнялись в улыбке. Но он тут же вернул контроль над собой, и передо мной снова предстал Рагонг, могущественный маг и великий князь Кроуги. Тот самый, чей профиль чеканят на золотых монетах его княжества. От этого убедительного хладнокровия я занервничала и начала теребить рукав платья. Князь перехватил мою руку, поцеловал тыльную сторону ладони и повел за собой, на ходу бросив Ильнару:

– Княгиня не нуждается в этой ораве слуг. Тиральда сообщит, если ее высочеству что-нибудь понадобится.

Оставив всех позади, Рагонг повел меня по коридорам. Свежий ветер дул в раскрытые окна, лаская лицо и принося во дворец душистый цветочный аромат. Куда ни посмотри, всюду мраморные колонны и до блеска отполированные паркетные полы с узорами, напоминавшими птиц. Около массивной закрытой двери князь остановился и повернулся ко мне.

– Сейчас я представлю тебя. Говорить ничего не надо, просто мило улыбайся.

– Это я могу, – почему-то дрогнувшим голосом тихо ответила я.

Рагонг кинул быстрый взгляд на цепочку амулета у меня на шее. Затем нежно приподнял мой подбородок и прошептал:

– Ничего не бойся, я с тобой.

Легко сказать. Я струсила сразу, стоило ему толкнуть дверь. Перед нами открылся внушительных размеров тронный зал, полный незнакомых людей в ярких богатых одеяниях. Мы вышли из боковой двери, и от остальных в зале нас отделял трехступенчатый помост. Высокие, от пола до потолка окна были украшены статуями серебряных орлов. А над головами присутствующих на невообразимой высоте словно парил сверкающий массивный купол.

Князя не остановила моя нерешительность, он просто тянул меня за собой, смело шагая вперед. Находясь на возвышении, под нагнетавшую волнение тишину мы прошли в центр, где стояло два величественных трона с высокими спинками и золотыми подлокотниками, напоминавшими крылья грифона. Но больше всего меня удивил огромный витраж во всю стену позади тронов. Залитый солнечным светом, он отбрасывал разноцветные блики на стены и мраморный пол, словно калейдоскоп. Рагонг, продолжая держать меня за руку, развернулся к толпе. Я посмотрела на него: он стоял словно каменное изваяние. Выпрямив спину и подражая ему, я всем видом изображала невозмутимость.

– Ее высочество Амидера Висалина Кроуги – моя жена и княгиня Кроуги, – без лишней церемонии представил меня Рагонг.

Меня неприятно царапнуло второе имя, я его не любила. Первое дала мама, второе – отец, и только он называл меня им, когда сердился. Интересно, как Рагонг о нем узнал? Зато привлек внимание новый титул: всю жизнь я была княжной и совершенно не задумывалась о том, что, став замужней дамой, превращусь в княгиню Кроуги.

После слов Рагонга мужчины почтительно склонили головы, а женщины присели в глубоком реверансе. Я осталась стоять, напоминая себе, что неплохо бы попросить Тиральду освежить мою память и рассказать о дворцовом этикете. О традициях и протоколах высшего света я помнила мало, с детства пропуская мимо ушей эту часть уроков. Единственное, что запомнилось: там все сложно и очень запутано. Пока разберешься, кто кому и когда кланяется в зависимости от статуса и титула, поседеешь от старости.

Меня рассматривали сотни глаз. Всем было интересно лицезреть новоиспеченную супругу князя, на которой он тайно женился. Слава Первоматери, это продолжалось недолго. Видно, решив, что предписанную этикетом традицию мы соблюли, князь увел меня в ту же дверь сбоку. После чего открыл портал, через который мы попали в просторную спальню, и я с облегчением выдохнула. Все это время он крепко держал меня за руку и отпустил только сейчас. Представление меня в роли новой княгини заняло считанные мгновения, но этого хватило, чтобы разволноваться и с сожалением подумать о том, что общения с придворными мне все равно не избежать, весь сегодняшний вечер я проведу у них на виду.

Подняла глаза на князя. Он улыбнулся, и я с радостью подметила, что на меня смотрит привычный Рагонг. Сдержанный, невозмутимый, как обычно, но без отталкивающей надменности, которую он источал перед толпой придворных. Столь разительное отличие знакомого мне Рагонга и величественного князя Кроуги, коим он является, не заметить было невозможно.

Мы стояли в огромной продолговатой комнате, по размерам, наверное, со всю гостиную имения Бьенкурт. Вдали виднелись еще двери в дополнительные комнаты. Светло-серые дымчатые стены обильно украшала лепнина, с высокого потолка свисали три тяжелые люстры. Большая кровать, слева от нее камин, напротив громадное окно, длинный стол с мягкими стульями. В дальнем конце комнаты – круглый столик, на котором хрустальная ваза и букет с меня величиной. Еще один маленький столик, диванчики и уютные кресла. Поистине королевские хоромы.

Рагонг прошел вдоль стола, осмотрелся, будто давно здесь не был.

– Спальня общая, не будем давать повода для лишних сплетен. Мы проведем во дворце всего два дня. Эруан со своей свитой прибудет вечером, оставаться на ночь он не намерен. Завтра покажу тебе дворец, придворные после бала будут отсыпаться до обеда, и нам никто не помешает.

Хотела бы я посмотреть на смельчака, который решился бы помешать Рагонгу в роли властного князя, которого я наблюдала в тронном зале.

– Я могу выходить отсюда?

Не то чтобы мне очень хотелось гулять по коридорам дворца, натыкаясь на незнакомых придворных, но перспектива сидеть в покоях безвылазно тоже удручала.

– Конечно. Сетсей всюду будет следовать за тобой. Скоро ты оценишь всю прелесть драгона в спутниках. Он отпугивает любопытствующих лучше всякой магии. Портал в Азе-Эгле могу открыть только я, Келдрик и мой отец, поэтому неожиданных гостей здесь быть не может. И последнее – я применю к тебе заклинание. На случай, если вдруг ты почувствуешь опасность или хотя бы намек на опасность, воспользуешься им.

Рагонг подошел ко мне вплотную и взял за руку, провел пальцем по коже выше кисти, рисуя какую-то надпись. Руку обожгло холодом, на ней появилась надпись из сплетенных рун.

– Этот знак никто, кроме тебя и меня, не увидит. Все, что тебе надо сделать, – дотронуться до него.

– И что произойдет?

Я рассматривала надпись и пыталась разобрать, из каких рун она состоит. Рагонг все еще держал мою руку, словно не хотел ее отпускать.

– Я почувствую то, что чувствуешь ты.

– То есть если я буду голодна и дотронусь до знака, ты почувствуешь мой голод?

Князь отпустил мою руку, склонил голову и довольно улыбнулся. Наученная горьким опытом, я знала, что дальше последует шуточка или непристойное замечание.

– Да. Пришлю дюжину поварих, чтобы закормили тебя. Если ты про этот голод. Другой же голод я и так чувствую теперь постоянно, тебе нет надобности до себя дотрагиваться.

Я не сразу поняла, о чем он, а когда догадалась, залилась румянцем и поспешно отвернулась, теперь абсолютно уверенная, что мое смущение доставляет ему огромное удовольствие. На мое счастье, в дверь постучали, и в комнату вошли Тиральда со служанками и носильщики с нашим багажом. Сетсей остался стоять в коридоре. Рагонг тихо перебросился с ним парой слов и, кинув на меня довольный взгляд, удалился.

Зря я переживала, что заняться будет нечем. Тиральда торжественно объявила, что пора начинать готовиться к приему, и потащила меня в умывальную комнату. Хотя это не совсем подходящее название. Совершать омовение мне предстояло в купели, в которой с легкостью уместилось бы человек десять. Продолжительное время я нежилась в неостывающей воде с ароматом розового мыла. И только когда Динара зашла во второй раз с бархатным халатом в руках, как бы намекая, что пора выходить, с сожалением вылезла. В соседней комнате меня ждала очаровательная и тоненькая, словно веточка, магичка. Увидев меня, склонилась в низком реверансе.

– Ваше высочество, мое имя Лаура. Меня прислали помочь вам приготовиться.

И только я собиралась отказать, как она добавила:

– Первый советник настрого приказал позаботиться о вас наилучшим образом.

– Первый советник – это Келдрик? – уточнила я.

Лаура кивнула и смущенно улыбнулась, отчего на ее по-детски миловидном личике появились ямочки. Я задумалась, стоит ли довериться очередной женщине, знакомой с Келдриком. В прошлый раз все закончилось весьма плачевно. Девушка выглядела удивительно привлекательно и определенно знала толк в наведении красоты. Ладно, была не была, буду надеяться, наш первый советник еще не успел разбить ей сердце, и она не решит отыграться на мне.

Лаура действительно была мастерицей на все руки, точнее, на всю магию. Она открывала какие-то баночки с рунами на крышечках, замешивала в них какие-то ингредиенты, что-то набалтывала, встряхивала и намазывала на меня. В итоге мои волосы заблестели как никогда прежде, губы стали розовее, щеки – румянее, глаза засияли, кожа сделалась мягкой, словно лепесток ромурутки. Динара и Собель с интересом наблюдали за нами и пришли в полный восторг от моего преображения. Осмелев, они начали расспрашивать Лауру об используемых ею эликсирах и травах. Магичка радостно делилась своими зельями с девушками, разливая их в разные баночки и объясняя, что и как использовать. Я тоже периодически просила и мне оставить некоторые чудо-мази. Ну а кто откажется от снадобья, заставляющего твои волосы сиять, или эликсира, делавшего губы очаровательно розовыми? И пусть даже действие этой магии не вечное. Лауру искренне удивляло наше ликование от эффекта той или иной мази. Оказалось, все это совершено не ново в ее мире, но совершенно потрясающе для обычных людей и княгини, выросшей без магии. Мы так увлеклись, что не заметили появившуюся в покоях Тиральду. Без единого слова она умудрилась разогнать всех. Служанки улизнули прибираться после моего омовения, а Лаура засобиралась, добавив, что выгляжу я великолепно и ее работа закончена.

Когда на улице начало смеркаться, из приоткрытого окна послышалась музыка, а в воздухе засветились парящие переливающиеся магические фонарики. Тираль-да сообщила, что первые гости уже начали собираться и в гардеробной меня ждет бальное платье. То самое, на котором так настаивала леди Костела. Пусть сама швея мне и не по нраву, но великолепно сшитое ею платье было достойным даже королевского бала. Поистине женственное, с глубоким декольте, открытыми плечами и, несмотря на обилие ткани, легкое. Глубокий синий цвет платья – видимо, под цвет герба княжества Кро-уги – делал меня чуть старше и более величественной. Затянутая в корсет талия стала тоньше, и в целом я выглядела миниатюрней из-за пышной юбки. К платью прилагались длинные белоснежные перчатки и шелковые туфельки с золотой вышивкой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к размаху юбки бального платья. И пока я расхаживала туда-сюда по спальне, в комнату в сопровождении Тиральды и Сетсея вошел знакомый уже гофмейстер Ильнар со шкатулками в руках. Но мое внимание привлек драгон. Всеми силами я старалась сохранить лицо, а не расплыться в улыбке, что действительно было трудным испытанием. Сетсей в темном вечернем костюме выглядел весьма непривычно и даже странно. Жилетка с застегнутыми пуговками под фраком заканчивалась на его талии, далее – брюки необычного кроя, так как драгоны имели вывернутые назад колени. Вишенкой на торте являлся массивный хвост, выглядывавший в разрез удлиненного пиджака. Со всем его пугающим обликом трудно было вообразить, что драгон – завсегдатай балов и званых ужинов. Но, на удивление, Сетсея ничуть не смущал его внешний вид, было заметно, что чувствует в костюме он себя весьма удобно.

Мое внимание привлек гофмейстер: он аккуратно раскладывал передо мной шкатулки, открывал каждую по очереди, представляя нашему вниманию великолепные драгоценности.

– По велению князя самые изысканные украшения для вечера на выбор княгине, – немного помпезно объявил он.

Одна шкатулка с золотой гравировкой на крышке оказалась в руках Тиральды, и я узнала ее сразу же. Это был подарок старого князя в день моей свадьбы.

– Выбор за вами, но я бы советовала следовать традициям, – заметив мой интерес, сказала Тиральда и поставила передо мной шкатулку, которую держала. Драгоценные украшения сверкали и переливались, приковывали к себе взгляд. Но все они меркли, уступая по красоте и изяществу диадеме матери Рагонга. Ильнар почтительно кивнул Тиральде, явно соглашаясь с ее словами.

– Диадема соцветия сапфировой луны, поистине величайшее творение ювелиров, – добавил он.

Я вспомнила, с каким трепетом вручал мне этот подарок отец Рагонга. Наверное, будет правильно в свой первый выход почтить память последней княгини Кроуги. С другой стороны, не хочется причинять боль старому князю и самому Рагонгу, напоминая о смерти матери. Пока я сомневалась и бережно смахивала пылинки с бархата, на котором лежало украшение, находчивый Ильнар надел диадему мне на голову, отошел и замер в восхищении. Затем прищурился и размашисто одной рукой нарисовал в воздухе узор. Руны вспыхнули и тут же погасли. Драгон предупреждающе зарычал, Тиральда от этого испуганно ойкнула, а я с возмущением уставилась на гофмейстера. Тот сглотнул, во все глаза уставившись на грозного Сетсея, и затараторил:

– Это заклинание приклеивания, чтобы украшение случайно не потерялось. Теперь снять его сможет только сама княгиня. Всего лишь мера предосторожности, все же эта диадема – величайшая драгоценность дома Кроуги.

– Больш-ше никакой магии рядом с-с княгиней, – угрожающе прошипел драгон, отчего даже по моей спине побежал неприятный холодок.

Маг побледнел и попятился. На всякий случай я попробовала снять украшение, проверив его заклинание. К моему облегчению, оно легко поддалось, и я вернула диадему на голову. Похоже, выбор сделан. Ильнар больше не вмешивался, стоял в отдалении. С Тиральдой мы подобрали еще перстень и длинные серьги. На шее по-прежнему был медальон, который для меня оставался ценнее всех этих великолепных драгоценностей на столе. Единственное, я перевесила его на более длинную цепочку, отчего он соблазнительно скрылся в декольте.

Тиральда рассказала, что будет дальше. Как только все соберутся, мы с князем спустимся поприветствовать почетных гостей, а именно правителя и его свиту. Затем откроем бал первым танцем, поприветствуем остальных гостей и удалимся на ужин. Вроде не так уж и сложно. Оглядев в последний раз себя в зеркале и оставшись весьма довольной, я вдохнула поглубже. Ну что, Эруан Минола, я готова к знакомству.

Гофмейстер вызвался проводить нас с Сетсеем. Драгон шел в нескольких шагах позади, не отставая. В коридорах дворца нам встречались походившие на замершие статуи часовые. Чем ниже мы спускались по бесконечным мраморным лестницам, тем громче становились смех, голоса гостей и музыка. На небольшой галерее между лестницами с балюстрадой драгон остановился и посмотрел в нишу, уходившую на балкон. Я проследила за его взглядом. В тени ниши стоял Рагонг в парадном темно-синем, почти черном кафтане из гладкого сукна с вышитым серебряными нитями рисунком на груди.

– Дальше я сам, – выходя на свет, обратился князь к моим спутникам.

Без слов Сетсей поспешил откланяться. Ильнар, явно желавший избавиться от компании драгона, последовал его примеру и ушел в противоположном от него направлении.

Рагонг, тут же позабыв о них, без стеснения принялся меня разглядывать. Скользнул взглядом по открытой шее, плечам и декольте. Потом медленно обошел по кругу, вынуждая поворачиваться за ним. Я чувствовала себя зайцем во власти хищника. Воздуха не хватало, корсет вдруг начал отчаянно давить. Захотелось разрядить обстановку шуткой или ляпнуть какую-то глупость, но я не смогла выдавить из себя ни словечка. Было в его движениях и прямом взгляде что-то опасное, бесстыдное, что заставляло нервничать. Внимательно, не отводя глаз, я следила за ним, галерея за его спиной поплыла, четким оставался лишь его образ. Внутри от волнения шевельнулась магия, и на кончиках пальцев появились еле заметные искры. Увидев их, сжатые губы князя тронула легкая улыбка. Решительно сократив расстояние между нами, он подошел и взял меня за руки, игнорируя жжение искр в своих ладонях. Пристально посмотрел мне в глаза, отчего я сразу попала в облако его силы. Притягательно пьянящей, не терпящей возражений. Как тогда, в Фебране, когда он тушил своей силой мою, давя и заставляя мою непокорную магию затихать. Но в этот раз она не желала подчиняться. Или это я не желала. Закрыв от него свой разум, я качнула силу и вытащила защитный щит наружу, скрывая не только свои мысли, но и всю себя. Да, я тренировалась. Правда, полезность сего действия была непродолжительной, я научилась выставлять щит, но не могла его поддерживать длительное время. Однако этого хватило, чтобы князь сразу ослабил давление. Его магия, наткнувшись на противостояние, откатилась. Уверена, при желании он мог пробить мою защиту, сделал бы это без труда, но предпочел галантно отступить. Я бы осталась довольна результатом демонстрации своей силы, если бы не самонадеянная ухмылка на его лице.

– Прекрасно выглядишь, – неожиданно произнес он.

Продолжая держать за руки, Рагонг тянул меня за собой, уводя в глубь темной ниши балкона. Противостоять ему магией – еще куда ни шло, но сопротивляться его физической силе бессмысленно.

Нас накрыло полупрозрачным куполом. На мой вопросительный взгляд князь ответил:

– В этом дворце немыслимое количество ушей и глаз, к чему нам свидетели.

– Свидетели чего?

Я резко остановилась. Воспользовавшись моей растерянностью, он оттеснил меня глубже в полумрак и перегородил дорогу, лишая возможности сбежать. Я оказалась зажатой между ним и стеной. Его руки легли мне на талию, в слабом свете от купола я видела расширенные зрачки его темных глаз. Он медленно наклонился к моему уху, собираясь что-то сказать. Затем, словно передумав, кончиком носа, еле дотрагиваясь, спустился по моей шее, коротко втянул воздух и выпрямился. Как раз в тот момент на лестнице возник портал, откуда вышел Келдрик. Сердце в груди громко стучало, будто нас застукали за чем-то непозволительным. Совершенно позабыв, где мы находимся и что внизу нас ждут первые лица княжества, я разочарованно подумала, что нас прервали на самом интересном месте.

Келдрик осмотрел галерею и, не заметив нас из-за магического купола, громко сказал в пустоту:

– Знаю, вы оба тут. Мой испорченный ум догадывается, почему вы прячетесь, но Минола просит разрешения открыть портал во дворец. Необходимо позволение князя. Жду вас внизу.

После этих слов Келдрик скрылся в портале. Рагонг шагнул назад, отпуская меня, и окружающий воздух, до этого наполненный теплом его тела, вдруг показался мне прохладным.

– Пойдем, похвастаюсь женой-красавицей, – нежно произнес он.

Я дотронулась до его руки, привлекая внимание.

– На мне диадема твоей матери. Если ты против, я могу ее снять.

– Она принадлежит тебе по праву. Хочешь – можешь хоть спать в ней или вообще никогда не надевать, решать только тебе.

Князь окинул украшение внимательным взглядом.

– Соцветие сапфировой луны перешло маме как наследство от ее матери, княгини Кроуги. Если не ошибаюсь, она получила его в качестве подарка в честь их восшествия с моим отцом на престол. Я не помню маму в этой диадеме. Когда она ее носила, я был еще слишком мал для посещения балов.

Я бережно тронула украшение. Хорошо, что гофмейстер наложил на него заклинание, не то весь вечер я мучилась бы, боясь потерять. Несмотря на спокойный тон Рагонга, все же это не просто диадема, это часть его семьи, их история, наследие. Когда-то оно так же перейдет по наследству его детям… Нашим детям. Эта мысль сладко кольнула сердце, но я предпочла не замечать возникшее чувство, опасаясь его.

Мы вышли с Рагонгом через его портал в просторный светлый коридор. Нас ждали, что-то оживленно обсуждая, Келдрик, Сетсей, старый князь, Велад и Вольфган. При нашем появлении все обернулись. Старый князь вышел вперед, поприветствовал, я собралась присесть в реверансе перед ним, но рука Рагонга сжала мою.

– Княгиня Кроуги ни перед кем не делает реверансов, – негромко сказал он.

Я выпрямилась и только сейчас заметила полукруг портала, зависший в центре коридора. Рагонг начертил в воздухе руны, портал залился голубым светом и открыл вход во дворец для наших гостей.

Князь повернулся ко мне.

– Не забывай об отметке на руке, при любой угрозе своей безопасности дотронься до нее. Ясно? – властно спросил он, требуя моего подтверждения.

– Да.

– И не забывай прятать свои мысли за щитом, как мы учили, – подхватил Келдрик, который встал с другой стороны от меня.

– Вы изрядно нервируете оба, – ответила я с легким раздражением.

Волнение уже захлестывало меня, как вдруг резко прекратилось, словно подчиняясь чьей-то воле. Дернув плечами, я покосилась на телепата, понимая, что это его работа.

– Прекрати, я в состоянии справиться со своими эмоциями.

Рагонг с Келдриком переглянулись, и волнение вернулось.

Старый князь и директор Фебраны поклонились и отошли к широкой двери. Стоило к ней приблизиться, как она отворилась и приоткрыла вход в бальный зал, где шумели гости и играла музыка. Я быстро оглядела своих охранников. По-другому назвать их сейчас я не могла. Справа стоял мой муж, выше меня почти на голову, слева – Келдрик. Зеленоватый цвет костюма выгодно подчеркивал медный оттенок его волос. За нашими спинами Сетсей и Вольфган. И я – в центре, окруженная этими сильными мужчинами. Я чувствовала, как меня накрывает защитным куполом Рагонга и невидимым щитом Келдрика. Рядом с этими двумя и полчища демонов встретить не страшно. Портал в холле загорелся ярче, неподалеку появились еще два. Я замерла, ожидая появления его величества Эруана Минолы.

Глава XIV

«Бал короткой ночи»

Первыми вышли облаченные в золотые доспехи воины-минолцы и выстроились коридором возле центрального портала. И только тогда к нам шагнул Эруан. Я представляла его моложе, по крайней мере, именно таким его изображали во всей Людее. В белом одеянии с золотой вышивкой на груди и на манжетах, несомненно, он был красив. В каждом движении читалось высокое аристократичное происхождение. Даже тонкий шрам через всю щеку до губы не портил его. Слегка поредевшие светлые волосы, морщины на лбу и вокруг глаз выдавали в нем уже немолодого человека. Я тотчас забыла об Эруане, стоило перевести взгляд на его спутницу, шедшую рядом с ним под руку. Красивее ее я не видела в жизни. Высокая, стройная, со струившимися белоснежными волосами и пронзительно синими глазами. Светлое платье мерцало серебром при каждом шаге, а оголенные плечи и шею покрывало множество тонких изящных цепочек. Непроизвольно прикрыла глаза, вдыхая почудившийся аромат морского бриза, исходивший от нее. Моря я никогда не видела и не знаю, как оно пахнет, но, скорее всего, именно так – свежей прохладой, солью, хвоей, ветром. Наверное, я так и разглядывала бы ее, если бы не колючие взгляды троих мужчин, шедших за правителем и его дамой. Все трое в золотых мантиях под стать наряду их правителя. Самый высокий из них, смуглый маг, внимательно изучал меня. Поддавшись чутью, я тут же закрыла свое сознание.

Брезгливо покосившись на Сетсея за нашими спинами, правитель со своей спутницей остановился в паре шагов от нас. Затем обменялся кивками с Рагонгом, демонстративно проигнорировал Келдрика и расплылся в широкой улыбке.

– Княгиня Амидера Кроуги, я приятно удивлен и очарован вашей красотой, – он приветливо склонил голову.

– Благодарю, ваше величество, – я стояла неподвижно и улыбалась в ответ, принимая комплимент.

– Обязательно выскажу свое недовольство вашему отцу, который так старательно скрывал вас от всех.

– Почему же от всех? Как видишь, мое знакомство с Амидерой состоялось, – ответил Рагонг ледяным тоном, намекая, что скрывали меня именно от него. Эруан все улыбался, понимая смысл этой колкости.

Я кинула быстрый взгляд на мужа. Теперь это была устрашающая, хладнокровная версия Рагонга. Та самая, которая даже во мне вызывала чувство глубочайшего почтения и опасения. Такому меньше всего хотелось перечить, ибо оказаться в его немилости страшнее, чем увязнуть в болотах Каймаль, что гарантирует неминуемую смерть.

– Позвольте представить вам моего сердечного друга, леди Нилу, – произнес правитель. – И моего верного советника Огара.

Девушка грациозно склонилась перед нами. А высокий смуглый мужчина за его спиной низко поклонился.

Меня познакомили с остальными, я старалась не смотреть на них, отвечала лишь вежливым кивком.

– Этикет мы соблюли, перейдем к насущным вопросам, – сказал Рагонг и взглянул на князя Минолы. – Зачем пожаловал, Эруан?

– Ох, брось, тебе вечно мерещатся заговоры. Я решил почтить визитом княгиню Кроуги и навестить старых друзей, – ответил Эруан, не переставая довольно улыбаться, чем, кажется, нервировал моего мужа.

– Мы здесь ради веселья, которое уважаемый князь Кроуги задолжал нам, скрыв свою свадьбу, – голосом мелодичным, словно плеск мягких волн, накатывающих на берег, произнесла прекрасная Нила.

Я заметила, что слово «уважаемый» она произнесла с иронией и явно страха или трепета перед моим мужем не испытывала. Возможно, они знакомы или Нила просто не робкого десятка. Но мне почему-то это не понравилось.

– Приношение клятв – это таинство двух, и мне не хотелось делить этот особый момент с толпой незнакомцев, – произнесла я. – Возможно, вы поймете меня, когда повстречаете вашего суженого.

После этих слов я почувствовала, что мужчины за моей спиной напряглись. Быстро повторила про себя то, что сейчас произнесла. Ну да, кажется, я слегка намекнула, что Эруан не ее суженый и их связь явно не приведет ее под венец.

Леди Нилу, похоже, мои слова нисколько не задели, она посмотрела на меня задумчивым взглядом и ответила:

– Надеюсь, вы правы, – и улыбнулась весьма искренне.

Вероятно, мне почудилось, но, кажется, я уловила скрытую грусть в ее глазах.

– Раз цель визита исключительно веселье, прошу, – поспешил вмешаться Келдрик и пригласил гостей в бальный зал.

Первыми под торжественную музыку в зал вошли мы с князем, сразу за нами – Эруан с Нилой. Разговоры стихли, придворные дамы приветствовали нас низким реверансом, а мужчины – опущенными головами. Я рассматривала просторный зал и богато разодетых гостей. Убранство зала было великолепным. Всюду зеркала и много позолоты, барельефы на стенах. Одна стена зала полностью состояла из ряда узких дверей, которые сейчас были открыты и вели в сад, в темной прохладе деревьев зависли разноцветные магические фонарики. Потолок был искусно расписан прекраснейшей фреской. Если не ошибаюсь, сюжетом для рисунка послужила сцена вручения пяти братьям Людеи первокристалла. Вдоль стен стояли стулья и диванчики, обтянутые голубым бархатом, на кованых загнутых, как лапы грифонов, ножках.

Рагонг остановился в середине зала и непринужденно развернул меня к себе. Бал открывают хозяин и хозяйка вечера. Заиграла музыка. Праздник начинался с лозе-на – это медленный парный танец. Танцевать я особо не любила, но все же делала это неплохо. Спасибо за это моему учителю в имении отца.

Я откинулась на руку мужа, немного прогнувшись в спине. Рагонг вел уверенно, его шаги были свободными, и следовать за ним было легко. Мне нравился мой первый прием. Возможно, любовь к танцам определяется симпатией к партнеру, раньше я об этом не задумывалась. Мы грациозно кружились, я чувствовала, как он бережно прижимает меня. Хотелось с ним заговорить, но сейчас сотни глаз пристально наблюдали за нами, поэтому оставалось лишь довольствоваться близостью друг к другу. Я вдруг подумала, что Рагонг будто намеренно приучал меня к своему присутствию, все его действия целенаправленно вели нас к сближению. Сначала предложил мне то, о чем я мечтала больше всего, – обучаться магии. Затем стал мне другом, ни разу не нарушил своих обещаний, окружил вниманием и заботой. Когда же стремление обучаться магии отошло на второй план и заменилось другим – стать ему желанной женой, получить всю его любовь? Это случилось незаметно даже для меня самой. Возможно, в день нашей свадьбы, когда он стоял на поляне около алтаря и ждал меня, или, может, когда мысль о нем не дала мне сдаться гаргонам. Или еще раньше, когда он распорядился доставить ткань для моего свадебного платья – вроде мелочь, но как приятно чувствовать его заботу, мечтать, что это нечто большее, чем просто вежливость.

Танец закончился, и я пожалела, что нельзя продлить его. Ощутила едва уловимое промедление Рагонга, не желавшего отпускать меня из объятий. Из головы вылетели все мысли о правителе и о том, где мы сейчас находимся. Но стоило повернуться к гостям, как перед нами возник Эруан.

– Могу ли я пригласить твою жену? – обратился он к Рагонгу.

– Об этом стоит спросить у нее, – ответил князь весьма неприветливо.

Будь его воля, уверена – не танцевать мне с Эруаном.

– Буду рада станцевать с вами, – поспешила вмешаться я, за что удостоилась довольного взгляда от правителя и мрачного от Рагонга.

Заиграла новая мелодия, правитель вывел меня в центр. Возможно, тут я бы стушевалась, но Эруан был прекрасным танцором, и он повел за собой. Чувствовалось, что танцевать для него так же легко, как вести светские беседы. Более того, как оказалось, он запросто может совмещать эти два занятия, поэтому принялся развлекать меня разговором.

– Я слышал, вы начали свое обучение в Фебране. И как вам, нравится?

– Лишенная этого с рождения, сейчас я с удовольствием наслаждаюсь изучением магии.

– О, это прекрасно! Не настаиваю, но знайте, что в Миноле школы и академии магии ни в чем не уступают Фебране.

– Будучи княгиней этого княжества, весьма невежливо обучаться где-то еще.

– Согласен. – Князь улыбнулся. – Определились ли вы уже со своим направлением дара? Подождите, давайте я попробую угадать. Ваша красота и сдержанность – обычно это присуще криомантам, природной магии льда.

Я рассмеялась.

– Значит, не угадал. Возможно, вы истинный дипломат и ваша стихия – воздух. Аэромантия?

– Не угадали.

– Тогда магия жизни – целительство?

– Нет, – ответила я. – Я арканник.

Он взглянул на меня со странным растерянным выражением широко раскрытых глаз.

– Вы удивлены?

– Арканник, – будто не веря, повторил он. – Рагонг, конечно, счастливчик, но я не представлял, что его везение настолько велико.

Заметив мой обеспокоенный взгляд, правитель тут же сменил изумленное выражение лица на непринужденное. Он явно пытался скрыть свое потрясение.

– Все маги надеются, что их дети унаследуют силу родителей. Чаще сила передается по материнской линии. Имеются исключения, но, как правило, сила отца детям не достается. Да и вообще, дар родителей – не гарант того, что дети родятся магами. Но шансы заметно возрастают, если оба владеют одинаковым видом магии. А женщиныарканники встречаются крайне редко. Но раз вы оба одарены арканной магией, можно надеяться, что и ваш наследник будет одаренным и не уступит отцу по силе.

Я не знала об этом. Стоило только понадеяться, что интерес Рагонга ко мне может быть вызван не политическими ходами или личной выгодой, как эта надежда разрушалась.

Эруан заметил мое замешательство.

– Вы, похоже, не знали об этом. Приношу извинения, не имел намерений вас расстроить. Более того, считаю, что это большая удача для вас обоих. Для вашего супруга так точно.

Больше мы к этой теме не возвращались и беседовали о чем-то нейтральном. Граничившая с флиртом галантность Эруана не вызывала раздражения. Он прекрасно чувствовал черту, которую переходить не стоит. Танец закончился, и правитель подвел меня к мужу:

– Если вдруг вы передумаете учиться в Фебране и будете искать новое учебное заведение, буду рад предложить вам любое в Миноле, – с этими словами он откланялся.

Рагонг и Келдрик вопросительно посмотрели на меня.

– Я не ослышался, он только что предложил тебе убежище в Миноле? – напряженно уточнил телепат.

– Интересно, с чего он решил, что ты захочешь покинуть Кроуги? – Рагонг спросил спокойно, но я уловила волнение в его интонации.

По залу прокатился звонкий женский смех. Обернувшись, я увидела леди Нилу в окружении мужчин, они все были привлечены ее обаянием и красотой. Я даже была ей благодарна, своей персоной она существенно снижала интерес ко мне, особенно среди мужчин. Даже Вольфган и Сетсей, крутившиеся все время где-то поблизости, смотрели на нее плотоядно. Скорее всего, если бы не долг охранять меня, они бы уже находились в первых рядах ее поклонников. Пожалуй, единственные молодые мужчины в зале, которых Нила совершенно не интересовала, были Рагонг и Келдрик. Я могла предположить, почему князь Кроуги не спешит оказаться в ее обществе, но почему наш прыткий рыжий сердцеед абсолютно равнодушно смотрит в ее сторону, оставалось для меня загадкой.

Вскоре к нам с князем потянулась вереница гостей, желавших поприветствовать. У меня вежливо интересовались, как я нахожу княжество Кроуги после Пота-вы и как проходит мое обучение в Фебране. Почти все стремились пригласить на чай или на ужин. Я вежливо отказывалась, ссылаясь на загруженность учебой, которой посвящаю все свободное время, чем заслужила одобрение мужа. К теме подозрительного предложения Эруана мы с Рагонгом не возвращались, но я знала, что этот разговор впереди. И мне точно было что сказать. Не уверена, случайно или нарочно Эруан завел со мной разговор о наследниках, но ему удалось подсадить червя сомнений в мои мысли. Мы лишь однажды говорили с Рагонгом о детях, и он ясно дал понять, что не ждет от меня наследников. Но действительно ли случайность, что я обладаю именно той магией, которая повышает шансы на появление детей с высоким магическим потенциалом? Я задумчиво посмотрела на мужа, он стоял вполоборота и беседовал с незнакомым мужчиной почтенного возраста. Спокойный, уверенный. Так хотелось ему доверять, но так много нового о причинах моего замужества открылось в последние несколько кругов, что невольно задумаешься, а до конца ли он со мной честен и что еще скрывает.

Когда я уже устала отвечать на одни и те же вопросы гостей, а мышцы лица болели от улыбок, всех пригласили к столу. Многие, особенно те, кто помоложе, остались танцевать и общаться, старшее поколение потянулось к круглым столам в соседний зал. Как только я заняла свое место, остальные гости начали рассаживаться. С моего места открывался прекрасный вид на танцующих. В середине зала кружил Эруан с леди Нилой. Правитель в белом костюме с золотыми нитями и Нила в длинном серебряном платье. Оба светловолосые и даже чем-то похожи, гордое золото и притягательное серебро – красивая пара. Рядом сел Келдрик. Рагонг остался стоять, ожидая, когда к нам присоединится князь Минолы и его спутники.

– Ты хорошо с ней знаком, – сказала я утвердительно телепату, проверяя свою догадку, и кинула взгляд на танцевавшую Нилу.

– С любовницей Эруана? С чего ты взяла?

«Потому что с момента моего пребывания в Кроуги все встречавшиеся мне привлекательные женщины пали жертвами твоего очарования», – подумала я, но вслух сказала не это.

– Ты не обращаешь на нее внимания, в отличие от остальных.

Келдрик посмотрел на меня весело.

– Так ты у нас еще и наблюдательная. Но ты права, мы старые знакомые. И здесь я не для поиска романтических отношений, есть дела поважнее.

– Да, я заметила, что вы все вчетвером от меня не отходите, – я посмотрела за спину, где якобы о чем-то живо беседовали оборотень и драгон, затем перевела взгляд на Рагонга, стоявшего от нас в паре шагов. – Уверена, вы сгущаете краски, не похоже, что мне что-то угрожает.

Ничего не ответив, Келдрик поднялся поприветствовать приближавшихся к нашему столу Эруана, его белокурую фаворитку и советника Огара. Как только все расселись, подали ужин. Я сидела между Рагонгом и Кел-дриком, напротив меня – Эруан, рядом с ним Нила и по другую сторону Огар. Компания подобралась престранная, и я была уверена, что разговора, скорее всего, не получится. Однако ошиблась: все непринужденно общались. Сразу видна многолетняя закалка балами и приемами. Даже Рагонг с Эруаном обменивались шуточками. Меня расспрашивали, каково жить в Потаве без магии. Огар в поддержание разговора вспомнил смешную историю о том, как доставлял моему отцу послание от Эруана и наткнулся на неприветливый патруль Потавы, который заподозрил в нем одаренного, и ему пришлось прикинуться простым путником, чтобы не угодить в темницу для магов до конца разбирательства. До этого момента я и не подозревала о такой жестокости по отношению к магам в Потаве. По-хорошему, не будь я княжной Потавы, и мне бы сидеть в подобном заведении.

Периодически я ловила на себе, Рагонге или диадеме на моей голове изучающий взгляд леди Нилы. О свадьбе она больше не спрашивала, но меня не оставляло ощущение, что она явно заинтересована нами. Как оказалось, она одаренный гидромант. Рагонг тихо объяснил мне, что очень часто на внешности или характере магов природы отражаются стихии, которыми они управляют. Пироманты страстные и несдержанные, как огонь. Геоманты упрямы, непоколебимы и имеют каменную волю. Криоманты скрытны, холодны, словно лед. Гидроманты, чья стихия вода, как Нила, славятся притягательной красотой, легкостью, они как глоток живительной влаги для утомленного жаждой. Теперь стало ясно, откуда этот едва уловимый, будто ветерком принесенный аромат морского бриза. Леди Нила, помимо прочего, оказалась потомком благородного рода известных гидромантов, разговаривала с мужчинами на равных и даже вступала в споры, если не была с чем-то согласна. Особенно сильно всех всколыхнула тема о демонах в пустыне Излимор и о том, что Эруан добивается перераздела их земель.

– Я совершенно не считаю справедливым, что при их малочисленности им принадлежит огромный кусок земли, который они к тому же не используют! Всем известно, что орки расширяют свои владения за счет их земель. Не успеем оглянуться, как орки заполонят весь юг, – громыхал Эруан.

– Пустыня Излимор не слишком-то пригодна для жизни. Немногие из орков готовы там жить. Туда уходят только те племена, которые не в ладах с правящим кланом орды, – заметил Рагонг.

– Никогда не мог понять твоего заступничества за чужих, – все не унимался Эруан, которому явно наступили на больную мозоль.

– И по какому принципу ты делишь народы на своих и чужих? – хладнокровно спросил Рагонг.

– Мой народ – подданные Минолы, и их интересы для меня в приоритете.

– Тогда стоило бы поразмыслить о том, что твои попытки отнять чужие земли могут обернуться для твоего народа большими неприятностями.

Голос князя Кроуги хоть и был спокоен, но звучал весьма напряженно.

– Это что, угроза? – взбеленился Эруан.

– Констатация факта. Не стоит забывать историю. Одного противостояния с орками Людее хватило. Твой дед поплатился жизнью в той кровопролитной войне. И ничего, кроме разрухи, она не принесла. Сейчас ты не просто бросаешь вызов демонам, ты еще вынуждаешь их вступить в союз с орками. Думаю, весьма печальная перспектива для всех.

Дальше в спор вмешались Келдрик и Огар, но их голоса я разобрала с трудом. Меня обдало холодом и будто парализовало. Я отчетливо чувствовала чье-то присутствие в голове. Кто бы это ни был, он выбрал удачный момент для прогулки по моим мыслям. Как раз когда Рагонг с Келдриком заняты спором с Эруаном и не обращают на меня внимания, а Сетсею и Вольфгану со стороны кажется, что я спокойно сижу и слушаю разговор за столом. Без промедления я коснулась своего сосуда, который отозвался молниеносно, и поставила щит на сознание, как учил Келдрик. Но чужак не сдавался, он атаковал мой щит своей силой и искал в нем брешь. Неспособная пошевелить даже головой, я принялась глазами искать нападавшего. Эруан и Огар даже не смотрели в мою сторону. Нила сидела насупившись, видимо, недовольная спором о пустыне Излимор, и косилась на правителя. Мое сопротивление слабело, и я почувствовала, как кристалл на груди нагревается. Нужно было выбрать: либо продолжать удерживать защиту и надеяться, что медальон и моя сила смогут сдержать врага, либо пустить его в свою голову и направить все силы на то, чтобы снять с себя паралич. Я попыталась мысленно или вслух позвать Рагонга и Келдрика, но тщетно, чужак не позволил. А тяжесть в голове увеличивалась, он перешел в нападение и ломал мою защиту. Даже дышать стало трудно. И тогда я решилась: отвлекая внимание, убрала щит, впустила мучителя в сознание, а оставшуюся силу направила в свое тело в попытке шевельнуться. Хватило только на то, чтобы дотянуться до метки, которую оставил на мне князь. В этот же миг Рагонг повернул голову ко мне и молниеносно схватил за руку. Его защита, возникшая над моим сознанием, не шла ни в какое сравнение с моими хиленькими потугами. Щит Рагонга закрылся с такой силой, как пасть разъяренного зверя. От его мощи за соседним столом маг в золотой мантии, один из троицы Эруана, повалился со стула. Так вот кто был у меня в голове. Маг, стоя на коленях, схватился за горло, краснея и задыхаясь под суровым взглядом Рагонга.

Огар вскочил, чтобы спасти задыхавшегося мага от гнева князя Кроуги, и под удивленными взглядами присутствующих поволок его к выходу.

– Похоже, один из ваших что-то не то съел, – шутливо обратился Келдрик к Эруану, – пищевая аллергия – опасная штука.

Эруан зло покосился на ухмылявшегося телепата.

На этом ужин закончился. Меня под охраной Сетсея и Вольфгана отправили в покои, сказав, что княгиню очень утомил бал. Как раз вовремя, иначе я бы не сдержалась и нагрубила правителю за дерзость его прислужников. Рагонг и Келдрик остались. Похоже, предстоял разговор с Огаром и его людьми. По дороге я выпытывала у Сетсея, что теперь будет. Драгон ответил лишь, что нападение на княгиню князь Кроуги без ответа оставить не может, да и вряд ли захочет. Что конкретно означали его слова, осталось для меня загадкой.

Тиральда помогла мне снять платье и распустить волосы. Умывалась я на скорую руку, буквально засыпая на ходу. Новая обстановка, бал и противостояние со слугой Эруана в моей голове вымотали не только физически, но и эмоционально. Оказавшись в постели, я уснула еще до того, как Тиральда погасила в спальне лампы.

* * *

Эруан пил третий бокал темного эля подряд, понимая, что ему уже хватит, но только это помогало сдерживать пульсировавшую внутри злобу.

Рагонг его опередил. Мало того, что женился на столь выгодной партии, так новоиспеченная княгиня еще и арканник. Сильные наследники князя Кроуги – слишком большая опасность, чтобы так просто наплевать на это.

– Мы и предположить не могли, что она арканник! – неустанно оправдывался Огар, желая смягчить гнев правителя.

– Твоя работа знать! – злобно гаркнул Эруан. – И что за юнцу ты доверил такое важное поручение? Никого более толкового не нашлось?

Советник промолчал. Что он мог ответить? Что она из Потавы и никто и не предполагал, что там могла уродиться такая сильная магичка с весьма редким для женщины даром? И уж точно его подопечный не мог знать, что она окажется так сильна, что не просто почувствует его присутствие, но даже сможет сопротивляться его силе.

– Распорядись, чтобы к утру он уже был мертв. Спишем все на личный интерес к княгине. В Кроуги сообщи о его гибели при попытке к бегству, – даже не глядя в сторону советника отдал распоряжение правитель.

Огар не посмел перечить, лишь смиренно склонил голову в знак согласия.

– Но перед этим узнай, что он успел считать, пока был в ее голове. И сообщи магистру Парагону, что мы нашли для них еще одну.

Огар поджал губы. Он понимал, что сейчас правитель не в том настроении, чтобы давать ему советы, но это весьма необдуманное решение.

– Что, считаешь, плохая затея? – заметив сомнение своего советника, спросил Эруан.

– Она не просто какая-то магичка. Она княгиня Кроуги. Не стоит злить Рагонга, – тихо произнес Огар.

Отвечать не хотелось, но проигнорировать вопрос правителя он не мог.

Эруан налил четвертый бокал.

– Ты трусливый пес! Кругом одни трусы и глупцы. Ты глупец, Огар! Если они решат похитить ее, Рагонг станет не нашей проблемой, а ордена. А я с наслаждением буду наблюдать, как они решат эту проблему.

Огар кивнул. Больше трусов и глупцов его правитель ненавидел только Рагонга Кроуги.

– А пока устроим для них отвлекающий маневр. Прикажи собрать нашу армию на границе с пустошами орков, – Эруан хищно усмехнулся.

Эта идея Огару тоже не понравилась, но он промолчал, боясь вызвать новый приступ злобы правителя.

В коридоре за дверью послышался стук каблучков, мужчины замолчали. В комнату вошла Нила и улыбнулась правителю.

– Дорогой, долго мне тебя еще ждать?

Кровожадный блеск в глазах Эруана сменился похотливым. Огар поспешил откланяться и оставил правителя и его фаворитку наедине. Только она, пожалуй, лучше эля справлялась с его дурным настроением. Возможно, завтра он протрезвеет и передумает рассказывать ордену, что жена князя Кроуги – арканник второго порядка. В отличие от Эруана, он не доверял магистру отступников и считал, что, связавшись с ним, в дураках можно оказаться самому.

Глава XV

Послание для Келдрика

Вот есть же присказка: спишь на новом месте – бойся сонных происшествий. Мне снилось, что я стою на вершине крутой горы в сумерках. Сильные порывы ветра безжалостно треплют мою ночную сорочку и словно подталкивают к краю. Горизонт едва виден из-за густого тумана вокруг. Я пытаюсь разогнать его руками, но он только сильнее клубится и словно нарочно мешает всматриваться вдаль, ложась плотным одеялом. И все же что-то мне удалось разглядеть. Картина пугающая: черная, сухая земля, столбы дыма тут и там, буреломы, проплешины лесов, уничтоженные пожарами, разоренные войной поселения. И меня не покидало странное чувство, что кто-то или что-то наблюдает за мной. Когда бессмысленная битва с туманом оказалась мною полностью проиграна, я подняла глаза на темное, без звезд, небо. Почудилось, что я вижу очертание лица, и чем дольше всматривалась, тем отчетливее проступал мираж. Глаза медового оттенка, небольшие клыки, выглядывающие из-за полных алых губ, зеленая кожа, красные волосы, собранные в высокий хвост. С ночного неба на меня смотрела девушка-орк. Ее причудливая красота привлекала внимание. Я разглядывала ее с интересом, она меня – с надеждой.

– Амидера, у меня мало времени, – услышала я спокойный голос орка. – Меня зовут Эфира, и мы еще не знакомы. Сейчас ты спишь, но важно, чтобы ты проснулась и передала послание Келдрику. Слово в слово и только ему! Ни в коем случае Рагонг не должен узнать о нашем разговоре. Иначе его ждет смерть. Ты меня поняла?

Эти слова меня разозлили, я хотела что-то ответить, возразить, но мой голос потонул в вязком тумане.

– Скажи Келдрику: когда настанет время, они должны возродить линию Акарана.

Я собралась переспросить, что это за линия, но мои слова снова сожрал туман, на глазах превращающийся в густую поземку, клубившуюся вокруг. Ветер совсем разошелся и практически сбивал с ног. Лицо орка замерцало, медленно исчезая, и на ее щеке проявился незнакомый мне символ – черная ворона, сидящая на лисице и клюющая ее в макушку.

– Линия Акарана, запомни и ничего не бойся, голу-боглазка, – издалека долетел голос. Это было последнее, что я запомнила.

Затем меня словно вышвырнуло из сна. Я резко проснулась, тяжело дыша, сердце колотилось так часто, что его стук отдавался в ушах. Я настолько отчетливо помнила то, что мне приснилось, что появилось неприятное ощущение, что это был не сон, а нечто иное. В памяти запечатлелась картина земли, пораженной тьмой и разрухой. И слова орка про смерть Рагонга. По позвоночнику побежал неприятный холодок. Что, если это проделки прислужников Эруана? Но тогда зачем просить рассказать об этом Келдрику и что за линия Ака… Акарана или как там ее?

Встревоженная сновидением, я вскочила с кровати, не в силах больше усидеть на месте, прошлась по темной комнате, прислонила ухо к двери и прислушалась. Кажется, за дверью находился Сетсей. Попроси я его позвать Келдрика, он непременно сообщит Рагонгу. А что я ему скажу? Врать не хотелось, а орк ясно дала понять, что сообщение предназначается только для Келдрика. Отодвинув тяжелые бархатные занавески, я всматривалась в окно, решая, что делать. На дворе поздняя ночь, где-то вдали еще были слышны звуки музыки. Значит, веселье продолжается. Посмотрела вниз, вылезти через окно – самоубийство, слишком высоко. К тому же, даже если удастся перебраться на соседний карниз, не хочется прослыть сумасшедшей княгиней, бродящей ночами по крышам. Позвать бы Келдрика мысленно, он телепат, может услышать. В голове я поспешно начала перебирать все руны касты разума, которые смогли бы усилить мой зов. Феу – руна чувств, не то, Йер – руна завершения, тоже бесполезна, Альгиз – защита от чужого вмешательства, такая, наоборот, только помешает. Остались руны Манназ и Отал. Последняя часто встречается в заклинаниях касты разума для удержания или передачи образов собеседнику. Возможно, то, что нужно. Пришлось пару раз рисовать в воздухе руну, похожую на рыбку, пока эта упрямица наконец соизволила зажечься от моей силы. И после этого я позвала телепата. Этот трюк также пришлось проделать не единожды, и когда я почти отчаялась, в воздухе наконец заблестел портал. Взмолилась в надежде, что Келдрик не успел позвать Рагонга. Сложно будет объяснить мужу, зачем я посреди ночи в свою спальню зазываю его друга.

Келдрик вышел встревоженный и быстро осмотрелся. Слава Первоматери, он был один. Я быстро натянула на себя халат. Он уставился на меня изумленно и ждал объяснений.

– Рагонг не должен узнать, – быстро пролепетала. Келдрик остолбенел, его глаза расширились от удивления еще больше.

– Да я не о том! Мужчины… – с упреком покачала головой я. – Мне приснился сон. Хотя, видимо, это был не сон, а послание для тебя.

Сама запутавшись в своем объяснении, добавила:

– Давай я просто покажу, – решительно сняла свой медальон и кинула его на кровать.

Келдрик немного помедлил, но, видимо, мое странное поведение уверило его в необходимости залезть мне в голову. Почувствовав его присутствие, я воспроизвела в памяти картинку: туман, разруха, девушка-орк и ее просьба. Досмотрев до конца, телепат сел на стул и ошарашенно уставился в темноту. Его тревожное молчание и суровое лицо – предвестники плохих новостей. Они убили мою надежду на то, что это всего лишь глупый сон или какая-то остаточная магия прислужника Эруана.

– До этого ты когда-нибудь слышала про линию Акарана? – неожиданно спросил он.

– Это был не сон? – все еще цепляясь за последнюю надежду, переспросила я.

– Не сон. Кто-то прислал тебе послание.

Келдрик резко поднялся и посмотрел на меня.

– Давным-давно князь по имени Акаран и другие потомки магических ветвей Людеи проложили магическую границу, чтобы сдерживать врагов.

– Думаешь, мы должны об этом рассказать Рагонгу?

Во всей этой странной истории больше всего меня тревожили слова о гибели Рагонга. Келдрик снова уставился в темноту и медлил с ответом.

– Рагонг – мой князь, и я не могу… – он осекся, видимо, принимая решение. – Не знаю, могу ли доверять твоему видению или этому орку, но, чтобы прислать такое послание, они потратили много сил, значит, для них это очень важно. Думаю, будет разумнее, если мы пока промолчим, а я разузнаю обо всем. Придется стереть сон из твоей памяти, так будет безопаснее.

– Не думаю, что это хорошая идея, – я отошла от телепата на всякий случай.

Келдрик заметил мое недоверие, склонил голову набок и поднял ладони, показывая, что не намеревается причинять мне вред.

– Этот герб на лице орка, я узнал его. – Он недобро усмехнулся. – Это послание предназначается только для меня, вероятно, потому что я смогу сохранить его втайне от Рагонга. Мои мысли он не прочитает, в отличие от твоих. Впрочем, не стану стирать тебе память без твоего согласия. Это твое решение. Но учти, не сделай мы этого, и он может все узнать.

Я отрицательно покачала головой, давая понять, что все уже решила и не даю своего согласия. В этот момент метка моей клятвы на запястье с буквой «Р», проклятый подарок Олидберга, обожгла меня. От неожиданности я вздрогнула и сразу сообразила, что это значит. Я, княгиня Кроуги, поклялась защищать Рагонга и свой народ любой ценой.

– Хорошо, я согласна.

Келдрик удивленно посмотрел на меня, пытаясь понять, что заставило меня так быстро передумать. Но мешкать не стал. Впервые я ощутила всю силу телепата и осознала, насколько играючи он занимался со мной на наших уроках, позволяя думать, что я могу ему сопротивляться. Ноги подкосились, я провалилась куда-то в темноту.

Проснулась поздно, адски болела голова. Обнаружив, что половина постели Рагонга смята, я улыбнулась. Но радость быстро прошла. Голова просто раскалывалась, я сжала ее руками, надеясь хоть немного унять мигрень. Наверное, последствия вчерашней прогулки мага из свиты Эруана в моей голове. Вот демон, чтоб его! На глаза попался мой медальон, валявшийся в ногах. Странно, не помню, чтобы я его снимала. Медленно поднявшись с постели, стараясь не двигать головой, я снова надела его. Затем отправилась на поиски Тиральды, чтобы та попросила Велада унять головную боль. Экономка обещала найти его или другого лекаря, пока я буду приводить себя в порядок. Я стояла не шевелясь, пока Динара и Собель одевали и причесывали меня. К моему облегчению, вернулась Тиральда быстро и сообщила, что Велад уже ожидает. Оказалось, Келдрик опередил экономку и уже передал дворфу, что, возможно, мне понадобятся услуги лекаря. Интересно, как рыжий советник узнал о моей головной боли раньше Тиральды? Я покосилась на служанок. Собель еще в имении заигрывала с ним, возможно ли, что она шпионит по его указке?

Боль становилась невыносимой, и под конвоем Сетсея я немедля отправилась на первый этаж дворца. Кроме стражи и прислуги нам не встретился ни один придворный. Рагонг оказался прав, предположив, что весь дворец после веселья предпочтет отсыпаться до обеда. Надеяться на обещание князя о прогулке по замку, скорее всего, после вчерашнего происшествия на балу не приходится. Наверняка он занят, и мне придется развлекать себя самой. Глянула на Сетсея. Сегодня он был в привычной форме, но я никогда не смогу забыть его во вчерашнем щегольском наряде. Интересно, откуда он родом? О драгонах я знала совсем мало, только что они довольно малочисленны и их логовища можно встретить рядом с болотами Каймаль. А как он оказался в Кроуги и чем заслужил безоговорочное доверие Рагонга?

Но пристать к драгону с расспросами не успела, потому что мы уже вошли в картинную галерею и обнаружили дремавшего в кресле Велада. Белая борода спокойно поднималась и опускалась под размеренное дыхание дворфа.

Сетсей негромко шикнул, привлекая внимание спящего директора. Услышав нас, Велад бодро поднялся и приветливо улыбнулся. Посмотрел на меня изучающим, обволакивающим взглядом. Так же он смотрел, когда мы впервые встретились. Теперь я понимала: он ищет очаги боли. Не расспрашивая, дворф попросил присесть и приложил теплые руки к моему лбу, отчего головная боль улетучилась почти мгновенно.

– Вам надо позавтракать, – заботливо сказал он.

– Составите мне компанию?

Велад добродушно кивнул. Сетсей удалился, оставив меня под присмотром Велада, справедливо решив, что в компании директора Фебраны я в полной безопасности. Завтракали мы на балконе с выходом в сад, где цвели десятки кустов ромуруток всех мыслимых цветов и оттенков: от белого и голубого до ярко-розового и аспидно-синего.

После завтрака мы неспешно прогуливались по длинной галерее и разглядывали картины. Велад с радостью рассказывал об истории некоторых полотен. Я остановилась у огромной темной картины, с которой на нас смотрели трое суровых мужчин. Они были обриты налысо, а их глаза обведены черным углем, что делало и без того неприветливые взгляды еще более устрашающими. В портрете было нечто отталкивающее, как зияющая чернота сырой могилы. Их одежда также казалась странной: верхняя часть походила на воинские доспехи, а нижняя имела юбку до пола, чем напоминала монашеское одеяние. Но самой большой странностью был жесткий воротник, который доходил до самого носа, скрывая шею и всю нижнюю часть лица. Я ошибочно предположила, что это воины, но директор поспешил развеять мою догадку.

– Это первые служители ордена отступников, точнее, бывшие служители. Всех, кто изображен на этом полотне, давно нет в живых.

Я вспомнила, где слышала о них прежде.

– Рина Перва упоминала орден на уроке. Отступники ищут символ чистой руны.

– Да, по крайней мере так было ранее. После смерти старого магистра и избрания нового орден закрылся от внешнего мира. Чем они занимаются сейчас, никому не известно, – задумчиво ответил Велад.

– Зачем искать чистую руну?

Дворф почесал бороду.

– Кажется, они верят, что символ чистой руны откроет миру магию небывалой силы.

Я нахмурилась. Сильная магия, сосредоточенная в руках этих угрюмых людей с картины, не обещала ничего хорошего.

– Но нам не стоит волноваться, ордену не одна сотня лет, и они даже не приблизились к разгадке этой тайны. Скорее, орден – оплот жизни тех, кто тешит свое самолюбие мыслями о причастности к чему-то великому и таинственному.

Мы уже почти покинули галерею, и тут я замерла перед последней картиной. На ней была изображена в полный рост молодая женщина и маленький мальчик, державший ее за руку. В лице малыша угадывались знакомые черты. Я ошибочно предполагала, что Рагонг похож на отца, но сейчас стало ясно, что он – копия матери. Высокая темноволосая женщина с полуулыбкой, выраженными скулами и лучистыми зелеными глазами. Но одного взгляда хватало, чтобы понять, что за красивым лицом скрывался упрямый и стойкий характер.

– Это Элли, – на лице дворфа появилась счастливая улыбка, а глаза наполнила грусть, – урожденная Элеонора Данкера, мать Рагонга и княгиня Кроуги. Я был главным советником ее отца, а потом и мужа. Помню, как она родилась, видел, как она взрослела.

– Как она умерла? – спросила я шепотом, понимая, что этот вопрос принесет ему еще больше печали. Велад все смотрел на картину.

– Элли все любили, она была особенной. И я сейчас не о ее магии, а о внутренней красоте.

Внезапно за спиной раздался голос:

– Мой отец был дворянином из знатного, но разорившегося рода, и это всегда заставляло его чувствовать себя человеком второго сорта. Даже когда он женился на моей матери и стал князем Кроуги.

Рагонг стоял позади нас и тоже разглядывал портрет матери.

– В попытке доказать свое величие он поссорился с одним из старших мужей Монаханы, убил его и посчитал, что теперь никто не посмеет бросить ему вызов. Нет никаких доказательств, но, скорее всего, ее убили спустя пару кругов в отместку отцу. Напали на ее кортеж. В живых не остался никто.

Я не знала, что ответить. Рагонг рассказывал об этом так отстраненно, будто речь шла не о семье, а о каких-то посторонних людях. Стало очевидным, что столь прохладные отношения у них с отцом из-за того, что Рагонг винит его в смерти матери.

– Найдя жену умирающей, отец попытался оживить ее. Он отдал всю свою силу, пытаясь исцелить маму, но это ее не спасло.

Княгиня умерла, князь лишился всей силы – вот так, видимо, престол перешел к их сыну, догадалась я.

– Элли, Элли, – тихо прошептал дворф, качая головой.

Внезапно я кое-что вспомнила: отец сидит в кресле, держа в руках письмо, и точно так же приговаривает: «Элли, Элли». Единственный раз, когда я видела его плачущим.

– Мой отец был знаком с Элеонорой?

Рагонг оторвался от картины и посмотрел на дворфа, давая понять, что из них двоих только Велад знает ответ.

Директор задумался.

– Да. Элли прочили Вильмену Потаве в жены. Она наследница Кроуги, твой отец – наследник Потавы. Но он не был наполненным магией, а правящая династия Кроуги всегда стремится к бракам, в которых больше шансов родиться одаренному наследнику.

Вспомнив наш разговор с Эруаном, я кинула недовольный взгляд на Рагонга. Тот, кажется, его заметил.

– Поговаривают, что Вильмен расстроился, когда Элли была отдана замуж за другого, к тому же сильного мага, – закончил дворф.

– Не знал об этом, – сказал Рагонг. – Вот, пожалуй, еще одна причина для твоего отца невзлюбить магов.

Попрощавшись с директором, мы молча шли по залитому солнцем коридору в неизвестном мне направлении. Рагонг напряженно молчал, будто выжидал, когда я начну беседу. С момента нашей последней встречи тем для обсуждения прибавилось. Например, был ли он до конца откровенен со мной, говоря, что не ждет от нашего брака детей, если я того не пожелаю. Или дальновидно решил, что я как раз та самая, которая сможет родить ему одаренных наследников. Молчание начинало угнетать, и я задала вопрос, который беспокоил меня не меньше.

– Что станет с тем минолцем, его ожидает суд?

– Нет, не ожидает. Он погиб вчера, точнее, был убит.

Я развернулась к мужу в потрясении от новости.

– Это не я его убил, – опередил мой вопрос Рагонг. – Хотя, возможно, и убил бы, но Огар успел перебросить его в Минолу, пообещав вернуть для допроса. Но сегодня утром пришло донесение, что маг погиб при побеге из темницы. Келдрик видел его труп и опознал в нем вчерашнего телепата.

Я остановилась как вкопанная, переваривая эту новость: он умер по моей вине?

– Он умер не из-за тебя, – ответил на мой мысленный вопрос князь.

Я тут же закрыла от него свое сознание. Надо тренироваться усерднее, стоит только отвлечься на что-то, как заслон падает.

Рагонг открыл портал и протянул мне руку.

– Пойдем, хочу показать тебе кое-что.

Мы очутились в тронном зале. Я была здесь, когда Рагонг впервые представлял меня двору. Сейчас он был пуст, только витраж во всю стену за спинками массивных тронов так же, как и в первый раз, отбрасывал затейливые разноцветные блики. Стеклянный потолок, тот самый купол, на котором восседала статуя хрустального орла, открывал вид на голубое небо и пушистые облака.

Рагонг прошел через зал и сел на трон. Рисунок витража за его спиной – царственная птица, летящая над голубыми скалами с белыми шапками снега – засветился ярче. Я замерла от красоты залитой светом мозаики, создававшей иллюзию свечения трона и сидевшего на нем правителя. Вторая часть витража за пустовавшим троном была не такой яркой и не имела разборчивого рисунка, словно фрагменты мозаики намеренно перемешали или стерли.

– Много поколений назад Азе-Эгле в благодарность княжеству построили светлые эльфы. Затем дворец множество раз перестраивался, расширялся. Но тронный зал – центральная часть замка – сохранился в первозданном виде. Витраж не простой. Он меняется, отображая род, черты, намерения своего князя и княгини. Как видишь, я представлен в образе орла, что неудивительно: герб моей семьи – орел с тремя стрелами, мой вулпин – орел. Витраж мамы тоже был орлом, пока она была княгиней Кроуги. Орел – тотем моего рода.

Рагонг сделал небольшую паузу, посмотрел на ту часть мозаики, которая рисунка не имела, и продолжил:

– Мы оба рождены наследниками. Только меня с детства воспитывали с пониманием, что значит быть князем и какую ответственность на меня это возлагает. Тебя же растили несколько иначе. Быть правителем – значит проявлять милосердие, когда не терпится расквитаться с врагом, и наоборот, отвечать жестко там, где хочется закрыть глаза на поступок провинившегося. Маг, который вчера позволил себе влезть в твои мысли, понимал, чем рискует. Разумеется, он надеялся, что это останется незамеченным, но осознавал всю серьезность своего злодеяния.

– Я понимаю, он перешел черту, но разве не следует его судить? Разве его действия заслуживают смерти?

– Умников, которые захотят влезть в голову княгине и получить контроль, наберется так много, что ни одной тюрьмы не хватит. Если бы его судили, ему пришлось бы выдать того, по чьей указке он действовал. Поэтому, скорее всего, он был им и убит. И это доказывает, насколько несправедлив мир и его правители. Хочу, чтобы ты запомнила: к сожалению, доброе, но слабое зачастую оказывается менее жизнеспособным, чем злое, но сильное. Иногда приходится делать выбор. Но всегда помни, кто ты. Это поможет не переступить черту, после которой нет обратного пути, и принять единственно верное решение.

Рагонг жестом пригласил занять место на троне рядом с ним. Я уставилась на ту часть мозаики, которая, по-видимому, должна была отображать меня. Помешкала, медленно подошла и села на предназначавшийся для меня трон, затем с любопытством обернулась. Но ничего не произошло, витраж не засветился, рисунок оставался таким же нечетким.

Непонимающе посмотрела на мужа. Рагонг улыбался, наблюдая за мной.

– Тут все несколько сложнее, усесться на трон недостаточно, – ответил он. – Чтобы рисунок проявился, правящий князь или княгиня должны принять и осознать свой долг. Эта причуда эльфов – не более чем старое суеверие, но многие продолжают в него верить.

– Ты намекаешь, что я не чувствую себя княгиней Кроуги?

– Это не я намекаю, а эльфийский витраж.

Прищурилась и, чувствуя подвох, съязвила:

– И как убедить мудрый витраж принять меня в качестве княгини Кроуги?

– Понятия не имею, – честно ответил князь.

В его глазах мелькнула холодная тень, и он отвел взгляд.

– Однажды я принял решение, которое по силам только князю. После смерти матери я решил не мстить монаханцам, не начинать свое правление с кровавой расправы. Возможно, и тебя ждет поступок, на который никогда не решилась бы Амидера из Потавы, потому что он по плечу только княгине Кроуги.

Эта фраза вновь вернула меня к мысли, мучавшей со вчерашнего вечера после разговора с Эруаном.

– Не намекаешь ли ты на наследников, которых ждут от княгини Кроуги?

Рагонг нахмурился.

– Как с разговора о витраже мы перешли к разговору о детях? Я не против, если вдруг ты решишь стать матерью, но говорил не об этом.

Я набралась смелости спросить прямо. Было страшно услышать горькую правду, но лучше сразу знать все как есть.

– Ты женился на мне потому, что я тоже арканник и это повышает шансы на магический потенциал твоих детей?

Его взгляд стал пристальным и тяжелым.

– Так вот о чем вы беседовали с Эруаном. Не буду обманывать: то, что ты арканник, стало еще одной веской причиной жениться на тебе.

Я поморщилась, в душу вонзилась тысяча острых стрел, приносивших боль.

– Амидера, ты же понимаешь, что ты не единственная магичка-арканник в Людее и, если бы выбор невесты определялся лишь этим, я бы давно был женат?

Его недвусмысленное признание в том, что не моя магия стала главной причиной жениться, заставляло эмоции, скрутившие меня тревогой, ослабеть.

Рагонг медленно прошелся взглядом по моим оголенным плечам. Сегодня на мне было платье, выбранное Собель. Мучаясь от головной боли утром, я позволила ей выбрать наряд, а она выбирает всегда такие, где меньше ткани и больше открытых участков тела. Рагонг буквально гипнотизировал меня, отодвигая все тяжелые мысли на задний план. От откровенно рассматривавшего меня князя почему-то сразу захотелось дать деру.

Разорвал наш зрительный контакт засветившийся в центре зала портал, из которого вышел серьезный и немного взъерошенный Келдрик.

– Эруан собирает армию на границе с орками! Нас закидывают письмам с просьбой объяснить его действия. В такие моменты чувствую себя советником Минолы, а не Кроуги, – на одном дыхании выпалил телепат.

Князь быстро поднялся, открыл портал, кивком показывая, что он для меня. Мы перешли в нашу спальню, где он начал отдавать приказы. Тиральде и моим горничным – что я срочно возвращаюсь в Бьенкурт. Сетсею и Вольфгану – что они возвращаются со мной.

Я подошла к мужу и тихо спросила, чтобы не слышали остальные:

– Эруан развяжет войну?

Сильная ладонь Рагонга нежно коснулась моей щеки.

– Я постараюсь этого не допустить, – так же тихо ответил князь, перед тем как они с Келдриком ушли через новый портал.

По возвращении в Бьенкурт ни о чем другом, кроме тревожной вести Келдрика, я думать не могла. Правда ли Эруан готов начать войну и сможет ли Рагонг ему помешать? Обсудить это было не с кем. Сеять панику не хотелось, поэтому я, прокручивая все возможные сценарии в голове, старалась вести себя как обычно. Навестила своего грифона, попрактиковала заклинания рины Первы. Ближе к вечеру принесли посылку от Келдрика. После выходки минолца на балу телепат прислал мне учебник «Тысяча заклинаний разума». В нем он своей рукой подчеркнул самые простые рунические заклинания, которые советовал освоить. Все они были направлены на защиту сознания. Поужинав и заучив несколько, я легла спать.

Сон никак не шел, тревожные мысли и ночная духота не давали заснуть. Не знаю, как долго я вертелась в кровати, когда услышала звук крыльев пролетевшей рядом с окном птицы. Не была уверена, что это вулпин князя, может, обычная птица. Уснуть все равно не получалось, и я решила спуститься и проверить, не вернулся ли Ра-гонг. За дверью никого не оказалось, я беспрепятственно пошла дальше, не встретив ни души. Спустившись на первый этаж, направилась в библиотеку с мыслью, что Рагонга, скорее всего, найду именно там. Заметив под дверью полоску света, я обрадовалась и прислушалась. Из библиотеки доносились тихие голоса. Мужской принадлежал Рагонгу, второй, женский, я не узнала. Боясь помешать, я остановилась, обдумывая, как поступить – не хотелось, чтобы мое появление выглядело так, будто я слежу за мужем. В воздухе витал аромат моря и свежести, что-то смутно знакомое. Очень осторожно я чуть приоткрыла дверь, меня привлекло голубое сияние открытого портала. В комнате была женщина с распущенными длинными, до талии, белокурыми волосами, в которой я узнала Нилу. Сделав несколько шагов, она ласково обвила шею Рагонга руками и бесцеремонно прижалась к нему. В растерянности я отпрянула и, оставшись незамеченной, вернулась к себе в комнату.

Всю оставшуюся ночь я провела в поисках рунических заклятий смерти, чтобы сжечь Рагонга на месте или задушить проклятием, зашивающим рот и нос. Как он мог?! Да еще с кем! С любовницей Эруана!

Глава XVI

Любовница Его Милости

Сад перед домом встретил меня умиротворяющей тишиной. После оравших друг на друга князей Людеи за столом совета это казалось истинным блаженством. Тяжелый день, полный вынужденных переговоров, ссор, перекладывания ответственности друг на друга и распрей, наконец закончился. Все, чего мне сейчас хотелось, – это убить Эруана собственными руками. Или напиться. Мысленно я позавидовал Келдрику, который отправился в городскую таверну как раз за этим. Пожалуй, сейчас ему нужнее: весь день он убеждал Эруана явиться на совет с объяснениями, который тот своенравно проигнорировал, даже когда в его адрес полетели угрозы. На совет Келдрик вернулся ни с чем, крайне встревоженным и злым. В последнее время друг вел себя необычно, пропадал в архивах Фебраны и княжеской библиотеке. Как разберусь с Эруаном, заставлю его объяснить, что он там ищет.

Я с наслаждением вдохнул теплоту ночи и отправил своего вулпина убедиться, что мне не помешают. Впереди меня ждало последнее незаконченное дело на сегодня. В имении тихо, защита не тронута, дозорные на месте, остальные спят. Улыбнулся, увидев спящую Амидеру глазами орла, пролетевшего мимо ее комнаты. Невольно вспомнился сегодняшний разговор с ее отцом. Вильмен вдруг решил поиграть в заботливого папашу: настаивал, чтобы дочь переждала напряженные времена в Потаве. Старик решил, что Эруан задумал все это, чтобы поквитаться с Кроуги. Получив от меня решительный отказ, припомнил смерть моей матери, сетуя, что жены князей Кроуги часто погибают из-за непутевого правления их мужей. Еле сдержался, чтобы не вмуровать старика в стену.

Нет, Ами я от себя не отпущу. К тому же я не доверяю ее отцу: удерживая дочь в Потаве, он получит возможность давить на меня.

…Порталом перешел в библиотеку и открыл новый портал для нее. Я редко вызывал Воду к себе, понимая, что для нее это может быть небезопасно, но сегодняшние события не оставили мне выбора. Действия Эруана, мягко говоря, странные, я сомневался в его намерении ввязаться в войну с орками. Скорее, это очередная провокация, чтобы вывести всех из себя, а затем заявить, что не понимает, чего все так всполошились: он всего лишь проводит учения на своей земле. Но мне нужно было убедиться, поэтому я решил сегодня поговорить с ней лично.

В детстве мы дразнили Нилу, называя ее Водой. Ведь только вода не имеет цвета, вкуса, формы и запаха – в отличие от Нилы, которая всегда самая яркая, красивая и желанная. Она принимала любой образ, разыгрывала любое чувство, чтобы нравиться всем. Но на самом деле это просто притворство, магия. Вода всегда бесцветна и пресна. В точности, как и Нила: виртуозно разыгрывая любую роль, внутри она остается безмятежной, пустой и поверхностной.

Сейчас мы с Келдриком зовем ее Водяным, умышленно в мужском роде, чтобы скрыть нашего главного шпиона. Красавицу, похищающую сердца тех, кто встречается ей на пути. Пожалуй, единственная настоящая ссора с Келдриком случилась как раз из-за нее. Мы ненавидели друг друга и дрались за нее. Нила была в восторге, правда, недолго. Вскоре ей наскучило это, и она безжалостно разбила наши мальчишеские сердца – сначала его, потом мое, и это нас примирило.

В библиотеке наконец замерцал портал, из которого вышла магичка. Заметив меня, она убрала свои чудесные белоснежные волосы назад и изящно оголила шею. Сегодня фаворитка правителя была необычайно хороша. Истинное воплощение магии воды: белая, словно морская пена, кожа, синие сияющие глаза, яркие губы и этот сбивавший с ног пряный аромат свободы попутного ветра в парусах. И весь этот притягательный мираж был лишь для меня. Я напрягся.

– Вероятно, это мой последний визит, – сказала она голосом, напоминавшим шелест ветра, гулявшего по песчаным барханам.

Удивившись, я выставил щит в своем сознании. Она давно не позволяла себе такого открытого воздействия на меня.

– Ты колдуешь.

– Раньше тебе это нравилось, – сделав вид, что смутилась, ответила Нила и подошла ближе.

В распахнутой накидке проглядывало легкое, полупрозрачное платье, по ее шее к откровенному декольте побежала сверкающая капелька воды. Но, к ее огорчению, я подумал лишь, что многое бы отдал, чтобы сейчас передо мной стояла не она, а Амидера. Разглядывая девушку перед собой, я краем сознания отмечал ее белые, словно снежная лавина, волосы. Они красивы, но меня влекут те, которые цвета выгоревшего на солнце сена. Большие синие, как глубины океана, глаза магички завораживают, но во сне меня преследуют такие знакомые голубые глаза той, которая сейчас спит на втором этаже. И ее аромат спелой вишни я не променяю на ветреный дурман Нилы.

– Раньше – это когда мы были детьми, – холодно ответил я.

Нила прищурилась и заговорила уже своим обычным голосом.

– Я больше не хочу шпионить за Эруаном.

– Хорошо.

– И это все, что ты мне ответишь?

Из ее ладоней посыпались снежинки, чему я изумился. Она и правда расстроилась, предполагая, что я начну ее уговаривать. Неужели ее поведение – результат взыгравшего чувства собственничества после новости о моей женитьбе? Не подозревал, что она способна на такую эмоцию, как ревность. Обычно ее интересует лишь собственное благополучие.

– Напомню, это была твоя идея. Никогда не считал, что роль шпионки при дворе достойна твоих талантов.

Нила притворно рассмеялась.

– Комплимент и унижение одновременно. Очень в твоем духе, Раг.

Она быстро подошла и повисла на моей шее. Легкая, почти невесомая. Она не сдавалась и продолжала ломиться своим дурманом сквозь мои щиты.

– Нила, прекрати это представление. Если хочешь вернуться в Кроуги, то давай. Для этого необязательно меня очаровывать.

– Ну уж нет, милый. Чем мне тут заниматься? Может, предложишь пойти фрейлиной к твоей жене?

Я убрал ее руки со своей шеи и отстранился, проигнорировав выпад в сторону Амидеры. Она недовольно хмыкнула и надула губы, отчего на щеках появились озорные ямочки. Затем соблазнительно распахнула накидку, вытащила из внутреннего кармана помятые письма и пренебрежительно бросила их на стол. Я успел заметить, что от ее прикосновений на бумаге, словно водой, смазались чернила. Она сделала это своей магией назло.

– Это все, что есть. Эруан скрытен сейчас, он общается с магистром-отступником, но мне не удалось выяснить о чем. И, судя по его спокойствию, войну он начинать не собирается.

– К чему тогда весь этот спектакль?

Нила с вызовом посмотрела на меня.

– Думаю, чтобы узнать это, тебе придется найти другую шпионку, которая будет достойна твоего уважения.

И, не попрощавшись, моя гостья быстро скрылась в портале. Ее морок упорхнул следом за хозяйкой, комната снова наполнилась ароматами ночи и полевых цветов. Так было значительно лучше.

* * *

Всю ночь ревность раздирала мою душу на части. Я успела несколько раз провести воображаемый диалог с Рагонгом, прилюдно казнить его за неверность, а затем оправдать, осознав, что на самом деле не знаю, что там произошло. И только эта последняя мысль хоть немного заглушала боль, тисками сжимавшую сердце.

К утру ревность сменилась удушливым гневом. И мне отчаянно захотелось выплеснуть его, освободиться от поглощавшей черноты. Чтобы не встречаться с Рагонгом, я пропустила завтрак и сразу направилась в зал к Сетсею.

Еще на подходе услышала пение клинков. Чем ближе к залу подходила, тем звонче становились удары мечей. Надо же, как все изменилось: еще вчера я бы предпочла компанию Рагонга любой другой, а сегодня хочу избежать встречи с ним и собираюсь провести утро в сражении с ящером.

Удача отвернулась от меня, в зале я встретила обоих. Взмыленный, по пояс обнаженный Рагонг и взлохмаченный ящер кружили по залу. Высокий и мускулистый князь уступал в росте и размерах драгону, но было непонятно, кто из них побеждает, и я изумленно наблюдала за движениями воинов. Будучи на месте князя, я с трудом справлялась с прыгающим и атакующим меня ящером, точнее, да что там – не справлялась совсем. А князя, похоже, поединок не сильно утруждал, он сражался с драгоном без магии. Его движения были точными, выверенными и попадали ровно в цель. Я замерла от восхищения, совершенно позабыв, что хотела не встречаться с Рагонгом как можно дольше.

Заметив меня, дуэлянты одновременно остановились и повернулись в мою сторону. Князь вытер рукой пот со лба и приветливо улыбнулся. Его улыбка взбесила и обрадовала одновременно. От этого противоречия мои эмоции раскачивались, как маятник. Ужасно хотелось запустить в него каким-нибудь смертоносным заклинанием, и в то же время я какого-то демона ощущала смущение и радость от нашей встречи.

– Ты рано, – удивленно сказал князь и, не дождавшись хоть какого-нибудь приветствия, продолжил: – Твое рвение к тренировкам похвально. Сетсей говорит, ты делаешь успехи.

Я не ответила даже притворной улыбкой, пытаясь придумать причину, чтобы поскорее отсюда убраться.

Князь продолжал смотреть, ища объяснение моему упрямому молчанию. Привычный Рагонг, спокойный, прекрасно владеющий собой, сосредоточенно внимательный. Разве что в этот раз немного не одет, но в остальном, как всегда, прямой взгляд, расслабленная поза. Это немного остудило мой пыл, и пришло понимание, что злиться на него я не имею права. В нашем с ним договоре не было обещаний верности, даже более того, когда зашел разговор о наследниках, он ясно дал понять, что не ждет их от меня. Но тогда от кого ждет? Не от Нилы ли? Колесо ярости снова пришло в движение, гоняя по кругу одни и те же чувства и мысли. Я ревную и хочу его убить. Но не имею на это права. Или имею? А правда ли он виновен? Я не знаю, насколько он близок с фавориткой правителя. И только ли с ней? Мне было больно, и уязвленное самолюбие требовало крови.

Из ступора меня вывел новый вопрос князя:

– Ты не против, если сегодня я буду твоим противником?

Рагонг легко перехватил меч из одной руки в другую, приглашая присоединиться. Внутри у меня, словно ядовитая змея, ворочалась злость. Ну, раз он сам напрашивается… Возможно, при других обстоятельствах я бы отказалась, достойно сразиться с князем моя подготовка еще не позволяла, но желание отомстить лишь сильнее подогревало мою решимость. Биться с ним на мечах – затея глупая, к тому же доказывать ему что-то у меня желания не было. А вот удержаться от возможности слегка поджарить его драгоценную шкурку я не могла. Единственный шанс выйти победителем в этом поединке – пойти на хитрость, которой он от меня не ждет. Я улыбнулась про себя.

Делая вид, что снимаю плащ, в котором пришла, и выбираю меч, я отошла в сторону и начертила формулу рун под названием «ловушка разума» из книги, присланной мне вчера Келдриком. Заклинание касты разума требовало от меня много силы, и использовала я его впервые, но если сработает – это все, что нужно. Остаток магии потрачу на прямой удар чистой силы.

Рагонг поднял меч выше и пригласил меня подойти поближе. Я шла медленно, открывая свое сознание, зная, что он не удержится и полезет туда, как мышь за кусочком сыра, чтобы узнать причину моего мрачного настроения. Так и произошло, я почувствовала его сразу, стоило мне только приблизиться. Коварно улыбнувшись, я зажгла руны ловушки сознания. Это заклинание имеет очень короткую продолжительность. Гость, заглянувший в твою голову на пару мгновений, теряет координацию. Чем сильнее маг, тем быстрее он поймет, что происходит, и сбросит ее с себя. Но мне всего-то и нужна эта пара мгновений. Я резко отскочила в сторону, уходя с линии атаки князя, и со всей злостью ударила в него чистой силой. А дальше произошло то, чего не ожидал никто из присутствующих, даже я. Рагонг, похоже, и вправду не предвидел такого подвоха, поэтому даже щит не выставил. Моя сила отбросила его и впечатала в стену, да с такой мощью, что по стене в разные стороны побежали трещины.

Сетсей, стоящий неподалеку, замигал глазами и зашипел. Раньше я бы решила, что это угрожающее шипение, но на самом деле так звучал его смех. Заметив мой взгляд, ящер перестал смеяться и посмотрел укоризненно, все же поединок на мечах не подразумевал использование магии. Да сейчас! Это был мой единственный шанс расквитаться с предателем, и я не хотела его упускать.

Выпустив из рук меч, который со стуком упал на пол, я стремительно пошла к выходу, даже не взглянула на приходившего в себя Рагонга. Почему-то триумф не принес мне ожидаемого облегчения, на душе стало только гаже. Дверь перед моим носом захлопнулась с громким хлопком, как от сквозняка, вынуждая меня остановиться.

– Сетсей, будь добр, оставь нас, – услышала за спиной негромкий сбитый голос князя. Нехотя развернувшись, я посмотрела на державшегося за стену поверженного противника. Проводив уходившего Сетсея взглядом и дождавшись, когда мы останемся вдвоем, Рагонг посмотрел на меня.

От этого взгляда внутри резануло ледяным острием, но я выдержала, ничем не выдав себя. И моментально закрыла свое сознание, натянув на него стальной щит. Не позволю ему тешить свое самолюбие моей болью.

– Собирался проверить твои успехи в поединке на мечах, но магическая дуэль тоже вполне устроит, – без тени улыбки сказал князь.

Рагонг начал медленно наступать, за его плечами заплясало синее пламя, похожее на крылья. Лампы в зале замигали от этой силы. Из рун, которые он начертил, вырос кнут ярко-синего цвета и опасно зашипел. Я опешила и начала отходить, судорожно вспоминая защитные арканные заклинания. В памяти вырисовывалась главная руна защиты Соулу, в смятении я принялась вливать в нее свою магию. Только руна начала проявляться, как Рагонг ударил кнутом и рассек ее силуэт передо мной в воздухе. Щекой я почувствовала жар хлыста, который пронесся в опасной близости, но не задел. С досадой посмотрела на Рагонга и назло повторила знак. В этот раз получилось быстрее. Соулу возвела между нами стену, прозрачную и еле светившуюся, но это хоть какая-то иллюзия защиты. В нее тут же полетел голубой шар, который Рагонг запустил свободной рукой. Стена разлетелась таявшими в воздухе осколками. Я глубоко вдохнула, подавляя панику, как учил Сетсей, и сконцентрировалась. В третий раз Соулу вышла почти идеальной. Между нами выросла прозрачная стена до самого потолка толщиной в локоть. Рагонг одобрительно хмыкнул, рассматривая ее. Я не стала ждать, понимая, что и эту защиту он преодолеет, поэтому следом создала еще одну стену, затем еще и еще. Князь ломал мои преграды и прорывался сквозь них. Последнюю стену я создала уже не на одной руне, а вплела в нее вторую – Кано, руну направления силы. Разбив ее, князь получит отдачу. Так и случилось, в него полетела моя спрятанная Кано, но он лишь отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

– Ты можешь лучше, – сказал он с усмешкой.

Едва уловимое движение запястьем – и его кнут со свистом рассек воздух, чуть скользнув кончиком по моей щеке. Этого хватило, чтобы по лицу побежала алая струйка крови. Князь вопросительно поднял брови, намекая, что я должна была отбить этот удар.

Все заклинания в голове перепутались. Я заучивала их, ну, может, немного применяла, но они еще не были отточенными до интуитивного использования, я терялась. Много времени уходило только на воспроизведение их в памяти. Заклинания, которые прислал мне Келдрик, все до единого были направлены на защиту разума. А в мою голову князь больше не лез, наученный горьким опытом. Арканные заклинания я начала осваивать недавно, и потом, сражаться примитивными заклинаниями арканной магии против сильнейшего арканника – затея глупее не придумаешь. Рина Перва учила бытовым заклинаниям, уроки Велада – вообще сплошная теория. Мой дуэльный арсенал невелик.

Кнут в руках князя предостерегающе дернулся, я выставила Соулу, пока обдумывала план действий, используя всю находчивость, на которую только была способна. Взгляд упал на стену с трофейным оружием – коллекцию Сетсея. Да, пользоваться этим арсеналом я не умею, но это и не нужно. Я опять выставила Соулу, затем еще парочку в попытках лишить Рагонга обзора. Зло прищурилась. Надеюсь, я его не убью, хотя он сам напросился. Когда князь начал прорываться через мои загораживающие стены, я использовала обычное бытовое заклинание левитации. Только, разозлившись, вливала магию не жалея. Оружие одно за другим срывалось с креплений на стене и летело в князя. А было его тут по меньшей мере пара десятков: кинжалы, булавы, топоры, шпаги, трезубцы, цепи, копья. Вся эта стальная рать, словно железные птицы, с высоты бросилась на князя, стоило ему разбить последнюю стену между нами.

Рагонг был если не ошарашен, то однозначно удивлен. От первого оружия он отскочил инстинктивно, последующие уже врезались в его защитный купол и с грохотом падали на пол. Но один маленький и юркий кинжал успел достичь цели и попал ему в область подреберья. Князь скривился, быстро его вытащил и отбросил в сторону. Потекла кровь, в испуге я тут же опустила руки и замешкалась. Рагонг воспользовался моей растерянностью, сорвался с места и в несколько шагов оказался рядом. Я отскочила и уперлась лопатками в твердую поверхность за спиной. Он подошел очень близко, навис надо мной, заставляя вжиматься в стену и смотреть в обжигающе темные глаза. И очень медленно, с паузами после каждого слова произнес:

– Ты зла на меня. Успел прочитать до твоего удара. Почему?

От жара его тела и чувства, что меня загнали в угол, я нервничала, руки заискрились силой. В поиске выхода из этой ловушки пригвоздившего меня взгляда хаотично обдумывала, как улизнуть.

– Не советую, – грозно произнес он, догадавшись о моем намерении.

Я опустила глаза на его рану.

– Всего лишь царапина, – процедил он.

Тут я бы поспорила, но хорошо разглядеть не успела: пальцы Рагонга, сильно сжавшие мой подбородок, возвратили меня в клетку его взгляда.

– Отвечай.

От его голоса по спине побежали мурашки – не от страха, а от того, каким ледяным был его тон. Не хотелось отвечать, но мне ясно дали понять, что только это ключ к свободе.

– Я видела тебя… вас с Нилой, – почти одними губами прошептала я.

Ни единой эмоции не проскользнуло по его лицу, будто он уже все знал, но вынуждал меня произнести это вслух.

Взяв мои ладони в свои, он потушил мою магию. Поразительно, как она слушается его. Даже обидно.

– Догадываюсь, что именно ты увидела. Но с Нилой меня давно не связывают романтические либо какие-то другие близкие отношения. – Он сделал паузу, внимательно рассматривая меня, будто видел впервые, и с улыбкой добавил: – Признаюсь, твоя ревность мне нравится.

Затем посмотрел на мои губы и замер.

Внутри у меня бурлило недоверие, хотелось возразить или оправдаться, не знаю точно, что именно. Но только я открыла рот, Рагонг опередил меня, не дав больше сказать ни слова. Он поцеловал меня, вжав всем телом в стену. От прикосновения его губ я растеряла всю копившуюся так долго обиду. Стоило ли верить его словам? Но это и не важно. Сейчас вообще ничего не могло быть важнее его поцелуя и этих сильных рук, крепко державших меня. Я ощущала сладкое, щекочущие, окрыляющее чувство и даже не могла точно сказать, где именно оно зародилось. Моя голова откинулась, руки уперлись в его грудь и медленно заскользили вниз. На губах чувствовался привкус моей крови, сочащейся из раны на щеке. На руках – его горячая кровь из раны. На краю подсознания – мысль, что он истекает кровью. Но, словно заговоренная заклинанием, я не могла оторваться от него, мне нужно было еще и еще. Хотелось скрыться от всего мира в его объятиях. Он покрывал поцелуями мои губы, потом шею. В упоении я, кажется, застонала. От этого он как ошпаренный, тяжело дыша, отстранился, посмотрел в мои захмелевшие глаза. Потом улыбнулся только уголками губ и меня шатнуло от порыва в портал, который он открыл, крепко удерживая и не давая отодвинуться от него ни на шаг.

Еще мгновение – и мы упали на кровать. Я потянулась к его губам, даже не понимая, в какую комнату он нас перенес. Хотя это тоже не имело сейчас никакого значения. Даже если бы мы приземлились посреди рыночной площади, думается, мне было бы все равно. Он больше не улыбался, только смотрел помутневшим взглядом, в котором читалась решимость. Тут совершенно не вовремя вернулись смущение, страх, и я очнулась от оцепенения. Рагонг, похоже, считал мои эмоции, подмял под себя, не давая возможности опомниться, и снова начал целовать, уничтожая последние крупицы сопротивления. Расстегнув мое платье, он покрывал мое тело поцелуями. Я почувствовала его ладонь на бедре под юбками, она смело поднималась выше. Меня опять накрыло дурманом, все тело от его прикосновений горело. Показалось, что воздух вокруг нас вибрировал, кипел. Я не сразу поняла, что так оно и есть. Искрились не только мои руки, но все тело.

– Ты сейчас нас убьешь, – усмехнувшись, шепнул мне Рагонг.

Его руки легли с двух сторон от моей головы, удерживая его на весу. Я потянулась к своему сосуду, чтобы успокоить магию, которую лихорадило, как и меня, и она билась внутри. Сложно было сосредоточиться под его взглядом, который я чувствовала даже с закрытыми глазами. Не знаю, как мне это удалось, но магия послушно отхлынула.

– Не уверена, что это не повторится, – попыталась как можно серьезнее произнести я.

Лицо Рагонга было совсем близко, а его неровное дыхание говорило лишь о том, что сдерживается он из последних сил.

– Я рискну.

Рагонг не стал разбираться с завязками на юбке и корсете – я услышала треск ткани. Еще пара мгновений – и я была раздета. Если раньше он всегда был очень сдержан, то теперь даже не представляю, что могло бы его остановить. Будто в мире ничего и никого кроме нас не существовало.

Глава XVII

Наследники

Под одеялом было уютно и тепло, просыпаться совсем не хотелось. Что-то щекотало мне шею. Хотелось поспать еще чуть-чуть, и я попыталась отодвинуться, но отчего-то не получилось. Когда кто-то нежно погладил меня по животу, сознание стало просыпаться, и я вспомнила, где я и что произошло незадолго до того, как я без сил провалилась в сон. Яркие воспоминания разбудили меня даже лучше Тиральды, обычно врывавшейся по утрам в комнату. Открыв глаза, я обнаружила себя обнаженной. Рагонг обнимал меня и не без удовольствия разглядывал.

– Не хотел, чтобы ты проснулась в одиночестве, но мне пора.

Я смущенно подтянула одеяло к подбородку, хотя очевидно – смущаться было поздно.

– Когда вернешься? – сонно пробормотала я.

Отчаянно не хотелось, чтобы он уходил.

– Вечером.

Я опустила глаза на кровать, перепачканную кровью. Такое ощущение, что тут состоялась дуэль, ну или князь провел ночь не с одной, а с дюжиной девственниц. Князь перехватил мой взгляд и ухмыльнулся, явно думая о том же. Я вспомнила о его ране и непроизвольно потянулась к своей царапине на щеке, которая бесследно исчезла. Значит, он вылечил меня, пока я спала. Князь поднялся, и я с облегчением обнаружила, что и его рана уже затянулась.

По всей его спальне – а он перенес нас именно сюда – валялись разбросанные и испачканные кровью вещи. Ранее белоснежное постельное белье местами было в светло-алых пятнах засохшей крови. Как после битвы, а не занятий любовью. Я села в кровати и стала наблюдать, как он быстро одевается. Отчего-то стало невыносимо беспокойно.

– Расскажи, что происходит?

Серьезность моего тона заставила Рагонга остановиться и сесть рядом.

– Что ты хочешь знать? – спокойно спросил он.

– Эруан собирает войско?

– Поведение князя Минолы перешло все допустимые границы, я пытаюсь разобраться в его мотивах.

– И поэтому к тебе приходила Нила?

Рагонг кивнул и добавил:

– Но ты не должна никому рассказывать, что видела ее здесь.

– Она работает на тебя, – догадалась я.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – ответил Рагонг, улыбнулся и наклонился поцеловать меня.

Сама не знаю почему, но я вцепилась в него, подталкиваемая дурным предчувствием. Было страшно его потерять, и я никак не могла отделаться от этих мыслей.

Как будто прочитав их – хотя, возможно, так и было, – он нежно обнял и притянул меня к себе, отчего одеяло сползло вниз.

– Ами, я не на войну ухожу. Вернусь вечером и надеюсь найти тебя прямо здесь. – С этими словами он повалил меня на постель, поцеловал в шею и шепнул на ухо: – Хотя до вечера еще далеко, так долго ждать не хочу.

* * *

– Госпожа Изинтия, все готово. Магистр ждет вас.

Я оглянулась на склонившегося в поклоне служителя ордена и молча осмотрелась. Все было готово. Еще раз обошла зал по кругу, не веря, что сегодня наконец это случится! Остановилась между золотыми ритуальными столбами, на каждом по распятому магу. Их кровь медленно стекала на пол и заполняла алым борозды ритуального рисунка в виде спирали.

В темном углу стояла клетка с плененными мною магами. Я не знала, чья магия придется Ей по вкусу, и поэтому решила в этот раз поймать только светлых эльфов. Магия эльфийского народа всегда считалась чище. Мы вступаем в браки только с равными нам по силе, поэтому большинство одаренных – потомки величайших магов. В наших венах течет древнейшая, истинная магия.

Рты пленникам заткнули кляпами, но глазами они ловили мой взгляд и безмолвно умоляли отпустить. Бедняги не понимали, почему сила покинула их. Я покосилась на тонкие ошейники из самого ценного металла.

Ловушка для магов, гномий – редкий металл. Какое глупое название! Впрочем, какая разница, как его назвали, главное, что он работает. Мне известно, что за участь уготована этим несчастным: они будут буквально выпотрошены, не физически, а магически. Вся их сила понадобится для удержания Ее в нашем мире, когда придет время.

Интересно, что он подумает, когда узнает, что это именно я помогла Ее воскресить, что это я – виновница горя для его народа? Эта мысль неожиданно пронеслась в голове. Угли, которые он оставил в моем сердце, разгорелись до настоящего кострища, спалившего всю любовь к нему. Скольким пришлось пожертвовать, совершить то, на что никогда не решилась бы прежде! Но пути назад нет. Однажды он сказал, что решительнее меня не знал ни одного эльфа. Пожалуй, он прав. И скоро он узнает, как далеко я готова зайти. Узнает, каково это – лишиться надежды. Я заберу у него все, как однажды он забрал у меня!

Из полумрака в центр зала вышел Парагон и следом за ним, словно собачка на привязи, Лемьюр.

– Изинтия, вижу, ты постаралась на славу, – магистр довольно посмотрел на клетку с моими пленниками.

Я всегда исполняла приказы моего магистра с особой точностью, прикладывая все силы для выполнения. Он высоко ценил это. Только так я могла отплатить ему за поддержку, которую он оказал, когда весь мир отвернулся от меня.

Темный эльф за спиной магистра плотно сжал губы. Лемьюр был против ритуала. Даже ему, прожженному некромагу, он казался чрезмерно жестоким. Конечно, он был прав, но нельзя бесконечно ждать, когда его опыты наконец принесут результаты.

Я не хотела и не могла больше ждать. Все это время жила с углем вместо сердца, с отчаянным желанием отомстить тому, кто оставил меня ни с чем. И только когда вся его семья, вся его драгоценная Самогета будет погребена под неимоверным количеством трупов на улицах, оно, возможно, снова забьется.

«Хватит! – одернула я себя. – Хватить думать о нем. Не сегодня, не в этот великий день!»

Магистр поднял руки и принялся чертить руны с безумной быстротой. Вокруг него сгустилась и запульсировала тьма. За каждый знак он расплачивался силой, поэтому спешил, и от усердия на его выбритой голове выступили капли пота.

Я, мои братья и сестры, отступники, разом упали на колени по кругу и повторяли рунические письмена за магистром. От этого еле слышного шепота, напоминавшего песнопение, по моему лицу потекли слезы. Все, начинается!

Над нарисованным кровью знаком спирали в центре зала, закручиваясь, как вихрь, поднималась чернота. Она потянулась к распятым на столбах магам, и они забились от удушья, стоило ей достичь их.

– Быстро веди их сюда! – крикнул магистр Лемьюру.

Темный эльф вывел девять магов. Молодые адепты ордена, ученики магистра, почти еще дети, встали вокруг своего учителя.

Пленники, запертые в клетке, бились о решетку, и даже сквозь кляпы были слышны их всхлипы и визги. Кто-то ударил по клетке и приказал им заткнуться. В зале продолжала сгущаться почти осязаемая тьма, она поглотила огонь факелов на стенах, до которых смогла дотянуться. Стало темно. Не обратив на это внимания, магистр ласково обратился к своим ученикам.

– Ваша жертва – это великий дар, который не будет забыт вашими братьями и сестрами! Вы войдете в историю, ваша война закончится сегодня, она же приведет нас всех к расцвету.

Стоило Парагону договорить, как словно по безжалостному велению руки кукловода все девятеро учеников подняли кинжалы и безвольно всадили острия себе прямо в сердца. Все случилось так быстро, что, боясь сбиться с молитвы, я даже не успела шелохнуться. Из их ртов потекла кровь, сопровождавшаяся захлебывающимся бульканьем и кашлем. На лицо мне брызнули красные капли, и я отвела взгляд. Жестоко. Но мы все знали, на что шли, и каждый заплатил свою цену.

Тьма, оторвавшись от уже неподвижных на столбах магов, бросилась к упавшим на пол ученикам и принялась жадно впитывать покидавшие их тела жизни и магию. Чем больше тьма напитывалась, тем плотнее становилась, кружась и превращаясь в черную воронку.

В лицо ударил ледяной колючий ветер. Вновь послышался плач из клетки с пленниками, но в этот раз никто не обратил на них внимания. Не прекращая нашептывать слова заклинаний, мы вместе с магистром принялись синхронно писать новую руну, призывая Ее, добровольно отдавая часть нашей магии навсегда.

Парагон и стоявший недалеко от него Лемьюр тоже упали на колени. Незнакомая сила расползалась по залу невидимыми щупальцами. Когда она достигла меня, я ощутила всю ее мощь. Чужая воля, сокрушительная, властная, не спрашивая, заставила припасть лбом к полу. Из воронки нагая, прекрасная медленно вышла Она – Первомать. Наша чистая руна. Мое оружие отмщения.

* * *

Тревога теперь стала моей постоянной спутницей. Стоило Рагонгу выйти за порог, как во мне просыпалось волнение. Круг сменялся кругом, в княжество пришли летняя духота и тревожные новости, что назревает война. В имении старались не сеять панику, но невозможно было не заметить, что охраны вокруг стало на порядок больше. Муж уходил с первыми лучами солнца и возвращался поздно, иногда посреди ночи. Я не находила себе места все это время, отвлекали меня лишь тренировки с Сетсеем. С каждым уроком драгон усложнял занятия, и однажды я осознала, что уже не просто уверенно держу в руках меч, но и неплохо им владею.

Фебрану временно закрыли, всех учащихся отправили по домам. Как и раньше, мои занятия проходили в частном порядке в имении. С риной Первой мы перешли к освоению сложных заклинаний. Я упражнялась в арканной магии и потихоньку начинала знакомиться с природной, которая никак мне не давалась. Меня успокаивали, объясняя, что эта непростая магия идет от естества самого мага-природника и, невзирая на мой потенциал, может остаться недоступной, потому что чужда мне.

Уроки с Веладом стали для меня мостиком во внешний мир. Наши занятия начинались с моих расспросов о происходящем в Людее, и с каждым разом дворф мрачнел все больше и больше. Орки были готовы ответить, если Эруан посягнет на их территорию. Самогета пригрозила выйти из состава Людеи, не желая потакать самодурству правителя и портить хорошие отношения со своими соседями-орками. Гномы ожидали кровопролитных побоищ, поэтому взвинчивали цены на оружие. Светлые эльфы требовали немедленного свержения Эруана. Темные эльфы как раз наоборот – в противовес светлым братьям обещали поддержку Миноле, если начнется война. Оборотни целыми семьями уезжали из Людеи и возвращались в родные места, не желая умирать за людей.

Творилось что-то невообразимое, но во всей этой неразберихе меня волновал лишь Рагонг. Днем я отгоняла от себя тяжелые думы воспоминаниями о ночах, ставших для нас обоих укрытием от происходящего вокруг безумства. Стоило ему появиться на пороге – и я вспыхивала в прямом смысле этого слова. Мое тело искрилось, магия выходила из берегов, и мне требовались усилия, чтобы ее успокоить. Ему это нравилось. Карие глаза Рагонга темнели, почти сливаясь со зрачками, и через пару мгновений мы оказывались в спальне. Но неминуемо наступало утро, и он снова уходил, а я оставалась одна и продолжала надеяться, что сегодня он вернется с хорошими новостями о том, что Эруан отвел войска и все вернулось на круги своя.

Как обычно, я думала о Рагонге на тренировке у Сет-сея. Утреннее солнце уже жарило нещадно, даже не успев добраться до зенита, и от этого весь мой боевой дух быстро сошел на нет. Я лениво озиралась и раздумывала попросить кого-нибудь из охраны остудить воздух в зале. Должен же среди них быть хоть один криомант. На меня ящер внимания сегодня особо не обращал, гоняя остальных. Я вконец вымоталась, уселась на пол и с интересом стала наблюдать, как занимаются другие воины и маги.

Резкий толчок заставил меня быстро вскочить на ноги. Стены и пол еще раз дрогнули, сначала едва заметно, затем сильнее. Снаружи послышалась возня и крики. Воины сориентировались быстрее меня и поспешили на улицу, в один прыжок Сетсей с боевым оружием оказался рядом.

– Держис-сь са мной! – скомандовал он.

Выйдя за ним из зала, я не сразу поняла, что происходит, вокруг имения, искрясь, светился яркий желтый купол. И неразборчивые черные тени с той стороны бились о него.

– Защита Бьенкурта сработала! – тревожно крикнул драгону пробегавший мимо мужчина и в прыжке превратился в огромного волка. Всюду множество охранников перекидывались в волков, лис, огромных собак и койотов. Ошметки их одежды разлетались по сторонам. Впервые увидев обращение оборотней, я замерла от удивления и ужаса.

– Чего вс-стала, живо в дом!

Драгон схватил меня за руку и потащил за собой. Прислуга и неодаренные, как и мы, бежали к особняку, маги и оборотни, наоборот, спешили занять боевые позиции вокруг поместья и закрыть его собой. Женщины визжали, подхватывали свои юбки и со всех ног спешили в укрытие.

В этот момент земля под ногами снова дрогнула, светящийся купол на глазах начал трескаться, образуя проходы и пропуская то, что ломало его с внешней стороны. В трещины протискивались черные силуэты. Приглядевшись, я крикнула от испуга, споткнулась и сбилась с бега. В образовавшиеся дыры пролезали черные монстры, напоминавшие лохматых псов с вытянутыми мордами, омерзительные утыканные шипами гаргоны и похожие на больших летучих мышей твари. Рука непроизвольно сжалась на рукоятке меча, который так и остался в моей руке после тренировки.

Поток демонических творений бездны хлынул на территорию имения. Оборотни разом бросились им наперерез. Двое прыгнули в самую гущу, разрывая тварей на части. Сетсей зашипел, и я поняла причину. Нас окружали, купол лопнул, и монстры устремились к дому со всех сторон.

– Не дайте им дос-стичь дома! – заорал ящер.

Двое оборотней встали с обеих сторон от меня и еще трое чуть дальше. Меня взяли в плотное кольцо, защищая.

– Вольфган, ее надо увес-сти отс-сюда, – бросил одному из оборотней Сетсей.

Волк, стоявший рядом, подтолкнул меня мордой, направляя. Подгоняемая оборотнями, я снова побежала. Повсюду слышались рев, звон стали и без конца вспыхивали удары атакующих магов. Пара летающих тварей спикировала на нас. Драгон в одном прыжке сбил их на землю, одной из них оторвав голову еще в воздухе. Другими занялись оборотни, бежавшие впереди меня.

Пришлось остановиться, решая, куда двигаться дальше. Передо мной завязалась настоящая бойня, тварей становилось все больше. Оборотни зажали меня, прикрывая своими телами. С двух сторон на нас бежало несколько гаргон. Ящер бросился им навстречу. Потаенный страх, оставшийся с ночи нападения, окутал меня удушающим коконом. Я остолбенела и не могла отвести взгляд от тварей в шипах и очнулась, только когда один из оборотней рядом подался вперед, сбивая кого-то с ног. Они покатились по земле. Сверху на нас летело какое-то пугало, истошно вопя. Я выставила щит. Тварь, ударившись о него, отлетела назад и ринулась бы вновь в нашу сторону, но Сетсей поймал ее на лету и разодрал пополам.

Последний оставшийся рядом со мной оборотень – предполагаю, Вольфган – тоже вступил в схватку с остромордым псом. Они рвали друг друга на части. Я хотела помочь, но боялась задеть Вольфгана. Неожиданно в демонического пса попало чье-то заклинание, его ноги разом покрылись ледяной коркой, и, практически обездвиженный, он вмиг был побежден оборотнем. Обернувшись, чтобы понять, что за маг помог Вольфгану, увидела в отдалении женщину в остроконечной шляпе, стоявшую вполоборота. Рина Перва, которая, видимо, прибыла на наш урок и застала эту битву! Она хладнокровно и не церемонясь швыряла заклинания в разные стороны. От ее ледяного спокойствия криоманта по спине побежал мороз. Почему-то показалось, что это она сейчас здесь самый опасный монстр.

Женщина поманила меня к себе. Я покосилась на драгона, который сражался сразу со стаей псов, и побежала к ней. Преподавательница замораживала всех тварей, которые кидались в мою сторону и пытались перехватить. Недалеко от меня несся Вольфган, разбивая ледяные фигурки монстров на своем пути, словно сосульки.

Весь двор был усеян трупами разодранных на части тварей. Оборотни метались из стороны в сторону, выхватывали и уничтожали противников. И можно было бы решить, что мы победили, но вдали появилась следующая волна новых монстров.

– Да откуда же они берутся?! – с раздражением бросила рина Перва, стоило мне до нее добежать.

Женщина принялась помогать сражавшимся вокруг нас оборотням, продолжая метать заклинания льда. От нее веяло морозной прохладой, непроизвольно я даже поежилась.

Битва набирала новые обороты, но теперь уставшие оборотни все чаще были вынуждены отступать. Недолго думая, я начала зажигать руны вызова портала.

– Не с-сметь! – закричал мне драгон и хотел было прыгнуть в мою сторону, но на него с двух сторон, кружась, набросились летающие гадины.

Я проигнорировала драгона. Его задача – сохранить мне жизнь, но я не могу спокойно стоять, ничего не предпринимая, когда вокруг умирают оборотни и маги.

Открывая портал, я не была уверена, что получится. В прошлый раз не удалось, защита имения не позволила. Но, возможно, сейчас, когда купол Бьенкурта разбит, у меня выйдет. Мой план, может, и был глупым, но, по крайней мере, так я могла хоть чем-то помочь. Решила передвигаться порталами по территории имения, чтобы понять, откуда эти твари берутся. Точка моего портала начала стремительно расширяться, с облегчением я выдохнула, понимая, что, кажется, получилось. И только собралась в него шагнуть, как кто-то властно обхватил меня за плечи.

– С ума сошла! – услышала я голос Рагонга. Мгновения хватило, чтобы понять, что его глаза затянуты синим огнем арканной магии. На секунду я даже испугалась его силы.

Он закрыл меня своей спиной и развернулся лицом ко второй волне надвигавшихся тварей. В воздухе начали проскакивать продольные синие молнии. Небо затянуло тучами, загромыхал гром. Оборотни бросились врассыпную, открывая обзор князю. Твари двинулись прямо на нас со всех сторон. Рагонг спокойно стоял, выжидая и подпуская их ближе. В нем не чувствовалось напряженности, ненависти или страха. Как всегда, князь прекрасно владел собой, только воздух рядом с нами густел, наливаясь синим цветом от его мощи. Никогда еще не чувствовала такой сильный поток магии, меня даже немного повело, как хмельную, от силы, сгущавшейся вокруг нас. В ушах набатом отдавались удары моего сердца. И тогда Рагонг ударил. Тварей просто сжигало ледяным пламенем из его рук. Руны вспыхивали с небывалой быстротой вокруг мужа, я не успевала прочитывать их. Запахло тошнотворной гарью, и я вдруг почувствовала, как силы Рагонга уходят. Еле уловимое странное ощущение. Словно он пустел. Сначала я подумала, что ошибаюсь, но затем это чувство лишь усилилось. Когда я уже была готова закричать, требуя, чтобы он остановился, все было кончено. Кругом валялись сожженные, дымившиеся туши тварей. Недавно еще зеленая трава превратилась в черно-серое иссохшее полотно.

Рагонг быстро обернулся ко мне.

– И куда ты собралась? – спросил он настолько спокойно, будто даже не придал значения тому, что собственноручно только что сжег целую ораву монстров.

– Хотела понять, откуда они пришли, – растерянно указала я на мертвых монстров.

Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Вокруг кто-то открыл множество порталов. Никогда больше так не делай, ты должна оставаться под защитой Сетсея и Вольфгана, пока меня нет рядом.

Князь быстро осмотрелся и кивнул драгону. Сет-сей и рина Перва стали помогать раненым. Колдунья садилась рядом, обезболивала, замораживала или подлечивала рваные раны от зубов тварей, переломы и ссадины оборотней.

Убедившись, что новые твари на горизонте не появляются, Рагонг взял меня за руку, и порталом мы перешли в дом. Напуганные служанки взвизгнули, когда мы неожиданно появились в середине комнаты. Я вновь словно уколом ощутила, что сила мужа сократилась. На самую малость, но он ослабел.

Глазами Рагонг нашел Тиральду.

– Все в порядке?

Экономка кивнула.

– Раненые?

– Среди нас в доме – нет.

В комнату стремительно вбежал окровавленный волк и остановился перед Рагонгом. Вольфган – поняла я.

– Отправь разузнать, что с ближней деревней. Всех перебрасываем в столицу, – сказал ему князь.

Оборотень поспешил выполнять приказ. Рагонг вновь вернулся к Тиральде.

– Собери всех, уйдете во дворец через мои порталы.

Князь немедля начал открывать порталы один за другим. Я инстинктивно схватила его за руку, пытаясь остановить.

– Тебе нельзя, твоя сила уходит, я это чувствую, – прошептала тихо, чтобы услышал только он.

Рагонг повернулся, улыбка коснулась его глаз.

– Все верно, ведь я ее расходую. Не переживай, чтобы осушить меня до дна, парочки монстров не хватит. Сила вернется.

Дожидаться общего сбора мы не стали, князь перенес нас двоих во дворец. Оказалось, был атакован не только Бьенкурт. Когда я увидела, что происходит в Азе-Эгле, от ужаса прижала ладонь ко рту. Только сейчас до меня начал доходить масштаб происходящего. Везде были воины в доспехах, много раненых, некоторые из них сидели прямо на полу, опершись спиной на мраморные колонны. Они как могли подлечивали себя сами или прибегали к помощи магов жизни, которые сновали между ними, помогая залечивать раны.

Стоило нам появиться, со всех сторон посыпались вопросы от перекрикивавших друг друга военачальников. Все желали получить распоряжение князя. Я поняла, что Рагонг прямо во время схватки переместился в имение, за мной.

Недалеко стоял Келдрик и громко отдавал какие-то приказы. Его окровавленное плечо лечил Велад, но телепат, казалось, не замечал своего ранения. Увидев нас, он, игнорируя протесты дворфа, поспешил подойти.

– На Бьенкурт тоже напали, – сказал ему Рагонг. Келдрик и дворф бросали на меня встревоженные взгляды.

– Со мной все в порядке, – опередила я их вопросы.

– Какие новости? – обратился Рагонг к воину в синих доспехах.

– Нападения происходят не только в Кроуги, но и по всей Людее. Сражения развернулись во всех крупных городах. Не знаю, как долго мы еще сможем удерживать позиции, поток тварей не прекращается.

– Демоны берут в плен магов, – вмешался еще один воин.

– Демоны? – Рагонг в недоумении посмотрел на Келдрика. Но тот ничего не успел ответить. Двери в зал с грохотом, эхом отражавшимся от стен, распахнулись, вынуждая всех повернуть головы в сторону вошедших. Несколько человек внесли на носилках окровавленного эльфа в изодранной одежде.

Велад бросился им навстречу.

Эльф что-то шептал, как в бреду. Только когда его поднесли достаточно близко, удалось расслышать его слова.

– Эльфы пали… Король взят в плен, – все шептал он, не способный остановить свой помутневший взгляд на ком-то одном.

Я вновь почувствовала это новое ощущение, не понимая, как его объяснить. Но была уверена, знала наверняка – магия эльфа покидает его, он умирает.

Келдрик подбежал к раненому эльфу и встал на колено рядом с носилками.

– Лигорио, покажи мне!

Боясь упустить последний шанс, он требовательно приподнял голову эльфа, чтобы заглянуть ему в глаза. Было похоже, что он пытается увидеть, считать последние мгновения жизни. Велад убрал руки и еле заметно печально кивнул Рагонгу, давая понять, что более помочь он не в силах.

Глаза Лигорио закрылись, голова безвольно упала на грудь. Меня затрясло от беспомощности. Телепат поднялся и отступил назад, Рагонг, наоборот, шагнул вперед, теперь они стояли рядом. Оба мрачные. Они потеряли если не друга, то по крайней мере того, кого хорошо знали и уважали.

– Светлые эльфы захвачены. Верховного короля взяли в плен демоны и темные эльфы, – словно пересказывая вчерашние заголовки газет, сухо отчеканил Келдрик. – Надо поговорить.

Я собралась отойти назад, чтобы не мешать, но советник посмотрел на меня.

– С тобой тоже.

Хмурое выражение лица Рагонга сменилось удивленным, он посмотрел на Келдрика. Они повернулись друг к другу, словно собираясь заговорить, но так и остались стоять молча. Я не сразу поняла, что, по-видимому, они общаются мысленно. Рагонг сурово сдвинул брови, его лицо окаменело. Но прищур глаз и взгляд исподлобья, направленный на Келдрика, говорили мне, что он зол.

– Иди с Келдриком, я сейчас подойду, – сказал он мне спокойно, не желая устраивать сцену при подданных, и вернулся к воинам, ждавшим его распоряжений.

Телепат проводил меня в соседнюю комнату, в которой я никогда не была прежде. Скорее, это был кабинет. Мое внимание привлекли перекрытия потолка с наклонными поверхностями, исписанными темно-синей краской с золотыми вкраплениями. Словно ночное звездное небо над головой.

Не успела я спросить Келдрика, что происходит и что он хочет нам рассказать, как в кабинет ворвался уже не пытавшийся сдерживать свои эмоции рассерженный Рагонг.

– О чем ты думал, скрывая все это?! – крикнул он телепату, лишь дверь закрылась.

– Это было не только моей идеей, но и ее, – спокойно кивнул на меня Келдрик.

Я насторожилась, не понимая, о чем они говорят.

– Не смей прикрываться Амидерой!

– Ты прав, окончательное решение я принял сам.

Келдрик, похоже, извинялся, но раскаяния в его голосе не было.

– Что происходит? – не выдержав, вмешалась я.

Рагонг многозначительно повел рукой в мою сторону, намекая телепату, что он должен сам все мне рассказывать. Келдрик чуть склонил голову, будто обдумывал, с чего начать.

– В ночь после бала ты вызвала меня. Ты этого не помнишь, так как я стер воспоминания из твоей памяти.

Я уже собиралась вспылить, высказав, куда этому рыжему обманщику дорога. Но он, предчувствуя мое негодование, не давая вставить и слова, быстро добавил:

– Ты добровольно разрешила стереть тебе память.

Эта новость озадачила и остудила мой пыл.

– Зачем бы мне звать тебя посреди ночи и тем более позволять стирать себе память?

– Тебе приснился сон… Точнее, кто-то в виде сна отправил тебе послание, в котором говорилось, что, когда придет время, необходимо возродить линию Акарана.

– Линия Акарана… – повторила я тихо.

Сложно понять, но что-то смутно знакомое было в этой фразе.

– Во сне тебе явно дали понять, что Рагонг не должен узнать об этом, пока не придет время. Поэтому мы вместе решили, что будет лучше стереть тебе память, чтобы он не узнал.

Келдрик посмотрел на друга, ожидая ответа. Князь молчал и недовольно смотрел на него.

– Думаю, время пришло, – добавил телепат. – Кто-то открывает порталы и перебрасывает тварей сюда. Мы не можем предугадать, где откроется новый портал, не понимаем, кто может обладать такой огромной силой и как это остановить.

Я вопросительно взглянула на мужа, надеясь, что Келдрик преувеличивает и не все так плохо. Некоторое время князь молчал, обдумывая услышанное, затем в подтверждение слов своего советника сказал:

– Главная задача – обезопасить жителей городов. Линия Акарана действительно способна отрезать возможность врагу открывать порталы на нашей земле.

– Тогда давайте возродим эту линию, – не видя проблемы, предложила я.

– Проложить границу Акарана не так просто, – ответил за князя Келдрик.

– Это то, что ты искал в последнее время в архивах? – спросил у друга Рагонг.

– Да, мне удалось найти записи с упоминанием этого ритуала. В них говорится, что возродить и провести линию Акарана может только круг старших наследников магических ветвей Людеи. Наследников, в чьих жилах течет кровь одного из пяти братьев. Возрождая линию Акарана, каждый наследник укрывает магической границей княжество своей ветви. Чем больше силы при проведении ритуала они добровольно отдадут, тем шире разрастется огораживаемая территория.

Рагонг недобро ухмыльнулся.

– Ты же понимаешь, что наверняка известны только двое наследников ветвей? Лишь правители Кроуги и Самогеты ведут свой род от братьев, другие наследники неизвестны. То есть у нас есть всего двое из пяти?

– Трое, – уточнил Келдрик.

Рагонг удивленно поднял брови.

– Ученик Велада, мальчишка, которого он обучает, Август – наследник Монаханы. Дворф обещал его отцу скрыть мальчика и его мать, когда в Монахане к власти пришел совет старших мужей.

Мне вспомнился Август – маленький вундеркинд Фебраны, я улыбнулась, представляя его лицо. Но осознание того, что Келдрик собирается его втянуть во что-то опасное, тут же вернуло меня на землю.

– Он слишком юн, его магия не набрала полную силу. Подобный обряд может иссушить его сосуд досуха, полностью лишив силы, – возразил Рагонг.

Келдрик принял его слова спокойно. Он явно задумывался об этом прежде и, возможно, не единожды.

– Я предлагаю использовать мальчика только в начале обряда, чтобы зажечь линию Акарана. Так его кровь поможет проложить границу и над Монаханой, но свою силу он отдавать не будет и останется цел. Я не нашел упоминания, что все пятеро должны жертвовать своей магией. Как только мы начнем вливать силу, выведем Августа из круга.

– Мы? – переспросила я.

Рагонг покачал головой, подтверждая, что Келдрик не оговорился, и принялся объяснять.

– Келдрик – незаконнорожденный сын известного вельможи. Его отец, как и дед, любил прихвастнуть, что их род идет от того самого Минолы, одного из братьев. Если учесть, что Келдрик – старший из всех отпрысков покойного отца, то он вполне может быть старшим наследником ветви Минолы.

– Вот заодно и узнаем, был ли любимый папочка прав, – шутливо добавил советник.

– Я всегда думала, что Эруан – наследник ветви.

– Вполне возможно. Его род тоже восходит к первому князю Минолы. В этом княжестве столько раз менялась правящая элита и правители, что уже сам демон не разберет, кто там из них более титулованный, – ответил Рагонг.

– Значит, нам подлинно известны трое наследников: Рагонг, Август, князь Самогеты и еще один потенциальный наследник, то есть Келдрик, – в итоге четверо? – посчитала я.

– Я думаю, нам известен и пятый, – осторожно произнес телепат и пристально посмотрел на меня.

Глава XVIII

Линия Акарана

Рагонг недовольно сощурил глаза, ему явно не понравилось предположение Келдрика.

– Нет, – твердо сказал мой муж.

– Я проследил всю ее родословную, насколько это было возможно, не нашел точного подтверждения и не могу с уверенностью утверждать, но она точно самый сильный маг, рожденный Потавой, из ныне живущих. А ты знаешь, что магические ветви стремятся возродиться через своих потомков, – принялся убеждать князя Келдрик.

– Это лишь глупое поверье, – с раздражением произнес Рагонг, не желая сдаваться.

Я соображала медленнее, чем они, и только сейчас поняла, к чему ведет Келдрик.

– Ты думаешь, я старшая рода Потавы? А как же мой отец или брат? – удивилась я.

– Они пустые, в них нет силы. Род Потавы, вероятнее всего, идет по линии твоей матери, и ты ее единственный ребенок, – ответил телепат.

– А если ты ошибаешься, и ни я, ни ты не являемся старшими рода?

Келдрик покачал головой, прикидывая варианты.

– Тогда вливать силу и увеличивать территорию границы смогут только Рагонг и Гелиус Самогета. Я не знаю, как много им придется отдать своей магии, чтобы расширить линию, но предположу, что достаточно, если считать, что ритуал рассчитан на пятерых.

– То есть они могут лишиться своей силы навсегда?

Келдрик пожал плечами.

Мы втроем замолчали, каждый думал о своем. Меня в первую очередь волновала угроза для Рагонга. Что станет с его землями и подданными, если он лишится силы, своего рода гаранта безопасности для всего княжества?

– Ты разговаривал с Вильменом об Амидере, узнавал, кто, по его мнению, может являться наследником потавской ветви, помимо его дочери? – прервал молчание Рагонг.

Его, по-видимому, больше занимал вопрос моего происхождения и участия в ритуале, нежели угроза лишиться своей магии.

– Нет, не хотел привлекать ненужное внимание, – ответил князю телепат, качая головой.

– Я напишу письмо Гелиусу Самогете с просьбой о личной встрече как можно скорее. Ты отправляйся в Потаву. Я уже снарядил туда небольшой отряд магов для защиты населения. Передай Вильмену, что, если ему необходима дополнительная сила, пусть немедленно явится ко мне. Я расспрошу его сам.

– А если он откажется? – уточнил Келдрик.

– Приведи его силой, – жестко ответил князь. – Мы не в той ситуации, чтобы тратить время на уговоры и политические реверансы.

Келдрик без промедлений ушел порталом, а я стремительно развернулась к мужу, собираясь уговорить его отказаться от ритуала и найти другой способ. Страшно представить, какую цену, возможно, придется ему заплатить. Но Рагонг опередил меня, притянул к себе.

– Если я попрошу тебя не участвовать в ритуале, ты согласишься? – спросил муж, глядя мне прямо в глаза.

– Нет, – ответила я, почти не задумываясь.

Я не смогу отказаться, если есть хоть малейший шанс, что это поможет не допустить дальнейших смертей и сохранит Рагонгу силу. Я без раздумий отдам свою магию взамен его.

– Может, стоит отказаться от этой идеи вовсе? – предложила я.

– Если бы мне был известен иной, менее рискованный путь, я бы не раздумывал.

Отвела взгляд. Он прав, я не могу требовать от князя Кроуги подождать или вовсе отказаться от обряда, когда на чаше весов невинные жизни жителей его княжества. К тому же я сама безоговорочно согласилась пойти на это. В случае провала я потеряю мужа, но его потеря будет страшнее: лишившись своего княжества, он потеряет себя.

В голове мелькнула еще одна мысль. Рагонг приказал привести моего отца в надежде, что тот укажет на другого наследника Потавы. Он постарается не допустить моего участия в обряде. Но я не позволю ему взять весь удар на себя.

Нас прервал громкий стук в дверь, на пороге возник Вольфган, уже в человеческом обличии. На нем была новая чистая одежда, хотя сам он весь так и остался заляпан кровью. Оборотень прибыл с новыми донесениями. Наблюдая за ними, я отошла в сторону, чтобы не мешать. Вольфган что-то быстро рассказывал князю, эмоционально жестикулируя. Если даже оборотень, обычно отличавшийся невозмутимостью, так себя ведет, видно, дело плохо. Рагонг внимательно выслушал его, отдал новые распоряжения и позвал Велада.

Беседуя с дворфом, муж пересказал суть нашего плана. Я волновалась, не уверенная до конца, что возрождение линии Акарана – хорошая затея и что Велад согласится подвергнуть опасности своего подопечного. Дворф внимательно слушал князя и молча поглаживал бороду. Потом бросил на меня задумчивый взгляд, будто хотел что-то сказать, но передумал и не прощаясь вышел.

Все это время я держалась в стороне, но все же подошла спросить, согласился ли директор.

– Велад ответил, что решение принимать самому Августу и его матери, – передал мне слова дворфа Рагонг.

Вскоре во дворец были доставлены Август и его мама. Мальчишка с радостью подбежал ко мне и с обычным для него любопытством начал расспрашивать, куда я подевалась из Фебраны. В это время Рагонг беседовал с его матерью. Тихая, застенчивая женщина в темном платке, скрывавшем ее волосы, хмурилась. При всем желании невозможно было не заметить ее волнение, и, вероятно, только из-за доверия Веладу она не ответила категоричным отказом сразу же.

Я подошла к ним и услышала обрывок разговора. Женщина требовала, чтобы ей пообещали, что монаханцы не прознают, что Август – истинный наследник мона-ханской ветви. Рагонг дал слово, что лишь необходимое количество лиц узнает об участии мальчика, и монаханцев среди них не будет. Женщина недоверчиво посмотрела на него и с надеждой – на меня, словно ждала и моего ответа. Немудрено, что она не поверила князю, вынужденная прятать своего сына от власти и преследования мужчин ее родного княжества.

– Обещаю, Август будет под моей личной защитой, пока я жива, – поспешила я вмешаться.

Желание защитить его было продиктовано не только тем, что мальчик был нужен для проведения ритуала. До сегодняшнего дня я и не подозревала об угрозе, нависшей над Августом с рождения.

Женщина ничего не ответила, лишь кивнула, принимая мое обещание. Рагонг опустился на колено, чтобы его лицо было на уровне лица мальчика, и начал объяснять, что от него потребуется, повторяя, что не допустит, чтобы с ним случилось что-то дурное. Августу не нужны были эти уверения, он выглядел взволнованным и полным решимости совершать подвиги. Это вызывало гордость за маленького героя и тревогу, ведь мы почти ничего не знаем о предстоявшем обряде и о том, какая опасность может ожидать всех его участников, включая храброго мальчика.

Раздумывая об этом, я заметила Велада, который раскладывал на дубовом столе старые пыльные книги и свитки. Перед тем как отправить маму с мальчиком отдыхать и дожидаться новостей, Рагонг заверил всех нас, что они для начала внимательно изучат любые упоминания о ритуале, прежде чем решатся его провести.

Время от времени дворф подзывал князя, и они что-то обсуждали, склонившись над свитками. На стене кабинета, в котором мы находились, повесили огромную карту Людеи. К князю то и дело приходили воины с донесениями о нападениях, после чего на карте появлялись новые отметки о сражениях. Рагонг отдавал приказы, уходил ненадолго, затем возвращался. Из его разговоров с военачальниками я поняла, что он отправляет переговорщиков к оркам и драгонам, запрашивая подмогу. Дела шли все хуже, поток тварей не прекращался.

Невозможно было усидеть на месте, дожидаясь возвращения Келдрика из Потавы и ответа из Самогеты. Поэтому я в нетерпении расхаживала взад-вперед по кабинету. Мое внимание привлекала карта на стене. Было очевидно: сражения происходят во всех княжествах, кроме одного – Минолы. Означало ли это, что Эруан нас предал и был заодно с нападавшими, я не знала, а отвлекать расспросами Рагонга, который метался между столом Велада со старыми книгами, стеной с картой и военачальниками, не хотелось.

Когда ждать стало уже невыносимо, посреди зала наконец засветился портал, из которого вышел Келдрик. Один. Мне с трудом верилось, что отец отказался от разговора с Рагонгом. Телепат посмотрел на друга, Рагонг сразу прервал разговор с командиром воинов и повернулся к Келдрику. Они оба молчали, глядя друг другу в глаза. Опять общаются без слов, поняла я и решительно направилась в их сторону.

– Что сказал мой отец?

На лице Келдрика появилось сожаление.

– Мне не удалось найти ни твоего отца, ни брата. Либо они хорошо спрятались, либо… – он осекся.

– Либо убиты, – закончила за него я.

Искры вспыхнули на ладонях, по венам потекла густая и темная лава боли. Я развернулась и уставилась в стену, переваривая услышанное. На мои плечи легли теплые, сильные ладони мужа. Как обычно, магия на моих руках погасла, повинуясь ему.

– Это не означает, что они погибли. Твой отец вполне мог укрыться у гномов. Позже мы это выясним. Просто так Келдрик к ним сунуться не может: города гномов находятся под землей, и без приглашения туда непросто попасть.

Я глубоко вздохнула, справляясь с эмоциями. Сейчас не время для истерик и слез, Рагонгу хватает забот и без этого.

– Из Самогеты ответили? – спросила я, переводя разговор.

– Да. Я ждал Келдрика. Если ты готова, мы можем рассказать им о нашем плане возродить линию Акарана.

Я кивнула.

В кабинете остались только мы с Рагонгом, Келдрик и Велад, не отрывавшийся от изучения сложных текстов наших предков.

Долго ждать не пришлось: стоило Рагонгу открыть портал, как из него вышли две фигуры в воинских доспехах. Первым к нам шагнул светловолосый мужчина средних лет с густой бородой, за ним последовал второй – высокий, в темном плаще с капюшоном, скрывавшим его фигуру и лицо. Оба перепачканы кровью и грязью, словно пришли прямиком с поля битвы.

– Где Гелиус? – без приветствия спросил Рагонг.

– Наш отец сегодня погиб в сражении, – ответил ему светловолосый мужчина, стоявший чуть впереди.

– Сердце за кристалл нового князя Самогеты, – произнес Рагонг, глядя мужчине в глаза.

– Сердце за кристалл нового князя Самогеты, – повторил за ним Келдрик.

Мои брови удивленно поднялись, я не поняла смысл сказанного. Наверное, так они прощались со старым князем и признавали правление нового – его сына.

– Ты писал, что знаешь, как остановить порталы с демонскими отродьями, атакующими наши города, – перешел к делу новый князь Самогеты.

– Для этого мы вас и пригласили, – ответил Келдрик.

Я посмотрела на четырех беседующих мужчин, и захотелось отвернуться. Кровь на доспехах гостей напоминала об отце и брате. К тому же я ощущала оглушающую силу мага, стоявшего за спиной нового князя Самогеты. Поддавшись внезапному порыву, я отошла в другой конец кабинета, села на диван и стала наблюдать за ними со стороны.

Вскоре ко мне присоединился Рагонг.

– Все хорошо, – поспешила я опередить его вопрос. – Просто слишком много магического потенциала для одного кабинета, а возможно, и всего дворца.

– Рад, что ты способна шутить, – усмехнулся Рагонг.

– Это новый князь Самогеты? – посмотрела я на светловолосого мужчину.

– Да, у Гелиуса трое детей, Иритан – его старший сын.

– Он будет хорошим князем?

– Иритан не глуп, не горяч, любит свое княжество, предан семье.

Это не было ответом, но столь положительная оценка от Рагонга уже дорогого стоила.

– Думаешь, они согласятся участвовать в ритуале? Ведь это означает, что Иритан рискует своей силой, как и ты.

– Скорее всего, да. Как я и сказал, Иритан любит свое княжество, к тому же сейчас он разгневан из-за утраты.

Я все смотрела на мужчину, стоявшего рядом с новым князем. Невозможно было не ощутить исходивший от него поток сильной магии. Хотелось рассмотреть его получше, но мешал капюшон. Над ним словно развевался невидимый флаг с надписью «Опасно» или «Не приближаться, убьет».

– Когда дворец посетил Эруан, его охранял целый отряд солдат. Почему Иритан пришел только с одним воином?

– Это Мордау, средний сын Гелиуса, самый одаренный из его детей, возглавляет армию Самогеты. Он стоит целого отряда, который был с Эруаном.

– Сильный маг?

– Очень.

– Сильнее тебя? – Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Рагонг скользнул по ним взглядом и ответил:

– Слава Первоматери, мы никогда этого не выясняли, но, если вдруг представится такая возможность, убегай как можно дальше, а лучше в соседнее королевство.

Он широко мне улыбнулся. Мы встретились взглядами, и я увязла в их глубине. Только бы не заискриться сейчас, не хватало еще самогетцев сделать свидетелями того, что не предназначено для их глаз.

– Я отвлекаю тебя? – не могла отвести глаз от лица Рагонга и спросила, чтобы скрыть интимность наших переглядов.

– Полагаю, Келдрик справится с объяснениями лучше меня, учитывая последние события. Я не тот, с кем они бы хотели вести долгие беседы. Гелиус предполагал, что я женюсь на его дочери, младшей сестре Иритана и Мордау, княжне Алгерде. Этот союз был бы выгоден для обоих княжеств. Я не переубеждал его и даже всерьез подумывал об этом, пока не появилась ты.

Услышанное меня здорово удивило, и только я хотела расспросить подробнее, как нам махнул Келдрик. Не сговариваясь, мы поднялись и направились к ним, чтобы узнать о решении Иритана.

– Это слишком опасно! Самогета не может потерять двоих князей в один день, – услышали мы низкий баритон воина в капюшоне.

Это заявление вывело меня из себя. Можно подумать, только они под ударом!

– Я тоже страшусь остаться без мужа, не говоря уже о том, что и сама рискую своей жизнью и магией. Кроуги в один день может потерять князя и княгиню, оставшись без наследников.

Рагонг еле уловимо дернул плечом. Разумеется, он тоже это понимал.

– Не подумайте, что замечание моего брата продиктовано трусостью. Он как огня страшится стать Следующим князем, если меня постигнет та же участь, что и отца. Не так ли, Мор?

Иритан по-братски хлопнул воина по плечу, тот ничего не ответил. Сразу стало ясно, кто в их семье переговорщик, а кто грубиян.

– Других вариантов нет? – обратился новый князь Самогеты к Рагонгу.

– Орки не спешат нам на помощь, после провокаций Эруана они опасаются, что это ловушка. Для них мы одно государство. Наши ближайшие союзники – эльфы были разгромлены за один день. Если не остановим нападения, нас может ждать та же участь. Можно попытаться договориться с драгонами и оборотнями, но это займет время, которого у нас сейчас нет.

Воин по имени Мор повернул голову к Рагонгу. Возможно, у него было иное мнение, но он его не озвучил. Тень от капюшона скрывала его глаза, рассмотреть можно было лишь плотно сжатые губы и волевой небритый подбородок.

Князь Самогеты отвел глаза и задумался. Молчание затянулось. Наконец он сказал:

– Я согласен. Что от меня потребуется?

– С большой вероятностью нам придется вливать свою силу только вдвоем. Если повезет, и Келдрик все же наследник Минолы, то втроем. Ритуал изначально подразумевал участие пятерых, поэтому не ясно, как много нам придется отдать.

– Келдрик сказал, что нашел всех, – уточнил Иритан.

– Еще двое – ребенок из Монаханы и моя жена. Они выйдут из круга сразу после того, как линия возродится.

Я твердо решила, что из круга не выйду, пока не удостоверюсь в безопасности Рагонга и Келдрика. Но озвучивать свое решение не стала. Если Рагонг узнает о нем раньше времени, запрет меня в башне до конца ритуала.

– Ваш план – это двое князей, в случае смерти которых оба княжества ждут не лучшие времена. Бастард, в чьих жилах с малой долей вероятности течет древняя кровь, ребенок и женщина. У нее хоть хватит силенок для такой сложной магии? – с раздражением бросил воин в капюшоне, даже не взглянув в мою сторону, словно меня здесь не было. Он меня откровенно раздражал.

– Для тебя она княгиня Кроуги, Мор, не забывайся, – ответил с убийственным спокойствием Рагонг.

– Наследники ветвей – всегда маги второго порядка, и если она одна из них, то справится, – ответил Велад, вовремя подошедший к нам.

Затем он слегка поклонился нашим гостям.

– Сочувствую вашей утрате, сыновья Гелиуса. Сердце за кристалл нового князя Самогеты!

Иритан поклонился в ответ, принимая соболезнования дворфа.

– В описании магического ритуала я не нашел подтверждения, что для его проведения необходимы все пятеро, – продолжил Велад. – Однако говорится, что ритуал способны провести только старшие наследники ветвей княжеств и чем их больше, тем легче зажечь и расширить границу. Сам маг Акаран был наследником Монаханы, очень одаренным. Ритуал он придумал для сдерживания врагов. В книгах приведены заклинания, которые использовали наследники. Они проводили его в точке соединения всех княжеств, думаю, потому что это место хранит отголоски древней магии. Мы можем начать, как только все участники будут готовы.

– То есть как много нашей силы линия Акарана затребует, мы узнаем только в момент проведения обряда? – уточнил Иритан.

– Боюсь, что так, – ответил Велад.

Мужчины принялись обсуждать что-то еще, Рагонг отвел меня в сторону.

– Слушай меня: вливать свою силу ты не станешь, только поможешь нам возродить линию. Если вдруг что-то пойдет не так, запомни: ты княгиня Кроуги, княжество – твой дом, его народ – твой народ. Ты здесь полноправная хозяйка, никогда не сомневайся в этом.

– Давай не будем думать, что все закончится плохо!

Он нежно погладил меня по щеке, но взгляд оставался сосредоточенным.

– Не прекращай заниматься своей магией. Ты сильнейший маг из всех, кого я встречал.

Я скривилась, уверенная, что сейчас он обманывает. Но в его голосе не было ничего похожего на притворство или простое желание меня успокоить.

– Ты же помнишь, я видел твой сосуд мага. И твоя способность ощущать чужую магию, а теперь сила возросла настолько, что ты чувствуешь, когда маг ее расходует. Мне неизвестен ни один, кто был бы способен на такое. Не рассказывай об этой особенности, используй ее в своих целях.

– Прекрати!

Он будто прощался со мной. Но муж взял меня за руки и продолжил, игнорируя мои протесты:

– Помимо Келдрика, ты всегда можешь положиться на Сетсея и Велада, я им полностью доверяю. Семья Вольфгана также никогда не отвернется от тебя. На первый взгляд, он был совершенно спокоен и уверен в себе. Но если присмотреться внимательнее, становилось заметно, как напряжены его плечи, как пристально он смотрит. Сейчас он обеспокоен, возможно, даже больше, чем я, но мастерски это скрывает.

– Ты меня пугаешь!

Я сильно сжала его руки в своих.

– Ами, когда против тебя тьма тварей, это не страшно, потому что ты знаешь, чего ожидать. Но в схватке с неизвестностью стоит быть подготовленным к любым неожиданностям.

Мир отошел на второй план. Мы словно стали одним целым и теперь страдали от необходимости разжать руки, отпуская друг друга. Мне захотелось остаться с ним наедине, прижаться к нему и никогда не отпускать. И, наверное, я бы попросила перенести нас в другую комнату, где нет лишних глаз, но краем глаза заметила, что все готово для начала. В кабинет зашли Август с матерью, Велад представил их самогетцам, Келдрик открывал портал.

Рагонг наклонился ко мне и поцеловал. У нас было много поцелуев, но такой горький и мучительный – впервые. Сумасшествие! Ничего в жизни мне не хотелось сильнее, чем продлить этот поцелуй. Пусть мы бы обратились в каменное изваяние и навсегда застыли в объятиях друг друга. Навсегда вместе…

Но Рагонг осторожно отступил на шаг, заканчивая эту пытку для обоих, и не спеша мы вернулись к остальным. Я видела, как мать обняла улыбавшегося Августа и по ее щекам покатились слезы. Она боялась, я тоже боялась. Мордау положил руку на плечо брата, Иритан сделал то же самое, и они молча стояли напротив друг друга. Спокойным выглядел лишь Келдрик, точнее, сосредоточенным. Он первым шагнул в портал, за ним Велад со своим воспитанником и его матерью. После и Иритан с братом удалились через свои порталы.

Рагонг взял мою руку и начертил на ней рисунок из рун, которые тут же вспыхнули и погасли, оставаясь тонкой линией на коже.

– Не трать магию понапрасну, она тебе пригодится, – хотела остановить его, но он не послушал.

– Это заклинание откроет портал ко мне, где бы я ни находился, если мы окажемся разделены. Воспользуйся им сразу после того, как ритуал будет завершен.

Мы последними покинули кабинет и через портал вышли на поляну. Уже смеркалось, в небе загорались первые звезды. Поляна была совершенно обыкновенной: высокая нескошенная трава, полевые цветы, протоптанная посередине тропинка. Вокруг темный лес. Единственное, что здесь было необычного, – огромный черный валун, символизировавший центр Людеи. Я приблизилась к камню и прочитала на нем выгравированную надпись: «Тут пять братьев – Самогет, Минол, Кроуг, Потав и Монахан разделили свою силу, кровь и землю».

Теперь я взглянула на поляну по-другому. Уникальность этого места в том, что отсюда начинается земля каждого из пяти княжеств. А в центре этот большой камень.

Около Рагонга сверкнуло послание, он прочитал его и, нахмурившись, сказал:

– Надо торопиться, воины начинают отступать, наши силы на пределе. Если не уничтожить тварей, они перекинутся на мирных жителей.

Велад принялся чертить разделенный на пять ровных частей круг вокруг камня. В нижнем углу каждой части был выведен рисунок руны.

– Мы должны встать ровно в том порядке, в котором располагаются княжества, – сказал телепат и первым вступил в круг, за его спиной начинались земли Минолы. Следующим по кругу, против часовой стрелки, встал Рагонг: там, где была земля Кроуги. Следом я, за мной – Август и последний, между мальчиком и Келдриком, на своей земле встал Иритан.

Велад подошел в Августу и аккуратно разрезал ему палец маленьким ножом. Пара капель упала под ноги мальчика, отчего в углу его треугольника загорелась руна Турисаз – главная руна касты жизни. Затем нож взял Иритан, зажигая в своем треугольнике руну Хагалаз, после Келдрик зажег своей кровью Манназ, Рагон зажег руну, которую знает и любит любой арканник – руну воина Тейваз. А мне досталась тринадцатая руна – Эйваз, руна смерти. Это натолкнуло на мысль о том, что руны, которые мы зажигаем, самые сильные в касте своей магии и именно этой магией владеет наследник ветви. Рагонг, истинный арканник, зажег руну воина – без сомнения, главную руну арканной магии. Келдрик, как и Эруан, оба могут быть наследниками и оба телепаты – их руна Манназ, каста разума. Август, наследник Монаханы, зажег руну жизни. Не знаю, какой магией владеет Иритан, но готова спорить, что природной, потому что его руна Хагалаз – мощь природы.

Получается, ветвь Кроуги – это сила, то есть арканная магия. Самогета – ветвь природной магии, наследник Минолы одарен магией разума. Монахана – магия жизни, именно ею владеет Август. Из всего этого логичного объяснения выбивалась я. По этой логике Потава – это магия смерти, но моя магия точно не этой касты. Ритуал не примет меня, я не наследница ветви Потавы.

Рагонг передал нож мне, и я немного помедлила, чем заслужила еле слышный смешок воина в капюшоне, единственного, кто раздражал меня на этой поляне. Думает, я испугалась. Невысокого он мнения о женщинах, видимо. Я кольнула палец острием и выдавила пару капель с уверенностью, что руна смерти не зажжется от моей крови, но она подчинилась. В этот момент все пять частей круга начали загораться по очереди разными цветами. Часть Августа озарилась ярким белым светом, часть Иритана – зеленым, там, где стоял Келдрик, все залилось фиолетовым, отрезок Рагонга – синим. Я посмотрела под ноги – там расползалась чернота.

Велад одобрительно кивнул и начертил в воздухе длинное заклинание из рун.

– Вы должны одновременно зажечь это заклинание, в конце каждый из вас добавит ту руну, которая светится у вас под ногами, – скомандовал дворф.

Не сговариваясь, мы подняли руки перед собой, готовые выводить руническое заклинание. Стоявшие за кругом Велад, мама Августа и Мордау отошли назад.

И мы начертили руны, как велел дворф. Заклинание зависло перед нашими лицами. Пару мгновений ничего не происходило. Затем камень в середине круга дрогнул, а наши руки, уже не подчиняясь нам, поднялись в воздух и составили круг. Мои ладони почти касались рук Ра-гонга и Августа, между которыми я стояла. В расстоянии меньше половины локтя, которого не хватало, чтобы наши ладони соприкоснулись, появилась красная линия. Она выходила из ладони одного наследника и доходила до следующего. Линия Акарана, поняла я, теперь мы впятером замкнули цепь.

И вдруг фиолетовый отрезок Келдрика погас, его невидимой силой вытолкнуло за круг, и он полетел на траву. Но линия Акарана не прервалась, красная ниточка заполнила пробел, где только что стоял Келдрик, и теперь растянулась от ладони Иритана до Рагонга.

Келдрик не наследник, ритуал не принял его. Подсознательно я приготовилась, все еще уверенная, что крови наследника Потавы во мне нет. Если выкинет и меня, вливать силу за всех придется оставшимся Ра-гонгу и Иритану.

Все стояли молча, замерев в ожидании, но круг больше никого не вытолкнул. Я удивленно хмыкнула, отчего Велад, словно очнувшись, произнес:

– Линия Акарана возродилась. Чтобы она расширилась, наследники должны начать вливать магию.

– Август, Амидера, выходите из круга, – приказал Рагонг.

– Сначала Август, – ответила я, продолжая стоять с разведенными в сторону руками.

Мальчик послушно опустил руки и шагнул назад, спокойно покинув круг. Его часть, горевшая белым светом, не погасла, как Келдрика. Значит, ритуал признал его наследником, и граница укроет и Монахану. Теперь красная линия соединяла мои ладони с князьями. Нас осталось трое.

– Выходи, – потребовал Рагонг.

– Если она выйдет, вы останетесь вдвоем, – с нажимом произнес Мор, стоявший за спиной брата.

Думаю, его фраза была сказана для меня. Он не мог не заметить наши близкие отношения с Рагонгом и играл на моих чувствах, убеждая не покидать круг, спасая мужа и заодно его брата. Мы с Рагонгом, конечно, интересовали его в последнюю очередь, но мое решение скажется и на Иритане.

Позади меня встал Келдрик и мягко добавил, уговаривая:

– Амидера, тебе нужно опустить руки и выйти, они справятся.

– Выходи! – еще раз повторил Рагонг, но уже с металлом в голосе.

Вот кого точно не волновало, что их останется всего двое, так это Рагонга. Но решать не ему.

Я уже приняла решение и потянулась к своему сосуду, легко перекачивая свою силу в ниточку, соединявшую наши ладони. Линия Акарана, принимая мой дар, еле слышно зазвенела, натянулась и начала утолщаться. Меня оторвало от земли, словно перышко, и понесло спиной вперед высоко над землей. Линия разрасталась, а с ней и граница, преграда для врагов.

Иритан, похоже, проделал то же самое, и его понесло от камня в противоположную от меня сторону. Что сделал Рагонг, увидеть я не успела, так как отнесло меня уже далеко и разглядеть происходящее на поляне было невозможно. Но я почувствовала натяжение красной линии, исходившей из моих ладоней, значит, он присоединился. Если я правильно поняла, как работает эта магия, то я отдаю силу за границу над Потавой и еще за опустевшее место Августа. Скорее даже, мы делим вливание за Монахану с Иританом на двоих, так как он следующий по кругу. Над Минолой границы не будет, ведь ее наследник не отдал за свою землю кровь.

Меня несло назад все быстрее, линия, соединявшая наши ладони, удлинялась и натягивалась. Настораживало лишь одно: чем дальше я летела, тем сильнее начинало ломить тело, накатывала усталость и неприятно крутило низ живота. Лоб покрылся испариной. Поразительно, но я не ощущала расход своей силы, только тяжесть и тянущую боль в животе. Подо мной пролетали деревни, города, леса, поля. Где-то на земле периодически вспыхивали яркие маленькие огни, похожие на искорки. Я не сразу поняла, что это магические заклинания воинов, сражавшихся в этот момент с тварями. Хотелось запомнить места, где искр магии было больше всего, ведь, вероятно, там требуется помощь, но с высоты моего полета понять, где я, было практически невозможно. Я не знала, как далеко уже улетела от камня, когда вдруг сильная резкая боль заставила меня схватиться за живот. Инстинктивно я опустила руки, и меня начало плавно опускать на землю. Я выругалась, понимая, что нечаянно разорвала линию, снова развела руки в сторону, но никакого эффекта не последовало. От мучительной рези в животе и обиды на свою глупость на глазах выступили слезы. Неприятное жжение в животе лишь усиливалось, я так и осталась стоять на коленях, тяжело дыша, опустившись на землю где-то в лесу. Следующий приступ был еще хуже предыдущего, и от невыносимой боли я потеряла сознание.

Очнулась от прикосновения чьих-то прохладных рук.

– Амидера, очнись, – это был встревоженный голос Келдрика. – Ты вся в крови, надо скорее перенести тебя к Веладу, – почти ласково, чтобы не пугать, сказал он.

Я открыла глаза. Совсем стемнело, свет исходил только от красной, словно краской проведенной по земле линии прямо за мной. Он собрался поднять меня на руки, но я не позволила. Медленно перевернулась на спину, все еще держась за живот. Келдрик оказался прав, я лежала в луже крови.

– Линия Акарана… у нас получилось? – прошептала я.

– Да, новым тварям не прорваться, но остались те, которые в зоне границы. Их много, и они атакуют города и деревни. Мы гоним их за черту.

– Где Рагонг? – спросила я, садясь и приходя в себя.

– Он помогает бороться с теми тварями, которые еще остались в Кроуги. Пойдем, надо убираться отсюда.

Его голос меня тревожил, словно он что-то недоговаривал. Келдрик вновь предпринял попытку поднять меня. Но я не хотела к Веладу, мне нужно было убедиться, что с Рагонгом все в порядке, что телепат говорит правду. Не мешкая, я зажгла руны, которые муж оставил на моей коже. Меня дернуло порталом, Келдрик потянулся в мою сторону, пытаясь поймать, но не успел.

Портал вынес меня на огромное поле прямо посреди битвы. Вдалеке ярко полыхал город. Вокруг меня зияли воронки и провалы, уставшая от магии земля дымилась. Пахло тошнотворно – гарью и кровью. Кругом бились воины, на мое появление никто даже внимания не обратил в суматохе сражения. В этот раз они сражались не только с мерзкими тварями, которых я уже видела в имении князя, но и с демонами. Я с опаской разглядывала их. Немного похожи на людей и немного на дра-гонов. Массивные тела разных цветов, от бледно-белого до грязно-черного, рога, загнутые назад кольцами, как у баранов, тонкие хвосты, перемазанные разной краской лица – хотя, возможно, это не краска, – светящиеся глаза без зрачков. И они летают, невысоко, всего в паре локтей над землей, но самое поразительное – без крыльев.

Я засмотрелась и не увидела, как на меня бросилась какая-то зверюга. Заметила ее, только когда она уже почти добралась до меня. Инстинктивно закрылась руками, но в последний момент дорогу ей преградил Келдрик, заслонив меня собой. Монстр замертво упал к ногам телепата. На краю сознания я отметила, что впервые ощущаю магию Келдрика, он не пуст, но магии в нем как будто недостаточно: скорее всего, в поисках меня он прочесывал лес, слишком часто создавая порталы.

– Рагонг приказал доставить тебя в безопасное место! – закричал на меня Келдрик, разозленный тем, что я сбежала.

– Где он? – я пыталась перекричать визги, рык и звон оружия вокруг.

Келдрик быстро оглядел поле и махнул в сторону. Рагонг был на другой стороне поля. Первая мысль, которая поразила: странно, что он не почувствовал мой портал. Вторая: почему он не использует магию. Бьется оружием. И тогда я догадалась – он отдал силу, в нем или нет магии, или ее остались крупицы.

Келдрик схватил меня за руку.

– Ты истекаешь кровью и не поможешь ему сейчас.

– Отпусти! – зло приказала я.

Телепат прищурился, но послушался, не ожидая от меня такого напора.

Я бросилась к мужу через поле, закрываясь щитом, живот все еще тянуло болью, из меня снова текла горячая кровь. Келдрик следовал за мной, по пути швыряя заклинания, расчищая мне дорогу и тратя на это последние силы. В какой-то момент на нас спикировало несколько демонов. Телепат отстал, сражаясь с ними, этот переполох заставил Рагонга повернуться. Заметив меня, он остановился и начал нашептывать заклинание. Никогда ранее я не видела, чтобы его руны зажигались с таким трудом. Обычно они загорались моментально, как всполохи огня. Всматриваясь в медленно оживавшие руны, я поняла – он открывает портал. Это хорошо, порталом он сможет уйти отсюда. Чем ближе к нему, тем сильнее чувствовалось, что в нем почти не осталось магии, возможно, последний остаток он тратит сейчас на портал. Я крикнула ему, прося остановиться, уйти со мной. С ужасом заметила приближавшийся отряд демонов. Рагонг тоже их заметил, но не отрываясь продолжил читать заклинание. На бегу я начала посылать в них заклинания, все, что приходило в голову, боль в животе стала практически невыносимой, ноги подкашивались. Рагонг закончил, и в этот момент я поняла: его портал не для него, он для меня. Он не собирается уходить!

Демоны напали на Рагонга, заслоняя его своими спинами. Я видела, как в их сторону метнулся Келдрик, видела сверкающий меч Рагонга, что-то кричала от беспомощности… Еще чуть-чуть – и я добегу до него. Но не успела. Я пытаюсь сопротивляться, но портал уносит меня. Последнее, что вижу, – кровь на земле, его кровь.

Меня вышвырнуло под ноги Веладу. Я попыталась вскочить, чтобы рвануть обратно. Но боль в животе не дала мне подняться. Дворф сориентировался быстрее меня. Его успокаивающая рука легла мне на лоб, и я моментально заснула.

* * *

Комнату заливал дневной свет, где-то вдалеке слышался тревожный перезвон колоколов. Во рту было сухо, а тело словно окаменело и не желало подчиняться. Еле-еле разомкнула глаза. Передо мной возникло улыбающееся лицо Тиральды.

– Сейчас-сейчас, милая! – забормотала она и выбежала за дверь.

Вскоре она вернулась с Веладом. За время их отсутствия я смогла лишь немного приподняться на подушке. В комнату заглянули Сетсей и малыш Август. Видимо, хотели убедиться, что я очнулась и в порядке.

– Кто у нас тут проснулся? – заворковал дворф, словно перед ним ребенок.

Меня это покоробило, но все сейчас было неважно, меня интересовал лишь один вопрос.

– Где Рагонг? – еле шевеля губами, пробормотала я.

Велад присел на мою кровать, пристально разглядывая, Тиральда поднесла кружку с теплой жидкостью, аккуратно помогая мне отпить. Они оба молчали, это нервировало. Я отпила, стремясь быстрее получить ответ на свой вопрос.

– М-м-м, – промычала я, торопя их.

Велад кинул на экономку быстрый взгляд, и она вышла, прикрыв за собой дверь.

– Амидера, ты проспала почти три дня, – ласково начал директор Фебраны. – Князя нам пока не удалось найти, сейчас такой хаос везде.

У меня перехватило дыхание. Дворф уловил это, быстро взял мою руку и указал на метку в виде буквы Р.

– Он жив. Твоя метка клятвы все еще на месте, значит, он жив, но мы не знаем, где он сейчас.

– Келдрик? – с надеждой спросила я.

– Советник тоже исчез.

Дворф тяжело вздохнул.

– То сражение, в котором участвовал князь, стало самым кровавым. Прямо перед тем, как вы возродили линию Акарана, по всей Людее открылась сотня порталов. Из них вышли не только демонические твари, но также темные эльфы, демоны и служители ордена отступников. Они начали нападать на местных жителей и брать в плен магов. Завязалась битва, многие города сгорели дотла. Рагонг отправился прямиком туда, а Келдрик принялся разыскивать тебя по всей Потаве.

– У Рагонга не осталось силы, – озвучила я свои мысли.

– Он потратил почти все, но не иссушил себя до дна, значит, его сила вернется, только потребуется время.

Я промолчала о том, что, возможно, он потратил последнее, открывая портал для меня, но не произнесла этого вслух, потому что и сама не хотела в это верить, не могла.

– На второй день после битвы враг понял, что прорваться через линию Акарана не может. Они больше не способны пересечь ее даже порталами. Магическая граница их отрезала, – рассказывал между тем Велад.

Это было хорошей новостью. План сработал, кто бы ни послал мне тот сон, он оказался прав.

– На следующий день они напали на земли орков, но те дали отпор. Пока атаковали Людею, орки успели подготовиться. Иритан тоже пропал. Мордау принял правление на себя, пока не найдут его брата, и отправился с остатком своей армии на помощь оркам. Самогете досталось еще хлеще, чем Кроуги: там битва не стихала несколько дней. Драгоны объединились с оборотнями, взяли под свою охрану лес Трундас. Но не похоже, что они интересуют врага, там не было открыто ни единого портала с тварями. О возрождении магической линии Акарана стало известно всем, к нам тут же потянулись колонны с обозами горожан, выживших эльфов и переселенцев из других княжеств.

То, что жителям не придется встретиться с этими тварями, не могло не радовать, но меня волновало другое. Я попыталась подняться, хотелось как можно скорее отправиться на поиски мужа. Дворф меня остановил.

– Амидера, это еще не все.

Он сказал это таким мрачным голосом, что у меня сжалось сердце от страха, я поняла – сейчас услышу самое плохое, то, что он оставил напоследок.

– Говори, – поторопила я.

– Амидера, ты… как сказать… в общем, милая, ты потеряла ребенка.

От сказанного я даже улыбнулась, не понимая, о чем это он. Новость слишком медленно расползалась по моему сознанию.

Дворф затараторил:

– Я долго думал, пока ты была без сознания. В свитках говорилось про наследников, всегда в мужском роде. Ни я, ни Келдрик не придали этому значения. Но, возможно, это было важно и ритуалу были нужны наследники ветви – только мужчины. Твоя кровь идет от первого князя Потавы, но истинный наследник – твой сын. В ритуале ты отдавала не свою силу, а силу своего ребенка. Мать и дитя в чреве одно, и ритуал принял твою кровь и тебя, но магию забирал у ребенка, еще не родившегося. Каким бы сильным магом ему ни предстояло стать, он был слаб и не вынес…

Дальше я уже ничего не слышала и заметалась по кровати, сила била из меня, а вместе с ней нестерпимая боль. Меня колотило, я задыхалась, тело пылало, но боль физическая ничто по сравнению с душевной и с накрывшим меня чувством вины.

Велад что-то кричал мне, я не слышала. В комнату ворвался Сетсей. Он схватил меня и прижал к кровати, его жгло там, где он касался меня. Но он не Рагонг, только мужа слушается моя магия. Распознав подмену, сила хлестнула еще сильнее, драгон зашипел. Велад кинулся ко мне. Отключилась я с единственной мыслью в голове: «Я убила его! Убила нашего сына!»

Глава XIX

Парагон – сын волчицы

Хорошо помню первый раз, когда увидел ее. Только началось мое обучение в Фебране, праздновали самый важный праздник за весь оборот большого круга – пришествие Великого Прародителя Магии. По легенде, он явился в наш мир, чтобы восстановить магический порядок на земле. И совершил свое первое заклинание для блага, благополучия и процветания всех живущих. Заклинанием этим было создание первокристалла.

Но тот праздник был особым еще и потому, что это был юбилей – ровно пятнадцать зим со дня, когда юная княжна Кроуги Элеонора Данкера сочеталась браком с высокородным дворянином. Все княжество отмечало двойной праздник. В Фебране объявили выходной, чтобы ученики смогли посетить праздничную ярмарку, а кому повезет, хоть одним глазком увидеть повторение свадебной процессии правителей Кроуги.

Уже намного позже я узнал, что увидел незнакомку в то самое мгновение, когда дневная и ночная звезды встали в ряд. Она явилась мне во сне. Прекрасное создание сидело на стеклянном троне и отрешенно смотрело перед собой. Кажется, она не двигалась так долго, что обратилась в статую. Но стоило сделать шаг к ней, как ее кукольное хрупкое личико повернулось в мою сторону.

Девушка посмотрела на меня. Ее кожа была настолько бледна, что имела почти зеленоватый оттенок, отчего темные глаза смотрелись особенно выразительно. Притягательные, раскосые, застывшие глаза.

Девушка моргнула один раз, второй, словно отряхиваясь от бесконечного сна.

– Кто ты? – спросила она так тихо, что я не уловил, как шевельнулись ее губы.

– Парагон, – ответил я и шагнул к ней еще ближе, продолжая зачарованно смотреть, ведь прекрасней нее я не видел.

От моего ответа узкие плечи узницы чуть дрогнули. Я понял, что она пленница. Не имел понятия откуда, но знал это наверняка. И она в заточении так долго, что местами сквозь ее тонкую кожу проросли маленькие острые шипы, как у цветов в королевском саду. А темные волосы, сплетенные в толстые косы, сбились и застыли изломанными прутьями.

– Сын волчицы, – прошептала узница.

– Оборотень, – зачем-то уточнил я, размышляя, как она догадалась.

Девушка оживилась, разглядывая меня, ее губы порозовели, словно пробуждаясь.

– Маг-оборотень? – переспросила девушка.

– Оборотни не обладают магией. Разве ты не знаешь?

– Почему? – произнесла она и посмотрела так пронзительно, будто сквозь меня.

Откуда-то раздалось шипение, и вдалеке на бледно-голубом горизонте зашевелилась темнота.

– Оборотни рождаются без магии. Так было всегда.

Я понимал, что наше время заканчивается, и поэтому торопился. Начал оглядываться, пытаясь понять, что это за место. Напоминало одинокий маленький островок, где-то среди пустоты. Тут было светло, но не от солнца, над головой голубое мерцание, но не небосклона. Поразительно странное, даже пугающее место.

Улыбка узницы вернула к ней мой взгляд. Она улыбалась, как улыбается взрослый человек, слушая детские глупости, – снисходительно и с умилением.

– Оборотни обладают магией, как и все остальные. По крайней мере, так было, когда я жила.

– Почему ты здесь?

– Наказание, – после некоторой паузы ответила пленница.

– Пойдем со мной.

Я протянул ей руку, замечая, как вдали разрастается тьма, незаметно подбираясь все ближе. Казалось, она тоже к нам прислушивается.

Девушка рассмеялась. Разве можно так прекрасно смеяться?! Ее смех переливался звоном пробуждающейся капели, шепотом листопада и шелестом песка, стекающего сквозь пальцы. Так для меня звучал ее смех.

– Я не могу пойти с тобой, сын волчицы.

– Почему?

Но ответа не услышал.

Много раз потом я возвращался к этому удивительному сну и ругал себя за то, что не спросил ее имени. Даже если это просто выдумка ночи и никакой узницы не существует. У фантазии тоже должно быть имя, особенно у такой прекрасной.

На второй год обучения все повторилось. Но в тот раз я не спал. Сидел в зале библиотеки над книгами и выполнял домашнюю работу, заданную директором Фебраны, известным и очень уважаемым магом по имени Алостер.

В этот раз она уже ждала меня. Стоя около трона, узница напряженно вглядывалась в темноту, откуда я вышел. Все такая же бледная, задумчивая и прекрасная, какой я ее помнил.

– Сын волчицы! – произнесла она радостно, стоило только мне появиться.

Я растерялся, уже не уверенный, что в прошлый раз это был сон, понимая теперь наверняка, что все происходит наяву.

– Ты поможешь мне? – робко спросила она.

В ее глазах застыли необъятная грусть и песчинка надежды. Как можно отказать этим умоляющим глазам?

– Что мне сделать?

Девушка посмотрела на горизонт, я проследил за ее взглядом. Там, вдалеке, уже бурлила тьма, подбираясь к нам ближе.

– Род, ты знаешь свой род? – торопила она меня.

Я развел руками, ничего примечательного в моем роду не было:

– Мать – оборотень из лесов Трундас. Отец – простой человек без способностей, но его дед, мой прадед, говорят, был магом.

– Какая сила у тебя?

– У меня нет силы, я же оборотень.

Девушка подошла ко мне совсем близко. Я внимательно всматривался в нее. Разглядел заостренные эльфийские ушки, захотелось провести рукой по овалу ее белоснежной щеки, дотронуться до мягких губ.

– Я дам тебе силу, волк, это один из первых даров, что получишь от меня. Используй ее для того, чтобы узнать, как ты смог попасть сюда.

Она положила холодную, маленькую ладошку мне на грудь, ее темные глаза вспыхнули красным. Меня обожгло болью, а в глазах зарябили размытые пятна.

Очнулся я на полу в библиотеке, в груди жгло и отдавало болью в сердце, перед глазами все так же расползались пятна. То, что это был не сон, я понял сразу, ощутив в себе магию. Совсем новое, непередаваемо прекрасное ощущение силы. Чувствуют ли то же самое рожденные маги, я не знал. Кто она такая, что способна наделить меня магией?!

Я испугался и по юности допустил глупейшую ошибку: поднявшись, прямиком отправился в кабинет директора. Тот, выслушав мой сбивчивый рассказ, отослал в больничное крыло. Я отказался и вспылил из-за того, что мне не верят. В итоге вышел из себя настолько, что обратился волком. Оборотню, не умеющему себя сдерживать, не место в Фебране – последнее, что мне сказали перед исключением. В то, что со мной случилось, разумеется, никто не верил, а доказать я не мог, не умея пользоваться магией. Вернувшись домой, я все рассказал вожаку своей стаи. Выслушав меня, он огорчился: волчонок – воспитанник магической школы – это ведь большая удача для стаи. Но меня исключили, и я сильно его разочаровал. Мне не верила даже собственная мать, она думала, что я заколдован. Не поверили даже тогда, когда все местные врачеватели подтвердили, что я в порядке и здоров. Рассказы оборотня о том, что он обладает магией, звучали для всех как бред умалишенного, и совсем скоро я оказался на цепи. Пока старейшины решали, что со мной делать, я часто мысленно возвращался к прекрасной незнакомке, понимая теперь, каково это – чувствовать себя одиноким, покинутым и запертым в четырех стенах.

Во всей этой ситуации кое-что сыграло мне на руку: не веря в магические способности, охраняли меня из рук вон плохо. Времени теперь у меня было предостаточно, и от скуки я начал практиковать магию самостоятельно. Немного приноровившись, смог использовать свою силу, чтобы открыть клетку и сбежать.

К следующей встрече с ней я был готов. Спустя еще один большой круг, в праздник Великого Прародителя Магии я шагнул к ней со множеством вопросов.

– Кто ты? – первое, что спросил я.

Эльфийка улыбнулась, но не ответила. Мне показалось, что шипов на ее теле стало больше.

– Как ты смогла одарить меня магией?

Она поднялась и внимательно посмотрела на меня.

– Я магичка.

– Из-за тебя я потерял все! Меня исключили из школы, стая отвернулась от меня. Весь мир считает меня сумасшедшим.

Девушка медленно подошла ко мне. Ее плавные движения завораживали, а взгляд очаровывал.

– Я могу забрать магию обратно, если хочешь.

– Нет! – я отшатнулся.

Она понимающе улыбнулась.

– Извини, – продолжил я. – Ты одарила меня силой, но я не знаю, как ее использовать, не умею.

Вдалеке, как всегда, маячила надвигавшаяся на нас темнота. Чем ближе она, тем меньше времени у нас остается.

– Я обучу тебя, – произнесла девушка и вновь положила мне на грудь миниатюрную ладонь. – Теперь ты сможешь говорить со мной, когда захочешь, только позови по имени.

Тело снова сковала боль.

– Как тебя зовут? – прохрипел я, принимая ее новый дар.

– Эрешкиль, – шепнула мне узница.

– Первомать?!

Изумленно уставившись на нее, я пытался осознать, что передо мной божество из легенд.

Ответить она не успела, тьма вытолкнула меня. Но с этого момента все пошло по-другому. Оборотень, от которого отвернулся презиравший его мир, начал обучаться магии самостоятельно. И учителем стал не какой-то там коротавший свою никчемную старость колдун из Фебраны, а сама Великая Мать. Мы разговаривали с ней ежедневно, сначала недолго, но чем сильнее я становился, тем дольше мог удерживать ее образ в своих мыслях. Параллельно я изучал легенды о ней и о том, как ее вызволить. Но все сказания гласили, что, после того как Эрешкиль призвала демонов, они же ее и убили. Нигде не упоминалась иная версия. И лишь я один в целом мире сомневался в ее правдоподобности.

Я много раз просил Эрешкиль рассказать, кто ее заточил, но каждый раз Великая Мать отвечала, что я все узнаю в свое время, когда буду готов. А пока должен учиться и становиться сильнее. Но этот вопрос не давал мне покоя. Ежедневно я становился вынужденным свидетелем ее страданий. Невозможно было не заметить, на какое жалкое, одинокое существование обрекли великую магичку. И я твердо решил найти способ ее освободить.

Ведя отшельнический образ жизни, скитаясь по миру, я обучался магии и скрывал, что оборотень. Я прошел от горного хребта Баэрдаль и до самого моря Райли и за это время успел познакомиться с разными народами, наблюдая и изучая их, а главное – ища ответы на свои вопросы. И единственным спутником в моем странствии была узница, заточенная во межвременном разломе. Там, где нет времени, тепла, жизни – ничего, кроме охранявшей ее тьмы, ставшей для нее надзирателем. Один раз в большой круг ненадолго я мог приходить, все остальное время мы общались мысленно. Прекрасная, одинокая, чарующая, божественная, такая далекая… моя Эрешкиль.

И вот однажды Первомать сообщила, что мое обучение закончено и я могу отправиться за ответами в лабиринт Оникса. А вопрос был всего один: как вызволить ее из временной петли.

По старому поверью, чтобы Оникс отворил путнику ворота, надобно два дня и две ночи идти по пустыне, не используя портальные переходы. Обычно паломники добираются до города Ашадан, расположенного в самом большом оазисе пустыни Излимор, а оттуда как раз два дня пути до руин древнего храма. И хотя Излимор – земли демонов, в Ашадане можно встретить представителей почти любого народа. Говорят, те, кто после ответа Оникса боятся своей судьбы, узнав страшное, могут поселиться в Ашадане и, помогая другим путникам добрыми делами, избежать своей участи.

В этом городе можно купить все необходимое для перехода. Ашадан живет за счет путешественников и паломников, проходящих через оазис. Тут я передохнул пару дней, пополнил запасы и купил специальное масло, которое надобно добавлять в костер для отпугивания пустынных охотников. Огромное насекомое с жалом вместо хвоста любит охотиться на спящих путников.

Многие жители Ашадана удивлялись, узнав, что я иду в лабиринт, и отговаривали. Объясняли, что в сезон пробуждения природы Оникс спит и ворота закрыты. Но Эрешкиль велела мне идти именно сейчас. Он знает, что я приду, и захочет со мной встретиться, заверила меня магичка. Она также велела передать, что ответ на мой вопрос будет его платой за старый долг. Что именно имела в виду узница, выяснить не получилось. Чем ближе я подходил к лабиринту, тем сложнее становилось мысленно разговаривать с Эрешкиль. Я больше не слышал ее. Меня одолевала тоска, я так привык к нашему единению душ и мыслей, что даже пара дней без мелодичного, успокаивающего голоса казалась мне жестоким испытанием.

Два дня и две ночи я шел по пустыне Излимор до лабиринта знаний. Пустынные охотники встречались мне даже в дневное время. Сейчас не сезон путников, и, учуяв мой запах, они выбирались из своих нор. Но масло делало свое дело, отпугивало насекомых. И там, где горячие песчаные волны встречаются с раскаленным камнем руин древнего храма, я увидел остроконечную одинокую гору. По засыпанным песком и потрескавшимся от жары ступеням поднялся на самый верх и остановился у выбитых в камне двухстворчатых ворот, которые украшала старая фреска, напоминавшая голову животного наподобие козла. Не успел я даже дух перевести, как створки с ржавым скрипом отворились, приглашая войти.

За воротами пустыня не имела власти, здесь было темно и прохладно. После зноя я вдохнул с облегчением. Шаги гулким эхом отражались от древних пыльных стен запутанных коридоров. Но я не плутал по лабиринту, не выбирал, куда идти, меня вели. Впереди зажигались факелы, уводя все дальше вглубь. Я шел уверенно, готовый принять любые испытания Оникса, которым подвергаются маги, чтобы он ответил на мой главный вопрос. Огонь факелов вывел в круглый, совершенно пустой каменный зал, где меня ждал сам Оникс. Облаченный в черные просторные одежды от макушки до пят, он сливался с темнотой стылого зала, не желая выходить на свет. Рассмотреть его я не мог.

– Готов пройти испытания, – решительно начал я.

Оникс сделал пару шагов мне навстречу, и вместо поступи я услышал стук копыт о каменный пол.

– Все испытания ждут тебя впереди, и не я стану им причиной, – далеким голосом, будто он находился не в этом зале, ответил Оникс.

– Я пришел, чтобы узнать…

Не до конца доверяя ему, я замолчал, подбирая слова.

– Тебя прислала она? – с интересом спросил Оникс, и его шея вывернулась вбок неестественным для живого существа образом.

– Кто? – притворился дурачком я.

Сквозняк пронесся по залу, развевая мою одежду, но ни одна ниточка не качнулась на одеянии Оникса.

– Эре-е-ешкиль… – зашелестел развеваемый ветром песок под ногами.

– Моя сестра. Я вижу в тебе ее силу, – произнес хозяин лабиринта.

Я изумился. Кто он, раз называет ее сестрой?

– Ты же видишь будущее, значит, должен знать, как она, – ответил я, пытаясь скрыть свое смятение.

Снова зашелестел ветер, но в этот раз песок молчал.

– Будущие изменчиво. Я вижу его, только когда меня о нем спрашивают. А об Эрешкиль давно никто не спрашивает, ее забыли.

– Я хочу спасти ее. Ты знаешь, как это сделать?

Шея Оникса вновь вывернулась неестественным образом. Я пытался себя уговаривать, что мне это чудится, здесь темно, а я пару дней ходил под палящем солнцем.

– Знаю-ю-ю… – прошептали мне пески, и вдали в коридорах завыли и застонали сквозняки. Я надеялся, что это стонет гуляющий по пустым переходам ветер, а не что-то или кто-то еще. Решительность таяла на глазах, я хотел убраться отсюда поскорее.

– Ты знаешь, что за каждый вопрос о будущем я требую плату? И за каждый следующий плата выше.

– Она велела передать, что требует свой долг, и он будет уплачен, если ты ответишь на вопрос.

Оникс словно прислушивался и затем тихо ответил, даже не мне, а куда-то в сторону:

– Хорошо, сестра, да будет так. Но тогда пусть он услышит всю правду.

Показалось, что эльфийка в моей голове зарычала. Но этого не могло быть, я не слышал ее пару дней.

– Давным-давно, когда стены этого храма еще не иссохли от старости, а пески под нашими ногами были плодородной землей, – начал Оникс голосом, от которого по спине пробежал мороз, – Эрешкиль открыла порталы в другие миры, чуждые этому. По ее вине в этот мир пришли не только демоны, но и драгоны. Это привело к войне, затяжной, кровавой, страшной войне. Много душ погибло по вине моей сестры. Ее поступок чуть не погубил весь мир, который ты знаешь. В наказание ее было решено убить. Эрешкиль, невообразимо сильный маг-пространственник, успела улизнуть от своих мучителей, создав межвременной разлом, где и спряталась. Но ее предал близкий человек, рассказал, где искать. И хотя без ее желания попасть в разлом никто не мог, маги наказали ее по-иному, запечатав выход. Они не могли к ней войти, но теперь и она не могла выйти. Чтобы уберечь мир от новых бед и чудовищ из других миров, было решено навсегда стереть магию времени и пространства из рунного алфавита и запечатать ее в потомках. И у них получилось. С того времени и до сих пор больше не родилось ни одного мага-пространственника. Но для этого всему племени оборотней пришлось пожертвовать своей магией.

– Оборотней? – переспросил я, подумав, что ослышался.

– Да, все расы, обладавшие силой, тянули жребий, и выбор пал на оборотней. Чтобы стереть одну магию, требовалась другая – очень сильная. И оборотням пришлось отдать свою, пожертвовать ради общего блага.

– Поэтому я ее вижу? Все потому, что я оборотень?

Оникс улыбнулся. Я не мог этого видеть из-за черной накидки на его голове, но ясно это почувствовал.

– Нет, все благодаря случайности, если в них веришь. Или можешь назвать это судьбой. Только тебе решать, как к этому относиться. Твой далекий предок по линии матери – оборотень, который повесил замок на ее темницу. А предок по линии отца – один из магов, читавших заклинание сдерживания. Кровь несет воспоминания, память времени, даже если мы того не чувствуем. Твои видения начались в тот самый миг, когда звезды тьмы и света сошлись. Воистину редчайшее явление. Ты все еще желаешь узнать, как выпустить ее? – спокойно спросил Оникс.

Я пытался понять, почему он спрашивает меня об этом.

– Могу рассказать тебе, как прервать вашу связь, и ты больше никогда не увидишь и не услышишь ее.

– Зачем? – возмутился я. – И оставить ее там одну?!

Как он может даже помышлять о таких вещах? А еще зовет ее сестрой.

В зале стало темнее, факелы еле горели, сквозняки, как живые, выли и тихо стонали вдалеке.

– Вижу, мой рассказ не потревожил твою душу. Ну что ж… – Оникс помедлил. – Эрешкиль может выйти оттуда пустой. Тьма сдерживает не ее, а только ее силу. Пусть отдаст свою магию – и сможет уйти.

Я медлил, можно было развернуться и покинуть это место, но мною завладела алчность. Оникс способен дать ответ на любой вопрос. А все, чего я хотел, – это стать достойным Эрешкиль, когда она выйдет из своей темницы.

– У меня есть еще один вопрос.

– Ты готов заплатить за него?

– Да, – ответил я без промедления.

Казалось, мне нечего терять. Как же я ошибался.

– Задай свой вопрос, и я назову плату, – произнес хозяин лабиринта.

– Как мне достичь такого могущества великого мага, чтобы во всех уголках мира узнали обо мне?

Оникс склонил голову к правому плечу, затем к левому, взвешивая свои мысли.

– Ты сильный, молодой оборотень. Могучее тело, красивое лицо. Отдай это мне, – жадно бросил Оникс.

Я нахмурился. Как я буду без тела и лица? С другой стороны, если обрету силу, смогу сотворить себе любой облик.

– Согласен.

По залу вновь пронесся шелест песка, унося в даль коридоров эхо: «Он согласен, он согласен…».

– Отправляйся к отступникам, соври, что ведаешь тайной чистой руны. Докажи им, что ты оборотень, который владеет магией, и они не станут сомневаться. Сочтут это чудом и последуют за тобой, куда скажешь. Это принесет тебе могущество и власть.

Только я открыл рот, чтобы уточнить его пророчество, как темный силуэт Оникса рассыпался и превратился в гору песка. Факелы вновь загорелись в полную силу и повели меня обратно по направлению к выходу.

Дорога назад казалась короче, я мчался, мечтая поскорее все рассказать Эрешкиль и обрадовать ее. Боялся только того, что изменения во мне ей не понравятся, хотя сам их не ощущал. Мое тело выглядело как раньше, лица я не видел, но наощупь оно было обычным.

И только когда добрался до Ашадана, на второй день это случилось. Я проснулся худым, как трость, спина ссутулилась, волосы на голове поредели и потеряли цвет, а лицо превратилось в лицо чужака. Незнакомого, безликого чужака.

Я молился, чтобы Эрешкиль не распознала изменений, случившихся со мной, по голосу, и даже пожалел о нашей сделке с Ониксом, но пути назад не было. Теперь только вперед. Я знал, куда ведет меня судьба. Оставалось только надеяться, что ничто не способно изменить чувств Великой Матери ко мне.

Выслушав мой рассказ, Эрешкиль наотрез отказалась отдавать свою силу тьме. Ни уговоры, ни мольбы не возымели должного эффекта.

– Разве ты не хочешь быть со мной? Наконец выйти из этой темницы? – без конца спрашивал я девушку. – Оникс указал мне путь к могуществу. Я стану самым сильным магом, смогу тебя защитить!

Но эльфийка оставалась непреклонной, а затем и вовсе пропала. Я бесконечно звал ее по имени, но она не отзывалась. И когда дошел уже почти до безумия от горя, она вернулась.

– Найди для меня сильного мага-рассеивателя, – сказала Эрешкиль. – Сосуд, по силе способный наполниться моей магией и не треснуть. Я отдам свою силу, выйду отсюда и заберу ее обратно. И мы станем править этим миром.

– Для этого мне придется кого-то убить? – спросил я растерянно. Но внутри уже был согласен. Как я мог ей отказать?

– Это не ради меня, милый, ради нас, – мягко ответила моя прекрасная узница.

Первой, кто погиб, стала магичка, чей сосуд силы мы хотели использовать, но не удалось.

Просьба Великой Матери звучала просто. Но на деле ее сила была столь велика, что найти подходящий сосуд оказалось сложнее, чем мы предполагали. Когда стало понятно, что моих сил для поиска подходящего сосуда не хватит, я отправился на остров отступников.

Оникс оказался прав: орден принял меня и поверил в ложь. Оборотень, ставший магом, – единственным логичным объяснением было, что я познал тайну чистой руны. Все получилось так легко. Незнакомые хмурые маги приняли меня за своего и захотели учиться у меня.

Чтобы заставить орден следовать за мной, ночью я убил их магистра, обставив это как несчастный случай, и занял его место. Отступники склонились передо мной.

Любовь самого прекрасного создания на свете, орден и все его знания – все в моем распоряжении. Судьба покорилась и следовала моему плану. Но близился праздник Великого Прародителя Магии, и Эрешкиль ждала, что я, как обычно, ее навещу. Я боялся нашей встречи и стремился к ней. Но вдруг ей станет противно, и моя Эрешкиль не примет меня в новом обличии? Тогда не останется ничего другого, как навсегда обратиться волком, вечно лежащим у ее ног. Мучимый сомнениями, я не мог спать и даже решил придумать причину, чтобы не приходить, но она так ждала. И я пришел.

Помню ее взгляд. Любимые темные глаза не выражали ничего. Она не могла не заметить изменений, но почему-то это нисколько ее не тронуло. Она привычно улыбалась и была рада нашей встрече. Она приняла меня таким, решил я. Мы связаны. Связаны с моей прекрасной Эрешкиль навсегда.

Благодарности

Первые строчки благодарности хочется посвятить маме. Ты никогда не смеялась над моей детской писаниной и всегда воспринимала ее всерьез.

Признательность и любовь т. Нине, за то, что берегла мой Свет.

Наверное, книги не случилось бы, если бы не мой муж. Спасибо, что всегда меня прикрываешь.

В самом начале всегда есть компашка несчастных, которым приходится быть первыми читателями. В моем случае это самые близкие подруги: Юлия Кондратюк, Элина Сухаренко, Катрина Конче и Анна Березовская. Спасибо за вашу дружбу и поддержку. Вы – та опора, на которую я смогла опереться в самом начале пути. Спасибо, что читали и с интересом спрашивали: «Когда там уже продолжение?»

Хочу выразить благодарность: Зое Ласкиной, Гаянэ Близник, Евгении Зальцзейлер, Полине Чистовой и Марии Рудневой. Вы – мои первые профессиональные читатели. Благодаря вам книга стала лучше, а я смогла поверить в себя. И отдельное спасибо Мельниковой Любе – моему нежному бета-ридеру. Твоя помощь неоценима.

Хочется также поблагодарить Братство Читающих Писателей (БЧП), нашего магистра Юлию Бабчинскую и незаменимую Аллу Чумаченко. Найти отзывчивых единомышленников – это как вытянуть козырной туз в последнюю минуту. А также благодарю девчонок из книжного клуба ККК, спасибо за вашу доброту и поддержку! И отдельно Анну Рыбину за помощь в подготовке рукописи.

Спасибо издательству АСТ и особенно моему редактору, Павле Стрепет, за проделанную над книгой работу и невероятную тактичность. Всем книжным блогерам, которые с радостью согласились прочитать и дать свой отзыв о моей книге. Здорово, что вы читаете самиздат и поддерживаете молодых начинающих авторов.

И, конечно, спасибо целой команде художников, работающим над книгой: Алене Позляевой за чудесную карту по миру «Наследников Людеи», Елене Рудман за волшебную обложку, Евгении Князевой за помощь в художественном оформлении и Анне Климовой за прекрасную внутреннюю иллюстрацию.

Закончу благодарностью моим читателям: благодарю, что прочитали эту книгу и отправились со мной в путешествие по княжествам Людеи!

Увидимся в следующих книгах.

Следите за автором в телеграм-канале!

t. me/authorpushkina

Примечания

1

Каркас из ивовых или стальных прутьев или из пластин китового уса для придания пышности юбке.

2

Женский костюм из жакета и длинной юбки, сшитый чаще всего из однотонных практичных тканей.

3

Накидка без рукавов.

4

Сборчатая накладка или подушечка чуть ниже талии на задней части юбки, используемая для формирования характерного силуэта с очень выпуклой нижней частью тела.

Content

Анна Пушкина
Дар Кроуги

Пролог

Глава I Побег Амидеры

Глава II Рагонг Кроуги

Глава III Фебрана

Глава IV Теория заклинаний

Глава V Деревянный меч и свадебное платье

Глава VI РМП

Глава VII Свадьба

Глава VIII Метка клятвы

Глава IX Инклюз Тараи

Глава X Охотничий домик

Глава XI Пробуждение силы

Глава XII Письмо для княгини

Глава XIII Дворец Хрустального орла

Глава XIV «Бал короткой ночи»

Глава XV Послание для Келдрика

Глава XVI Любовница Его Милости

Глава XVII Наследники

Глава XVIII Линия Акарана

Глава XIX Парагон – сын волчицы

Благодарности

Примечания