Ви Киланд

Целую, мистер Ротшильд

Vi Keeland

The Invitation

Copyright © 2021. The Invitation by Vi Keeland

© Лебедева Н., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

1

Стелла

— Нет, я так не могу. — Я замерла на ступенях мраморной лестницы.

Фишер, успевший подняться чуть выше, тоже остановился.

— Разумеется, можешь. Помнишь, как в шестом классе тебе надо было выступить с презентацией о твоем любимом президенте? Тебя просто трясло от страха. Ты думала, что не сможешь выдавить ни слова и все будут смотреть на тебя как на дурочку.

— А к чему ты это вспомнил?

— Ты справилась в тот раз, справишься и сейчас.

Да он просто спятил!

— Фишер, в тот день все мои страхи стали реальностью. Сначала меня прошиб пот. Я стояла перед классом и не могла вспомнить ни единого слова из презентации. Все взгляды были устремлены на меня… А потом еще ты полез со своими дурацкими замечаниями.

— Именно, — кивнул Фишер. — Ты оказалась лицом к лицу со своими страхами, но это не помешало тебе пережить тот день… который, заметим, стал лучшим в твоей жизни.

— Неужели?

— Мы тогда впервые попали в один класс. Сначала мне показалось, что ты такая же, как остальные девчонки, — невыносимо скучная. Но в тот день после уроков ты коршуном набросилась на меня за то, что я мешал тебе во время презентации. Тогда-то я и понял, что ты — не как все. И решил, что мы станем с тобой лучшими друзьями.

Мне оставалось только покачать головой.

— Да я и не разговаривала с тобой до конца учебного года!

— Ну и что, — пожал плечами Фишер. — Зато на следующий год я завоевал твою симпатию. А прямо сейчас ты чувствуешь себя чуточку спокойнее, чем пару минут назад, верно?

— Пожалуй, — вздохнула я.

Он протянул мне руку, обтянутую рукавом смокинга.

— Ну что, идем?

Я нервно сглотнула. Несмотря на все свои страхи, мне не терпелось увидеть, как выглядит библиотека, переоборудованная для свадебного торжества. Как-никак мне не раз приходилось сидеть на этих ступеньках, наблюдая за проходящими мимо людьми.

Фишер терпеливо ждал, пока я мучилась сомнениями. Наконец, тяжело вздохнув, я просунула руку ему под локоть.

— Если в итоге мы загремим в тюрьму, тебе одному придется вносить за нас залог. Я сейчас на мели.

— Договорились, — сверкнул он своей ослепительной улыбкой.

Пока мы поднимались к дверям Нью-Йоркской публичной библиотеки, я снова прокрутила в голове детали, которые мы обсуждали по пути сюда. Сегодня вечером нас зовут Эвелин Уайтли и Максимиллиан Рейнард. Макс занимался недвижимостью, а я закончила Уортонскую школу бизнеса, после чего снова вернулась в Нью-Йорк. Оба мы жили в Верхнем Ист-Сайде (хотя бы эта часть истории была правдой).

У дверей, похожих на ворота замка, стояли два официанта в белых перчатках. Один держал планшет, другой — поднос с шампанским. Я механически переставляла ноги, хотя все, чего мне хотелось, — сбежать отсюда куда глаза глядят.

— Добрый вечер, — кивнул нам официант с планшетом. — Могу я узнать ваши имена?

Фишер не моргнув глазом выложил первую за этот вечер порцию лжи.

Мужчина, пробежав взглядом список приглашенных, вежливо кивнул. Второй официант протянул нам по бокалу с шампанским.

— Добро пожаловать. Свадебная церемония пройдет в вестибюле. Ваши сиденья — по левую сторону.

— Спасибо, — сказал Фишер и добавил, как только за нами закрылись двери: — Видишь? Проще простого.

Он глотнул из своего бокала.

— М-м-м… классный напиток.

Я понятия не имела, как сумела сохранить спокойствие. Но также не понимала, как ему удалось подбить меня на эту авантюру.

Пару месяцев назад, вернувшись домой с работы, я обнаружила на кухне Фишера, который, ко всему прочему, был моим соседом. Он по своему обыкновению обшаривал холодильник в поисках чего-нибудь съестного. Пока он перекусывал остатками пиццы, я, устроившись за столом с бокалом вина, проверяла почту. В какой-то момент я вскрыла большой конверт, даже не взглянув на адрес получателя. Внутри, напечатанное на роскошной бумаге, оказалось приглашение на свадьбу. Не открытка, а целое произведение искусства. Мало того: церемония должна была пройти в Нью-Йоркской публичной библиотеке, которая находилась возле моей прежней работы. Даже не упомнить, сколько обедов я съела на ступенях этого величественного здания. Я не была там уже около года, и мне вдруг отчаянно захотелось попасть на эту свадьбу.

Другое дело, что я понятия не имела, кто там женится и выходит замуж. Какие-нибудь дальние родственники? Имена оказались совершенно незнакомыми. И лишь перевернув конверт, я поняла почему. Я случайно открыла письмо, адресованное моей бывшей соседке по квартире. Вот оно что. Вовсе не меня приглашали на роскошную свадьбу в одно из красивейших зданий Нью-Йорка.

Тем не менее после пары бокалов вина Фишеру удалось убедить меня, что именно я должна идти на свадьбу, а не Эвелин. Это самое малое, чем мне может отплатить моя бывшая соседка, сказал он. Как-никак это она ускользнула не попрощавшись в разгар ночи, да еще прихватив с собой мои любимые туфли. Не говоря уже о том, что она задолжала мне за два месяца нашего совместного существования. В качестве компенсации ущерба я просто обязана была, по мнению Фишера, отправиться на свадьбу, где каждое блюдо стоило сотни долларов.

Что и говорить, никто из моих друзей не устраивал свадебного приема в таком роскошном месте. К тому времени когда мы опустошили вторую бутылку вина, Фишер безоговорочно заявил, что мы идем вместо Эвелин: как следует повеселимся и даже выпьем за ее здоровье. Фишер заполнил вложенную в приглашение открытку, сообщив, что прибудут двое гостей, и сунул в карман, чтобы на следующий день бросить ее в почтовый ящик.

Честно говоря, я напрочь забыла о наших безумных планах, пока две недели назад Фишер не явился ко мне со взятым напрокат смокингом. Я тут же пошла на попятный и заявила, что не собираюсь участвовать в этом маскараде. Но Фишер не был бы Фишером, если бы не убедил меня в том, что его плохая идея не так уж и плоха.

По крайней мере, так я думала до этого момента. Мы стояли в огромном вестибюле, обставленном с немыслимой роскошью, и я вдруг почувствовала, что и правда могу описаться от страха.

— Ну-ка глотни шампанского, — приказал Фишер. — Это избавит тебя от затравленного взгляда. А то ты выглядишь так, будто снова собираешься рассказать всему классу, за что ты любишь Джона Квинси Адамса[1].

Я окинула его холодным взглядом, но он улыбнулся в ответ как ни в чем не бывало. Вздохнув, я проглотила остатки шампанского.

— Так-то лучше, — самодовольно заметил Фишер.

— Заткнись и принеси мне еще бокал, пока я не наделала глупостей.

— Как скажешь, Эвелин, — хмыкнул он. — Постарайся только не подпортить нашу историю, прежде чем нам выпадет шанс увидеть прелестную невесту.

— Откуда ты знаешь, что она прелестная?

— Все невесты выглядят сногсшибательно. Как-никак вуаль помогает скрыть даже самое непривлекательное личико. Для них это особенный, волнующий день.

— Боже, как романтично.

— Не всем же повезло родиться таким красавчиком, как мне, — подмигнул Фишер.

После трех бокалов шампанского я смогла расслабиться настолько, что без проблем высидела всю свадебную церемонию. Невесте, как оказалось, вовсе не требовалась вуаль. Оливия Ротшильд — теперь уже Оливия Ройс — действительно выглядела сногсшибательно. Я даже слегка прослезилась, когда жених произносил свои клятвы. Жаль, что счастливая парочка на самом деле не относилась к числу моих друзей, так как один из шаферов жениха был невероятно хорош собой. При другом раскладе Ливи (так я называла про себя невесту) могла бы познакомить меня с приятелем своего мужа. Но я проникла сюда под чужим именем и не могла рассчитывать на участь Золушки.

После церемонии мы отправились в красивый зал, в котором я никогда не бывала. Поглядывая на узорную лепнину потолка, я ждала, пока мне приготовят мой напиток. Фишер улизнул, сказав, что хочет заглянуть в туалет, но на самом деле, я думаю, он решил пообщаться со смазливым официантом, который уже давно не сводил с него взгляда.

— Прошу вас, мисс. — Бармен подвинул мне коктейль.

— Спасибо.

Проверив, не смотрят ли на меня, я наклонилась к бокалу и глубоко вдохнула. Определенно не то, что я заказала.

— Прошу прощения, но не могло ли получиться так, что вместо джина «Хендрикс» вы налили сюда «Бифитер»?

— Не может быть, — нахмурился бармен.

Я понюхала еще раз, чтобы убедиться в своей догадке.

Слева от меня вдруг раздался мужской голос:

— Вы даже не попробовали, но уже уверены, что бармен ошибся?

Я вежливо улыбнулась.

— «Бифитер» готовят из можжевельника, цедры апельсина, горького миндаля и чайной смеси, а «Хендрикс» — из можжевельника, розы и огурца. Так что они пахнут по-разному.

— Хотите сказать, что можете заметить разницу, не отпив ни глоточка? — В голосе мужчины явно слышалось недоверие.

— У меня очень хорошее обоняние.

Мужчина бросил взгляд через мое плечо.

— Эй, Хадсон, ставлю сотню баксов на то, что леди не сможет отличить один напиток от другого, просто понюхав их.

Справа и чуть сзади от меня прозвучал еще один мужской голос. Глубокий и бархатистый, он удивительным образом походил на джин, из которого бармен должен был приготовить мой коктейль.

— Две сотни, и я в игре.

Я повернулась и обомлела.

Ух ты! Да это же тот красавчик со свадебной церемонии. Даже издалека он выглядел потрясающе, а уж вблизи и вовсе был неотразим: темные волосы, золотистый загар, четко очерченное лицо и полные, красивой формы губы. В волосах — косой пробор, делавший его похожим на кинозвезду прежних лет. Чего я не смогла разглядеть во время церемонии, так это ослепительной голубизны его глаз. И прямо сейчас глаза эти изучали мое лицо.

— Собираетесь поспорить на две сотни долларов, что я угадаю, где какой марки джин? — уточнила я.

— Хотите сказать, что у меня нет шансов на выигрыш? — спросил он с еле заметной улыбкой.

Покачав головой, я снова повернулась к его приятелю:

— Ладно, я вам подыграю, но только при условии, что мой интерес тоже составит две сотни баксов.

Я перевела взгляд на красавца справа от меня, и тот кивнул.

— Скажи бармену, — обратился он к приятелю, — пусть нальет рюмку «Хендрикса» и рюмку «Бифитера». Затем пусть поставит их перед леди, не сообщая, где какой напиток.

Спустя минуту я взяла в руки первую рюмку и принюхалась. Затем, уже для подстраховки, взяла вторую. Черт… мне стоило запросить больше: слишком уж простеньким оказалось задание. Я подвинула одну рюмку к бармену.

— Здесь «Хендрикс».

Тот уважительно взглянул на меня.

— Она права.

— Проклятие, — сказал парень, затеявший эту игру.

Сунув руку в карман, он достал оттуда внушительных размеров бумажник и отсчитал четыре стодолларовые купюры.

— Ничего, к понедельнику я отыграюсь.

Красавчик только усмехнулся и забрал свои две сотни. Наклонившись, он шепнул мне на ухо:

— Хорошая работа.

Господи. От его горячего дыхания у меня мурашки по спине побежали. Давненько уже у меня не было близких отношений с мужчиной. И все же я преодолела эту слабость.

Наклонившись к бару, парень взял рюмку и как следует принюхался. Затем сделал то же самое с другой.

— Признаться, не чувствую никакой разницы.

— Это значит, что у вас обычное обоняние.

— А у вас оно… необычное?

— В общем, да.

В глазах его снова мелькнула тень улыбки. Протянув мне одну рюмку, вторую он поднял в тосте.

— За то, чтобы мы всегда были необычными.

Вообще-то я не любительница чистого джина, но почему бы и нет? Чокнувшись с ним рюмкой, я проглотила горькую жидкость. Может, алкоголь приведет меня в чувство.

— Я так понимаю, что вы с приятелем постоянно заключаете пари, раз уж он намерен отыграться к понедельнику?

— Наши с Джеком семьи дружат с незапамятных времен. Но спорить всерьез мы начали только в колледже. Мы с ним футбольные фанаты. Джек болеет за «USC», а я за «Нотр-Дам». Но поскольку денег у нас было в обрез, мы спорили на удар электрошокера.

— В смысле?

— Отец Джека был копом. Он-то и дал ему электрошокер, чтобы Джек на всякий случай держал его в машине. Думаю, он и представить себе не мог, что его сынуля будет получать удар в пятьдесят тысяч вольт всякий раз, когда его команда сольет игру соперникам.

Мне оставалось только покачать головой:

— По-моему, это сумасшествие.

— Да уж, не лучшее наше решение. По крайней мере, выигрывал я чаще, чем Джек. Не удивлюсь, если окажется, что кое-какие из его поступков в колледже были продиктованы именно мозговой травмой.

Я рассмеялась.

— Стало быть, сегодня я наблюдала за продолжением традиции?

— Именно так. — Он тоже улыбнулся и протянул руку: — Меня, кстати, зовут Хадсон.

— Рада знакомству. Я Ст… — я вовремя спохватилась: — Я Эвелин.

— Так ты у нас любитель джина? Поэтому и различаешь все виды по запаху?

— Я бы не сказала. Вообще-то предпочитаю вино. Просто я по профессии парфюмер.

— Делаешь духи?

— И духи тоже, — кивнула я. — Шесть лет я разрабатывала ароматы для одной косметической компании. Иногда это были новые духи, иногда средство для снятия макияжа или отдушка для какой-нибудь косметики.

— Никогда еще не встречал парфюмера.

— И какое впечатление? — улыбнулась я.

У Хадсона вырвался смешок.

— А где именно учат на парфюмера?

— Вообще-то у меня диплом химика. Но тут, сколько ни учись, все равно не сможешь стать хорошим парфюмером, если у тебя нет гиперосмии.

— А это…

— Повышенная чувствительность к запахам.

Многим людям кажется, что у них хорошее обоняние, но они не идут ни в какое сравнение с теми, у кого развита гиперосмия. Слова тут бесполезны — лучше все демонстрировать на практике. А мне к тому же хотелось узнать, каким одеколоном пользуется этот парень. Наклоняясь к нему, я поглубже вдохнула.

— Мыло Dove, — сказала я, выдохнув.

Не могу сказать, что мое замечание впечатлило Хадсона.

— Верно, но сейчас многие пользуются этим мылом.

— Дай мне закончить, — улыбнулась я. — Dove Cool Moisture. В составе его есть огурец и зеленый чай, его тоже используют при изготовлении джина. А еще ты пользуешься шампунем L’Oreal Elvive, тем же самым, что и я. Я отчетливо ощущаю запах экстракта гардении, розы и нотку кокосового масла. Дезодорант у тебя Irish Spring. Что касается одеколона, то ты им, по-моему, не пользуешься.

— Впечатляет, — кивнул Хадсон. — Прошлый вечер мы провели в гостинице, и я забыл упаковать свой одеколон.

— Какой именно?

— Этого я тебе не скажу. Хочу, чтобы ты сама отгадала на нашем втором свидании.

— Втором свидании? Я как-то не сообразила, что у нас будет еще и первое.

Хадсон с улыбкой протянул мне руку.

— Вечер еще в самом разгаре, Эвелин. Потанцуем?

Я чувствовала, что это не самая удачная идея. Предполагалось, что мы с Фишером станем держаться вместе и сведем до минимума контакты с другими гостями. С другой стороны, Фишер быстро испарился и мой новый знакомый обладал какой-то немыслимой притягательностью. Не успела я взвесить все за и против, а моя рука уже лежала в его руке. Обняв за талию, Хадсон повел меня в танце. Танцевал он, надо признать, превосходно.

— Что ж, Эвелин с удивительным обонянием, я никогда не встречал тебя раньше. Ты из приглашенных или пришла с кем-то из гостей? — Он окинул взглядом зал. — Не придется ли мне бежать за электрошокером Джека, чтобы отвадить ревнивого бойфренда?

Я рассмеялась.

— Я и правда пришла не одна, но это всего лишь мой друг.

— Бедняга…

Я улыбнулась. Хадсон перебарщивал с комплиментами, но я особо не возражала.

— Фишер больше заинтересован в парне, который разносил шампанское, чем во мне.

Хадсон привлек меня к себе чуточку поближе.

— Теперь твой друг нравится мне куда больше, чем тридцать секунд назад.

Он на мгновение наклонился к моей шее.

— Восхитительный аромат. Эти духи ты тоже сделала сама?

Я кивнула.

— Но они не на продажу. Я хочу пользоваться ароматом, по которому меня будут помнить.

— Ну, для этого тебе вовсе не нужны духи.

Хадсон кружил меня с таким изяществом, что мне подумалось, уж не брал ли он уроки танцев. Большинство мужчин его возраста полагают, будто медленный танец — это меланхоличное покачивание на месте.

— Ты хорошо танцуешь, — заметила я.

— Моя мать была профессиональной танцовщицей. Вот я и успел кое-чего нахвататься.

— А тебе не хотелось пойти по ее стопам?

— Вот уж нет. Все детство я наблюдал, как она страдает от бурситов, стрессовых переломов, порванных связок. Знаешь, это вовсе не такая уж гламурная профессия, какой ее пытаются изображать в разных танцевальных шоу. Чтобы всерьез этим заниматься, надо быть влюбленным в свое дело.

— По-моему, это верно для любой профессии.

— Твоя правда.

Песня закончилась, и конферансье попросил всех рассесться по местам.

— Где ты сидишь? — поинтересовался Хадсон.

— Где-то там, — кивнула я на нашу половину зала. — Стол номер шестнадцать.

— Пойдем, провожу тебя.

К столику мы подошли одновременно с Фишером, который вопросительно взглянул на меня.

— Эм-м… это мой друг Фишер. Фишер, это Хадсон.

Хадсон протянул ему руку:

— Рад знакомству.

Фишер, который, казалось, утратил дар речи, молча пожал ее.

— Мне пора возвратиться к своему столику, — обратился ко мне Хадсон. — Потанцуешь со мной после ужина?

— С удовольствием, — улыбнулась я.

Хадсон направился было прочь, но тут же вернулся назад.

— На случай, если ты решишь поиграть в Золушку и исчезнуть без следа, я хочу знать твое полное имя, Эвелин.

— Уайтли.

— Уайтли?

Господи, неужели он знаком с Эвелин?

Взгляд его скользнул по моему лицу.

— Красивое имя. Что ж, увидимся позже.

— Э-э-э… ладно.

Стоило Хадсону отойти подальше, как Фишер тут же наклонился ко мне.

— Предполагалось, вообще-то, что меня зовут Максимиллиан.

— Господи, Фишер, идем отсюда, и побыстрей.

— Брось, — пожал он плечами. — Ну что за спешка? Мы так и так придумали Максимиллиана. Откуда им знать, кого приведет с собой Эвелин? Мне, правда, больше по душе роль денежного мешка.

— Дело не в этом.

— А в чем же?

— Мне кажется, он знает…

2

Стелла

Фишер беспечно отхлебнул пива.

— Да у тебя паранойя. Парень не имеет ни малейшего представления о том, кто мы такие. Я наблюдал за ним, когда ты назвалась Эвелин Уайтли. И ничего — никакой реакции.

— У него изменилось выражение лица, — покачала я головой. — И этот странный взгляд…

— Сколько времени вы с ним общались?

— Не знаю. Может, минут пятнадцать. Мы встретились у бара, а потом он пригласил меня на танец.

— И что, похож он на типа, который побоялся бы задать подобный вопрос?

Я задумалась. Пожалуй, нет. Хадсон явно не из робких.

— Нет, и все же…

Фишер положил руки мне на плечи.

— Ну-ка, вдохни поглубже.

— Фишер, нам лучше уйти.

В этот момент ведущий снова вышел на сцену и попросил всех занять свои места, так как подошло время ужина.

Фишер выдвинул мой стул.

— Давай хотя бы поедим. Если захочешь, мы можем сбежать после ужина. Но я тебе еще раз говорю: ты напрасно боишься.

Чутье подсказывало мне, что пора уходить. Но когда я окинула взглядом зал, оказалось, что мы едва ли не единственные, кто еще не уселся за стол. Гости начали поглядывать в нашу сторону.

— Ладно, — вздохнула я, — ужинаем и сваливаем отсюда.

Фишер довольно улыбнулся.

— И кстати, ты сам-то где был?

— Ушел поболтать с Ноем.

— Кто такой Ной?

— Один хорошенький официант. Он собирается стать актером.

— Кто бы сомневался, — фыркнула я. — Между прочим, мы договаривались, что не будем расходиться.

— Ну, ты, похоже, не слишком скучала. Кстати, что это за Адонис? Ты же знаешь, я не люблю, когда рядом с тобой вьется кто-нибудь красивее меня.

Я только вздохнула.

— Ты действительно считаешь, что он ничего не заметил? Или ты успокаиваешь меня только для того, чтобы мы посидели здесь подольше?

— Да нет же, все в полном порядке.

За ужином я немного расслабилась, благодаря не столько убедительным доводам Фишера, сколько хорошему шампанскому.

После того как официанты убрали тарелки, Фишер пригласил меня на танец. Почему бы и нет, подумала я. Приятный туман в голове не позволял сосредоточиться на чем-то серьезном. Начали мы под быструю песню, а затем закружили в медленном танце.

Внезапно кто-то легонько хлопнул моего партнера по плечу.

— Не возражаете, если я потанцую с вашей дамой?

Хадсон.

Сердце у меня заколотилось. Фишер с улыбкой отступил в сторону.

— Надеюсь, вы позаботитесь о моей девушке.

— Без сомнения.

Что-то в его тоне заставило меня снова занервничать.

— Ну как, хорошо проводишь время?

— Э-э-э… да. Замечательное место для свадьбы. Никогда не бывала тут раньше.

— Так чей, ты сказала, гость — жениха или невесты?

Этого я не говорила.

— Невесты.

— И давно вы знакомы?

Черт. Я бросила взгляд на Хадсона. Его губы сложились в подобие улыбки.

— Ну-у, мы работали вместе одно время.

— В самом деле? Это где же — в «Ротшильд Инвестментс»?

Я нервно сглотнула.

— Да, именно там.

Все, что я знала о краткосрочном пребывании Эвелин в этой компании, — что она работала на ресепшен и терпеть не могла своего босса. Тот еще придурок — так она отзывалась о нем.

— И в какой же должности?

Это начинало походить на допрос.

— На ресепшен.

— Серьезно? Мне казалось, что ты парфюмер.

Черт. О чем я только думала, когда рассказывала ему о своей настоящей профессии?

— Видишь ли… я собиралась начать собственное дело, но там возникли кое-какие проблемы и мне срочно потребовались деньги.

— И что же это за дело?

Тут хотя бы мне не пришлось врать.

— Духи на заказ. «Персональный аромат». Доставляться будут по почте.

— Как именно это работает?

— Для начала мы отсылаем человеку двадцать пробников ароматов и просим пронумеровать их по десятибалльной шкале. А еще направляем подробную анкету. Опираясь на ответы опросника и предпочтения в запахах, мы изготавливаем для него персональные духи. Я разработала специальный алгоритм, создающий нужную формулу на основе полученных данных.

Хадсон не сводил с меня взгляда. Казалось, он пытается решить для себя какую-то загадку. Когда он заговорил, в тоне его уже не звучало прежней жесткости.

— Неплохая идея.

Непонятно почему, я обиделась.

— Думаешь, если я блондинка, то не могу придумать ничего хорошего?

Лицо Хадсона на мгновение озарилось улыбкой, но тут же вновь посерьезнело. Он смотрел на меня так долго, что я невольно затаила дыхание: неужели сейчас последует разоблачение?

— Я собираюсь произнести речь и хочу, чтобы ты постояла рядом. Твое прелестное личико послужит для меня вдохновением.

— Ну… хорошо.

Хадсон улыбнулся, и снова его улыбка чем-то встревожила меня. Но сама просьба выглядела вполне безобидной, и я послушно ждала, пока он поговорит с ведущим.

Когда закончилась очередная песня, ведущий вновь попросил гостей занять свои места.

— Леди и джентльмены, я хочу представить вам человека, который по-настоящему близок нашим новобрачным. Это брат нашей очаровательной невесты и хороший друг жениха. Поприветствуем же нашего шафера, Хадсона!

Проклятье. Брат невесты!

Бывший босс Эвелин!

— Оставайся здесь, Эвелин, — наклонился ко мне Хадсон, — чтобы я мог любоваться твоим прелестным личиком.

Я кивнула и улыбнулась, хотя меня и подташнивало от страха.

Речь Хадсона заняла около десяти минут. Он поведал нам о том, какой негодницей была его сестрица в детстве и в какую замечательную женщину она потом превратилась. Когда он упомянул о том, что их отца с матерью больше нет в живых, мне даже немного взгрустнулось. В общем и целом оставалось радоваться тому, что он ни словом не обмолвился обо мне, чего я, признаюсь, очень боялась.

В конце речи Хадсон поднял бокал.

— За Мейсона и Оливию. Хочу пожелать им любви, здоровья и богатства, а главное — долгой совместной жизни, чтобы от души насладиться этими дарами.

Все дружно выпили за здоровье молодых. Я уже решила, что на этом все и закончится, но Хадсон, вместо того чтобы вернуть микрофон ведущему, повернулся ко мне.

— Ну а сейчас, — заявил он, — сюрприз. Подружка моей сестры Эвелин тоже хочет сказать вам несколько слов.

Глаза у меня стали круглыми, как блюдца.

— Ей просто не терпится поделиться с вами замечательной историей о том, как она познакомилась с моей сестрицей.

Хадсон решительно зашагал ко мне с микрофоном в руках. Глаза его искрились весельем, зато мне было не до смеха.

Я попыталась отмахнуться от него, но это лишь раззадорило Хадсона.

Взяв меня за руку, он снова обратился к гостям:

— Эвелин, похоже, слегка перенервничала. Она у нас не из бойких. — Он потянул меня вперед, и я по инерции сделала пару шагов, прежде чем упереться изо всех сил.

— Похоже, ей нужна поддержка, — рассмеялся Хадсон. — Что скажете, леди и джентльмены? Подбодрим нашу Эвелин аплодисментами?

Собравшиеся захлопали в ладоши. В этот момент мне хотелось только одного: чтобы пол подо мной разверзся и я провалилась бы в бездонную яму. Все взгляды были обращены на меня, так что о бегстве не стоило и мечтать.

Собравшись с духом, я подошла к ближайшему столику и спросила у первого попавшегося мне на глаза гостя, есть ли в его напитке алкоголь. Когда он ответил, что это водка со льдом, я в один глоток опустошила содержимое рюмки. Затем, расправив плечи и одернув платье, подошла к Хадсону и выхватила у него микрофон.

— Удачи, Эвелин, — прошептал он с ехидной улыбкой.

Все затихли в ожидании моей речи, а я почувствовала, как в горле у меня набухает комок. Мне надо было живенько состряпать историю — любую, лишь бы ей хватало правдоподобия.

Я откашлялась.

— Привет. Я Эвелин. Мы с Оливией познакомились еще в начальной школе.

Тут я совершила глупость, взглянув на столик, за которым сидели новобрачные. Оливия смотрела на меня в явном замешательстве и при этом нашептывала что-то на ухо своему мужу.

Пора уже заканчивать этот балаган.

— Как уже упомянул Хадсон, я хотела поделиться с вами историей о том, как мы встретились с Ливи. Я переехала в Нью-Йорк в середине учебного года и не успела еще обзавестись друзьями. В то время я была ужасно стеснительной и краснела всякий раз, когда на меня обращали внимание. Неудивительно, что я старалась пореже говорить в классе. Однажды на перемене я выпила целую бутылку воды, и мне до зарезу нужно было сбегать в туалет. Но мистер Ной, наш учитель, уже начал урок, и я не рискнула прервать его, ведь это значило поднять руку и привлечь к себе внимание всего класса. В результате мне пришлось терпеть, пока нас снова не отпустят на перемену.

Я бросила взгляд на новобрачных.

— Помнишь, Ливи, как мистер Ной говорил и говорил без умолку, пересыпая свою речь старомодными шуточками, над которыми сам же и смеялся?

Оливия смотрела на меня так, будто я совершенно чокнутая.

В течение следующих пяти минут я продолжала развлекать гостей историей о том, как я, дождавшись окончания урока, помчалась наконец в туалет. Но все кабинки оказались заняты, и я не могла больше терпеть. Я вернулась в класс по стеночке, пытаясь скрыть мокрые штанишки, но один мальчик все-таки заметил и закричал: «Смотрите! Наша новенькая описалась!» Я уже готова была разрыдаться, когда на выручку мне пришла новая подружка. С отчаянной решимостью она тоже описала штанишки, а затем встала и сказала, что мы вместе сидели во время перемены на мокрой траве.

В заключение я пожелала молодоженам, чтобы их жизнь была такой же легкой и беззаботной, как наша дружба с Оливией. Подняв руку в воображаемом тосте, я произнесла: «За здоровье молодых!»

Гости начали аплодировать, а я решила, что пора все-таки выбираться отсюда. Подойдя к Хадсону, глаза которого весело поблескивали, я сунула ему в руки микрофон.

Прикрыв его ладошкой, Хадсон с усмешкой заметил:

— Очень трогательно.

Я преувеличенно широко улыбнулась и шепнула в ответ:

— Ну ты и скотина.

У Хадсона вырвался смешок, а я тем временем устремилась прочь, даже не глянув по сторонам. К счастью, Фишер уже спешил мне навстречу, так что мне не пришлось даже разыскивать его.

— Ты что, спятила? — прошипел он. — Что это сейчас было?

Схватив его за руку, я продолжила маршировать к выходу.

— Потом. Все потом. Моя сумочка у тебя?

— Нет.

Я мысленно чертыхнулась. Может, оставить ее здесь? Но в сумке лежали права и кредитка. Резко свернув, я поспешила к нашему столику. Краем глаза я заметила, как Хадсон и муж Оливии беседуют с метрдотелем, указывая в нашу сторону.

— Живей! — Я подхватила сумку и рванулась к выходу, но через пару шагов снова притормозила.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Фишер.

Я взяла со стола неоткупоренную бутылку шампанского.

— Собираюсь забрать это с собой.

Фишер со смехом покачал головой и поспешил за мной к двери. По пути мы успели прихватить еще несколько бутылок — общей стоимостью под штуку баксов. Другие гости в замешательстве смотрели на нас, не понимая, что тут происходит.

Выскочив на улицу, мы с облегчением увидели, что на светофоре притормозило несколько такси. Запрыгнув в первую же свободную машину, мы захлопнули за собой дверцу и повернулись, чтобы взглянуть в заднее стекло. Метрдотель и двое охранников уже спешили вниз по мраморной лестнице. На самом ее верху, потягивая из бокала шампанское и с интересом наблюдая за происходящим, устроился Хадсон. В тот самый момент, когда наши преследователи выскочили на тротуар, загорелся наконец зеленый свет.

— Живей! — закричали мы таксисту.

Тот нажал на газ, и мы с Фишером еще какое-то время смотрели, как эта троица отстает все больше и больше. Когда машина свернула за угол, я с облегчением вздохнула.

— Что случилось, Стелла? В одну секунду ты танцуешь с парнем, который не спускает с тебя глаз, а уже в следующую несешь какую-то чушь перед парой сотен гостей. Ты что, напилась?

— Если и так, то с тех пор точно протрезвела от страха.

— Да что на тебя нашло?

— Помнишь того парня, с которым я танцевала? Оказывается, он все знал.

Меня накрыло волной паники, когда я поняла, что не могу найти свой телефон. Схватив сумочку, я вывернула ее содержимое себе на колени.

Телефон!

Где мой телефон?

— Что ты ищешь? — спросил Фишер.

— Пожалуйста, скажи, что мой телефон у тебя!

— С какой стати ему быть у меня?

— Если нет, значит, я оставила его на столике…

3

Хадсон

— Мистер Ротшильд, вам звонят.

— Кто там еще?

— Эвелин Уайтли.

Швырнув на стол ручку, я взял трубку.

— Эвелин, спасибо, что перезвонила.

— Да не за что. Как поживаешь, Хадсон?

Да не очень. А то стал бы я звонить бестолковой подружке своей младшей сестры, которая — в смысле подружка — проработала у меня два месяца, после чего скрылась без предупреждения.

— Неплохо. А ты как?

— Тоже хорошо. Вот только климат в Луизиане не по мне.

Так вот куда она сбежала! Откровенно говоря, мне было плевать, и я сразу перешел к делу.

— Видишь ли, я попросил свою помощницу связаться с тобой, поскольку какая-то особа заявилась под твоим именем на свадьбу к Оливии.

— Ты серьезно? И кто же это?

— Я надеялся, что ты мне подскажешь.

— Понятия не имею, кто бы это мог быть. Я даже не знала, что Лив прислала мне приглашение.

— Она отправила его примерно в то же время, когда ты уехала из города. Письмо пришло на твой старый адрес. Тебе пересылают почту по новому адресу?

— Да мне почти все приходит на электронную почту: счета, выписки из кредитных карт и все остальное. Что касается обычных писем, то моя прежняя соседка все еще живет в квартире. Она могла получить приглашение.

— Так у тебя была соседка?

— Да, Стелла.

— Может, это она и устроила?

— Вряд ли, — рассмеялась Эвелин. — Она не из тех, кто способен на такие штучки.

— А как она выглядит?

— Ну-у… светлые волосы, бледная кожа, очки, соблазнительная фигурка… Седьмой размер обуви.

В целом незнакомка соответствовала этому описанию. Что касается очков, то вместо них могли быть контактные линзы.

— Слушай, а у твоей соседки нет привычки принюхиваться к разным вещам?

— Точно! Она же работала с парфюмом в L’Oreal. Мы и соседствовали-то с ней всего около года, но она постоянно что-то нюхала. Странная, скажу я тебе, привычка. А еще она любила пускаться в долгие рассуждения, когда все, что от нее требовалось, — простой ответ на простой вопрос. Но как ты узнал про привычку нюх… Господи! Неужели Стелла заявилась на свадьбу под моим именем?

— Вполне возможно.

— Вот уж не думала, что она на такое способна, — рассмеялась Эвелин.

Судя по всему, Стелла была способна на многое. Большинство людей на ее месте просто выскочили бы за дверь, вручи я им неожиданно микрофон. Но только не Стелла. Пусть ее и трясло от страха, она сумела собраться с силами и спасти ситуацию. Не знаю, что было сексуальнее: то, как она выглядела, то, как она приняла этот вызов, или то, как она обозвала меня в заключение скотиной.

После свадьбы прошло уже восемь дней, а я все никак не мог выбросить чертовку из головы.

— Как полное имя Стеллы? — поинтересовался я.

— Бардо. Как у актрисы из старых фильмов.

— У тебя, случаем, нет ее домашнего телефона?

— Есть. Если хочешь, я отправлю тебе его на мобильник, когда мы закончим разговор.

— Это было бы замечательно. Спасибо за информацию, Эвелин.

— Может, мне стоит позвонить ей? Сказать, чтобы она оплатила стоимость ужина или что-то в этом роде?

— Нет-нет, не нужно. Я бы предпочел, чтобы ты вообще не упоминала о нашей беседе, если тебе вдруг придется говорить с ней.

— Ладно, как скажешь.

— Всего хорошего, Эвелин.

Положив трубку, я еще какое-то время рассеянно смотрел в окно.

Стелла Бардо, что же мне с тобой делать…

Открыв ящик стола, я вытащил оттуда айфон, который мне прислали накануне. Как оказалось, официанты обнаружили его после свадьбы на шестнадцатом столике. По моей просьбе моя помощница обзвонила всех, кто сидел за тем самым столом (за исключением, разумеется, загадочной незнакомки). Но никто из гостей не терял телефона, так что нетрудно было понять, кому он принадлежит. Другой вопрос, что мне теперь с этим делать…

* * *

Хелена, моя помощница, просунула голову в дверь конференц-зала.

— Прошу прощения, что прерываю вас, мистер Ротшильд, но к вам пришли. В вашем календаре нет никаких записей, но эта женщина утверждает, что вы ее приглашали.

Я кивнул в сторону людей, рассевшихся за столом.

— У меня деловая встреча, Хелена. Никого другого я сегодня не жду.

— Я так и думала. Пойду скажу ей, что вы заняты.

— А кто это?

— Некая Стелла Бардо.

Ну, ну, ну… Золушка все-таки явилась за хрустальным башмачком? Прошло шесть дней с того момента, как я отправил ей записку, но от мисс Бардо не было ни слуху ни духу. В документах компании сохранился старый адрес Эвелин, так что я мог бы поступить благородно и вернуть ей телефон. Но какой тут интерес? Вместо этого я отправил ей свою визитную карточку с припиской: «Хочешь вернуть то, что забыла? Приди и забери».

— Скажи мисс Бардо, что я занят, но могу принять ее, если она согласится подождать.

— Хорошо. — Хелена прикрыла за собой дверь зала.

Собрание затянулось еще на сорок минут, хотя закончить его я мог бы через пять: все мысли мои крутились вокруг Стеллы. Наконец я вернулся в свой офис с кипой бумаг.

— Могу я пригласить мисс Бардо? — спросила Хелена, когда я проходил мимо ее стола.

— Дай мне еще пять минут, а потом проводи в кабинет.

Откровенно говоря, я понятия не имел, что именно собираюсь сказать ей. С другой стороны, не мне тут надо было объясняться. В общем, я решил сымпровизировать и посмотреть, в каком направлении пойдет разговор.

Это оказалось хорошим решением, поскольку в ту минуту, когда Стелла возникла на пороге моего офиса, я на миг утратил дар речи.

Она выглядела еще привлекательней, чем на свадьбе. В тот день волосы ее были забраны в высокий пучок, а сегодня она распустила их, и белокурые волосы обрамляли ее нежное личико. Очки в широкой оправе придавали ей строгий и в то же время сексуальный вид. Благодаря туфелькам без каблучков она казалась ниже, чем на свадьбе.

Стараясь ничем не выдать своих эмоций, я встал и махнул в сторону стульев, стоявших по другую сторону моего стола.

— Прошу.

Стелла поглубже вздохнула и шагнула вперед.

— Хелена, я позову тебя позднее, — сказал я помощнице.

— Хорошо, — кивнула та и вышла за дверь.

Пару секунд мы со Стеллой прожигали друг друга взглядами, прежде чем она соизволила усесться.

— Вот уж не думал, что ты явишься за своей туфелькой, Золушка.

— Можешь поверить, будь у меня другая возможность, ни за что бы сюда не пришла.

— Это что, оскорбление? — вскинул я бровь. — А я так рассчитывал на нашу встречу!

— Не сомневаюсь, — поджала она губы. — Какое унижение ты подготовил для меня на сегодня? Соберешь всех своих служащих, чтобы они могли вволю посмеяться надо мной?

Я с трудом удержался от улыбки.

— Вообще-то я не планировал ничего подобного. Но раз уж тебе так хочется…

— Послушай, — вздохнула она, — мне и правда жаль, что я так поступила. Я уже написала невесте письмо с извинениями и отправила маленький подарок на адрес, указанный в приглашении. У меня и в мыслях не было ничего дурного. Приглашение я открыла по ошибке, но, вдохновившись несколькими стаканами вина, мы с моим другом Фишером решили явиться на это торжество. В тот момент я злилась на мою бывшую соседку — ту самую особу, которой пришло приглашение. Она съехала с квартиры безо всяких предупреждений, прихватив заодно кое-что из моих вещей. А чек, оставленный ею в уплату за проживание, оказался недействительным. Тогда-то мне и пришла мысль о возмещении. — Стелла перевела дух. — Я знаю, что это вовсе не оправдывает моего поведения. Свадьба — особое торжество. Оно предназначено лишь для близких и друзей жениха и невесты. Но я хочу сказать, что впервые пошла на такое.

Я окинул ее внимательным взглядом. Похоже, она не врала.

— Почему ты так долго не приходила за телефоном?

— Хочешь знать правду?

— Нет, я бы предпочел историю вроде той, какую ты рассказала на свадьбе моей сестры.

Стелла покачала головой:

— Признаться, я вообще не планировала приходить. Я даже успела купить себе новый айфон. Но мне уже скоро платить за квартиру, а с деньгами у меня туго, поскольку все, что было, я вложила в бизнес-проект, реализация которого теперь задерживается. У меня две недели на то, чтобы вернуть дорогущий телефон, и сегодня как раз последний день. Я не могу позволить себе тысячу долларов на новый мобильник, так что выбор у меня небольшой: или прийти за старым, или звонить отцу и просить денег в долг. В общем… я предпочла явиться сюда.

Моя сестра не слишком расстроилась из-за того, что случилось у нее на свадьбе. Разумеется, она слегка растерялась, когда какая-то незнакомка принялась рассказывать историю их детства. Но когда я объяснил, что это была самозванка, Оливия даже рассердилась на меня за то, что я устроил бедняжке публичную экзекуцию, а не выпроводил тихонько за дверь. Признаться, мне даже стало слегка не по себе, когда Стелла встала перед гостями, нервно сжимая в руках микрофон. Но я разозлился на нее за то, что она солгала: это обстоятельство напомнило мне о другой женщине и другой лжи.

Открыв ящик стола, я достал оттуда телефон и протянул его Стелле.

— Спасибо, — кивнула та.

Пару секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Что ж, — сказала она наконец, прерывая неловкое молчание, — мне, пожалуй, пора.

Признаться, мне не хотелось отпускать ее прямо сейчас. В голове у меня вертелась целая куча вопросов. К примеру, что такого сделал ее отец, что она не хочет звонить ему, или почему у нее не заладилось с бизнесом. Но я промолчал и тоже встал из-за стола.

Она протянула мне руку.

— Спасибо, что сохранил мой телефон. И еще раз прошу прощения за то, что сделала.

Она уже собралась уходить, но затем снова повернулась ко мне. Порывшись в сумочке, она что-то достала оттуда.

— Любишь шоколад?

Я кивнул, даже не стараясь скрыть недоумение.

— Я все время ношу с собой батончик «Хершис» — так, на всякий случай. В шоколаде есть анандамид. Это нейротрансмиттер, который позволяет нам почувствовать себя чуточку счастливее…

Она пожала плечами.

— Иногда я угощаю им тех, кому не помешает приободриться, но чаще всего съедаю шоколад сама. Я послала твоей сестре небольшой подарок в знак извинения, а тебе могу предложить только это.

Она предлагает мне шоколадный батончик в качестве компенсации за тысячедолларовый ужин? Ну и ну. Такую, как Стелла, еще поискать.

— Не нужно, — махнул я рукой. — Я не держу зла, так что можешь оставить его себе.

Но Стелла не отступала.

— Пожалуйста. Так меня меньше будет мучить совесть.

С трудом сдержав смешок, я взял у нее шоколадку.

— Ладно, спасибо.

Стелла повесила сумку на плечо и направилась к выходу. Я пошел следом, чтобы открыть ей дверь, но тут она вновь остановилась и глубоко вдохнула.

— Retrouvailles, — кивнула она.

Я говорил немного по-французски и знал, что это переводится как воссоединение или что-то в этом роде.

При виде замешательства на моем лице она улыбнулась.

— Так называется твой одеколон, верно?

— А-а-а… ты права.

— У тебя хороший вкус. Дорогой, но хороший. Я создала этот одеколон.

— Серьезно?

Она кивнула, снова просияв улыбкой.

— Одеколон на всех пахнет по-разному. Большинство мужчин наносит его по бокам шеи, но самый удачный вариант — у основания горла, где заметен пульс. Кровь здесь подходит к поверхности кожи, и ароматы становятся только заметней от тепла. Вот почему многие женщины наносят духи за ушами и на запястья.

— А ты? Ты брызгалась сегодня духами?

Стелла кивнула.

— Да. И их тоже я сделала сама.

Не спуская с нее взгляда, я наклонился к ее шее и сделал глубокий вдох.

Это был самый восхитительный аромат из тех, с какими мне только приходилось сталкиваться.

— Да у тебя талант к таким вещам. — Я с неохотой выпрямился.

Стелла снова улыбнулась, но по ее затуманенному взгляду было видно, что и она слегка выбита из колеи.

— Спасибо, Хадсон.

Повернувшись, она шагнула через порог, а меня вдруг охватило странное чувство паники.

— Стелла, постой…

Замерев, она оглянулась.

Слова сами сорвались с моего языка:

— Не поужинаешь со мной?

4

Стелла

— Ну что? Прекрасный принц не объявился?

Несмотря на то что было всего семь утра, Фишер энергично обшаривал мой холодильник. Он выпрямился, держа в руках контейнер со вчерашним ужином.

Я покачала головой.

— Думаю, оно и к лучшему, — постаралась я скрыть разочарование.

— Сколько времени уже прошло? Неделя?

— Восемь дней… не то чтобы я считала…

Еще как считала!

Фишер окинул меня взглядом с головы до ног.

— Почему ты одета как для улицы?

— Я только что вернулась. Ходила полюбоваться восходом солнца.

— Почему бы тебе не скачать на ноутбук несколько фото с закатом и восходом и спать себе спокойно?

Открыв крышку контейнера, Фишер подцепил на вилку куриную котлету и откусил большой кусок.

— Это не одно и то же, но все равно спасибо… Слушай, давай я разогрею тебе котлеты? И приготовлю на завтрак яичницу.

— Не надо, — откусил он еще кусок. — Почему бы тебе самой не позвонить ему?

Я с недоумением уставилась на лучшего друга.

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Потому что он, скорее всего, передумал. Ты, случаем, не забыл, как мы с ним познакомились? Странно даже то, что он вообще попросил мой номер телефона. Видимо, это было секундным помешательством… Да и вообще, у меня завтра свидание.

— Это с кем же?

— С Беном.

— С тем парнем, с которым ты познакомилась на сайте в интернете? Но это же было пару недель назад.

— Да. Мы собирались встретиться еще на той неделе, но я отменила встречу.

— С чего вдруг?

— Уйма работы.

— Ну-ну. — Фишер окинул меня скептическим взглядом. — Просто ты надеялась, что позвонит твой Прекрасный принц, и не хотела занимать вечер.

— Да не ждала я этого звонка!

— Правда? А сколько раз за неделю ты проверяла в телефоне пропущенные вызовы?

— Ни разу, — ответила я слишком быстро.

На самом деле я занималась этим по несколько раз в день. Но мне хорошо были известны приемчики Фишера. Дай ему хоть одну крохотную ниточку, и он будет тянуть до тех пор, пока не распустит весь свитер.

Я невольно поежилась под его испытующим взглядом, но тут, к счастью для меня, зазвонил мой телефон — тот, что я использовала для деловых переговоров.

— Интересно, кто это решил позвонить в «Персональный аромат» в субботу? Должно быть, поставщик из Сингапура. Там ведь еще пятница, так?

— Ошибочка, — хихикнул Фишер. — Там уже воскресенье.

Телефон я обнаружила в гостиной, где он лежал на коробке с образцами. Прижав телефон к уху, я взяла коробку и отправилась на кухню.

— Алло?

— Привет. Это Стелла Бардо?

Открыв коробку, я достала оттуда маленький стеклянный флакончик.

— Да. С кем я говорю?

— Меня зовут Оливия Ройс.

Флакончик выпал у меня из рук, но, к счастью, не разбился. Я поудобнее перехватила телефон.

— Оливия Ройс?

— Она самая. Надеюсь, ты не против, что я звоню? Я никак не могла найти твой сайт, но потом набрала название компании, и там был этот телефон. Вот я и воспользовалась возможностью поговорить с тобой.

— Э-э-э… все в порядке. Я ничуть не против.

— Я получила твою записку с подарком. Когда я упомянула в разговоре с братом, что ты мне прислала, он сказал, что ты запускаешь новую компанию, которая делает духи на заказ. Я бы с удовольствием заказала несколько штук для вечеринки по случаю моего бракосочетания. Но мне так и не удалось найти тебя в интернете.

— Видишь ли… сайт еще не готов.

— Проклятье. А нельзя ли заказать духи прямо у тебя?

— Разумеется.

— Вот здорово! Я все пыталась придумать, что же мне подарить каждой девушке. Хотелось чего-то особенного, индивидуального. А духи — то, что надо. Мне, кстати, очень понравились мои. Спасибо за такой подарок.

Я слушала и не могла поверить своим ушам. Оливия звонит мне, чтобы сделать заказ, а не ради того, чтобы устроить выволочку за непрошеное появление на их свадьбе?

— Это тебе спасибо. Если хочешь, я отправлю им образцы ароматов, а затем безотлагательно займусь их духами.

— Нет-нет, я хочу устроить им сюрприз. Я хорошо знаю их привычки. Давай я расскажу тебе, что они любят и чем обычно пользуются, а ты на основе этого что-нибудь придумаешь?

Я понимала, что этот метод не будет таким эффективным, как разработанная мною схема, но разве могла я отказать Оливии?

— Конечно, давай попробуем.

— Как насчет понедельника? Скажем, в половине первого?

— Понедельник? — наморщила я лоб. — Что ж, пожалуй.

— Что скажешь насчет кафе «Лилия» на 53-й улице? Или это далековато от тебя?

Я вытаращила глаза. Она что — хочет встретиться со мной лично? Я-то думала, что мы договоримся о следующем звонке.

— Нет-нет, все в порядке. «Лилия» — то, что надо.

— Вот и замечательно! Значит, договорились. До встречи, Стелла.

Разговор закончился, а я продолжала смотреть на телефон. Фишер с интересом наблюдал за мной.

— Кто это был? — спросил он.

— Оливия Ройс.

— Кто она такая?

— Та самая невеста, на чью свадьбу мы явились без приглашения.

* * *

На следующий день я приехала в кофейню на двадцать минут раньше нужного времени. Бен предлагал заехать за мной на своей машине, но я предпочитаю встречаться с малознакомыми людьми на публике, чтобы самой решать, когда могу уйти. Купив себе бескофеиновый латте, я уселась на диванчик неподалеку от прилавка. Здесь всегда лежали газеты и журналы, которые можно было полистать за чашечкой кофе. Я взяла «Нью-Йорк Таймс» и начала просматривать воскресную рубрику. Взгляд мой упал на фотографию, при виде которой я застыла на месте. Растерянно моргнув, я вчиталась в объявление.

«Оливия Пейсли Ротшильд и Мейсон Брайтон Ройс 13 июля сочетались браком в Нью-Йоркской публичной библиотеке на Манхэттене. Церемонию провел преподобный Артур Финч, епископальный священник.

Миссис Ройс, 28 лет, — вице-президент по маркетингу. Она закончила университет в Пенсильвании и получила степень магистра в Колумбийском университете. Оливия — дочь Шарлотты Бьянки Ротшильд и Купера И. Ротшильда из Нью-Йорка. Обоих ее родителей уже нет в живых. Свадьбу организовал ее брат, Хадсон Ротшильд.

Мистер Ройс, также 28 лет, основал собственную IT-компанию и специализируется на системах безопасности. Он выпускник Бостонского университета, защитил диплом по информационным технологиям».

Я читала и не верила своим глазам. Воскресную «Нью-Йорк Таймс» я не открывала уже бог знает сколько времени. И вот тебе, пожалуйста, взяла случайный номер — и наткнулась на это свадебное объявление. Если верить Фишеру, позитивные мысли всегда притягивают к себе позитивные события. Должно быть, все дело в этом. Всю прошлую неделю я только и делала, что думала о мужчине, который взял мой номер телефона, но так и не позвонил.

Несколько дней назад я смотрела телевизор, листая каналы, пока не наткнулась на «Танцы со звездами». Раньше я никогда не смотрела эту передачу, но тут почему-то решила задержаться. Мне вдруг вспомнилось — каково это было: кружиться в объятиях Хадсона на свадьбе его сестры. Как наяву, услышала я его шепот: «Вечер еще в самом разгаре, Эвелин. Потанцуй со мной».

Мне и в голову не могло прийти, что Хадсон решит пригласить меня на свидание. Но когда это все-таки произошло, я дала волю своему воображению. Я даже отменила второе свидание с Беном. Но проведя в ожидании звонка целую неделю, я наконец поняла, до чего же глупо избегать симпатичного парня — который, кстати, не ленился набирать мой номер — ради какого-то призрачного свидания.

Бен пришел за пару минут до назначенного часа. Бросив последний взгляд на свадебное фото, я закрыла газету. Не хватало еще испортить себе свидание мыслями о другом мужчине.

— Привет. — Наклонившись, Бен поцеловал меня в губы.

Я прислушалась к ощущениям. Приятно, но не более того. С другой стороны, мы находились в таком людном месте, как кофейня, так чего же я еще могла ожидать? Выпрямившись, Бен вручил мне коробку шоколадных конфет.

— Я собирался купить тебе букет, но потом подумал, что тебе придется таскать его с собой весь вечер. А конфеты ты можешь убрать в сумочку.

— Спасибо за заботу, — улыбнулась я, — так и правда будет лучше.

— Я заказал нам столик в ресторане. Потом, если у тебя будет настроение, можем сходить в кино.

— Хорошая мысль.

— Ну что, идем?

— Конечно.

Я потянулась к двери, но Бен успел распахнуть ее передо мной.

— Спасибо.

На улице я осмотрелась по сторонам.

— Куда мы идем?

— Ресторан в паре кварталов отсюда. На Хадсон-стрит.

— Хадсон-стрит?

— Да. Или это слишком далеко для прогулок? Если хочешь, я возьму такси.

— Нет-нет, все в порядке.

Однако… Хадсон-стрит?

Мы зашагали вдоль домов.

— Я еще не был в этом ресторане, — сказал Бен, — но отзывы о нем превосходные. Надеюсь, тебе там понравится.

— А как он называется?

— «У Хадсона».

Я с трудом сдержала смешок. «У Хадсона» на Хадсон-стрит? Да уж, лучшее место, чтобы не думать о других мужчинах…

5

Стелла

В ресторан я приехала с опозданием на пару минут, хотя и вышла из дому заранее. Местный поезд, которым я решила добраться до центра, решил поиграть в экспресс и проскочил мою остановку.

Когда я вошла в зал, Оливия уже сидела за столиком. Я с трудом узнала ее без свадебного наряда, но она улыбнулась и помахала рукой так, будто мы были давними подругами.

— Добрый день! — Я поставила на пустой стул коробку, которую держала в руках, а сама уселась напротив Оливии.

— Прости, что опоздала. Мой поезд махнул мимо остановки.

— Ничего страшного. — Она показала мне опустевшую корзиночку для хлеба. — Как видишь, я тут не скучала. Я целых полгода перед свадьбой не ела мучного, так что теперь наверстываю упущенное.

Опустив корзинку, она протянула мне руку.

— Кстати, я Оливия Ротшильд. Ох, нет. С некоторых пор я — Оливия Ройс. Никак не могу привыкнуть.

— Стелла Бардо.

Решив, что лучше прояснить ситуацию сразу, я поглубже вдохнула и добавила:

— Послушай, мне так стыдно за свой поступок. Вообще-то я не из тех, кто врывается на чужую свадьбу.

— Серьезно? — наклонила голову Оливия. — Жаль, я-то думала, что у нас много общего. Я тоже как-то заявилась без спросу на студенческую вечеринку.

— Что, правда? — удивленно спросила я.

— Ну да, — хихикнула она. — Помню, целовалась там с чьим-то парнем и вернулась домой с распухшей губой.

Я почувствовала внезапное облегчение.

— Господи, ты даже не представляешь, как я рада, что ты на меня не злишься.

— Да брось ты, — махнула она рукой. — Меня здорово повеселила твоя история. Кто-то и правда описал ради тебя штанишки?

Я грустно улыбнулась. Если учесть, что мы с моей сестрой больше не общались, в этом воспоминании сквозило теперь немало горечи.

— На самом деле я сама так поступила. Несчастье случилось с моей сестрой на рождественском утреннике. Она на год меня младше. Какой-то мальчик начал смеяться над ней, и я не могла допустить, чтобы она страдала в одиночестве.

— Очень мило с твоей стороны. Мой брат старше, и я привыкла полагаться на него. Вот только не думаю, что он смог бы зайти так далеко, чтобы намочить свои штаны ради спасения меня от позора.

Мы с Оливией посмеялись.

— Хадсон рассказал, как ты оказалась на свадьбе. И меня ничуть не удивило, когда я узнала, как обошлась с тобой Эвелин: сбежала среди ночи, не заплатив за квартиру. На нее никогда нельзя было положиться. На первом курсе университета мы вместе отправились отдохнуть на каникулах. Не прошло и двух дней, как она познакомилась с парнем, который был на десять лет старше ее и говорил только по-французски. Проснувшись однажды утром, я обнаружила только записку, в которой сообщалось, что Эвелин отправляется во Францию, чтобы познакомиться с родителями парня, так как она от него без ума. Мало того что бросила меня одну в незнакомом месте, так она еще и прихватила с собой мои любимые туфли.

— Надо же! Она стащила и мои любимые туфли, когда съехала, не попрощавшись.

Мы снова посмеялись, и Оливия продолжила:

— А еще она украла что-то у Лекси, бывшей жены моего брата. В результате обе перестали разговаривать друг с другом. Потом я уговорила братца устроить Эвелин к нам в фирму. Та пару месяцев походила на работу, а затем исчезла без предупреждения. Хадсон мне этого до конца жизни не забудет.

— Да уж, ему явно не хватает твоей способности прощать.

— Это еще легко сказано. Вдобавок он привык все держать под контролем. Когда мне было шестнадцать, у меня появился первый бойфренд. Так вот Хадсон каждый вечер поджидал меня со свидания на ступенях дома. А это значило, что вместо нормального прощания я могла рассчитывать только на поцелуй в щечку. Не завидую я Чарли. Думаю, ей не разрешат ходить на свидания лет до сорока.

— Чарли?

— Дочка Хадсона.

Я кивнула. Я почему-то не думала, что у Хадсона есть дети. С другой стороны, что я знаю о нем? Только то, что он чертовски привлекателен, классно танцует и не удосуживается позвонить мне, хотя с того момента, как я дала ему свой номер, прошло уже десять дней.

— Сколько лет его дочке?

— Скоро будет шесть.

К столу подошла официантка, и тут я вспомнила, что не успела даже заглянуть в меню. Оливия заказала себе грушевый салат с курицей, и я решила последовать ее примеру.

— Ну так что, — она мимоходом понюхала запястье, — расскажи, как тебе удалось создать такие замечательные духи. В жизни не встречала ничего подобного.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я. — Кое-какие подсказки мне удалось получить прямо на свадьбе. В твоем букете были гардении, так что я использовала их в качестве отправной точки. Затем я услышала, как одна женщина говорила о том, что медовый месяц вы собираетесь провести на Бора-Бора. Тогда я решила, что тебе нравятся пляжи, и добавила в духи немного калона[2], который насыщает аромат запахом морского бриза. Еще… ты выбрала классическое платье, но с ярко-красным шелковым поясом, и я подумала, что в тебе есть авантюрная нотка.

— Волшебные духи! Да и флакончик просто чудо!

— Я сама влюбилась в этот дизайн. Но продавать такие флаконы мы пока не будем. Их привозят из Италии, а мне такие траты не потянуть.

— Жаль, мне он ужасно понравился.

— Надеюсь, со временем мы сможем добавить его к нашей коллекции.

В течение следующего часа я объясняла, как работает «Персональный аромат». Я дала Оливии все двадцать образцов, чтобы она могла оценить их от одного до десяти. Потом я задала ей все вопросы, которые со временем появятся у меня на сайте для потенциальных заказчиков. Оливия, в свою очередь, тоже забросала меня вопросами — ее, в частности, заинтересовала деловая сторона проекта.

— Так когда же официальное открытие «Персонального аромата»? — поинтересовалась она наконец.

— Понятия не имею, — нахмурилась я.

— Как так? Похоже, ты все продумала до деталей.

— Так и есть, но тут не обошлось без финансовых проблем. Видишь ли, у меня был партнер и мне пришлось выкупить его долю в бизнесе. А если учесть, что бо́льшую часть денег мы потратили на материалы и оборудование, то я осталась практически ни с чем. На тот момент меня это не напугало, потому что у меня была открыта кредитная линия. Я обращалась за займом годом раньше на случай, если по какой-то причине мне не хватит денег. Но не знала, что раз в год нужно было обновлять все свои данные. На тот момент я как раз ушла с официальной должности. И когда я указала в бумагах, что сменила работу, мне мгновенно прикрыли возможность займа.

— Обидно, — заметила Оливия.

— Еще как. И ни один банк не желает оформлять займ для человека, который официально не трудоустроен. Я обратилась за помощью в Администрацию малого бизнеса. Это моя последняя надежда.

Официантка принесла чек, и я потянулась, чтобы оплатить его, но Оливия меня опередила.

— Я пригласила тебя на обед, так что все расходы на мне.

— Но я и так уже задолжала тебе за одну трапезу.

И, прежде чем я успела настоять на своем, Оливия достала кредитку и оплатила счет.

Я вздохнула, чувствуя себя полной неудачницей.

— Спасибо. Очень тебе признательна.

— Да не за что.

Мы вышли на улицу. Я собиралась еще заехать в пару мест, а Оливии пора было возвращаться на работу. На прощание она обняла меня, как будто мы и впрямь были давними подружками.

— Духи будут готовы на следующей неделе, — сказала я ей. — Если хочешь, могу прислать их тебе или отправить каждой из твоих подружек.

— Позвони мне, когда все будет готово, и мы что-нибудь придумаем, — улыбнулась она.

— Хорошо, договорились.

* * *

Неделей позже я тонула в горах картона.

— Все, это последняя, — заявил Фишер, вытирая краем футболки мокрое от пота лицо. — Ну и натаскался же я сегодня. В качестве компенсации жду чего-нибудь вкусненького на ужин.

— Будет тебе вкусненькое, — пообещала я. — Вот уж не думала, что на складе у меня скопилось две сотни коробок.

В отчаянной попытке хоть как-то урезать расходы я попросила Фишера помочь мне переместить все из дорогостоящей секции склада в мою квартиру. Поскольку соседки у меня теперь не было, одну комнату я могла выделить под коробки.

— Кстати, — сказал Фишер, — на обратном пути я забрал нашу почту. Тут тебе какой-то пакет, и он уже расходится по швам. Видимо, почтальон разорвал его, когда пытался запихнуть в ящик.

Фишер бросил конверты на кухонный стол, и они рассыпались по нему веером. Мой взгляд упал на логотип, напечатанный в углу одного конверта. АМБ. Я взяла его и покрутила в руках.

— Смотри, какой маленький конверт. У меня нехорошее предчувствие.

— От кого это?

Администрация малого бизнеса. Я обращалась к ним за займом. Мне сказали, что ответ придет через две-три недели, а еще не прошло и двух.

— Вот и прекрасно. Видимо, они до того прониклись твоей бизнес-идеей, что поспешили одобрить ее.

Я покачала головой:

— Когда ты обращаешься к кому-то, а в ответ тебе приходит письмо в один листок, это недобрый знак. Все равно что получить простой белый конверт из университета, в который ты подавала документы, вместо большого коричневого, со всякими там формами и бумажками.

Фишер скептически хмыкнул.

— В наши дни почти все делается по интернету. Хватит уже накручивать себя. Наверняка в конверте логин и пароль с указанием счета, где ты можешь подписать документы.

— Что-то не верится, — вздохнула я. — Фишер, что я буду делать, если они откажут мне в займе? Я просила кредит уже в трех банках. Надо же быть такой идиоткой, чтобы бросить работу в погоне за несбыточными мечтами! А теперь мое место в компании уже занято, а найти такое же очень непросто. Ну и что мне делать? Как платить за жилье?

— Ну-ка вдохни поглубже. — Фишер положил руки мне на плечи. — Ты ведь даже не знаешь еще, что в этом конверте. Не исключено, что это формальный ответ, где тебя благодарят за обращение или сообщают о задержке в рассмотрении заявки.

Я до того нервничала, что просто не могла открыть конверт, а потому сунула его Фишеру.

— На, посмотри сам.

Тот со вздохом покачал головой, но все-таки вскрыл конверт. Пока он читал, я с тревогой наблюдала за его лицом. Морщинка в углу губ сказала мне обо всем.

— Господи… — зажмурилась я.

— Прости, Стелла, но тут сказано, что у тебя слишком мало опыта в бизнесе и недостаточно доходов. Но откуда бы им взяться, если тебе отказывают в займе, чтобы наладить свое дело?

— Что поделаешь, — вздохнула я. — Практически то же самое, что мне говорили и в банках.

— А нельзя ли тебе начать с какого-нибудь минимума, чтобы понемногу раскрутиться и уже тогда обратиться за займом?

Ах, если бы все было так просто!

— Видишь ли, у меня недостаточно расходных материалов и образцов, которые будут заказывать потенциальные покупатели.

Фишер взъерошил волосы.

— Слушай, у меня в банке лежат девять тысяч — так, на черный день. Они твои. Можешь даже не возвращать их потом.

Мне ужасно не хотелось огорчать своего друга, но этих девяти тысяч было слишком мало, чтобы начать свое дело.

— Спасибо тебе огромное, но я не могу воспользоваться твоим щедрым предложением. Но ты не огорчайся, я обязательно что-нибудь придумаю.

— Знаешь что? Это нужно отметить. Пойду принесу одну из тех дорогущих бутылок, которые мы прихватили со свадебного стола.

— Отметить? И что же мы отмечаем: то, что мне отказали в займе или что мой дом напоминает теперь склад?

Наклонившись, Фишер поцеловал меня в лоб.

— Мы собираемся отметить твое блестящее будущее. Помни: только тот, кто мыслит позитивно, может рассчитывать на позитивные события в своей жизни. Ладно, я сейчас вернусь.

Фишер скрылся за соседней дверью, а я тем временем огляделась. Моя гостиная смахивала на сплошное несчастье, что, впрочем, как нельзя лучшее соответствовало моей жизни. Всего лишь год назад у меня были жених, превосходный заработок, сумма в банке, которую многим удавалось накопить только к сорока годам, и мечта о собственном бизнесе.

Теперь же мой бывший жених обхаживал другую, а я осталась без работы и без средств. А некогда перспективная бизнес-идея теперь казалась чем-то вроде петли на шее.

Несколько секунд я смотрела на злополучное письмо, после чего смяла его и швырнула в мусорную корзину. Стоит ли говорить, что я промахнулась? Будто в тумане, я принялась просматривать почту, но там были в основном рекламные объявления. Тогда я решила вскрыть уже надорванный пакет. Я думала, что это очередная посылка с сырьем для «Персонального аромата», но внутри оказался дневник, который я заказала на сайте eBay. Я напрочь забыла об этом приобретении, потому что с момента покупки прошло три месяца. Пересылка из-за океана вечно занимает кучу времени, а дневник я приобрела не где-нибудь, а в Италии.

Раньше, когда в руках у меня оказывался новый дневник, я только и думала о том, как бы поскорее начать его читать. Но этот напомнил мне исключительно о двухстах сорока семи долларах, потраченных впустую. Я положила его на кофейный столик в гостиной и решила быстренько принять душ.

Через десять минут, вернувшись в гостиную, я обнаружила, что Фишер с удобством устроился на диване. В одной руке он держал бокал шампанского, в другой — дневник.

— Э-э-э… ты хоть знаешь, что эта женщина пишет не по-английски? — спросил он, протягивая мне бокал с шампанским.

Я плюхнулась на стул рядом с диваном.

— Это на итальянском. И дневник написан не женщиной, а мужчиной. Мало того что я переплатила за него при покупке, теперь еще придется тратиться на переводчика.

Мужские дневники, в силу своей редкости, на аукционах всегда стоили дороже. Купленный мною французский обошелся мне в три сотни долларов, и еще сто пятьдесят я отдала переводчику.

Я сделала глоток.

— Этой книжице придется поваляться какое-то время без дела. Траты на еду для меня сейчас актуальнее, чем оплата перевода.

Фишер, покачав головой, бросил потрепанный дневник на кофейный столик.

— Я думал, что ты распрощалась с ними после того, что случилось год назад, когда ты слишком уж зачиталась очередным дневником.

— Похоже, привычка сильнее меня, — вздохнула я.

— Ну и странная же ты птичка, моя Стелла Белла.

— И это говорит человек, который собирает наклейки от бананов и клеит их на дверцу шкафа!

В этот момент у меня в кармане зазвонил телефон. Я достала его и взглянула на экран.

— Ну вот, как нельзя более кстати. Та самая женщина, у которой мы украли это шампанское.

— Скажи ей, пусть пришлет еще.

Рассмеявшись, я подняла телефон к уху.

— Алло?

— Привет, Стелла. Это Оливия.

— Привет, Оливия. Спасибо, что перезвонила. Я хотела сказать, что духи для твоей вечеринки готовы.

— Боже, мне не терпится их увидеть. Или понюхать. Или то и другое вместе.

— Надеюсь, они понравятся твоим подружкам, — улыбнулась я.

— Я тут рассказала парочке знакомых о том, чем ты собираешься заняться, и все они загорелись идеей заказать у тебя духи. Не знаешь, когда уже заработает твой сайт?

— Не думаю, чтобы это произошло в обозримом будущем, — нахмурилась я.

— О нет. Что случилось?

— Мне снова отказали в займе. Я только что получила письмо от АМБ.

— Вот идиоты. Мне очень жаль, Стелла. Но что ты теперь собираешься делать?

— Ума не приложу.

— А почему бы тебе не найти партнера? Кого-то, кто сможет вложить деньги в твой бизнес в обмен на долю в прибыли?

На самом деле мне уже приходила в голову эта мысль, но у моих знакомых просто не было таких денег.

— Пожалуй. Но сегодня я собираюсь залить свое горе парой бокалов шампанского, а завтра уже начну составлять новый бизнес-план.

— Вот это правильно.

— Спасибо. Так куда мне отправить духи?

— Мы могли бы встретиться завтра, если у тебя есть время. Моя лучшая подружка улетает через два дня в Лондон, где ей предложили работу. Завтра вечером у нас прощальный ужин, и мне бы хотелось презентовать ей твои духи… если у тебя, конечно, будет свободный часок, чтобы встретиться со мной.

— Да не проблема.

— Вот и прекрасно. Завтра утром у меня деловая встреча. Не возражаешь, если я позвоню тебе, как только она закончится, и подъеду за духами? Как тебе мое предложение?

— Прекрасно. Давай так и сделаем.

После того как я отключилась, Фишер заметил:

— Только ты могла подружиться с женщиной, на чью свадьбу мы заявились без приглашения.

— Мне нравится Оливия, — пожала я плечами. — Я даже не возьму с нее денег за духи, которые сделала для ее вечеринки. Пусть это станет компенсацией за наше непрошеное появление на ее свадьбе.

— Что ни говори, а шампанское у нее превосходное, — вздохнул Фишер. — Как я понимаю, Прекрасный принц так и не объявился, иначе бы ты что-нибудь да сказала?

— Нет, — нахмурилась я. — Когда я встретилась с Оливией, она ни словом не упомянула о том, что знает о нашей с Хадсоном договоренности. Правда, она сказала, что ее братец злопамятен.

— Ему же хуже.

Откровенно говоря, хуже было и мне. Не знаю почему, но этот человек запал мне в душу. Даже не помню, когда бы еще я ждала так звонка от мужчины. Вот и молчание его задело меня куда сильней, чем хотелось бы. Ну что ж… у меня ведь еще был Бен.

В течение следующих двух часов мы с Фишером прикончили бутылку шампанского, а заодно опорожнили бутылку вина из моего холодильника. Когда я зевнула, Фишер мгновенно уловил намек.

— Ладно-ладно, ухожу. Тебе не нужно притворно зевать, чтобы избавиться от меня.

— Я не притворялась.

— Ну конечно.

Он встал, забрал стаканы и пустые бутылки и понес на кухню. Когда он вернулся, я размышляла, не заснуть ли мне прямо здесь, на стуле.

Наклонясь, Фишер поцеловал меня в лоб.

— Не переживай. Завтра все будет гораздо лучше.

Если учесть, что наутро мне грозила головная боль, я не очень-то поверила прогнозам Фишера. Но и ныть без конца тоже не хотелось.

Фишер взял со стола дневник.

— Я найду человека, и уже в следующем месяце, к своему дню рождения, ты получишь перевод.

— Да мой день рождения еще бог знает когда! Это твой мы празднуем в следующем месяце. Или ты решил сделать то же, что и в прошлый раз?

— Разумеется. Все подарки тебе, ведь дороже тебя у меня никого нет, Стелла Белла. Только не позволяй этому дневнику испортить тебе жизнь.

6

Стелла

Пятнадцать лет назад

Я взяла коричневую кожаную книжицу и поднесла к носу. До чего же я люблю этот запах! Он напоминает мне о Спенсере Ноксе. Спенсер везде носит с собой футбольный мяч, а во время разговора подкидывает его и снова ловит. И всякий раз, когда кожаный мяч ударяется о ладонь, я ощущаю еле уловимый, но такой приятный запах, отчего начинаю невольно улыбаться.

Женщина, занимавшаяся распродажей вещей на дому, была уже в возрасте. Седые волосы ее торчали во все стороны, будто она сунула в розетку два пальца, а не штепсель от лампы, которую устанавливала на столе.

— Простите, — подошла я к ней, — сколько это стоит?

Она бросила взгляд на мои руки.

— Пятьдесят центов. Сама я заплатила за него десять долларов на такой же распродаже пятнадцать лет назад. Вот что получается, когда покупаешь всякую чепуху. Ты что, ведешь дневник?

Только сейчас я увидела слово «Дневник» на передней обложке.

— Нет, — покачала я головой. — У меня еще не было дневника.

Худенькая женщина с кофеваркой в руках прервала наш разговор.

— Я дам вам за нее пять долларов.

Пожилая дама поджала губы.

— Ты что, не видела ценника? Там ясно сказано: двадцать долларов.

— Я не собираюсь платить больше пяти.

— Тогда поставь ее туда, откуда взяла, и не мозоль мне больше глаза.

— Фу, как грубо! — возмутилась та.

Хозяйка проворчала что-то еще менее лестное и снова повернулась ко мне.

— Ну так что, будешь брать дневник или нет? Мне нужно следить, чтобы кто-нибудь из посетителей не вздумал попользоваться этим добром на дармовщинку.

Откровенно говоря, я рассчитывала предложить ей двадцать пять центов. Мама всегда учила меня, что на распродажах нужно торговаться. Но эта женщина, похоже, не собиралась уступать ни цента. Сунув руку в карман, я достала два четвертака.

— Я беру его.

Спустя несколько дней, поужинав, я пришла к себе в комнату и заперла дверь. Мне не хотелось, чтобы младшая сестра, забежав ко мне перед сном, увидела, что я пишу в дневнике. Наверняка она попыталась бы прочесть его в мое отсутствие. Тем более что мне было о чем писать.

Двумя днями раньше Спенсер предложил мне встречаться с ним. До этого я довольно свободно чувствовала себя в компании мальчишек, а тут начинала нервничать всякий раз, когда мы просто разговаривали. Я знала, в чем тут дело. До меня Спенсер встречался с Келли Рид, и они целовались по-взрослому. Мне еще не доводилось целоваться, и я боялась, что все испорчу. Вот я и решила вести дневник: может, так мне будет проще справиться со своими страхами.

Только вот как начать? Дорогой дневник? Или в наши дни это полный отстой?

— Стелла? — раздался из-за двери голос отца.

Я испуганно подскочила, и дневник упал на пол страницами вниз.

— Э-э… кто это?

— Твой отец. Какой еще мужчина может стучаться в твою дверь в это время? И почему она заперта?

— Ну-у… потому что я переодевалась в пижаму.

— Ясно. Я просто заглянул, чтобы пожелать тебе спокойной ночи.

— Спокойной ночи, па!

Дождавшись, пока шаги его затихли в отдалении, я подняла с пола дневник. Часть страниц успела помяться. Я взялась расправлять их и тут увидела множество слов, написанных от руки. В замешательстве я прочла несколько строк, затем вернулась на пару страниц назад.

Дорогой дневник.

Боже мой!

Я отлистала еще несколько страниц. Две или три были полностью исписаны, и им предшествовало то же начало:

Дорогой дневник.

Как я могла не заметить этого, когда покупала кожаную книжицу на распродаже? Я же точно помню, что открывала ее. И только добравшись до самого начала, я поняла, в чем дело: первые пять или шесть страниц дневника были абсолютно пустыми.

Но чей же это дневник? Та женщина сказала мне, что тоже купила его на распродаже. Получается, что и она ничего не заметила?

Пожалуй, мне стоит вернуть его.

Или…

Может, имеет смысл прочесть пару записей, чтобы понять, кто и зачем в нем писал?

Мне не нужно читать все.

Одну только крошечную запись.

Я пролистала пустые страницы и оказалась в самом начале.

Дорогой дневник…

Всего одну запись.

От этого точно не будет никакого вреда…

Знать бы, сколько раз я буду вспоминать эти слова позже.

7

Стелла

— Алло?

— Привет, Стелла. Это Оливия.

Я приложила телефон к другому уху, чтобы не мешал надевать сережку.

— Привет. Как поживаешь?

— Все в порядке, вот только дел навалилось невпроворот. Слушай, не могла бы ты заехать ко мне в офис с духами? Если ты живешь далеко от центра, я могла бы послать за тобой машину.

На самом деле добираться из моей квартиры до центра было не очень удобно, но разве могла я отказать Оливии?

— Конечно, я приеду. У меня в любом случае есть там кое-какие дела.

— Вот и замечательно. Как насчет двух часов?

— Хорошо, давай в два.

— Что ж, тогда до встречи.

Я почувствовала, что она собирается закончить разговор.

— Постой… мне нужен твой адрес.

— Ох, извини. Я думала, ты его знаешь.

Откуда бы мне его знать?

— Нет, я не в курсе.

— Брод-стрит, 15. Этаж 14.

Я захлопнула шкатулку с украшениями. Брод-стрит? Именно там находится офис Хадсона.

— Ты работаешь в том же здании, что и твой брат?

— О, я думала, ты знаешь. Вообще-то мы работаем вместе. «Ротшильд Инвестментс» — это бизнес нашего отца.

Этого я не знала. Да и какая мне, собственно говоря, разница? Но я бы соврала, если бы сказала, что перспектива встретиться с Хадсоном не заставила учащенно биться мое сердце.

Оливия неверно поняла мое молчание.

— Для тебя это тот еще путь, верно? Давай я отправлю за тобой машину.

— Нет-нет, все в порядке. Встретимся в два.

Мы попрощались, и я снова взглянула в зеркало. Выйдя из дома, я не стала заморачиваться с прической и убрала волосы в хвостик. Неожиданно у меня возникло желание распустить их и аккуратно уложить феном.

* * *

— Привет!

Я поднялась со стула в приемной, и Оливия дружески обняла меня.

— Прости, что заставила ждать. Утро выдалось просто кошмарным.

— Ничего страшного, я только недавно пришла.

— Идем со мной, — кивнула она в сторону внутренних помещений. — У тебя есть немного времени? Мне хотелось поговорить. Я даже заказала нам салат — на случай, если ты проголодалась.

Я все еще не могла свыкнуться с таким поворотом судьбы: женщина, на чью свадьбу я настолько бессовестно вторглась, хотела быть моим другом.

— Ну конечно. Буду только рада.

Свернув направо, мы с Оливией зашагали по длинному коридору. Благодаря своему прошлому посещению я уже знала, что последняя дверь в конце коридора — офис Хадсона. Заметив, что она приоткрыта, я попыталась украдкой заглянуть внутрь. Но тут меня поджидало разочарование: в комнате никого не было.

Офис Оливии находился сразу за углом. Стильный и шикарно обставленный, он тем не менее не мог сравниться с офисом ее брата. Хотя Оливия и сказала, что они работают вместе, сразу было видно, кто из них стоит выше в корпоративной иерархии.

— Я пропустила завтрак и умираю от голода. Не возражаешь, если мы сначала поедим, а потом посмотрим духи? Мне не терпится взглянуть на них, но у меня диабет, так что без еды мне нельзя.

— Конечно.

Мы с Оливией уселись друг напротив друга. Развернув салфетку, в которой лежали вилка и нож, я расстелила ее на коленях.

— Выглядит аппетитно.

— Надеюсь, тебе понравится. Я заказала салат, похожий на тот, который мы ели тогда в ресторане. Так, на всякий случай.

Мы взялись за свои порции.

— Ну что, есть какие-нибудь хорошие новости насчет «Персонального аромата»? — спросила Оливия.

Я с трудом улыбнулась.

— Боюсь, что нет. Из-за того, что Администрация малого бизнеса отказала мне в займе, открытие дела откладывается на неопределенный срок.

— Мне очень жаль, — нахмурилась она. — Если честно, то я предвидела такой вариант, но не стала тебя огорчать. Я работала одно время с АМБ и могу сказать, что они не так щедры по отношению к начинающим бизнесменам, как хотят показать.

— Ну да. Фактически мне было сказано: возвращайся, когда добьешься какого-никакого успеха.

— А не хотелось бы тебе поработать с частными инвесторами? Это часть того, чем мы здесь занимаемся. «Ротшильд Инвестментс» — компания по управлению капиталами. Мы предлагаем своим клиентам типовые услуги, вроде работы с инвестиционными портфелями, но у нас еще есть база вкладчиков, которые инвестируют деньги в обмен на прибыль в новой или развивающейся компании.

— Получается, что ты продаешь часть своей компании другим людям?

— Вроде того, — кивнула Оливия. — Только ты сохраняешь обычно контрольный пакет. А поскольку инвесторы заинтересованы в твоем успехе, они не ограничиваются тем, что вручают тебе деньги, но и помогают продвигать твой продукт на рынке. Наш отдел, занимающийся венчурным капиталом (ВК), располагает целой командой, в задачу которой входит поддержка таких бизнесов.

— Хм-м… Но насколько это осуществимо? Я вложила в дело целую кучу собственных денег, но у меня больше нет постоянного заработка. Откровенно говоря, если все пойдет так и дальше, мне придется снова устраиваться на работу.

— Работа с ВК отличается от сотрудничества с банком. Она основывается не на доходах владельцев, а на потенциале самого бизнеса. Если хочешь, я могу организовать тебе встречу с нашими людьми.

— Могу я… немного подумать, а потом связаться с тобой? Просто хочу быть уверена, что это правильное решение.

— Ну конечно.

За дружеской болтовней мы понемногу закончили обедать. Потом я показала Оливии духи, которые приготовила для ее свадебной вечеринки, и она только что не визжала от восторга. Энтузиазм ее был настолько заразителен, что к концу нашей встречи я тоже чувствовала себя на подъеме.

— Спасибо за обед, Оливия.

— Да не за что. Рада была повстречаться с тобой.

— Как только я обдумаю возможность частных инвестиций, сразу свяжусь с тобой. Если я все-таки решусь на этот шаг, с чего мне следует начать?

— Ты встретишься командой, отвечающей за венчурное инвестирование, расскажешь им о своем бизнесе и ответишь на вопросы, которые могут возникнуть у них по ходу презентации.

— Ясно, — кивнула я, — что ж, спасибо.

Оливия проводила меня до приемной, и мы обнялись на прощание.

— Дай мне знать, что ты надумаешь. Не исключено, что я смогу вписать тебя в календарь встреч уже на следующую неделю. Хадсон, кажется, собирается уехать, но это не раньше четверга.

— Хадсон?

— Ну да. Он руководитель отдела венчурного инвестирования. Разве я об этом не сказала?

Определенно не сказала.

* * *

— Я тут поспрашивал насчет «Ротшильд Инвестментс» и услышал только хвалебные отзывы, — сообщил мне Фишер.

Он только что вернулся с работы и выглядел на редкость стильно в своем деловом костюме.

Прошло два дня после встречи с Оливией, а я так и не решила, стоит ли мне продавать часть бизнеса инвестиционной группе.

Юридическая фирма, в которой работал Фишер, имела дело с финансистами и корпорациями, что позволило ему получить достоверные отзывы о семейном бизнесе Оливии.

— Говорят, у Прекрасного принца жесткая хватка.

— Не зря же Эвелин его недолюбливала, — пожала я плечами.

— При этом у них весьма внушительный список успешных проектов. Если уж они за что берутся, то быстро доводят это до ума. Думаю, тебе стоит всерьез рассмотреть такую возможность.

— Даже не знаю, — вздохнула я.

— Что тебя смущает?

— Мне придется продать часть своего бизнеса еще до того, как он сможет полноценно заработать.

— Я понимаю, что тебя тревожит, — кивнул Фишер. — Но с другой стороны, какая у тебя альтернатива? Тебе придется проработать не один год, чтобы самой накопить деньги, необходимые для запуска дела. А ты сама сказала, что уже закупленное сырье не протянет так долго.

Плечи у меня расслабились.

— Я знаю.

— Ты ведь собиралась занять деньги в банке, а это значило — попасть к ним в кабалу до полной выплаты займа. Я говорил с коллегой, который руководит в моей фирме бизнес-отделом. Он утверждает, что венчурные вкладчики лишь на время инвестируют в заинтересовавший их проект. Получив прибыль, они забирают свои средства, чтобы вложить в следующее дело. В противном случае они рискуют стать собственниками парочки-другой компаний, а заодно лишиться капитала, который можно вкладывать в прибыльные проекты. У каждого такого инвестора есть план по выходу из бизнеса лет через семь-восемь. А когда он будет продавать свою долю, ты сможешь первой выкупить ее, что можно заранее обговорить в контракте.

— Серьезно?

Фишер кивнул.

— Банковский займ тебе пришлось бы выплачивать столько же, а то и дольше.

Тут он был абсолютно прав. Чем дольше я думала, тем меньше оставалось у меня возражений.

Что ни говори, других шансов начать дело, кроме как с помощью венчурных инвестиций, у меня не было. Разумеется, «Ротшильд Инвестментс» — далеко не единственная компания в данной сфере услуг. При желании я могла бы обратиться к кому-нибудь еще. Другое дело, что там работала Оливия, которую мой проект вдохновил почти так же, как меня. И это могло оказаться большим плюсом. Правда, у них же был и Хадсон, который ассоциировался у меня сейчас со знаком минус. Ну да как там говорят? Лучше зло известное, чем неизвестное.

Я взглянула на сидящего напротив Фишера.

— А что бы ты сделал на моем месте?

Взяв мой телефон, который лежал тут же, на столе, Фишер придвинул его ко мне.

— Звони своей новой подружке, пока она не успела передумать.

8

Хадсон

— Какого черта, Оливия?

— Ну-ну, не злись так. Вот почему я не хотела говорить тебе до последнего: ты на все реагируешь слишком болезненно.

Я резко отодвинул в сторону документ, над которым работал все это время.

— В самом деле? Какая-то дамочка вскрывает чужое письмо и заявляется к тебе на свадьбу — свадьбу, заметим, которая обошлась мне в целое состояние, — а ты хочешь, чтобы мы заключили сделку с этой особой? Это не я реагирую слишком остро, это у тебя явно не все дома.

Я покачал головой, все еще пытаясь переварить тот факт, что моя сестра пригласила Стеллу выступить перед инвестиционной командой.

— Нет, Оливия. Нет, нет и нет.

— Бог ты мой, Хадсон, я еще помню то время, когда ты не был таким совершенством. Если мне не изменяет память, отцу пришлось вносить за тебя залог в полиции после того, как тебя арестовали за проникновение в чужой дом.

— Мне тогда только исполнилось семнадцать. Я был пьян и решил, что это наш дом.

Оливия пожала плечами.

— А как насчет того случая, когда ты взорвал на стройке биотуалет? Не арестовали тебя только потому, что папа согласился купить подрядчику три новых.

— Это тоже пришлось на старшие классы. Как раз было Четвертое июля, и петарду, кстати, запалил Джек, а не я.

— Знаешь, в чем твоя проблема?

Я со вздохом откинулся на спинку стула.

— Нет, но ты, как я понимаю, готова меня просветить.

— Ты относишься к жизни слишком серьезно. Еще лет пять назад ты бы только посмеялся, если бы кто-то обманом проник на твою свадьбу. Теперь же ты готов без конца брюзжать по этому поводу. Похоже, с разводом ты утратил чувство юмора.

Удар попал в цель. Женщина, с которой я встречался недавно пару раз, заявила, что я мало улыбаюсь. Я мог бы сказать в ответ, что мне с ней не так уж и весело, но удержался. Неделей раньше Чарли отнесла в школу рисунок с изображением своей семьи. Все на нем улыбались: она сама, моя бывшая жена, нянечка, даже чертов пес. И только я сидел с нахмуренным лицом.

Покачав головой, я снова взялся за ручку.

— Иди к себе, Оливия.

— Она придет сегодня на презентацию к двум часам. С тобой или без тебя, но мы проголосуем.

— Закрой за собой дверь, — кивнул я в сторону выхода.

* * *

— Эвелин, — кивнул я, пройдя в конференц-зал.

Стелла нахмурилась, а моя сестра прожгла меня взглядом.

— Что такое?

— Ты прекрасно знаешь, как ее зовут.

— Ах да. — Я с ухмылкой повернулся к Стелле. — Эвелин — твое второе «я», которое совершает преступления. А Стелла, как я понимаю, начинающая бизнесвумен, с которой мне еще предстоит познакомиться.

Мне было интересно, как Стелла отреагирует на мои подколки. Неожиданно для меня она подошла и протянула руку.

— Добрый день, мистер Ротшильд. Я — Стелла Бардо. Я рада возможности представить вам мой продукт.

— Рад слышать, — сказал я, пожимая ей руку.

Незадолго до двух, сказав себе, что не желаю участвовать в этой встрече, я отправился в приемную, чтобы отдать подписанные бумаги. Но когда я проходил мимо конференц-зала, то почувствовал легкий аромат духов и понял, что Стелла уже здесь. Этот запах принес с собой и другие воспоминания: ее потрясающую улыбку, живость речи, способность легко и заразительно смеяться.

В офисе я попытался заняться делом, но уже через десять минут сдался. Все равно мысли мои блуждали далеко. К тому же кто-то должен был присмотреть за сестрицей, которая могла пойти на поводу у Стеллы.

Наша инвестиционная группа состояла из трех аналитиков, директора по маркетингу, Оливии и меня. Но именно я вел обычно эти встречи и задавал основные вопросы.

— Ну что, начнем? — предложил я и взглянул в сторону Стеллы. — Мисс Бардо, ваш выход.

Она кивнула и сделала глубокий вдох — как в тот раз на свадьбе, когда я сунул ей в руки микрофон. Сегодня волосы ее были забраны вверх, а зеленые глаза прятались за большими очками в широкой оправе. У меня вдруг возникло желание прижать ее к книжной полке, одним рывком распустить волосы и зашвырнуть очки куда-нибудь подальше…

Молодец, Ротшильд, очень по-взрослому.

А главное — профессионально.

Стелла откашлялась.

— Я собираюсь продемонстрировать вам несколько наборов с образцами запахов, демоверсию моего сайта, сведения о средствах, которые я успела вложить в это дело, и отчет об имеющихся в моем распоряжении материалах.

Я молча кивнул.

Следующие полчаса мы слушали презентацию Стеллы. Надо сказать, что для человека, который привык действовать импульсивно, ее бизнес-план был хорошо продуман. Сайт отличался профессиональным дизайном и удобной навигацией. Многие из тех, кто уже выступал перед нами с идеей нового бизнеса, умели неплохо представить концепцию в целом, но мало кто из них мыслил по-настоящему перспективно. А вот Стелла своими расчетами показала, что способна мыслить далеко вперед. Не меньшее впечатление произвела на меня сумма, которую она вложила в дело.

— Значит ли это, что у вашего бизнеса уже есть инвесторы? — поинтересовался я.

— Нет. Ничего подобного. У меня был один партнер, но его долю я выкупила еще в прошлом году.

— А те двести двадцать пять тысяч, которые вы уже вложили в дело… откуда они?

— Мои сбережения.

Заметив мой скептический взгляд, она поспешила добавить:

— На последней своей работе, в должности старшего химика, я получала сто десять тысяч долларов. Еще я переоборудовала небольшое помещение своей квартиры в спальню и сдавала ее жильцам. И за шесть лет накопила нужную сумму.

Я уважительно кивнул. Половина тех, кто выступал перед нами, получали начальный капитал от мамы с папой или успели взять взаймы крупную сумму еще до того, как раскрутили свой бизнес. Упорство, с которым Стелла Бардо шла к своей цели, заслуживало уважения… хоть я и не готов был признать это вслух.

Когда Стелла начала демонстрационную часть презентации, я сразу понял, что моя сестра хорошо знакома с материалом. Фактически она помогла Стелле подать продукт наилучшим образом. Там, где заканчивала одна, тут же подхватывала другая, и Оливия не упустила возможности сообщить, что ее подружки просто в восторге от своих духов.

— Ну что скажете? — спросила сестра, когда презентация подошла к концу. — Замечательный продукт, верно?

В ответ раздались одобрительные возгласы. Менеджер по маркетингу принялся рассуждать о том, насколько прибыльна индустрия красоты в целом и парфюмерная отрасль в частности. Во время этого обсуждения я в основном помалкивал, пока наконец сестра не взглянула прямо на меня.

— Ну а ты что скажешь, Хадсон?

— Концепция неплоха. И все же я не уверен, что оценка пробников и проведение интернет-опроса — то же самое, что создание продукта, который понравится покупателю.

— Лично я в восторге от своих духов, — заявила Оливия. — То же самое могу сказать про тех семерых женщин, которые получили свой персональный экземпляр.

— Может, вам тоже стоит опробовать эту идею? — повернулась ко мне Стелла. — Предложите какой-нибудь женщине из вашего окружения протестировать пробники, чтобы я могла создать для нее духи.

— Даже не знаю, кто бы это мог быть, — фыркнула моя сестра. — Разве что уборщица или его шестилетняя дочь.

Я бросил на нее испепеляющий взгляд.

— Вообще-то он мог бы протестировать их самостоятельно, — сказала Стелла.

— Спасибо, но я не так уж часто пользуюсь парфюмерией.

— Я вовсе не имела в виду, что вам придется ею пользоваться. Вы же знаете, какие запахи вам нравятся, а какие нет, верно? Если вы придете в магазин, вам придется перенюхать кучу образцов, прежде чем вы найдете подходящий запах. Я же помогаю избежать этих ненужных шагов. Благодаря созданному мной алгоритму букет, который я составлю для вас, будет достаточно притягательным, чтобы вы могли купить его для женщины. Мужчины любят ароматы не меньше женщин, — пожала она плечами. — Просто реже используют их для себя.

Это верно: Стелла сумела создать хороший продукт и разработала схему, позволяющую донести его до покупателя. И все же я не спешил заключать с ней соглашение. Что-то удерживало меня от такого шага, и дело было не только в свадебном фиаско. Но я не мог отказаться просто так, без веской причины, иначе сестра сжила бы меня со свету. Пожалуй, именно тестирование поможет мне решить эту проблему.

Я встал и застегнул пуговицу пиджака.

— Прекрасно. Оставьте мне набор с образцами, а там посмотрим, что из этого получится.

Оливия радостно захлопала в ладоши, будто мы уже обо всем договорились. Я наградил ее предостерегающим взглядом, но она, разумеется, проигнорировала его.

— У меня совещание, — солгал я и направился к двери.

— Мистер Ротшильд, — окликнула меня Стелла.

Я повернулся и увидел, что она снова протягивает мне руку.

— Спасибо, что смогли уделить мне время. Я искренне ценю это, особенно с учетом того, как началось наше знакомство.

Немного помедлив, я пожал ее руку.

— Что ж, удачи тебе, Эвелин.

9

Стелла

Я смотрела на письмо, не в силах поверить своим глазам.

С момента моей презентации в «Ротшильд Инвестментс» прошло десять дней. Перед уходом я оставила Хадсону набор образцов для тестирования. На следующий день мне позвонила Оливия. По ее настоянию Хадсон сделал все, что от него требовалось, и она переслала мне заполненную анкету и рейтинг его предпочтений ароматов. Еще я обнаружила в посылке несколько эффектных зарисовок, сделанных в отделе маркетинга под руководством Оливии. Все это могло украсить коробки для духов, которые мне еще предстояло оформить.

Я позвонила, чтобы поблагодарить ее, и мы проболтали почти два часа, обсуждая все наши идеи. Энтузиазм Оливии был просто заразителен, хотя я и старалась не рисовать слишком уж радужные перспективы — особенно после целого ряда финансовых неудач.

Когда мы разговаривали с Оливией пару дней назад, она сообщила, что получила духи, которые я сделала для Хадсона. Сам он был в отъезде, но Оливия положила посылку ему на стол, чтобы он сразу увидел ее, как только вернется. Сама Оливия собиралась на неделю уехать в Калифорнию, так как ее свекру требовалась срочная операция на сердце. Однако она сказала, что хочет встретиться со мной сразу по приезде.

Я практически уверилась в том, что работа с «Ротшильд Инвестментс» — дело решенное. Вот почему полученное письмо стало для меня настоящим шоком.

Дорогая мисс Бардо!

Мы искренне благодарны Вам за проявление желания сотрудничать с «Ротшильд Инвестментс». И хотя продукция Ваша заслуживает всяческих похвал, мы с сожалением вынуждены заявить, что не готовы пока заключить с Вами контракт. Желаем Вам успехов в вашей дальнейшей работе.

Искренне Ваш,

Хадсон Ротшильд

Слово «разочарование» даже в малой степени не отразило всей глубины моих чувств. Неудача. Опять.

Не в силах оправиться от шока, я перечитала письмо еще раз. Мне не хотелось звонить Оливии и спрашивать, что случилось. Но и ждать неделю, пока она вернется из Калифорнии, я тоже не могла. И тогда я решила позвонить Хадсону, чтобы узнать, что заставило его поменять решение.

Дрожащими пальцами я набрала номер в своем мобильном. Мне тут же ответил бодрый голосок секретарши:

— Добрый день. «Ротшильд Инвестментс». С кем, мисс, вас соединить?

— Здравствуйте. Могу я поговорить с Хадсоном Ротшильдом?

— Подождите минуточку.

Спустя короткое время в трубке раздался голос Хелены, помощницы Хадсона. Мне уже приходилось встречаться с ней, и всякий раз она вела себя очень дружелюбно.

— Привет, Хелена. Это Стелла Бардо. Могу я поговорить с Хадсоном?

— Привет, Стелла. Он только что вернулся с деловой встречи. Давай я проверю, свободен ли он сейчас.

Секунд через тридцать я снова услышала ее голос. Теперь в нем уже не звучало прежнего энтузиазма.

— Прости, Стелла, но он… разговаривает сейчас по телефону. Если хочешь, я передам, что ты звонила и просила связаться с тобой.

Что-то в ее тоне подсказало мне, что Хадсон просто не пожелал говорить со мной. С другой стороны, я могла себе это и вообразить.

— Да, конечно.

Я продиктовала ей номер моего рабочего телефона и принялась терпеливо ждать. Но звонка так и не последовало. А потому на следующий день я снова дозвонилась до Хелены. Услышав, что Хадсон не сможет подойти к телефону, я не сумела скрыть разочарования.

— Не могла бы ты передать, что я займу всего две минуты его времени? Я знаю, что он очень занят, и постараюсь справиться побыстрее.

— Конечно, передам. У тебя все в порядке?

— Честно говоря, нет, — вздохнула я. — Я получила письмо, где сказано, что мне отказывают в инвестициях в «Персональный аромат». И мне бы хотелось узнать, в чем причина.

— Ах, вот оно что. Мне очень жаль, Стелла. Я даже не знала об этом.

Интересный поворот. По идее, именно Хелена должна была печатать такие письма.

— Я не хочу никому надоедать. Пары минут будет достаточно.

— Я передам ему. И мне очень жаль, что так вышло. Честно говоря, я надеялась, что твой проект одобрят.

— Спасибо, Хелена.

В тот день я пыталась отвлечь себя разными делами, но то и дело поглядывала на телефон. К шести я утратила всякую надежду, но телефон все-таки зазвонил — как раз когда я была на пробежке.

— Алло? — произнесла я, пытаясь отдышаться.

— Привет, Стелла. Это Хелена.

— Привет.

— Мне очень жаль, что Хадсон так и не перезвонил. Боюсь, он был сегодня… слишком занят. Я передала ему твою просьбу. И он сказал, что решил воздержаться от инвестиций, так как ему не понравился присланный тобою аромат. Думаю, что это заставило его усомниться в прибыльности всего проекта.

— Понятно.

Я знала, что это полная чушь, потому что сделала Хадсону тот самый аромат, которым воспользовалась в день свадьбы его сестры. И Хадсон тогда дважды сказал, как замечательно от меня пахнет. Еще несколько недель назад я бы сдалась и отложила реализацию проекта на неопределенный срок. Но беседы с Оливией придали мне такой заряд энергии, что я решила еще раз попытать счастья.

— Как думаешь, удастся ли мне договориться о личной встрече с Хадсоном?

— Трудно сказать, — понизила голос Хелена, — но у меня такое чувство, что, если я заговорю с ним об этом, он ответит отказом.

— Понятно, — вздохнула я. — Что ж, спасибо тебе за все.

— Послушай… я давно уже работаю с Хадсоном, и он отходчивей, чем хочет казаться. Почему бы тебе просто не прийти к нам? Так ты не оставишь ему выбора. К тому же Хадсон уважает тех, кто умеет отстаивать свои интересы.

— Спасибо за совет. Не исключено, что я решу воспользоваться им.

* * *

На следующее утро, ровно в восемь, я была в «Ротшильд Инвестментс».

— Доброе утро. Хадсон Ротшильд у себя?

— Да, — улыбнулась секретарша. — Вам назначено?

— Нет, — вздохнула я, — но я всего на пару минут. Нельзя мне заглянуть к нему в офис?

— Сейчас узнаю. Как вас зовут и в связи с чем вы пришли?

— Стелла Бардо. По вопросу «Персонального аромата».

Секретарша взяла телефон, а я принялась слушать ее реплики.

— Доброе утро, мистер Ротшильд. Здесь Стелла Бардо, и она хочет поговорить с вами насчет «Персонального аромата». Ей не было назна…

Хадсон, похоже, оборвал ее на полуслове. До меня донесся его глубокий голос, хотя я и не могла разобрать его слов. Но по тому, как вытянулось у девушки лицо, я поняла, что мне тут не рады.

— Эм-м… хорошо… вы хотите, чтобы я передала ей это? — взглянула на меня девушка. — Ладно. Спасибо.

Она улыбнулась мне, но уже без прежнего энтузиазма.

— Мистер Ротшильд сказал, что, если вам больше нечем заняться, вы можете подождать. Возможно, он и выкроит для вас пару минут… Простите, — поморщилась она.

— Все в порядке, вы тут ни при чем.

Она кивнула в сторону приемной.

— Может, принести вам кофе?

— Да нет, спасибо.

— Что ж, меня зовут Руби. Если передумаете, обращайтесь.

— Спасибо, Руби.

Я уселась на диван и достала телефон, чтобы проверить почту. Что-то подсказало мне, что сидеть так придется очень долго.

И я не ошиблась.

Через три часа Руби встала из-за стола и подошла ко мне.

— Я только что позвонила Хадсону, чтобы напомнить ему о вашем присутствии.

— И как он отреагировал? — усмехнулась я.

Руби оглянулась, чтобы убедиться, что мы тут одни.

— Откровенно говоря, он был немного резковат, — рассмеялась она.

— Даже не сомневаюсь. Ну да ладно, почитаю пока эти журналы, — кивнула я на кофейный столик.

К пяти часам я подумала, что мне не остается ничего другого, как подкараулить Хадсона на выходе. Если после первых двух часов у меня и мелькала мысль плюнуть на все и уйти, то теперь, просидев здесь весь день, я решила держаться до конца. Но в половине шестого ко мне снова подошла секретарша.

— Я собралась уходить, а потому снова позвонила мистеру Ротшильду. Он просил передать, что у него не найдется сегодня времени на беседу с вами.

Вот ублюдок… Наверняка он спланировал это с самого начала. Что ж, у меня все равно не было работы, так что потеря одного дня не могла выбить меня из колеи. Я встала и взяла сумочку.

— Руби, не могла бы ты передать мистеру Ротшильду, что я вернусь завтра? Может, тогда у него найдется для меня пара свободных минут.

Руби взглянула на меня с удивлением, но не сдержала улыбки.

На следующий день я вернулась в «Ротшильд Инвестментс» в полной боевой готовности. При себе у меня были ноутбук, кое-что из еды, зарядка для телефона и список дел. Ближе к обеду я успела вычеркнуть из этого списка бо́льшую часть пунктов, а заодно почистила почту.

В послеобеденные часы, так как от Хадсона не было ни слуху ни духу, я обновила свое резюме и загрузила на сайт больше тысячи фото из телефона. После этого я потратила полтора часа, планируя путешествие, которое было мне просто не по карману: я выбирала роскошные отели и частную яхту, которая могла бы покатать меня между греческими островами. В половине шестого рядом со мной снова возникла секретарша.

— Кажется, у меня хорошая новость…

— Правда?

— Я только что разговаривала с ним и сообщила, что ты все еще здесь. И он не сказал, чтобы ты уходила.

У меня вырвался смешок.

— Получается, мне нужно подождать еще?

Руби кивнула в сторону стеклянных дверей.

— Рано или поздно он выйдет из этой двери…

— Ясно, — кивнула я. — Что ж, Руби, хорошего тебе вечера.

— И тебе, Стелла. Надеюсь, завтра тебе уже не придется сидеть в приемной.

— И я надеюсь.

К 18.45 бо́льшая часть сотрудников фирмы разошлась по домам, а на их место заступили уборщицы, которые принялись пылесосить полы. Какое-то время я обменивалась сообщениями с Фишером, а затем снова вернулась к своему виртуальному путешествию. Миконос стал последним островом, на котором я еще не успела подобрать себе гостиницу.

Голос, раздавшийся у меня над ухом, прогремел словно с ясного неба. Я подскочила, схватившись за сердце, а ноутбук слетел с моих коленей на пол.

— Ты напугал меня до смерти.

Хадсон покачал головой:

— Я мог пройти мимо, и ты бы даже не заметила.

Наклонившись, он поднял с пола ноутбук, который, к счастью, не разбился. Хадсон бросил взгляд на экран.

— Собираешься прокатиться на греческие острова? Что ж, удачно тебе отдохнуть… — Он прищурился. — В «Королевском отеле». Гостиница не из дешевых.

Я выхватила ноутбук из его рук.

— Я мечтаю совершить это путешествие… не то чтобы оно было мне по карману.

Нельзя сказать, что Хадсон улыбнулся, но уголок рта у него предательски дернулся. Потянув вверх рукав пиджака, он взглянул на большие массивные часы.

— Две минуты, — кивнул он мне. — Время пошло.

И меня понесло. Я сказала, что хочу знать настоящую причину, по которой мне отказано в инвестировании, поскольку это никак не мог быть созданный для него аромат. Я не поленилась сообщить, что это тот самый аромат, который понравился ему дважды: сначала на свадьбе у Оливии, а затем в его же офисе, когда я пришла туда за телефоном. Затем, сама не знаю почему, я пустилась рассказывать про образцы, которые использовала в аромате… Не думаю, что за эти две минуты я хоть раз перевела дыхание.

— Что, все? — поинтересовался Хадсон, когда я наконец-то замолкла.

— Ну да.

Он кивнул.

— Спокойной ночи, — бросил он на прощание и зашагал к двери.

Я растерянно моргнула. Не может же он просто взять и уйти?

— Ты куда? — крикнула я ему вслед. — Я ждала этого разговора два дня!

Хадсон даже не оглянулся.

— Ты просила у меня две минуты, вот я тебе и дал их. Уборщицы запрут за тобой дверь.

* * *

Если какой вечер и заслуживал хорошей порции вина, то именно этот.

Фишер работал сегодня допоздна, но это не спасло его от моей разгневанной тирады по телефону, а потому он прекрасно знал, что поджидает его дома.

— Детка, я пришел!

В одной руке у него была бутылка вина, в другой — цветок, выдранный, судя по всему, прямо из клумбы.

Я из последних сил попыталась изобразить улыбку.

— Я тут прошел мимо конного полицейского, и даже у его лошади не было такой вытянутой физиономии, как у тебя. Ну что, красная ваза или прозрачная? — ткнул он пальцем в цветок.

— Больше всего ему подошла бы земля, — вздохнула я.

— Стало быть, красная, — кивнул Фишер и извлек из шкафа вазу, которая казалась несуразно большой для одного жалкого цветка. — Думаю, тебе стоит позвонить Оливии.

— Не хочу беспокоить ее. Да и что толку? Она сама сказала мне, что за подобные решения отвечает Хадсон.

— Поверить не могу, что этот тип попросил тебя о свидании, но так и не позвонил, а потом еще заставил сидеть у него в приемной два дня. Как хочешь, но кончится все тем, что вы окажетесь в одной постели.

— Спятил? — фыркнула я. — Да он терпеть меня не может.

— Я наблюдал за вами на свадьбе. Даже когда он вынудил тебя выступить с речью, в глазах его была искорка.

— Некоторые искры ведут к взрывам, уж я-то знаю.

— И все-таки почему он не позвонил?

— Чтобы поквитаться, — пожала я плечами.

Следующий час мы провели в компании бутылки. Так как Фишер был лучшим из друзей, он без жалоб выслушал все то, что я уже успела сообщить ему по телефону.

Но долгий день и спиртное не прошли для меня бесследно, и, когда я зевнула во второй раз, Фишер встал, чтобы идти к себе.

— Попробуй немного отдохнуть. Я даю тебе два дня, чтобы прийти в себя. Сегодня ты злилась и пила. Завтра будешь жалеть себя. Но с четверга мы возвращаемся к нормальной жизни. И мы вместе определим, куда тебе двигаться дальше.

Конечно, я не могла сказать ему, что дальше мне двигаться некуда, разве что пополнить собой ряды безработных, но что толку в нытье?

— Спасибо, что выслушал.

— Всегда пожалуйста, моя принцесса, — наклонившись, он поцеловал меня в лоб, а затем направился к двери. — Кстати, я забрал твою почту. Принести ее тебе на диван?

— Да ну, завтра посмотрю.

После ухода Фишера я с трудом поднялась и прошлась по заставленной коробками квартире, выключая везде свет. На кухне я увидела свежую почту, и внимание мое тут же привлек толстый конверт.

Я знаю этот логотип.

Быть такого не может…

Наклонившись, я взяла конверт. Буква «Р», вписанная в кружок, не оставляла никаких сомнений. Вот только чего хотят от меня в «Ротшильд Инвестментс» на этот раз? Может, там счет на оплату всего, что я съела и выпила на свадьбе Оливии? А заодно требование оплатить задним числом бесценное время Хадсона?

Надломив печать, я вскрыла конверт. Внутри лежало письмо, напечатанное на том же фирменном бланке, что и предыдущее. Под ним была стопка бумаг, похожих на официальные документы. Договор… еще договор… Права инвестора, закупка сырья, условия сотрудничества…

Что же это такое?

Схватив очки, я взяла в руки письмо.

Дорогая мисс Бардо!

После повторного рассмотрения Вашей просьбы мы готовы направить инвестиции в компанию «Персональный аромат». Подробные цифры и условия соглашения Вы найдете в приложенных документах. Поскольку наше предложение затрагивает такие вопросы, как право голоса и право собственности в рамках Вашей компании, настоятельно рекомендуем Вам посоветоваться со своим юристом, прежде чем подписывать какие бы то ни было документы.

Мы приглашаем Вас стать частью дружного семейства «Ротшильд Инвестментс» и рассчитываем в скором времени вывести на рынок Ваш инновационный продукт.

Искренне Ваш,

Хадсон Ротшильд

Это что, шутка? Неужели то, что я сказала за две короткие минуты, заставило Хадсона изменить свое решение и он отправил мне с курьером это письмо?

Все еще в недоумении, я начала просматривать документы. Ясное дело, я мало что поняла в юридических формулировках, но компания Хадсона, судя по всему, собиралась вложиться в «Персональный аромат» в обмен на долю, равную сорока процентам. А в первых строках письма было сказано «повторное рассмотрение». Неужели те жалкие две минуты смогли всерьез изменить ситуацию?

Я так и стояла с разинутым ртом, пока взгляд мой не упал на дату в начале письма. Три дня назад. Я схватила конверт и принялась разглядывать печать. Все верно: письмо отправлено три дня назад.

Получается…

Хадсон отправил это письмо до того, как заставил меня просидеть у него в приемной двое суток.

Какого дьявола?

10

Стелла

Как многое может измениться всего за неделю!

Вместо того чтобы торчать в приемной «Ротшильд Инвестментс» в надежде увидеть владельца здешнего «замка», я была представлена всему офису в качестве «нашего нового партнера». От такого крутого поворота голова все еще шла кругом, но я решила не тратить время на лишние размышления. В запасе было всего несколько месяцев на раскрутку продукта.

Оливия позвонила на следующий день после того, как я получила предложение. Она все еще ухаживала за свекром в Калифорнии, но хотела проверить, довольна ли я условиями сделки. Во время разговора я осторожно коснулась полученного ранее письма с отказом. Оливия извинилась и сказала, что произошла какая-то путаница. Мне почему-то так не казалось. Интуиция подсказывала, что здесь кроется нечто большее, чем просто неверно составленный текст. Однако Оливия не стала задерживаться на этой теме, и я последовала ее примеру, сосредоточившись на том, что предстоит, а не на том, что было.

— Стелла, это Марта, наш главный бухгалтер, — представила Оливия. — К твоему сведению, Марта любит черный кофе и предпочитает тому, который продается в «Старбаксе», кенийский из маленького магазинчика в конце квартала. Поверь, настанет час, когда тебе придется прийти к Марте с поджатым хвостом, держа в руках кофе, и умолять об увеличении бюджета.

Марта рассмеялась и протянула ладонь для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, Стелла. Откровенно говоря, если твои духи хотя бы наполовину так хороши, как рассказывает Оливия, тебе не придется просить, — подмигнула она. — Просто принеси флакончик.

Я улыбнулась, но на всякий случай, когда мы с Оливией двинулись в следующий отдел, сделала заметку о кофейных пристрастиях Марты.

Фишер попросил кого-то из своего офиса просмотреть все документы, и я подмахнула их, не особенно вчитываясь. Пару дней назад мы с Оливией встречались за завтраком, чтобы обсудить основы логистики. Она возглавляла отдел маркетинга, но «Ротшильд Инвестментс» в рамках недавно приобретенной доли в моей компании оказывала помощь практически во всем: от веб-разработок до бухучета. Все это экономило кучу денег, которых у меня не было.

Первым шагом стало решение о месте нахождения моего нового офиса. Оливия сообщила, что многие партнеры, используя большое количество работников и услуг, предпочитают открывать офисы в «Ротшильд Инвестментс». Учитывая, что моим предыдущим офисом был диван в гостиной, от стены до стены окруженный коробками, я тут же согласилась, что будет более профессионально встречаться с людьми здесь — по крайней мере, пока не смогу позволить себе что-то собственное.

В конце нашей ознакомительной экскурсии мы оказались в пустующем офисе, и Оливия протянула мне ключ.

— Вот и твой новый дом. Дамская комната в конце коридора. Я попросила свою помощницу снабдить тебя всем необходимым, но если потребуется еще что-нибудь — просто дай ей знать. В одиннадцать у меня встреча, так что надо бежать. Может, пообедаем вместе около половины второго?

— Было бы здорово, — кивнула я.

Оливия исчезла, а я уселась за огромный современный стол и попыталась осознать, что произошло. «Персональный аромат» получил не только финансирование в большем, чем требовалось для запуска, объеме, но и команду, системное обеспечение, а также превосходный офис в центре города, о котором можно было только мечтать. Все выглядело довольно сюрреалистично. Каждый, кого я встретила сегодня, казалось, был искренне рад сотрудничеству и горел желанием начать работу. Все казалось слишком прекрасным для того, чтобы быть правдой. И тут я вспомнила, что по крайней мере один человек далеко не на седьмом небе от моего присутствия.

Во время ознакомительной экскурсии дверь в кабинет Хадсона была закрыта. Но запах его одеколона говорил, что хозяин или в офисе, или только что вышел. Нам давно пора было выяснить отношения, так что, выйдя из дамской комнаты, я сделала крюк по коридору, ведущему к его двери. В этот раз она была распахнута. По мере приближения мой пульс все учащался. Когда я постучала, Хадсон стоял спиной к двери, пытаясь достать что-то с полки.

— Оставь на столе, — не оборачиваясь, сказал он.

Наверное, ожидал кого-то другого.

— Привет, Хадсон. Это Стелла. Надеюсь, у тебя найдется минутка, чтобы поговорить.

Он обернулся и взглянул на меня. Боже, неужели небесная голубизна его глаз стала еще ярче с того дня, когда мы виделись в последний раз? Я тут же начала крутить кольцо на указательном пальце, что делала каждый раз, когда нервничала. Спохватившись, перестала. Не могла позволить этому человеку себя смутить.

И хотя меня тошнило от волнения, я, подняв подбородок, шагнула вперед.

— Не отниму у тебя много времени.

Вместо того чтобы занять место за столом, Хадсон, скрестив руки, прислонился к шкафчику.

— Что ж, заходи. Раз все равно уже прервала меня.

Сарказм в его голосе невозможно было не заметить, но я решила не обращать на него внимания. С глубоким вздохом я закрыла за собой дверь. Хадсон молча наблюдал за каждым шагом, приближающим меня к его устрашающих размеров столу.

— Не возражаешь, если я присяду?

— Разумеется, почему бы нет? — пожал он плечами.

Я уселась в одно из двух кресел, стоящих рядом со столом, и ждала, когда он сделает то же самое. Но Хадсон не сдвинулся с места.

— Не собираешься садиться?

Его глаза блеснули.

— Нет. Лучше постою.

Я мгновение подождала, собираясь с мыслями, как вдруг почувствовала аромат одеколона. Разве можно пахнуть так чертовски хорошо? Отвлекшись, поймала себя на том, что опять кручу кольцо на указательном пальце.

Чтобы как-то занять руки, я вцепилась в подлокотники кресла.

— Оливия сказала, что письмо с отказом было выслано по ошибке. Это правда?

Прежде чем встретиться со мной, взгляд Хадсона на секунду скользнул по побелевшим костяшкам моих пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла.

— Какая разница? Ведь ты же здесь.

— Это важно, потому что я посвятила своему делу пять лет, вложила туда всю душу и сердце. Сейчас «Ротшильд Инвестментс» — мой партнер, так что предпочла бы прояснить все моменты, которые могут помешать сотрудничеству.

Обдумывая мои слова, Хадсон задумчиво потер нижнюю губу.

— Нет, — в конце концов промолвил он.

— В смысле? — наморщила я лоб. — Ты не хочешь прояснить ситуацию?

— Ты спросила, было ли первое письмо ошибкой. Нет, не было.

Хотя я и подозревала нечто подобное, все равно слова этого мужчины больно резанули сердце.

— И что же заставило тебя поменять мнение?

— Моя сестра. Когда ей что-то приспичит, она становится настоящей занозой в заднице.

Эти слова заставили меня улыбнуться. Я обожала Оливию.

— Ты не хочешь иметь со мной дело из-за моего продукта или из-за меня лично?

Прежде чем ответить, Хадсон внимательно изучил мое лицо.

— Из-за тебя лично.

Я нахмурилась, но оценила его искренность. И решила ловить момент.

— Письмо с приглашением датировано днем раньше того, как я уселась в вестибюле в надежде тебя увидеть. И ты заставил меня там сидеть целых два дня. Зачем?

Уголок его рта чуть заметно дернулся.

— Ты просила две минуты, а я был занят.

— Но ты мог бы просто сказать секретарше, что передумал и что приглашение ждет меня на почте.

В этот раз Хадсон не смог сдержать ухмылку.

— Да, мог бы…

Увидев, что я гневно прищурилась, он усмехнулся.

— Если это самая страшная гримаса, на которую ты способна, советую поработать над этим.

Какая же опасная у него улыбка! У меня едва не перехватило дыхание. Продолжая сидеть в кресле, я выпрямила спину.

— У нас будут проблемы с совместной работой? Оливия сказала, что ты погружаешься в работу всех стартапов.

Хадсон снова изучающе посмотрел на меня.

— Нет, если ты умеешь работать.

— Умею.

— Думаю, это мы увидим.

На столе зажужжал интерком, и раздался голосок секретарши:

— Мистер Ротшильд?

Не отрывая взгляда от моих глаз, он ответил:

— Да?

— Пришел человек на встречу в одиннадцать тридцать.

— Скажи Дэну, что скоро буду.

— Будет сделано.

Секретарша отключилась, а Хадсон слегка наклонил голову.

— Что-нибудь еще?

— Думаю, это все.

Когда я встала, собравшись выйти, Хадсон заговорил опять:

— На самом деле, есть еще одна вещь.

— И какая же?

Он скрестил руки на груди.

— Оливия уже сказала тебе, что я вовлечен в запуск новых проектов. Так что, наверное, на выходе тебе стоит дать Хелене свой настоящий номер телефона. Просто на случай, если мне потребуется с тобой связаться.

— Что ты имеешь в виду под моим настоящим номером? Я же дала его тебе в тот день, когда вернулась забрать телефон.

Его губы сложились в мрачную гримасу.

— Это был номер «Пиццы Винни».

— Что?! Не может быть…

— Может. Я звонил.

— Может, ты неправильно его записал. Не давала я тебе неправильный номер.

— Ты сама вбила его в мой телефон.

Я ломала голову, пытаясь вспомнить, что произошло в тот день. Разве Хадсон не записал мой номер? Потом меня озарило — он попросил мой номер и тут же отвлекся на звонок секретарши. Пока они разговаривали, Хадсон достал свой телефон из кармана и протянул мне. О боже мой!

— Можешь дать телефон? — попросила я.

Хадсон несколько мгновений помолчал, но потом достал телефон из стола. Чувствуя на себе его тяжелый взгляд, я набрала свое имя в поиске контактов и увидела номер, который сама же набрала. От удивления глаза полезли на лоб. Последняя цифра моего номера была девять, а я набрала шестерку — цифру над девяткой на панели.

Подняв глаза, едва смогла произнести:

— Я вбила неверный номер.

Лицо Хадсона выглядело совершенно бесстрастным.

— В курсе.

— Но я не хотела…

На это он ничего не сказал.

Похоже, мой мозг на какое-то время прекратил работать. Я пыталась осмыслить, что все это значит.

— Так вот почему ты не позвонил… думал, что я намеренно не дала тебе правильный номер. Но ведь твоя сестра дозвонилась — смогла найти мой рабочий телефон.

— У меня нет привычки преследовать женщин, которые дают фальшивые номера, когда я приглашаю их на свидание.

— Я бы никогда не пошла на такое.

Мы уставились друг на друга. Как будто рассыпанные кусочки пазла наконец соединились в моей голове в ясную картину.

— Так вот почему ты заставил меня два дня подряд торчать в приемной. Решил, раз я отшила тебя, значит, и тебе надо поступить точно так же.

Я покачала головой:

— Но я до сих пор не могу понять, что заставило тебя изменить решение.

Хадсон опять потер подбородок.

— Сестренка очень вдохновилась твоим проектом. С тех пор как отец умер, нам нелегко вести дела. Когда я отбросил все привходящие обстоятельства, то понял, что объективно твое дело меня бы заинтересовало. И подумал, что было бы несправедливо отказывать тебе только за то, что продинамила меня. Да и сестренку не хотелось огорчать.

— Но я вовсе не продинамила тебя. Даже расстроилась, когда не позвонил…

Хадсон уставился на мои ноги. Было ощущение, что он, так же как и я, не знал, что со всем этим делать. На столе снова зажужжал зуммер.

— Да, Хелена?

— Эсме на первой линии.

— Поговорю с ней, — вздохнул босс. — Попроси подождать минутку.

— Хорошо. Приготовлю Дэну кофе и отведу его в конференц-зал. Скажу, что будешь через несколько минут.

— Благодарю, Хелена.

Медленно скользя взглядом вверх от кончиков пальцев моих ног, Хадсон наконец посмотрел мне в глаза. Когда наши взгляды встретились, тело покалывало тысячей маленьких иголок. Тень дьявольской ухмылки на его лице не улучшала ситуацию.

— Итак… ты сказала, что расстроилась, когда я не позвонил?

Чувствуя себя как олень, попавший в свет фар, я судорожно сглотнула.

— Эм-м-м…

Призрак ухмылки на его физиономии превратился в полноценную гримасу.

— Эсме — моя бабушка, так что не могу не ответить. Итак… продолжение следует?

Я медленно кивнула.

— Э-э-э… да… конечно…

Повернувшись, я направилась к двери. Но прежде чем распахнула ее, голос Хадсона остановил меня.

— Стелла?

— Да?

— Я отдал твои духи бабушке. Она сказала, что хочет еще флакончик…

— Без проблем, — улыбнулась я.

* * *

Вечером этого дня уборщики постучали в дверь моего офиса и спросили, могут ли они войти и выбросить мусор из корзины.

— Ох, конечно…

Я и не заметила, как прошло время, так поглотило меня составление списка поставщиков и заметки о том, какую, у кого и где купила продукцию. Перенести все, что я до сих пор держала в голове, в различные системы, которыми располагал «Ротшильд Инвестментс», — та еще задачка. Но я точно знала, что это приведет к лучшему результату. Достав телефон, я испытала шок, увидев, что уже половина седьмого. В последний раз я смотрела на время, когда Оливия пожелала хорошего вечера. Тогда было около пяти. А кажется, прошло не более десяти минут.

Улыбающаяся пожилая женщина опустошила корзину, высыпав мусор в большой бак, стоящий в коридоре, и вернулась с пылесосом.

— Не возражаете? Это займет не более пяти минут.

— О, вовсе нет. Все равно надо размять ноги и наведаться в дамскую комнату.

Я захлопнула ноутбук и отправилась в ванную комнату. Подойдя к ней, увидела Хадсона, который прислонился спиной к стене прямо рядом с дверью, уставившись в телефон.

— Ждешь, чтобы подскочить и напугать кого-нибудь выходящего? — поддразнила я.

Он нахмурился и указал на дверь.

— Собираешься туда?

— Вроде как да, — сдвинула я брови. — Есть причина воздержаться?

Хадсон оторвался от стены и запустил пятерню в шевелюру.

— У меня там дочка — Чарли. Застряла там. Говорит, ей нравятся кустики.

— Кустики?

— Акустика. Я поправлял, но дочь говорит, что так звучит лучше.

— Хочешь, чтобы я вывела ее оттуда? — рассмеялась я.

Хадсон посмотрел на часы.

— В половине седьмого у меня важные телефонные переговоры с заграничным инвестором.

— Иди спокойно. Будь уверен — с дочкой все будет в порядке. Приведу ее в твой кабинет.

— Точно?

— Разумеется. Без проблем.

Хадсон все еще медлил.

Я подняла глаза к небу.

— Ну да, однажды я влезла за чужую свадьбу, но обещаю, что дочь твою не потеряю.

— Хорошо, спасибо, — с шумом выдохнул он.

Сгорая от любопытства, я вошла в туалет. Чарли нигде не было видно, зато я сразу же поняла, почему она так беспокоилась о кустиках. Самый сладкий детский голосок пел… неужели «Джолин»? Старую песню Долли Партон[3]. Ну да, именно ее. И кажется, малышка Чарли знала наизусть все слова.

Тут я заметила маленькие ножки, которые болтались под первой кабинкой. Широко улыбаясь, я тихонько стояла и слушала. Она действительно хорошо пела. Голосок был еще слабым, но, судя по величине ножек, вполне соответствовал размеру исполнительницы. К тому же она пела в правильной тональности и добавила вибрато, что было необычно для такой маленькой девочки.

Когда песня закончилась, я больше не могла стоять. И, боясь напугать малышку, тихо постучала в дверь кабинки.

— Чарли?

— Да?

— Привет! Меня зовут Стелла. Папа попросил проводить тебя до его кабинета, когда ты закончишь. Я на минуту зайду в кабинку, только ты никуда без меня не уходи, хорошо?

— Хорошо.

Я зашла в соседнюю кабинку и стала справлять нужду.

Прямо в середине процесса раздался голос Чарли.

— Стелла?

— Да?

— Тебе нравится Долли?

— Ага, — подавив смешок, ответила я.

— У тебя есть любимая песня?

— Хм-м… Наверное, да. Не думаю, что она очень популярна, но моя бабушка жила в Теннесси. Поэтому песня «Мой дом в горах Теннесси» всегда напоминает мне о ней. Так что, наверное, это моя любимая песня.

— Не знаю ее. А у папы любимая «Все это неправильно, но все в порядке». Он не разрешает мне ее петь, потому что там слова очень взрослые. Но я их все равно запомнила. Хочешь, спою для тебя?

Разумеется, мне хотелось. Особенно теперь, когда она сказала, что отец не разрешает петь эту песню. Но сдержалась… В последнюю очередь мне хотелось, чтобы Хадсон подумал, что я развращаю его ребенка.

— Хм-м… Мне бы очень хотелось, но, думаю, мы должны послушаться твоего папу.

В ответ раздался шум спускаемой воды. Я поторопилась закончить, чтобы девочка не убежала раньше.

Когда я появилась из кабинки, Чарли мыла руки над раковиной. Она была абсолютно, чертовски очаровательна. С непослушными волосами песочного цвета, носиком пуговкой и огромными карими глазами.

Вся одежда на ней была фиолетового цвета: колготки, кроссовки, юбка, футболка. Что-то мне подсказало, что Чарли сама выбирала себе наряд.

— Это ты Стелла?

Мне снова пришлось прятать смешок. В туалете нас было только двое.

— Это я. А ты, должно быть, Чарли.

Девочка кивнула и посмотрела в зеркало на меня, стоящую за ее спиной.

— Ты красивая.

— Что ж, спасибо. Очень приятно. И ты красивая.

Чарли улыбнулась.

Я подошла к соседней раковине помыть руки.

— Чарли, ты берешь уроки вокала? У тебя такой потрясающий голос…

Она кивнула.

— По воскресеньям в девять тридцать. Папа подвозит меня, потому что маме нужно хорошенько выспаться, чтобы быть красивой.

Я улыбнулась. Этот ребенок, сам того не зная, способен довести до истерики.

— Еще я занимаюсь карате. Мама хотела отдать на балет, но я не захотела. Папа записал меня на карате, не предупредив маму. Она была очень недовольна.

— Держу пари, — рассмеялась я.

— Ты работаешь с моим папой?

— Вообще-то да, работаю.

— Хочешь поужинать с нами? Мы поедем на метро.

— О, спасибо. Но мне нужно еще поработать.

— Может, в следующий раз, — пожала плечами Чарли.

Я не могла сдержать улыбки каждый раз, когда эта крохотная девчушка открывала рот.

— Может…

После того как мы обе высушили руки, я отвела Чарли в кабинет отца. Поскольку Хадсон все еще висел на телефоне, спросила девочку, не хочет ли она посмотреть место, где сижу я. Малышка согласилась, и я жестом показала Хадсону, что уведу ее в свой офис.

Там Чарли плюхнулась в кресло для посетителей и уселась, болтая ногами и раскачиваясь.

— Здесь нет никаких картинок?

— Это потому что я здесь первый день. Еще не успела все украсить.

Девочка оглянулась по сторонам.

— Тебе надо все покрасить в фиолетовый цвет.

— Не думаю, что твой папа согласится, — рассмеялась я.

— Мою комнату он разрешил покрасить в фиолетовый. — Чарли несколько раз шмыгнула носом. — У тебя хорошо пахнет.

— Спасибо. На самом деле я парфюмер. Создаю духи.

— Ты делаешь духи?

— Ага. Классное занятие, правда?

Чарли одобрительно кивнула.

— А как ты их делаешь?

— Ну как, вообще-то много знаний требуется. А мы с твоим папой работаем над ароматом, исходя из того, что людям нравится целая куча разных запахов. Хочешь попробовать несколько образцов?

— Конечно!

У меня было с собой несколько пробников. Я вытащила их из ящика стола и уселась рядом с Чарли в кресло. Открыв коробку, достала одну из ароматных баночек и протянула ей. Это был парфюм, подходящий для тех, кто любит свежий морской бриз.

— Что тебе напоминает этот запах?

Глазки девочки загорелись.

— М-м-м… шоколадно-банановое мороженое.

Брови у меня взлетели к пробору, и я поднесла баночку поближе к носу, хотя запах океана почувствовала тотчас же, как открыла крышку.

— Считаешь, это пахнет как мороженое?

— Не-а. Но папа на прошлой неделе водил меня на пляж, а потом мы ели мороженое на набережной. Я ела свой любимый банана-сплит. Отсюда пахло как на пляже, но сейчас пляж пахнет для меня вкусненьким мороженым.

Точно, ведь я же спросила, о чем ей напоминает этот аромат, а не о том, чем пахнет. Так что ответ правильный. Взяла банан, пролежавший целый день на моем столе.

— Ты, оказывается, фанат бананов? Хочешь, поделюсь с тобой?

— Нет, спасибо.

Чарли подняла ножки вверх.

— Папа все время пишет что-нибудь на бананах, когда готовит мне завтрак. Иногда на апельсинах и мандаринах. Но никогда на яблоках, потому что у них не чистят шкурку.

— Он пишет тебе на фруктах?

Чарли кивнула.

— И что же он пишет?

— Всякие глупости. Типа Апельсин, ты рад, что сегодня пятница? Иногда разные шутки. На Хэллоуин он написал: «Какой фрукт призраки любят больше всего? Буу-наны». Поняла?

Мне это показалось очень интересным. Я и представить не могла, что Хадсон способен на такие дурачества.

— Дашь мне еще что-нибудь понюхать? — попросила малышка.

— Конечно.

Вторая баночка пахла маслом индийского сандалового дерева.

Чарли сморщила маленький носик.

— Пахнет как больной живот.

Как это могло быть? Я поднесла баночку прямо к носу, чтобы понять, в чем дело.

— На самом деле? У тебя от такого запаха болит живот?

Девчушка хихикнула.

— Нет. От прокисшего мороженого болит. Из этой баночки пахнет как от мужчины, который продает мороженое в магазине за углом рядом с домом папы. Мы больше туда не ходим, потому что мороженое там может быть плохим.

Ох-х-х, вот это да… что ж, в этом немало смысла. Сандал входит в состав многих мужских одеколонов. У Чарли явно талант к этому. И еще она явно была фанаткой мороженого.

— Знаешь… уже второй раз ты упоминаешь мороженое. Чувствую здесь закономерность.

— Уже поняла, да? — раздался за спиной глубокого тембра голос.

Обернувшись, я увидела Хадсона, прислонившегося к дверному проему. Похоже, он нас подслушивал.

— Чарли отлично чувствует ароматы.

Хадсон согласно кивнул:

— А еще она слышит за милю. Особенно звук открывающегося холодильника. Чуть только приоткроешь, а она тут как тут. Думает, что пахнет мороженым.

Чарли опять сморщила носик.

— Ему нравится клубничное мороженое.

— Вполне его понимаю. А тебе не нравится?

Она отрицательно потрясла головой:

— Оно отвратительное. Все бугристое.

— В этот раз займу сторону твоего папы. Клубничное — одно из моих любимых.

Хадсон улыбнулся, и я почувствовала, что это первая искренняя улыбка на его прекрасном лице с самого дня свадьбы.

— Готова идти, Чарли?

Он взглянул в мою сторону.

— Мы собираемся поужинать.

— Знаю. Едете на метро.

Уголки его губ дрогнули.

— Метро, Долли Партон и мороженое. Пока Чарли не так уж трудно угодить…

— Еще надписи на фруктах и фиолетовый цвет. Чарли предложила выкрасить офис в фиолетовый цвет, — произнесла я, указав на стены. — Я ответила, что подумаю.

— Не стал бы сбрасывать это со счетов, — улыбнулся Хадсон.

Чарли удивила меня, когда соскочила со стула и обняла.

— Спасибо за то, что дала понюхать все эти ароматные штуки.

— Пожалуйста, дорогая. Хорошо тебе поужинать.

Она проскакала через весь офис и взяла отца за руку.

— Пошли, папа.

Хадсон потряс головой, будто командный тон дочки смущал его. Но могу поклясться, что Чарли была единственным в мире человеком, которому он подчинялся с радостью.

— Не задерживайся допоздна, — кивнув на прощание, произнес он.

— Не буду.

После того как они исчезли, я услышала голос Чарли, доносившийся из коридора:

— В следующий раз Стелла поужинает с нами?

— Чарли, разве я не предупреждал, что нельзя приглашать людей, с которыми ты только что познакомилась?

— Разве она не хорошо пахнет?

Наступила пауза, и я было подумала, что они ушли очень далеко и поэтому голоса уже не слышны. Но потом Хадсон явственно проворчал:

— Да, Стелла хорошо пахнет.

— И она красивая?

Опять последовала долгая пауза. Я придвинулась к самой двери, чтобы наверняка расслышать ответ.

— Ну да, красивая. Но это не причина решать, кого приглашать на ужин, Чарли. Мы же вместе работаем.

— Но в прошлом месяце, когда мама в субботу рано утром высадила меня у твоего дома, там была женщина. Красивая и вкусно пахла. Ты сказал, что вы вместе работаете. А она забыла зонтик и вернулась за ним утром. Я спросила, не останется ли она с нами позавтракать. А ты сказал, что в следующий раз. Но так ни разу и не пригласил ее.

Вот это да! Я прикрыла рот рукой. Чарли была настоящей занозой, и мне стало интересно, как Хадсон выкрутится из ситуации. К сожалению, вместо ответа я услышала звук открывающейся и закрывающейся входной двери, так и не узнав, чем закончилось шоу.

Вздохнув, я отправилась обратно к столу и вскоре поняла, что сосредоточиться мне не удастся. Сегодня по моей жизни пронесся настоящий ураган. Познакомилась с таким количеством людей здесь, в «Ротшильд Инвестментс», провела полдюжины разных встреч, освоила новые системы учета, инвентаризации, заказов, современнейший высокоскоростной интерфейс веб-сайта. Все это было ошеломительно. Но ничто из произошедшего не могло и вполовину сравниться с тем действием, которое оказали на меня всего два слова, сказанных сегодня Хадсоном.

Продолжение следует…

11

Стелла

На следующее утро меня просто распирало от энтузиазма.

Оливия предложила встретиться в семь часов, чтобы поработать над маркетинговым планом для «Персонального аромата». Но солнце едва-едва взошло, а я уже была у здания «Ротшильд Инвестментс». Не зная, чем заняться, я отправилась к круглосуточному магазину, в котором был кафетерий. Увидев очередь из мужчин и женщин в деловых костюмах, я поняла, что не одна я начала свой день с первым лучом солнца.

Когда я наконец-то оказалась у кассы, меня приветствовал парнишка, который выглядел так, будто не доучился пару лет в старших классах.

— Что будем брать? — спросил он, доставая телефон. Возможно, чтобы впечатать туда заказ и переслать его дальше — решила я.

— Кофе, некрепкий и с сахаром, а еще, пожалуйста, шоколадную булочку.

Парень продолжал печатать что-то в телефоне. Закончив, он потыкал в кнопки на кассе.

— Кофе, сладкий и некрепкий, булочка с черникой. Всего шесть долларов семьдесят пенсов. Ваше имя?

— Вообще-то меня зовут Стелла, но я хотела булочку не с черникой, а с шоколадом.

Паренек нахмурился, но снова потыкал в кнопки на кассе. Тут звякнул его телефон, и он мгновенно уткнулся в экран. Я вынула из кошелька десятку и протянула ему, но он проигнорировал мой жест. Прошло добрых две минуты, а я все еще стояла у кассы. Перегнувшись через прилавок, я заглянула мальчишке в телефон.

Нет, он не вносил туда мой заказ, а переписывался с кем-то по имени Кьяра.

Я помахала перед ним десяткой, пытаясь привлечь его внимание. Ноль реакции.

Ну и ну.

Наконец он забрал у меня купюру и отсчитал сдачу. Затем взял бумажный стаканчик, открыл маркер и написал на стакане имя Симона.

— Это что, мое? — сдвинула я брови.

— На нем же ваше имя, — недовольно запыхтел он.

Не желая больше простаивать в очереди, я только улыбнулась.

— Логично. Что ж, хорошего тебе дня.

— Следующий!

Несколько человек поджидали свои заказы у другого конца прилавка, и я присоединилась к их компании. Здесь я сделала то же, что делали остальные: уставилась в свой телефон. Пару минут назад как раз пришло сообщение от Фишера.

Фишер: Удачно поработать над маркетинговым планом! Я знаю, ты любишь планировать.

Я тут же напечатала ответ.

Стелла: Спасибо! Жду не дождусь, когда начнем, хотя и нервничаю немного.

После этого Фишер прислал мне фото мужчины с нового сайта знакомств. Парень позировал на камеру в одних только плавках. Первым делом я обратила внимание на приятную улыбку и густую шевелюру. Затем взгляд мой скользнул ниже, и глаза у меня полезли на лоб от удивления. Теперь-то я знала, почему Фишер прислал мне это.

Телефон выдал новую порцию текста:

Фишер: Ты сказала, чтобы я перестал выбирать парней по накачанной фигуре и обратил внимание на искреннюю улыбку. Ну так эта штучка точно улыбается.

Стелла: Не может быть, чтобы он был настоящим…

Я поднесла телефон к лицу и увеличила ту часть, которая меня так поразила. Да нет, этот тип наверняка запихал в трусы банан. Да что там банан — целый кабачок…

За спиной у меня внезапно раздался мужской голос глубокого тембра:

— Подумать только, а я-то начал утро с чтения деловых журналов.

Я вздрогнула, телефон выскользнул у меня из рук и упал на пол. Я быстро подняла его и спросила с кислой гримасой:

— Тебе обязательно надо было подойти сзади?

Хадсон рассмеялся.

— Не хотел отвлекать тебя от просмотра порно.

— Это вовсе не порно. — Мои щеки заалели. — Друг прислал мне фото какого-то парня с сайта знакомств.

— Ну-ну, — скептически заметил Хадсон.

В доказательство я поднесла телефон к его лицу… слишком поздно вспомнив, какую часть тела я перед этим увеличила.

Хадсон поднял руку, скрыв от глаз это чудо природы.

— Спасибо, верю тебе на слово. Рад видеть, что ты и твой друг сосредотачиваетесь на самом главном в мужчине.

Мне оставалось только покачать головой. Великолепно.

Раз за разом я произвожу на Хадсона поистине неизгладимое впечатление.

— Симона! — проорал бариста.

Поначалу я не обратила внимания.

— Симона!

А-а-а, так ведь это меня. Я подошла к прилавку и забрала свой кофе с булочкой. Когда я вернулась к Хадсону, на лице его играла усмешка.

— В чем дело? — спросила я.

— Очередное раздвоение личности?

— Просто парнишка, который брал у меня заказ, плохо расслышал мое имя.

— Ну-ну, — снова скептический кивок.

— Я серьезно.

— Хадсон! — прокричал бариста.

— Надо же, мое имя он не переврал, — ухмыльнулся Хадсон, отправляясь за кофе. — Ты в офис? — поинтересовался он по возвращении.

— Да.

Мы вместе вышли на улицу и зашагали к зданию, где располагался «Ротшильд Инвестментс».

— У тебя потрясающая дочка, — сказала я. — Вчера она умудрилась развеселить меня, даже не приложив к этому ни малейших усилий.

Хадсон покачал головой:

— Спасибо. Ей скоро шесть, и она мелет все, что придет ей в голову.

— А еще она здорово поет.

— Дай угадаю. Долли Партон, и все это — в кабинке туалета?

— Верно, — рассмеялась я. — Похоже, это был не единичный случай?

— Ванная и туалет — две ее любимые музыкальные площадки.

— Ну да, — с пониманием кивнула я. — Все по причине замечательных кустиков.

— Ясное дело, — широко улыбнулся Хадсон.

Неподалеку он нашего здания сидела бездомная женщина. Рядом с ней стояла тележка, полная каких-то банок и бутылок. Хадсон открыл дверь, пропуская меня вперед.

— Не мог бы ты… — порылась я в сумочке, — не мог бы ты подождать секунду?

Оставив Хадсона у дверей, я вернулась к женщине.

— Знаете, я сама сейчас без средств, но я хотела бы, чтобы вы взяли это.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Когда я вернулась к Хадсону, тот изучающе посмотрел на меня.

— Ты дала ей денег?

Я покачала головой:

— Я отдала ей свой шоколадный батончик.

Во взгляде его промелькнуло странное выражение, и все же он кивнул, прежде чем нажать кнопку лифта.

— А ты, должно быть, большой поклонник кантри? — спросила я. — Как бы еще твоя дочка прониклась любовью к Долли?

— Да нет, я не слушаю кантри… как, впрочем, и моя бывшая жена. Чарли как-то услышала одну из песен Долли по радио, и та ей ужасно понравилась. Она даже попросила своего учителя пения разучить с ней эту песню. Теперь в ее репертуаре с дюжину композиций Долли Партон. Других песен она просто не поет.

— Вот это да.

— В прошлом году, на Хэллоуин, когда другие маленькие девочки захотели нарядиться принцессами, Чарли попросила, чтобы мать купила ей платиновый парик и сунула в рубашку пару скатанных носков.

— Надо же, платиновый парик и грудь. Как будто ей уже тринадцать!

— Не хочу даже думать об этом, — простонал Хадсон.

Мы вместе вошли в лифт, чтобы подняться на четырнадцатый этаж. Двери закрылись, и моих ноздрей вдруг коснулся знакомый запах. Я машинально наклонилась к Хадсону, чтобы вдохнуть поглубже.

— Что это ты делаешь? — вскинул он бровь.

— От тебя чем-то пахнет, и это не шампунь, не гель для душа и не одеколон. Я пытаюсь понять, что это…

— Как я понимаю, ты из тех, кому просто необходимо найти ответ на мучающие вопросы. И не успокоишься, пока не добьешься своего.

Я принюхалась снова.

— Точнее не скажешь.

Лифт звякнул, остановившись на четырнадцатом этаже. Хадсон открыл дверь, и мы вошли в пустой офис. Хадсон включил свет и направился из приемной к себе в кабинет.

— Постой… куда это ты?

— Работать, — откликнулся он, даже не обернувшись. — Советую и тебе заняться тем же.

— Но ты так и не сказал мне, что это за аромат.

В ответ послышался короткий смешок.

— Удачного тебе дня, Симона.

* * *

Для начала мы с Оливией проработали кое-какие рекламные задумки, однако ее менеджер по маркетингу хотела первым делом вникнуть в суть процесса. Тогда я привезла набор с образцами в лабораторию, где должны были изготавливать наши духи. И здесь мы шаг за шагом разобрали все этапы производственного процесса.

Когда с этим было покончено, Оливия отправилась на деловую встречу. У ее менеджера тоже нашлись дела. Я же, задержавшись ненадолго в лаборатории, вернулась в главный офис.

Заметив, что дверь в кабинет Хадсона приоткрыта, я постучала.

Хадсон поднял голову от бумаг, и я показала ему маленькую коробочку.

— Духи, которые так понравились твоей бабушке.

Хадсон бросил ручку на стол.

— Спасибо. Ты снова собираешься задержаться допоздна?

— У меня масса работы, — кивнула я. — Ваша команда так энергично взялась за дело, что мне тоже надо пошевеливаться.

— Я тут просматривал список твоих поставщиков, и у меня возникла парочка предложений, которые я хотел бы обсудить с тобой.

— Конечно, я только за. Когда ты хочешь встретиться?

Хадсон кивнул на стопку бумаг на своем столе.

— Мне нужно немного времени, чтобы все закончить. Как насчет шести?

— Хорошо, давай в шесть.

— Стелла, — окликнул меня Хадсон, когда я повернулась, чтобы уйти.

— Что?

— Ты забыла отдать мне духи.

— Вовсе нет, — улыбнулась я. — Ты получишь их, когда скажешь, чем от тебя пахло сегодня утром.

Хадсон покачал головой:

— В шесть часов принеси духи в конференц-зал.

Вскоре после пяти мне позвонила помощница Хадсона и спросила, нравится ли мне китайская еда. Похоже, у нас с Хадсоном намечался деловой ужин. Что ж, для меня это был шанс исправить первое — равно как второе и третье — впечатление и доказать ему, что я не такая уж и дурочка.

Когда до шести оставалась пара минут, я отправилась в конференц-зал, вооруженная огромной папкой с бумагами, блокнотом и коробочкой с духами. Хадсон уже сидел за столом и просматривал какие-то документы. Здесь же стояли картонные коробки с китайской едой и лежали вилки с ножами.

— Заказал курицу в чесночном соусе, верно?

— Как тебе это удается? — покачал головой Хадсон. — Я ведь даже еще не открыл контейнер.

— Запах чеснока не удержит никакой картон, — усмехнулась я.

Хадсон сидел во главе стола, а я устроилась слева от него.

— К тому же я сама подумывала, не заказать ли мне курицу с чесноком, но затем остановилась на креветках с брокколи.

— Если хочешь, можем поделиться друг с другом.

— Давай. Что сначала, еда или работа?

— Еда, — решительно заявил Хадсон. — Я пропустил обед и теперь умираю от голода.

Мы с Хадсоном начали раскладывать еду по тарелкам. Кивнув в сторону коробочки с духами, он сказал:

— Масло для бейсбольных перчаток. А теперь давай мне духи.

— Ты играешь в бейсбол в шесть утра? — улыбнулась я.

— Нет, просто Чарли решила научиться играть в софтбол, и мы пошли покупать перчатку. Разумеется, ее выбор пал на фиолетовую. Качество не ахти, вот мне и пришлось натирать ее с утра маслом, чтобы сделать хоть чуточку мягче.

— А-а-а, — кивнув, я подвинула к нему духи. — Ну конечно, ланолин. Не понимаю, как я сразу не догадалась.

— Да уж, в джине ты разбираешься гораздо лучше, — подмигнул мне Хадсон.

Я тут же почувствовала в животе легкий трепет. Боже, ну почему я реагирую так именно на Хадсона, а не на Бена?

Я сунула в рот креветку.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Если я скажу «нет», тебя это остановит?

— Не факт, — улыбнулась я.

— Не удивительно, что вы так спелись с моей сестрицей, — хмыкнул Хадсон. — Что там за вопрос?

— Когда именно ты понял, что я — не та, за кого себя выдаю?

— Когда ты сказала, что твоя фамилия Уайтли. Эвелин Уайтли подружилась с моей сестрой еще в школе. Одно время она тесно общалась и с моей бывшей женой. Я допускаю, конечно, что существует далеко не одна женщина по имени Эвелин Уайтли, но когда ты добавила, что работаешь на «Ротшильд Инвестментс», мои подозрения оправдались.

— Получается, когда мы танцевали в первый раз, ты ни о чем не догадывался?

— Абсолютно.

— И все же ты пригласил меня на танец?

Тень улыбки мелькнула в уголках его губ.

— Ясное дело.

Сердце у меня забилось сильнее.

— Почему?

— Почему я пригласил тебя танцевать?

Я кивнула.

Хадсон на мгновение отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на меня.

— Ты показалась мне интересной.

— Э-э-э… ясно.

Он наклонился ближе и заговорил, понизив голос:

— И красивой. Ты показалась мне интересной и привлекательной.

— Спасибо.

Я практически вытянула из него эти комплименты, что не помешало мне покраснеть до ушей.

— Что-нибудь еще? — побарабанил он пальцами по столу.

— Нет.

— Уверена? — усмехнулся он.

Я кивнула, но тут мне в голову пришла еще одна мысль.

— Вообще-то…

— Дай угадаю. Еще вопрос?

— Когда я пришла к тебе в офис, чтобы забрать телефон, ты пригласил меня на ужин. Скажи, мы действительно встретились бы, не перепутай я случайно цифры?

И снова эта тень улыбки.

— Я ведь позвонил, верно?

— Ну… да. Что ж, как говорится, все к лучшему. Нам придется много работать вместе, так что не стоит мешать личное и работу.

Взгляд Хадсона скользнул по моим губам.

— Получается, пригласи я тебя на свидание сейчас, ты однозначно скажешь «нет»? Чтобы не путать личную жизнь и работу?

Все мое существо жаждало отправиться на свидание с этим мужчиной, и только разум еще слабо сопротивлялся.

— Знаешь, почему я практически не продвинулась в развитии «Персонального аромата»? Из-за той путаницы, которая возникла у меня в отношениях с бывшим партнером по бизнесу.

— Ты упомянула на презентации, что у тебя был партнер, но ты выкупила потом его долю.

— Верно, — кивнула я.

Хадсон, судя по всему, ждал продолжения.

— Партнером был мой жених, — со вздохом пояснила я. — Когда мы расстались, я выкупила его долю.

Хадсон кивнул.

— Он тоже парфюмер?

— Вот еще, — фыркнула я. — Эйден — поэт. Так, по крайней мере, он представляется окружающим. А зарабатывает он преподаванием английского в колледже.

— Поэт? Вряд ли из поэта получится надежный бизнес-партнер.

— Это верно. Он ничуть не помог мне с развитием дела, однако внес деньги в первоначальный капитал.

— Так что стало первым? Несложившееся партнерство или несложившиеся личные отношения? — спросил Хадсон, отправляя в рот креветку.

— Полагаю… первым было то, что он нашел себе кое-кого на стороне.

Хадсон поперхнулся и закашлялся.

— Черт. Ты в порядке?

Он помахал рукой, показывая, что беспокоиться не о чем, после чего сделал пару глотков воды. Отдышавшись, он поинтересовался:

— Хочешь сказать, что твой жених спал с другими?

— Именно так, — печально улыбнулась я. — Но в итоге все оказалось к лучшему. Во всяком случае, для моего бизнеса.

— В самом деле?

— Не думаю, что мне удалось бы всерьез продвинуться с моим проектом, оставайся Эйден моим партнером.

— Ты же сама сказала, что осталась без средств после того, как выкупила его долю.

— Все так. В общей сложности Эйден внес за эти годы двадцать пять тысяч долларов. Но я не уверена, что смогла бы запустить проект, даже имея все эти деньги. Мы были еще очень молоды, когда начали встречаться. В то время Эйден всячески поддерживал меня в моих планах, и мы стали вместе копить деньги. Поначалу их было немного, но с годами капитал все рос и рос. Другое дело, что Эйдена все больше стала привлекать мысль о покупке недвижимости, на которой можно было бы заработать. И мне уже тогда стоило насторожиться: его совершенно не интересовала покупка дома, в котором мы могли бы жить вместе, ведь у нас так и не появилось общее жилье. В любом случае он заявил, что вклад в недвижимость обещает надежную прибыль и мы могли бы купить себе что-нибудь из этой категории, а уже потом заняться «Персональным ароматом».

Хадсон нахмурился.

— Похоже, твой бывший — тот еще мудак.

— Не спорю, — улыбнулась я. — Но я сама виновата, что уступала, когда стоило бы стоять на своем. За несколько месяцев до нашего разрыва мы начали подыскивать недвижимость, которую можно было бы сдавать в аренду. У нас с Эйденом были разные мечты, и я могла поступиться своей в угоду ему. — Я покачала головой. — Наш разрыв оказался очень болезненным по многим причинам, но я могу отнести к плюсам то, что снова вернулась к собственной мечте.

Хадсон пару секунд молча смотрел на меня.

— Думаю, здесь есть еще один несомненный плюс.

— О чем ты?

— По крайней мере ты не вышла замуж за козла.

— Тоже верно, — рассмеялась я.

Тут зазвонил мой мобильный, лежавший между нами на столе. На экране высветилось имя Бена. Я быстро оборвала звонок, но Хадсон тоже успел прочитать это имя.

— Если хочешь поговорить… — начал он.

— Нет-нет, все в порядке. Я перезвоню ему позже.

— Это тот парень, с которым ты пришла на свадьбу?

— Нет, того зовут Фишер.

Повисла неловкая пауза. Хадсон с любопытством взглянул на меня.

— Брат?

— Нет. У меня только сестра.

Снова оставшись без объяснений, Хадсон рассмеялся.

— Ждешь, чтобы я спросил прямо?

— Так… новый знакомый, — невинно улыбнулась я.

Хадсон кивнул и откашлялся.

— Ну что, приступим? Ты пока заканчивай с ужином, а я тем временем введу тебя в курс дела.

Хадсон, похоже, способен был с легкостью переключаться на обсуждение деловых вопросов, но у меня в голове царила полная неразбериха. Он принялся сыпать цифрами и фактами, а я кивала и делала вид, что слушаю, хотя в действительности не слышала ни слова. Я даже не заметила, как он задал мне какой-то вопрос, пока не подняла голову от тарелки и не увидела, что он выжидательно смотрит на меня.

— Прости, что ты спросил?

— Ты вообще меня слушала? — прищурился он.

Дожевав креветку, я вздохнула и откашлялась.

— Не мог бы ты еще раз повторить вопрос?

Губы у него искривились в подобие усмешки, и, к величайшему моему облегчению, он начал рассказывать все по новой. На этот раз мне удалось сосредоточиться на его речи. Признаться, меня потрясло, как много он успел сделать за такое короткое время.

— Надо же, — откинулась я на спинку стула, — в этом ты явно лучше Эйдена.

— Рад слышать, — усмехнулся он.

— Я серьезно. Вашей команде удалось сэкономить такое количество денег на закупке сырья, что я просто умолкаю в восхищении. А я-то еще считала, что умею торговаться!

— Ты неплохо с этим справляешься. В основном нам удалось сэкономить на том, что покупали всегда оптом и с предварительной оплатой. Тебе же, с твоими ограниченными средствами, это было просто недоступно.

Раздался звоночек — это телефон Хадсона выдал ему напоминание. На экране высветилось имя Чарли. Хадсон бросил взгляд на часы.

— Даже не думал, что уже так поздно. Подождешь минутку? Мне надо позвонить дочери, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

— Конечно. А я пока сбегаю в туалет.

Когда я вернулась в конференц-зал, Хадсон все еще сидел с трубкой возле уха.

— Я просто пошутил тогда, Чарли. Не стоило повторять этого своей тете.

Последовала пауза, во время которой Хадсон прикрыл глаза.

— Ты рассказала всему классу?

Я с интересом слушала эту одностороннюю беседу.

— Что ж, я уверен: ваша учительница поняла, что это была шутка… даже если мама и тетя Рэйчел не поняли.

Хадсон бросил взгляд в мою сторону.

— Скажи маме, что у меня нет сейчас времени на разговоры. Я еще на работе. Я поговорю с ней завтра вечером.

Пауза.

— И я тебя люблю.

Закончив беседу, Хадсон покачал головой:

— Мне следовало бы помнить, что шестилетний ребенок не всегда способен понять мой юмор.

— Что случилось? — улыбнулась я.

— Сестра моей бывшей жены вот-вот будет рожать. Надо сказать, что ни Рэйчел, ни моя бывшая не блещут чувством юмора. Позавчера Чарли спросила меня, как, по моему мнению, лучше всего назвать малыша. И я принялся убеждать ее, что тетушка Рэйчел решила назвать ребенка Брателло.

— Да что ты? — захихикала я.

Хадсон виновато ухмыльнулся.

— Разумеется, я шутил. Но тут нам принесли пиццу, я отвлекся, а затем забыл сказать дочке, что я это сказал несерьезно.

— И она повторила твои слова матери? А та, как я понимаю, сочла шутку не очень удачной?

— Это еще не самое плохое, — покачал головой Хадсон. — Пару месяцев назад мы поссорились с моей бывшей. Она сказала, чтобы я не покупал Чарли больше мороженого: мол, ее сестра сказала, что непереносимость лактозы — это наследственное. Не знаю, так ли это, но будь у Чарли аллергия на лактозу, мы бы давно об этом знали — как-никак, она постоянно ест мороженое. Слово за слово, и мы поругались из-за того, что Рэйчел вечно лезет не в свое дело… не говоря уже о том, что совершенно не понимает шуток. Я даже сказал, что у нее явная аллергия на смехтозу. Сам я об этом быстро забыл, а вот Чарли, слышавшая нашу ссору, запомнила.

Хадсон снова вздохнул.

— Сегодня был черед Чарли рассказывать в школе о своей семье. Она принесла в класс фотографию последней сонограммы, сделанной ее тете, и сообщила всем, что ее двоюродного братика собираются назвать Брателло. Когда учительница предположила, что это всего лишь шутка, Чарли сказала, что ее тетушка никогда не шутит, поскольку у нее аллергия на смехтозу.

— Вот уж умора так умора, — рассмеялась я.

Хадсон тоже ухмыльнулся.

— Жаль только, что моя бывшая и ее сестрица давно утратили чувство юмора.

— По мне, так это действительно забавно. Дети любят вываливать все, что им придет в голову. Мы с Чарли и болтали-то всего десять минут, а я успела узнать, что на прошлой неделе вы побывали на пляже, что у нее однажды болел живот после мороженого и что ты пишешь забавные фразочки на фруктах, которые она берет в школу. Между прочим, мне очень нравится этот обычай.

— Когда Чарли впервые пошла в подготовительный класс, она очень нервничала за обедом, поскольку не знала, с кем ей сесть. И я начал писать разные фразочки — буквально пару слов, — чтобы она могла расслабиться, пока распаковывает свою еду. А потом это вошло в привычку.

— Вот оно что…

— Уже поздно, — улыбнулся Хадсон. — Почему бы нам не продолжить нашу беседу завтра?

Мы разошлись по своим кабинетам. Спустя несколько минут Хадсон остановился у моих дверей по пути к выходу.

— Собираешься встречаться сегодня с Беном?

— Нет, — покачала я головой.

— В любом случае не задерживайся допоздна. Уборщицы уже навели порядок и ушли, так что ты остаешься здесь последней.

— Ладно. Мне тут надо доделать кое-что, а потом я тоже отправлюсь домой.

Хадсон кивнул и повернулся, чтобы уйти, но затем снова шагнул назад.

— Кстати, я понял твой намек и не собираюсь больше приглашать тебя на свидание.

— Ясно. — Моя улыбка увяла.

— Подожду, пока ты пригласишь меня сама, — подмигнул он. — Спокойной ночи, Стелла.

* * *

Хадсон ушел, а моя собранность, похоже, ушла вместе с ним. Но мне просто необходимо было поработать над таблицей, в которую я так и не удосужилась заглянуть за весь день. Мне хотелось, чтобы завтра с утра мы могли сразу приступить к делу.

Но таблицы никогда не были моей сильной стороной, да и усталость начала брать свое. Пару минут я просто разглядывала цифры, а затем решила достать из сумки наушники. Классическая музыка всегда помогала мне сконцентрироваться. Но чем дольше я работала, тем теплее становилось в офисе. Видимо, кондиционер здесь автоматически отключался с окончанием рабочего дня. А поскольку мне хотелось хоть на минутку отвлечься от дурацкой таблицы, я решила прогуляться до кухни и набрать немного холодной воды.

Пока я набивала колотым льдом свою большую кружку, зазвучали «Времена года» Вивальди. Всякий раз, когда я слышала эту музыку, меня так и тянуло подирижировать. Вот и сейчас, поставив на стол кружку, я закрыла глаза и позволила себе увлечься мелодией. Я вдохновенно размахивала руками, пока…

Пока кто-то не схватил меня сзади за плечи. Я в ужасе развернулась, повинуясь инстинкту, сжала руку в кулак и со всей силы выбросила ее вперед.

Мой кулак с размаху врезался во что-то твердое, вроде кирпичной стены, хотя я не знала точно — глаза у меня были плотно закрыты.

И тут до меня донесся голос.

— Черт, — прорычал кто-то.

Сердце у меня упало.

Нет.

Не может быть.

Господи, пусть это будет кто угодно, только не он.

Я открыла глаза и едва не застонала.

Бог не услышал мою молитву.

И я только что врезала по носу не кому-нибудь, а Хадсону.

12

Хадсон

— Какого черта! — Я схватился за нос.

— Боже! Хадсон! Прости ради бога! Ты как, в порядке?

Я отнял ладони от носа и только тут увидел, что они все в крови.

— Господи, только этого не хватало!

Стелла схватила со стола рулон бумажных полотенец. Оторвав несколько штук, она пыталась вытереть мне лицо.

Я выхватил полотенца у нее из рук.

— Боже, мне так жаль. Ты… ты напугал меня.

Я прижал бумагу к разбитому лицу.

— Я дважды окликнул тебя, но ты даже не ответила.

Стелла вынула беспроводной наушник.

— Я слушала музыку и не заметила, как ты вошел.

Я покачал головой.

— А еще ты дико размахивала руками. Такое чувство, будто тебе воздуха не хватало.

— Я дирижировала, — нахмурилась Стелла.

— Дирижировала?

— Ну да, представляла, будто я дирижер симфонического оркестра. Сам понимаешь.

Я уставился на нее так, будто у нее две головы.

— Да не особо. Не сказал бы, что я часто дирижирую на кухне оркестрами.

— Ну и зря. Тебе стоило бы попробовать. Ты даже не представляешь, какой это релакс.

— Знаешь, не буду и пытаться — с учетом того, чем все закончилось. — Я кивнул в сторону рулона: — Не могла бы оторвать еще несколько штук?

— Господи, кровь все еще идет… — Лицо Стеллы побелело. — Тебе нужно сесть и откинуть голову назад.

— По-моему, это тебе лучше сесть. Ты выглядишь как привидение.

Ухватившись за кухонную стойку, она опустилась на стул.

— При виде крови меня всегда тошнит. Пожалуй, нам обоим лучше сесть.

Поскольку кровотечение не унималось, я тоже присел.

— Мне так жаль, — покачала она головой. — Поверить не могу, что ударила тебя. Все случилось так быстро… я даже не сразу поняла, что это ты.

— Не переживай, я сам виноват. Ты же не знала, что я вернулся.

Вздохнув, она прижала ладонь ко рту. Только тут я заметил, что костяшки ее пальцев покраснели и опухли.

— Как твоя рука? Очень больно?

Стелла осторожно подвигала пальцами.

— Болит, но не очень сильно. Похоже на ушиб.

Я встал и подошел к холодильнику. Вынув маленький пакет с заморозкой, я завернул его в бумажное полотенце и вручил Стелле.

— Прижми это к руке.

— Почему бы тебе не использовать его самому?

— Обо мне не беспокойся.

Минут через десять кровотечение наконец-то сошло на нет.

— Для такой мелкой особы у тебя неожиданно мощный хук.

Стелла снова покачала головой:

— Никак не могу поверить, что я это сделала. Я же в жизни никого не ударила. Мне казалось, что я одна в офисе.

— Просто я забыл кое-какие бумаги для завтрашнего совещания, которое состоится в другой части города, вот и вернулся. А когда проходил мимо кухни, увидел свет и понял, что ты еще здесь. Хотел сказать, что установлю на выходе сигнализацию… Но тебе, с таким-то ударом, нечего беспокоиться за свою безопасность.

Стелла улыбнулась, но тут же помрачнела при взгляде на мой нос.

— Прости ради бога.

— Все в порядке. Из носа кровь всегда хлещет сильнее всего. Ладно, пойду умоюсь — и домой. Ну а ты как? — кивнул я на ее руку.

Стелла убрала ледяной пакет и пошевелила пальцами.

— Думаю, все будет хорошо.

Я кивнул и встал.

— Не сиди тут до самой ночи, Рокки.

* * *

— Кто это тебя так? — Джек откинулся на спинку стула с широченной улыбкой на лице.

Этим утром я, как обычно, пошел в ванную, но при виде собственного отражения замер с зубной щеткой в руке. На меня смотрели два подбитых глаза. Выглядело все гораздо хуже, чем ощущалось. Нос практически не болел, если его не трогать. Зато под глазами проступили сине-фиолетовые круги, а веки припухли. Перед выходом из дома я надел темные очки, чтобы замаскировать следы вчерашнего происшествия. И все было замечательно, пока я не снял их в офисе своего друга.

— Кто это тебе врезал? — Он наклонился, изучая мое лицо. — Кто бы это ни был, он добился куда более заметных результатов, чем я в тот вечер, когда мы затеяли пьяную драку, чтобы узнать, кто из нас победит, если мы ввяжемся в драку. Ты отделался маленьким синяком, а мне потом наложили тринадцать швов.

— На этот раз мой соперник оказался покрепче тебя.

— И кто же это?

— Стелла… Маленькое ты ничтожество, — усмехнулся я.

Глаза у Джека полезли на лоб.

— Так это была женщина? И кто такая Стелла?

— Помнишь ту дамочку, которую ты встретил на свадьбе у Оливии? Благодаря ей я еще выиграл у тебя две сотни, когда она смогла определить сорт джина, просто понюхав его.

— Та горячая штучка, которая оказалась самозванкой?

— Ну да.

— Я думал, ее зовут Эвелин.

Я не успел еще рассказать своему другу обо всем, что произошло после свадьбы, хотя пришел к нему сегодня именно в связи с «Персональным ароматом». Джек был вице-президентом одного крупного медиахолдинга, владевшего, помимо всего прочего, самым популярным в стране телемагазином. Вот я и пришел к нему с просьбой познакомить меня кое с кем из больших шишек, чтобы узнать, нельзя ли выставить напоказ в одном из шоу духи Стеллы.

— Ты же сам сказал: самозванка. Ясное дело, что она явилась на свадьбу под чужим именем.

— А-а-а, ну да. Стало быть, на самом деле ее зовут Стеллой.

— Именно.

— А ударила она тебя…

Проще всего, пожалуй, было вернуться к началу. Вот я и начал объяснение с потерянного телефона, от которого плавно перешел к своей сестре с ее попытками облагодетельствовать все человечество. Ну а закончил я целью сегодняшнего визита.

Выслушав мою тираду, Джек откинулся на спинку стула и потер подбородок.

— Ты уже десятки раз вкладывался в компании, для развития которых мог бы использовать мои связи. И всякий раз отговаривался тем, что не хочешь путать бизнес и дружеские отношения. Так что изменилось?

— Ничего.

— Тем не менее ты здесь.

— Я не требую, чтобы ты вкладывался по полной, просто прошу познакомить меня с нужными людьми.

— Тебе и раньше ничто не мешало обратиться ко мне с подобной просьбой, — пожал плечами Джек. — Знаешь, что я думаю?

— Если честно, мне плевать, что ты там навыдумывал.

— Я думаю, что ты втрескался в эту дамочку и хочешь произвести на нее впечатление, — ухмыльнулся Джек.

Ну почему, почему все спрашивают, хочу ли я знать их мнение, а потом, когда я говорю «нет», все равно выкладывают его мне?

— Я вложил деньги в эту компанию, — покачал я головой.

Последнее, чего мне хотелось, — это обсуждать с Джеком мои сердечные дела.

— У тебя был финансовый интерес и в прочих компаниях, — возразил он.

— Так что, я могу рассчитывать на твою помощь?

— Да. Но знаешь почему?

— Потому что ты задолжал мне четыре тысячи баксов?

— Откровенно говоря, я имел в виду не это. Я поступаю так, поскольку давно уже не видел, чтобы ты прикладывал усилия ради женщины. Обычно ты приходишь в бар, выбираешь мордашку посимпатичней и ведешь ее домой. И мне нравится, что ты встряхнулся. Да и для меня это хорошо. Ненавижу торчать в компании с мужем Элисон, сестрички моей благоверной.

— Что-то я не догоняю. Какое отношение имеет муж Элисон к нашему разговору?

— Самое непосредственное. Если ты обзаведешься наконец подружкой, мы сможем время от времени ужинать с вами, а не с Элисон и Чаком. Ну как нормальный мужик за полтинник будет называть себя Чаком?

— Я не собираюсь встречаться со Стеллой.

Пока она меня сама об этом не попросит.

— Что ж, посмотрим, — ухмыльнулся Джек.

Хотя Джек и умел разозлить меня как никто другой, его связям можно было позавидовать. В течение следующих двух часов он не только представил меня главе известного телемагазина, но и привез в студию, чтобы понаблюдать, как они пишут очередную передачу. По окончании он познакомил известную ведущую с концепцией «Персонального аромата» и убедил ее пригласить нас со Стеллой на ленч.

— Огромное тебе спасибо, — потряс я на прощание руку приятеля. — Мне пора в офис, но вообще-то за мной пиво.

— Да ладно, — улыбнулся он. — Считай, что мы квиты. Как-никак ты спасаешь меня от нудной болтовни Чака о воспалениях и бурситах. Ну что бы ему не стать в свое время гинекологом, а не ортопедом?

— Я позвоню тебе на следующей неделе насчет пива.

— Хочешь сказать, насчет ужина со мной, Аланой и Стеллой?

— Говорю тебе: я не собираюсь встречаться со Стеллой.

— Посмотрим-посмотрим, — ухмыльнулся Джек.

Я был уже у дверей, когда он прокричал мне вслед:

— Пожалуй, я тоже приду завтра на ленч — познакомиться с новой подружкой моей жены.

* * *

Стелла легонько постучала по незапертой двери моего кабинета.

— Привет! Не найдется ли у тебя свободной минутки? Я тут просматривала отчеты, которые принесла мне Хелена, и…

При виде моего лица глаза у нее округлились.

— Ох! Ради бога, скажи, что это не я так постаралась.

— Ладно, — кивнул я. — Ты тут ни при чем. Просто я устроил потасовку с парнишкой в кафетерии, разозлившись из-за того, что он неправильно написал мое имя.

— Серьезно?

— Шучу. Это все твоих рук дело, Рокки.

Стелла покачала головой:

— Прости, пожалуйста. Очень больно?

— Ужас что такое.

— Боже…

Казалось, еще немного, и она заплачет.

— Да ладно тебе, я пошутил. Выглядит это гораздо хуже, чем есть на самом деле. А как твоя рука?

Стелла сжала и разжала ладонь.

— Костяшки побаливают, но не сильно. Хадсон, я серьезно: мне ужасно неудобно из-за того, что я тебя ударила.

Она протянула мне белый бумажный пакет, который держала в другой руке.

— Возьми. Это булочка, и она еще теплая. Я только что купила ее в соседнем магазине.

— Что, шоколадные батончики закончились?

— По правде говоря, да, — рассмеялась она. — Я съела последний еще вчера, после того, как ты ушел. Это все, что я могу тебе предложить.

Она подошла к моему столу и поставила на него пакет.

— Ладно, спасибо. Так о чем ты хотела спросить?

— Спросить?

— Ну да. Ты упомянула про отчеты, которые принесла тебе Хелена.

— Ах да. У меня есть парочка вопросов по поводу закупок. Если хочешь, я могу сбегать к себе в кабинет, — кивнула она в сторону двери, — и принести бумаги. Найдется у тебя свободная минутка?

Я бросил взгляд на часы.

— Вообще-то я жду важный звонок. Думаю, что это займет не более получаса. Давай я потом зайду к тебе, и мы все обсудим.

— Прекрасно. Тогда жду тебя через полчаса.

После ее ухода я еще какое-то время сидел, уставившись в пустой дверной проем. Мне показалось или с приходом Стеллы в офисе изменилась энергетика? Я приобрел два подбитых глаза, но при этом чувствовал себя куда живее, чем раньше.

Вздохнув, я вернулся к работе. Возможно, все это лишь последствия удара по носу.

Поговорив по телефону, я пошел к Стелле. Дверь в ее кабинет была открыта, но саму ее практически полностью закрывал огромный букет ярких цветов, стоящий тут же на столе.

— Красивые цветы. От Кена? — поинтересовался я.

— Если ты имеешь в виду Бена, то нет. Это букет в честь дня рождения моего друга.

— Ты заказала их доставку сюда, чтобы отнести потом ему?

— Не совсем. Это Фишер прислал мне цветы, потому что не любит отмечать этот праздник. Его мама умерла два года назад в день его рождения, и с тех пор вместо того, чтобы праздновать самому, он шлет подарки мне.

В целом это выглядело довольно необычно, но казалось вполне приемлемым, когда речь заходила о Стелле.

— Ну как, готова заняться отчетами?

— Да, конечно.

Я уселся по другую сторону стола. Пока Стелла рылась в бумагах, взгляд мой упал на книжку в кожаном переплете, лежавшую в открытой коробке рядом с цветами.

— Записываешь свои фантазии обо мне? — спросил я. — Говорил же я тебе, просто пригласи меня на свидание.

Стелла недоуменно уставилась на меня, и я кивнул на книжку, на верхней обложке которой было написано: «Дневник».

— А-а… это не мой. Просто еще один подарок от Фишера. Коробку принесли вместе с цветами.

— Ты ведешь дневник?

— Нет, это чужой.

Она схватила дневник и быстро спрятала его в ящик стола. Настала моя очередь удивиться.

— И что же делает у тебя чужой дневник?

— Почему бы нам не оставить эту тему, — вздохнула Стелла.

— Ни в коем случае.

— Ладно. Но если я расскажу, не вздумай смеяться надо мной.

Я сложил руки на груди.

— С каждой минутой становится все интересней. Давай же, не тяни. Я хочу услышать твою историю.

— Да никакая это не история. Просто хобби.

— Писать в дневнике?

— Я не пишу в них. Я их читаю.

— А откуда ты их берешь? — не сумел я скрыть своего удивления. — Крадешь или как?

— Разумеется, нет. Я же не воришка. Обычно я покупаю их на eBay.

— Серьезно?

Стелла кивнула.

— Там можно найти много таких дневников. Кому-то нравится смотреть реалити-шоу, а я предпочитаю читать свою драму.

— Ну-ну.

— Я серьезно. Миллионы людей смотрят «Настоящих домохозяек» и прочие шоу, а это ведь то же самое: люди выставляют на всеобщее обозрение свои секреты и секретики.

— И как же ты обзавелась подобным хобби?

— Когда мне было двенадцать, я попала на домашнюю распродажу. Там, в числе прочих вещей, я увидела книжечку в кожаном переплете. Я взяла ее в руки, чтобы понюхать.

— Кто бы сомневался.

— Не перебивай, — прищурилась она, — а то я так никогда и не закончу.

— Ладно, продолжай…

В течение следующих пяти минут она несвязно бормотала о том, как нюхала этот кожаный дневник, о своей влюбленности в какого-то футболиста и удивлении, которое испытала, когда обнаружила в дневнике чужие записи. К тому моменту, когда она перевела дыхание, я знал даже, во сколько обошлась ей эта чертова вещица. Наконец она взглянула на меня, словно пытаясь понять, все ли до меня дошло. Я молча кивнул.

— Тогда-то я и поняла, что купила чужой дневник. Я не собиралась читать его поначалу, но любопытство взяло верх. Оказалось, что писала в нем девочка на год старше меня. С первых же страниц речь пошла о мальчике, который ей нравится, и об их первом поцелуе. Меня это настолько захватило, что я прочла дневник за одну ночь. Потом я еще с полгода ходила на все распродажи, пытаясь отыскать еще один дневник, но все безрезультатно. Я практически забыла об этом своем увлечении, пока несколько лет назад не наткнулась в интернете на один такой дневник. Оказалось, что существует целый рынок использованных дневников. Вот я и покупаю их с тех пор. Кто-то смотрит на ночь любимый сериал, а я читаю пару записей в дневнике.

— В общем, твой друг купил тебе на свой день рождения чей-то чужой дневник?

— На самом деле это я его купила. Но дневник на итальянском, и Фишер оплатил перевод.

С минуту я переваривал полученную информацию.

— Прости за любопытство, но сколько стоит такой дневник на eBay?

— Многое зависит от того, чей это дневник. Женские варьируются обычно от пятидесяти до ста долларов. Некоторые продают фотокопии, и они, конечно, дешевле. Мужской дневник задешево не купишь — тут приходится выложить несколько сотен.

— Мужской? Мужчины тоже ведут дневники?

— Кое-кто ведет. Но куда реже, чем женщины, так что и ценятся их дневники больше.

Признаться, я был в шоке. Оказывается, существовал целый мир, о котором я даже не догадывался.

— А это чей дневник? — кивнул я в сторону стола, в котором Стелла спрятала кожаную книжицу.

— Парня зовут Марко. Он из Италии.

— И о чем он пишет?

— Понятия не имею, я ведь его еще не читала. Итальянские дневники — лучшие из лучших, потому что люди там открытые и эмоциональные. Но мне придется ограничивать себя: не больше записи за вечер, или я прочитаю все за один заход.

— А тебе не кажется, что хобби у тебя немного странноватое?

— И что с того? Зато оно делает меня счастливой.

Ее слова задели меня за живое: оказывается, как мало нужно человеку для счастья. Сам я редко испытывал это чувство в последние годы и теперь слегка завидовал Стелле.

В любом случае пора было возвращаться к работе.

— Почему бы тебе не показать тот материал, который вызвал у тебя вопросы?

Вместе мы исправили кое-какие ошибки, которые допустил отдел закупок при подготовке документов. У меня планировалась еще одна деловая встреча, и я поднялся, чтобы идти.

Уже у дверей я вспомнил, что не сообщил Стелле хорошие новости.

— Кстати, я тут поговорил о твоей продукции с руководителем одного телемагазина.

— Правда? И как — им понравилось?

— Не то слово. И директор по закупкам, и ведущая одного их шоу ухватились за идею. Робин даже пригласила нас на завтрашний ленч. Надеюсь, у тебя нет планов на это время?

— Робин? — уставилась на меня Стелла. — Неужели сама Робин Куинн? Та, что ведет «Магазин на диване»?

— Именно.

— Боже, это же грандиозно! Почему ты мне сразу не сказал?

— Забыл. Похоже, я тупею от твоей болтовни.

— Я проигнорирую твой выпад и не дам еще раз в нос, так как ты принес такие замечательные новости.

Я улыбнулся.

— Робин сообщит мне точное время и место встречи, а я перешлю эту информацию тебе.

— Договорились! Надо же, как здорово все обернулось. Пожалуй, я отпраздную это, прочитав сегодня сразу две записи из дневника Марко.

— Да ты просто необузданная особа.

— Я-то нет, — пожала она плечами, — а вот среди тех, кого я узнаю по дневникам, встречаются всякие.

13

Стелла

Семнадцать месяцев назад

— А вдруг это они?

Я кивнула на пару, которая устроилась на несколько ступенек ниже. Мы с Фишером сидели на лестнице здания библиотеки и ели свой ленч.

— О чем ты? — с недоумением взглянул на меня Фишер.

— Александрия и Джаспер.

— Парочка из твоего нового дневника? — поморщил он лоб. — Того самого, который твоя соседка подарила тебе на день рождения?

Я кивнула.

— Это было так мило с ее стороны.

Я понятия не имела, что Эвелин знает, когда у меня день рождения, однако она подарила мне этот чудесный дневник. Я читала его запоем.

Фишер развернул сандвич и откусил большущий кусок.

— Я думал, что ты не знаешь, как зовут парня из дневника, — сказал он с набитым ртом.

— Я и не знаю. Но решила назвать его Джаспер, так как в дневнике он обозначен буквами Дж. Когда я думаю о нем как о Джаспере, он представляется мне реальным человеком.

— Детка, не хочу тебя расстраивать, но бо́льшая часть того, что крутится в твоей головке, слабо связано с реальностью.

В ответ я шутливо пихнула его в бок.

В последнее время я стала часто приходить к библиотеке на ленч. Я усаживалась на ступенях лестницы — той самой, на которой разыгрались многие сцены из дневника. Мне нравилось представлять, что кое-кто из сидящих неподалеку от меня тоже мог быть участником тех событий.

— Мне еще ни разу не встречался такой захватывающий дневник. Как-то раз муж Александрии пришел домой пораньше, чтобы проверить, как она себя чувствует. Дело в том, что накануне, когда он хотел заняться с ней сексом, Александрия заявила, что слегка приболела. А на самом деле у нее незадолго до этого был секс с Джаспером и она не хотела мужа… В общем, когда он пришел домой, чтобы проверить, как там Александрия, та спала, потому что этим утром снова бегала на свидание к Джасперу. Телефон она оставила на кухне заряжаться, потому что не думала, что муж вернется так рано. Но когда он вышел на кухню, на экране телефона высветилось сообщение от Джаспера. Тот спрашивал, во сколько они смогут встретиться на следующий день. Счастье еще, что в ее контактах он был записал как Дж. Когда муж спросил Александрию насчет сообщения, та наврала, что это связано с сюрпризом, который она готовит к его дню рождения, — и он купился. Бедняга даже не догадался о ее связи на стороне. Но Александрия с тех пор старалась не оставлять где попало свой телефон.

— Бедняга? — покачал головой Фишер. — Да он полный идиот.

— Я знаю. Если честно, мне его жаль. Их свадьба прошла здесь, в библиотеке, — кивнула я на здание у себя за спиной. — А теперь она встречается на этой лестнице с Джаспером, и они бегут в аллею по соседству, чтобы потрахаться в укромном уголке. Не понимаю я ее. Еще год назад, до свадьбы, она была без ума от своего мужа.

— У тебя что, сразу несколько томов дневника? — поинтересовался Фишер. — Нельзя же втиснуть в одну тетрадь несколько лет.

— Просто она пишет в нем не так уж часто: от одной записи до другой может пройти несколько месяцев. До свадьбы она вела дневник регулярно, а потом наступил перерыв в год или два… пока она не начала спать с другом своего мужа.

— Ты бы читала этот дневничок помедленней. Что ты будешь делать, когда он закончится?

— Знаю, мне не следовало так увлекаться. Просто действие дневника разворачивается здесь же, в Нью-Йорке, да еще в квартале от моей работы. От этого все выглядит на удивление реальным, как будто происходит прямо сейчас, а не в то время, когда был написан дневник. Я постоянно присматриваюсь к окружающим, как будто могу узнать кого-то из героев этой истории. На днях я заглянула в «Старбакс». И у баристы на бейджике было написано «Джаспер». Я до того разволновалась, что пролила свой кофе. А вдруг это он? Я просидела там до конца его смены. Счастье еще, что за ним заехал его бойфренд, так что пришлось вычеркнуть паренька из возможных любовников Александрии.

— А что, бариста был хорош собой?

— В общем, да. Но дело-то не в этом: я выслеживала человека только потому, что его зовут Джаспер! А ведь мне даже неизвестно, как на самом деле зовут того парня из дневника.

— Скажи-ка, что это за «Старбакс»? Пожалуй, я бы не отказался познакомиться с этим парнишкой.

— Я серьезно, Фишер. Ну что бы я стала делать, отправься он домой в одиночку? Выслеживать его, как заправский сыщик?

— Знаешь, твое увлечение и правда смахивает на одержимость.

— То же самое сказал мне и Эйден, — вздохнула я. — Мы тут с ним здорово повздорили. Я забыла зарядить свой телефон, и он отключился. А мне надо было срочно отправить одно сообщение. Я хотела взять телефон Эйдена, и только тут до меня дошло, что он давно уже не оставляет свой телефон на виду. Разумеется, я тут же вспомнила Александрию, и мы с ним поругались. Похоже, я становлюсь излишне подозрительной.

— Возможно, тебе стоит забыть на время о чужих дневниках, — покачал головой Фишер.

Я открыла свою коробочку с салатом.

— Может, ты и прав.

Фишер в ответ лишь скептически хмыкнул.

14

Хадсон

Наша встреча за обедом как-то незаметно превратилась в полноценную вечеринку. Робин, ведущая телешоу, пригласила свою соведущую, а заодно и продюсера. Директор по закупкам тоже пришел не один, а вместе с ним и Джек решил осчастливить нас своим присутствием. А поскольку Стелла каждому хотела вручить коробочку с образцами, я решил, что имеет смысл воспользоваться моей машиной. Я ушел пораньше, чтобы забрать автомобиль из гаража, а Стеллу попросил спуститься вниз минут через пятнадцать.

Когда я притормозил у светофора на углу, она уже поджидала меня у входа в офис. Это позволило мне незаметно понаблюдать за ней.

По обеим сторонам от входа стояли два цветочных горшка. Сделаны они были из старых винных бочек. Я практически не обращал на них внимания, хотя и проходил мимо каждый день. И вот теперь у меня появилась возможность понаблюдать, как Стелла, оглянувшись украдкой, наклонилась над одним горшком. Я думал, что она собирается понюхать цветы, однако она опустила нос к самой бочке. Она что, понюхала цветочный горшок?

Да уж, девушка с причудами. Ни разу еще не удалось мне угадать, что она собирается сделать или сказать. И мне это даже нравилось. В большинстве случаев я уже через пять минут знакомства знал, какой салат предпочитает женщина и чем она любит заниматься — йогой или теннисом. Но только не в случае со Стеллой — с ней нельзя было ни в чем быть уверенным на сто процентов.

Она подошла к другому цветочному горшку, снова быстренько оглянулась, чтобы проверить, не подглядывает ли кто, и опять втянула носом воздух.

Тут загорелся зеленый, и я смог наконец доехать до офиса. Коробки с образцами я еще раньше спустил в вестибюль и теперь выбрался из машины за ними.

— Почему бы тебе не сесть в машину, а я тем временем заберу у охраны наш груз? — спросил я, проходя мимо Стеллы.

— Как скажешь.

Загрузив багажник, я дождался, пока поток машин слегка поредеет, и быстро забрался на водительское сиденье.

— Спасибо, что позаботился обо всем, — сказала Стелла.

— Всегда пожалуйста.

Я пристегнулся.

— У нас еще час до встречи, но при таком движении вряд ли мы доберемся до места быстрее.

Мне не сразу удалось высмотреть свободное местечко между машинами, чтобы можно было отъехать от тротуара и влиться в поток.

Стелла принюхалась.

— Это новый автомобиль?

Вообще-то машине было три года, но ездил я на ней не так уж часто.

— Я купил ее три года назад.

— Надо же, а пахнет как новая.

— В самом деле? Тебе это нравится больше, чем запах цветочных горшков у входа в офис?

— Успел подсмотреть, да? — вздохнула Стелла.

— Само собой.

— Просто мне захотелось понять, на самом ли деле это старые винные бочки.

— И что, поняла?

— Не знаю. Единственное, что различил мой нос, — запах сырой земли.

— Ну надо же, — хмыкнул я.

— Что у тебя за машина? Внутри очень удобно.

— «Майбах S650».

— И как, сто́ящий автомобиль?

— Ну, не знаю. А ты что думаешь?

— Сложно сказать, — улыбнулась Стелла. — Я не вожу машину, а потому плохо в них разбираюсь.

— Не водишь, потому что живешь в Нью-Йорке с его пробками?

— Да нет, у меня вообще нет водительских прав. Мой бывший как-то пытался научить меня, но кончилось все тем, что я врезалась в пожарный кран. Больше я за руль не садилась.

Мы медленно ползли в сторону ресторана.

Неожиданно меня подрезал автомобиль, выруливший откуда-то из соседнего ряда, и мне пришлось резко ударить по тормозам. Сумочка, лежавшая у Стеллы на коленях, упала вниз, и содержимое ее рассыпалось по полу.

Когда Стелла наклонилась, чтобы собрать свои вещи, я увидел коробочку, в которой лежал дневник.

— Моя бывшая жена тоже вела дневник. Обычно она писала там после очередной нашей ссоры. Даже не сомневаюсь, что она жаловалась на жизнь и на меня. По-моему, люди для того и заводят дневник, чтобы облегчить душу.

— Некоторые так и делают, — кивнула Стелла. — Продавец обычно выставляет парочку скриншотов, чтобы можно было понять, о чем идет речь. Это позволяет исключить те, которые тебе не по вкусу. Но по коротким выдержкам трудно бывает понять, о чем весь дневник.

— Ты уже погрузилась в тайны Нико?

— Марко, ты хочешь сказать? Откровенно говоря, я проглотила за вечер сразу половину дневника.

— Что, это настолько увлекательно?

Стелла с энтузиазмом покивала.

— Марко влюблен в женщину, которая на девятнадцать лет старше его. Оба живут в небольшой деревушке, где Амалия работает библиотекарем. Сам Марко — фермер. Он выращивает виноград. Амалия считает, что это просто временное увлечение, но парень, похоже, без ума от нее. Он подумывает, не закрутить ли ему с другой женщиной, чтобы разбудить в Амалии ревность. Но я боюсь, как бы это не привело к обратному результату и не оттолкнуло ее еще дальше.

— Знаешь, эта Амелия (или как там ее зовут?) все-таки права. Марко — просто сексуально озабоченный подросток. Каждый паренек его возраста в какой-то момент увлекается женщиной старше себя. Но это не любовь. Это обычное желание.

— Ты же не читал дневник. Откуда тебе знать, что он чувствует?

Я пожал плечами.

— Большинство отношений рано или поздно терпят крах.

— Кое-кто страдает от излишнего цинизма…

— Это не цинизм: просто я смотрю на жизнь без розовых очков. Как ты думаешь, не начнет ли твой Марко поглядывать на сторону, когда ему исполнится сорок, а очаровательной библиотекарше будет уже за пятьдесят?

— Нет, если его чувства останутся такими же сильными.

— Ты сама сказала, что твой бывший спал с кем-то еще. И это не мешает тебе верить в сказки?

— То, что мне не повезло, еще не значит, что я не верю в любовь. Да, я очень болезненно пережила этот разрыв. Мне потребовалось немало времени, чтобы оправиться от случившегося и сделать шаг навстречу новому счастью… Да что там, я и сейчас еще нахожусь в поисках этого счастья. Но я не сомневаюсь, что всем нам суждено однажды стать счастливыми. Просто Эйден был для меня не тем человеком.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул я.

— Если ты считаешь, что все отношения обречены, зачем надо было приглашать меня на свидание?

— Что ж, мне теперь практиковать воздержание, если я не верю в слащавые сказки?

— Вот оно что, — протянула Стелла. — Ты просто хотел переспать со мной. Рада, что мы прояснили этот вопрос. Сама я предпочитаю немного узнать человека, прежде чем соглашаться на физическую близость.

— Не нужно утрировать. Мне тоже нравится общение с женщинами. Просто наши ожидания не всегда совпадают.

— Знаешь, что тебе нужно? — покачала головой Стелла. — Опробовать мою систему счастья.

— Систему счастья?

— Вообще-то ее стоило бы назвать немного по-другому…

— Да уж, — не удержался я.

— Я не собираюсь отвечать на твои подколки. Словом, когда я была мрачной и угрюмой бо́льшую часть времени, я составила список всего, что делает меня счастливой. Так, всякие мелочи, которые помогают жить. К примеру, я стараюсь каждый день говорить кому-нибудь комплимент. Вроде пустяк, но заставляет тебя хотя бы в одном человеке увидеть что-то хорошее. Чем дольше ты это практикуешь, тем быстрее меняется твое настроение. Еще я медитирую каждое утро по десять минут. И хотя бы раз в неделю любуюсь закатом или восходом. А каждые выходные стараюсь попробовать что-нибудь новенькое.

— Если захочешь на этих выходных попробовать кого-нибудь новенького, дай мне знать, — ухмыльнулся я.

— Что-нибудь, а не кого-нибудь, — покачала она головой.

— Похоже, у каждого из нас своя система счастья, — хмыкнул я.

Пробка на дороге немного рассосалась, и мы двигались уже на полпути к ресторану.

— Ладно, какой бы увлекательной ни была эта беседа, я хочу ввести тебя в курс дела. Расскажу о людях, с которыми мы собираемся встретиться.

— Я прочла кое-что заранее.

— Тогда расскажи мне о том, что знаешь.

Стелла начала сыпать сведениями о том, что представляет собой владелец сети телемагазинов, какую продукцию они обычно продают и какие качества они ищут в своих партнерах. Затем она поделилась со мной детальной информацией, касающейся ведущей программы и ее помощницы. Надо сказать, что свою домашнюю работу Стелла выполнила лучше меня.

— Основательный подход, — похвалил я ее.

— Спасибо.

Мы притормозили на красный свет, и Стелла, усаживаясь поудобнее, скрестила ноги. Совершенно невинный жест, но я поймал себя на том, что не могу отвести взгляда от ее ног.

Вот вам и система счастья. Красивых ножек достаточно, чтобы поднять мне настроение. И почему женщинам так нравится все усложнять?

* * *

Кто была эта женщина, что сидела рядом со мной во время ленча?

Та самая особа, что заставила меня выслушать рассказ о какой-то давней распродаже, когда я поинтересовался, чем вызвана ее привычка читать старые дневники; та особа, что пару часов назад нюхала деревянные бочки, превратилась вдруг в настоящую бизнесвумен. Вместо того чтобы отвлекаться на ненужные истории, она слушала — и слушала очень внимательно, что помогло ей найти подход к каждому из собеседников. Все эти заправилы от телевидения были просто в восторге от нее, а Робин Куинн даже пригласила Стеллу выступить на деловой встрече по вопросам лидерства и рассказать о том, как ей удалось создать и воплотить в жизнь свою бизнес-идею.

Мне первому подали машину, и я на прощание пожал всем руки. Стелла и Робин обнялись. Когда машина выехала на дорогу, Стелла взглянула на меня.

— Ладно, выкладывай. Что я сделала не так?

— В смысле? Почему ты решила, что сделала что-то не так?

— Ты хранишь молчание.

— И что с того?

— Обычно ты умолкаешь и начинаешь пристально смотреть на меня перед тем, как сказать что-нибудь неприятное. Но сейчас ты за рулем и поэтому смотришь на дорогу.

— Откровенно говоря, я как раз думал о том, как удачно все сложилось. Ты произвела на них очень хорошее впечатление.

Краем глаза я заметил, как Стелла пару раз моргнула.

— Это что… комплимент? Никак ты испытываешь мою систему счастья?

Мы остановились на светофоре, и я взглянул на нее.

— Разумеется, нет. Я сказал то, что думаю.

На ее губах проступила улыбка.

— Я и вправду хорошо справилась?

— Я только что похвалил тебя. Не стоит так быстро напрашиваться на новый комплимент.

— Что ж, — рассмеялась она, — придется удовольствоваться тем, что есть.

* * *

Спустя три дня ко мне в кабинет впорхнула моя помощница.

— Там Джек Салливан на проводе.

Я откинулся на спинку стула и взял трубку.

— Я знаю, что пиво за мной, но сейчас только восемь утра.

— Как будто мы не наливались пивом с утра пораньше, — рассмеялся Джек.

— Ну, когда это было…

— Просто ты пропустил вечеринку у Фрэнка, которая состоялась не так давно.

— Ладно, переходи к делу, — усмехнулся я.

— Хочу сообщить тебе кое-что интересное… что позволит тебе добиться расположения твоей новой подружки.

Я прекрасно знал, о ком это он, и все-таки сказал:

— У меня нет подружки. А если бы и была, я точно не стал бы обращаться к тебе за помощью, чтобы добиться ее расположения.

— В общем, тебе неинтересно, ради чего я позвонил…

— Хватит тебе, Салливан. Выкладывай, что там такое.

— У меня хорошая новость и плохая. Хорошая новость состоит в том, что новенький «Стимер-Бимер» (это такой прибор, позволяющий разглаживать одежду прямо на человеке) отправил одного из наших продюсеров в больницу… с ожогами второй степени.

— Твой сотрудник получил ожоги? И ты называешь это хорошей новостью? В таком случае не хочу даже слушать плохую.

— Для бедняги это, конечно, плохая новость, а вот для тебя хорошая. Разумеется, мы убрали «Стимер» из графика показов, так что теперь у нас есть возможность пустить в эфир другой товар.

— Хочешь сказать, что у «Персонального аромата» есть шанс побороться за место?

— Не просто шанс. Эфир ваш, если сумеете подготовиться быстрее, чем запланировано.

Массовый выпуск духов мы планировали начать только через девять недель, но при необходимости можно было немного сдвинуть эту дату.

— Не проблема. К какому сроку мы должны быть готовы?

— Вот в этом и заключается плохая новость. Эфир намечен на следующую неделю.

— Ты шутишь? — покачал я головой. — Да это невозможно.

— На следующей неделе пишется шоу. В эфир оно выходит в выходные. Но на фактическую рассылку вам будет отведено от двух до четырех недель. Так что небольшой запас времени у вас все-таки имеется.

— Даже не знаю, сможем ли мы подготовиться так быстро.

— Я еще не упомянул о том, какой объем продаж они планируют?

— Нет. Какие там прогнозы?

Меня трудно было удивить, но Джек назвал цифру, от которой у меня глаза полезли на лоб.

— Господи! Да это больше, чем мы рассчитывали продать за весь первый год.

— Дамочки влет расхватывают товары, которые рекламируют на этом канале. Робин ждет вашего ответа через час. Если откажетесь, у нее там целый список желающих занять это место. Так что пошевеливайтесь побыстрее.

15

Хадсон

— Вы серьезно? Они считают, что могут столько продать?

Стелла даже опустилась на стул, будто цифра давила на нее всем своим весом.

— Джек утверждает, что их прогнозы достаточно точны. Они хорошо знают свою аудиторию и ее покупательские способности.

— С ума сойти. Но мы не сможем подготовиться так быстро.

— Нет, сможем! — вмешалась Оливия. — У нас просто нет выбора. Такая возможность выпадает раз в жизни.

Стелла потерла лоб.

— Мы же только что заказали сырье, а одна доставка из Европы займет не меньше двух месяцев. Нам ни за что не успеть за неделю.

— Вообще-то у нас чуть больше времени, — заявил я. — Программа выйдет в эфир в следующую субботу, а затем нам дается от двух до четырех недель, чтобы начать фактическую рассылку товаров. Судя по всему, нам придется ускорить доставку и обратиться к авиаперевозчикам. Или к местным поставщикам. Возможно, и то, и другое.

— Что влетит нам в приличную сумму, — покачала головой Стелла.

— Это необходимые траты, — утешила ее Оливия. — К тому же мы можем повысить стоимость конечной продукции, чтобы компенсировать расходы.

Стелла с сомнением взглянула на нее.

— Кто тогда купит наши духи? Только известные бренды могут позволить себе задирать цену.

— Этот телемагазин практикует поэтапные выплаты, — объяснила Оливия. — Одно дело — сразу заплатить всю сумму, и совсем другое — когда эта сумма делится на три части. Для покупателя такое куда более приемлемо.

— Что ж, если вы считаете, что мы сможем уложиться в эти сроки, имеет смысл попытаться, — сказала Стелла. — Мы могли бы потратить завтрашний день на расчеты и составление нового плана.

— У нас нет этого дня, — покачал я головой. — Ответ надо дать быстрее.

— И сколько же у нас времени? — спросила Стелла.

— Если не ошибаюсь, осталось всего пятьдесят минут.

* * *

Мы вновь собрались в конференц-зале за пять минут до моего звонка Джеку. Стелла бросила на стол листок с расчетами.

— У местных поставщиков можно заказать почти все, что нам требуется, за исключением калона и амбретты[4]. Разумеется, стоимость материалов здесь гораздо выше, но, если заказывать большими партиями, конечная сумма оказывается не такой уж и пугающей. Еще я нашла лабораторию, которая готова приступить к смешиванию ингредиентов непосредственно в день поступления. И это дает нам возможность уложиться в заданные сроки.

Я кивнул.

— Что касается двух недостающих компонентов, я закажу их авиарейсом из-за границы. А если увеличить при этом объем заказа, нам почти не придется переплачивать.

Стелла просияла от радости.

— Боже мой, неужели у нас и правда все получается?

— Похоже на то. Но я забыл упомянуть одну маленькую деталь.

— Какую?

— Тебе придется участвовать в съемках вместе с Робин.

— Мне? Но я никогда не бывала прежде в студии.

— Все когда-нибудь случается впервые, — усмехнулся я. — Прекрасная возможность попрактиковать свою систему счастья.

* * *

— Сексуальная штучка, — взгляд Джека неотрывно следовал за ножками Стеллы, которая как раз выходила на сцену.

— Оставь свои замечания при себе, — отрезал я.

— Хочешь сказать, что, в отличие от меня, не пялишься сейчас на ее задницу?

Я проигнорировал это замечание.

— Про грудь я вообще молчу.

— Да заткнись уже.

— Признайся, что тебе нравится эта цыпочка, вот ты и не хочешь, чтобы я на нее пялился. Считаешь ее своей собственностью, так?

— Цыпочка? Мы что, снова вернулись в восьмидесятые? Ты именно так называешь своих подчиненных?

— Не пытайся сбить меня с толку. Тебе нравится эта женщина, хоть ты и делаешь вид, что я не прав.

Джек хотя и вырос до вице-президента крупной компании, какая-то часть его навечно застряла в средней школе. Я знал, что, если продолжу уворачиваться, он от меня не отстанет.

— Что ж, она и правда симпатичная особа. И хороший работник.

— Так ты не считаешь, что секс из нее так и прет?

Я со вздохом покачал головой.

— Да, она привлекательна.

— Но ты бы не хотел трахнуть ее?

— У нас со Стеллой деловые отношения.

— А-а… так в этом вся проблема? Не будь у вас деловых отношений, ты бы точно попытался переспать с ней?

— Слушай, мне надоела твоя болтовня.

Джек сунул руки в карманы и пожал плечами.

— Стало быть, ты не будешь возражать, если я познакомлю ее с Брентом?

— Что еще за Брент?

— Фенвей. Помнишь, учился с нами в колледже? Высокий такой, симпатичный — пожалуй, единственный, на кого девушки заглядывались больше, чем на тебя. Он работает у нас. Все еще не женат…

Только этого Фенвея мне и не хватало.

— Да пошел ты, — сказал я своему другу.

— Так я и думал, — ухмыльнулся тот.

Спустя пару минут Джек бросил взгляд на часы.

— У меня деловая встреча. Ты задержишься тут на время съемок?

— Да. Оливия прийти не сможет, а я пообещал ей, что прослежу здесь за всем.

— Очень может быть, что это затянется на несколько часов.

Я помахал у него перед носом своим телефоном.

— Мне есть чем заняться.

Джек встал и хлопнул меня по плечу.

— В этом я не сомневаюсь. Вот только держу пари, что ты будешь смотреть исключительно на сцену.

* * *

Хорошо, что я не принял это пари, потому что все три часа и правда неотрывно наблюдал за Стеллой. Когда Джек только сказал мне, что ее хотят взять на съемки, я не испытал особого энтузиазма: да, смотрелась она потрясающе, однако отсутствие опыта могло сыграть с ней злую шутку. Но сейчас, наблюдая за ней на сцене, я понял, почему Робин приняла такое решение.

Стелла держалась непринужденно, и вместе с тем в ней чувствовалась искренняя убежденность в том, что она делает. Казалось, такой человек не способен на ложь. Да что там, мне самому хотелось купить этот чертов парфюм, а ведь я был совладельцем фирмы!

В начале шестого съемки наконец-то закончились. Стелла еще немного поговорила с ведущей, после чего посмотрела в зал. Увидев, что я по-прежнему сижу в четвертом ряду, она заулыбалась и поспешила к лесенке, ведущей вниз. Я зашагал ей навстречу.

— Это было потрясающе! — сказала она.

— Похоже, ты неплохо провела время.

— Надеюсь только, что я не получилась на экране каким-нибудь страшилищем. — Она провела рукой по волосам. — Такое чувство, будто через меня пропустили ток, и чем больше я говорила, тем больше подзаряжалась.

— Ты хорошо справилась, — рассмеялся я. — Вышло убедительно, но незанудно.

За спиной у меня открылась и снова закрылась дверь. Оглянувшись, я увидел Джека. И он был не один. Больше всего в этот момент мне хотелось дать ему хорошего пинка.

На лице Джека сияла самодовольная улыбка.

— Хадсон, ты же помнишь Брента?

Скрипнув зубами, я протянул руку.

— Разумеется. Как поживаешь, Брент?

Он все еще жал мою руку, когда взгляд его упал на Стеллу.

— Кажется, мы не знакомы? Брент Фенвей.

— Фенвей — это как тот парк[5]? — улыбнулась Стелла.

— Именно. Бывали там когда-нибудь?

— Признаться, нет.

— Что ж, я мог бы как-нибудь сходить с вами туда.

Да неужели? Этот тип находится здесь меньше минуты и уже решил приударить за ней?

Джек бросил в мою сторону многозначительный взгляд. Похоже, он был невероятно доволен собой.

— По пути сюда я встретился с Робин, — сообщил он мне. — Она ждет нас в своем офисе.

— Прекрасно.

Не могу сказать, что меня так уж расстроила необходимость распрощаться с Брентом.

— Рад был повидаться, — кивнул я ему и повернулся к Стелле: — После вас…

— На самом деле, — снова встрял Джек, — Робин хотела переговорить только с нами двумя. А Стелла может побыть здесь. Думаю, Брент не откажется составить ей компанию.

— Буду только рад, — просиял Брент.

Стоило нам выйти за дверь, и Джек тут же взялся за свое.

— Брент все так же классно выглядит, правда?

В ответ я наградил его уничтожающим взглядом.

— Они со Стеллой были бы замечательной парой.

— Ладно, ты добился своего. А теперь скажи ему, чтобы отправлялся на свое рабочее место и не светил тут.

— Увы, не могу, — улыбнулся Джек. — Он работает не на меня.

К счастью, в дверях офиса показалась Робин.

— А-а, вот и вы. У меня для вас хорошие новости.

Я сделал вид, будто донельзя счастлив, хотя все, чего мне хотелось в данный момент, — это придушить своего друга.

Робин вручила мне стопку бумаг.

— Обычно мы тестируем потенциальные товары на контрольной группе, чтобы понять, понравятся ли они нашей аудитории. Но поскольку «Персональный аромат» попал к нам в последнюю минуту, мы вынуждены были пропустить этот шаг. Однако Майк, наш продюсер, предложил посмотреть кусочек записи другой контрольной группе, и отзывы превзошли самые смелые наши ожидания.

Я бросил взгляд на цифры у меня в руках и понял, что Робин не шутит.

Какова вероятность того, что вы купите предлагаемый товар: 94 % опрошенных сказали, что очень высока.

Видели вы уже подобный товар где-нибудь еще: 0 % ответили да.

Насколько убедительной была приглашенная ведущая: 92 % назвали ее убедительной.

И так далее — целых три страницы цифр, которые выглядели на редкость внушительно.

— Невероятно, — покачал я головой. — Просто невероятно.

— Знаете что? — вмешался Джек. — Это нужно отпраздновать.

* * *

В тот вечер мы со Стеллой вдвоем отправились в ресторан. Там нам предстояло встретиться с Джеком и Робин. Приехали мы минут за десять до назначенной встречи.

— Ну что, пропустим по стаканчику? — спросил я у Стеллы.

— Не откажусь.

Мы устроились у барной стойки, где бармен положил перед нами по салфетке.

— Что будем пить?

— Мне, пожалуйста, красного вина, — сказала Стелла.

— Выберете что-нибудь из списка? — поинтересовался бармен.

— Домашнее вино — то, что надо, — покачала головой Стелла.

— А вы? — повернулся он ко мне.

— Светлое пиво.

Он ушел, а я взглянул на Стеллу.

— А как же джин?

— Только не сегодня, — улыбнулась она. — Не стоит мешать бизнес с крепкими напитками.

— А еще тебе не нравится мешать бизнес с личными отношениями. И тем не менее ты собираешься пригласить меня на свидание.

— В самом деле? — рассмеялась она.

— Некоторые правила созданы для того, чтобы нарушать их, — хмыкнул я.

— А ты, значит, любишь нарушать правила? Если вдуматься, ты знаешь очень много обо мне, а вот я о тебе почти ничего не знаю.

— И что бы ты хотела узнать?

Бармен принес наши напитки, и Стелла взяла в руки стакан с вином.

— Даже не знаю. Ты сказал, что разведен. Как это вышло?

— Предполагалось, что мы пришли сюда праздновать, а не отпевать меня, — нахмурился я.

— Неужели все так плохо? — улыбнулась Стелла.

— Я подарил ей кольцо своей бабушки, когда делал предложение. А через пару дней вернулся домой и увидел у нее на руке совсем другое кольцо. Оказывается, она продала мой подарок и купила колечко, которое нравилось ей больше.

— Ну и ну, — изумленно уставилась на меня Стелла.

Я сделал глоток пива.

— Поделом мне, потому что я все-таки женился на ней.

— Почему?

— Хороший вопрос. Меня часто спрашивали, почему мы с Лекси развелись. Но никто не догадался спросить, почему я вообще на ней женился.

Спроси ты об этом перед свадьбой, я бы сказал, что был еще очень молод и что у нас с ней много общего: мы любили путешествовать, вращались в одном и том же кругу…

— Однако сейчас тебе приходит на ум другой ответ?

— Когда оглядываешься назад, все видится намного яснее. Годом раньше умерла моя мать. Мои обязанности в компании заметно расширились, так как отец практически отошел от дел после первого сердечного приступа. Думаю, что я искал спасения в этой женитьбе. Моя старая семья развалилась на кусочки, и я попытался создать для себя новую. На тот момент мы встречались с Лекси уже несколько лет, вот я и решил сделать следующий шаг. Глупость, да и только.

— Не вижу тут ничего глупого. Естественно, что тебе хотелось сохранить ощущение семьи. Я так понимаю, что у твоих родителей был крепкий брак?

Я кивнул.

— Даже после стольких лет совместной жизни они продолжали гулять рука об руку. А когда кто-нибудь из них замечал, что стрелки на часах показывают 05.13, то обязательно поздравлял другого со счастливой датой. Дело в том, что они поженились тринадцатого мая.

— Боже, как романтично.

— Ну а твои родители все еще женаты?

— Да. Только их брак… он не такой, как у всех, а полиаморный.

— Серьезно? — не сдержал я удивления. — Хочешь сказать, что у твоего отца сразу несколько жен?

Стелла покачала головой:

— Нет, это полигамия. А у моих родителей открытые отношения.

— И как это выглядит на практике?

— Мое детство прошло в двухэтажном доме в Уэстчестере, две комнаты внизу и три наверху. На втором этаже жизнь ничем не отличалась от обычной. У меня была своя спальня, у сестры — своя, ну а третью занимали наши родители. По большому счету никто от нас не таился. Но о том, что у родителей особые отношения, я поняла, когда мне исполнилось лет восемь или девять. В то время у нас на этаже ремонтировали туалет. Как-то я проснулась посреди ночи и поняла, что не дотерплю до утра. Я спустилась вниз и уже подходила к туалету, когда навстречу мне вышла женщина в нижнем белье. На следующий день родители усадили нас с сестрой на диван и все нам объяснили.

— Думаю, не так-то просто было это понять в таком возрасте.

Стелла кивнула.

— Да, я не сразу приняла эту новость. Мои подружки жили в обычных семьях, и по телевизору показывали обычные пары… Как-никак это было двенадцать лет назад. И я не понимала, почему в моей семье все по-другому. Одно время я даже думала, что и мне придется вести такую же жизнь. Я как-то спросила у мамы, уж не наследственное ли это.

Я изумленно уставился на Стеллу.

— Но ты же… ты не…

— Однозначно нет, — захихикала та. — Я смирилась с тем, как живут мои родители, но сама давно поняла, что такой образ жизни не для меня. Я весьма ревнивая особа и не собираюсь делить ни с кем моего партнера.

Я вспомнил о том, как почувствовал себя, когда Джек привел Брента. Мне хотелось прибить этого типа, а ведь мы со Стеллой даже не встречались.

— Прекрасно тебя понимаю.

Стелла как-то намекнула на плохие отношения с отцом, когда приходила в мой офис за телефоном.

— Твои родители все еще живут в Уэстчестере?

Она кивнула.

— В том же доме. Насколько мне известно, у них по-прежнему супружеская спальня наверху и комнаты внизу для их внебрачных связей. Но сама я не бывала там уже больше года. Мы… больше не общаемся. Если не возражаешь, мне бы не хотелось углубляться в этот вопрос. Сегодня такой замечательный день. Не стоит портить его неприятными воспоминаниями.

— Как скажешь.

— А как насчет тебя? — Стелла сделала глоток вина. — У тебя есть братья и сестры, кроме Оливии?

— Нет, — покачал я головой. — И слава богу. Еще одна свадьба меня разорила бы.

— Да уж, свадьба в библиотеке должна была обойтись тебе в целое состояние. Одна женщина, чей дневник я как-то читала, тоже вышла замуж в Нью-Йоркской библиотеке. Я была очарована тем, как она это описывала. В то время я работала поблизости, и у меня вошло в привычку приходить в обед к библиотеке. Я устраивалась на ступеньках лестницы, ела свой ленч и читала несколько страниц. Мне даже представлялось, что кто-то из проходящих мимо мужчин мог быть мужем этой женщины, так как жили они на тот момент где-то рядом.

— Ты сказала как-то, что дневники для тебя — вроде реалити-шоу на телевидении. Но это больше похоже на романтические фантазии.

— На самом деле, — вздохнула Стелла, — этот конкретный дневник оказался для меня чем-то вроде фильма ужасов, ведь благодаря ему я впервые заподозрила, что Эйден мне изменяет.

— В самом деле?

— Дневник вели не постоянно, а с большими перерывами, так что туда вошло сразу несколько лет. Похоже, что жизнь у супружеской пары не заладилась. Восторженные описания уступили место записям, в которых дамочка рассказала, как пытается скрыть от мужа свой роман на стороне. Кое-что из этого заставило меня призадуматься, потому что те же перемены я заметила и в Эйдене. Например, он стал задерживаться на работе, а по приходе домой сразу же принимал душ. А та женщина писала в дневнике, что безумно злится на своего мужа, так как вынуждена смывать запах своего любовника сразу по возвращении домой. Подобные совпадения привели к тому, что я начала задавать Эйдену разные неудобные вопросы. Тот, конечно, поначалу отнекивался и обвинял во всем дневники: мол, это они вбивают мне в голову разные идиотские мысли. Но мне все больше казалось, что здесь что-то нечисто. Стыдно сказать, но в конце концов я просто извелась от подозрений.

— Тебе-то чего стыдиться? Это твой бывший должен сгорать со стыда.

Стелла на мгновение отвела взгляд.

— С чего вдруг мы опять заговорили обо мне? Мы же хотели поговорить о тебе.

— Видимо, напоминание о свадьбе Оливии заставило нас свернуть с пути. Между прочим, я и сам женился в здании библиотеки.

— Серьезно? Хочешь сказать, что сестра последовала твоему примеру?

Я кивнул.

— Наши родители тоже сыграли там свадьбу. А Оливия с детства мечтала, что моя и ее свадьбы пройдут в библиотеке. Я рад, что мой развод не охладил ее пыла.

С напитками было покончено, но ни Робин, ни Джек так и не пришли. Я взглянул на часы и увидел, что опаздывают они уже на двадцать минут.

— Мы же должны были встретиться с ними в семь? — уточнила Стелла.

Я кивнул.

— Дай-ка я перепроверю. Может, я сам что-то напутал.

Я достал телефон и открыл сообщение Джека. Нет, мы были в нужном месте в нужное время. Тогда я написал приятелю:

Хадсон: Вы что, поменяли ресторан или перенесли встречу? Мы со Стеллой тут одни.

Взглянув на пустой стакан, я поинтересовался:

— Выпьешь еще?

— Воздержусь. Хочу, чтобы во время ужина с Робин голова у меня оставалась ясной.

Минутой позже мне пришел ответ от Джека.

Джек: Я что — забыл упомянуть, что ужин сегодня не состоится? Робин не смогла найти няню для детей. Она даст мне знать, какой день подойдет ей лучше всего на следующей неделе.

Я напечатал ответ.

Хадсон: Да, ты ни словом не обмолвился об этом.

Джек: Что поделаешь, отметьте без нас. Впрочем, если ты не в настроении, я попрошу Брента, чтобы он избавил тебя от общества Стеллы.

Я покачал головой.

Хадсон: Ах ты, скотина. Ты специально это устроил, так ведь?

Джек: Всегда рад помочь, дружище.

Я бросил телефон на стойку.

— Все в порядке? — спросила Стелла.

— Кое-что поменялось. Ужин перенесли, а мой приятель даже не удосужился сообщить мне об этом.

— А-а. Ясно.

Хотя я делал вид, будто сержусь на Джека, результат его «забывчивости» меня вполне устраивал.

— Что ж, раз никого больше не предвидится, почему бы нам не заказать еще по стаканчику? А потом поужинаем — с Робин или без нее, но мы можем отпраздновать сегодняшний день.

Стелла нерешительно взглянула на меня.

— Тебе не о чем беспокоиться, — поспешил я развеять ее опасения. — Обычная дружеская трапеза. Я не стану надоедать тебе, пока ты сама не пригласишь меня на свидание.

16

Стелла

— Ты что, больше не пьешь?

— Я за рулем, — помахал рукой Хадсон.

— А я навеселе, — икнула я. — Приятно познакомиться, «За Рулем».

У Хадсона вырвался смешок.

— Ты очень милая, когда напьешься.

— Я не пьяная, а навеселе.

— И в чем же разница?

— Навеселе я не теряю головы.

— А когда пьяная, то уже не контролируешь себя? — Хадсон помахал проходящей мимо официантке. — Не могли бы вы принести нам еще вина? И большая просьба: наполните стакан до краев.

Я рассмеялась.

— Сегодняшний вечер понравился мне куда больше, чем мое прошлое свидание. Постой-ка, — помахала я рукой, — это же не свидание.

— Разумеется, нет, — ухмыльнулся Хадсон. — Проблемы с Кеном, да?

— Его зовут Бен.

— Без разницы. Проблемы в раю?

— Он очень хороший парень, — вздохнула я. — Просто… ну нет у меня к нему влечения.

Взгляд Хадсона скользнул по моим губам.

— Нет влечения, вот оно что?

Атмосфера в зале начала потрескивать так громко, что оставалось удивляться, почему никто из присутствующих не оглядывался в поисках источника этого шума. Вот чего не хватало в наших отношениях с Беном! Хадсону было достаточно взглянуть на меня по-особенному, и меня тут же бросало в жар.

Я нервно сглотнула.

— В первое наше свидание он принес мне цветы, а потом — коробку конфет. Он очень внимательный. Я надеюсь, что между нами еще возникнет притяжение.

— И не надейся, — усмехнулся Хадсон.

— Почему?

— Нельзя искусственно вызвать влечение там, где его нет, как нельзя насильно остановить его, если оно уже существует. Есть вещи, в которых мы бессильны.

Меня и правда охватило какое-то бессилие. Попытайся тот же Хадсон поцеловать меня сейчас, вряд ли я смогла бы остановить его. К счастью для меня, к столику подошла официантка, державшая стакан с вином.

— Не хотите взглянуть на меню с десертами? — спросила она у Хадсона, после того как вручила мне вино.

Тот кивнул.

— Прекрасная мысль.

Официантка положила перед нами меню и сказала, что вернется через пару минут. Я надеялась, что за это время мы сменим тему нашей беседы, но у Хадсона, похоже, было на этот счет другое мнение.

— Ну так что, когда мы бросаем Лена?

— Мы? — улыбнулась я. — Хочешь бросить его вместе со мной?

— Я охотно сделаю это за тебя. — Хадсон протянул руку. — Дай-ка мне свой телефон.

Я рассмеялась.

— Спасибо, но с этим я как-нибудь справлюсь сама.

— Не обманешь? Действительно скажешь «пока» малышу Бену?

— Смотри-ка, ты в состоянии правильно произнести его имя, — хмыкнула я. — Проблема в том, что мы с тобой по-разному смотрим на отношения.

— Неужели? — прищурился Хадсон.

— Ты сам сказал, что тебе нравится проводить время с женщинами, но при этом ты предпочитаешь не заходить в ваших отношениях слишком далеко.

— Я имел в виду, что предпочитаю оборвать отношения, если не вижу перспектив, а у женщины начинают появляться ко мне чувства. Но я не против отношений, как ты ошибочно полагаешь.

— Ясно.

— Что касается нас, — улыбнулся Хадсон, — то наши чувства взаимны, так что никакой проблемы тут быть не может.

— Хочешь сказать, что ни с кем сейчас не встречаешься?

— Пока что нет, но надеюсь переменить ситуацию, — сказал он, не сводя с меня взгляда.

— Когда ты в последний раз ходил на свидание?

— Если не ошибаюсь, это было за неделю до свадьбы моей сестры.

— И как все прошло?

— Мы отправились поужинать в мексиканский ресторан, и она предложила мне самому заказать закуски. Ну я и попросил принести чипсы и гуакамоле. Когда я сделал заказ, моя спутница повернулась к официантке и сказала: «Гватемала. Он имел в виду чипсы и Гватемала».

— Сочиняешь, да? — расхохоталась я.

— Да если бы, — вздохнул Хадсон.

— Как я понимаю, больше вы с ней не виделись?

— Нет. Впрочем, через неделю я встретил особу, которая вызвала во мне неподдельный интерес. И было бы нечестно приглашать на свидание других… даже если они знают разницу между Гватемалой и гуакамоле.

Я почувствовала, что краснею под его пристальным взглядом.

— А где ты нашел свою мисс Гватемалу — на сайте знакомств?

— Нет, мы встретились на одном благотворительном мероприятии. Я не сижу на сайтах знакомств.

— В самом деле? А как же ты тогда находишь подружек? По старинке?

— Плачу проституткам.

— Лжец, — улыбнулась я. — Таким, как ты, не приходится платить за секс. Вообще-то я имела в виду бары. Ты там встречаешься с женщинами?

— И там тоже.

Я окинула его оценивающим взглядом.

— Конечно, с такой внешностью проще простого найти себе новую подружку.

— Так я, по-твоему, хорошо выгляжу?

— Ты это и без меня знаешь. Таким, как ты, достаточно войти в бар и щелкнуть пальцами, и женщины тут же посыплются к твоим ногам.

— Кто я, по-твоему, Казанова?

— Все может быть.

Мы оба расхохотались.

— Ты очень красивая, когда смеешься, — заметил неожиданно Хадсон.

— Спасибо. — Я смущенно опустила глаза.

Хадсон все еще не спускал с меня взгляда, когда вернулась официантка. И это было очень кстати, во всяком случае для меня: ведь еще немного — и я могла бы предложить Хадсону то, чего не было в здешнем меню.

— Ну как, что бы вам хотелось попробовать? — спросила официантка.

По губам Хадсона скользнуло подобие улыбки, что явно доказывало: мы с ним на одной волне.

— Предоставляю выбор даме, — усмехнулся он.

Я постаралась сосредоточиться на меню.

— Смотри, тут пирожные с крем-брюле. Не откажешься съесть кусочек?

— Я съем все, что ты предложишь.

Он взял со стола наши меню и вручил официантке.

После того как она ушла, я взялась допивать свое вино и мы с Хадсоном немного поболтали. Давно я уже не чувствовала себя так легко в компании мужчины. Но, конечно же, это не было свиданием… о чем я все время забывала.

Когда в стакане наконец совсем не осталось вина, я перешагнула тонкую грань между состоянием «пьяный» и «навеселе». И мой язык окончательно развязался.

— Как ты думаешь, сколько можно обходиться без секса без вреда для здоровья?

Брови Хадсона изумленно полезли на лоб.

— Для тебя это что — актуально?

— Возможно. — Моя улыбка получилась кривой.

— Я сказал, что не собираюсь больше приглашать тебя на свидания. Однако мог бы помочь тебе с решением этой маленькой проблемы.

— Да ладно тебе, — рассмеялась я. — Что тут считается нормальным, а что нет?

— Понятия не имею.

— Тогда давай так: сам ты давно занимался сексом?

— Не знаю. Пару месяцев назад. А как насчет тебя?

Я невольно поморщилась.

— У меня уже с год никого не было.

— Не сторонница одноразовых связей, да?

— А Тео Джеймс в счет?

— Это который актер? У тебя с ним связь?

— Ну не совсем актер. Просто я назвала его именем свой вибратор.

— Слышать ничего не желаю, — замахал руками Хадсон.

— О чем ты? Что ужасного в том, что у одинокой женщины есть такая игрушка?

— Да я не о том. Просто теперь мне хочется врезать Тео Джеймсу.

Я рассмеялась.

— Как я понимаю, ты назвала его так именно потому, что представляешь Тео во время своих… сеансов?

Это верно, Тео уже давно был героем моих фантазий. Правда, в последнее время моего механического друга стоило бы переименовать в честь мужчины, который сидел сейчас напротив.

Хорошо, что официантка снова была тут как тут с тарелочкой десерта. Теперь хотя бы мой рот будет занят едой.

Спустя какое-то время я оглянулась и с удивлением обнаружила, что зал практически опустел.

— Сколько времени?

Хадсон бросил взгляд на часы.

— Почти одиннадцать. Я и не знал, что уже так поздно. Неудивительно, что официантка уже трижды интересовалась, не хотим ли мы расплатиться. Ей, должно быть, не терпится уйти домой.

— Похоже, ты прав.

Мы вышли из ресторана, и Хадсон повез меня домой. Как обычно, перед моим домом не оказалось свободных мест, так что парковаться пришлось чуть дальше, у тротуара.

— Я провожу тебя.

— Да ладно, тут близко.

— Не спорь.

Он выбрался из машины, а затем помог выйти мне.

— Спасибо.

Мы молча зашагали к моему дому. Я шла и думала, стоит ли приглашать его к себе, но так ничего и не решила. Мы остановились у лифта. Обычно мне приходилось ждать минут десять, пока эта чертова штуковина не спустится вниз. Но сегодня двери открылись практически сразу. Хадсон немного отступил, чтобы я могла войти, но сам остался у лифта.

— Еще раз поздравляю с сегодняшним дебютом. Ты здо́рово держалась перед камерой.

— Это тебе за все спасибо, — улыбнулась я. — Если бы не ты, ничего такого в моей жизни не произошло бы. Знаешь, мне все еще не верится, что я была сегодня в студии самого известного телемагазина и рекламировала «Персональный аромат». Всем этим я обязана только тебе.

Он покачал головой:

— Я просто приоткрыл кое-какие двери. Остальное — твоя заслуга.

Мы смотрели друг на друга, пока двери лифта не стали закрываться. Хадсон придержал их, однако воспринял это как намек на то, что пора прощаться.

— Спокойной ночи, Стелла.

— Спокойной ночи, Хадсон.

Последовали самые длинные в моей жизни пятнадцать секунд, пока я стояла и ждала, чтобы двери лифта закрылись. И в тот момент, когда створки начали сходиться, меня вдруг охватила паника. Я сунула руку в щель между дверями, и те снова открылись.

Хадсон уже повернулся, чтобы уйти, но звук распахнувшихся дверей заставил его оглянуться.

— Не хочешь подняться? Выпить кофе…

Сердце у меня бешено колотилось, пока я ждала его ответа.

— Кофе? — переспросил он наконец.

Я кивнула.

— Ты действительно хочешь, чтобы я поднялся? — Хадсон не сводил с меня испытующего взгляда.

Когда я замешкалась с ответом, он печально улыбнулся.

— Я так и думал.

Я облегченно выдохнула и покачала головой:

— Прости ради бога.

— Тебе не за что извиняться. Я люблю шутить насчет того, что жду, когда ты пригласишь меня на свидание. Но дело не в том, чтобы ты сделала первый шаг. Мне важно, чтобы ты сама разобралась в том, чего хочешь. Я жду, когда шепоток в твоей голове станет настолько громким, что ты начнешь к нему прислушиваться.

— Какой шепоток?

— Тот самый, который говорит, что, невзирая на все твои опасения и недоверие к мужчинам, ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.

Я слабо улыбнулась, а Хадсон сжал мои руки и кивнул на пустую кабину лифта.

— А теперь иди, пока я не потерял остатки самообладания.

Я кивнула и шагнула внутрь.

— Спасибо тебе, — сказала я, нажимая кнопку своего этажа.

Двери лифта начали закрываться, но я успела увидеть, как Хадсон подмигнул мне.

— Передавай привет Тео.

17

Стелла

Остаток недели пролетел незаметно. Мы с Оливией старались упорядочить маркетинговый процесс, тогда как Хадсон сосредоточился на финансовой стороне вопроса. К утру субботы нам успели доставить лишь часть заказанных грузов, а уже в три часа должна была выйти в эфир программа, дав старт потоку заказов. По крайней мере, я надеялась, что так оно и произойдет. Мы работали день и ночь, но я знала, что смогу вздохнуть с облегчением лишь после того, как на складе окажутся все материалы, необходимые для создания парфюмерии.

Мало того: я начала беспокоиться, что телезрители просто отмахнутся от идеи «Персонального аромата». Я знала, что с началом шоу на экране загорится таймер с обратным отсчетом, так что все будут видеть, сколько коробок продано и сколько осталось. И вот ночь за ночью я стала просыпаться от кошмара, в котором видела, что из партии в 50 тысяч мы сумели продать всего лишь три штуки. Больше всего мне хотелось остаться дома и посмотреть это шоу в одиночку, чтобы никто не видел моих переживаний. Но Оливия пригласила нас всех к себе. И после той поддержки, которую она оказала мне, просто немыслимо было отказаться.

Вот я и ехала к ней с коробкой домашних кексов, чтобы посмотреть шоу в компании других сотрудников нашего офиса.

Я, конечно, знала, что семейство Ротшильдов не из бедных, раз уж они ссужали средствами начинающих бизнесменов. И все же у меня перехватило дыхание, когда мы подъехали к дому Оливии на Маррей-стрит. Ух ты! Она жила в одном из новеньких небоскребов — изящной башне из стекла, которая плавно расширялась кверху. Такой дизайн можно было встретить в «Архитектурном обозрении» или в каком-нибудь другом модном журнале. Выбравшись из такси и окинув взглядом это величественное творение, я вдруг пожалела, что сама испекла кексы, а не купила что-нибудь поизысканней в одной из модных кондитерских. И Фишеру, как назло, пришлось уехать из города по делам — с ним бы я чувствовала себя здесь не так одиноко.

Вздохнув, я постаралась взбодриться и не чувствовать себя неудачницей только потому, что не могла позволить себе даже декоративные пальмы, украшавшие главный вход. Квартира Оливии находилась на 53-м этаже, но для начала мне пришлось сообщить охранникам, к кому я пришла. Мне вручили специальную карточку, которую следовало вставить в панель на стене лифта. Как только я сделала это, зажглась кнопка с номером «53». Лифт заспешил вверх. С каждым этажом мои нервы давали о себе знать все больше и больше. Я рассчитывала немного отдышаться в коридоре, но двери лифта распахнулись прямо в квартире Оливии.

Та радостно сжала меня в объятиях.

— Ура! Жду не дождусь, когда наступит время передачи! Ты, кстати, первая.

— Ты молодец. А у меня такое чувство, будто меня вот-вот стошнит.

Оливия рассмеялась, будто услышав забавную шутку, но мне и правда было не до смеха. Первым делом мы прошли на кухню, обставленную по последнему слову техники. Даже внешний вид здания не подготовил меня к такому великолепию. Но какой бы роскошной ни была кухня, она не шла ни в какое сравнение с примыкавшей к ней гостиной.

— Ух ты, вот это видок! — воскликнула я. — Просто невероятно.

Из огромных, от пола до потолка, окон открывался изумительный вид на город.

Оливия пренебрежительно махнула рукой.

— Да ерунда все это. А вот кексики твои выглядят восхитительно. Не возражаешь, если я откушу кусочек?

— Конечно, нет, — рассмеялась я. — Бери смелее. Между прочим, в них нет ни грамма сахара. Я нашла рецепт на сайте для диабетиков. Я съела один утром, когда пекла их, и могу сказать, что вышло очень даже неплохо.

— Да ты просто ангел!

Оливия открыла пластиковый контейнер и выбрала ванильный кекс с шоколадной крошкой. Убирая бумажную обертку, она кивнула в сторону окон, от которых я не в силах была отвести взгляда.

— Когда-то я думала, что это предел моих мечтаний. Но год назад Хадсон купил себе в Бруклине небольшой особняк. В отличие от моей квартиры, он не может похвастаться красивыми видами, но зато там есть маленький дворик, да и сам дом сделан не под копирку, как все эти новостройки. А тут… — Оливия покачала головой и слизнула с кекса шоколадную крошку. — У меня порой возникает чувство, что я живу в роскошном отеле. Чарли живет у отца всего пару дней в неделю и уже смогла найти себе друзей. Я прожила здесь два года и не знаю никого из соседей. Такое чувство, будто я попала в башню из слоновой кости. — Она рассмеялась. — Только Хадсону не говори, что я тебе это сказала…

Над головой у нас прозвенел звонок. Оливия подошла к системе внутренней связи и нажала кнопку.

— У меня тут доставка от «Киприани», — раздался мужской голос.

— Замечательно. Отправь их, пожалуйста, наверх, Дейв.

Только она закончила разговор, как на пороге гостиной появился мужчина. Я сразу узнала его, хотя нам еще не приходилось общаться. Ох. Поглощенная мыслями о том, как буду выглядеть на экране телевизора, я напрочь забыла, что муж Оливии в субботу наверняка будет дома. Я уже столько раз извинялась перед Оливией, что не чувствовала больше смущения при встрече с ней. А вот с ее мужем мне предстояло говорить впервые. Оставалось надеяться, что он не держит на меня зла за тот случай со свадьбой.

Оливия поспешила познакомить нас.

— Мейсон, это Стелла — наша почетная гостья. Стелла, это мой муж. Мейс, там еду привезли. Налей Стелле что-нибудь выпить, а я пойду встречу курьера.

Мейсон протянул мне руку:

— Приятно познакомиться.

— Привет. — Я снова почувствовала себя неловко. — Слушай, мне очень жаль, что я без спросу заявилась к вам на свадьбу. Я уже извинилась перед твоей женой, но как-то не додумалась прислать и тебе записку.

Мейсон покачал головой:

— В этом нет никакой необходимости. Все вышло очень забавно. Особенно меня повеселила твоя история. К тому же Лив говорит о тебе без умолку, так что все сложилось как нельзя лучше. Она действительно вкладывает всю душу в ваше дело.

Я с облегчением вздохнула.

— Так и есть. Мне просто сказочно повезло. Откровенно говоря, я побаивалась делить свой бизнес с другими инвесторами. Но Оливия оказывает мне не просто финансовую поддержку: в ее лице я получила полноценного партнера.

— Так и есть, — кивнул Мейсон. — Она здорово захандрила после смерти отца, — добавил он, понизив голос. — Единственное, что хоть немного взбодрило ее, так это подготовка к свадьбе. Признаться, я беспокоился насчет того, что будет потом. Но потом случилась ты, и я снова обрел свою прежнюю Лив. Так что не ты должна извиняться передо мной, а я должен от души поблагодарить тебя за внезапное появление в нашей жизни.

Ну и ну.

— Даже не знаю, что сказать… Нет, знаю: вы двое созданы друг для друга. Давно уже я не встречала такой замечательной пары.

Мейсон в ответ улыбнулся и бросил взгляд в сторону кухни.

— Опять она роется в сумочке в поисках чаевых. Самое забавное, что у нее никогда не бывает наличных, так что секунд через десять она позовет меня, чтобы порыться в моем бумажнике… Ну так что будешь пить? Пиво, вино, коктейль?

— Стаканчик вина. Если можно, красного.

— Как скажешь.

— Мейсон? — прокричала из кухни Оливия.

Тот, ухмыляясь, вытащил бумажник.

— Сейчас я вручу парню чаевые, после чего вернусь с твоим вином. А ты пока располагайся поудобнее.

Я могла бы часами стоять у окна, разглядывая панораму раскинувшегося внизу города. Но тут внимание мое привлекла каминная полка, на которой стояло с полдюжины фотографий в рамках.

В центре я увидела снимок, сделанный в день свадьбы. Оливия стояла, согнувшись от смеха. Рядом с ней высился огромный свадебный торт, куском которого она только что разукрасила мужу лицо. Мейсон, широко улыбаясь, пытался слизать это сладкое месиво. Признаться, меня порадовало, что они выбрали на память именно этот снимок, потому что молодые выглядели на нем по-настоящему счастливыми.

По одну сторону от свадебного снимка расположилась фотография пожилой пары. Они стояли под дождем в желтых плащах, и улыбки на их лицах лучились солнечным светом. Должно быть, это были родители, так как мужчина на снимке как две капли воды походил на Хадсона.

На других фотографиях были в основном Оливия и Мейсон в окружении друзей, но мой взгляд зацепился за последний снимок в ряду. Я взяла его, чтобы получше разглядеть двух ребятишек: Оливию и Хадсона. Мальчику на снимке было лет девять или десять. Он как раз наклонился над тортом, чтобы задуть свечи в день своего рождения. Оливия сидела слева от него, и мальчик одной рукой прикрывал ей рот.

— Кое-что так и не меняется с годами, — раздался у меня за спиной звучный голос.

Хадсон.

— Ну и напугал же ты меня! Разве ты еще не усвоил на горьком опыте, что нельзя вот так подкрадываться к людям? Я не слышала, как ты вошел.

— Я поднялся вместе с разносчиком еды. Тебе, кстати, повезло, что она заказала готовое, а не стала изображать из себя кулинара.

— Не верю, что Оливия плохо готовит.

— Дело твое, — пожал он плечами и кивнул на фотографию у меня в руке. — Честно говоря, я и сейчас готов делать это хотя бы раз в неделю.

— Зачем ты закрываешь ей рот?

— Видишь ли, в детстве она считала, что любой праздничный торт — это для нее, и спешила задуть свечи. Родители всегда умилялись ее привычке и позволяли ей так поступать. Но в тот год я загадал особое желание, и мне очень хотелось, чтобы оно исполнилось.

— Что же это было за желание? — улыбнулась я.

— Я хотел, чтобы мне купили овчарку.

— И тебе ее купили?

— Нет, — покачал он головой.

— Что ж, фотография зато получилась замечательная.

— Мама всегда держала ее у себя на столике. Она утверждала, что снимок как нельзя лучше отражает мои отношения с сестрой, и в чем-то она была права.

В гостиную из кухни вошел Мейсон. Мне он вручил стакан вина, а Хадсону — пиво, после чего поднял в тосте собственную бутылку.

— Ну что, удачи вам двоим.

Хадсон чокнулся с ним пивом, а я вином.

— Спасибо.

Вскоре к нам присоединились другие гости, и нам с Хадсоном не пришлось больше говорить наедине. Среди приглашенных было несколько человек из маркетингового отдела. Я знала, что они тоже работали над нашим проектом, и поспешила поблагодарить их за все, что они для нас сделали.

Пару раз я встречалась взглядом с Хадсоном. В такие моменты на губах его мелькало что-то вроде улыбки, но ни он, ни я не пытались больше заговорить друг с другом. За пару минут до трех Оливия включила висевший над камином телевизор и постучала пультом по стакану.

— Ну вот, сейчас начнется! Кто хочет налить себе еще стаканчик перед тем, как мы рассядемся?

Я сильно нервничала, а потому решила воспользоваться предложением Оливии и отправилась на кухню. Мейсон при виде меня взял бутылку с вином.

— Похоже, ты чувствуешь себя примерно как я, когда священник сказал: «Обменяйтесь кольцами».

Я судорожно сжала и разжала ладони.

— А кончики пальцев у тебя немели от волнения?

Мейсон налил мой стакан до краев и вручил его мне с сочувственной улыбкой.

— Да я весь оцепенел. Только руки тряслись от волнения.

— Надеюсь, что я смогу последовать твоему примеру и изобразить хладнокровие, потому что выглядел ты невозмутимым как скала.

Кто-то взял меня под локоть.

— Идем, — сказала Оливия, — я хочу сесть рядом с тобой.

В два глотка допив вино, я уселась на диване. В тот же самый момент зазвучала музыка, возвещавшая о начале шоу, и на экране появилась Робин. Широко улыбаясь, она помахала публике. Я тоже не смогла сдержать улыбки. Дело в том, что, когда снимали шоу, в зале сидели только Хадсон и его друг Джек, а сейчас камера показала энергично хлопающую толпу народа.

Оливия крепко сжала мою руку.

— Ну вот, началось!

Она прибавила громкости, и шум в комнате понемногу затих. Представившись, Робин подошла к стойке, на которой громоздились коробочки и образцы с логотипом «Персонального аромата». Меня снова охватило волнение, и я поглубже вдохнула, пытаясь успокоиться.

В течение следующих пяти минут Робин вдохновенно повествовала о товаре, то и дело поднимая коробочки и размахивая наманикюренными ручками. Я уже знала: это делается для того, чтобы зрители смотрели не на ведущую, а на предлагаемый товар. Когда Робин начала представлять свою соведущую, то есть меня, я затаила дыхание.

До чего же странно было видеть себя на экране телевизора, да еще рядом с такой знаменитостью, как Робин Куинн! Когда мы записывали шоу, мне пришлось с десяток раз выходить на сцену, пока все не получалось так, как надо. И вот теперь, у себя на глазах, я приветливо улыбнулась в камеру и приветственно помахала воображаемой публике.

Ну и ну! На экране я выглядела настоящей кубышкой.

Ребята из нашего офиса одобрительно захлопали, а я спрятала лицо в ладонях. Я как-то слышала, что актеры никогда не смотрят фильмы со своим участием, и считала это очень странным. Но тут я их наконец поняла. Все мои недостатки оказались заметнее во сто раз и полностью приковали к себе мое внимание.

— Боже, — поморщилась я, — ну и зрелище!

— Да ты шутишь! — удивилась Оливия. — Ты выглядишь так, словно родилась на сцене.

Минут через десять после начала шоу настал момент истины. Робин указала на угол экрана, где несколько раз высветились цена товара и телефон студии. Спустя тридцать секунд рядом появились часы с обратным отсчетом.

— Ну что ж, дамы — и господа, которым хочется порадовать своих дам! — сейчас мы включим наш многоканальный телефон и будем принимать ваши заказы. Наша беседа о «Персональном аромате» еще не закончена, но вы уже наверняка поняли, что хотите приобрести эти духи. Итак, мы открываем прием заказов. Пять, четыре, три, два, один… Начали!

И почти сразу на экране замелькали цифры: количество предоставленного нами товара стало уменьшаться. Поначалу медленно, а затем все быстрее и быстрее. Даже не помню, о чем еще мы говорили с Робин в оставшееся время. Мой взгляд был прикован к мелькающим цифрам. Когда счет пошел на тысячи, я почувствовала, что задыхаюсь от волнения. Пора было сделать паузу.

— Не возражаешь, если я спущусь вниз глотнуть воздуха? Я буквально на пару минут.

Оливия с тревогой взглянула на меня.

— Разумеется, нет. Но ты как, в порядке?

— Да, просто эмоции через край, и мне нужно слегка отдышаться. Я не задержусь.

— Ну конечно. Но тебе вовсе не обязательно идти вниз. — Она кивнула в сторону коридора. — Последняя дверь слева — гостевая спальня. Там есть небольшой балкончик и ванная.

— Так ты не против?

— Разумеется. Комната в твоем распоряжении.

— Спасибо.

Прохладный уличный воздух буквально оживил меня. Я закрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов. Немного успокоившись, я принялась разглядывать раскинувшийся передо мной город. С такой высоты он выглядел необычно тихим, что самым умиротворяющим образом сказалось на моем сознании.

Услышав звук открывающейся двери, я повернулась и увидела Хадсона.

— Как ты, в порядке? — спросил он.

Я кивнула.

— Просто немного переволновалась, пока смотрела на цифры… так, что даже сердце заколотилось.

— Могу понять, — улыбнулся он. — Вот, держи.

Я с удивлением взглянула на его руку.

— Банан?

— Я стащил его на кухне. К сожалению, у Оливии нет апельсинов — на них писать куда интереснее.

Я с недоумением нахмурилась, но тут же увидела надпись на кожуре:

Твой теледебют не оставил никого равнодушным.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Очень мило с твоей стороны, неудивительно, что Чарли так нравятся эти надписи.

Мы постояли немного рядом, глядя на огромный город. Не знаю, помог ли фокус с бананом или все дело было только в присутствии Хадсона, но чувствовала я себя на удивление спокойно.

— До чего же все необычно, — вздохнула я.

— Могу себе представить, — улыбнулся Хадсон.

И хотя мой мозг пребывал в состоянии смятения, это не помешало мне заметить, до чего привлекательно выглядел Хадсон. Сегодня на нем были простые джинсы, а лицо украшала легкая щетина.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала необходимость что-то сказать.

— Я тебя еще ни разу не видела небритым и в повседневной одежде.

На лице его проступила все та же полуулыбка.

— И?

— Мне нравится.

— Ты сейчас искренне говоришь или пытаешься выполнить свою ежедневную квоту по комплиментам?

— Да нет же, — рассмеялась я, — мне и правда нравится. Эта щетина придает тебе зловещий вид.

— Хочешь сказать, что тебе нравятся плохие парни? — наклонил он голову. — Ни за что бы не подумал. Особенно если учесть, что твой бывший — поэт.

— Эйден всегда относился к категории приличных мальчиков, — развеселилась я. — Это мой тип мужчин. Не думаю, что хоть раз встречалась с парнем, у которого был бы шрам или тату.

— А тебе не хотелось бы изменить этот обычай?

— Почему нет? — решила я подыграть ему.

— Что ж, в таком случае я мог бы тебе помочь, — глаза у Хадсона лукаво заискрились, — поскольку у меня есть и то, и то.

— Серьезно?

Он кивнул.

— И где же?

— Ну-у-у… эту информацию я приберегу на потом.

— Большая тайна? — рассмеялась я.

Порывом ветра мне бросило на лицо прядь волос, и Хадсон бережно убрал ее.

— Как ты себя чувствуешь, лучше?

— Пожалуй, — расправила я плечи.

— Тогда почему бы нам не вернуться к остальным? — кивнул он на дверь. — Не хочу, чтобы ты пропустила самое главное.

Я кивнула.

В гостиной я снова уселась на диван рядом с Оливией и взглянула на счетчик, чтобы узнать, как тут обстоят дела. При виде цифр на экране я заморгала от изумления. Меня не было от силы минут пять, но за это время почти вся продукция «Персонального аромата» оказалась распроданной.

— Я смотрела это шоу каждый день на протяжении последней недели, — сказала мне Оливия, — и никогда еще они не распродавали товар так быстро. Это что-то! Я все боялась, что ты пропустишь момент, когда Робин произнесет свое знаменитое: предпоследний… последний… пока-пока!

И точно: не прошло и пары минут, как счетчик в углу экрана начал мигать.

— Ого, — сказала ведущая, — товар на исходе. Счет идет уже на единицы! — Она сделала паузу и покачала головой: — Скажу-ка я это сейчас, пока еще не поздно. Предпоследний… последний… — она помахала рукой, — что ж, пока-пока!

Большой штамп появился возле счетчика на экране.

ПРОДАНО.

Собравшиеся дружно захлопали. Оливия обняла меня, и люди стали по очереди подходить к нам и поздравлять. Когда я повернулась, чтобы снова взглянуть на экран, там уже приступили к демонстрации другого товара. Я облегченно вздохнула: все закончилось, и мне не надо больше созерцать свою персону на экране телевизора.

Оливия и Мейсон открыли шампанское, и Оливия начала раздавать гостям бокалы. В какой-то момент я встретилась взглядом с Хадсоном. Он молча поднял свой стакан и улыбнулся.

Оливия перехватила наш обмен взглядами. Обняв меня за талию, она повернулась так, что мы оказались спиной к Хадсону.

— Знаешь, ты ему очень нравишься, — сказала она, понизив голос.

— Кому?

— Да вон тому парню, который не спускал с тебя глаз с того момента, как вошел сюда. Хадсону, разумеется. Я же вижу, как он смотрит на тебя.

— Просто ему небезразлично наше дело… наш «Персональный аромат».

— Ему небезразлична ты, — ткнула она в меня пальцем.

Я посмотрела на Хадсона через плечо, и взгляды наши снова встретились. Что уж там скрывать: я и правда чувствовала себя сегодня в центре его внимания. Внезапно он прищурился, видимо, понял, что мы с Оливией говорим о нем.

— Он классный парень, — вздохнула я.

— Ну так почему вы продолжаете играть в кошки-мышки? — пожала плечами Оливия.

— Даже не знаю… понимаешь, если это не сработает, все запутается еще больше.

— Жизнь — это одна большая путаница, — хмыкнула Оливия. — Аккуратной и упорядоченной она бывает только в одном случае: когда ты не живешь, а просто следуешь заведенному ритуалу.

— Я знаю, и все же…

— Что случилось с той женщиной, которая без приглашения явилась ко мне на свадьбу, а потом сбежала, хохоча и допивая на ходу шампанское?

— Боже, — рассмеялась я, — это прекрасный пример того, как можно запутать свою жизнь.

— Может, и так, — пожала она плечами, — но если бы не это, вряд ли бы у тебя появился новый бизнес и новая подруга. И не вздумай спрашивать, кто эта подруга, а то я могу рассердиться.

— Конечно, в чем-то ты права, но я ведь рассказывала, что произошло у нас с Эйденом. Если бы не общий бизнес, вряд ли мы бы столько ссорились. Нам никак не удавалось договориться, в каком направлении мы должны развиваться. Это и положило начало всем нашим проблемам.

— Тут ты ошибаешься, — покачала головой Оливия. — Не хочу показаться грубой, но проблемы ваши возникли из-за того, что он полез под юбку другой женщине.

— Не то чтобы я оправдывала его, но он начал поглядывать на сторону, потому что мы не ладили.

— Он начал поглядывать на сторону, потому что он тот еще козел. Все остальное — просто оправдания.

— Пожалуй, — вздохнула я.

— Я уже говорила о том, что мы с Мейсоном встретились на работе?

— Правда? В «Ротшильд Инвестментс»?

Оливия кивнула.

— Хадсон нанял его в качестве директора IT-отдела. Он проработал у нас три года, и два из них мы встречались. Мы совместно занимались рядом проектов и далеко не всегда сходились во мнениях.

— Поэтому он от вас ушел? У него ведь сейчас своя фирма.

— Нет. Просто в «Ротшильд Инвестментс» ему некуда было расти. В отделе IT у нас всего несколько человек, а Мейсону хотелось развиваться. Но суть в том, что мы работали вместе и спорили иногда до хрипоты. Но это не привело к тому, что Мейсон начал изменять мне. — Оливия бросила взгляд на мужа и усмехнулась. — Порой это вело к жесткому сексу у меня на столе…

Она вскинула руки и поморщилась.

— Только не проделывай то же самое с моим братцем, потому что наши офисы находятся совсем рядом. Я как-то застала за этим занятием моих родителей и до сих пор не оправилась от потрясения.

Я рассмеялась.

— Нет, правда. Если ты не увлечена Хадсоном, то все в порядке. Но если он тебе нравится, не позволяй своим прошлым отношениям вставать у тебя на пути. И не надо бояться того, что ситуация окажется далека от идеальной. Вспомни, как ты выглядишь после слоеного тортика или сочной дыньки. Или после хорошего секса. Не очень опрятно, да? Но ты же не собираешься отказываться от всех этих вещей?

— Думаю, нет, — улыбнулась я.

Хадсон подошел к нам с бутылкой шампанского. Заметив этикетку, я сказала:

— Превосходный напиток. У меня, кстати, кончился запас бутылок, которые я прихватила со свадьбы Оливии, так что вам стоит припрятать шампанское перед тем, как я отправлюсь домой.

Оливия рассмеялась.

— Пойду помогу Мейсону с едой. А вы продолжайте праздновать без меня.

Еле заметно подмигнув мне, она поспешила прочь.

— У тебя замечательная сестра, — улыбнулась я.

— Пожалуй, — согласился он. — Только не говори ей, что я это сказал.

Он принялся разливать шампанское.

— А где твой бокал? — спросила я.

— У меня планы на этот вечер. — Хадсон бросил взгляд на часы. — Мне уже пора. Я подошел, чтобы попрощаться.

— А-а-а…

Меня охватило разочарование, к которому примешалась капелька ревности.

— Что ж, желаю тебе приятно провести время.

Хадсон прищурился, затем по лицу его растеклась улыбка.

— Признайся, ты ревнуешь? Переживаешь из-за того, что у меня свидание?

— Нет, — выдавила я из себя улыбку.

Он с самодовольным видом сунул руки в карманы.

— Я же вижу, что ревнуешь.

— Ни капельки.

Он наклонился вперед, едва не коснувшись моего лица.

— Ревнуешь.

— Ты настолько самонадеян, что не в состоянии увидеть разницу между ревностью и радостью за тебя.

— Да неужели? Ты рада, что я иду на свидание?

Я налепила на лицо широченную улыбку.

— Разумеется. Видишь?

Судя по скептическому взгляду Хадсона, мое напускное веселье его не обмануло.

— Мне надо забрать Чарли, которая гостит у подружки, — хмыкнул он. — Моя бывшая едет к доктору со своей беременной сестрой, и у нее нет никакой уверенности, что она успеет вовремя. Вот я и согласился отвезти Чарли домой.

— Ясно.

— Рада, что это не настоящее свидание?

Да.

— Да какое мне дело? — пожала я плечами.

Он потер подбородок.

— Вообще-то я подумывал вернуться сюда попозже. Ты все еще будешь здесь?

— Что, если у меня сегодня свидание? Тебя это расстроит?

Взгляд у Хадсона потемнел.

— Я не из тех, кто притворяется, будто ему ни до чего нет дела. Так что да — меня это огорчит.

Он выглядел слишком серьезным для того, чтобы и дальше дурачиться.

— Нет у меня никакого свидания, — вздохнула я. — Думаю провести здесь весь вечер.

— Ты — моя головная боль, — хмыкнул Хадсон.

— Похоже, именно такие тебе и нравятся, — сказала я, потягивая шампанское.

Взгляд его скользнул по моим губам.

— Я веду счет всем твоим подколкам и замечаниям. Рано или поздно я тебе отплачу.

— И как же ты это осуществишь?

Наклонившись, он коснулся губами моей щеки, после чего шепнул на ухо:

— С помощью своих губ.

Я моргнула пару раз, пытаясь осмыслить сказанное, а Хадсон тем временем повернулся, чтобы уйти.

— Поразмысли над этим, Стелла, — бросил он мне через плечо. — Помнишь наш разговор? Шепот в твоей голове стал настолько громким, что даже я могу слышать его.

Вот так номер! Ну я и влипла.

18

Стелла

Я уже начала думать, что Хадсон, наверное, не вернется, так как после его ухода прошло несколько часов. Впрочем, как только напряжение, связанное с шоу, меня отпустило, я смогла наконец повеселиться в свое удовольствие. Но я бы соврала, если бы сказала, что не поглядывала регулярно на дверь. Половина гостей уже успела разойтись, вот и я решила заглянуть на дорожку в туалет. Но когда я вернулась в гостиную, Хадсон сидел за столом и пил пиво.

— Ты все-таки вернулся. А я уже было решила, что ты передумал.

Я почувствовала на себе его внимательный взгляд.

— Вот еще.

По животу у меня растеклось тепло — теперь это чувство сопровождало все наши встречи.

— Поскольку я согласился забрать из гостей Чарли, моя бывшая решила, что заодно заглянет на массаж. Должно быть, сильно утомилась от безделья.

— Я так понимаю, что она не работает? — улыбнулась я.

Он покачал головой.

— К черту свидания. Думаю, стоит сразу сделать тебе предложение. Из тебя должен получиться хороший муж, раз уж даже твоя бывшая ни в чем не нуждается.

— Рад, что ты пришла в себя, — хмыкнул Хадсон.

И добавил, заметив недоумение на моем лице:

— Ты так переживала во время шоу, что утратила на время способность ехидничать.

— Это верно, — рассмеялась я, — переживаний мне сегодня хватило.

— И как ты теперь, получше?

— Пожалуй, — я потерла шею, — хотя от массажа не отказалась бы.

— Тут я бы мог тебе помочь. — Он пошевелил пальцами. — Я неплохо работаю руками.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась я.

— Ну что, отметим нашу победу?

Откровенно говоря, мне еще ничуть не хотелось домой.

— Что ты задумал?

— Тут неподалеку есть неплохой бар. Пойдем посидим?

— Хм-м… ты приглашаешь меня на свидание?

— Ни в коем случае. Просто хочу отметить с коллегой успех нашего общего дела.

— Мне надо подумать.

— Подумать? — нахмурился Хадсон.

— Да.

Он с недовольным видом потянулся к пиву. Выждав секунду, я хлопнула его по плечу.

— Вот я и подумала.

— И что?

— Пошли в твой бар.

* * *

— До сих пор не могу поверить в то, что мы продали за раз пятьдесят тысяч упаковок «Персонального аромата», — покачала я головой. — Еще недавно я сомневалась в том, смогу ли я найти хотя бы одного покупателя.

— Нам повезло, — заметил Хадсон.

— Ну нет, дело не в везении. Ты здорово поработал над тем, чтобы все сложилось в нашу пользу.

— Все вышло так благодаря товару.

Я взглянула на него поверх бокала с вином.

— Ни за что бы не подумала, что ты можешь быть таким скромным.

— Дело не в скромности. Я говорю то, что есть.

Мы сидели за столиком в шикарном баре неподалеку от дома Оливии. У столика на секунду задержалась официантка, чтобы узнать, не нужно ли нам чего. Выглядела она потрясающе, но Хадсон даже не стал пялиться на эту красоту. По сути, он едва взглянул в ее сторону, чем разбудил мое любопытство.

— Расскажи мне о своей последней даме сердца… за исключением мисс Гватемалы. О ком-то, с кем ты встречался хотя бы несколько раз.

— Зачем тебе это? — нахмурился Хадсон.

— Да так, — пожала я плечами. — Хочу знать, какие женщины тебе нравятся.

— Блондинки в очках, — ухмыльнулся он.

— Нет, серьезно, — рассмеялась я.

— Даже не знаю, — покачал он головой. — Последней в моем списке была брюнетка. Высокая такая, с темными глазами.

— И сколько вы с ней встречались?

— Раза три-четыре.

— А почему все закончилось?

Он пристально взглянул мне в глаза.

— Хочешь знать правду?

— Разумеется.

— Она только и говорила, что о своей сестре, которая незадолго до этого родила ребенка. Вот и ей по примеру сестры хотелось поскорей замуж и обзавестись детишками.

— А ты больше не настроен жениться?

— Этого я не говорил, — он поставил на столик пиво. — Просто я не видел будущего с этой женщиной.

— Получается, не будь она настроена так серьезно, вы бы не расстались?

— Что толку гадать? Все сложилось так, как сложилось. Но я не против серьезных отношений, если это то, на что ты намекаешь. Я перестал встречаться с ней не потому, что она хотела семью и детей. Просто я ей не подхожу.

Я кивнула.

— Наша официантка — настоящая красавица.

— В самом деле? — наклонил он голову.

— Ну да.

Хадсон поскреб подбородок.

— Пытаешься свести меня с ней?

— Хочешь, чтобы я тебя с кем-нибудь свела?

— Не знаешь, почему мы с тобой обмениваемся только вопросами?

— Не знаю, — улыбнулась я. — А ты?

Хадсон наградил меня долгим взглядом, но продолжать не стал.

— Меня не интересует официантка.

Не дождавшись от меня ответной реплики, он снова наклонился к пиву.

— Не хочешь спросить почему?

По тому, как он смотрел на меня, я уже знала ответ.

— Нет, — сказала я, допивая свое вино.

У Хадсона вырвался смешок.

— А как обстоят дела у вас с Кеном?

— Его зовут Бен, и ты прекрасно это знаешь, — покачала я головой. — Мы расстались. Нет смысла встречаться, когда тебя не тянет к человеку.

По лицу Хадсона растеклась широченная улыбка.

— Мне очень жаль, что так вышло.

— Оно и видно, — хмыкнула я.

Хадсон махнул официантке.

— Прошу прощения, не могли бы вы повторить? — кивнул он на наши пустые стаканы.

— Разумеется.

Она ушла, а Хадсон тоже встал из-за стола.

— Извини, я на минутку.

Пока его не было, я достала телефон, чтобы отправить сообщение Фишеру. Мы с ним переписывались несколькими часами раньше, когда я рассказала ему, какой успех имел «Персональный аромат». Но с тех пор не прикасалась к телефону.

Фишер: Как тебе «Роза»?

Стелла: Откуда ты знаешь, где я?

Фишер: Проследил тебя по телефону, когда ты два часа не отвечала на мои сообщения. Раньше ты никогда не задерживалась с ответом, и я встревожился. Что, веселая компания решила перебраться в бар?

Кому-то могло не понравиться, что его решили выследить, но я сама дала Фишеру доступ к местоположению моего телефона и была признательна ему за его заботу.

Стелла: Только часть компании…

На экране тут же запрыгали точки.

Фишер: Хочешь сказать, что только ты и Адонис?

Стелла: Мы отправились сюда посидеть после вечеринки.

Фишер: Собираешься наконец узнать его поближе?

Стелла: Не уверена, что он к этому расположен.

Фишер: Детка, мужчины всегда к этому расположены. Не стесняйся и скажи, что у тебя на уме.

Я с улыбкой покачала головой.

Стелла: Спасибо за совет.

В этот момент к столику подошел Хадсон, и я отложила телефон в сторону.

— Как там обстоят дела у Марко? — поинтересовался Хадсон, усаживаясь напротив меня.

— Марко?

— Ну да, у того влюбленного парнишки.

— А-а-а, — рассмеялась я. — Он читает «Поющих в терновнике». Марко спросил у Амалии, какие книжки нравятся ей больше всего, и теперь каждую неделю возвращает одну и берет другую. После этого он заводит с ней разговор о прочитанном. Тем самым он пытается показать, как много у них общего. Это так романтично!

— «Поющие в терновнике»? Звучит знакомо, но не думаю, что когда-нибудь читал это.

— Обязательно прочти! Если уж на то пошло, это один из моих любимых романов.

— И что Амалия… или как ее там… купилась на его уловку?

— Амалия… Думаю, да. Марко теперь приходит к библиотеке перед закрытием, и Амелия разрешает ему проводить себя до дома.

Хадсон покачал головой:

— Надо же, сколько усилий. У них что — еще не было Тиндера?

— Конечно, в Тиндере попроще, — рассмеялась я. — Листнул налево, не понравилось — листнул направо. Но и знакомства там, как правило, краткосрочные.

— А как насчет другого его плана? Помнится, он хотел привести молоденькую девочку, чтобы пробудить в Амалии ревность.

— К счастью, он решил отказаться от этой затеи и действовать более взвешенно.

В этот момент проиграл чей-то телефон. Я перевернула свой, но звонили не мне.

— Хадсон, это тебе?

— Черт. — Он порылся в кармане. — Я и не услышал.

Стоило ему взглянуть на экран, как лицо у него перекосилось. Он бросил взгляд на часы.

— Моя бывшая. Я отвечу. Она никогда не звонит так поздно.

— Конечно, какие могут быть вопросы.

Он поднес телефон к уху.

— В чем дело?

Из трубки до меня донесся женский голос, но слов разобрать я не могла.

— А где Марк? — спросил наконец Хадсон.

Пауза.

— Черт… ну ладно, постараюсь приехать побыстрее.

Отключившись, он помахал официантке.

— Прости, но мне надо идти.

— С Чарли все в порядке?

— Да. Просто у сестры Лекси начались схватки, а ее муж улетел по делам в Калифорнию. Лекси собирается везти ее в больницу. Мне надо тоже подъехать туда, чтобы забрать Чарли.

— Да уж, сюрприз так сюрприз. Думаю, Чарли не терпится увидеть малыша Брателло.

— Наверняка она станет упрашивать, чтобы мы остались в больнице на всю ночь, — рассмеялся Хадсон.

К столику подошла официантка, и он вручил ей свою кредитную карту.

— Подожди, — я вынула из сумки бумажник, — дай я расплачусь.

Он молча покачал головой и махнул официантке.

— Ты уже платил за наш ужин, — запротестовала я, — теперь мой черед.

— Вот что я тебе скажу: заплатишь, когда пригласишь меня на свидание.

— А если этого не случится? Так будет нечестно.

— Что ж, вот тебе еще один повод поторопиться с приглашением… хоть и не главный.

— В смысле?

Официантка принесла карточку и счет на подпись. Хадсон расписался, не забыв про щедрые чаевые.

— Ну что, — бросил он ручку на стол, — ты готова?

— Да, но для начала мне хотелось бы узнать, что это такое, ради чего я должна пригласить тебя на свидание.

Хадсон протянул мне руку, помогая встать, но, когда я поднялась, он не отпустил меня, а рывком притянул к себе.

— А вот это я предпочел бы продемонстрировать… без лишних слов. Не упусти свой шанс, Стелла.

19

Стелла

Хадсон не появлялся в офисе в течение следующих двух дней.

Оливия сказала, что сестра его бывшей жены после многочасовых родов произвела на свет малыша, и я решила, что отсутствие Хадсона как-то связано с этим событием. Сегодня утром я поинтересовалась у его помощницы, нельзя ли мне будет обговорить с ним условия очередного заказа. Но та сказала, что Хадсон весь день проведет в фирме, в которую они инвестировали.

Пришлось признаться себе, что я очень скучаю. Я с надеждой ждала нашей встречи, и не только потому, что Хадсон — хороший бизнес-партнер и интересный собеседник. Учитывая все это, я пришла к выводу, что небольшая разлука пойдет нам только на пользу, поможет мне взять под контроль мои чувства к этому человеку. Как-никак в наших отношениях ничего не изменилось: мы все так же оставались деловыми партнерами.

— Привет! У меня хорошие новости, — сказала Оливия, заглянув ко мне в офис. — Мне удалось договориться с Фениксом Метсом, чтобы он сделал снимки для нашей маркетинговой компании.

— Замечательно! — воскликнула я, но тут же рассмеялась. — Прости, но я понятия не имею, кто такой Феникс Метс.

— Это фотограф, который снимает знаменитостей, — улыбнулась Оливия. — Помнишь фотографию беременной Анны Миллз на обложке Vogue?

— А-а, да. Замечательный снимок.

— Ты у него получишься еще лучше.

— Я?

— Именно. Когда я увидела, как классно ты выступала в эфире телемагазина, то решила поменять кое-что в нашей рекламе.

Она открыла папку и положила на стол несколько рисунков.

— Я попросила Дарби оформить это. Не думаю, что нам стоит обращаться для съемок к профессиональной модели.

Я взглянула на рисунки. Это были простые наброски, но изображенная на них особа очень сильно напоминала ту, которую я видела сегодня в зеркале.

— Ты хочешь, чтобы я снялась для рекламы?

Оливия кивнула.

— Ты — лицо «Персонального аромата». Именно через тебя люди будут воспринимать твою продукцию.

— Но я же не фотогенична! И никогда не участвовала в профессиональной съемке.

— На телевидение ты тоже попала впервые, — пожала плечами Оливия, — и смотри, как здорово все обернулось.

— Даже не знаю…

— Это компания красоты и науки. Ну и кто же, кроме тебя, покажет товар лицом?

Я снова взглянула на рисунки. У изображенной на них женщины были большие очки, а волосы забраны в большой пучок. Она сидела за столом, на котором виднелись колбы и прочее лабораторное оборудование. А из-за стола выступала только ее ножка, на которой красовалась туфелька с красной подошвой. Сама бы я ни за что не прошла мимо подобной рекламы. Но что взять с ученой зануды?

— Давай так, — сказала Оливия. — Мы снимем то, что собирались с самого начала, а затем еще и это. — Она кивнула на рисунки. — Но я ни капельки не сомневаюсь, что у нас получится просто бомба.

Разумеется, я не могла отказать Оливии, которая столько сделала для успеха «Персонального аромата».

— Ладно, — вздохнула я, — давай попробуем.

— Чудесно! — захлопала она в ладоши. — Съемка состоится послезавтра, в пятницу утром.

— Тогда скажи, что от меня требуется. Мне брать с собой какую-нибудь одежду?

На женщине с рисунка были белая блузка и черная юбка-карандаш.

— Белая блузка у меня точно найдется. Как, впрочем, и темная юбка.

— Ничего не нужно, — покачала головой Оливия. — Я уже все заказала. Одежду для съемки, приборы для создания лабораторной атмосферы, даже обувь. Правда, я не знала точного размера, так что заказала несколько пар.

— Чудесно, — рассмеялась я.

— Все, что от тебя требуется, — это явиться на съемку.

— Ну, с этим я как-нибудь справлюсь.

Оливия встала.

— Пойду распоряжусь, чтобы нам заказали билеты. Если не возражаешь, назад мы полетим в воскресенье — на случай, если съемка растянется еще и на субботу.

— Полетим? — нахмурилась я. — А где это все намечается?

— Разве я упомянула? Наш фотограф живет в Лос-Анджелесе.

— Что ж, замечательно. Я ни разу не была в Калифорнии.

— Вот увидишь, тебе там понравится! Если останется время, повожу тебя по городу.

— Буду тебе очень признательна.

* * *

На следующее утро я поднялась ни свет ни заря. Накануне я выпила перед сном мелатонин, чтобы как следует отоспаться перед полетом. Не хватало еще заявиться на съемку с мешками под глазами.

Вылет был назначен на 9.30, но в аэропорт нам предстояло отправиться в 6.30. В 6.15, когда я допивала вторую чашку кофе, наблюдая из окна за восходом солнца, напротив моего дома притормозил черный лимузин. Так как с парковочными местами у нас всегда было плохо, я быстренько ополоснула чашку, схватила дорожную сумку и выскочила в коридор. Уже нажав на кнопку лифта, я вспомнила, что оставила в комнате сумку с ноутбуком, и тут же метнулась за ним.

Повторно запирая дверь в квартиру, я услышала, как лифт звоночком оповестил о своем прибытии. Чтобы не опоздать, я опрометью кинулась к открывающимся дверям. Волоча за собой тяжелую сумку, я рванулась внутрь… и с размаху врезалась в кого-то, кто шагнул мне навстречу.

— Черт! — Я выронила сумку, и та рухнула на пол.

— Простите ради бога! Я вас не ушибла… — Я подняла голову. — Хадсон?

— Счастье еще, что обошлось без удара по носу.

— Что ты здесь делаешь?

— Известно что, — пожал он плечами. — Заехал за тобой по пути в аэропорт.

— А где же Оливия? — с недоумением спросила я.

— Ах да, я обещал ей, что позвоню тебе, и забыл. Я лечу вместо нее.

— Почему?

— Потому что у нее изменились планы. Тебя это не устраивает?

Не то чтобы меня это не устраивало… Просто я знала, что нелегко будет провести несколько дней бок о бок с мужчиной, при виде которого сердце у меня начинало колотиться как сумасшедшее. Впрочем, я профессионал и могу совладать с собой.

Выпрямившись, я взглянула ему в глаза.

— Нет-нет, все в порядке.

В ответ Хадсон подхватил мою сумку на колесиках и кивнул в сторону лифта:

— После вас.

Я послушно шагнула внутрь. В голове у меня роилась куча мыслей, но один вопрос занимал меня больше всего. В нашем доме не было консьержа, и, чтобы попасть внутрь, надо было позвонить в домофон.

— Как ты попал в подъезд?

— Фишер. Он как раз отправлялся на пробежку.

Надо будет поблагодарить потом моего друга, что так быстро сориентировался в ситуации. Он знал, что я жду Оливию. Еще накануне, когда он привычно обшаривал мой холодильник, я рассказала ему о предстоящей поездке. Но это потом, а сейчас у меня была задача поважнее. Требовалось понять, как мне удержаться на безопасном расстоянии от Хадсона, который выглядел чертовски привлекательно. Сегодня на нем были простые синие слаксы и белая рубашка. Я стояла чуть сзади, и от меня не ускользнуло, до чего изящно обтягивали брюки его крепкую задницу. Наверняка этот парень не жалеет времени на спортзал.

Хадсон обернулся, и я быстро перевела взгляд на его лицо. Возможно, впрочем, недостаточно быстро… а иначе к чему бы эта его усмешка уголком рта?

Чудесно, Стелла. Просто замечательно. Чувствую, что путешествие это запомнится тебе надолго.

В аэропорту у нас не было времени на разговоры, и, лишь поднявшись на борт самолета, мы смогли немного расслабиться. Сидели мы рядом, в третьем ряду первого класса.

— Как же здесь удобно. — Я пристегнула ремень безопасности. — Никогда еще не летала первым классом.

— Мне случалось летать экономклассом в те годы, когда расстояние между сиденьями было побольше. Теперь же там просто невозможно усесться с удобством, если судьба наградила тебя высоким ростом.

К нам подошла стюардесса, держа поднос с напитками.

— Не желаете «Мимозу»?

— Пожалуй, — сказала я.

Она вручила мне коктейль, разлитый в бокалы из-под шампанского, после чего взглянула на Хадсона.

Тот покачал головой:

— Нет, спасибо. Вот от кофе не откажусь.

— Конечно. Подождите немножко.

Она ушла, и я повернулась к Хадсону:

— Не любишь выпивать по утрам?

— Как правило, нет, — улыбнулся он.

— Мне бы тоже стоило отказаться, но я вся на нервах.

— Боишься летать?

— Да нет… Правда, меня иногда тошнит при турбулентности.

— Вот оно что, — хмыкнул Хадсон. — Что ж, проход рядом.

— Ну а ты наверняка из тех, кто даже не замечает, что он в самолете. Половину времени ты работаешь, а потом закрываешь глаза и спишь себе до конца полета.

— Угадала. Обычно я работаю почти все время.

К нам снова подошла стюардесса с чашечкой кофе для Хадсона. Определенно сервис здесь лучше, чем в экономклассе.

— Так из-за чего же ты нервничаешь? — спросил Хадсон.

— Ну не знаю… может, из-за того, что мне придется участвовать в фотосессии, а затем еще любоваться своими снимками в рекламных буклетах «Персонального аромата»?

— Хочешь, открою тебе секрет? — пристально взглянул на меня Хадсон.

— Само собой.

Наклонившись, он шепнул мне на ухо:

— Ты можешь сделать все, что захочешь.

— Это и есть твой секрет? — рассмеялась я.

— Формально это никакой не секрет, потому что ты, похоже, единственная, кому он неизвестен.

— Это очень мило с твоей стороны, — вздохнула я, — вот только далеко от правды.

Казалось, Хадсон решает, стоит ли ему продолжать разговор на эту тему.

— Помнишь свой первый рабочий день в нашем офисе? — спросил он наконец.

— Конечно. А в чем дело?

— Ты спросила тогда, почему я все-таки решился вложить деньги в твою компанию.

— Ну да. Ты еще ответил, что сестра на тебя надавила или что-то в этом роде.

Хадсон кивнул.

— Это только часть правды.

— В смысле?

— Мне хотелось узнать тебя получше. Всю неделю после свадьбы я не мог выкинуть тебя из головы. И дело было не в твоей красоте… не пойми меня неправильно — ты очень красивая. Но меня привлекла твоя сила. Ты — женщина, которой не нужен мужчина. Ты — женщина, которая нужна мужчине. Не думаю, что раньше я улавливал эту разницу, но теперь точно знаю, что она существует.

— Ух ты, — моргнула я, — пожалуй, это самый лестный комплимент, который я когда-либо получала.

— Я сразу подумал, что твой бывший здорово сглупил, втянув тебя в неприятности, — нахмурился Хадсон. — Но теперь я точно знаю, что он полный идиот.

Нашу беседу прервал приход стюардессы: та собирала стаканы, потому что самолет готовился выехать на взлетную полосу. Хадсон предложил мне газету, но я предпочла наушники — испытанный способ расслабиться. Впрочем, стоило мне закрыть глаза, как в голову полезли разные мысли. Я думала о том, что сказал мне Хадсон. Оказывается, он считает меня сильной и красивой! И знаете что — а ведь он прав. Во всяком случае в том, что касается моей силы. Не зря же я чувствовала себя в последнее время на подъеме. Я боялась подписывать договор с инвестором, но это оказалось лучшим деловым решением в моей жизни. Меня пугала необходимость засветиться в телешоу, но в итоге все обернулось небывалым успехом. Так с какой же стати мне бояться предстоящей фотосессии?

Я сделала пару глубоких вдохов и почувствовала, как плечи у меня расслабились. Для полноты картины не хватало только Вивальди.

Выбрав музыкальный трек, я бросила взгляд на сидящего рядом мужчину. Тот, заметив это, обернулся со своей привычной полуулыбкой, словно пытаясь понять, о чем я думаю.

— Спасибо, — сказала я, вынимая один наушник.

— За что?

— За твое мнение обо мне. Я ведь знаю, что я не подарок.

— Это так, — подмигнул он, — но можешь не беспокоиться: я в состоянии справиться с твоими причудами.

* * *

— Добро пожаловать в гостиницу «Бель-Эйр». Ваш заезд сегодня?

— Да, мы забронировали номера под фамилией Ротшильд, — сказал Хадсон.

Женщина за регистрационной стойкой защелкала по клавиатуре, а я тем временем с восторгом разглядывала гостиничный вестибюль. Я думала, что мы остановимся в одном из модных отелей Лос-Анджелеса, но эта гостиница больше походила на тайный приют в лесу. По крайней мере, здесь явно чувствовалась атмосфера голливудских фильмов. В гостинице присутствовали все атрибуты привычной роскоши: мраморные стойки и колонны, выложенные плиткой полы, потолки из натурального дерева. В то же время в этом не было ничего кричащего — только стиль и красота.

Хадсон заметил, что я оглядываюсь по сторонам.

— Приятное местечко. Попав сюда, даже забываешь, что ты в Лос-Анджелесе. Я как-то останавливался в этой гостинице, но на этот раз ее выбрал наш фотограф. Он хочет провести съемку здесь.

— Ясно. Тут действительно очень мило. Мне не терпится осмотреться.

Женщина за стойкой протянула нам два маленьких квадратика.

— Вот это от номера люкс со всей сопутствующей обстановкой. А это стандартный номер высшего класса.

Хадсон протянул мне ключ от люкса.

— Да что ты! — запротестовала я. — Мне нужно что-нибудь попроще.

— Завтра утром к тебе заявится целая команда стилистов, которым потребуется немало места. А фотограф собирается провести часть съемок во дворике, примыкающем к люксу. Собственно говоря, он и выбрал этот номер.

— Вот оно что.

Отказываться и дальше было бы просто глупо. Хадсон проводил меня до номера. Пока он заносил мои вещи, я поспешила к открытым дверям, которые вели из гостиной прямо в уютный дворик.

— Надо же, здесь есть камин и большое джакузи.

Хадсон вышел во дворик вслед за мной. Он кивнул в сторону стульев, расставленных на фоне пышной зелени.

— Думаю, здесь он и будет снимать тебя завтра. Он уже арендовал для съемок кое-что из мебели.

— Так и знала, что надо было захватить купальник, — махнула я в сторону джакузи.

— Это частный дворик, — пожал плечами Хадсон. — Тебе тут некого опасаться.

— О-о-о, так даже лучше.

Еще одни двустворчатые двери вели из гостиной в спальню. Я заглянула и туда, прежде чем попасть в шикарную ванную, роскошнее которой мне еще не доводилось видеть. Хадсона, казалось, забавлял мой энтузиазм.

— Навсегда бы осталась в этой комнате, — пошутила я.

Хадсон бросил взгляд на широкую кровать.

— Могу сказать то же самое про себя.

Я рассмеялась, но Хадсон не поддержал моего веселья.

— Ладно, мне пора, — заметил он, — хочу еще немного поработать. Фотограф предложил нам поужинать с ним сегодня, но я не знал, как ты к этому отнесешься.

— По-моему, неплохая идея.

Хадсон кивнул.

— В таком случае скажу ему, что встретимся в пять. По нью-йоркскому времени будет как раз восемь.

— Хорошо.

— Может, оставить тебе ключи от арендованного автомобиля? — поинтересовался Хадсон. — На случай, если соберешься в город.

— М-м-м… возможно, стоит съездить за купальником. По пути сюда я видела несколько симпатичных бутиков.

— Хорошая мысль, — кивнул Хадсон. — Пожалуй, мне стоит поехать с тобой. Посоветую тебе, какую модель лучше выбрать.

— Спасибо, — рассмеялась я, — но с этим я как-нибудь справлюсь.

Хадсон вынул из кармана ключи и протянул мне.

— Жаль. Тогда дай знать, не захочется ли тебе разделить со мной по приезде эту замечательную ванну.

— А ты догадался захватить с собой купальный костюм?

— Нет, — ухмыльнулся он.

20

Стелла

Переодевалась я три раза.

И когда Хадсон постучал в дверь я, разумеется, еще не была готова.

— Привет! — Я широко распахнула дверь. — Ой… ты в джинсах..

— А что такого? — произнес он, осмотрев себя.

— Все в порядке, — ответила я, покачав головой. — Просто не знаю, что лучше надеть. Хотела было джинсы, но подумала, что получится слишком обыденно. Спустилась в ресторан посмотреть, насколько он шикарный. Оказалось, весьма. Так что переоделась… еще два раза.

Хадсон оглядел меня с ног до головы. Я надела простое черное платье без рукавов и туфли на каблуке.

— Не знаю, что на тебе было до этого, — сказал он, — однако не могу представить, что можно выглядеть лучше, чем ты сейчас. Все прекрасно.

Я ощутила, как внутри разлилось тепло.

— Благодарю. Ты и сам выглядишь неплохо. Трехдневная щетина тебе очень идет.

— Выброшу бритву сразу после ужина.

Рассмеявшись, я посторонилась.

— Буду готова через минутку. Только накрашу губы и сменю украшения.

Хадсон уселся на диване в гостиной, а я отправилась в ванную комнату закончить приготовления.

— Получили уведомления о доставке еще целой кучи материалов, — крикнула я, проводя помадой по губам. — Если так пойдет и дальше, сможем начать доставку даже раньше, чем планировали.

— В таком случае нам лучше закончить с фотографиями завтра, — ответил он из другой комнаты.

Накрасив губы, я надела бирюзовые бусы и подходящий к ним по стилю массивный браслет. Напоследок поправила волосы и, глядя в зеркало, глубоко вздохнула. Как будто для нервозности Хадсона рядом недостаточно, так нет, еще эта сессия с фотографом, привыкшим снимать моделей и всяких знаменитостей. Как же не хотелось, чтобы он смотрел на меня и думал: ох, черт… ну и как же мне сделать так, чтобы «это» выглядело достаточно прилично для продажи женского парфюма.

Но что есть, то есть, и еще пяток минут прихорашивания ничего не изменят. Так что я вернулась в гостиную и взяла с кофейного столика сумочку. Бросила туда несколько мелочей и захлопнула ее.

— Мы сможем закончить всю работу сегодня вечером?

Хадсон поднялся.

— У меня все готово. Как у тебя?

— Почти все сделала. Но потом не смогла удержаться, чтобы не плюхнуться в джакузи.

— Ты взяла купальник?

Я ухмыльнулась и потрясла головой.

— Так обошлась.

Взгляд Хадсона скользнул по мне, и он проворчал:

— Нам надо идти.

Его явное замешательство придало мне уверенности, в которой я сейчас так нуждалась. Хадсон быстро распахнул дверь номера, что заставило меня хихикнуть. Бок о бок мы отправились в ресторан.

— Ты когда-нибудь раньше встречал Феникса?

— Нет. Не думаю, что будет так уж трудно его найти. Фотографы всегда выглядят по-особенному, а он будет один.

Когда мы отметились в ресторане, хостес сказала, что еще один участник вечеринки уже прибыл и выпивает в баре. Мы пошли туда, но оказалось, что там сидят сразу несколько человек.

— Как думаешь, который наш? — спросила я.

Хадсон огляделся и указал в дальний конец бара. Там сидел лохматый парень в яркой рубашке и с браслетами на полруки. Выглядел он совершенно в тренде.

— Он, — уверенно сказал Хадсон.

Мне были видны только двое мужчин, и то со спины. Но один был седой, одет в твидовый спортивный пиджак, а у другого были широкие плечи футболиста. Я решила, что Хадсон, наверное, прав. Но на всякий случай отдала инициативу в его руки.

— Феникс? — спросил он, приблизившись.

Тот отрицательно потряс головой:

— Нет, вы ошиблись.

— Извините.

Мы с Хадсоном посмотрели в другой конец бара на других мужчин, которых теперь было видно: и… вау, тот, с широченными плечами, был совершенно неотразим. Он заметил наш взгляд и улыбнулся.

Я вздернула подбородок.

— Думаю, этот.

— Он не выглядит как фотограф, — возразил Хадсон.

— Вижу. Больше похож на модель.

Тут парень встал и направился к нам.

— Догадываюсь, что вы из «Персонального аромата», — произнес он.

— Да, совершенно верно, — улыбнулась я. Не хотелось, чтобы это прозвучало настолько кокетливо и взволнованно, но, по ходу, сдержаться не получилось. Словив краем глаза резкий взгляд Хадсона, я протянула руку:

— Стелла Бардо. Приятно познакомиться.

— А, так, значит, вы моя муза.

Он поцеловал мне руку.

— Вижу, что работенка будет нетрудной.

Хадсон с неестественно бесстрастным лицом представился, пожал руку этому красивому парню, но в глазах его блистали молнии.

Мы заказали столик на троих, и я пошла первой в сопровождении хостес. По дороге обратила внимание, что не одна женская головка невольно повернулась в сторону следовавших за мной мужчин. И я не могла винить их в этом. Хадсон и Феникс выглядели совершенно по-разному, но одинаково великолепно.

Хадсон подошел, чтобы отодвинуть стул, но Феникс опередил его.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Как только мы уселись, Феникс начал беседу.

— Итак, давно вы работаете моделью?

— О, я не модель. Я создала «Персональный аромат».

— В самом деле? Вы чуть было не одурачили меня.

Взяв барное меню, Хадсон недовольно пробурчал:

— Информация о том, кого вам придется снимать, была в маркетинговом буклете.

Я попыталась смягчить комментарий своего босса:

— Как давно вы работаете фотографом?

— Профессионально — около пяти лет. Перед этим десять лет проработал моделью. Так и научился этому делу. Век моделей короток. Еще в пору полной занятости я брал уроки, чтобы было на что опереться в дальнейшем.

— Умно.

— Итак, вы изобрели этот аромат и вы же собираетесь быть моделью? Ум и красота — редкое сочетание. Ваш муж — счастливчик.

— Благодарю, — покраснела я. — Но я не замужем.

Феникс улыбнулся, а Хадсон закатил глаза.

Я попыталась втянуть Хадсона в общий разговор и держалась подальше от любых намеков на флирт. Хотя мне льстило внимание Феникса и летевшие из глаз другого мужчины искры ревности, у нас все-таки деловой ужин. К тому же, как бы ни был красив Феникс, не он был героем моего романа.

Не знаю, мои ли усилия увенчались успехом или стоило благодарить два стакана виски со льдом, которые Хадсон опрокинул в себя, но к концу ужина он расслабился. Мы беседовали о «Персональном аромате» начиная с его разработки и заканчивая маркетинговыми планами Оливии.

Когда официантка предложила кофе и десерт, Хадсон отказался, и я последовала его примеру.

— Как насчет того, чтобы начать завтра в девять утра? — спросил Феникс. — Стилист и визажист будут у тебя в восемь. С гардеробом все в порядке?

Вместо меня ответил Хадсон:

— Оливия написала, что последние коробки доставили только что.

— Отлично, — воскликнул Феникс. — Думаю, мы управимся до двенадцати, так что сможете прогуляться и насладиться калифорнийским солнцем.

— О, отлично, — улыбнулась я. — В первый раз здесь, поэтому с удовольствием осмотрю город.

— А я — парень, который родился и вырос в Лос-Анджелесе. Если готовы, после сессии могу показать окрестности.

Я покосилась на Хадсона. Могу поклясться, что он был в бешенстве, но от высказываний удержался.

— На самом деле… — я вежливо улыбнулась Фениксу, — я уже кое-что запланировала на это время. Но за приглашение большое спасибо.

Все втроем мы отправились в холл, и там Хадсон спокойно и профессионально попрощался с нашим компаньоном.

— Мне надо забрать с ресепшен коробки, которые для тебя прислала Оливия, — произнес Хадсон, когда Феникс удалился.

— О, конечно, — кивнула я.

Не могла определить, злился он на меня или просто оставался в дурном настроении. Спрашивая портье о доставке, Хадсон по-прежнему держался сурово и неприступно.

Девушка нажала несколько клавиш и посмотрела на экран.

— Похоже, вещи доставили в ваш номер 238.

— Отлично. Спасибо.

Поскольку мне нужно было примерить одежду, я попросила:

— Не возражаешь, если я заберу вещи из твоего номера прямо сейчас? Хочу подготовиться сегодня, чтобы не терять времени утром.

— Разумеется.

Весь путь до номера Хадсон хранил молчание. Отпер дверь и придержал ее, чтобы дать войти. Но когда дверь закрылась, тишина стала такой оглушительной, что я больше не смогла ее выносить.

— Ты… злишься на меня?

Взгляд Хадсона заметался по моему лицу.

— Нет.

— Хорошо… Ты устал? День выдался непростой… поездка и все такое.

— Я не устал. — Хадсон отрицательно потряс головой.

Я кивнула, намереваясь оставить его одного. Но, поколебавшись с полминуты, не смогла сдержаться.

— Когда я сказала, что никогда не бывала в Лос-Анджелесе и хотела бы посмотреть город, то вовсе не намекала, чтобы Феникс показал мне его.

Я помотала головой и продолжила:

— Даже не знаю, приглашал ли он меня на свидание, — но что бы он ни предлагал, я вовсе не хотела этого.

Хадсон впился в меня взглядом.

— О, он приглашал тебя на свидание. Даже не сомневайся.

— Но я…

Хадсон перебил меня:

— Ты была безупречно вежлива и профессиональна. Не совершила ни одной ошибки.

Я покачала головой:

— Так почему же ты подумал, что я намекала?

Несколько секунд Хадсон смотрел себе под ноги. Эти несколько секунд показались мне часами.

Наконец его глаза встретились с моими.

— Просто я ревнивый дурак. Не хотел вымещать это на тебе. Прости.

Ох… надо же… Не думала, что он настолько честен.

— Благодарю, — грустно улыбнувшись, ответила я. — Вообще-то, если бы роли поменялись и фотографом оказалась красивая экс-модель, которая вызвалась показать тебе окрестности, я бы тоже взревновала.

Хадсон заглянул мне прямо в глаза.

— Ты же знаешь, мы никогда не ревнуем к тому, кого не хотим.

— Желание никогда не стояло для меня во главе угла. Просто… многое может пойти не так.

— Или… многое может пойти так.

Хадсон оглядел номер.

— Что-то не вижу здесь коробок. Дай-ка посмотрю в комнате. У тебя есть список того, что мы должны были получить?

— Ага, — вздохнула я. — Сейчас гляну в телефоне.

Я уселась на диван и вытащила телефон из сумочки. Прокручивая ленту, заметила, как что-то высовывается из подушек в углу дивана. Похоже на книгу. Без задней мысли вытащила ее и положила на край стола, чтобы не потерялась. Но, бросив взгляд на обложку, была поражена.

«Поющие в терновнике».

Мы пару дней назад беседовали об этом романе. И Хадсон сказал, что не читал его. Я снова взяла книгу и стала листать страницы. Примерно на второй половине романа я наткнулась на закладку в виде хадсоновской визитной карточки.

— Они доставили две коробки.

Хадсон замер. Наши глаза встретились, но он не произнес ни слова.

— Это твое?

Он опустил коробки рядом, на кофейный столик.

— На днях ты упомянула, что любишь эту вещь. В поездках я обычно много читаю.

Сердце заколотилось в груди так бешено, что я чуть не задохнулась.

— Ты совсем как Марко, который читал любимые книги Амалии.

Хадсон немного помолчал, а потом постучал по коробкам.

— Сколько еще осталось доставить?

— Эм-м…

Я открыла почту и стала смотреть письмо Оливии с подтверждением доставки.

— Думаю, эти последние. Реквизит доставят завтра утром местные компании.

Он кивнул.

— Донесу их до твоего номера.

Я отрицательно потрясла головой:

— Все в порядке. Тут всего-навсего пара одежек. Справлюсь сама.

Хадсон засунул руки в карманы и уставился в пол. Такая застенчивость была ему совсем не свойственна.

В голове бушевало столько эмоций, а я стояла столбом, не в силах вымолвить ни слова, хотя разговор о книге еще не закончился. В конце концов молчать стало уже неловко, и я, поняв, что пора идти, взяла коробки.

— Еще раз спасибо за обед. Увидимся утром?

— Зайду за тобой в номер, когда они появятся.

— Хорошо. Спасибо.

Он открыл дверь, и наши взгляды опять встретились.

— Спокойной ночи, Хадсон.

Я спустилась вниз, к своему номеру, но почему-то не могла заставить себя зайти. Держа в руках обе коробки, пялилась в закрытую дверь.

Какого черта я здесь делаю?

В последние дни я читала дневник, всей душой болея за мужчину, который добивался любимой женщины, совершая множество очаровательных поступков. А сейчас в моей личной жизни появился мужчина, который прислушивался ко мне, который простил меня за срыв свадьбы его сестры, за то, что однажды я поставила ему фингал под глазом. Я не один раз обзывала его придурком, а он в ответ помог мне организовать бизнес и все время находился рядом. Кроме того, он был потрясающим отцом, что многое говорит о мужчине. Не считая того, что меня до смешного тянуло к Хадсону.

Так почему бы и не рискнуть?

Я говорила себе, что не нужно смешивать бизнес и удовольствие из-за той неудачи с Эйденом. Но мой проект уже превзошел все ожидания, а ведь мы еще не запустили сайт для основной публики. Так что дело не в этом. Я вспомнила наш с Хадсоном недавний разговор.

Многое может пойти не так, — сказала я.

Но, наверное, ответ Хадсона был важнее.

Но многое может пойти как нужно.

Правда в том, что я боялась использовать свой шанс. Но сейчас ясно осознала, что, упустив его, лишусь чего-то по-настоящему прекрасного.

Ладошки вспотели при мысли о том, что я собираюсь сделать. Я прекрасно понимала, что, если войду в номер и поразмышляю еще чуть-чуть, могу струсить. Так что отступать было некуда. Ситуация требовала решительных действий.

Прямо сейчас.

Опустив коробки перед дверью, я стремглав бросилась в номер Хадсона. Оказавшись перед дверью, сначала хотела немного перевести дух и собраться с мыслями. Но так можно потерять кураж. Так что, сделав усилие над собой, со всей дури от бурлящего во мне адреналина постучала в дверь. Получился не стук, а настоящий громовой удар.

Хадсон распахнул дверь. Увидев меня, он сразу встревожился.

— Что случилось? Ты в порядке?

Он вышел из номера и внимательно осмотрел коридор, взглянув сначала направо, потом налево.

— Стелла, что случилось? Все в порядке?

— Все в по…

Посередине фразы я забыла, что хотела сказать. Когда Хадсон распахнул дверь и уставился на меня, мое внимание было приковано только к его сердитому лицу, но теперь…

Я не могла оторвать от него глаз…

Боже мой!

Рубашка Хадсона была расстегнута, ремень на брюках тоже, из-под молнии виднелись темные боксеры. Но дар речи я потеряла не из-за того факта, что этот мужчина был полураздет, а из-за того, что находилось под одеждой.

Хадсон говорил, что занимается спортом, так что я ожидала, что он в хорошей форме. Но такого великолепия и представить не могла. Он выглядел… потрясающе. Гладкая загорелая кожа, рельефная мраморная грудная клетка, восемь кубиков на животе. Тонкая полоска волос тянулась от пупка вниз и исчезала в боксерах, от вида которых у меня потекла слюна.

— Стелла? Ты в порядке?

Услышав беспокойство в его голосе, я несколько раз моргнула.

— Ох… Да. Я в порядке.

Но не в таком полном, как ты.

— Ты так стучала в мою дверь, будто случился пожар.

— Прости. — Я покачала головой. — Просто немного волнуюсь.

— Волнуешься — о чем? О завтрашних съемках?

— Нет… да… не… хорошо, да, о завтрашних съемках, разумеется, волнуюсь, но ломилась в твою дверь совсем не поэтому.

Хадсон, казалось, смутился.

Еще бы, почему бы ему и не смутиться, если я болтала как идиотка. Сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться.

— Я… я… хочу пригласить тебя завтра на ужин.

— Ужин?

Я кивнула и сглотнула комок в горле.

— Ну да… типа свидания.

С его лица тотчас исчезли и смущение, и злость.

— Сейчас самое, черт подери, время.

— Не будь таким самоуверенным, — подняла я глаза к небу. — Так ты хочешь или нет?

— Да, — улыбнулся он. — Мне очень хочется пойти с тобой на свидание, Стелла.

Внутри что-то перевернулось. Я вдруг почувствовала себя старшеклассницей, которой самый популярный мальчик признался в любви. Продолжая нервничать, я опустила глаза.

— Хорошо. Тогда завтра. После съемок. У нас будет ужин или что-то еще?

Хадсон явно получал удовольствие.

— Ну да, примерно так все и происходит — ужин или что-то в этом роде.

— Знаешь, не очень-то это просто, — нахмурилась я. — Не будь придурком, не усложняй ситуацию.

— Поработаю над этим, — ответил Хадсон, сверкнув глазами.

— Боже!

Раньше я никогда не приглашала мужчину на свидание, поэтому не знала, что делать дальше. Но когда поймала себя на том, что кручу на пальце заветное кольцо, что всегда делала только в сильном волнении, решила, что пора ретироваться.

— Ладно. Тогда увидимся завтра.

Я было собралась уходить, но Хадсон шагнул из своего номера и схватил меня за руку.

— Подожди минутку. Ты кое-что забыла.

— Что такое? — непонимающе нахмурилась я.

Он потянул за руку, и я рухнула к нему на грудь. Затем молниеносным движением наклонился и повернул так, что я прижалась спиной к двери его номера. Мои ноги обвились вокруг его бедер, и Хадсон прижался ко мне всем своим мощным телом. Обеими руками обхватил мои щеки и заглянул прямо в глаза.

— Вот это, милая, ты забыла вот это!

Губы Хадсона обрушились на мои. Его поцелуй унес и наполовину осуществленный вдох, и застенчивость, которую я чувствовала еще минуту назад. Погрузив пальцы в его густые волосы, я притянула Хадсона к себе, желая, чтобы он стал еще ближе ко мне.

Хадсон застонал. Он наклонил мою голову, чтобы углубить поцелуй, наши языки переплелись. После этого над нами разверзлись небеса. Хадсон провел рукой между моих ног, а другой схватил за прядь волос на затылке. Грубость его жеста в сочетании с теплом его твердого тела, прижатого ко мне, заставили меня издать стон, идущий из самой глубины моего существа.

— Черт, — простонал Хадсон, проводя языком по моей шее и пульсирующей по ней жилке, а потом возвращаясь к губам.

— Сделай это опять. Застони так снова.

Звук был непроизвольным, поэтому я не была уверена, что смогу повторить его. Хотя ощущение его члена между моих ног вселяло уверенность, что этот идущий из самой глубины моего существа вопль повторить будет нетрудно.

— Черт, да, — прорычал Хадсон.

Не знаю, сколько времени мы провели вот так — обнимаясь и скользя друг по другу, — но, когда наш поцелуй наконец прервался, мы еле дышали. Протянув руку, я потрогала свои распухшие губы.

— Ух ты…

Когда Хадсон наклонился ко мне, по его лицу расплывалась блаженная улыбка.

— Это заняло прилично времени.

— Заткнись, — рассмеялась я. — Не зря я боялась.

Хадсон убрал прядь волос с моей щеки, выражение его лица было удивительно мягким.

— Не бойся. Я не обижу тебя. Может, только слегка покусаю.

Этот интимный момент был прерван шумом, раздавшимся с другого конца коридора. Прямо к нам направлялась пожилая пара.

— Вот дерьмо, — сквозь зубы произнес Хадсон, опуская меня на ноги. Поистине изящным движением одернул на мне черное платье и расправил его.

Рассмеявшись, я показала глазами вниз, на его брюки.

— Э-э-э… полагаю, не одной мне следует беспокоиться о своем непристойном виде.

Хадсон непонимающе нахмурился, но, взглянув вниз, узрел выпирающую сквозь ткань эрекцию.

— Черт.

— Не беспокойся, я прикрою.

Встав перед Хадсоном, я слегка наклонилась, чтобы заслонить его, пока пожилая пара не прошла мимо. Потом он застегнул молнию и накинул ремень.

— Пойдем, провожу тебя в номер.

— Ты не обязан делать это.

— Мне по пути.

— По пути куда? — нахмурилась я.

— По пути к стойке регистрации. Я запер номер, находясь снаружи.

— Отлично, Ротшильд, отлично, — ухмыльнулась я.

Вместо ответа он шлепнул меня по заднице.

— Будь милой, а то я перестану быть джентльменом перед дверью твоего номера.

— Может, я вовсе не хочу, чтобы ты был джентльменом.

По пути он обнял меня за плечи.

— Я сказал, что останусь джентльменом, когда мы окажемся перед твоей дверью. Поверь, я оставлю все это дерьмо снаружи, когда мы будем в менее людном месте. Теперь, когда ты моя…

— О, так теперь я твоя?

У двери Хадсон нежно поцеловал меня в губы.

— Какое-то время ты уже моя, дорогая. И наконец-то призналась в этом.

Я закатила глаза, чтобы показать, как он самонадеян. Но это было правдой.

Дотронулась до его рубашки.

— Ты… хочешь войти?

Хадсон погладил меня по щеке.

— Да, очень. Но нет, не войду… Утром тебе нужно вставать. К тому же ты заслуживаешь классное свидание, и я хочу подарить его тебе, прежде чем мы двинемся дальше. Если войдем в номер, я непременно попытаюсь раздеть тебя. Устоять невозможно, поверь. Я очень старался…

Улыбнувшись, я приподнялась на цыпочки, чтобы получить еще один сладкий поцелуй.

— Спокойной ночи, Хадсон.

— Рад, что ты наконец-то прислушалась к тихому шепоту, милая.

— Боюсь, у меня не было выбора. В последнее время шепот был слишком похож на крик.

21

Хадсон

На следующее утро я появился у номера Стеллы ровно в половине восьмого.

Она открыла дверь, завернутая в полотенце.

— Привет! Однако, рановато ты…

Взгляд невольно скользил вверх и вниз по ее обнаженной кремовой коже.

— А по мне, так наоборот: в самое время, — покачал я головой.

Она хохотнула. Клянусь, звук ее голоса был даже лучше чертовски привлекательной внешности.

Стелла отступила в коридор.

— Стилист и визажист прибудут в восемь, так что я приняла душ попозже, чтобы волосы к их приходу остались влажными.

Как же отличались сейчас мои ощущения в этом номере от вчерашних. К примеру, теперь я мог сделать вот это…

Как только дверь закрылась, тут же обнял Стеллу и обрушился на нее с поцелуем. Прошлой ночью я заснул со вкусом ее тела на губах и утром проснулся голодным.

Снова раздался тот самый нежный стон, который чуть не убил меня вчера. С ее губ он проник в мои и тотчас спустился к члену.

Твою мать…

Если бы я снял со Стеллы полотенце, она, вероятно, не стала бы препятствовать. Но все стало бы только хуже. Если один поцелуй привел меня в такое дикое возбуждение, что уж говорить о том, если бы я увидел свою девушку всю целиком. Так что пришлось с трудом оторваться от ее губ.

Двумя пальчиками она потерла верхнюю губу.

— Никогда не думала, сколько всего может происходить в чьей-то голове во время поцелуя.

— О чем ты?

— О твоих поцелуях. Они говорят так много. И когда ты просто сладко чмокаешь меня, и когда целуешь, как сейчас, знаю, что происходит в твоей голове.

— Неужели? И о чем же я думаю прямо сейчас?

— Ты хотел сорвать с меня полотенце, но понял, что это плохая идея. Ведь с минуты на минуту сюда должны прийти люди.

Мои брови моментально взлетели вверх.

— Как, черт возьми, ты об этом узнала?

— Понятия не имею, — потрясла она головой. — Просто знаю.

— Это немного пугает.

Стелла улыбнулась и поправила угол полотенца.

— Надо одеться, пока народ не начал собираться.

Как бы мне ни было невыносимо видеть ее завернутой в полотенце, меньше всего на свете я бы хотел, чтобы это зрелище досталось другим. Особенно этому придурку-фотографу.

— Ступай, — кивнул я.

Стелла пошла прочь, но в дверях спальни окликнула меня:

— Хадсон?

— Да?

И тут она сбросила полотенце на пол.

Я зарычал. День обещал быть долгим.

Еще до того как Стелла закончила одеваться, появились первые посетители. Диг — по крайней мере, мне так показалось, когда он пробурчал свое имя во время приветствия, — оказался стилистом. Он вкатил тележку на колесах и осмотрелся вокруг.

Минуту спустя в дверь постучал визажист, потом пришли трое парней, приволокли арендованную мебель, затем появились обслуга, техник и какой-то случайный мужик с таким акцентом, что понять его было невозможно. Все они сгрудились вокруг Стеллы, как только она появилась из ванной комнаты.

После сорока пяти минут в обществе прихорашивающих ее людей девочка выглядела несколько ошеломленной. Поэтому я оставил с завтрака блюдо с фруктами и круассаном и поставил перед ней.

— Ты уже завтракала?

Она помотала головой.

Я взглянул на парикмахершу, которая только что закрутила волосы Стеллы на бигуди, потом на стоявших по бокам двух парней.

— Дайте ей пять минут, пожалуйста.

— О, конечно.

Кивнув в сторону блюда с фруктами, я спросил:

— Почему бы тебе не подкрепиться? Во внутреннем дворике есть столики.

Освободившись от толкущихся вокруг нее людей, Стелла облегченно вздохнула.

— Благодарю. Как ты понял, что мне нужен перерыв?

Я пожал плечами.

— Так же, как во время поцелуя ты поняла, что я был в двух секундах от того, чтобы сорвать полотенце.

Она улыбнулась и взяла банан, который я положил на блюдо. Собравшись очистить его от кожуры, девочка заметила мою надпись и прочитала вслух:

— Не могу дождаться момента показать тебе свой банан. О-о-о…

Она хихикнула.

— Думаю, эти заметки понравятся мне еще больше.

Я улыбнулся, но указал на блюдо:

— Ешь. Через пару минут снова припрутся эти и опять будут рисовать всякое дерьмо на твоем лице.

— Знаешь, подумала и решила сохранить это на будущее.

Стелла положила банан и взяла с блюда кусочек дыни.

— Итак, что мы собираемся делать сегодня вечером на свидании? Понимаю, что это я пригласила тебя на свидание, но все-таки я первый раз в Калифорнии.

— Думаю покормить тебя и показать Лос-Анджелес, раз ты никогда здесь не была.

— О, звучит грандиозно.

Она впилась зубками в кусок и издала сладкий звук м-м-м.

— Это на самом деле хорошая дыня.

— Сегодня в четыре у меня звонок, который не отложить. Если мы закончим раньше, то всегда сможем сделать это с дороги.

— Если ты слишком занят, чтобы пойти на свидание, — ухмыльнулась она, — всегда могу попросить Феникса показать мне окрестности.

Мои глаза непроизвольно сузились. Стелла подняла кусочек дыни и поднесла к губам, чтобы откусить еще немного. Я перехватил ее руку и направил фрукт к себе в рот.

— А-м-м…

— Счастье, что у нас в номере толпа и я не могу перегнуть тебя через колено и отшлепать по заднице за такие разговоры.

Девчонка хихикнула.

— Мы могли бы пойти в другую комнату…

— Не искушай меня, милая.

Взгляд упал на ее губы.

— Если хочешь поиграть в эти игры, в один момент освобожу помещение от всех.

Ее глаза сверкнули, побуждая меня выполнить угрозу. Тут стук в дверь прервал нашу короткую беседу.

Обнаружив за дверью Феникса, я сделал усилие, чтобы не нахмуриться. Еле-еле поприветствовал его коротким кивком.

— Доброе утро!

Не обращая на меня внимания, этот ублюдок прошествовал мимо меня прямо к Стелле.

Закрывая за ним дверь, я проворчал сквозь зубы:

— Я тоже рад тебя видеть.

Решив, что строить из себя ревнивого придурка накануне первого свидания не стоит, я пошел посмотреть, что творится на улице. Люди, занимающиеся реквизитом и мебелью, работали во внутреннем дворике.

Небольшая открытая площадка превратилась в сцену из шоу «Билл Най — ученый шалопай»[6].

Там был лабораторный стол, уставленный мензурками и оборудованием. Там же стояли банки с ярко-красными лепестками роз, песком и яркими цветами. Передний стол украсили фирменным логотипом «Персонального аромата», на зеркальном подносе стояли разные флакончики с духами.

Вытирая пот со лба, подошел Диг.

— Что думаешь?

— Выглядит грандиозно.

Ага.

— Точно. Не думал, черт возьми, что из всей этой хреновни, которую нам велели собрать вместе, выйдет что-то путное. Казалось, та еще комбинация. А теперь дошло. Особенно когда модель в кадре.

Я знал, что, когда сестренка проснется, будет рада увидеть, что получилось. Нащелкал несколько снимков и отправил ей.

Оливия: Выглядит великолепно! Я гениальна.

Ухмыльнувшись, я набрал ответ.

Хадсон: И, главное — скромная.

Оливия: Где Стелла? Хочу знать, как она выглядит.

Заглянув внутрь, я увидел, как стилист вынимает бигуди из ее волос, а другая женщина подрисовывает еще больше дерьма на ее личике.

Хадсон: Над ней еще работают.

Оливия: Пришли еще фотки, когда начнут. Держу пари: она всех убьет.

Разумеется, убьет. Еще раз заглянул в номер и встретился глазами со Стеллой. Уголки ее губ изогнулись в самой сладкой улыбке, которую она безуспешно пыталась сдержать. Прекрасно ее понимал, потому что с того самого дня, как мы встретились, с моим лицом творилось то же самое.

Незаметно пролетел остаток суматошного утра. На съемках Стелла была прекрасна. Старина Феникс сказал ей об этом миллион раз.

Я понимал, что фотографы обязаны подбадривать своих моделей, делать им комплименты, чтобы они выползли из привычной скорлупы. Но есть же разница между тем, чтобы сказать кому бы то ни было, что он все делает правильно и выглядит отлично, и тем, чтобы непрестанно ворковать модели, какая она сексуальная и называть ее любовь моя и детка. Каждый раз, когда Феникс поправлял моей девочке волосы или воротник, я следил за этим ублюдком, как ястреб за добычей.

Во время перерыва на ленч стилист предложил Стелле переодеться, чтобы ненароком не испачкать наряд. Она удалилась в ванную комнату и появилась оттуда в майке и шортах.

— Как только я справился? Непросто было улыбаться все это время. Думаю, начинаю походить на Хоакина Феникса в роли Джокера.

— Нет же, ты отлично справился. Может, как Хит Леджер, но не такой монстр, как Хоакин Феникс.

Стелла игриво шлепнула меня по животу. Она стояла ко мне спиной и поэтому не заметила, как Феникс занял место за складным столиком во внутреннем дворике прямо напротив раздвижной стеклянной двери. Но я-то прекрасно все увидел. Поймав ее руку, я притянул девочку к себе и отвел прядь волос с ее лица.

— Ты все делаешь потрясающе. Ты красотка, реклама получится что надо.

— Ты говоришь так, потому что хочешь залезть мне в шорты.

Взяв ее двумя пальцами за подбородок, я приподнял ее головку.

— Говорю так, потому что это правда. Хотя залезть в шорты тоже хочу. Поцелуй меня.

Улыбнувшись, она поднялась на цыпочки и прижала свои губки к моим. Я бы предпочел зацеловать ее всю, но желательно без всей этой толпы в соседней комнате и патио.

Подняв глаза, заметил Феникса, который видел всю сцену. Пусть теперь знает…

Дневная сессия прошла так же гладко, как утренняя, за исключением того, что фотограф вел себя значительно более профессионально. Сделав несколько снимков Стеллы на фоне реквизита, я отослал все это сестре. Хотя одну из них, где она наклонилась через заборчик, чтобы понюхать гроздь фиолетовых цветов, явно не думая, что кто-то на нее смотрит, я оставил только для себя.

В три часа фотограф наконец объявил, что на сегодня все. Все начали укладываться, а Стелла снова отправилась в ванную комнату переодеться.

Разбирая камеру и складывая ее в футляр, Феникс обратился ко мне, вздернув подбородок:

— У меня куча отличного материала. Пройдусь по всему и отретуширую те, которые покажутся наилучшими. Неотредактированные снимки тоже пришлю на случай, если пропущу что-то стоящее. Знаю, что они нужны как можно скорее, так что пришлю все к понедельнику.

— Спасибо, — кивнул я.

Он захлопнул футляр с камерой.

— И… хочу извиниться перед тобой. Не знал, что вы со Стеллой…

Конечно, я мог бы сказать, что вчера вечером и сам этого не знал, и снять тем самым его с крючка. Но вместо этого просто сказал:

— Не проблема.

— Спасибо.

Он протянул руку:

— Кажется, она потрясная девчонка.

Я сжал его руку несколько сильнее, чем это обычно принято.

— Женщина. Она потрясающая женщина.

— Понял, — поднял он обе руки.

К тому времени когда все убрались, было почти четыре, и мне требовалось позвонить, для чего отправиться в свой номер за ноутбуком.

— Ты еще в состоянии пойти сегодня на свидание? — спросил я, взяв Стеллу за руку.

— Конечно. Но хотелось бы быстренько принять душ, если не возражаешь. Со всем этим макияжем чувствую, будто на лице толстая грязевая маска, а на голове четыре килограмма лака для волос.

— Мне надо сделать звонок в четыре часа. Приходи в мой номер, когда будешь готова.

— Хорошо.

Стелла проводила меня до двери.

— Куда мы сегодня пойдем? Чтобы знать, что надеть.

— Надень что-нибудь сексуальное.

— Ладно. Что-нибудь модное?

— На самом деле нет. Просто хочу, чтобы ты надела что-нибудь сексуальное.

— Сделаю, что могу, — рассмеялась она.

Наклонившись, я чмокнул ее в щечку.

— Тебе не нужно даже начинать.

* * *

— Вау. Это великолепно.

Стелла поудобнее уселась в кресло и стала глядеть на океан.

Я повез ее к Жоффрею в Малибу. Ночь была прекрасная, как раз для ужина на двоих на террасе с непревзойденным видом на Тихий океан.

Но что стоило то, что видела Стелла, по сравнению с тем, на что смотрел я.

— Это ты выглядишь великолепно.

— Благодарю, — покраснела Стелла.

Мне так нравилась ее скромность. Эта женщина действительно не обратила внимания на то, что, пока она шла по ресторану, каждая голова автоматически оборачивалась ей вслед.

— Ты раньше ужинал здесь?

— Да. Несколько лет назад клиент водил меня сюда. В большинстве заведений ты можешь получить одно из двух: или вид, или хорошую еду. А это одно из немногих мест, где получаешь и то и другое.

Стелла взяла со стола матерчатую салфетку и положила ее себе на колени.

— На самом деле умираю с голода.

Мой взгляд упал на ее губы, покрытые той же самой ярко-красной помадой, которая была на ней во время сессии. Меня захлестнула благодарность за то, что в офисе она обычно носила что-то более приемлемое, потому что иначе я вообще не смог бы работать.

Не отрывая глаз от Стеллы, поднял стакан с водой.

— Я тоже умираю с голоду.

Стелла уловила намек в моем голосе, и в ее глазах мелькнула искра.

— Значит, так? Скажите мне, мистер Ротшильд, какие у вас идеи насчет достойной еды?

Я почувствовал, как начал твердеть под столом. Рядом со Стеллой я чувствовал себя возбужденным пятнадцатилетним девственником. А как она назвала меня мистер Ротшильд! Раньше я не увлекался ролевыми играми, но увидел в ближайшем будущем сцену «босс — подчиненный».

— Давай лучше переменим тему, — откашлявшись, сказал я.

Она с невиннейшим видом посмотрела на меня.

— Почему?

Я огляделся. Столики стояли слишком близко, так что я наклонился и понизил голос.

— Потому что упорно думаю о том, что действительно хочу съесть.

— Ой, — покраснела она.

Подошла официантка за заказом на напитки. Стелла внимательно изучила барное меню, а я с облегчением улучил минутку, чтобы вернуть контроль над собой. Похоже, сегодня вечером в моей голове была лишь одна мысль, а я не хотел, чтобы у нее возникло впечатление, что секс — единственное, что меня интересует. Хотя в последнее время ни о чем другом думать не мог. Это было наше первое свидание, так что, вероятно, стоило воздержаться от откровений. В частности, о том, что каждый раз, когда она заливалась румянцем, я мучился вопросом, какого цвета становится эта кремовая кожа, когда девочка кончает.

Когда официантка ушла за вином, я перевел беседу на более безопасную территорию.

— Итак, «Персональный аромат» практически готов к выпуску. Какую же следующую высоту ты собираешься завоевать?

Стелла откинулась на спинку стула.

— Представляешь, пару недель назад, во время перерыва, Робин спросила меня о том же самом. Поинтересовалась, не собираюсь ли я выпустить какую-либо дополнительную продукцию. Мужской фирменный одеколон или еще что-то из области красоты.

— А ты хотела бы этим заняться?

Стелла пожала плечами.

— Может быть. Я никуда не тороплюсь. Подожду немного, надо убедиться, что с «Персональным ароматом» все идет гладко. Я так долго работала над ним, а потом, когда оставила работу, погрузилась во все это с головой.

Стелла сделала паузу и, улыбнувшись, добавила, глядя на океан:

— Думаю, сейчас я бы хотела заняться завоеванием своего счастья.

Официантка принесла вино. Стелла поднесла носик к бокалу и улыбнулась. Так что я был уверен, что вино неплохое. После этого официантка разлила нам вино и удалилась, сказав, что через несколько минут принесет наш заказ.

— Хочешь сказать, что твоя система счастья не работает? — поддразнил я.

— Нет, вовсе нет. Просто… работая по четырнадцать часов в сутки, можно получить финансовое удовлетворение. Но не только оно имеет значение.

Мой взгляд блуждал по ее лицу.

— Точно. Сам начинаю это понимать.

Стелла улыбнулась и наклонила головку.

— А ты счастлив?

— В данный момент очень даже.

— Рада, — рассмеялась она. — Но я имею в виду в целом, в жизни.

Пригубив вина, я задумался.

— Сложный вопрос. Думаю, есть вещи, от которых я очень счастлив. Например, моя работа, финансовая стабильность, друзья, семья, сегодняшнее свидание, — подмигнул я. — Но есть вещи, которые счастливым меня не делают. Например, не видеть дочку каждый день, когда прихожу домой. Да и вообще приходить в пустой дом…

Стелла понимающе кивнула.

— Думаю, основная причина, почему в последние год или два я изо всех сил старалась стать счастливой, заключалась в том, что моя жизнь пошла совсем не так, как я предполагала. Нужно было избавиться от всего, что я думала о своем будущем, чтобы написать новую главу.

Подумать только: когда я встретил эту женщину, то решил, что она ненормальная. А несколько месяцев спустя обнаружил, что именно она имеет твердые представления о жизни и мне нужно многому у нее поучиться. Меня охватила безумная мечта стать страницей в новой истории ее жизни.

22

Хадсон

Не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее.

Видя свою девочку целый день и целый вечер на расстоянии вытянутой руки, я начал чувствовать себя оголодавшим мужчиной, который не ел целую вечность, а Стеллу представлял большим сочным стейком. Поэтому, когда парковщик потрусил за арендованной машиной, я взял Стеллу за руку и потянул ее в сторонку.

— Что ты делаешь?

— Хочу съесть твою мордочку.

— Съесть? — хихикнула она. — Звучит не очень-то романтично.

— Доверься мне.

Одной рукой обнял ее за талию и пылко притянул к себе, а другой — взял за шею и наклонил голову так, чтобы было удобно целовать ее губки.

— Я буду очень романтичен. Буду нашептывать на ушко всякие разности, посылать записочки с напоминаниями о себе. И, прежде чем открыть мои сообщения, тебе придется стыдливо закрывать телефон от окружающих.

Моя девочка прикусила нижнюю губу, отчего я застонал.

— Дай же мне их.

Я накрыл губами ее рот, и тут Стелла удивила меня до чертиков, прикусив своими зубками мою губу.

Слегка отклонив голову, не выпуская мою плоть из зубов, она сверкнула дьявольской улыбкой.

— Я способна съесть твое лицо первой.

Мы еще не перестали смеяться, когда я впечатал свой рот в ее губы, и мы слились в долгом-долгом поцелуе. Находящаяся поблизости пара не дала мне взять Стеллу прямо там, около ресторана.

Мы вернулись на парковку. Когда парень подал авто и захотел открыть дверь перед Стеллой, я махнул ему и, пока она забиралась в машину, дал ему чаевые.

Поскольку мне требовалось прийти в себя после нашего поцелуя, я даже обрадовался тому, что поездка по осмотру достопримечательностей предстояла долгая.

Усевшись за руль, пристегнулся.

— Думаю, проедем мимо символа Голливуда, а потом прогуляемся по Голливудскому бульвару. Это там, где Аллея Славы. Завтра можем наведаться на пирс Санта-Моника, пляж Венеры и еще в парочку других мест.

— А ты не хотел бы нарушить планы? — вдруг спросила Стелла. — Думаю, мы просто могли бы вернуться в отель.

Как бы я ни ненавидел все это туристическое дерьмо, все же я очень хотел показать все это моей девочке. Я определенно не был готов закончить наше первое официальное свидание прямо сейчас. Однако у Стеллы и так получился долгий день, так что я попытался скрыть разочарование.

— Конечно. Разумеется. Ты, должно быть, устала. Я не подумал…

— Н самом деле… — Она потянулась и положила руку мне на бедро. — Я вообще не устала.

Эта женщина не переставала удивлять меня. Повернув голову, встретил ее взгляд.

— Уверена?

Она кивнула с робкой улыбкой.

— Как долго будем возвращаться? Не обратила внимания на время по дороге сюда.

— Примерно полчаса.

Я завел машину.

— Но домчу нас за двадцать минут.

* * *

Нарушив не менее полдюжины правил дорожного движения, я снова и снова прокручивал в голове слова Стеллы о возвращении в отель. Она выложила карты на стол. Девочка хотела побыть со мной наедине, но я старательно не думал, что речь может идти о сексе. Я должен был все время помнить об этом, потому что ракетка прыгала на двенадцать часов в ту же секунду, как только наши губы соприкасались.

Мы поужинали рано, потому что планировали потом осматривать окрестности. Так что, когда мы вернулись в лобби отеля, едва пробило восемь часов.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Я еще не дотрагивалась до бара в своем номере. А он оснащен прилично.

— Тогда в твой номер… — улыбнулся я.

Пока Стелла в номере снимала туфельки, проинспектировал содержимое бара. Она не преувеличила: выбор напитков оказался гораздо богаче, чем во всех гостиничных номерах, в которых мне до этого приходилось бывать.

Я поднял бутылку «Мерло» и полновесную бутылку джина.

— Ты в настроении попробовать вино или что-нибудь покрепче?

Стелла исследовала содержимое своей сумочки. Разочарованно вздохнув, она отбросила ее на диван.

— У тебя есть презервативы?

Вот и отлично. Значит, это что-то другое.

Поставив бутылки, я отошел от бара, сохраняя расстояние между нами в несколько футов.

— Имеются.

— Сейчас с собой?

— Ну да, сейчас с собой, — усмехнулся я.

Стелла сглотнула.

— Пару недель назад я снова стала принимать таблетки, но нужно подождать до конца месяца, чтобы быть уверенными в защите.

— У нас все в порядке, — сказал я, подойдя к ней поближе.

— А сколько у тебя с собой?

— Большие планы на ночь? — удивленно вскинул я брови.

Стелла сверкнула озорной улыбкой.

— У меня был перерыв. Долгий перерыв.

Я улыбнулся и еще больше сократил расстояние между нами. Убрав волосы с ее плечика, наклонился и нежно поцеловал кремовую кожу.

— С собой два. Но в сумке наверху найдутся еще.

— Отлично…

На несколько секунд она отвела взгляд, который постепенно терял сосредоточенность. Я физически чувствовал, как крутятся колесики в ее голове.

— Может, ты хочешь поговорить еще о чем…

Я не успел закончить вопрос, как Стелла буквально прыгнула на меня. Застигнутый врасплох, я был вынужден отступить на несколько шагов, но сумел удержать ее в своих объятиях. Я был знаком с выражением взбираться, как на дерево, но никогда не испытывал этого. Одним махом Стелла вскочила на меня, обвив ногами мои бедра, руками — шею и впившись губами в мой рот.

— Хочу тебя, — пробормотала она прямо в наши сомкнутые губы.

Вот тебе и неуверенность, к чему все идет… Ее страсть стала полной неожиданностью, но, черт возьми, как же мне это нравилось! Я бы действовал медленно, не давая событиям развиваться слишком быстро. Но это… это получилось в тысячу раз лучше. У нас впереди целая ночь, так что для медленного секса тоже будет время. Большими шагами я пронес Стеллу из гостиной в спальню. Девочка крепко прижималась ко мне грудью и скользила широко раздвинутыми ногами вверх и вниз по моему и так до предела возбужденному члену.

— А я-то думал, что тебе хочется романтики, — прорычал я.

— Подумала, что тебе пришла пора скушать мое лицо.

Положил ее на кровать и опустился на колени.

— Это не совсем то, что я собираюсь съесть прямо сейчас, милочка.

Мне до такой степени хотелось зарыться лицом между ее ног, что я не смог быть нежным, когда срывал с нее трусики. Протянув руку, схватил тонкий материал ее стрингов и с треском разорвал их прямо на ней. От вздоха, слетевшего с ее губ, я был готов кончить прямо сейчас. А ведь Стелла еще даже не коснулась меня пальцем.

Отодвинув одну из ее ножек подальше, я закинул другую себе на плечо. Ее обнаженная киска блестела, заставляя меня пускать слюни. Я не мог больше ждать ни минуты, чтобы не проглотить мою девочку. Нырнув в нее, я стал поглаживать нежную киску, проводя языком от одного края до другого. Достигнув клитора, обхватил его губами и глубоко втянул в рот.

— Ах-х-х… — Стелла выгнулась дугой.

Этот звук привел меня в ярость. Я так возбудился, что одного языка было мало.

Поэтому погрузил в ее киску все лицо: нос, щеки, челюсть, зубы и язык. Остановился только один раз, чтобы сделать глубокий вдох. Не забыть бы попросить Стеллу среди долбаных ароматов изобрести этот исключительно для моей частной коллекции.

Когда я сосал и причмокивал, ее бедра упирались в меня. А когда девочка выкрикнула мое имя, понял, что она близка к оргазму. Когда же я просунул внутрь два пальца и начал двигать ими вперед и назад, мышцы ее киски крепко сжались.

Ее спинка снова выгнулась дугой, а я прижал ее бедра к кровати, удерживая их в неподвижности и продолжая свой пир.

— Ах… я… ах… — застонала она.

Я уже начинал опасаться, что кончу одновременно с ней. И случилось бы это прямо в брюки за триста долларов, точь-в-точь как у тинейджера. Однако ее голос звучал настолько соблазнительно, что мне стало на самом деле наплевать, если даже такое случится, потому что, черт возьми, никакие силы в мире не могли меня остановить.

Ноготки Стеллы впились в мой скальп. Пытаясь его снять, она стонала все громче и громче, а потом… вдруг отпустила. И я понял, что девочка кончает.

— О боже… Ох-х… Боже…

Я не останавливался до того момента, пока последние вздрагивания не покинули ее тело. Потом вытер лицо тыльной стороной руки и забрался на кровать, нависнув над Стеллой.

Ее глазки были крепко закрыты, но лицо озарялось широкой улыбкой. Девочка прикрыла рукой веки.

— Боже, как мне неловко.

— Чего же ты стесняешься?

— Я же практически напала на тебя.

— И это была, черт подери, самая лучшая вещь, которая когда бы то ни было со мной случалась.

Отвел руку Стеллы от лица, и она приоткрыла один глаз.

— Нападай на меня в любую минуту, как только тебе захочется.

Она прикусила губку.

— Ты… по-настоящему хорош в этом деле.

— Ты многого еще не видела, детка, — улыбнулся я. — Ночь еще только начинается.

Стелла открыла другой глаз, и ее лицо просветлело.

— Ты назвал меня детка. Как мне это нравится.

— Хорошо.

Прежде чем встать с кровати, я поцеловал ее в губы.

Опершись на локти, Стелла наблюдала, как я обуваюсь.

— Куда ты собрался?

— В свой номер.

— Зачем?

Вернувшись, я поцеловал ее в лоб.

— Захватить презервативы. Похоже, двух будет недостаточно.

23

Стелла

Никогда в жизни не спала так долго.

Осторожно положив телефон на ночной столик, вспомнила о множестве причин, по которым я проспала практически до двенадцати часов. Сколько же раз мы с Хадсоном занимались сексом? Три? Четыре? Уже долгие годы у меня не бывало больше одного раза в сутки. Даже вспоминая начало отношений с Эйденом, случаи, когда у нас секс был дважды за ночь, можно пересчитать на пальцах одной руки. Про большее и говорить нечего. Вспомнив события прошлой ночи и сегодняшнего утра, я расплылась в невольной ухмылке.

Хадсон был неутомим. Если честно, это можно сказать о нас обоих. Мы проделывали это, когда он был сверху, когда я была сверху, когда он сзади… Но самое прекрасное случилось ранним утром, когда мы лежали и разговаривали. Никогда не забуду возникшую между нами связь, когда он скользил внутри меня, а мы смотрели друг другу в глаза. Это было самое интимное переживание, какое я когда-либо испытывала.

От одного только воспоминания захватывало дух.

Все еще улыбаясь своим мыслям, решила разбудить мистера Соню поцелуем. Повернулась, ожидая увидеть Хадсона спящим, но вместо этого обнаружила пустую кровать.

Опершись на локоть, позвала:

— Хадсон?

Никакого ответа.

Теперь, после пробуждения, я встала, почувствовав зов матери-природы. Все тело ломило. Но ради такого многочасового удовольствия я была готова потерпеть и не такую боль и неудобства.

Закончив свои дела в ванной, решила проверить телефон на случай, если Хадсон оставил сообщение. Обогнув изножье кровати, заметила нечто лежащее на его подушке — белую коробку с красным бантом и прилепленным желтым стикером.

Конференция в половине двенадцатого.

Не хотел тебя будить. Вернусь, когда все закончится.

Не одевайся.

Х.

P. S. Давай начнем писать ее.

Давай начнем писать ее?

Что, черт возьми, это могло означать?

Я не знала, что в коробке, но, развязав ее, не смогла сдержать благодарной улыбки. Внутри лежала красивая записная книжка в кожаной обложке. С минуту я соображала, что бы это могло значить. А когда догадалась, чуть не заплакала.

Давай начнем писать ее. Вчера за ужином я сказала Хадсону, что изо всех сил старалась быть счастливой, потому что обстоятельства складывались не так, как хотелось. Поэтому мне и нужно отпустить прошлое и написать новую историю.

Божечки, самый прекрасный секс, который когда-либо у меня был, — уже отличный подарок.

Следующие полчаса, пока я принимала душ и готовилась к новому дню, я практически парила над землей. Когда начала краситься, услышала, как за спиной хлопнула дверь номера.

— Хадсон?

— Стелла?

— Я в ванной. Готовлюсь… — усмехнулась я.

Хадсон вошел, неся два пакета. Подняв один из них, сказал, обращаясь к моему отражению в зеркале:

— Завтрак.

Потом поднял другой:

— Обед. Не был уверен, что именно тебе понадобится.

— Если в одном из них есть кофе, буду твоим другом на всю жизнь.

Открыв один пакет, он вынул контейнер из пенопласта.

— Думаю, Джека нет дома. Дам ему знать.

Улыбнувшись, я повернулась и взяла кофе.

— Огромное спасибо за книжку. Она прелестна, а я очень впечатлительна.

Хадсон кивнул, вытащил из пакета второй контейнер с кофе и снял с верха пластиковый язычок.

— У них еще были дневники. Но я не был уверен, будешь ты писать одна или предпочтешь, чтобы туда заглядывал еще кое-кто.

— Никогда не вела дневник. Что забавно, потому что купила тот первый с намерением писать в нем. Но меня просто-напросто вывело совсем на другую дорогу.

— О, тебя вывело на другую дорогу, о’кей…

— Заткнись, — засмеялась я. — Когда ты умудрился купить его? Похоже, совсем рано? Ведь тебе нужно было зайти в магазин и вернуться до моего пробуждения.

— Забрал ее после утренней пробежки сегодня утром.

— Ты совершал пробежку? Я так счастлива, что удалось сползти с кровати и добраться до душа.

Хадсон усмехнулся.

— Ну хорошо, заканчивай свои дела и выходи подкрепиться. Это придаст тебе сил. Хочу побыстрей отправиться в дорогу, чтобы показать тебе достопримечательности. Так мы сможем вернуться в отель пораньше.

— Ладно. Мне осталось только посушить волосы, так что минут через десять буду готова. Вообще… пусть будет пятнадцать. Мне так нравится в этой ванной.

Хадсон непонимающе сдвинул брови.

— Тебе нравится в этой ванной?

— Ух-х… еще как!

Я взмахнула руками в стороны, показывая очевидную вещь.

— Она в десять раз больше, чем у меня дома. Тут есть ванна, а как все красиво освещено!

— Думаю, тебе понравится у меня дома, — улыбнулся Хадсон.

— Хочешь сказать, что у тебя большая ванная комната с ванной?

Он кивнул.

— Ты определенно становишься моим лучшим другом.

* * *

Меня держат за руку.

Никогда бы не подумала.

Я улыбнулась Хадсону. Он подозрительно посмотрел на меня.

— Что такое?

— Ничего, — пожала я плечами. — Ты держишь меня за руку.

— Не должен был?

— Нет, вовсе нет. Мне нравится. Просто никогда не думала, что ты на такое способен.

— Не уверен, что это комплимент, — покачал головой Хадсон. — Может, это издевка.

Последние полчаса мы прогуливались вдоль Голливудского бульвара, читая имена звезд. Сегодня мы успели побывать на Масл-Бич в Венеции (думала, будет поинтересней: там почти все ржавое), зашли на пирс Санта-Моника (заметила про себя, что этот мачо-мен скорее готов был прокатиться на чертовом колесе, чем признаться, что немного боится высоты). Оливковая кожа Хадсона в конце концов приняла зеленоватый оттенок.

— Просто так делают парочки.

— И что из этого?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Разве мы пара?

— Серьезно? — Хадсон резко остановился.

— Что? Не хочу предполагать, что из-за одной прошлой ночи…

Хадсон нахмурился.

— Позволь мне прояснить ситуацию. Да, мы пара.

Я не смогла удержать счастливую улыбку.

— Хорошо… бойфренд.

Он покачал головой и снова зашагал.

Пройдя за час еще дюжину кварталов, мы нашли в отеле «Рузвельт» прекрасное местечко, где подавали бургеры и лучшую жареную картошку с трюфелями.

— А какая у тебя любимая еда? — Я помахала перед Хадсоном ломтиком жареной картошки.

— Самая простая. Макароны с сыром.

— Неужели?

— Ага. Мы с Чарли практиковались… Думаю, мы нашли до сорока двух видов готовых блюд.

— Не представляла, что на свете может существовать сорок два вида макарон с сыром.

— Мы поступаем так в большинство выходных, которые она проводит со мной. Сначала мы просмотрели все, что было в супермаркете, а сейчас я заказываю онлайн. Дочка составляет рейтинг.

— Забавно.

Хадсон отхлебнул пива.

— А как насчет твоих пристрастий?

— Жареная картошка с трюфелями на втором месте. А на первом, наверное, тортеллини карбонара с горошком и маленькими кусочками прошутто.

— Сама готовишь?

— Нет, — нахмурилась я. — Мама делала их для меня. Макароны с сыром она тоже делала потрясающие. Жаль, нет ни одного рецепта.

Опустив глаза, я погрузила ломтик картошки в кетчуп. Стало грустно от мысли о том, как давно я не разговаривала с мамой.

Хадсон, должно быть, заметил, что я притихла.

— Ты как-то упомянула, что не общаешься с отцом. С мамой вы тоже не близки?

— Мы не разговариваем уже больше года, — вздохнула я. — Но раньше у нас были очень тесные отношения.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил Хадсон после минутного молчания.

— Не особенно, — помотала я головой.

Он понимающе кивнул.

Чтобы не испортить день, я попыталась вернуться к еде. Мне претило думать о том, что произошло, тем более не хотелось говорить о той истории. Но сейчас, коли уже мы упомянули ту ситуацию, не стоило полностью упускать возможность прояснить ее. Если расскажу Хадсону хотя бы часть того, что произошло между мной, Эйденом и моей семьей, это позволит ему понять, отчего у меня сформировался такой дефицит доверия.

Поэтому, сделав глубокий вдох, я начала говорить:

— Я уже рассказывала, что бывший обманывал меня. Но ты не знаешь, что родители тоже меня предали.

Хадсон положил бургер на тарелку и обратил на меня все свое внимание.

— Итак…

— Они знали о романе Эйдена, — произнесла я, опустив глаза.

— И не сказали тебе?

От замешательства я не поднимала глаз.

— Нет. Ни слова. Это был полный хаос.

Я не могла заставить себя рассказать конец этой грязной истории.

— Вот дерьмо, — сказал Хадсон, покачав головой. — Прости.

— Спасибо, — кивнула я. — Откровенно говоря, если оглянуться назад, тяжелее всего тогда было потерять не Эйдена, а свою семью.

Я нахмурилась.

— Скучаю без разговоров с матерью.

Хадсон запустил пятерню в волосы.

— Думаешь, сможешь простить ее и забыть обо всем этом?

Еще год назад я даже не думала, что такое возможно. Мне было так горько и плохо, я считала родителей почти такими же виновными, как и Эйдена. Может, потому, что сегодня впервые за долгое время была счастлива, я уже не чувствовала такой горечи.

Так что сейчас я вовсе не была уверена, что стоит и дальше держать обиду на родителей.

— Не знаю, смогу ли забыть, — потрясла я головой. — Но, может быть, попытаюсь. А ты бы мог притвориться, что ничего не случилось, если бы оказался в моей ситуации?

— Никогда не попадал в такую ситуацию, поэтому не уверен. Но как человек, потерявший обоих родителей, я бы не хотел ни о чем сожалеть, когда они уйдут. Не думаю, что прощение родителей будет означать, что ты не осуждаешь их поведение. Думаю, прощение — это способ перестать и дальше разрушать свою душу.

Его слова проникли в самое сердце.

— Надо же… Откуда вы взялись, Хадсон Ротшильд? Такие мудрые и глубокие мысли. Обычно мужчины, которые мне нравились, были весьма поверхностны и незрелы.

— Думаю, ты прекрасно помнишь, что нашла меня на свадьбе, которую едва не сорвала, — озорно усмехнулся Хадсон.

— Ох, да… думаю, так все и было. Ну что ж, по крайней мере, хоть один из нас зрелый человек.

Потом мы в течение нескольких часов наслаждались закатом в Малибу, хорошей едой, вином и компанией друг друга. Теперь, когда я поддалась чувствам, казалось, что какой-то волшебник, вместо того чтобы напоить простой водой, окутал меня чудесным покровом. На сердце царил покой. И это чувство не покидало меня весь вечер и весь путь до номера в отеле.

Лежа в постели, я наблюдала, как Хадсон раздевается, и любовалась этим зрелищем. Когда он расстегнул рубашку и бросил ее на ближайший стул, я не знала, куда смотреть в первую очередь: на скульптурную грудь, восемь кубиков на животе или глубокий V-образный вырез внизу, от которого мой рот начинал наполняться слюной.

Хадсон расстегнул ремень и опустил молнию, приковав мой взгляд к еще одной любимой мной части тела — сексуальной счастливой дорожке. Сколько же всего, предназначенного для наслаждения, было в этом мужчине! Подумала, может, ему стоит просто постоять некоторое время полностью обнаженным — и все…

Хадсон наклонился, чтобы снять брюки, и тут я заметила на его торсе сбоку чернильную строчку. Видела ее еще прошлой ночью, но тогда мы были слишком заняты друг другом, чтобы расспрашивать.

— Это чье-то сердцебиение? — спросила я, указав подбородком на тату.

Хадсон кивнул, повернулся и приподнял руку, чтобы было лучше видно.

— У моего отца было отличное чувство юмора и очень заразительный смех. Настоящий утробный хохот — казалось, он исходит из самой глубины его тела. Каждый узнавал папу по этому смеху. Он заставлял смеяться всех вокруг — даже незнакомцев. Последнюю неделю своей жизни он провел в больнице. Однажды я приехал, когда ему делали ЭКГ прямо в постели. Он выдал какую-то банальную шутку и начал смеяться. Шутка казалась не особо веселой, но его хохот заставил нас троих — медсестру, папу и меня — разразиться смехом. Почему-то мы никак не могли успокоиться. Сестричке пришлось переделывать ЭКГ, потому что электроды показали большие скачки. Они отразили папин смех. Я попросил медсестру отдать мне эту испорченную кардиограмму, которую она уж было собиралась выбросить. Через несколько дней после его смерти я выбил ее на теле.

— Это невозможно мило…

— Он был по-настоящему хорошим человеком, — грустно улыбнулся Хадсон.

— А где же твой шрам?

— Шрам?

— На прошлой неделе я сказала, что никогда не ходила на свидание с парнем, у которого были бы тату или шрам. А ты ответил, что имеешь и то и другое.

— Ах, это…

Он перевернулся на другой бок и поднял руку, чтобы показать неровную линию длиной три дюйма.

— У меня их несколько, но этот, пожалуй, худший.

— Как ты его получил?

— На вечеринке братства. Выпивка, скольжение в воде — и палка, спрятанная под брезентом.

— Ох-х-х…

— Не самый приятный момент в моей жизни. Сначала рана была не такой уж большой. Джек помог перевязать ее, а потом она раскрылась шире, потому что я продолжил нырять.

— Почему не прекратил, когда порезался?

— Мы заключили пари, — пожал Хадсон плечами.

— Но ты хотя бы выиграл? — потрясла я головой.

— Разумеется, — произнес мой парень с чарующей улыбкой.

К этому моменту он разделся полностью, и я не переставала любоваться его изумительным телом.

Поймав мой взгляд, Хадсон прищурился.

— И что творится сейчас в этой прелестной головке?

Не в силах оторвать глаз, я заговорила с его телом.

— Целые месяцы я шла в постель одна, тогда как могла проводить ночи, прикасаясь к этому. Как насчет того, чтобы постоять здесь некоторое время? Я могла бы тебя хорошенько рассмотреть. Часика два-три? Не меньше…

Хадсон усмехнулся, сбросил штаны, нырнул в постель и навис надо мной. Подняв палец к его губам, я нежно провела по ним. Поймав мою руку, Хадсон поднес ее к губам для нежного поцелуя.

— Почему ты так долго отвергала меня? И не оскорбляй меня, говоря, что это из-за того, что я твой инвестор. Мы оба прекрасно знаем, что это совсем не так.

— Ты только один раз пригласил меня на свидание.

Хадсон скроил физиономию, говорящую «я полное дерьмо».

— Пустословие. Прекрасно знаешь, что я заинтересовался тобой с первого дня. Я оставил мяч на твоем поле, но достаточно часто давал знать, что заинтересован тобой.

— Знаю, — вздохнула я. — Думаю… просто очень боялась.

— Чего же?

Я покачала головой:

— Мои последние отношения и их последствия было по-настоящему трудно пережить. Отчаянно боялась новой раны… от тебя.

— От меня?

— Конечно. Ты столько раз заставлял меня переживать. И даже сейчас… Со стороны моя жизнь казалась волшебной: брак моих родителей, собственная помолвка. Я отношусь к тому типу женщин, которые верят в счастливое будущее, в сказку. Иногда это ослепляло меня, не давало увидеть вещи в их истинном свете. Считала себя идеалисткой, а после того как мой бывший сжег меня дотла, оказалось, что просто дурочка. К тому же ты — Прекрасный принц: красивое лицо, такое же красивое тело, воспитание, зрелость, когда она требуется, независимость…

Я пожала плечами:

— Ты слишком хорош, чтобы быть правдой. И я боюсь погрузиться в очередную сказочную историю. Знаешь, как мы с Фишером привыкли тебя называть?

— Ну-ка, скажи, — нахмурил лоб Хантер.

— Прекрасный принц.

Он на секунду отвел взгляд, а потом посмотрел мне прямо в глаза.

— Я вовсе не Принц, милая моя. Но ты мне действительно очень нравишься.

— Почему?

— Почему ты мне нравишься?

Я кивнула.

— По многим причинам. Мне нравится, что на свадьбе Оливии, когда я протянул тебе микрофон, ты приняла вызов. А потом, пылая гневом, обозвала меня мудаком. И ты не отступаешь. И хотя считаешь себя трусихой, на самом деле бесстрашна. Нравится, что не даешь ни одной дерьмовой ситуации поставить тебя на колени. Вместо того чтобы дать всему этому поганому мусору сожрать тебя, построила для себя систему счастья и успеха. Меня трогает, когда ты даешь бездомной женщине шоколадку «Хершис». Потому что знаешь, что в ее мозгу произойдут химические реакции, которые помогут ей почувствовать себя немного лучше. Пусть всего на несколько минут. Мне очень нравится, что ты творческий человек и создала собственный продукт. И что настолько умная, что сделала алгоритм, который не могу даже воспроизвести. Обожаю твое упрямство и способность никогда не сдаваться.

Хадсон посмотрел вниз на мое тело, внимательно изучил мое лицо и потряс головой.

— Все это плюс к твоей внешности. Лучше спроси, по какой причине я не должен тебя любить?

Мои глаза стали наполняться слезами. Хадсон наклонился и прижал свои губы к моим.

— Тебе сейчас страшно? — прошептал он.

— Как никогда.

Пульс стучал словно бешеный.

— Хорошо, — улыбнулся он.

— Хорошо? То есть ты хочешь, чтобы мне было страшно?

— Нет… но, по крайней мере, я в этом не одинок. Мы боимся только тех вещей, которые много для нас значат.

— Я так рада, что ты дождался меня, — произнесла я, погладив его по щеке.

— Был уверен, что стоишь того.

Хадсон прижал свои губы к моим в страстном поцелуе. Последние двадцать четыре часа мы провели в поцелуях, но этот получился особенным, более чувственным и эмоциональным. Хадсон держал мое лицо в ладонях, а я обхватила его за шею. Но когда мы сбросили остатки одежды, поцелуй постепенно становился все более пылким и диким.

В воздухе витало какое-то безумие. И все-таки взгляд Хадсона говорил, что он понимает, как я еще уязвима. Наши взгляды не отрывались друг от друга, когда он подобрался к моему входу и протолкнул себя внутрь. Его член был огромным, а у меня до прошлой ночи целый год не было секса. Поэтому Хадсон не торопился, с каждым размеренным толчком все глубже погружаясь в меня. Войдя полностью, Хадсон сделал круговое движение бедрами и прижался тазом к клитору. Боже, как это было хорошо, как правильно. Сердце наполнилось страстью так же, как и тело, бурю эмоций практически невозможно стало переносить. Из глаз брызнули слезы. Я тотчас прикрыла веки, чтобы удержать поток.

— Открой их, — хрипло произнес Хадсон.

Я распахнула глаза и встретила его взгляд. И то, что я увидела, сделало невозможной любую сдержанность. Глаза моего мужчины были полны точно таких же чувств, как и мои. Мы старались оставаться в таком же положении, как можно тесней прижимаясь друг к другу по мере нарастания напряжения.

Желая оттянуть этот момент, я сдерживалась изо всех сил, в то время как толчки его члена становились все сильнее и жестче. Но звуки, эхом раздававшиеся в комнате, меня доконали. Наши мокрые тела громко соприкасались друг с другом, как и наши души.

— Хадсон…

— Отпусти себя, отпусти, — прорычал он со сжатой челюстью, продолжая двигаться.

И я кончила. С диким криком, с душой, вылетевшей за пределы тела, которое сотрясали волны экстаза. Как только они пошли на спад, наступил оргазм Хадсона. Его жар прошел через меня, заставляя тело продолжать трепетать под могучими волнами.

А после… не представляю, как он сумел остаться в напряжении, скользя внутри меня немного смягченным членом.

— Вау… это было…

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — улыбнулся Хадсон и нежно меня поцеловал.

Я улыбнулась в ответ и ощутила, как внутри зародилась искра надежды.

Может, всего лишь может быть, он и есть тот самый мужчина, который не подведет…

24

Стелла

16 месяцев назад

— Случайно не знаешь, что такое «Драммонд Госпиталити»? — спросила я.

Эйден сидел в гостиной своей квартиры, работая с документами, а я проверяла почту, устроившись за кухонным столом.

— Хм-м?..

— Указан в выписке с твоей кредитки на сумму сто девяносто два доллара. Другие расходы мне известны.

— Как это ты умудрилась достать счета по моей кредитной карте? — нахмурился Эйден.

— Теперь они приходят на мой имейл. Помнишь, пару месяцев назад Американский банк предупредил о том, что переходит на электронные уведомления и что, если нам нужны бумажные счета, лучше отказаться от их услуг? И ты сказал отсылать их на мою почту, потому что на твоей рабочей они все отправляются в спам.

— Я подумал, ты имеешь в виду наш совместный счет.

— Нет, твою кредитку, — потрясла я головой.

— И как долго они уже к тебе приходят?

— Наверное, месяца два, — пожала я плечами. — Половину этого времени по ней не было никакой активности. Ты редко пользовался картой. В прошлом месяце баланс был нулевым.

Выражение лица Эйдена слегка насторожило меня.

— Есть проблема? Не хочешь, чтобы я видела твои расходы?

Он швырнул ручку на стопку бумаг и сказал, глядя в сторону:

— Нет. Разумеется, нет. Просто был не в курсе, что теперь не получаю бумажных счетов.

— Ну хорошо… теперь ты в курсе, так что это за счет? «Драммонд Госпиталити»?

— Не имею ни малейшего представления. Единственное, пару недель назад потратился на ужин, когда мы ходили к Альфредо. Наверное, какая-то ошибка. Потом выйду в Сеть и разберусь с ними.

— Если хочешь, я разберусь. Все равно сейчас сижу в инете.

— Нет, не стоит. Сделаю сам.

Что-то было не так. Но я не стала разбираться, потому что мы с Эйденом за последние несколько месяцев и так уже несколько раз поцапались из-за моих подозрений. Как-то я увидела странное сообщение в его телефоне, потом Эйден сказал, что ему нужно в субботу поработать в офисе над оценкой, хотя обычно делал это дома. Решила порадовать его обедом, но в офисе Эйдена не оказалось. А совсем недавно он пришел домой, благоухающий чужими духами, и стал защищаться, когда я спросила, в чем дело. Орал, что если бы вся квартира не пропахла образцами ароматов моего несуществующего бизнеса, то от его одежды не несло бы дешевым публичным домом.

Поскольку я всегда пересказывала Эйдену содержание дневников, которые читала, он знал, что героиня изменяла своему мужу. Вот он и убедил меня в том, что я вижу вещи в искаженном свете, потому что ассоциирую их с персонажами. Даже сейчас я задавалась вопросом, а не прав ли он? Не далее как на прошлой неделе я прочитала запись Александрии о том, как ее муж спрашивал об оплате некоего счета на их общей карте. Она зарезервировала отель для их свидания с Джаспером, а при регистрации он оплатил наличными. Однако отель вдруг выставил дублирующий счет.

Так что я опять все списала на паранойю, о которой предупреждал Эйден. Никакой разницы с тем, как после просмотра фильма ужасов вдруг хочется проверить перед сном, не спрятался ли кто-нибудь под кроватью. Всякая ерунда, которую мы вкладываем в свои головы, заставляет мозг работать искаженно.

— Хорошо, — сказала я. — Думаю, ты просто сможешь оплатить часть ресторанного счета. В любом случае это больше чем минимальный платеж.

— Отлично.

Эйден вернулся к своим бумагам. Однако минутой позже он произнес:

— Пожалуй, сниму карту с электронного счета и вернусь к тому, чтобы счета приходили на имейл. Поскольку иногда покупаю что-нибудь для работы, лучше иметь бумажные копии для налоговой.

Вот опять: почему же меня это беспокоит? Рассуждения Эйдена имели смысл. Я действительно ищу чудищ под собственной кроватью. В конце концов, это нужно прекратить.

— Звучит неплохо.

Месяц спустя я совершенно забыла о счете на кредитке. Мы с Эйденом возвращались со встречи с одним из его коллег, куда ходили выпить. Я решила остаться в его квартире. Поднимаясь по лестнице, выгребла корреспонденцию из почтового ящика. В стопке лежали выписки из Американского банка.

Положила почту на столик, держа в руке конверт.

— Чем закончились твои разборки с Американским банком?

Взгляд Эйдена упал на конверт, и он тут же выхватил его из моих рук.

— Отлично. Они все пересчитали.

И он спрятал выписку во внутренний карман спортивной куртки.

И опять я не могла понять, почему тот несчастный счет продолжал меня беспокоить. Однако это было так.

Эйден направился в спальню.

— Пойду сполоснусь.

— Хорошо.

Пока его не было, я налила бокал «Мерло» и попыталась больше не думать о счете, хотя буквально на этой неделе прочитала дневниковую запись Александрии о том, насколько глуп и доверчив ее муж. Казалось, она наслаждалась тем, как выкручивалась, будучи почти пойманной.

Я прекрасно понимала, что выгляжу смешной, но в прошлом месяце полночи не спала из-за этой несчастной истории со счетом. Эйдену не стоило знать, что я зашла в интернет взглянуть на его карту. И когда сделаю это, раз и навсегда смогу сложить два и два.

Хотя… я все равно нарушила бы его доверие. Даже если бы Эйден ничего не знал. И пока я пыталась отговорить себя от того, что мне так отчаянно хотелось сделать, пошла в спальню переодеться. Открыла комод, чтобы найти какую-нибудь старую футболку, бросила свои джинсы с блузкой на стоящий в углу стул. Когда уже собралась отправиться обратно в гостиную, мое внимание привлекла видневшаяся из приоткрытой двери шкафа спортивная куртка Эйдена. Из находившейся по соседству ванной еще слышался шум воды, так что я подошла к шкафу и сняла куртку с вешалки. Правда, вместо того чтобы рыться в карманах в поисках счета по кредитке, я зарылась в ткань носом и глубоко вдохнула. Нос заполнил безошибочно узнаваемый запах жасмина. А жасмин для создания «Персонального аромата» я не использовала. И вообще в последнее время не работала с жасмином.

В комнате стало тихо, и мне потребовалась добрая минута, чтобы осознать, что шум воды в ванной прекратился. Черт. Быстренько повесив куртку на место, я покинула спальню. Меня охватила паника. Не было и речи о том, чтобы заснуть сегодня ночью, тем более лгать и притворяться перед Эйденом, что все в порядке. Вопрос о том, не нарушу ли я его доверие, войдя в его кредитную карту онлайн, больше не стоял. Я должна была сделать это просто для того, чтобы сохранить рассудок.

Трясущимися пальцами я нашла в телефоне нужный веб-сайт. Чертова штука загружалась целую вечность, и я каждые две секунды оглядывалась на полузакрытую дверь спальни. Когда данные наконец загрузились, просмотрела счет за этот месяц и вздохнула с облегчением: там ничего не было. Преисполненная чувством вины, уже собралась выйти, как вдруг заметила в разделе расходов платеж в размере 261 доллара. Я подумала, что, вероятно, так был показан кредит за неправильно начисленный счет, но, поскольку меня не оставляло неприятное ощущение, кликнула, чтобы проверить.

Мороз пробежал по коже, когда я увидела, что это был актуальный платеж, сделанный неделю назад с банковского счета, заканчивающегося на 588. В лицо бросилась кровь. Это был расчетный счет Эйдена.

Должно быть, ошибка. Кликнула в раздел споров. За последние девяносто дней не возникало ни одного. Чувствуя себя потерянной, закрыла веб-сайт и сделала то, что должна была сделать еще месяц назад. Я погуглила, что такое «Драммонд Госпиталити».

Результат заставил сердце выпрыгнуть из груди.

Компания «Драммонд Госпиталити» является владельцем четырех нью-йоркских бутик-отелей.

25

Стелла

Определенно, мне стоило к этому привыкнуть… Проснувшись, я увидела Хадсона стоящим у моей плиты. На нем ничего не было, кроме шорт и бейсболки, надетой задом наперед. Его скульптурная спина была мускулистой и загорелой. Я обняла его сзади, тесно прижалась и поцеловала в плечо.

— Только что вернулся с пробежки и еще не принимал душ. Боюсь, ты целуешь высохший пот.

— Не думаю, что после сегодняшней ночи моя кожа намного чище.

Хадсон обернулся и сгреб меня в охапку. Его недвусмысленная ухмылка ясно говорила, что он прекрасно помнит, как именно мы вспотели.

— Ты сломала кровать, — ухмыльнулся он.

— Это не я, это ты сделал.

— Уверен на все сто, что ты была на мне, когда треснула рама.

— Может, и так, но ты не просто лежал там. Ты, знаешь ли, и снизу руководил.

— Что, черт возьми, это значит? — удивился Хадсон.

— Ты можешь притворяться, что передаешь мне контроль, но на самом деле никогда его не отпускаешь.

Выражение его лица стало немного озабоченным.

— А тебе это не нравится? — улыбнулся он.

— Очень даже нравится, — ухмыльнулась я. — Но это означает, что именно ты и сломал кровать.

Хадсон улыбнулся и шлепнул меня по заднице.

— Иди сядь. Блинчики почти готовы.

— Отлично.

Неделя, прошедшая после нашего возвращения из Калифорнии, казалась абсолютным блаженством. Мы с Хадсоном не разлучались. Каждый вечер мы допоздна работали над «Персональным ароматом» и кочевали между его домом в Бруклине и моими апартаментами. Наверное, мне стоило бы побеспокоиться о том, что мы проводим слишком много времени вместе, но я так упивалась своим счастьем, что не собиралась ничего портить.

Хадсон поставил передо мной тарелку.

— Ух ты, — улыбнулась я.

Он испек один большой блин и украсил его улыбающимся солнцем с лучиками из разрезанной пополам клубники и лицом из банана и клубники.

— Чарли нравится такое. Но особо не впечатляйся. Это единственное блюдо, которое я умею готовить, кроме макарон с сыром. Не хочу, чтобы ты обольщалась.

— Ок. Не буду.

Хадсон мог вести себя совсем неподобающе в подавляющем большинстве случаев, но я все равно была бы от него без ума, настолько он внимателен и хорош в постели. Сказать, что я влюбилась в этого мужчину, значило не сказать ничего. Несколько раз за эту неделю я ловила себя на том, что сижу за столом и глупо улыбаюсь. При этом я даже ни о чем особенно не думала. Просто… была счастлива.

— На случай, если тебе этого будет недостаточно… — Хадсон положил банан на мою тарелку.

И когда я уже собиралась сказать, что не буду есть блины вместе с бананом, то увидела на желтой кожуре надпись. Я без ума от тебя.

Когда я подняла глаза, Хадсон подмигнул мне и вернулся к плите.

Оглянувшись, он показал лопаточкой на тарелку.

— Ешь. Не жди меня. Остынет.

Как только я положила первый кусок в рот, хлопнула входная дверь.

— Радость моя, я дома.

Черт. Фишер. С тех пор как он переехал в соседнюю квартиру, у меня тут не появлялось другого мужчины.

Хадсон обернулся, и Фишер застыл на месте.

— Черт. Прости, чувак.

— Все в порядке. Заходи.

Фишер взглянул на меня, я кивнула, и он зашел на кухню.

Хадсон протянул руку:

— Хадсон Ротшильд. Не думаю, чтобы мы были официально представлены друг другу.

Фишер пожал руку.

— Полагаю, свадьба не в счет. Фишер Андервуд.

Хадсон лопаточкой указал на стол.

— Садись. Стелла уже объяснила, что кормление тебя входит в пакет моих обязанностей.

Фишер улыбнулся. Зачерпнул горсть черники из открытого контейнера, стоящего рядом с плитой, и отправил ее в рот.

— Благословляю тебя на брак с этим мужчиной.

Мы с Хадсоном рассмеялись.

Он испек для Фишера целую тарелку блинчиков, положил сбоку фрукты, но не сделал такое же улыбающееся солнышко, какое приготовил для меня. К удивлению, когда мы все трое уселись за стол, не возникло никакой неловкости.

Фишер отправил почти половину блинчика в рот.

— Итак, чем вы, ребята, занимаетесь в эти выходные?

— Хадсон проводит время с дочкой. Мне надо выполнить несколько поручений, но в основном я свободна. А как насчет тебя?

— Думаю заскочить на блошиный рынок, — сказал Фишер. — На следующей неделе у помощницы юриста день рождения, а ей понравились те керамические кружки ручной работы, которые ты выбрала для нее в прошлом году. Так что хочу посмотреть, что у них есть еще.

— О, замечательно. Я бы тоже не отказалась сходить на рынок.

Хадсон наморщил лоб.

— Я думал, мы пойдем с Чарли в парк. Ты что-то говорила об Античной игровой площадке.

Я мысленно вернулась к нашему недавнему разговору.

— Ты сказал, что подумываешь о том, чтобы сводить Чарли в Центральный парк, а я спросила, водил ли ты ее когда-нибудь на Античную игровую площадку. Не думала, что захочешь взять меня с собой.

— А я даже не усомнился, что ты тоже поедешь…

— Буду только рада погулять в компании с тобой и Чарли… если это не кажется тебе преждевременным.

— Не думаю, что она готова увидеть тебя в моей постели, — покачал головой Хадсон, — но с чего-то же надо начинать, верно?

Ух ты. Я почувствовала тепло в груди при мысли о том, что он тоже планирует для нас общее будущее.

— Хорошая идея.

— Знаешь что, мне еще нужно заскочить домой, прежде чем в два забрать Чарли. Так почему бы вам, ребята, не прогуляться пока на блошиный рынок? А после мы могли бы встретиться с тобой у парка.

Я взглянула на Фишера.

— Неплохой план, — пожал тот плечами.

Позавтракав, Фишер ушел к себе, а Хадсон забежал в душ, прежде чем надеть все то, в чем он ходил вчера на работу.

— Думаю, мы могли бы держать друг у друга кое-что из вещей, чтобы иметь возможность переодеться, — заметил он.

— Я только за, — не сдержала я улыбки.

Хадсон оделся и поцеловал меня на прощание.

— Какие у вас с Чарли планы на ужин? — спросила я.

— Обычно мы просто заказываем что-нибудь в ресторане.

— Что скажешь, если я приготовлю вам сегодня ужин? Продукты могу купить по дороге.

— Прекрасная мысль. Но продукты я могу купить и сам — просто напиши список.

— Нет уж. Пусть будет сюрприз.

— Договорились, — сказал Хадсон, целуя меня в лоб.

* * *

— Похоже, у вас с Хадсоном все серьезно.

Мы с Фишером неспешно брели по рядам блошиного рынка.

— Он потрясающий мужчина, — вздохнула я.

— Можешь не рассказывать. Я имел возможность полюбоваться его торсом сегодня за завтраком.

— Я не это имела в виду, — рассмеялась я. — Но ты прав: тело у него тоже потрясающее.

— Я не должен говорить тебе, но ты же знаешь: я не в состоянии хранить секреты…

— Что такое?

— Он заглянул ко мне сегодня перед уходом.

— Зачем?

— Спросил, буду ли я дома завтра утром. Похоже, он собирается что-то прислать тебе с курьером.

— А он не сказал, что именно?

— Нет, — покачал головой Фишер, — но мы обменялись телефонами. Надеюсь, не наберу случайно его номер после парочки-другой коктейлей. Он у меня записан рядом с Хьюзом.

— Это тот парень, с которым ты встречаешься время от времени?

— Ну да. И общаемся мы без особых церемоний. Последний раз, подвыпив, я написал ему: хочу потрахаться. В ответ он сообщил мне, где сейчас находится.

— Что ж, надеюсь, ты не промахнешься с номером, — рассмеялась я. — Но ты даже не догадываешься, что именно собирается прислать Хадсон?

— Нет. Хорошо бы это была пена.

— Пена?

— Ну да, чтобы вы могли заполнить пространство между стеной и изголовьем кровати. Я слышал, как вы кувыркались на ней этой ночью.

— Боже! Скажи, что шутишь.

— Твоя кровать примыкает к стене, у которой стоит мой телевизор. Там еще есть полка с ресивером и дюжиной книжек. Так вот, вчера вы столкнули на пол Стивена Кинга.

Я спрятала лицо в ладонях.

— Боже, я не ожидала, что все будет так шумно.

— А если серьезно — продолжил Фишер, — то ты сегодня выглядишь просто потрясающе. Такое чувство, будто в тебе что-то изменилось, но я никак не могу понять что.

— Видимо, все дело в том, что я прервала свое многомесячное воздержание. И впервые за долгое время мышцы лица у меня полностью расслабились.

— М-м-м… — Он окинул меня оценивающим взглядом. — Нет, тут что-то другое. Ты кажешься легче, будто сбросила какую-то тяжесть с души.

Никто не знал меня лучше Фишера. И это весьма показательно в плане моих прошлых отношений: Эйдена не особо беспокоило, что там у меня на душе.

— Ты такой хороший друг, — сжала я ладошку Фишера. — Не хотела говорить сначала, но… в общем, я позвонила сегодня маме.

— Правда? С чего вдруг?

— Я много думала о прощении… и о том, что пора уже забыть прошлое. А еще я хотела приготовить Хадсону блюдо, которое всегда делала мама. Вот я и решила, что это будет неплохой отправной точкой.

— Думаю, она была рада услышать тебя.

— Тут ты прав. Но мы разговаривали всего минут пять. Я просто спросила рецепт и поинтересовалась, все ли у них в порядке. Когда мы прощались, мама спросила, позвоню ли я еще в ближайшем будущем, и я сказала, что постараюсь.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Фишер. — Ты все сделала правильно, Стелла Белла.

Купив все, что нужно, мы с Фишером вернулись к метро. На прощание он обнял меня.

— Я очень рад за тебя. Мне кажется, вас с Адонисом ждет блестящее будущее. Вы очень подходите друг другу.

В ответ я, чтобы не сглазить, просто поблагодарила его. Но в глубине души я тоже верила в это блестящее будущее.

Но кто же знал, что блестящим его сделает взрыв чудовищной силы?

26

Хадсон

— Что это вы тут затеяли?

Чарли помахала рукой:

— Тебе сюда нельзя, папочка.

— Это почему же?

— Потому что мы готовим сюрприз!

— Получается, что сюрприз только для меня, раз вы обе о нем уже знаете?

— Сюрприз может быть и для одного человека, — захихикала моя дочь.

Я украдкой подмигнул Стелле.

— Я мог бы включить кое-что из музыки, пока вы трудитесь тут на кухне. Как насчет Кейти Перри или Тейлор Свифт?

Сложив руки, Чарли умоляюще взглянула на меня:

— Не мог бы ты поставить Долли?

— Как скажешь. — Я с трудом сдержал смех.

Я включил музыку, а затем уселся в гостиной с твердым намерением посмотреть телевизор. Но взгляд мой то и дело возвращался к кухне, где Стелла и Чарли что-то готовили вместе.

В какой-то момент я, должно быть, задремал. А когда открыл глаза, то увидел, что Стелла смотрит на меня. Она прищурилась, будто спрашивая: И о чем ты сейчас, скажи на милость, думаешь?

Вряд ли ей могло прийти в голову, что я мечтаю о том, как славно мы будем проводить втроем наши вечера. В зимнюю пору я разожгу для моих девочек камин, и мы вместе будем играть в настольные игры.

Спустя полчаса стол был накрыт, и мне наконец-то разрешили посмотреть, что они там наготовили.

Стелла поставила на стол накрытое полотенцем блюдо, а Чарли с нетерпением наклонилась вперед. Дождавшись команды, она сдернула полотенце.

— Макароны с сыром? Вы что, нашли новую коробку и решили попробовать?

— Нет! — замотала головой Чарли. — Мы сами все приготовили! От и до.

— Выглядит очень аппетитно. — Я демонстративно обвел взглядом стол. — А где же ваши порции? Это блюдо для меня, так ведь?

— Мы поделим это на троих, — захихикала Чарли. — Тут хватит на всех, папочка.

Стелла разложила макароны по тарелкам, и мы начали есть.

— Очень вкусно, — сказал я наконец.

— Спасибо. Я… я сегодня позвонила маме, чтобы узнать рецепт.

Чего-чего, а такого я не ожидал, но в присутствии Чарли решил не обсуждать этот вопрос.

— И как все прошло? — осторожно поинтересовался я.

— Неплохо, — улыбнулась Стелла.

— Папочка, — вмешалась Чарли. — А можно мне после ужина мороженое? И поиграть в секреты?

Я кивнул на ее тарелку.

— Ты и половины еще не съела, а уже беспокоишься о десерте. А вдруг после ужина у тебя не будет места для мороженого?

Чарли рассмеялась, будто я сказал что-то забавное.

— Для мороженого у меня всегда найдется место. Оно же тает, когда попадает в живот.

— А что это за игра в секреты? — спросила Стелла. — Никогда про такую не слышала.

— Да это, собственно, не игра. Мы просто едим мороженое и делимся друг с другом секретами.

В свое время этот обычай ввел мой отец. Так он учил нас с сестрой тому, что мы всегда можем доверять ему.

— А это может быть любой секрет? — спросила Стелла.

— Абсолютно, — кивнул я.

— Тогда я за, — улыбнулась она.

После сытного ужина нам захотелось немного отдохнуть, и мы перебрались на диван, чтобы посмотреть кино. Чарли прилегла, положив голову мне на колени, а Стелла уселась рядом. Не прошло и получаса, как Чарли уже мирно посапывала. И это понятно: «Головоломку» мы с ней смотрели раз пятьдесят.

В какой-то момент Стелле понадобилось в туалет. Я тихонько вышел следом. Дождавшись Стеллу в коридоре, я затащил ее в соседнюю комнату.

— Что ты делаешь? — хихикнула она.

— Хочу поблагодарить тебя за вкусный ужин, — наклонившись, я прижался губами к ее губам. Когда поцелуй наконец закончился, мы с трудом смогли отдышаться.

— Итак, ты все-таки позвонила своей матери.

— Да. Ты был прав: наша жизнь так коротка, и неизвестно еще, что будет завтра. Не хочу, чтобы мне пришлось потом о чем-нибудь сожалеть.

— Рад слышать, — улыбнулся я.

Стелла бросила взгляд в сторону гостиной.

— Как думаешь, Чарли проспит теперь всю ночь? Может, мне пора собираться домой?

— Шутишь? Да она вот-вот проснется и потребует свое мороженое.

— А потом я смогу услышать кое-что из ваших секретов, — улыбнулась Стелла. — Жду не дождусь этого момента.

— В самом деле?

Она кивнула.

— Тогда позволь признаться кое в чем прямо сейчас. Я без ума от тебя, — прошептал я ей на ухо.

— И я без ума от тебя, Хадсон.

* * *

Стоит ли говорить, что Чарли проснулась за десять минут до окончания фильма? Потянувшись, она поинтересовалась:

— Ну что, можно мне теперь мороженое?

— Да ты еще глаза разлепить не успела, — хмыкнул я.

— Уж мороженое-то я всегда разгляжу!

— Ладно, сидите тут, а я пошел за мороженым. Десерт к нему сделать?

Чарли быстро-быстро закивала.

— А ты что скажешь? — повернулся я к Стелле.

— А что за десерт?

— Взбитые сливки, орехи, кусочки банана и шоколадный крем.

— Не откажусь, — улыбнулась она.

На кухне я приготовил всем по чашке.

— Ну вот, — сказал я, расставляя их на столе. — Кто начнет первым?

— Стелла! — решительно заявила Чарли. — Я хочу знать ее секрет.

— Ох, — вздохнула та, — подождите минутку. Мне надо как следует подумать.

В ожидании секрета мы принялись уплетать мороженое.

— Все, вспомнила!

Стелла наклонилась к Чарли и заговорщически прошептала:

— Уверена, что не проговоришься?

Чарли замотала головой.

— Ну вот, когда мне было лет восемь или девять, я нашла в парке черепаху — маленькую такую. — Стелла сжала ладошки, показывая размер черепахи. — Я принесла ее домой и спросила, нельзя ли оставить ее у нас, но родители посчитали, что черепашка должна жить на улице. Я послушалась и снова отнесла ее в парк, где и выпустила в траву. Но черепашка настолько слилась с зеленью, что ребятишки, которые там играли, несколько раз едва не наступили на нее. Я перенесла ее в укромный уголок, но каждый раз она ухитрялась перебраться в людное место. Стоит ли говорить, что я очень переживала из-за нее? Через несколько недель мы с родителями поехали во Флориду — посмотреть Диснейленд и океанариум «Морской мир». Я прихватила черепашку с собой, спрятав ее в рюкзаке. А когда мы оказались в океанариуме, выпустила ее в секции для черепах. Мне казалось, там она будет в безопасности.

— Хочешь сказать, что ты украдкой протащила животное в океанариум?

— Ну да, — кивнула Стелла. — Я думала, там ей будет лучше.

— Папочка, давай поедем туда! — воскликнула Чарли. — А вдруг мы увидим черепаху Стеллы?

Мне не хватило духу сказать ей, что та черепаха, скорее всего, давно умерла.

— Ладно, как-нибудь съездим.

Кивнув, Чарли отправила в рот полную ложку мороженого.

— Теперь твой черед, па.

Я признался, что никогда не был в «Морском мире», и передал эстафету своей дочери.

Чарли погрузилась в раздумья.

— Можно это будет секретом только для Стеллы? Ты уже знаешь все мои тайны.

— Ну конечно.

Чарли наклонилась к Стелле и многозначительно прошептала:

— На самом деле меня зовут вовсе не Чарли.

— Да ну? Хочешь сказать, Чарли — это сокращенное имя?

Моя дочь закивала.

— Меня назвали в честь моих бабушек. Мое второе имя — Шарлотта. Так звали папину маму.

— Понимаю. Чарли — сокращенное от Шарлотта. А какое же у тебя первое имя?

— Лейкен, как у маминой мамы.

— Лейкен? — нахмурилась Стелла. — Получается, тебя зовут Лейкен Шарлотта?

Чарли кивнула.

— Папа, можно мне еще взбитых сливок? Мои уже кончились.

— Они кончились, потому что ты их съела. Ну да ладно, иди за банкой. Она в холодильнике.

Чарли умчалась на кухню, а Стелла все продолжала хмуриться.

— Ее зовут Лейкен Шарлотта? Не самое обычное сочетание.

— Пожалуй. Мать моей бывшей жены умерла за несколько месяцев до рождения Чарли, и мы решили, что назовем девочку в честь двух ее бабушек. Но после появления на свет дочери у Лекси началась послеродовая депрессия: она до того расстраивалась, когда слышала имя Лейкен, что начинала плакать. И мы стали называть девочку Шарлоттой, сократив это до Чарли.

— Лейкен Шарлотта, — повторила Стелла.

Выглядела она встревоженной, если не сказать расстроенной.

— Скажи, а Лекси — это тоже сокращение?

— Ты говоришь сейчас о моей бывшей жене? — нахмурился я.

Стелла кивнула.

— Ее полное имя Александрия, но все вокруг зовут ее Лекси. А в чем дело?

Только сейчас я заметил, как сильно она побледнела.

— Ты в порядке?

— Я… просто у меня разболелась голова.

— Голова? — нахмурился я. — И давно?

— Вот только что.

Чутье подсказывало мне, что здесь что-то не так, но в этот момент вернулась Чарли, а мне не хотелось выяснять при ней отношения.

— Дать тебе таблетку?

— Нет-нет. Пожалуй… пожалуй, я поеду домой.

Она встала и понесла на кухню чашку из-под мороженого. Я пошел следом.

— Тебя что-то расстроило? Мы тебя ничем не огорчили?

— Что ты, — улыбнулась она через силу. — Просто… мне нужно прилечь, и все пройдет.

— Ладно, — кивнул я после секундного колебания. — Я вызову тебе такси.

Я достал телефон, открыл приложение и ввел туда адрес Стеллы. На экране высветилось время ожидания. Я показал телефон Стелле.

— Машина будет здесь через четыре минуты.

— Замечательно. Спасибо.

Она быстро собралась и обняла на прощание Чарли.

— Я сейчас вернусь, — сказал я дочери. — Ты пока доедай мороженое, а я пойду провожу Стеллу.

— Ладно, папочка.

— Ты уверена, что все в порядке? — спросил я Стеллу, когда мы вышли на улицу.

— Все хорошо. — Она старательно избегала моего взгляда. — Просто голова болит.

Напротив, у тротуара, притормозила машина. Я наклонился и поцеловал Стеллу.

— Ну все. Не забудь отправить мне сообщение, когда доберешься до дома.

Она кивнула:

— Спокойной ночи, Хадсон.

Стелла уселась в такси и заговорила с водителем. Я все ждал, когда она повернется и помашет мне на прощание, но этого не произошло. Машина отъехала и вскоре скрылась за поворотом.

Что-то было не так. И это «что-то» не имело никакого отношения к головной боли.

27

Хадсон

Когда в понедельник я приехал в офис, Стеллы еще не было на работе. Я трижды за утро прогулялся мимо дверей ее кабинета, а когда она так и не появилась, отправил ей короткое сообщение:

Хадсон: Все в порядке?

На девять у меня была назначена встреча, и молчание телефона отвлекало даже больше, чем громкие звонки. Я никак не мог сосредоточиться на презентации, ради которой мы все и собрались. Днем раньше, после ухода Стеллы, я сумел убедить себя, что переживаю из-за ерунды и дело действительно в головной боли. Нужно подождать до утра, и все вернется в норму. Но этого, увы, не случилось.

Презентация завершилась около одиннадцати, а от Стеллы по-прежнему не было ни слуху ни духу. Секретарша сказала, что не видела ее сегодня, и тогда я решил поговорить с сестрой.

— Привет. Ты сегодня уже общалась со Стеллой? Ее нет в офисе.

Оливия положила ручку.

— Доброе утро, Хадсон. Я тоже ужасно рада тебя видеть. У меня все хорошо, спасибо, что поинтересовался.

— Я не в настроении…

— Да какая муха тебя укусила? — нахмурилась она.

— Просто скажи: ты сегодня говорила со Стеллой?

Оливия вздохнула.

— Да, дважды. Она работает из дома. Разве она тебя не предупредила?

Я покачал головой.

— Как она себя чувствует?

— Она сказала мне, что плохо спала из-за головной боли, но сейчас чувствует себя получше. У вас двоих все в порядке?

— Вроде как, — вздохнул я.

Сестра взглянула на меня с гримасой недовольства.

— Вроде как? И что, позволь узнать, ты натворил?

— С чего ты решила, будто я что-то натворил?

— У тебя вид человека, чья совесть не совсем чиста.

— Думай что хочешь, — пожал я плечами.

Когда я вернулся в офис, телефон, после двух часов ожидания, все-таки выдал ответ.

Стелла: Все в порядке. Хочу сегодня поработать из дома.

Мне стало чуточку легче при мысли о том, что меня не игнорируют, однако беспокойство полностью не ушло. Я отправил еще одно сообщение.

Хадсон: Голова больше не болит?

Казалось бы, вопрос проще некуда, но ответа мне пришлось дожидаться десять минут.

Стелла: Да, голова больше не болит. Спасибо за заботу.

Это ее спасибо за заботу очень походило на оставь меня в покое.

Ладно, пора уже браться за работу. Не желая больше тратить время на пустые переживания, я швырнул телефон на стол. Может, я просто не понимаю женщин.

* * *

На следующий день, явившись на работу в семь утра, я обрадовался как мальчишка, когда увидел свет в офисе Стеллы.

— Привет. Ты на месте…

Стелла подняла голову от ноутбука и улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.

— Да. Прости, что пропустила вчера целый день.

— Тебе не за что извиняться, ты же не работаешь на меня. Можешь приходить, когда тебе вздумается. Просто я в какой-то момент заподозрил, что это может быть не только головная боль…

Стелла взялась перекладывать какие-то бумажки на столе.

— Да нет, просто голова болела. Со мной такое бывает.

По тому, как усиленно она избегала смотреть мне в глаза, я понял, что от меня что-то скрывают. Но Стелла работала, да и мне нужно было готовиться к деловой встрече, и я решил отложить разговор на потом.

Я сказал, кивнув в сторону своего офиса:

— У меня совещание, которое займет бо́льшую часть утра. Не хочешь присоединиться ко мне после обеда, чтобы проверить, что там с поставками товара? Не исключено, что где-то потребуется мое вмешательство.

— На самом деле я проработала это еще вчера. Думаю, что у меня все под контролем. И мы уже договорились с Оливией, что займемся позже вопросами маркетинга.

— Что ж, хорошо, — пожал я плечами. — А как насчет общего ленча?

— Вряд ли мы с Оливией сумеем закончить к этому времени. А после обеда у меня назначена встреча в офисе Фишера.

— В офисе Фишера?

— Это никак не связано с «Персональным ароматом».

Похоже, от меня пытаются отделаться, но я решил притвориться недогадливым.

— А как насчет ужина?

— Скорее всего, мы заглянем с Фишером в какую-нибудь кафешку и там перекусим.

Я попытался, но так и не смог выдавить из себя улыбку. Оставалось лишь изобразить понимание.

— Дай знать, если я чем-то смогу помочь.

— Спасибо, Хадсон.

28

Стелла

Три вечера назад

Это всего лишь совпадение.

Я вновь и вновь пыталась убедить себя в этом, пока такси катило к моему дому. В противном случае меня могло стошнить прямо на сиденье, до того я была взбешена своим внезапным открытием.

Стоило машине притормозить у моего дома, как я выскочила на улицу и поспешила к двери. Нажав на кнопку лифта и выждав ровно две секунды, я решила, что лучше уж пробегусь по лестнице на восьмой этаж, чем буду стоять здесь и отсчитывать мгновение за мгновением. Попав в квартиру, я прямиком бросилась к кровати, под которой у меня стояли пластиковые контейнеры. В спешке я никак не могла вспомнить, как выглядит нужный мне дневник и в каком контейнере находятся самые последние мои приобретения. Я решительно сорвала крышку с первого контейнера и начала вытаскивать дневник за дневником.

Их оказалось не меньше тридцати, но ни один из них не относился к числу последних. Даже не потрудившись запихать их обратно, я открыла следующий контейнер. И вскоре в руки мне легла красная кожаная книжка. Стоило мне коснуться ее, как я ощутила что-то вроде электрического импульса. Наконец-то! Вот то, что мне нужно.

На этот раз я не стала спешно листать страницы. Пытаясь немного успокоиться, я сделала пару глубоких вдохов. Что, если я права, и… Боже, я практически уверена в том, что права.

Трясущимися руками я открыла дневник и начала читать.

Дорогой дневник,

это самая первая запись в новой тетради, что кажется вполне уместным. Я уже давно не бралась за ручку, но все страницы в старом дневнике были заполнены, а в моей жизни не происходило ровным счетом ничего, что заслуживало бы отдельной записи.

Недавно, к счастью, ситуация изменилась, и это лето я бы не назвала скучным. Откровенно говоря, именно про такое лето композиторы слагают песни. А все дело в том, что я встретила любовь всей моей жизни. Он очень добрый и славный, но ему не откажешь в мужской твердости. Еще в мае, когда я вернулась домой из колледжа, родители уговорили меня пойти с ними на какую-то нудную вечеринку, которую устроили их друзья. Я согласилась, хотя и без особой охоты, и теперь чертовски этому рада, потому что именно там я встретила мужчину, за которого однажды выйду замуж!

Скоро опишу все подробнее! —

А

Я перестала читать и принялась анализировать каждое слово. Хадсон не упоминал, как именно он познакомился со своей бывшей женой, однако я знала, что семьи их дружили, а оба они вращались в одном и том же социальном кругу.

Мало-помалу все кусочки головоломки становились на место.

Эвелин, моя бывшая соседка, дала мне этот дневник в качестве подарка на день рождения. Эвелин и бывшая жена Хадсона дружили. Возможно, Александрия отдала свой дневник на хранение, а может, Эвелин просто стащила его. Видит бог, она всегда отличалась склонностью присваивать чужие вещи.

Александрия вышла замуж в Нью-Йоркской публичной библиотеке — это я знала наверняка. В дневнике она подробно описывала свою свадьбу. Хадсон женился там же, как когда-то его родители.

И я была на 99,9 процента уверена, что своего ребенка Александрия назвала Лейкен Шарлотта. Я запомнила это, потому что она впервые использовала в дневнике полное имя (не считая своего). Обычно она писала просто инициалы.

Лейкен Шарлотта.

Не самое распространенное имя, и все же мне требовалась стопроцентная уверенность в том, что я не ошиблась. Я принялась лихорадочно перелистывать страницы, пока не нашла нужную мне запись.

Дорогой дневник,

сегодня я стала матерью.

Матерью.

Мне пришлось написать это дважды, потому что я до сих пор не верю своему счастью. Сами роды доставили мне немало мучений, но в тот момент, когда мне вручили мою крошку, я забыла о пережитой боли. Моя девочка — настоящее совершенство.

Сегодня, в 2.42, прежней моей жизни пришел конец. Мне хватило одного взгляда на малышку, чтобы понять: мне нужно измениться к лучшему. Стать честнее и бескорыстнее. Я ужасно горжусь своей дочкой и хочу, чтобы и она со временем тоже гордилась своей матерью.

Добро пожаловать в наш мир, Лейкен Шарлотта.

— А

Я разжала руки, и дневник упал мне на колени.

Бывшая жена Хадсона — мать Лейкен Шарлотты. Мать Чарли. К сожалению, это все, что я могла сказать наверняка. Если верить другим записям в дневнике, это все, что Александрия могла сказать наверняка. Дело в том, что у нее была тайна и она всячески скрывала ее от мужа.

На меня накатил новый приступ тошноты. Я бросилась в туалет и вывалила в унитаз содержимое желудка.

29

Стелла

Пятнадцать месяцев назад

— От тебя пахнет духами, Эйден. — Прервав объятия, я отступила на шаг назад.

— Не начинай опять, — вздохнул он. — Твои образчики разбросаны по обеим нашим квартирам. Неудивительно, что от моей одежды пахнет парфюмом.

Он повернулся и зашагал к себе в спальню. Я поспешила следом.

— Это запах жасмина. Его нет среди моих образцов.

— Значит, это смесь той ерунды, что валяется вокруг. Уж тебе-то хорошо известно, что из сочетания запахов образуются новые ароматы.

— Где ты был сегодня вечером?

— В офисе. Готовился к предстоящим экзаменам. Принести тебе справку от охранника, мимо которого я хожу? Другой вопрос, где была ты? Щеки у тебя раскраснелись от холода, а на ногах уличные ботинки.

— Я была в лаборатории, работала над алгоритмом.

— Ну как же, — закатил он глаза, — алгоритм. Я думал, мы договорились, что покупаем на наши сбережения дом.

— Пусть так, но это не значит, что я должна бросить свой проект.

— Нет, конечно. Но откуда мне знать, что ты действительно была в лаборатории?

— Знаешь, не я пахну чужими духами и не мне приходят счета за гостиницу.

— Мне надоело ругаться из-за этой ерунды. — Эйден скрестил руки на груди. — Номер в гостинице я зарезервировал для родителей, которые собирались приехать в Нью-Йорк, а потом забыл отменить заказ, когда они передумали приезжать. Было это давно, и я даже не вспомнил, когда ты начала меня расспрашивать про этот счет. И только неделей позже до меня дошло, в чем дело. Счет я оплатил, так что вопрос закрыт.

Прозвучало это вполне достоверно, вот только Эйден ни словом не упомянул о том, что его родители собирались в Нью-Йорк. К тому же, приезжая, они останавливались в гостинице неподалеку от его дома, а не на другом конце города.

У Эйдена на все находилось свое объяснение: на гостиничный счет, запах чужих духов, подозрительное сообщение… Или тот случай, когда мой приятель увидел его в ресторане с симпатичной брюнеткой. Цепочка событий, которые накладывались друг на друга.

— Послушай. — Эйден положил руки мне на плечи. — Это все твои идиотские дневники. Они забивают тебе голову всякой ерундой.

Мне отчаянно хотелось поверить ему, но меня насторожило сходство в поведении Александрии и Эйдена. Александрия, придя домой, спешила в душ, чтобы смыть запах своего любовника. Эйден в последние несколько месяцев начал делать то же самое, если заставал меня в своей квартире. Александрия делала все, чтобы ее телефон не попался на глаза мужу. Эйден стал брать с собой мобильный даже в ванную. Только раз мне удалось обнаружить его телефон на тумбочке, где он оставил его заряжаться. Я попыталась быстренько заглянуть в сообщения, но оказалось, что Эйден успел поменять пароль, которым пользовался с незапамятных времен.

Я взглянула Эйдену в глаза.

— Можешь ты дать мне слово, что у тебя нет никого на стороне? Мне трудно избавиться от чувства, что с нашими отношениями что-то не так.

— Ты должна доверять мне, — ответил Эйден, не отводя взгляда.

Я кивнула, но без особой уверенности.

В эту ночь мы снова легли спать, обменявшись одним лишь поцелуем. Еще одно обстоятельство, не позволявшее мне избавиться от подозрений.

* * *

На следующей неделе все более-менее пришло в норму… пока в одно прекрасное утро мне не позвонил Фишер. Я как раз готовила на кухне тосты.

— Привет. Ты же говорила, что Эйден сегодня уезжает из города, так? По этой причине ты перенесла наш ежемесячный просмотр фильма с воскресенья на пятницу.

— Да, он отправился на конференцию, где будут обсуждать внедрение новых технологий в школьном обучении. А в чем дело?

— Я тут наткнулся на этого чудика Саймона, с которым работает Эйден. Я как-то разговорился с ним на рождественской вечеринке, которую вы устраивали у себя пару лет назад. И он добрых полчаса объяснял мне, какой вред наносят окружающей среде шарики с гелием.

— Да помню я Саймона. И что?

— Видишь ли, мы с ним ходим в один и тот же спортзал. Обычно я стараюсь держаться подальше от него, но сегодня мне волей-неволей пришлось встать рядом, так как только там была свободная беговая дорожка. Увидев, что я достаю бутылку с водой, Саймон разразился лекцией о том, насколько вреден пластик для Матушки Земли. Чтобы перевести разговор на другую тему, я поинтересовался, едет ли он тоже на конференцию.

— Ну и?

— Он сказал, что конференция состоялась в прошлые выходные.

— Что? — Я замерла, забыв про недожаренный тост. — Может, на этих выходных продолжение?

— Вот и я так подумал. Я знаю, что вы с Эйденом переживаете сейчас не лучшие времена, а потому решил разузнать все сам. Я набрал в поиске эту конференцию и узнал, что она состоялась в прошлые выходные. Только в прошлые выходные.

Не дождавшись от меня ответа, Фишер забеспокоился.

— Ты в порядке?

На меня накатило странное оцепенение. Должно быть, в душе я давно знала правду. Но знала я и то, что Эйден будет врать мне до последнего.

— Да, я в порядке.

— Что ты собираешься делать?

— Не мог бы ты еще раз одолжить у своего друга машину?

— Постараюсь. Зачем тебе?

— Не мог бы ты подъехать сюда к четырем?

— Я думал, что наш кинозал начнется в шесть.

— Кино отменяется. Эйден уезжает в четыре. Я хочу проследить за ним.

* * *

— Вот он, — кивнула я в сторону Эйдена, который вышел из дома. За собой он катил сумку на колесиках. Мы с Фишером припарковались напротив, за четыре машины от входа.

Я пригнулась, хотя Эйден и свернул налево, в противоположном от нас направлении. Свой автомобиль он держал в парковочном гараже за пару кварталов отсюда.

— Ну что, едем за ним? — спросил Фишер.

Я покачала головой:

— Ему понадобится минут десять, чтобы вывести машину и усесться в нее. Подождем, пока он не тронется с места.

— Ладно.

Проследить кого-то на машине оказалось не так просто, как это выглядело в кино. Особенно если речь шла о Нью-Йорке с его пробками. Стоило Эйдену оторваться от нас на светофоре, и на меня накатило беспокойство. И все же мы ухитрились не потерять его.

— Такое чувство, что он и правда движется на север штата, — заметил Фишер. — Но я звонил в гостиницу, где проходила конференция. Она действительно состоялась на прошлой неделе.

— Не знаю, что и думать, — покачала я головой. — Может, он встречается там с женщиной? Решил уехать подальше от города.

— Все может быть. Эйден знает, что ты его подозреваешь, вот и решил подстраховаться.

Ехали мы так достаточно долго. Когда добрались до места, где прошло наше с Фишером детство, Эйден притормозил и свернул на правую полосу.

— Он знает эту местность. Видимо, решил задержаться здесь, чтобы заправиться перед дорогой или сходить в туалет.

Фишер отстал на несколько машин, прежде чем мы тоже съехали с шоссе вслед за Эйденом.

— Не ожидала, что из тебя получится такой хороший сыщик, — сказала я Фишеру.

— Видишь ли, радость моя, это не первая моя поездка такого рода. У меня тоже не все было гладко в личной жизни. Увы, но я занимался этим и прежде.

— Без меня?

— Я подумал, что ты устроишь мне выговор за то, что я выслеживаю любовника.

В общем-то, он был прав. Еще год назад я сказала бы Фишеру, что отношения, в которых один партнер следит за другим, обречены. И вот, пожалуйста… Вот уж воистину: не суди о другом, пока не окажешься на его месте.

— Да куда, черт возьми, он едет? — спросил Фишер.

Эйден махнул мимо заправочной станции и всех магазинчиков, находившихся возле съезда с шоссе. Сейчас он уверенно направлялся в сторону района, где до сих пор жили мои родители и отец Фишера.

— Он что, едет к нам домой? Какого дьявола ему там понадобилось?

— Может, он один из временных дружков твоей матери? — хмыкнул Фишер.

— Фу… не говори глупостей.

Конечно, мы шутили, но Эйден и правда свернул на улицу, ведущую к нашему дому.

— Притормози, — попросила я Фишера. — Если он действительно едет к нам домой, мы сможем проследить за ним отсюда. Можешь встать прямо перед поворотом?

Фишер так и сделал. Мы наклонились вперед, наблюдая за тем, как машина Эйдена сворачивает к дому моих родителей.

— Почему он не сказал мне, что едет сюда? Я только вчера разговаривала с мамой, и она ни словом не упомянула, что Эйден собирается в гости.

— Может, они готовят какой-нибудь сюрприз? Праздничную вечеринку или что-то в этом роде?

— До моего дня рождения еще девять месяцев.

Эйден вышел из машины и скрылся в доме. В течение следующего часа я вновь и вновь перебирала в уме все мелочи, которые заставили меня заподозрить Эйдена в измене.

— Может, Эйден прав, — вздохнула я наконец, — и чтение дневника мне не на пользу. Я становлюсь болезненно подозрительной.

— Ну, подозревать его ты начала еще до чтения дневника, — напомнил мне Фишер.

— Так-то оно так, но вся та история, что изложена в дневнике… после нее волей-неволей начнешь подозревать всех окружающих. Не понимаю, как Александрия могла столько времени изменять своему мужу, да еще скрывать от него, что он, вполне возможно, не отец их ребенка.

— А парень, с которым она спит, приятель ее мужа?

Я кивнула.

— По-моему, это худшее из предательств: твоя жена и твой лучший друг.

— Точно, — сказал Фишер, — трудно представить себе что-то более отвратительное.

Сердце екнуло у меня в груди, когда дверь дома наконец распахнулась.

— Кто-то выходит.

На пороге появились мои родители и сестра. Пару минут они о чем-то говорили с Эйденом, после чего мама и отец ушли в дом, а сестра пошла провожать Эйдена до машины. Он распахнул перед Сесилией дверцу, но не успела она забраться внутрь, как он схватил ее за руку. Все дальнейшее я наблюдала будто в замедленной съемке.

Эйден привлек Сесилию к себе и наклонился для поцелуя. Все еще не в силах поверить увиденному, я ждала, что сестра оттолкнет его, даст ему пощечину… как если бы все происходило впервые.

Но та обняла его шею и ответила на поцелуй. Так они стояли, прильнув друг к другу… на пороге дома моих родителей.

Я не могла вымолвить ни слова. Я даже забыла про Фишера, пока он не заговорил.

— Знаешь, я был не прав. Все-таки есть вещи похуже, чем твоя жена, трахающаяся с твоим же другом. — Он ошеломленно покачал головой. — Вот он — худший вид предательства.

30

Стелла

— Да ты прикалываешься? — покачал головой Фишер. — Ну как такое возможно?

Я не собиралась ничего рассказывать своему другу, но не смогла удержаться. Всю неделю Фишер подозревал, что со мной что-то не так. А сегодня, когда он вошел ко мне в квартиру и застал меня в мятой пижаме, с нечесаной головой и опухшими глазами… Словом, пришлось выложить ему мои догадки насчет того, что Хадсон, вполне возможно, не отец Чарли.

— Я практически уверена, что не ошиблась, — вздохнула я. — Все сходится. Да и дневник этот я получила не от кого-нибудь, а от Эвелин.

— Откуда он у нее?

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Оливия как-то упомянула, что Эвелин и бывшая жена Хадсона рассорились из-за того, что Эвелин стащила у нее какую-то вещь. Возможно, этот самый дневник.

— Ну ладно, — Фишер на мгновение призадумался, — сделаем вот что. Я сейчас загляну к себе и вернусь с блокнотом и двумя бутылками вина. А тем временем ты умоешься и приведешь в порядок голову. Потом ты изложишь мне все факты, и мы посмотрим, смогу ли я прийти к тому же выводу, что и ты. Тогда мы разработаем стратегию твоего поведения.

— Не надо мне никакой стратегии, — нахохлилась я.

Фишер взял меня за руки и помог подняться с дивана.

— Нет, надо. Когда ты впервые сказала мне, что подозреваешь Эйдена в измене, я просто отмахнулся от твоих подозрений. А надо было прислушаться к тебе и подумать, как нам вместе докопаться до истины. Я этого не сделал, чем обрек тебя на месяцы неизвестности и страданий. Больше мы не повторим такой ошибки. К тому же, — взглянул он на мою нечесаную шевелюру, — не удивлюсь, если там успела завестись парочка крыс. Словом, иди причешись, а я вернусь через пять минут.

Я надулась, и ему пришлось проводить меня до спальни. Здесь он осторожно подтолкнул меня в сторону ванной.

— Ступай.

Спустя десять минут мы вместе уселись на диване. Фишер бросил взгляд на пустую обертку от шоколада.

— Ты что, умудрилась слопать весь шоколад?

Я нахмурилась. На следующее утро после того, как я сбежала из дома Хадсона, мне принесли роскошный букет экзотических цветов вместе с огромной, килограмма на полтора, шоколадкой «Хершис». Здесь же была записка от Хадсона: «Никакой шоколад не способен поднять мне настроение так, как это делаешь ты». За несколько дней я прикончила этот шоколадный батон, не переставая задаваться вопросом, сможет ли Хадсон повторить это, когда узнает всю правду.

— Даже не напоминай, — вздохнула я. — Давно уже я не чувствовала себя так плохо. Хадсон наверняка с ума сходит, пытаясь понять, почему я так внезапно исчезла и не отвечаю на его звонки. Но я просто не могу взглянуть ему в глаза, Фишер. Не могу. Я знаю, что причиняю ему боль, но это мелочи по сравнению с тем, что будет, когда я все ему расскажу.

Фишер сжал мою ладошку.

— Ты поступила правильно, детка. Это не та информация, которую можно вывалить на человека, если ты не уверен на сто процентов. Ну а если ты убедишься, что все это правда, надо подумать, как сообщить эту информацию помягче.

— Помягче? Фишер, мы говорим о его дочери!

— Ладно-ладно, но тебе нужно немного успокоиться, чтобы мы могли оценить все подробности. Ты выглядишь даже хуже, чем на свадьбе, когда рассказывала паре сотен гостей о том, как встретилась с невестой… которая была тебе совершенно не знакома.

Фишер налил нам по стакану красного вина и выпрямился с ручкой на изготовку. Теперь он выглядел настоящим юристом.

— Итак, начнем. Когда Эвелин дала тебе этот дневник?

— Года полтора назад, на мой день рождения. Помню, я еще удивилась этому подарку, так как не думала, что она знает про мой день рождения.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить детали.

— Ты тогда прислал мне цветы. Эвелин увидела их и спросила, что мы празднуем. Вот я и сказала ей про день рождения. Тогда она пошла к себе в комнату и вернулась оттуда с дневником. Он не был упакован и не выглядел как подарок.

— Есть ли в дневнике какое-то указание на время — по телепрограммам или чему-то в этом роде?

Я покачала головой:

— За эти несколько дней я прочла его от корки до корки десяток раз и не нашла ничего подобного.

— Ясно.

Фишер написал у себя в блокноте «восемнадцать месяцев» и подчеркнул это двумя жирными чертами.

— А когда Хадсон развелся со своей женой?

— Он сказал, что Чарли было около двух. Значит, четыре года назад.

— Стало быть, дневник мог быть написан в промежутке между полутора годами и доброй сотней лет назад?

— Видимо, так, — пожала я плечами. — Но страницы ничуть не пожелтели, а это значит, что он не может быть слишком старым.

— Ладно, перейдем тогда к именам. Женщину из дневника зовут Александрия. Ты точно знаешь, что так зовут и бывшую жену Хадсона?

Я кивнула.

— Хадсон обычно называл ее Лекси, но тем вечером Чарли упомянула ее полное имя… Да, ее зовут Александрия, и она, между прочим, вела дневник: Хадсон обронил это как-то в разговоре.

— Хорошо. Итак, одно имя совпало. А что насчет Хадсона? В дневнике встречается его имя?

Я покачала головой:

— Александрия называет его только Х. Но это, как ты понимаешь, вполне может относиться к нему. А парень, с которым у нее роман, — лучший друг ее мужа. Она тоже называет его в дневнике по первым буквам — Дж. Так вот, лучшего друга Хадсона зовут Джек.

Фишер сделал еще пару заметок.

— В стране тысячи мужчин по имени Джек. Да и Александрия — достаточно распространенное имя. Так что все очень условно.

— Это так. Но она записала имя своей дочери в день, когда та появилась на свет. Лейкен Шарлотта.

Брови у Фишера сошлись на переносице.

— А ребенка Хадсона определенно зовут Лейкен Шарлотта?

Я кивнула.

— Да, не самое распространенное сочетание. Я еще ни разу не встречал человека по имени Лейкен, но в Нью-Йорке как-никак живет восемь миллионов человек.

— Согласно Бюро переписи населения, в Соединенных Штатах тысяча шестьсот шестьдесят два человека по имени Лейкен… которым нет еще тринадцати.

— Ясно. Как бы то ни было, это больше шестнадцати сотен.

— Но когда я ввела первое и последнее имя — Лейкен Ротшильд — мне выдали ответ, согласно которому такая персона всего одна.

— Ладно, что-нибудь еще?

— Александрия вышла замуж в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Там же поженились Хадсон и Лекси.

— Да, это может быть бо́льшим, чем просто совпадение.

— Александрия и Хадсон жили в Верхнем Вест-Сайде, совсем как Хадсон и Лекси.

Фишер устало выдохнул.

— Да, как ни крути, все сходится. Но я как-то читал про близнецов, которых разлучили сразу после рождения. Обоих приемные родители назвали именем Джеймс, а те, когда выросли, стали копами и женились на женщинах с одним и тем же именем. Еще у них были детишки с одинаковыми именами… Причем обнаружили они это гораздо позднее, когда наконец встретились. Так что в жизни хватает странностей.

— Пожалуй, — вздохнула я. — Вот только что мне делать? Сказать ему: «Слушай, существует вероятность того, что твоя дочь — вовсе не твоя. И да — отцом ее может быть твой лучший друг Джек, который в свое время трахался с твоей женой»?

Фишер со вздохом покачал головой и осушил свой стакан.

— Да уж… С другой стороны, иного выхода у тебя нет.

— Я могла бы сжечь этот дневник и сделать вид, что никогда не видела его.

— И что потом? Так и не признаться парню, что его дочь может быть вовсе не его дочерью? Я же знаю тебя, Стелла. Этот секрет будет мучить тебя до конца жизни.

— Уж лучше так, чем разбить ему сердце.

— Но ты даже не в состоянии вести нормальный образ жизни. Ты не разговаривала с Хадсоном с того самого момента, как заподозрила правду. И, чтобы сохранить все в тайне, тебе придется расстаться с ним.

Фишер нахмурился.

— Но если это правда… Только вдумайся, сколько жизней разрушит этот дневник. Если бы не он, ты могла бы ничего не узнать об измене Эйдена. А теперь еще такой неожиданный поворот. — Он покачал головой. — И все же ты должна рассказать обо всем Хадсону. Он имеет право знать.

Я сглотнула, пытаясь справиться с комком в горле.

— Ты прав.

Разговор выдался трудным, и мы сами не заметили, как опустошили обе бутылки. Я пыталась усыпить свой мозг в надежде на то, что смогу хоть немного забыться, но в итоге погрузилась в беспросветную печаль.

— Я не хочу потерять его, Фишер, — сказала я сквозь слезы. — Я безумно скучаю по нему, а ведь не виделись мы всего несколько дней.

Фишер погладил меня по голове.

— Я видел, как Хадсон смотрит на тебя. Он тоже от тебя без ума. Ты не потеряешь его, но поговорить вам все-таки надо. Дальше откладывать нельзя.

— Знаю, знаю, — вздохнула я. — Просто все эти дни я была как в оцепенении.

Около десяти я проводила Фишера до дверей.

— Завтра утром я принесу нам завтрак, — сказал он, — а потом обсудим, как сказать обо всем Хадсону.

— Ладно, — вздохнула я. — До завтра.

Закрыв за ним дверь, я помыла стаканы и выбросила в мусорное ведро бутылки. Я уже собиралась выключить свет, когда заметила, что Фишер забыл на столе ключи от моей квартиры. Но бежать за ним не имело смысла, и я решила, что сейчас самое время прогуляться в душ.

В ванной я включила горячую воду и разделась. Но не успела встать под душ, как кто-то позвонил в дверь.

Я вздохнула. Фишер все-таки заметил, что ушел без ключа.

Завернувшись в полотенце, я зашагала к двери. Видимо, алкоголь совсем затуманил мой мозг, потому что мне и в голову не пришло заглянуть первым делом в глазок. Не сомневаясь, что на пороге Фишер, я смело распахнула дверь.

— Знаю, знаю, ты забыл свой…

Я замерла, обнаружив перед собой совсем другого мужчину.

Брови у Хадсона сошлись к переносице.

— Поджидаешь кого-то еще?

* * *

— Я… э-э-э… Фишер забыл свой ключ, вот я и подумала, что это он.

Возникла долгая пауза.

Я была в таком смятении, что не знала, как мне поступить и что сказать. Да что там, я мучилась этой проблемой уже целую неделю.

В конце концов он вздохнул.

— Не возражаешь, если я зайду?

— Э-э-э… да, конечно.

Я закрыла за ним дверь и попыталась собраться с мыслями, но в голове была какая-то каша. И опять воцарилось это неловкое молчание.

— Прости, что я не позвонил и не предупредил о своем приходе, — сказал Хадсон.

— Все в порядке. — Я поплотнее завернулась в полотенце.

— Правда? Не позвонил как раз потому, что знал: ты не захочешь, чтобы я приезжал. И, судя по всему, был прав.

Не хватало еще, чтобы он почувствовал здесь себя ненужным!

— Прости, просто я не думала, что ты придешь. Заходил Фишер, мы пили вино. А сейчас я как раз собиралась принять душ и лечь в постель.

— Я могу уйти… — нахмурился Хадсон.

— Нет-нет, — покачала я головой, — в этом нет никакой необходимости.

Хадсон поймал мой взгляд.

— Я рассчитывал, что мы сможем поговорить.

— Конечно, — кивнула я. — Подожди только, пока я оденусь и выключу воду.

— Почему бы тебе не принять душ? Я не тороплюсь.

Мне и правда требовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Я-то полагала, что у меня в запасе хотя бы парочка дней для того, чтобы подготовиться к нашей беседе, а теперь оказалось, что времени у меня в обрез.

— Если не возражаешь, я и правда приму душ. А ты чувствуй себя как дома, — кивнула на диван.

В полном смятении я поспешила в ванную. Не хватало еще окончательно расклеиться! Встала под горячую воду, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть себе ясность мыслей.

Я с трудом представляла, как начать этот мучительный разговор, но и обманывать себя пустыми уговорами тоже не было смысла. Даже Фишер уверился в том, что речь идет не о простом совпадении. Пожалуй, лучше всего начать издалека. Хадсон знает, что я люблю читать чужие дневники, и я уже упоминала о том, что однажды мне попался в руки дневник женщины, которая вышла замуж в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Да, так я и начну: не так давно я читала один дневник… Но что потом? Не могу же я спросить его в лоб: «Слушай, а у тебя никогда не было подозрений насчет того, что жена тебя обманывает?» От этой мысли мне снова стало плохо.

А вдруг я ошиблась?

А вдруг я права?

Что, если, сказав ему правду, я заберу у него самое дорогое?

Что, если я испорчу жизнь маленькой девочке?

Хотелось бы мне самой узнать, что мой папа на самом деле мне не родной?

Господи! При том образе жизни, который вели мои родители, такое было вполне вероятно.

Ну кому какое дело до моей семьи? Уж лучше бы это случилось со мной, а не с Хадсоном и его очаровательной дочуркой.

Дальше в голову мне полезли случайные мысли, и я то пыталась угнаться за ними, то старалась дышать поглубже, чтобы немного успокоиться.

Интересно, я разобьюсь, если попытаюсь сбежать через окно?

Нет, пора было брать себя в руки.

Я выбралась из душа, вытерлась и причесалась. Затем надела домашние брюки и футболку и побеседовала с собой по душам.

Все будет хорошо. Независимо от результата, все сложится именно так, как должно сложиться. Возможно, мне придется нелегко, но, раз уж этот дневник попал мне в руки, значит, на то были свои причины. Бог доверил мне его, так что в итоге все будет хорошо.

Я еще раз набрала воздуха в легкие и прошептала: «Отныне все в руках судьбы». И шагнула в гостиную.

Только чтобы обнаружить, что судьба тут ни при чем.

Все теперь в руках Хадсона.

Просто я оставила дневник на кофейном столике, и Хадсон как раз читал его.

Заслышав мои шаги, он поднял голову.

— Откуда у тебя дневник моей бывшей жены?

31

Хадсон

— Не понимаю, с какой стати Лекси продавать свой дневник на eBay? И каким образом ты ухитрилась купить его?

— Я не покупала, — покачала головой Стелла. — Эвелин подарила мне его на день рождения.

— Эвелин? Эвелин Уайтли?

— Да.

— А откуда он у Эвелин?

— Понятия не имею.

— Когда она подарила его тебе?

— На мой прошлый день рождения — полтора года назад.

Я знал, что Эвелин и Лекси по какой-то причине не общаются друг с другом. Пару лет назад, когда я заехал за Чарли, у моей бывшей был очень кислый вид. Она поинтересовалась, вижусь ли я с Эвелин. Я сказал «нет», что было чистой правдой. Из всех подружек моей сестры Эвелин нравилась мне меньше всех.

— Я как раз прочел первую страницу. Здесь описан день нашего знакомства.

— Я знаю, — кивнула Стелла.

Лицо у нее побледнело и даже слегка осунулось.

Я потер шею, пытаясь справиться с раздражением.

— Хочешь сказать, что ты случайно получила дневник моей бывшей жены? От женщины, под чьим именем ты пришла на свадьбу Эвелин?

— Я понимаю, что все это выглядит притянутым за уши, но так все и произошло. Я понятия не имела, что это дневник твоей жены, до того вечера у тебя дома…

— Это когда ты сбежала под предлогом головной боли?

Стелла кивнула.

— В тот вечер все встало на свои места.

Я раз за разом прокручивал все события того вечера, чтобы понять, что же тогда произошло. В одну минуту Стелла выглядит совершенно счастливой, а уже в следующую она спешит выскочить за дверь.

— Ничего не понимаю, — покачал я головой.

— Почему бы нам не сесть и не поговорить обо всем спокойно? — вздохнула она.

Я взъерошил волосы.

— Садись, а я лучше постою.

Она без особой уверенности подошла к стулу и опустилась на него. Я принялся расхаживать по комнате.

— Что произошло в тот вечер?

Стелла понурилась.

— Чарли назвала свое полное имя, и я вспомнила, что уже видела его в одном дневнике. Помнишь, я рассказывала тебе, как читала дневник женщины, которая вышла замуж в Публичной библиотеке? И как потом я любила сидеть на ступеньках и высматривать людей, о которых прочла в дневнике?

Я ошеломленно покачал головой.

— Хочешь сказать, что ты высматривала Лекси и меня?

— Получается, так… Правда, в то время я об этом еще не знала.

Казалось совершенно невероятным, что дневник моей бывшей жены случайно попал в руки моей новой подружки. Но даже если так и было, я все же не понимал, что так могло расстроить Стеллу.

Я взял в руки дневник.

— Так вот почему ты пряталась от меня? Ты поняла, что прочла записки моей бывшей жены?

— Да, — ответила Стелла, по-прежнему не глядя мне в глаза.

— Но почему? Если это всего лишь совпадение, почему ты сразу не сказала мне обо всем?

Последовала долгая пауза.

— Стелла?

Она подняла голову, и я увидел, что она вот-вот расплачется. Я буквально разрывался между желанием утешить ее и потребностью выплеснуть ту злость, которая накопилась во мне за эти дни.

К сожалению, последнее чувство перевесило.

— Отвечай мне! — рявкнул я.

Стелла вздрогнула. Слезы заструились у нее по щекам.

— Просто… в дневнике говорится о разных вещах…

— О каких еще вещах?

Наш брак с Лекси нельзя было назвать удачным, особенно в конце, но я никогда не вел себя по отношению к ней низко или жестоко. И я не понимал, что могло так сильно испугать Стеллу.

Она заплакала еще сильнее.

— Я не хочу ранить тебя.

Не в силах смотреть на ее слезы, я бережно обнял ее за плечи.

— Успокойся. Никакой глупый дневник не в состоянии причинить мне столько боли, сколько вид твоих слез. Ну что с тобой, детка?

Не сразу, но она нашла силы взглянуть мне в лицо.

— Лекси… она пишет о своей связи на стороне.

Я моргнул пару раз.

— Ясно… Честно говоря, я не знал, что у нее есть любовник. Но меня это не особо удивляет. Лекси врала во всем, даже в мелочах. Она очень себялюбива, что заставляло ее вести себя не лучшим образом: в частности, утаивать от меня деньги и пропадать неизвестно где до поздней ночи. Ты из-за этого так переживала? Конечно, новость не из приятных, но наши с ней отношения давно канули в прошлое.

Стелла закрыла глаза и покачала головой:

— Это еще не все.

— Не все?

— Человек, с которым она спала… она называет его твоим лучшим другом.

— Ты про Джека?

— Она не называет его по имени, просто записывает его как Дж… И еще, — Стелла набрала в грудь побольше воздуха, — Лекси не знает точно, кто отец.

Видимо, я настолько был не готов к подобной информации, что до меня не сразу дошло.

— Чей отец? О чем ты?

— Чарли. — Голос у нее дрогнул. — Она не знает, кто отец Чарли. На момент зачатия она спала с вами обоими.

* * *

Еще неделю назад мне казалось, что мир у моих ног. С каким удовольствием наблюдал я за тем, как моя дочурка готовит мне ужин в компании обожаемой мной женщины, и думал о том, что наконец-то все в жизни пошло так, как надо. И вот теперь этот самый мир ухватил меня за горло.

Поначалу я не желал верить тому, о чем рассказала мне Стелла. Не то чтобы Лекси не способна была на такую подлость… Но Джек? Нет, мой лучший друг не мог поступать так со мной.

Но когда я допивал свой третий скотч в том самом баре, где мы не раз пропускали по рюмочке с Джеком, мне вспомнилось событие многолетней давности, пришедшееся на День святого Валентина.

Я тогда был по делам в Бостоне и собирался вернуться вечером домой, чтобы поужинать с Лекси в ресторане. Однако переговоры закончились рано, и я решил прилететь в обед, чтобы устроить Лекси сюрприз. Когда я вошел в квартиру, то обнаружил там Джека. Помню, что меня охватило легкое беспокойство, но Джек сказал, что Лекси по его просьбе ездила с ним в магазин, так как ему хотелось купить своей новой подружке (которая позже стала его женой) подарок ко Дню всех влюбленных. Ей, по словам Джека, нравились изумруды. А поскольку у Лекси было изумрудное ожерелье, он решил, что она может помочь ему с выбором камня для кольца. Мне и в голову не пришло подвергнуть сомнению его слова: как-никак речь шла о моей жене и моем лучшем друге!

Несколько лет спустя я сидел напротив Лекси в офисе своего адвоката. Та скрестила руки на столе, и в глаза мне бросилось кольцо с огромным изумрудом. Развод наш протекал достаточно болезненно, и я с ехидством прошелся насчет ее непомерных трат. Лекси заявила на это с самодовольной улыбкой, что кольцо у нее с незапамятных времен: подарок мужчины, который ее действительно ценил. Я впервые видел это кольцо, но у Лекси была куча драгоценностей, так что я не придал ее словам никакого значения.

Одним глотком опустошив свой стакан, я решил, что пришло время позвонить. И плевать, что на часах 2.30 ночи.

Мне ответил сонный женский голос.

— Алло?

— У тебя есть кольцо с изумрудом?

— Хадсон? Это ты?

Издалека до меня донесся мужской голос, но слов разобрать я не мог.

— Да, Алана, это Хадсон.

— Между прочим, на дворе глубокая ночь.

— Можешь ты мне сказать, есть у тебя кольцо с изумрудом или нет?

— Я не понимаю…

— Просто ответь, есть ли у тебя кольцо с изумрудом — подарок твоего мужа?

— Нет. В чем дело, Хадсон? Ты в порядке?

Алана, должно быть, прикрыла рукой микрофон, так как до меня донеслись приглушенные голоса. Спустя пару секунд трубку взял тот, кого я считал моим лучшим другом.

— Хадсон? Какого дьявола ты звонишь посреди ночи?

— У твоей жены нет этого гребаного кольца.

— Ты пьян?

Я не ответил. Какая разница, пьян я или нет?

— А знаешь, у кого есть кольцо с изумрудом?

— Да о чем ты тут толкуешь?

— У моей бывшей. С которой ты занимался шопингом… в тот день, когда я раньше обычного вернулся из Бостона.

Последовала долгая пауза. Наконец Джек откашлялся.

— Где ты сейчас?

— В баре возле твоего дома. Тащи сюда свою тощую задницу, или через десять минут я буду у тебя.

Не дождавшись ответа, я отключился и бросил телефон на стойку. Затем протянул бармену свой пустой стакан.

— Повтори.

* * *

Джек молча уселся на стул рядом со мной.

— Как ты мог? — спросил я, не отрывая взгляда от стакана. Голос мой звучал до странности спокойно.

Ответил он не сразу. Я даже подумал, что он решил поиграть в молчанку или, что еще хуже, соврать. Но Джек не стал отпираться.

— Хотел бы я сказать что-то внятное, — вздохнул он, — кроме того, что повел себя как последний кусок дерьма.

— Пожалуй, первая правдивая вещь, которую я услышал от тебя за эти годы, — хмыкнул я.

Джек подозвал бармена и заказал себе двойной скотч.

— И как долго? — спросил я.

Он махом опустошил полстакана.

— Около года.

— Ты хоть испытывал к ней какие-то чувства?

— Нет, — покачал он головой, — это был просто секс.

— Чудесно. Двадцать пять лет дружбы в обмен на просто секс. Да Лекси даже минет толком делать не умела…

Краем глаза я увидел, как Джек опустил голову.

— Видимо, мне хотелось превзойти тебя хоть в чем-то, — сказал он наконец. — Ты всегда был умнее, сильнее, популярнее. Девушки тебя обожали. Даже Алана, после того как мы начали встречаться с ней, признала, что в вечер знакомства они подошли к нам с подружкой только потому, что она положила глаз на тебя. Даже моя жена предпочла бы тебя, будь у нее выбор, — покачал он головой. — Если тебя это утешит, то, когда у нас с Лекси произошло все в первый раз, мы оба были пьяны.

— Не слишком большое утешение.

Добрых десять минут мы просидели молча. Я допивал четвертую рюмку, а Джек нянчил свой двойной. Я не был силен по части выпивки и скоро заметил, что предметы начали расплываться перед глазами.

Глубоко вздохнув, я впервые повернулся лицом к Джеку. Он тоже посмотрел на меня.

— Она твоя? — Сам этот вопрос причинял мне невыносимую боль. — Моя дочь на самом деле твоя?

— Не знаю, — сглотнул Джек. — У Лекси не было никакой уверенности на этот счет.

Я вытащил бумажник и бросил на стойку две сотенных купюры. Затем махнул рукой бармену:

— Сотня за выпивку. Еще сотня за то, что ты не станешь помогать ему.

В ответ на недоуменный взгляд бармена я пояснил:

— Этот тип трахал мою жену, когда мы еще были в браке.

Брови у бармена взлетели вверх, и он впервые со вниманием взглянул на нас.

— Повернись, — сказал я тому, кого считал своим лучшим другом.

Джек повернулся лицом ко мне. Он даже не стал защищаться, когда я отвел руку и врезал ему изо всей силы. Что ж, хотя бы сейчас он повел себя по-мужски.

— Не вздумай говорить моей бывшей, что я обо всем знаю, — предупредил я, прежде чем направиться к двери. Я так и не оглянулся, чтобы посмотреть, помог ли ему бармен подняться с пола.

32

Стелла

За всю неделю я так и не увидела Хадсона. Впрочем, у него было больше оснований скрываться, чем у меня, когда я решила на время исчезнуть из его жизни.

Видимо, он что-то рассказал сестре, потому что Оливия ни разу не упомянула при мне о нем. К нам поступили последние образцы «Персонального аромата». Снимки, которые мы сделали в Калифорнии, получили одобрение отдела маркетинга, и уже сегодня, в четверг, со склада начали отправлять товары по заказам, сделанным в телемагазине. Это был знаменательный день: мечта, которую я вынашивала столько лет, наконец-то воплотилась в реальность. Но радости я не чувствовала. Мне хотелось спрятаться от всего мира.

Но Фишер, невзирая на мои протесты, твердо был намерен отметить это событие. Мне ничего не оставалось, как встретиться с ним после работы в ресторане. Когда я пришла, он уже сидел в кабинке. Рядом со столиком стояло шампанское в ведерке со льдом.

Я устроилась напротив Фишера.

— Ну ладно, теперь я и сам вижу, что все плохо. Ты прошла мимо огромной вазы с цветами и даже не наклонилась, чтобы понюхать их.

Я выдавила из себя улыбку.

— Что-то я не в настроении нюхать цветы.

— Вот тут ты не права, Стелла Белла. Сегодня самый подходящий для этого день. Ты вложила душу в свой бизнес и дождалась наконец дня, когда началась рассылка первых заказов.

Он вытащил из ведерка бутылку шампанского и наполнил бокалы.

— Я даже не поскупился на хороший напиток.

Я знала, что намерения Фишера самые лучшие. Но сам вид золотой этикетки на бутылке с шампанским — точно таким же, какое мы прихватили несколько месяцев назад на свадьбе Оливии, — произвел на меня впечатление замкнутого круга. Мы с Хадсоном начали с этого шампанского и закончили им же.

Фишер поднял свой бокал.

— За мою замечательную девочку. Ты годами шла через непогоду и наконец обрела свою радугу.

— Спасибо, — улыбнулась я.

К нам подошел официант, чтобы принять заказы. Есть мне не хотелось, но я боялась обидеть Фишера, который так постарался.

— Как я понимаю, от Хадсона никаких известий?

Я вздохнула, опустив плечи.

— За эту неделю он ни разу не появился в офисе. Время от времени я получаю деловые письма, но все они отправляются спозаранку, часа в четыре утра. Хадсон продолжает работать, но из дома, и он не общается со мной напрямую.

Фишер неспешно потягивал шампанское.

— А тебе неизвестно, разговаривал ли он со своей бывшей? Насчет дневника и всего остального?

Я покачала головой:

— Он забрал у меня дневник, но я понятия не имею, что он с ним сделал и с кем говорил.

— Не может же он дуться на тебя вечно. В том, что случилось, твоей вины нет.

— Вполне возможно, что он даже не верит, что дневник попал ко мне в руки случайно.

— А как еще он мог у тебя оказаться?

— Сам подумай. Я заявилась на свадьбу сестры Хадсона — женщины, с которой даже не была знакома, — после того, как прочла дневник его бывшей жены.

— Но ты не знала тогда, чей именно этот дневник.

— Так-то оно так, — пожала я плечами, — но все это кажется очень… кстати.

— И что же, по-твоему, он думает? Что ты устроила на него охоту? Прочла дневник его бывшей жены, каким-то образом выяснила, кто он такой, и отправилась охмурять его? Прости, но это сюжет для слащавой мелодрамы.

— Я понятия не имею, что именно он думает, — вздохнула я.

— А хочешь знать, что думаю я?

— У меня есть выбор?

— Конечно, нет, глупышка. — Фишер крепко сжал мою ладонь. — Я не думаю, что все произошедшее — это случайность. Жизнь, на мой взгляд, представляет собой цепочку опорных камней, которые расходятся во всех направлениях. Мы понятия не имеем, по какому пути лучше следовать, а потому стремимся двигаться по прямой, выбирая самые крупные камни, поскольку так оно проще всего. Случайности и совпадения — те небольшие камни, которые уводят нас в сторону. Если у тебя хватит мужества, ты последуешь дорожкой из таких камней и окажешься там, куда тебе суждено было попасть.

— Красивая метафора, — печально улыбнулась я. — Когда это ты стал таким просветленным?

— Минут десять назад, когда уселся за этот столик и ко мне подошел официант. Девушка на входе спросила меня, хочу я занять главный стол или кабинку. Я выбрал стол, но она все равно отвела меня сюда. Я мог бы указать ей на ошибку, но решил воспользоваться маленьким камнем случайности, и смотри, куда он меня привел.

— О чем ты? — нахмурилась я.

К столику подошел официант с нашими закусками. Опустив блюдо на стол, он широко улыбнулся Фишеру.

— Что-нибудь еще?

— Не сейчас. Вот если попозже…

— Договорились, — просиял официант.

Когда он ушел, Фишер взял кусочек моцареллы и подмигнул мне:

— К нему. Мой новый путь привел меня к нему. Так что мне уже не стоит беспокоиться о планах на вечер.

* * *

В пятницу вечером я ушла из офиса около семи. «Персональный аромат» отправил товар без задержек, и уже на следующей неделе наш сайт должен был начать прием заказов от публики. Оливия договорилась с руководителем местной телекомпании о том, что меня пригласят в одно из утренних шоу, где выступали женщины, которым хватило смелости открыть свое дело. А парочка журналов согласилась напечатать интервью со мной. Словом, осуществилось все, о чем я так долго мечтала. Но у меня не было даже сил порадоваться этому.

Сегодня утром я не выдержала и отправила Хадсону сообщение: Я скучаю по тебе. Сообщение он прочел, но ответа так и не последовало. Мне стало очень горько.

Как-то в детстве, когда мы были с родителями на пляже, я принялась прыгать в волны, и однажды волна ударила меня изо всей силы. Меня затянуло под воду, закрутило, и я никак не могла выбраться на поверхность… Вот так я и чувствовала себя после разлуки с Хадсоном. По утрам мне приходилось усилием воли вытаскивать себя из постели.

Наступили выходные, но мне совершенно не хотелось ехать домой. В поезде я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу вспомнила, где нахожусь. В какой-то момент я подняла голову и увидела, что мы подъезжаем к очередной станции. Внимание мое привлекла надпись на стене:

Брайант-парк — 42-я улица.

Я встала. Вагон был набит битком, так что мне пришлось проталкиваться к выходу. Прямо за углом находилась Нью-Йоркская публичная библиотека. Я знала, что мне не стоит усаживаться на ступеньках библиотеки, которая всегда теперь будет у меня ассоциироваться с Хадсоном, но ничего не могла с собой поделать.

Стояла осень, дни становились все короче. И вскоре после того как я уселась на свое излюбленное место, солнце стало садиться за горизонт. Небо окрасилось в оранжево-фиолетовые тона, и я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. Когда я снова открыла их, взгляд мой упал на человека, который стоял у подножия лестницы и смотрел на меня.

Я несколько раз моргнула, не в силах поверить своим глазам.

Не может быть!

Сердце у меня забилось быстрее, когда Хадсон поднялся по ступеням и остановился рядом.

— Не возражаешь, если я присяду?

— Конечно, нет.

Хадсон опустился на ступеньку возле меня. Сцепив пальцы, он уставился себе под ноги. Последовало долгое молчание. За это время я смогла как следует разглядеть его. Не виделись мы всего неделю, но этого хватило, чтобы лицо у него осунулось, а под глазами появились темные круги. Даже кожа, такая сияющая и загорелая, казалась тусклой и неухоженной.

В голове у меня крутилась сотня вопросов. Он искал здесь меня? Или пришел, чтобы просто посидеть и подумать? Что изменилось за эту неделю? Судя по его лицу, ситуация только ухудшилась. С другой стороны, складывалось впечатление, что Хадсон пришел к какому-то решению, которое не так-то просто озвучить.

Покопавшись в сумочке, я достала шоколадный батончик и протянула ему.

— Тебе он, похоже, нужен не меньше, чем мне, — печально улыбнулся Хадсон. — Хочешь половинку?

В течение следующих десяти минут мы сидели рядом на ступенях Нью-Йоркской публичной библиотеки — того места, где Хадсон когда-то женился и где потом состоялась наша встреча, и молча жевали шоколад.

В конце концов Хадсон нарушил молчание.

— Ты как, в порядке?

— Бывало и лучше. А ты?

— Могу сказать то же самое, — печально улыбнулся он.

И снова воцарилось молчание.

— Прости, что исчез на несколько дней, — вздохнул Хадсон. — Но мне надо было кое-что утрясти.

Тут я повернулась и взглянула на него.

— И как, получилось?

— Более-менее, — пожал он плечами.

Я кивнула.

Хадсон рассеянно смотрел вперед. Я заметила, что в его глазах заблестели слезы.

— Джек во всем признался, — сказал он наконец.

Мое сердце сжалось от боли. Не раздумывая, я обняла Хадсона за плечи.

— Мне так жаль… ты даже не представляешь, как я тебе сочувствую.

— Я решил не говорить об этом Лекси.

Надо же. Я-то думала, что он сразу кинулся к ней.

— Ясно…

— Ну наору я на нее и что? Ни мне, ни Чарли от этого лучше не будет. Лекси — мой враг, и было бы глупостью выдавать ей мои планы… До тех пор, по крайней мере, пока я окончательно не определюсь со своим решением.

Он перевел дух, а когда заговорил, голос его звучал глуше обычного:

— Чарли — моя дочь и останется ею, даже если…

Он замолчал, не в силах продолжить фразу.

Глаза у меня защипало от слез.

— Ты совершенно прав. И ты замечательный отец, потому что ставишь на первое место чувства Чарли, а не свои собственные.

— Как бы то ни было, я решил провести тест ДНК. Мне не очень-то хочется знать результаты, но это необходимый шаг. Не дай бог, с Чарли что-то случится и ей потребуется переливание крови. — Он помолчал пару секунд. — Через неделю все станет ясно.

Я еще крепче прижалась к нему.

— Мне так жаль, что ты вынужден проходить через все это.

Хадсон повернулся и впервые посмотрел мне прямо в глаза.

— Прости, что я так долго не отвечал тебе.

— Не извиняйся, — покачала я головой, — я все прекрасно понимаю. Мне и самой потребовалось время, чтобы все как следует переварить. Знай только, что я не собираюсь ничего скрывать от тебя. Я не сразу поняла, в чем дело, а когда поняла… не знала, как это лучше подать.

— Ну да, слишком много совпадений. Мне тоже потребовалось немало времени, чтобы понять наконец, что это вовсе не совпадения.

— О чем ты? — отстранилась я.

Хадсон убрал у меня с лица прядь волос.

— Почему ты сейчас здесь?

— В смысле — у библиотеки?

Он кивнул.

— Даже не знаю. Я ехала с работы, случайно подняла голову и увидела эту остановку. И неожиданно захотела выйти…

— А знаешь, почему я здесь?

— Почему?

— Я тоже ехал в метро и случайно глянул в сторону выхода. И сквозь толпу увидел, как ты сходишь на Брайант-парк. Мой поезд остановился как раз напротив твоего. Я пытался протолкнуться к дверям, но не успел, и мне пришлось проехать лишнюю остановку. Потом я бегом припустил до библиотеки.

Я с изумлением взглянула на него.

— Ты случайно поднял голову и увидел, как я выхожу из поезда, который я тоже покинула просто так, даже не на своей остановке?

— Называй это как хочешь, — улыбнулся Хадсон, — но я больше не верю в случайности. Просто Вселенная делает все возможное, чтобы мы были вместе. И так было с самого начала, еще до того, как мы встретились.

К глазам у меня вновь подступили слезы. Пустота, которую я ощущала все эти дни, стала таять. Разумеется, Хадсон прав. Да, началось все с этого чертова дневника, но сквозь цепочку совпадений нас вела какая-то высшая сила.

Наклонившись, я потерлась щекой о его щеку.

— Думаю, нам стоит уступить. Что толку сопротивляться, если весь мир настроен свести нас вместе? Против него у нас нет ни малейшего шанса.

— Радость моя, я уступил судьбе в тот самый миг, когда увидел тебя.

33

Хадсон

Последняя неделя стала просто кошмарной.

И хуже всего оказалось вчерашнее утро. Я ждал результаты ДНК с девяти часов, однако они запаздывали. Стелле, которая хотела быть рядом со мной в такой момент, пришлось уехать на бизнес-ленч. Может, оно и к лучшему, потому что я расплакался, как ребенок, когда мне наконец позвонили из лаборатории и сказали, что моя дочурка… на самом деле не моя.

К тому времени когда Стелла вернулась домой, я уже мертвецки набрался. Вырубился около девяти вечера. Шести часов сна мне вполне хватило, чтобы прийти в себя, и с трех ночи я уже не спал.

Как я смогу смотреть теперь в глаза Чарли? Знать правду и скрывать ее — все равно что лгать. Отныне я стану чувствовать себя настоящим обманщиком. Я ведь всегда старался быть честным с ней. Мне хотелось, чтобы Чарли доверяла мне — как я когда-то безоговорочно верил своем отцу.

Около шести утра небо начало светлеть. Тонкий лучик солнца упал на прекрасное лицо Стеллы, и я повернулся на бок, чтобы полюбоваться, как она спит. Во сне она выглядела такой умиротворенной, что у меня потеплело на душе. Я-то знал, как нелегко дались ей эти последние недели.

Словно почувствовав мой взгляд, она приоткрыла глаза.

— Что ты делаешь? — сонно спросила она.

— Любуюсь приятным зрелищем. Спи себе дальше.

По губам ее скользнула улыбка.

— И давно ты не спишь?

— Да не так чтобы очень.

— Стало быть, несколько часов, — улыбнулась она.

Проблема с родственными душами в том, что они с легкостью могут вычислить любую твою ложь!

Я убрал с ее лица прядь волос.

— Даже не знаю, что бы делал без тебя всю эту неделю.

— Без меня тебе не пришлось бы переживать худшую неделю в твоей жизни.

— Рано или поздно правда все равно выплыла бы на поверхность, — покачал я головой.

— Наверно, ты прав, — вздохнула Стелла.

— Думаю, я решил наконец, как мне вести себя с моей бывшей женой.

— И как же?

— Я и дальше не собираюсь говорить Лекси, что знаю ее тайну.

— Ты серьезно? Почему ты так решил?

— Главное для меня сейчас — не причинить боль Чарли. Она еще слишком мала, чтобы самой разобраться в этом нагромождении лжи. Как и всякому ребенку, ей нужны стабильность и предсказуемость. И не мне рушить ее жизнь только ради удовольствия поквитаться с бывшей женой. Лекси хочет, чтобы я обеспечил ей и ребенку достойную жизнь. Джек хорошо зарабатывает в настоящее время, но подобные траты ему не по плечу. Если Лекси почувствует, что ее финансовому благополучию приходит конец, она может отыграться, сообщив Чарли, что папа — на самом деле ей не папа.

Я сжал руку Стеллы.

— Я уже сообщил Джеку о результатах ДНК, так как это показалось мне правильным. Он сказал, что биология сама по себе мало что значит и Чарли — моя дочь. Судя по всему, он не собирается вмешиваться в ее жизнь. И тут он прав. Никакие тесты не отменяют того факта, что Чарли — моя дочь. Когда-нибудь, когда она станет постарше, — голос у меня дрогнул, — я открою ей правду.

Стелла печально улыбнулась.

— Думаю, ты прав. Другое дело, что теперь, когда ты знаешь правду, тебе придется нелегко в общении с бывшей женой.

— Ясное дело, — покачал я головой. — Но мне придется постараться ради дочки… ради Чарли.

Стелла коснулась моей щеки.

— Не надо этих оговорок. Ты и в самом деле отец Чарли. Потому что родитель — тот, кто ставит интересы ребенка выше собственных. А из троих взрослых, причастных к судьбе девочки, ты — единственный, кто так поступает.

Я кивнул.

Несколько минут мы лежали молча. Моя рука покоилась между нами. Но, когда Стелла коснулась ее, я обнаружил, что моя ладонь сжата в кулак.

— Ты как натянутый канат, — сказала она.

— Да. Пожалуй, стоит отправиться на пробежку, чтобы снять напряжение.

— Тебе сегодня нужно на работу или куда-нибудь еще?

Я покачал головой:

— В офис я сегодня точно не собирался.

Она взяла мою руку и поднесла ее к губам.

— Я знаю куда более приятный способ снять напряжение, чем нарезать круги вокруг дома.

Несмотря на бессонную ночь и невеселые мысли, прикосновение ее губок к моей руке настроило меня на оптимистичный лад.

— Правда? И что же это за способ?

В ответ она перевернула меня на спину и уселась сверху. Затем сдернула с себя футболку — только грудь качнулась в такт рукам. Я потянулся к этим чудесным округлостям, но Стелла укоризненно погрозила пальцем.

— Нет-нет, мы снимаем стресс. Я сама сделаю все, что нужно.

Я закинул руки за голову, предположив, что сегодня она хочет быть сверху. Но Стелла спустилась еще ниже. Ее маленькая ручка крепко сжала мой пенис. Стелла облизнула губки, а затем наклонилась и скользнула языком по головке члена.

Когда она выпрямилась, глаза ее лукаво блестели.

— Покажи мне. Покажи мне, как ты меня хочешь.

Застонав, я запустил пятерню в ее волосы. Стелла закрыла глаза, и в следующее мгновение губки ее сомкнулись вокруг моего петушка.

Ч-черт.

Насколько же это лучше, чем какая-то пробежка.

Словно чувствуя, что мне нужно, Стелла взялась за дело. Она помогала мне протолкнуться внутрь, и мой ствол раз за разом касался ее глотки, а затем снова скользил назад. Это было самое потрясающее и мучительное чувство одновременно. Мне ужасно хотелось приподнять бедра и продвинуться дальше, но я боялся сделать ей больно. Спустя несколько минут Стелла выпустила меня и подняла голову.

— Покажи мне. Покажи, как ты этого хочешь.

Она снова открыла ротик, и на этот раз я не смог устоять. В тот самый момент, когда мой пенис уперся в стенку ее горла, я не стал отстраняться, а прижал ее голову еще сильней. И Стелла сделала то, чего я так хотел, — впустила в себя мой пенис.

— О-о-ох-х-х!

Оказывается, она просто ждала, когда я ее об этом попрошу.

Господи боже!

Она и без того была совершенством. Но теперь…

Стелла отвела голову назад, отчего кончик моего пениса снова скользнул к ее губкам. Еще пара таких движений, и я почувствовал, что готов.

— Я сейчас кончу, — простонал я, выпуская ее волосы.

Но Стелла не остановилась.

— Стелла… милая…

Я попытался отстраниться, решив, что она, видимо, не услышала меня. Но Стелла втянула меня еще глубже.

Черт. Она хочет, чтобы я кончил прямо там…

Долго ей ждать не пришлось. Еще одно движение, и из меня вырвалась струя, которой, казалось, не будет конца. Но моя девочка проглотила все до последней капли.

Несмотря на то что всю работу сделала Стелла, я бессильно откинулся на подушку. Стелла отерла рот и прижалась ко мне. На лице ее сияла довольная улыбка.

— Боже… у меня такое чувство, будто я заново родился.

— Значит ли это, что я сняла твой стресс? — рассмеялась она.

— Абсолютно… Правда, я теперь задумался о том, где ты могла этому научиться.

— Видишь ли, одна женщина, чей дневник я как-то читала, не умела делать минет, а потому купила себе обучающее видео. Мне стало интересно, и я последовала ее примеру.

— Ох уж эти твои дневники, — хмыкнул я. — Когда-нибудь они загонят меня в могилу.

Эпилог

Стелла

Восемь с половиной месяцев спустя

Дорогой дневник,

Стелла заснула сегодня чуть раньше меня, и я смог понаблюдать за ней. Время от времени губы ее подрагивали и складывались в подобие улыбки. Длилось это от силы пару секунд, но я наблюдал за ней как зачарованный. Как бы мне хотелось осуществить все ее самые заветные мечты — как она сумела осуществить мои.

Хадсон

Я прижала свой новый дневник к груди. Даже не знаю, чем я заслужила такое счастье! Мы с Хадсоном стали жить вместе через несколько месяцев после удачного старта «Персонального аромата». Не то чтобы я нуждалась с некоторых пор в ком-то, кто помогал бы мне платить за квартиру. Впервые в жизни я могла позволить себе собственное жилье в Нью-Йорке. Я и сама не ожидала, что дела у меня пойдут так успешно. Даже Опра внесла мое маленькое изобретение в свой список подарков, которые хотела бы получить в этом году. Мы успели создать отдельный набор на День святого Валентина, а теперь еще собирались запустить мужскую версию «Аромата». Я потратила немало времени на написание новых алгоритмов, но сейчас эту работу взяли на себя опытные специалисты из «Ротшильд Инвестментс», так что мне наконец удалось найти баланс между работой и личной жизнью.

Хадсон Ротшильд помог осуществить все мои мечты… и даже то, о чем и не мечталось. Желая отметить наш первый международный заказ, он порадовал меня поездкой в Грецию. Остановились мы в роскошном отеле Миконоса. Когда мы подъехали к гостинице, она показалась мне смутно знакомой. И лишь когда мы вошли в номер, я поняла, в чем дело. Хадсон выбрал тот самый отель, который я разглядывала почти год назад, когда сидела в вестибюле его компании в надежде поговорить с ним. Ему хватило одного взгляда на экран, чтобы запомнить место.

Что касается моей привычки читать чужие дневники… В общем, я перестала покупать их. Я боялась, что один вид этих дневников будет наводить Хадсона на неприятные воспоминания. Пару месяцев назад он поинтересовался, почему я забросила свое хобби. Я сказала, что мне больше нет нужды читать про жизнь других людей, потому что ни одна из них не сравнится с моей собственной историей любви. Разумеется, я сказала ему чистую правду, но Хадсон не был бы Хадсоном, если бы не понял, в чем тут дело. И вот на прошлой неделе он вручил мне дневник. Тот, что вел втайне от меня несколько месяцев. Романтичнее подарка я в жизни своей не получала. Большинство записей были просто восхитительными… хотя не обошлось и без непристойностей.

Кстати… вот один из моих любимых абзацев:

Дорогой дневник,

день сегодня выдался на редкость напряженным (прошу прощения за невольный каламбур). Моя девочка уже неделю была по делам на Западном побережье. Этим утром я проснулся, лежа головой на ее подушке. Не удивительно, что моя утренняя эрекция не пожелала уйти сама по себе. Вместо того чтобы сопротивляться этому позыву, я положил подушку себе на лицо. Вдыхая запах моей девочки, я начал поглаживать свой член, представляя, что мой кулак — ее прелестная киска. Я вообразил, будто она сидит на мне, раскачиваясь взад и вперед, чтобы в полной мере насладиться моей твердой штучкой. Потом моя воображаемая Стелла откинула голову и изогнулась в порыве оргазма. После этого я кончил так мощно, что часть моего семени она сможет увезти в свою следующую командировку.

Или вот. Я отлистала еще несколько страниц назад. Хадсон никогда не рассказывал об этом случае, но всякий раз, когда я читала, у меня теплело на сердце.

Дорогой дневник,

сегодня я повел Чарли позавтракать в ресторан, а за завтраком сообщил ей, что Стелла переезжает к нам. Потом мы пошли домой. Путь наш лежал через парк. Там были две маленькие девочки, которые радостно прыгали на месте и звонко смеялись. «Как ты думаешь, — спросил я, — что их так обрадовало?» На что Чарли мне ответила: «Может, подружка их папы тоже будет жить с ними».

Во двор вышел тот самый мужчина, чьи записи я сейчас перечитывала. Я как раз сидела на веранде, а у моих ног удобно расположился Хендрикс.

— Смотрю, мой верный пес окончательно забыл, кто тут его хозяин, — покачал головой Хадсон.

Я улыбнулась. Овчарка, которую я подарила Хадсону на Рождество, в последнее время ходила за мной как тень. А главное — непонятно с чего, потому что я то и дело покрикивала на нее за привычку грызть мебель и мои туфли. Мы надеялись, что дрессировка поможет избавиться от этих бед, но не тут-то было: теперь Хендрикс приспособился грызть ножки тысячедолларового кофейного столика. В общем, за собакой нужен был глаз да глаз. И все же оно того стоило: достаточно было взглянуть на выражение лица Хадсона, когда он понял, что ему наконец-то подарили собаку, о которой он мечтал все детство.

И конечно же, он назвал пса в честь того джина, который когда-то свел нас вместе.

— Он бегает за мной только потому, что я обычно кормлю его, — заметила я.

Взгляд Хадсона упал на тетрадь у меня в руках.

— Не забывай: одну запись в день, и не больше.

— Я знаю. Я просто перечитывала кое-что из старого, так что моя квота на сегодня еще не исчерпана.

— Ладно. Хочу пройтись до магазина и купить бутылку вина на вечер. Отнесем Оливии с Мейсоном. Заодно прогуляю Хендрикса. Может, купить что-нибудь еще?

Сегодня исполняется ровно год со дня свадьбы Мейсона и Оливии, и мы собирались отправиться к ним на праздничный ужин. Счастливая парочка только что перебралась с Манхэттена в особняк, расположенный в паре кварталов от нашего дома. Не знаю, осознавал ли Хадсон, но это была годовщина и нашей с ним встречи. Ровно год назад, понюхав у барной стойки джин, я встретила любовь всей своей жизни. Хотя любовь — это последнее, что я чувствовала, сбегая со свадьбы в удачно подвернувшемся такси. В честь этого памятного события я купила Хадсону небольшой подарок, который решила вручить, когда мы вернемся вечером домой.

— Нет, вина вполне достаточно. Торт на десерт я уже испекла.

— Прекрасно. Вернусь минут через двадцать.

Хадсон пошел было в дом, но затем остановился и погрозил мне пальцем.

— Помни, всего одну запись! Не вздумай читать до конца.

— Не буду.

Шаги его затихли в глубине дома, а я со вздохом снова открыла дневник. До конца мне оставалось всего страниц двадцать. Пожалуй, я успела бы дочитать их еще до возвращения Хадсона. Но нет: одна запись в день, и не больше.

Приняв такое решение, я открыла новую страницу.

Дорогой дневник,

сегодня я ходил за покупками. Так как я плохо разбираюсь в украшениях, то взял с собой сестру. Но лучше бы я этого не делал…

Я улыбнулась, представив, как Оливия и Хадсон ходят от прилавка к прилавку. Для Хадсона купить что-то означало прийти в магазин и сказать, что именно ему нужно. Оливия в магазинах не столько покупала, сколько паслась. Ей ничего не стоило отправиться за туфельками для платья и вернуться домой с новым набором посуды, курткой для Мейсона, игрушкой для Чарли и каким-нибудь электронным приспособлением для своего офиса. А что же туфли? Да они ей больше ни к чему, потому что заодно она купила себе и новое платье.

Тем временем, вернувшись к чтению, я вдруг поняла, что Хадсон ни словом не упомянул в разговоре со мной, что ходил с сестрой за покупками. Да и новых украшений он домой не приносил… Ну-ну, и что бы это значило?

Мы обошли шесть магазинов. Все, что нравилось мне, Оливия отвергала с ходу, а я отмахивался от всего, что предлагала она. Потратив так почти весь день, я вернулся домой с пустыми руками, да еще и в раздражении. Моя девочка пришла десять минут спустя, благоухая лесными ароматами: она разрабатывает сейчас в лаборатории новую линию парфюма для мужчин. Но стоило ей обнять меня, как мое дурное настроение улетучилось. Только тут я понял, почему так и не смог купить ничего за весь день: мне хочется, чтобы у моей девочки было что-то по-настоящему особенное, что показало бы ей, как много она для меня значит.

Хадсон

О боже! Но разве могла я остановиться на этом месте? Хадсон подбирал мне украшение — и не просто украшение, а нечто особенное… Я бросила взгляд на дом. Все было тихо. Ему понадобится не меньше двадцати минут, чтобы дойти с собакой до магазина и вернуться обратно. За это время я вполне успею прочесть еще одну запись.

Разумеется, где одна запись, там и две… и неожиданно для себя я оказалась на последней странице. Я узнала, что Хадсон еще несколько раз заглядывал в ювелирные — о чем писал, впрочем, достаточно кратко. Несколько страниц он посвятил тому вечеру, когда на ужин к нам приехали мои родители. Да-да, не сразу, но я все-таки сумела простить их. Мне пришлось как следует понервничать, но вечер прошел на удивление приятно. С сестрой я пока так и не помирилась, хотя и рассказала наконец Хадсону, с кем мне изменял Эйден. Не исключено, что однажды я найду в себе силы простить и Сесилию.

Мне стало известно, что они с моим бывшим расстались: сестра обнаружила, что Эйден изменяет ей с одной из ее подружек. Тут я должна была бы испытать что-то вроде злорадства, но на самом деле мне стало жаль Сесилию. И это хороший знак: возможно, для нас еще не все потеряно.

В дневнике не было ни слова о том, какое именно украшение хочет купить Хадсон, но я практически не сомневалась, что речь идет о кольце.

С бешено колотящимся сердцем я прочла последние страницы.

О боже, он все-таки что-то купил!

И спрятал в том самом тайнике, где прятал мой прошлогодний рождественский подарок.

И намерен ждать своего дня рождения, прежде чем презентовать то, что купил.

До дня рождения Хадсона оставалось еще целых два месяца! Нет, столько мне не продержаться.

Хадсон понятия не имел, что в прошлом году мне удалось наткнуться на его маленький тайник в задней части шкафа. Так что я могла бы… нет, я не должна.

От напряжения у меня взмокли ладони.

Может, просто взглянуть, правда ли это коробочка для кольца? Мне даже не нужно открывать ее.

С другой стороны, что, если через пару месяцев он вручит мне бархатную коробочку, в которой будет… пара сережек? И это после всех моих ожиданий?

Да мне никакими силами не удастся скрыть разочарования! И как тогда почувствует себя Хадсон? Нет, я определенно должна выяснить, в чем тут дело.

Я снова оглянулась на дом. Может, стоит подождать, пока он не отлучится на пару часов?

Нет. К черту ожидание!

Я бросилась в дом и первым делом поспешила к входной двери. Открыв ее, я глянула направо, потом налево, чтобы убедиться, что Хадсона пока нет поблизости. После этого я устремилась к спальне, где и был тайник. Перед дверью я на мгновение замерла, чтобы отдышаться и хоть немного успокоиться. Дрожащей рукой я повернула дверную ручку…

И замерла на месте.

— Что-нибудь ищешь? — Хадсон сидел на краю кровати, а на коленях у него восседала Чарли. Хендрикс лежал у ног хозяина.

Я нервно моргнула.

— Что ты тут делаешь? Я думала, ты ушел.

Он легонько подтолкнул дочку, и та спрыгнула у него с колен.

— Что я здесь делаю? Я мог бы тебе задать такой же вопрос. Зачем ты пришла сюда, Стелла?

— Я… э-э-э…

Хадсон подошел ко мне и с улыбкой взял меня за руку.

— Ты же не нарушала наш договор и не прочла весь дневник?

Мысли мешались у меня в голове. Когда он успел вернуться из магазина? И откуда тут взялась Чарли? Что тут вообще происходит?

Долго мне ответа ждать не пришлось. Хадсон протянул Чарли руку, и та ухватилась за нее с широченной улыбкой. Сердце у меня заколотилось как бешеное, когда я увидела, что Хадсон опустился передо мной на одно колено.

Он поднес к губам мою дрожащую руку.

— Ровно год назад я встретил умную, чарующе красивую женщину, — начал он. — Ты любишь повторять, что без спросу вторглась на свадьбу моей сестры. Но на самом деле ты без спросу вторглась в мое сердце. Ты самая добрая, самая чудесная и самая странная женщина из тех, кого мне только доводилось встречать.

— Самая странная? — рассмеялась я. — Ты так говоришь, будто это комплимент.

— Так оно и есть, — кивнул Хадсон. — И люблю я тебя как раз потому, что ты — не такая, как все. Долгие годы ты читала чужие истории любви, а сегодня прочла последнюю главу моей… хоть и обещала не делать этого, — подмигнул он. — Но последняя запись в моем дневнике на самом деле знаменует собой начало.

Он подмигнул Чарли, и она вынула из-за спины маленькую черную коробочку и отдала ее своему отцу.

— Стелла Роза Бардо, позволь вручить тебе этот символ счастливой жизни. Будь моей женой, а я обещаю сделать все, чтобы твоя жизнь сложилась лучше, чем любая, даже самая сказочная история.

Он открыл коробочку, и я увидела, что внутри, на бархатной подкладке, лежат два кольца. Справа был великолепный перстень из белого золота с крупными бриллиантами и цепочкой крохотных камушков вдоль всего ободка. Слева лежала его миниатюрная копия. Хадсон взял первое кольцо и протянул его мне.

— Я не просто прошу тебя выйти за меня замуж. Я хочу, чтобы все мы — ты, я и Чарли — стали одной семьей. Отсюда и два кольца — двум моим бесценным дамам. Ну что, согласна войти в нашу семью?

Я взглянула на Чарли. Та с сияющей улыбкой достала еще что-то из-за спины и протянула мне.

Банан с надписью на кожуре.

Скажи «да», чтобы никогда уже не расставаться.

Как ни смешно это прозвучит, но именно банан стал для меня последней каплей. Слезы счастья градом покатились у меня по лицу. Смахнув их, я прижалась лбом ко лбу Хадсона.

— Да! Да! Мое сердце уже давно принадлежит вам двоим, а эти кольца свяжут нас еще крепче.

Хадсон надел кольцо мне на палец, и мы помогли Чарли надеть ее колечко. Какое-то время мы стояли, взявшись за руки, а затем Хадсон сказал, чтобы Чарли пошла и привела себя в порядок, прежде чем идти в гости к тете.

— Знаешь, — обратилась я к Хадсону, когда мы остались вдвоем, — твой дневник и это предложение позволяют заподозрить, что в душе ты очень романтичный человек.

— В самом деле? — улыбнулся он. — Учти, я буду отрицать это до последнего.

— Главное, что я знаю правду, — рассмеялась я.

— Понравился тебе мой дневник? — спросил Хадсон, целуя меня в губы.

— Не то слово. Это лучшая история любви, какую я когда-либо читала. Но больше всего мне понравился конец.

— Это вовсе не конец, — покачал головой Хадсон. — Это не что иное, как начало, потому что у настоящей истории любви не бывает конца.

Благодарность

Спасибо вам, моим читателям. Я благодарю вас за поддержку и вдохновение. Наша жизнь в последнее время обросла немалым количеством трудностей, и я рада, что мои книги могут послужить для вас убежищем хотя бы на короткое время. Надеюсь, вам понравилась история Хадсона и Стеллы и вы непременно вернетесь, чтобы повстречаться с другими героями моих книг!

Пенелопа — последние несколько лет были похожи на бешеную гонку, и я рада быть в тандеме с тобой.

Шерри — спасибо тебе за дружбу и поддержку. Друзья по чтению — лучшие друзья!

Джули — спасибо за дружбу и мудрость, которой ты так охотно делишься со мной.

Луна — наша жизнь как книга, в которой никогда не поздно написать новую историю. Я с огромным удовольствием наблюдала за тем, как разворачивается твое повествование. Спасибо тебе за дружбу.

Моей замечательной группе читателей из Vi’s Violets — 20 000 тысяч эрудированных женщин, которые любят сообща обсуждать книжки. Мне просто сказочно повезло! Спасибо вам за то, что не оставляете меня на этом пути.

Саммер — спасибо тебе за твой замечательный дизайн, благодаря которому история Хадсона и Стеллы обрела лицо.

Моему другу и агенту Кимберли Брауэр — спасибо, что ты рядом. Каждый год ты открываешь передо мной уникальную возможность, что заставляет меня с надеждой смотреть в будущее.

Джессике, Илейн и Джулии — спасибо вам за способность сгладить все шероховатости и представить меня в наилучшем свете.

Всем моим блогерам — спасибо, что пробуждаете в других интерес к моим работам. Не будь вас, не было бы и их.

С любовью, Ви

Примечания

1

Джон Квинси Адамс (1767–1848) — американский политический деятель, шестой президент США (1825–1829). (Прим. ред.)

2

Калон — синтетическая составляющая парфюмерных композиций. Характеризуется свежим, наполненным озоном металлическим морским запахом. (Прим. ред.)

3

Популярная американская певица и киноактриса (р. 1946), обладательница титула «Королева кантри». (Прим. ред.)

4

Амбретта производится из семян цветков мускусного дерева, растения с ярко-желтыми цветками. Из его семян получают масло, отличающееся янтарным запахом, придающим парфюму легкий табачный аромат. (Прим. ред.)

5

Фенвей (англ. Fenway Park) — знаменитый бейсбольный стадион возле Кенмор-сквер (Бостон, шт. Массачусетс). (Прим. ред.)

6

Билл Най (р. 1955) — американский инженер, актер и телеведущий — популяризатор науки. Наиболее известен как ведущий передачи «Билл Най — ученый шалопай» на Public Broadcasting Service (1993–1998). (Прим. ред.)

Content

Ви Киланд
Целую, мистер Ротшильд

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Эпилог

Благодарность

Примечания