Ви Киланд

Секс без любви

Главное в жизни — не победа.

Главное — человек, которому ты звонишь, чтобы сообщить о своей победе.

Vi Keeland

Sex, Not Love

Copyright © 2018. SEX, NOT LOVE by Vi Keeland

Перевод с английского Нины Лебедевой

© Лебедева Н., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

* * *

Глава 1

Наталья

— Как думаешь, есть какая-то связь между интеллектом и умением хорошо трахаться? — Я втянула в себя еще немного дымка и передала самокрутку подруге. Что ж, на этот раз я ухитрилась не поперхнуться и не закашляться. Последний раз мы баловались самокрутками еще в старших классах и успели утратить навык. А сегодня мы решили окончательно распрощаться с детством, выкурив на двоих то, что Анна конфисковала у своего шестнадцатилетнего брата.

— Я выхожу замуж за парня, который конструирует роботов, чей интеллект намного превосходит человеческий. Разумеется, сообразительные парни и в постели способны на большее. Дереку ничего не стоит собрать кубик Рубика за тридцать секунд. Неужели ты думаешь, что у женщин все устроено сложнее?

— Его приятель Адам — такой милый. Вот только весь последний час он рассказывал мне про алгоритм, который он создает для искусственного интеллекта по имени Линдси. Я в ответ восхищенно вздыхала и говорила «вот это да!». В связи с чем не могла бы ты сообщить Дереку, что ему не помешает обзавестись парочкой друзей поглупее?

Анна вдохнула дымок и ответила мне неестественно высоким голосом:

— Дерек закончил Массачусетский технологический институт и работает сейчас в крупной компьютерной фирме. Ну откуда тут взяться глупым друзьям? — Она многозначительно пихнула меня в бок. — Вот почему я хочу, чтобы ты переехала сюда. Не могу же я все время жить в окружении одних умников!

— Ясно, — вздохнула я, — но Адам хотя бы симпатичный.

— Хочешь сказать, что собираешься нарушить сегодня свой обет воздержания?

— Скорее, уж завтра, — усмехнулась я, — при условии, что удача будет на его стороне. Я все еще живу по нью-йоркскому времени, и сегодня меня наверняка потянет спать до десерта.

Мы с Анной укрылись от гостей, репетирующих свадебную церемонию, во дворике ресторана, за увитой плющом аркой. И я едва не подскочила, когда за спиной у меня раздался гортанный голос.

— Ну надо же, если ему повезет! Ты и спереди смотришься так же потрясно, как сзади, или это все пустая похвальба?

— Какого дьявола? — Повернувшись, я увидела парня, который шагал к нам по темному дворику. — С какой стати ты лезешь не в свое дело?

Парень сделал еще пару шагов и оказался в свете фонаря, висевшего над аркой. При взгляде на незнакомца я утратила дар речи. Выглядел он потрясающе. Высокий. До того высокий, что мне, даже на каблуках, пришлось закинуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Темные, давно не стриженные волосы придавали его облику особую привлекательность. На загорелом лице выделялись ярко-голубые глаза с лучиками морщинок — явный признак того, что парень охотно улыбался. А уж улыбка… не столько улыбка, сколько самодовольная ухмылка, которая выдавала его с головой.

Не успела я вымолвить хотя бы словечко, как Анна бросилась ему на шею.

Оставалось надеяться, что эти двое знакомы, а иначе я могла бы заподозрить подругу в распущенности.

— Хантер! Ты все-таки приехал.

— Ясное дело. Не мог же я пропустить такое событие, как свадьба лучшего друга. Прости, что задержался. Я был по делам в Сакраменто, а потом добирался до вас на машине, когда оказалось, что мой рейс отменили.

Повернувшись в мою сторону, он оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Я невольно напряглась, чувствуя на себе этот обжигающий взгляд.

Наконец он кивнул.

— Да, так и есть.

Что?

Увидев мое замешательство, Хантер поспешил пояснить:

— Ты и спереди выглядишь так же соблазнительно, как сзади. Парень, с которым ты собираешься переспать, и правда везунчик.

Ну и наглец! И все же, несмотря на возмущение, по спине у меня побежали мурашки.

— Адам, — проинформировала его Анна. — Это ее партнер на свадебном ужине. Завтра она собирается переспать с Адамом.

Кивнув, Хантер протянул мне руку.

— Хантер Делусиа. А тебя как зовут, красотка? Или я должен именовать тебя грозой Адамов?

В глубине души я чувствовала, что коснуться его руки — не лучшая идея. Нам явно стоило держаться подальше друг от друга. И все же я вложила свою ладошку в его.

— Нат Росси, — представилась я.

— Нат? Это что, сокращение?

— От Натальи. Только никто меня так не называет.

Он снова усмехнулся.

— Рад знакомству, Наталья.

Продолжая сжимать мою ладонь, он повернулся к Анне.

— Почему это Адама поставили в пару с красоткой Натальей, а не меня?

Та лишь фыркнула. Похоже, она и правда была под кайфом.

— Вы двое прикончили бы друг друга за вечер.

Хантеру, похоже, понравился ее ответ. Глаза у него засияли, и он снова взглянул на меня.

— Правда?

Мне показалось, будто мощный разряд пронзил все мое тело. Нечто похожее произошло, когда я впервые встретилась с Гарретом. Мое бедное сердечко до сих пор страдало от ожогов.

— Так вот, Наталья у нас — психотерапевт. Она посещает людей с тревожными расстройствами и помогает им преодолеть привычки, порождающие стресс.

— В самом деле? — уставился на меня Хантер.

Я выдернула свою руку из его ладони.

— Да. Я работаю главным образом с теми, кто страдает обсессивно-компульсивными расстройствами.

— Ну кто бы мог подумать? Я уж было решил, что вы меня разыгрываете.

— Хантер — строитель, — продолжала Анна. — Занимается в основном строительством крупных торговых центров. Под такие же еще расчищает местность, вырубая кучу деревьев. Он, кстати, участвует в сооружении той громадины, под которую отдали часть Медли-парка. Помнишь, мы еще любили там гулять? Они с Дереком знают друг друга с детства, но сейчас видятся нечасто, потому что Хантер из-за работы месяцами не бывает дома.

Хантеру, похоже, польстило ее описание.

Я наградила его сахарной улыбкой.

— Мне нравится тот парк. Похоже, некоторым заняться больше нечем, кроме как вырубать зеленые легкие нашей планеты.

— А ты из тех, кто обнимается с деревьями. Похоже, Анна права. Мы поубивали бы друг друга, если бы провели вместе хотя бы полчаса.

— Сейчас бы чизкейка… и пить очень хочется. А тебе?

Анна явно была под кайфом.

— Мы даже еще не ужинали, — сказала я.

— Что с того? Я вот хочу десерт! Идем.

И она зашагала к ресторану, даже не оглянувшись на нас.

У Хантера вырвался смешок.

— Приятно было познакомиться, Наталья. Если у тебя не сложится с этим занудой Адамом, я в 315-м номере, — шепнул он мне на ухо. — Если уж нам суждено дойти до убийства, я предпочел бы, чтобы мы затрахали друг друга до смерти.

* * *

— Эти места свободны?

Мы с Адамом как раз доедали десерт, когда рядом возник Хантер и ткнул пальцем в два пустых стула напротив. Сидевшая там пара ушла пару минут назад.

— Да, — соврала я.

Адам не был бы Адамом, если бы не поправил меня.

— На самом деле тут сидели Эрик и Ким. Они только что распрощались с нами. Помнишь, Нат?

По лицу Хантера растеклась самодовольная ухмылка. Он помог своей спутнице занять место, после чего сел прямо напротив меня.

— Это Касси — непревзойденная богиня IT-технологий. Выпускница Калифорнийского технологического института. Касси, ты знакома с Адамом?

— Мы перекинулись парой слов до ужина, но я и не подозревал, что ты тоже изучала технологии, — Адам взирал на Касси с явным интересом. — Сам я закончил Массачусетский институт. Мы с Дереком занимаемся программированием роботов.

Адам и Касси тут же затараторили о своем, а я бросила мрачный взгляд на создателя этой милой идиллии.

— Я знаю, что ты задумал, — прошипела я сквозь фальшивую улыбку.

— Понятия не имею, о чем ты, — ухмылка на лице Хантера стала еще шире.

— Твой план не сработает.

— Как скажешь. Но если тебе захочется отвлечься, я рядом.

Допив кофе, я поправила платье, щедро приоткрыв при этом грудь. Затем украдкой сбросила со стола салфетку. Наконец, взяв вилку, я невзначай уронила на грудь крошечный кусочек пудинга.

Хантер наблюдал за всем с нескрываемым интересом.

— У тебя не найдется салфетки? — наклонилась я к Адаму. — Мою, похоже, унесли с тарелкой, а я тут слегка испачкалась.

Адам, как истинный джентльмен, извинился перед Касси и повернулся ко мне. Как только он увидел крошку у меня на декольте, я сразу поняла, что победа за мной. Недовольная гримаса на лице Хантера в полной мере отразила мое торжество.

Честно говоря, за ужином я решила, что не стану спать с Адамом: даже для одной ночи мне требовалось хоть какое-то влечение к мужчине. Но так приятно было щелкнуть Хантера по носу!

— Когда я устаю, у меня все из рук валится, — сказала я Адаму. — Никак не могу перестроиться с нью-йоркского времени на местное. Пойду-ка я лучше в гостиницу.

— Я провожу тебя, — с готовностью подскочил Адам.

Так что там насчет Касси?

Хантер, стоит отдать ему должное, не собирался сдаваться так быстро.

— У меня тут машина, — встал он из-за стола, — и я могу подвезти вас. Ну что, Касс, ты готова? Как я понимаю, все мы остановились в «Карлайле».

Наградив сеньора Упрямца ослепительной улыбкой, я взяла за руку Адама.

— Я взяла машину напрокат, так что мы с Адамом доберемся сами. В любом случае спасибо, Хамтер.

— Хантер.

— Верно, — улыбнулась я.

* * *

Гостиница находилась в какой-нибудь миле от ресторана. В баре, расположенном прямо в вестибюле, я заметила пару знакомых лиц — приятелей жениха. Похоже, вечеринка плавно переместилась сюда из ресторана. Один из парней окликнул Адама, предлагая ему присоединиться.

— Что скажешь? — повернулся ко мне Адам. — Не хочешь пропустить по стаканчику?

— Прости, но я совсем без сил — разница во времени и все такое. Но ты иди. Не стоит отказывать себе в маленьких удовольствиях.

— Уверена?

— Конечно. Честно говоря, я засыпаю на ходу.

Адам поцеловал меня на прощание, и я в одиночестве зашагала к лифту.

Я и правда ужасно устала. Анна и Дерек зарезервировали для своих гостей весь верхний этаж. Чтобы подняться туда, мне требовалось вставить ключ от номера в небольшой разъем на панели, о чем я благополучно забыла. Нажав несколько раз на кнопку, я мысленно выругалась и полезла в сумочку за ключом. Тут за спиной у меня раздался голос:

— Наталья.

Обернувшись, я увидела Хантера, который созерцал меня с довольной ухмылкой.

— Ты…

— Он самый.

— Где твоя девушка?

— Оставил ее в баре с твоим парнем, — подмигнул он мне. — Чтобы не скучали в одиночестве.

— А сам ты, значит, не боишься остаться один? — с сарказмом заметила я.

— Мне кажется, я знаю способ исправить это.

— Решил взять все в свои руки, так?

Я наконец-то выудила ключ из своей порядком захламленной сумки. Хантер, хмыкнув, забрал его у меня и сунул в прорезь на панели. Конечно же, мы ехали на один и тот же этаж, так как были гостями на одной и той же свадьбе! Двери лифта закрылись, и я почувствовала себя, как в тесной клетушке. Хантер стоял до того близко, что мое тело невольно среагировало на его присутствие.

— Тебя что, не учили правилам этикета? — спросила я. — Отвернись и смотри на цифры, как полагается благовоспитанному человеку.

— С какой стати мне смотреть на цифры, когда есть зрелище поинтересней?

— Ты же знаешь, я не собираюсь с тобой спать.

— Почему нет? Ты же собиралась переспать с Адамом.

— Это другое дело.

— Почему?

— Я не первый день знаю Адама. Он славный парень.

— Я тоже славный парень.

— Тебя я совсем не знаю.

Хантер сунул руки в карманы.

— Хантер Делусиа, двадцать девять лет, не женат, детей нет. Учился в Беркли. По специальности инженер-архитектор. Вырос по соседству с Дереком, так что мы с ним, можно сказать, закадычные друзья. Он поклянется чем угодно, что я — хороший парень. У меня свой дом в получасе езды от счастливой парочки. Построил я его сам. Вокруг дома полно деревьев — как я понимаю, в твоих глазах это большой плюс. У доктора последний раз был месяц назад — никаких проблем. А самое главное, — он шагнул еще ближе, — меня тянет к тебе со страшной силой. И не удивлюсь, если влечение это окажется взаимным.

К счастью, раздался звоночек, и двери распахнулись на верхнем этаже. Не желая оставаться в компании этого человека ни единой секунды, я выскочила из лифта и зашагала вперед. Хантер следовал за мной.

Поняв внезапно, что иду не в том направлении, я резко остановилась, так что он практически налетел на меня. В последний момент руки его схватили меня за бедра, удержав от падения.

— Упс. Ты в порядке?

— Какого черта? Еще немного, и я бы упала.

— Ты слишком резко затормозила.

— Не шагай ты ко мне вплотную, ничего бы этого не произошло.

Мы все еще стояли в коридоре. Руки Хантера лежали у меня на бедрах, и мне… это нравилось.

Хм-м‑м… Они дружат с Дереком с самого детства. Значит, он и правда приличный парень. Пожалуй…

В этот момент, к счастью, распахнулись двери второго лифта, оградив меня тем самым от большой глупости. В коридор высыпала толпа парней, приглашенных на свадьбу к Дереку.

— Эй, Делусиа! — кто-то хлопнул Хантера по плечу. — Выпивка у нас в номере. Присоединяйся!

Воспользовавшись моментом, я решила сбежать и устремилась к своему номеру. Разумеется, он был в самом конце коридора. Хантер окликнул меня, но я сделала вид, что не слышу. Заскочив в комнату, я захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной.

Да что со мной такое? Возьми себя в руки, Нат! Сбежать от мужчины, вместо того чтобы отклонить его ухаживания или просто послать куда подальше? Но что-то в этом парне насторожило и заставило нервничать, словно мне и правда стоило сбежать от него сломя голову.

Тихий стук в дверь заставил меня подскочить на месте.

— Наталья?

— Я сплю.

За дверью раздался смешок.

— Просто хотел сказать, что мой номер по соседству с твоим. Даже отель считает, что мы должны спать вместе.

Я невольно улыбнулась.

— Спокойной ночи, Хантер.

— Спокойной ночи, Наталья. Жду не дождусь, когда смогу увидеть тебя завтра.

Глава 2

Наталья

Целая команда трудилась над обликом невесты. Джек Джонсон закручивал затейливые локоны, и весь огромный номер благоухал сиренью: Анна просто обожала этот аромат. Стоило мне весной попасть в Цветочный район Нью-Йорка, и мне тут же начинало казаться, что из-за угла вот-вот выпорхнет моя подруга.

Увидев в зеркале мое отражение, она подняла бокал с шампанским.

— Еще немного, и я стану законной женой.

Обычно любые напоминания о браке вгоняли меня в тоску, но ради Анны я решила попридержать свои чувства. Взяв у нее бокал с шампанским, я улыбнулась в ответ.

— Еще немного, и ты станешь законной женой.

Стилист, колдующий над ее прической, тоже не сдержал улыбки.

— Выглядишь потрясающе, — добавила я.

Через какие-нибудь два часа моя лучшая подруга отправится под венец с богатым и состоятельным парнем, боготворившим саму землю, по которой ступала его возлюбленная. Это было все равно что небо и земля по сравнению с моим незадавшимся браком.

— Я тут наблюдала вчера, как Хантер рванул за тобой из ресторана, — заметила Анна. — Бедняжка Касси с трудом поспевала за ним.

Я не готова была обсуждать этого парня без свежей порции спиртного, а потому направилась к бару, чтобы налить по бокалу себе и Анне.

— Помнишь то время, когда нам было по семнадцать и меня угораздило влюбиться в мистера Уэстбрука, нашего учителя английской литературы?

— Еще бы! Он был просто неотразим в свои двадцать три года!

— Хантер… я даже не знаю, как это описать. Он настойчив, развязен, прямолинеен… чертовски сексуален.

— Красив, состоятелен, уверен в себе, чертовски сексуален, — дополнила Анна.

— Верно, — вздохнула я, — но есть в нем что-то такое, что делает его таким же запретным, каким был для меня когда-то мистер Уэстбрук.

— В самом деле? — Анна взглянула на меня с лукавой усмешкой.

— Ну и что ты лыбишься?

— Он бы не казался тебе таким уж запретным, если бы при виде него в животе у тебя не начинали порхать бабочки.

— Ничего подобного, — соврала я.

Я и сама не знала, почему взялась отрицать очевидное. Может, потому, что бабочки при виде этого парня принимались порхать у меня не в животе, а чуть ниже.

— Да ладно.

— Говорю тебе, ничего подобного.

— Тогда почему бы тебе не поддаться своему влечению? Ты же сама сказала, что он чертовски сексуален.

Я вспомнила руку Хантера у себя на бедре, и проклятые бабочки ожили вновь.

— Он слишком самоуверен, на мой вкус.

— Тебе же нравятся такие. Все парни, с которыми ты встречалась, были самодовольными типами.

— Именно, — кивнула я. — Хватит с меня этого удовольствия.

Анна с усмешкой повернулась к стилисту.

— Держу пари, что она переспит с ним.

Тот окинул меня оценивающим взглядом.

— Наверняка.

* * *

Дерек и Анна поженились на утесе, с которого открывался захватывающий вид на океан. Даже я, презиравшая с недавних пор институт брака, всплакнула слезами радости. Эта церемония никого не оставила равнодушными, включая шаферов жениха. Один из них особенно привлек мое внимание. После того как Хантер дважды перехватил мой взгляд, я всеми силами старалась смотреть куда угодно, только не на него. Сделать это было не так-то просто, но я сумела проявить завидное упорство.

Так продолжалось до тех пор, пока мы с отцом Анны не закружились в медленном танце.

— Прости, что решил вмешаться, — Хантер хлопнул Марка по плечу, — но ты беззастенчиво заграбастал самую прелестную гостью на этой свадьбе.

Отец Анны погрозил Хантеру пальцем.

— Хорошо, что ты сказал гостью, а то бы я мог обидеться за мою девочку.

Мужчины дружно похлопали друг друга по спине, после чего я оказалась в объятиях Хантера. В отличие от Марка, который сохранял во время танца разумную дистанцию, Хантер повел себя иначе. Сжав мою руку в своей, он решительно притянул меня к себе так, что между нашими телами совсем не осталось зазора. Черт, до чего же приятное ощущение.

— Ты слишком крепко прижал меня к себе.

— Просто хочу быть уверен, что ты не сбежишь от меня снова.

— Снова? — окинула я его взглядом. — Я еще ни разу не убегала от тебя.

— Называй это как угодно, но ты все время держишься в сторонке, будто во мне есть что-то заразное.

— Скорее всего, так оно и есть, — пробормотала я.

Хантер проигнорировал мою реплику.

— Смотрю, ты зачесала волосы наверх. Тебе идет.

— Спасибо.

В следующее мгновение он притянул меня еще ближе.

— Жду не дождусь, когда смогу снова распустить твои волосы.

Ну и наглец.

Но почему же мне так хотелось, чтобы он и правда распустил мои волосы?

— Да ты спятил. Честно говоря, я только и слышу от тебя одну непристойность за другой.

— Значит, только тебе можно рассуждать вслух о своих планах трахнуться с кем-нибудь? Другим это не позволено?

— Я никогда не говорила ничего подобного.

— Ну как же, ты сказала Анне, что хочешь переспать с Адамом.

— Это была частная беседа.

— Так и нашу беседу публичной не назовешь, — пожал он плечами.

— Но я…

Честно говоря, я не знала, что ответить. На мой взгляд, беседовать о таких вещах с посторонним человеком вполне возможно, но подобная прямолинейность мне кажется неприемлемой. В результате я ухватилась за мысль, выглядевшую наиболее убедительной.

— Ты слишком груб. Дело не в том, что ты говоришь, а в том, как ты это делаешь.

— Не любишь неприличных намеков? Возможно, тебе просто стоит попрактиковаться.

— Я и так неплохо с этим справляюсь.

— Так тебе нравятся непристойности?

Нет, этот человек был невыносим! К счастью для меня, наш танец закончился, и диджей объявил, что пришло время ужина. Хантер, впрочем, так и не ослабил хватки.

— Можешь отпустить меня. Танец закончился.

— Потанцуешь со мной после ужина?

— И не надейся, — широко улыбнулась я.

Разумеется, Хантеру понравился мой ответ.

— Спорю на что угодно, в постели ты просто огонь, — развеселился он. — Жду не дождусь, когда увижу это лично.

— Приятного вечера, мистер Делусиа.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя на спине его обжигающий взгляд.

* * *

Не прошло и полутора лет с тех пор, как я развелась, так что у меня не возникало ни малейшего желания снова выходить замуж. А потому, когда невеста собралась бросать букет, я намеренно осталась на своем месте. Разумеется, Анне это не понравилось. Она забрала у диджея микрофон и потребовала, чтобы я поживее выбиралась на танцпол. Устраивать сцену мне не хотелось, и я вышла вперед, осмотрительно встав немного в сторонке.

Анна повернулась спиной к толпе незамужних особ, и диджей начал отсчет:

— Три, два, один!

Но броска через голову не последовало. Вместо этого, развернувшись, Анна целенаправленно швырнула чертов пучок прямо мне в руки, и я на автомате схватила его.

Р‑р‑р‑р, мне хотелось растерзать ее.

Спустя десять минут я стояла рядом с Анной, наблюдая за тем, как танцплощадка заполняется холостыми мужчинами, которым не терпится поймать подвязку.

— Если эта штуковина окажется в руках у Хантера, я убью тебя.

— Тем, кто громче всех протестует, есть что скрывать.

— Тем, кто втягивает других в неприятности, стоит поберечь свою тощую задницу, — парировала я.

— Он и правда хороший парень. Не знаю, чего ты так взъелась на него.

— Если он такой замечательный, почему ты не выбрала его моим партнером на вечер?

Анна вздохнула.

— Хантер умен, хорош собой, обаятелен…

— Однако…

— Понимаешь, мы знакомы уже четыре года, и каждый раз я встречаю его в компании какой-нибудь новой красотки. Я подумала, что после Гаррета тебе стоит найти кого-нибудь поспокойней.

Услышав имя бывшего мужа, я махом проглотила полрюмки водки.

— Ну почему меня так тянет на мудаков?

— Потому что они привлекательны. Во многом это и заставляет их вести себя не лучшим образом. Но Хантер, как я уже сказала, неплохой парень. Думаю, в постели он тоже хорош. Если бы я подыскивала парня на пару встреч, не задумываясь предпочла бы его Адаму. Хантер — он для секса, не для любви, — повернулась ко мне Анна. — Если не забывать об этом, можно получить массу удовольствия.

Внезапный шум и одобрительные выкрики вернули наше внимание к действительности. Мы пропустили момент, когда Дерек бросил подвязку, но не было никакой возможности пропустить ту самодовольную улыбку, с какой счастливчик поглядывал в мою сторону.

— Могу ли я надеяться, что вы давно отказались от той глупой традиции, согласно которой парень, поймавший подвязку, надевает ее на ногу женщине, поймавшей букет?

— И не надейся, — усмехнулась Анна.

* * *

Спиртное ударило мне в голову. Первую рюмку водки я выпила, пока болтала с Анной, после чего практически сразу прикончила вторую. В результате, когда диджей выкрикнул мое имя, в голове у меня стоял приятный туман.

— Почему бы тебе не присесть, Нат? — похлопал диджей по спинке стула, одиноко стоящего посреди танцпола. — Наша прелестная невеста оставила выбор песни за джентльменом, кому достанется подвязка. Но мне бы хотелось, чтобы ты выбрала мелодию, ведь это ты у нас выступаешь сегодня в качестве модели.

Диджей нажал кнопку на своем айпаде, и оттуда полилась песня «Ты не давала спать мне всю ночь». Через несколько секунд он выключил песню.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался он в микрофон. — Угадал Хантер с песней?

Я отрицательно покачала головой, и гости рассмеялись.

— Что ж, возможно, будет лучше, если песню выберешь ты. Есть у тебя что-нибудь подходящее на примете?

Немного подумав, я прошептала ему на ухо название песни.

Улыбнувшись, он снова принялся жать на кнопки, после чего обратился к Хантеру:

— Ваш выбор не очень-то совпадает. Такое чувство, что каждый из вас спешит донести до другого что-то свое.

На весь зал зазвучало «В гордом одиночестве» Джейсона Деруло, и Хантер откровенно расхохотался. После того как все отсмеялись, диджей заявил, что намерен выбрать нам песню сам.

В результате Хантер опустился передо мной на колено под «Незамужних дам» Бейонсе. Он и тут не упустил возможности покрасоваться. Включив ослепительную улыбку, он поднял мою ножку и принялся неспешно тянуть подвязку от ступни к колену.

— Ну что, мы имеем дело с джентльменом? — поинтересовался диджей. — Или он рискует подняться выше?

Лукавый блеск в глазах Хантера однозначно свидетельствовал о том, что он не намерен играть в джентльмена. Под возгласы «выше!», исходившие от мужской части зрителей, он по сантиметрику продвигал подвязку вверх. И это еще не все. Большой палец его лениво поглаживал внутреннюю поверхность моего бедра.

В какой-то момент взгляды наши встретились.

Я знала, что мне нужно остановить его, и ненавидела себя за собственное безволие. Мои руки бессильно висели вдоль тела, а голос и вовсе куда-то пропал. Я и сама не ожидала от себя подобной реакции. Соски у меня затвердели, дыхание участилось, по коже побежали мурашки. И дело было не только в его прикосновениях, но и в том, как он смотрел на меня. Я без слов знала, что его желание ничуть не уступает моему.

Пальцы Хантера скользили по моей ноге с чувственной грацией, пока не дошли почти до самого верха. Я чувствовала у себя между ног жар от его руки.

К счастью, благодаря пышной юбке моего платья никто не видел, как высоко он забрался. И хотя для меня эта сцена разворачивалась с эротической неспешностью, Бейонсе все еще пела про незамужних дам.

Рука Хантера скользнула вниз, и он легонько сжал мое колено. «Только не говори, что ничего не почувствовала», — шепнул он.

Диджей тем временем попросил публику поаплодировать нам обоим. Хантер помог мне подняться, что было очень кстати: голова у меня плыла, словно в тумане.

— Ты в порядке? — взглянула на меня Анна.

Я прокашлялась.

— Мне надо выпить.

— Почему бы нам вчетвером не отправиться к бару? — предложил новоиспеченный муж Анны.

За первым напитком последовал второй, за ним — третий. Ну, а третий обернулся…

Глава 3

Наталья

Боже, как же мне плохо.

Голова у меня гудела, все мышцы болели. Не отрывая головы от подушки, я обвела комнату взглядом и увидела в углу свой чемодан. Господи, я даже не помню, как вернулась в свой номер. И все же я была чертовски рада, что оказалась у себя, а не по соседству. Так что там было вчера вечером?

Я поймала букет, а Хантер подвязку. Его рука у меня под платьем.

Боже, несмотря на ужасное похмелье, что-то шевельнулось во мне при этом воспоминании.

Потом мы вчетвером: Анна, Дерек, Хантер и я — направились к бару. Хантер провозгласил тост за три самые важные вещи в жизни: полную бутылку, преданного друга и красавицу-женщину. И, конечно же, за мужчину, у которого все это есть. Потом Анну с Дереком позвали фотографироваться, а Хантер, заказав еще выпивки, принялся рассказывать истории из собственного детства — точнее, про них с Дереком. Было что-то трогательное в том, как он отзывался о своих друзьях, и я, конечно же, развесила уши.

Ну а потом все как в тумане. Даже не помню, как я уехала со свадьбы и вернулась к себе в номер. Потянувшись к тумбочке, я схватила телефон. Черт. Времени почти десять, а в час мне уже вылетать. Я уже собиралась выбраться из постели, как мое внимание привлек какой-то шум.

Как будто кто-то всхрапнул.

Я резко повернула голову в направлении звука.

И застыла на месте.

В моей постели, спиной ко мне, лежал мужчина. Причем, судя по ширине плеч, хорошо мне знакомый. Желая удостовериться окончательно, я перегнулась через его мощное тело и взглянула на лицо. Как раз в этот момент Хантер снова всхрапнул, и я пулей вылетела из постели.

Черт, что же я наделала?

Я на цыпочках поспешила в ванную — сердце у меня колотилось, как бешеное. Я отчаянно пыталась припомнить хоть что-то, что объясняло бы появление Хантера Делусиа в моей комнате.

Во мне?

Такого похмелья у меня не бывало даже в колледже. Я не могла вспомнить ровным счетом ничего. Взглянув в зеркало, я снова охнула. Мои темные волосы выглядели неопрятной копной. Кожа казалась бледнее обычного, зато глаза припухли и покраснели.

Я с опаской взглянула вниз. На мне красовалась футболка и спортивные штанишки, а под ними нижнее белье. Надо сказать, я не из тех, кто стесняется своего тела. И если уж я занимаюсь сексом, то не спешу одеться.

Неужели между нами не было секса?

Я заглянула в мусорную корзину в поисках презерватива или использованных полотенец. Ничего. Почему же я выгляжу так, будто всю ночь занималась необузданным сексом?

К счастью или к несчастью? — у меня не было времени размышлять о случившемся. Если через пятнадцать минут я не отправлюсь в аэропорт, то рискую пропустить свой рейс.

Быстро приняв душ, я на цыпочках поспешила к чемодану. Несколько минут у меня ушло на то, чтобы собрать одежду, но подвязку, с которой началась вся эта суматоха, я так и не нашла. Жаль, мне хотелось сохранить ее на память.

Спешно одевшись, я затянула волосы в хвостик и протерла тоником лицо. Пора было уходить, но я хотела окончательно убедиться в том, что между мной и Хантером ничего не было. Оставив чемодан у дверей, я тихонько подошла к кровати.

Разумеется, Хантер, в отличие от меня, выглядел так же хорошо, как вчера вечером. Каштановые волосы встрепаны, что смотрится даже сексуальнее, чем когда они приглажены. Темные ресницы надежно прикрывают голубые глаза.

Дышал он размеренно и спокойно, так что я осмелилась подойти поближе. Мне важно было увидеть, что там под одеялом.

Еще шажок.

Протянув руку, я схватила край одеяла и слегка приподняла его.

Вот это да.

Хантер спал в плавках.

И у него была утренняя эрекция. Она бугром выступала из-под тугих трусов. Не может быть, чтобы эта штука побывала во мне этой ночью. У меня бы до сих пор все болело.

С облегчением, к которому, как ни странно, примешивалась доля сожаления, я опустила одеяло и повернулась, чтобы уйти. И тут широченная ручища схватила мое запястье.

— Ты бы это не забыла, детка. Может, мне повернуться? — Судя по всему, Хантера позабавил мой поступок.

— Я… я тут кое-что искала.

— В самом деле? И что же?

— Туфельку.

Губы его искривила усмешка.

— И какого цвета?

Мне пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, в каких туфлях я сюда прилегла.

— Черную, с серебристым ремешком.

Взгляд Хантера упал на мои ноги. Черт.

Он снова взглянул на меня.

— Видишь, я ее нашел.

— Точно. Ну и дурочка же я! В голове такая каша после вчерашнего. Ну ладно, мне нужно бежать, а то я опоздаю на самолет.

Я попыталась развернуться, но он лишь крепче сжал мою руку.

— Ты никуда не уйдешь, пока не сделаешь две вещи.

— О чем ты?

— Оставь номер своего телефона и поцелуй меня на прощание.

— Я… ты… ты еще не почистил зубы.

У Хантера вырвался смешок. Взяв с тумбочки телефон, он сунул его мне в руки, после чего выбрался из постели.

— Паста еще в ванной?

— Да. Маленькая, гостиничная.

— Пиши. А я пока почищу зубы.

Первой моей мыслью было не писать вообще ничего. И ни малейшего желания продолжать это знакомство. Но вдруг он решит проверить? И я внесла в его телефон имя и свой номер… изменив, правда, последние две цифры.

Похоже, это было правильное решение, потому что Хантер, вернувшись из ванной, первым делом заглянул в телефон. К счастью, он не стал звонить.

— Спасибо, — он кинул телефон на кровать, — а теперь поцелуй меня.

Я видела, что без этого он меня не отпустит. Не желая опоздать на самолет, я привстала на цыпочки и поцеловала его в губы.

— Что ж, рада была познакомиться, — я развернулась, чтобы броситься к двери, но Хантер снова схватил меня за руку.

— Я же сказал, поцелуй меня.

— Я так и сделала.

— Поцелуй меня так, как ты сделала это вчера вечером.

Не успела я понять, о чем он болтает, как он рывком притянул меня к себе и в следующее мгновение буквально прильнул к моим губам. Язык его глубоко проник в мой рот, и Хантер застонал от желания. Энергия поцелуя заполнила все мое тело. Хантер еще крепче прижал меня к себе. Я тоже вжалась в него, обхватила ногами его бедра.

Телефон выпал у меня из руки, и мои пальцы тут же сжали пряди его непокорных волос. Из груди у меня вырвался стон — мое желание разгоралось с каждой секундой. Хантер надавил еще сильнее, так, что его мощный пенис оказался у меня прямо между ног. Он целовал меня, раскачиваясь все сильнее — казалось, даже одежда не помешает ему проникнуть еще глубже.

Хантер целовал меня так, словно желал проглотить целиком, и в этот момент я вполне могла позволить ему это. Господи, где он только научился так целоваться?

Когда поцелуй, наконец, закончился, я никак не могла отдышаться.

— Отмени свой рейс, — выдохнул Хантер. — Мы еще не закончили.

— Не могу, — прошептала я.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу. Иззи возвращается сегодня днем.

— Иззи? — взглянул на меня Хантер.

— Моя падчерица. Она на дух меня не переносит.

Глава 4

Хантер

12 лет назад

Черт. Кажется, я промахнулся со школой.

День был невыносимо жарким. По радио передали, что температура уже поднялась до 40 градусов. И все это на фоне небывалой для Лос-Анджелеса влажности. Так как до встречи с братом оставалась еще пара часов, а разыскивать его по всему кампусу не было смысла, я устроился на кирпичной лесенке, что стояла в середине лужайки, надеясь поймать хоть легкий ветерок. Ветра я так и не дождался, но вместо него появилось кое-что получше: совершенно клевая девочка подошла к фонтану метрах в тридцати от меня, сбросила туфли, встала на край и нырнула в воду.

Через пару секунд ее белокурая головка с намокшими волосами показалась на поверхности воды.

Народ посматривал в ее сторону, но она то ли не замечала, то ли не обращала на них внимания. Девочка беспечно плавала на спине в неглубоком фонтане, и ее улыбка казалась просто заразительной. Я наблюдал за ней, словно завороженный.

Спустя несколько минут девочка села и взглянула в мою сторону.

— Не хочешь присоединиться? Или собрался и дальше подглядывать за мной?

Я огляделся, желая убедиться, что она обращается именно ко мне. Никого другого поблизости не было. Тогда я встал и подошел к фонтану.

— Купание в фонтане — это нечто вроде посвящения в студенческое братство, я так понимаю?

— Тебе станет легче, если я скажу да? — улыбнулась она. — А то ты разглядывал меня так, словно я какая-то чокнутая.

— Я вовсе не смотрел на тебя как на чокнутую.

Сбросив ботинки, я тоже залез в фонтан.

— Я просто думал, всегда ли ты так улыбаешься, или это прохладная вода сделала тебя по-настоящему счастливой?

— Почему бы и не порадоваться? — взглянула она в мою сторону. — Мы живы, вот и слава Богу.

Лежать под струйками фонтана было на редкость приятно. Время от времени мы посматривали друг на друга и обменивались улыбками.

— Я Саммер, — сказала девочка.

— Хантер.

— Тебе нравится жара?

— Во всяком случае — не такая.

— Твое любимое время года?

— Лето, — ухмыльнулся я.

Саммер добралась до края фонтана и присела, опершись локтями на камень. Я пристроился рядом. Какое-то время мы смотрели на взлетающие вверх струйки воды, хотя мой взгляд падал иногда на мокрую футболку Саммер, которая так соблазнительно облегала ее грудь.

— Ты здесь учишься? — повернулась ко мне Саммер.

— Нет. Я приехал на выходные навестить брата. А ты? Учишься тут или просто заглянула, чтобы поплавать в фонтане?

— Учусь. Моя специальность — искусство.

Оттолкнувшись от края, она переплыла на другую сторону фонтана и уже оттуда прокричала мне:

— Правда или вызов?

До чего же странной была моя новая знакомая! И при этом сногсшибательно хорошенькой. Вот уж не думал, что подобное сочетание может настолько возбудить.

— Правда! — прокричал я в ответ.

Она нахмурилась, похлопывая пальцем по подбородку. Наконец, после недолгого раздумья, ее лицо озарилось такой улыбкой, словно у нее внутри включили лампочку.

— Чего ты боишься больше всего?

По идее, мне стоило сказать «смерти», ведь я совсем недавно потерял мать. Или брякнуть что-нибудь случайное: пауков, там, или высоты. Но я сделал то, что регулярно навлекало на меня неприятности. Я сказал правду.

— Я боюсь, что ты разобьешь мне сердце.

Глава 5

Наталья

Я торопилась на поезд, чтобы вернуться в центр, когда зазвонил мобильник. Увидев, что это Анна, я снова отошла на тротуар.

— Привет, миссис Вайнер.

— Перестанешь ты когда-нибудь без подколки называть мою новую фамилию?

— Не уверена. Твоя прежняя нравилась мне гораздо больше.

Анна рассмеялась.

— Мы едем в аэропорт, чтобы успеть на самолет до Арубы, но мне бы хотелось кое-что урегулировать с тобой.

— А в чем дело?

— Хантер изводит моего мужа просьбами дать ему твой телефон. Он утверждает, что ты дала ему номер, но спутала, видимо, какую-то цифру. Так и было?

— Нет. Я ввела правильный номер… позвони, и тебе ответит Эдем.

— Эдем? В смысле Рай? Только не говори мне, что в свои двадцать восемь ты еще раздаешь номерки секса по телефону.

— Конечно, нет.

— Тогда что это за Эдем?

— Так зовут одну девочку из эскорт-услуг, чей номер очень схож с моим.

— Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы у Хантера оказался твой номер? — вздохнула Анна.

— А смысл? Хантер — плейбой, который живет за три тысячи миль от моего дома.

— Знаешь, он очень неплохой парень. И мне казалось, что между вами пробежала искра.

— Игры с огнем часто ведут к беде.

— Ну ладно, Дерек не станет ему давать твой номер, хотя Хантер донимает его не первый день… А как там Иззи? Понравилось ей у бабушки?

— Иззи заявила, что ни за что больше не вернется туда. Стыдно признаться, но мне как-то легче при мысли о том, что она и бабушку терпеть не может.

— Вам обеим нужна была эта пауза.

Моя приемная дочь, Изабелла, жила со мной вот уже два года. Три, если быть точной, поскольку она переселилась к нам с Гарретом после того, как его бывшая жена умерла от рака. Иззи потеряла мать в седьмом классе. А через год, ровно 31 октября, она потеряла и отца. Только теперь виной всему оказалась не болезнь. Моего мужа арестовали в разгар вечеринки, которую мы устроили на Хэллоуин. Как оказалось, он слишком вольно обращался с деньгами своих вкладчиков. По иронии судьбы в момент ареста на Гаррете был костюм пирата.

— Ты права, нам обеим пошла на пользу эта пауза. Иззи ведет себя сейчас более-менее прилично. Но это ненадолго. В воскресенье она встречается с Гарретом, а это не лучшим образом сказывается на ее характере. Вдобавок я написала ему письмо с просьбой предупредить дочку, что на следующий год ей придется пойти в обычную школу: частную мне больше не потянуть. Это тоже не поднимет ей настроения.

Так как в штате Нью-Йорк не разрешают навещать заключенных в одиночку, мне приходилось раз в месяц встречаться со своим бывшим — только ради того, чтобы его дочка смогла повидать своего любимого папочку.

— За этот подвиг ты наверняка попадешь на небеса.

— Надеюсь, что нет. Мне будет там скучно без тебя.

Анна рассмеялась.

— Ладно, давай прощаться. Мы уже подъезжаем к терминалу.

— Удачного вам путешествия! И не вздумай забеременеть. Я не готова стать тетушкой.

— И это говорит женщина, под опекой у которой пятнадцатилетний подросток!

— На это я и намекаю.

— Ладно, целую… позвоню, когда вернусь.

— И я тебя целую, Анна Вайнер.

* * *

— Миссис Локвуд? — окликнул охранник, не отрывая взгляда от своих бумаг.

— Ну что, готова? — повернулась я к Иззи.

Вытащив из ушей наушники, она направилась к шкафчику, чтобы запереть их там. Сама я всегда оставляла в машине все запрещенные вещи, но Иззи никогда не расставалась с наушниками: не дай бог я решу заговорить с ней!

Я подошла к сержанту, сидевшему за столом. Этого парня я видела впервые.

— Меня зовут Наталья Росси, и я приехала к Гаррету Локвуду. Вы назвали меня миссис Локвуд, но у меня теперь другая фамилия.

Он снова порылся в своих бумагах.

— Здесь сказано Наталья Локвуд, жена. Это не вы?

— Да. То есть нет. Просто мы успели развестись, и теперь я по всем документам — Росси.

— Скажите заключенному, пусть он обновит список посетителей.

Можно подумать, я этого не делала. Но этот мудак не желал писать мое имя без своей фамилии.

— А не могу ли я сама заполнить какую-нибудь форму?

— Только заключенный может вносить изменения в этот список.

Прекрасно.

— Я бы в любом случае сохранила фамилию Локвуд, — раздался у меня за спиной голос Иззи. — Звучит куда лучше, чем Росси.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать, что любая фамилия лучше, чем та, которая принадлежит вору и мошеннику. Нас с Иззи провели в комнату, где уже ждали свидания несколько посетителей. Наконец очередь дошла и до нас. Гаррет встал из-за стола, сверкая улыбкой, которая ослепила в свое время не только меня, но и сотни вкладчиков.

Пока мы шли, он не спускал с меня глаз, хотя его дочка чуть ли не бегом устремилась к нему. Иззи крепко обняла отца: роскошь, дозволявшаяся только в начале и конце посещения. Она старалась вести себя так, словно ей на все плевать. Но внутри нее все еще жила маленькая девочка, которая едва ли не разом потеряла мать и отца. Иззи обожала Гаррета, несмотря на все его неприглядные поступки.

Поприветствовав дочку, он потянулся ко мне, но я решительно отступила назад.

— Здравствуй, Гаррет.

— Привет, Нат, — нахмурился он. — Выглядишь потрясающе.

— Пойду куплю себе воды. Иззи, тебе взять что-нибудь?

— Нет, — она даже не потрудилась повернуться в мою сторону.

Согласно правилам, несовершеннолетние могли навещать заключенных только в присутствии взрослых родственников. Но нигде не было сказано, что я должна сидеть за одним столом с моим бывшим мужем. Я ездила сюда исключительно из-за его дочери, хотя она не понимала, чего мне стоят эти ежемесячные визиты. Я подошла к торговому автомату купить бутылку воды, после чего уселась за столик на другом конце комнаты.

Время от времени я поглядывала в сторону падчерицы и бывшего, чтобы проверить, как там Иззи. В какой-то момент, забывшись, я загляделась на Гаррета. Даже после двух лет в заключении, которые давали о себе знать темными кругами под глазами и землистым цветом лица, он оставался потрясающе красивым мужчиной. Но я на горьком опыте узнала, что привлекательная внешность — ничто, если у тебя уродливое сердце.

В конце часа я снова подошла к Иззи. Конечно, я могла бы подождать девочку у двери, но мне хотелось хоть как-то поддержать ее.

— Могу я поговорить с Нат наедине, Иззи? Нам нужно обсудить пару денежных вопросов.

Дождавшись, пока девочка отойдет, я повернулась к Гаррету:

— Ну как, ты сказал ей?

— Это не самый удобный момент.

— У тебя всего час в месяц, и ты выжидаешь момента поудобней? — уставилась я на него.

Взгляд его скользнул по моей груди.

— Помнишь, как мы отправились в свадебное путешествие, и ты…

— Я здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Гаррет, еще немного, и ты вернешься в камеру. Ты должен сказать своей дочери, что растратил все средства, которые были отложены на ее образование. А я не в состоянии выложить двадцать пять тысяч долларов за очередной учебный год.

— Я работаю над этим вопросом.

— Из тюрьмы? — нахмурилась я. — Гаррет, не заставляй меня объясняться с Иззи. Она и без того терпеть меня не может.

Он снова потянулся, чтобы обнять меня, но я вскинула руку.

— Гаррет, я прошу тебя только об одном: поговори с Иззи.

— Я скучаю по тебе, Нат.

Да он вообще меня слушает?

— Эти разговоры ни к чему не приведут.

Повернувшись, я повела девочку к выходу из тюрьмы, в очередной раз поклявшись никогда больше не возвращаться сюда.

Глава 6

Наталья

9 месяцев спустя

— В какое именно время будет завтра мой душ?

Анна выпалила эту фразу, даже не поздоровавшись. Я потрясла головой, прижимая к уху телефон. Восемь часов утра, суббота.

— Да принимай ты свой душ, когда хочешь. Я сплю.

— Где это, в «Сахарной магнолии»?

— Беременность, похоже, лишила тебя остатков разума. О чем это ты толкуешь?

— Не разыгрывай дурочку. Я видела запись в мамином ежедневнике, который она держит у себя в сумочке. Ты же прилетишь на мой «душ подарков»? Прошла уже вечность с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я села в кровати и потерла глаза.

— А зачем ты копалась в сумочке твоей матери?

— Чтобы узнать, когда мой «душ». Ха!

— Ты просто невыносима.

— Единственное, чего я не знаю, — названия ресторана. Поэтому-то и звоню тебе.

Я выбралась из постели и пошлепала к кофейнику.

— Анна, — постаралась я как можно лучше изобразить искренность, — мне очень жаль, но в воскресенье мы с Иззи едем к ее отцу. Сама понимаешь, я не могу просто взять и отменить этот визит.

— Черт. Моя сестра просто обязана была подстроить «душ» под расписание твоих визитов!

Так она и сделала.

— Мир не может вращаться только вокруг Гаррета. Мне тоже ужасно жаль, что придется пропустить такое событие. Но я по уши увязла в работе и предпочла бы взять парочку отгулов, когда малыш появится на свет.

Судя по голосу, Анна и правда расстроилась.

— Но я так скучаю по тебе. И не хочу устраивать вечеринку без тебя. Я попыталась сделать это однажды, еще в восьмом классе. Я вырядилась в жуткие алладины с пахом до колен, а на голове у меня красовался такой же жуткий бант. В довершение ко всему я целовалась там с Роджером Банья, после чего его одноклассники стали звать меня Анна Банья. И все бы ничего, но через неделю я сказала Роджеру, что не хочу больше встречаться с ним. Он так разозлился, что наврал всем, словно я делала ему минет на вечеринке, после чего все стали называть меня Анна Мини-Банья. Господи, ты просто обязана приехать!

Я с трудом сдержала смешок.

— Пришли мне фото своего наряда, чтобы я смогла одобрить его. И я ни капельки не сомневаюсь, что на этот раз ты будешь целоваться только с мужем. А еще мы организуем видеочат, что немножко скрасит мое отсутствие.

— Ладно, — кисло заметила Анна. — Но после того как родится ребенок, ты проведешь у меня не меньше недели. И будешь менять все грязные памперсы!

— Договорились, — рассмеялась я. — А сейчас извини, мне пора бежать. Через час я должна быть в другом месте.

В аэропорту.

— Скажи хотя бы, где именно меня будут осыпать подарками, раз уж ты решила манкировать этим событием.

— Хорошо. Но лишь потому, что не хочу расстраивать тебя еще больше. Все пройдет у вас дома.

Я снова соврала. А почему бы нет? Раз уж начала, к чему останавливаться?

— Дерек пригласит тебя в ресторан, чтобы ты решила, будто сюрприз поджидает тебя там. В это время остальные соберутся у вас дома. Не забудь улыбнуться им, когда вернешься!

— Господи, ты права. Я бы точно расстроилась, не предупреди ты меня. Ну ладно, беги. Созвонимся завтра!

Уложив дорожную сумку, я направилась в спальню к Иззи.

— Вставай, солнышко, — сказала я, включая свет. — Сегодня будет чудесный денек.

— И что же в нем такого замечательного? — Иззи укрылась одеялом с головой.

— Солнце сияет на небе, а тебе к тому же не нужно идти в школу.

— Терпеть не могу солнце. Оно сушит кожу, отчего на лице появляются морщинки. И я бы лучше пошла в школу, чем к бабушке. Не понимаю, почему ты постоянно в разъездах.

Постоянно в разъездах. Скажем прямо, что это небольшое преувеличение, если учесть, что в последний раз я уезжала из дома девять месяцев назад.

— Хочешь сказать, что будешь скучать по мне?

— Р‑р‑р…

— Разрешу тебе понежиться в постели еще пару минуток, пока приготовлю блинчики с шоколадной пастой.

Будем считать это чем-то вроде подкупа.

— Ладно.

Вежливый аналог «да пошла ты».

Пятнадцать минут спустя запах свежих блинов все-таки выманил Иззи на кухню.

— Я купила тебе бескофеиновый напиток. Будешь с блинчиками?

— Я бы предпочла обычный кофе.

— А я бы предпочла, чтобы пришли эльфы и постирали за меня белье. Но придется, как ты догадываешься, самой грузить все в стиральную машину.

— Когда отец жил с нами, этим занималась помощница.

Когда дело касалось отца, Иззи вспоминала только хорошие моменты. Я не стала напоминать ей о том, что помощнице платили деньгами, которые доверяли ее отцу ничего не подозревавшие вкладчики, а просто сказала:

— Времена изменились.

Налив ей в кружку бескофеиновый кофе, я тоже уселась за стол.

— Я постараюсь вернуться к вечеру вторника, когда начнется ваша игра. Если по какой-то причине я задержусь, мама Марины будет скидывать мне в сообщениях счет.

— Ну опоздаешь и опоздаешь, — пожала плечами Иззи. — Не такое уж это грандиозное событие.

— Ты серьезно? Когда еще девушку твоего возраста включали в настоящую студенческую команду?

— Никогда.

Иззи изобразила безразличие, но меня-то трудно было обмануть.

— Вот именно. И я хочу, чтобы ты с самого начала показала им, чего стоишь.

После этого мы позавтракали в относительном спокойствии. Но когда я начала разгружать посудомойку, Иззи удивила меня, заговорив первой.

— Ты летишь в Калифорнию одна?

— Разумеется. А с кем еще я могу туда полететь?

Иззи отвела взгляд.

— С тем парнем, с которым ты встречалась на прошлой неделе.

Я взглянула на нее повнимательней.

— Это было всего лишь свидание. И я не думаю, что у этих отношений есть будущее.

— Это из-за папы? — Голос ее слегка повеселел.

— Нет, детка, твой отец тут ни при чем. Просто мы с Брэдом слишком разные.

— И он некрасивый.

Не так давно я убедила себя в том, что мне снова пора встречаться с мужчинами. Другое дело, что никого из них я не знакомила с Иззи.

— Откуда ты знаешь, как он выглядит? — нахмурилась я.

— Помнишь, я брала у тебя ноутбук? Он был открыт на странице сайта знакомств.

— Ох, прости, пожалуйста.

— По-моему, это вообще не твой тип мужчин.

Иными словами, он ничем не похож на твоего отца.

— Я старалась встречаться с мужчинами, которые не подходят под мой тип.

— Почему?

— Честно говоря, в юности я относилась к парням слишком предвзято. Если мальчик не мог считаться крутым или не был хорош собой, я бы в его сторону и не посмотрела. Можно сказать, я судила о книге по обложке. Став постарше, я поняла, что упускаю таким образом очень хороших людей. И с тех пор меня уже не так привлекают все эти внешние эффекты.

Иззи немножко помолчала, а потом заговорила, не глядя на меня:

— Мои друзья подсмеиваются над этим парнем, Якшитом… потому что его зовут Як-шит и у него крупноватый нос. Он переехал сюда год назад из Индии, и он играет за мужскую баскетбольную команду. А мне Якшит нравится. Он очень славный, и с ним всегда весело.

Эта неожиданная откровенность застала меня врасплох.

— Дети часто бывают жестокими. Да и взрослые тоже, если уж на то пошло. Я рада, что вы подружились с Якшитом.

По тому, как она отвела взгляд, я поняла, что здесь что-то не так.

— Иззи, этот мальчик нравится тебе как… бойфренд?

От ее откровенности не осталось и следа.

— Я этого не говорила.

— Даже если так, то ничего страшного. Мне в твоем возрасте тоже нравились мальчики.

Она снова взглянула на меня.

— Папа сказал, что я не должна встречаться с парнями, пока мне не исполнится двадцать один.

— Разумеется, тебе не стоит пренебрегать тем, что говорит твой отец. Он желает тебе только добра, так что любой его совет заслуживает внимания. Но повседневная жизнь остается на наше усмотрение — до тех пор, по крайней мере, пока мы честны друг с другом. Я же рассказала тебе про свое свидание с Брэдом.

Иззи отвернулась, но кивнула.

— Мне надо еще собраться для поездки к бабушке.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Выезжаем через полчаса. Подброшу тебя по пути в аэропорт.

Но выехать нам удалось лишь через час. Так как я рисковала опоздать на рейс, с Иззи мы попрощались у дверей дома, где жила мать Гаррета.

— Будь умницей. Я вернусь через пару деньков.

— Как хочешь.

— Ах да, я установила на телефон снэпчат. Добавь меня в друзья или подписчики. Так нам будет проще обмениваться снимками и сообщениями.

Иззи взглянула на меня с ужасом.

— Ни за что! Я не добавлю тебя в снэпчат.

— Почему?

— Да потому, что это не то место, где ты общаешься со своей мамой.

Со своей мамой. Она сама не поняла, что только что сказала. И пусть это было обобщением, я вернулась и крепко обняла ее.

— Я люблю тебя, Изабелла.

Взгляд ее на мгновение смягчился, но затем она вновь захлопнулась в своем домике.

— Все равно я тебя не добавлю.

Я поспешила вниз по ступеням.

— Напишу тебе, когда приземлюсь.

— Ты же будешь в Лос-Анджелесе. Скинь мне фотки знаменитостей или просто крутых парней.

— Я публикую их только в снэпчат. Хочешь посмотреть — добавься в друзья, — прокричала я, шагая к такси.

«К тому же, — пробормотала я, захлопывая дверцу, — тебе стоит держаться подальше от красавчиков, Нат. Не забыла?»

Как говорится, ни прибавить, ни убавить.

Глава 7

Наталья

Мне всегда нравилось прилетать в Лос-Анджелес.

За отделением для багажа толпились шоферы и водители такси. Спустившись с эскалатора, я скользнула взглядом по табличкам с именами.

Мистер Спелмен.

Пьемон.

Селия Ларуа.

Мистер Дэймон.

Хм-м. Интересно, уж не тот ли это Мэтт Дэймон? В конце концов, это Лос-Анджелес. Продолжая шагать, я читала табличку за табличкой. Большинство было написано от руки на белом картоне, хотя некоторые явно распечатали на принтере. Мое внимание зацепил один знак — размашистым почерком на куске бумажного пакета.

Наталья Сбальято-Нумеро.

Что-то щелкнуло в моей голове.

Наталья.

Сбальято. По-итальянски это неверный.

Нумеро. Номер по-итальянски.

Наталья Неверный Номер?

Мой взгляд упал на лицо мужчины, державшего эту надпись. При виде такой знакомой и такой самодовольной улыбки я ощутила неожиданное тепло в груди. И тут же, запнувшись о собственную ногу, шлепнулась на твердый пол.

* * *

— Ты в порядке?

Ну что я могла сказать на это? Щеки у меня пылали от смущения и досады на саму себя. Подумать только, одного взгляда хватило, чтобы сбить меня с ног!

— Что ты здесь делаешь? — не очень вежливо ответила я.

Хантер перепрыгнул через ограждение и присел возле меня на корточки.

— Заехал за тобой. Разве ты не видела таблички с твоим именем?

— Наталья Сбальято-Нумеро? Очень мило. Откуда ты знаешь, что я говорю по-итальянски?

Хантер протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

— Ты ругалась на меня по-итальянски в день свадьбы Анны и Дерека.

Этого я не помнила. Честно говоря, весь тот вечер прошел для меня как в тумане. Я встала, ухватившись за его руку.

— А что Саманта? Она собиралась встретить меня, чтобы мы вместе могли подготовиться к завтрашнему торжеству.

Хантер сверкнул лукавой улыбкой.

— Я предложил ей свою помощь.

Я хорошо знала Саманту. Хотя внешне она и походила на сестру, ей явно недоставало энергии Анны. Ленивая — вот эпитет, который лучше всего подходил Саманте.

— Уверена, что тебе не пришлось долго ее упрашивать.

— Нет, — Хантер взял мою сумку. — Другой багаж у тебя есть?

— Нет. Ненавижу проходить все эти проверки.

Мы вместе прошли через шумный аэропорт и парковочную площадку. Хантер шагал до того размашисто, что я слегка отстала, и это позволило мне полюбоваться его фигурой в летних шортах. Бьюсь об заклад, у этого парня накачанные мышцы.

Когда мы добрались до его машины, я ничуть не удивилась, обнаружив новенький пикап, черный и блестящий. Хантер первым делом подошел со мной к пассажирскому сиденью. Стоило ему открыть дверцу, как выдвинулась электрическая ступенька. Вот и прекрасно, потому что сиденье находилось довольно высоко от земли. Хантер пристроил мою сумку в задней части кабины, после чего уселся за руль.

— Что скажешь?

— Эта штука такая большая.

По лицу его скользнула непристойная улыбка.

— Мне уже приходилось слышать это раньше. Причем частенько.

— Я про грузовик, — вздохнула я. — Мне еще не приходилось бывать внутри пикапа.

— И как тебе тут?

Машина Хантера ничем не напоминала рабочий грузовичок. Скорее уж, это был стильный внедорожник с роскошной отделкой и массой электроники.

Я одобрительно кивнула.

— Мне нравится. Самое то для тебя.

— В самом деле? — положил он руку на руль. — А ты на чем ездишь?

— На чем, по-твоему, я езжу?

Он прищурился, словно обдумывая что-то, затем включил задний ход.

— «Приус». Ты водишь «Приус».

— Как ты узнал? Анна сказала?

— Нет. Твоя подружка Анна не желает делиться со мной ни граммом информации о тебе. Я не сумел вытащить из нее даже номер твоего телефона.

— Тогда как же ты его узнал?

— Подходит тебе. То же самое, что ты сказала про мою машину.

Подрулив к выезду с парковки, Хантер вставил в автомат талончик и заплатил сорок долларов.

— Ого. Еще дороже, чем парковка в аэропорту Кеннеди.

— И пробки здесь больше. И цены на недвижимость.

— Почему же многим так нравится это место?

Хантер кивнул на окно.

— Солнце круглый год. Что может быть лучше?

— Мне нравится жить там, где есть четыре времени года.

У Хантера вырвался смешок.

— Знаешь, Анна была права.

— О чем ты?

— Это ведь она сказала, что мы с тобой полные противоположности и можем, если что, убить друг друга.

Проехав через лабиринты улиц, Хантер выбрался на шоссе.

— Ну что, Наталья Сбальято-Нумеро, почему ты дала мне неверный номер телефона и не разрешила Анне поделиться со мной настоящим?

— Решила, что так будет лучше.

— Лучше для кого?

— Для нас обоих.

— Стало быть, ты знаешь, что для меня лучше всего?

— Просто не хочу, чтобы ты страдал от разбитого сердца.

Хантер взглянул на меня с усмешкой.

— Разбитое сердце, вот оно как? Думаешь, что если я провел ночь в твоей постели, то теперь буду страдать по тебе всю жизнь?

— Прошло девять месяцев, — повернулась я к нему, — а ты все еще не даешь мне покоя. А ведь между нами даже ничего не было.

— В одном Анна ошиблась, — покачал головой Хантер. — Она сказала, что мы полные противоположности, но самоуверенности в тебе ничуть не меньше, чем во мне.

Выбравшись на трассу 405, мы повернули на север, а не на юг, где жила сестра Анны Саманта. Эту ночь я собиралась провести у нее.

— Ты едешь не туда.

— Глупости. Сэм сказала, что ты должна была сегодня ездить с ней по делам.

— Верно. Но Сэм живет на юге, а не на севере Лос-Анджелеса.

— А‑а‑а, вот ты о чем. Ты все еще думаешь, что проведешь весь день в компании Саманты.

— Так мы планировали…

— Я согласился взять на себя ее обязательства, так что этот день ты проведешь со мной.

— Зачем тебе это понадобилось?

— Пока ты в моей машине, тебе не удастся сбежать от меня.

* * *

— Боже, какой восхитительный запах.

Второй в списке Сэм значилась поездка в цветочный магазин, где нам предстояло забрать восемнадцать букетов сирени. Пока продавщица упаковывала их, я бродила по магазину, принюхиваясь к разным цветам.

— Что это ты тут нюхаешь?

— Душистый горошек, — я наклонилась к изящному цветку.

Хантер последовал моему примеру.

— Пахнет и правда здорово.

— Правда же? Мне сразу вспомнилась бабушка. Мне было лет десять, когда мы с мамой поехали в Италию навестить ее. Вокруг маленького домика бабушки тянулся забор, и весь он был увит душистым горошком. Праздничный соус по воскресеньям и аромат цветов — я всегда вспоминаю их, когда думаю о бабушке Валентине. Она умерла, когда я была еще подростком. Мама и сейчас готовит по воскресеньям праздничный ужин, но в Ховард-Бич, где она живет, слишком холодно для того, чтобы душистый горошек рос на улице.

— Так у тебя большая итальянская семья?

— Четыре девочки. Каждое воскресенье мы собираемся на ужин у мамы. У двух моих сестер свои дети — по две девочки у каждой. Сам видишь: в нашей семье не так уж много тестостерона.

Продавщица вернулась к прилавку.

— Мы упаковали ваши цветы. Если вы подъедете к задней двери, мы погрузим их в машину.

— Прекрасно, — кивнул Хантер. — Вот это мы тоже возьмем, — указал он на душистый горошек.

— Надеюсь, это не для меня. Я не смогу взять его в самолет.

— Нет, это мне. У меня в доме нет цветов. К тому же, — подмигнул он, — тебя может порадовать его аромат после пробуждения.

Надо отдать Хантеру должное — никто бы не обвинил его в непоследовательности.

Хантер загрузил в пикап сирень и свой новый цветок.

— Что там дальше в нашем списке? — поинтересовалась я, усаживаясь на сиденье.

— Мой дом.

— С какой стати? У нас еще полно дел.

— Это и есть дело. Сэм попросила меня построить колодец исполнения желаний. Я выкрасил его сегодня утром и оставил сушиться.

На моем лице, должно быть, ясно читалось: чушь собачья.

— Я серьезно, — сказал он.

— Иными словами, это незавуалированная попытка затащить меня в постель?

— Вовсе нет. Не исключено, правда, что после того, как ты увидишь мой дом, тебе самой захочется затащить меня в постель.

— Ты спятил.

— Может, и так. Но ты ведь еще не видела мой дом.

* * *

Жилище Хантера оказалось для меня сюрпризом. На островке земли, в окружении высоких деревьев, стоял симпатичный домик в сельском стиле, где дерево и камень искусно сочетались с современными материалами. Скорее, дом из сказки, чем жилище Хантера Делусиа.

Я вышла из машины, продолжая разглядывать дом.

— Неужели это и правда твой дом? Поверить не могу.

— Спроектировал и построил его сам. Это заняло у меня шесть лет.

— Признаться, я такого не ожидала.

— А что именно ты ожидала увидеть?

Открыв дверцу, Хантер достал из машины свой новый цветок.

— Даже не знаю. Что-то более броское, видимо. Не такое естественное и красивое.

Мое внимание привлек звук бегущей воды.

— Так у тебя тут и настоящий ручеек! И целая рощица из деревьев.

— При постройке дома я использовал только портативное оборудование, чтобы сократить количество деревьев, которое требовалось вырубить. Мне нравится, что за окнами у меня настоящая природа. Я хотел построить что-то такое, что подчеркнуло бы пейзаж, а не доминировало над ним.

— Тебе это явно удалось. У меня такое чувство, будто я в самом настоящем лесу, а не в десяти минутах езды от шоссе.

— Рад, что тебе понравилось. Заходи, покажу, как я обустроил все внутри. Это только начало тура, — Хантер открыл дверь и подтолкнул меня вперед. — А завершится он комнатой, которая должна понравиться тебе больше всего — моей спальней.

Я покачала головой, но ничего не сказала.

Внутри все оказалось так же красиво, как и снаружи. Мне всегда импонировала простая и неброская обстановка. Гранитный «островок» отделял кухню от гостиной. Стеклянные двери вели на просторную террасу, где стоял недостроенный камин.

Хантер кивнул в сторону камина.

— Теми темпами, что я строю, мне потребуется еще лет шесть, чтобы довести дело до конца.

— Поверить не могу, что ты сам все это создал. Ты только и делаешь, что возводишь коммерческую недвижимость, вырубая при этом парки, а твой собственный дом как нельзя лучше вписался в окружающую среду.

— Я строитель, и мне нравится мое занятие. Но это не значит, что я хотел бы жить в одном из торговых центров, которые я возвожу. Вот ты, к примеру, живешь в одной из нью-йоркских высоток?

— Верно.

— Получается, что ты в восторге от загрязнения окружающей среды, потому что живешь в высотном здании, из-за которого горожанам не хватает солнечного света и свежего воздуха?

— Нет, конечно… что ж, пожалуй, ты прав.

— Я всегда прав.

— Мне больше нравилось, когда ты пытался впечатлить меня плодами своих рук, чем своим развязным язычком.

— Что ж, тогда продолжим, — усмехнулся Хантер. — Мы переходим в комнату, где мои руки могли бы оказаться как нельзя кстати. Не исключено, впрочем, что мой язычок понравился бы тебе еще больше.

Разумеется, следующей на нашем пути была спальня.

— Ого! — вырвалось у меня, когда Хантер включил свет.

Эта комната, как и все остальное в доме, была светлой и просторной. Огромная кровать стояла на невысокой платформе, так что с нее хорошо просматривался лесок перед домом. Мой взгляд упал на скворечник, на крыше которого восседала голубая сойка. Я подошла к окну и выглянула наружу. Только тут я заметила, что скворечников на самом деле было несколько.

— Любишь понаблюдать за птицами?

— Моя мать любила. А мне всегда хотелось завести большого попугая. Я делал скворечники с тех пор, как научился орудовать молотком. Каждый год дарил маме на день рождения. Она сыпала туда семечки и любовалась птицами из окна, а я все ждал, что она поймет намек и купит мне попугая, — Хантер кивнул в сторону скворечника, висевшего справа от нас. — Вот этот самый первый. Я сделал его, когда мне было всего семь. Если ты заглянешь внутрь, то увидишь, что мама посадила туда несколько пластмассовых птичек. Долгое время я думал, что так она привлекает настоящих птиц. Я спросил маму, и она объяснила, что я наконец-то научился делать хорошие скворечники. Первые я сколотил так, что внутри торчали гвозди, и она боялась, что птицы могут пораниться.

— Надо же, — рассмеялась я, — выходит, она не хотела говорить, чтобы не обидеть тебя. Сколько всего у тебя скворечников?

— Десять. Я делал по одному с десяти до семнадцати. Это единственное, о чем она меня просила.

— Ты бросил это занятие, когда поступил в колледж?

— Нет. Мама умерла, когда мне было семнадцать.

— О‑о, мне очень жаль.

— Ей бы понравилось это место, — сказал Хантер, глядя в окно. — Стоит мне насыпать немного семечек, и мой дворик превращается в настоящий птичник.

Я бросила взгляд на Хантера, который все так же смотрел в окно.

— Знаешь, в тебе много такого, что не сразу бросается в глаза.

— Именно это я и сказал тебе в нашу первую встречу, — Хантер снова посмотрел на меня в упор. — Мне есть что показать тебе… особенно в спальне.

Я видела, что он шутит. Но стоило ему шагнуть вперед и положить руку мне на бедро, мое тело среагировало так, что мне стало не до смеха.

За последние девять месяцев я время от времени ходила на свидания, но ни один из этих мужчин не сумел завести меня так, как это делал Хантер. Честно говоря, разница была настолько очевидной, что я постаралась убедить себя в том, словно все это — мое воображение.

Как оказалось, я отрицала очевидное.

— Поцелуй меня, — он коснулся пальцем моих губ. — Ты даже не представляешь, как часто мне снился этот ротик.

— Не очень удачная идея, — промямлила я без особой убедительности.

— По-моему, так очень, — он медленно наклонился ко мне.

— У нас еще полно дел.

— Дела подождут. Один поцелуй.

Хантер двигался неспешно, словно давая мне возможность остановить его. Именно это я и собиралась сделать, вот только тело мое не желало слушаться разума. И пока они так спорили, Хантер все-таки поцеловал меня.

Я и забыла, до чего нежны его губы. И только тело мое не забыло, как реагировать. Я невольно подалась вперед, чувствуя, как сильные руки отрывают меня от пола. Еще секунда, и я уже лежала на его роскошной кровати.

— Хантер, — попыталась я остановить его.

— Всего лишь поцелуй, — простонал он.

Я целовалась ранее несчетное количество раз, но этот поцелуй оказался таким же волнующим и запоминающимся, как тот, что был у меня на самом первом свидании… может, даже лучше, потому что ни один подросток не целовался так, как Хантер Делусиа.

Я смутно ощутила вибрацию где-то в районе бедра, но не обратила внимания, так как все мое тело гудело, словно наэлектризованное. И лишь когда вибрация прекратилась, а затем началась повторно, я поняла, что это мобильный…

— Твой…

— Не обращай внимания, — прошипел Хантер.

Сказано это было с таким накалом, что я невольно улыбнулась. Однако десять минут спустя зазвонил мой телефон. В первый раз я смогла его проигнорировать, но затем он зазвонил снова.

Поднявшись с кровати, я подняла с пола свой мобильный — он упал, когда мы начали целоваться. Не успела я ответить, как он снова умолк. Заглянув в пропущенные вызовы, я увидела имя Саманты.

— Это Сэм.

Хантер вытащил из кармана свой телефон и взглянул на экран.

— То же самое, — проворчал он. — Хочет, видимо, добавить в мой список еще с десяток дел.

Пригладив волосы, я нажала на вызов.

— Где ты? — Саманта, похоже, была близка к истерике.

— Все в порядке, не волнуйся. Мы уже забрали цветы, а теперь приехали к Хантеру за «колодцем желаний». Мы наверняка успеем к…

— Нет! Все отменилось! Анна рожает! Ребенок уже на подходе.

— Господи! Это же на шесть недель раньше срока, — я повернулась к Хантеру. — Анна рожает!

— Доктор сказал, что малыш достаточно крупный. А поскольку воды уже отошли, они решили не прерывать роды.

— В какой она больнице?

— «Седарс-Синай».

— Мы сейчас приедем.

Глава 8

Наталья

— Что? Малыш уже родился?

Я проснулась от легкого хлопка по плечу. С двух часов дня мы вшестером сидели в приемном покое больницы, а сейчас уже было два ночи — и это по калифорнийскому времени. Для меня было пять утра. Ровно двадцать четыре часа с того момента, как я встала накануне с постели. Даже не верилось, что прошли всего сутки.

Хантер наклонился к моему уху, чтобы не разбудить двух сестер Анны, которые сидели напротив нас.

— Я собираюсь найти кофейный автомат для мамы Дерека. Просто ты задремала у меня на плече, и мне не хотелось, чтобы ты вдруг потеряла опору.

— А‑а, ясно. Спасибо, — я потерла онемевшую шею. — Надеюсь, я не храпела.

— Да так, слегка. Ну что, не хочешь выпить чашечку кофе?

— Мне и правда стоит размяться, — потянулась я. — А то все тело одеревенело.

— Да, мне тоже пришлось помучиться. Все любовались твоим декольте. Красный лифчик, между прочим. Очень сексуально.

— Даже в два часа ты продолжаешь играть роль сексуального извращенца.

— Ты будишь во мне самые лучшие чувства, мой душистый горошек.

Мы бродили по коридорам больницы, пока не набрели на работающий автомат. Когда мы вернулись в приемную с кофе для Маргарет, Дерек уже сидел там.

— Похоже, все застопорилось, — ввел он нас в курс дела. — Доктор сказал, что придется подождать, пока малыш не появится на свет.

Дерек выглядел так, словно сам провел последние двенадцать часов в родах.

— Мои ноги ничего не чувствуют, — пожаловался он. — Но скажи я это Анне, которая мучается там уже полдня, так она просто меня убьет.

— Да уж, я бы на твоем месте не стала жаловаться ей на ноги, — рассмеялась Маргарет.

Дерек повернулся к Хантеру.

— Между прочим, она зла и на тебя.

— А на меня-то за что?

— Помнишь, как мы в первый раз сказали тебе, что Анна беременна?

— Ну да, и что с того?

— И что ты сказал в ответ?

— Мои поздравления? — в голосе Хантера не слышалось уверенности.

— Если бы. Ты сказал: хорошо бы ребенок родился на шесть недель раньше, чтобы разделить день рождения со своим любимым дядюшкой.

Хантер улыбнулся.

— Все может быть.

— Ну вот, и моя жена… она считает, что ребенок мог родиться несколькими часами раньше, но застрял, чтобы и правда появиться на свет в твой день рождения.

— Хочешь сказать, что это моя вина, что она никак не разродится?

— Уж лучше так, — улыбнулся Дерек. — До того, как ей пришла в голову эта мысль, она во всем винила меня.

— Ничего, я готов пострадать за компанию.

Пообещав, что в следующий раз он появится лишь для того, чтобы сообщить о рождении ребенка, Дерек скрылся за дверьми родильного отделения.

Чтобы хоть как-то убить время, мы с Хантером решили глотнуть свежего воздуха и прогуляться вокруг больницы. Стояла глубокая ночь, но Лос-Анджелес по-прежнему сиял огнями.

— Ну что, тебя можно поздравить с днем рождения?

— Спасибо.

— И сколько же тебе исполнилось?

— Тридцать.

— Ух ты, — я зашагала в обратном направлении. — Серьезная дата. Как будешь отмечать?

— Предполагалось, что я посижу с Дереком в каком-нибудь баре, пока вы, дамы, будете осыпать Анну подарками по случаю скорых родов. Потом мы должны были загрузить подарки в мою машину и отвезти все в дом Анны и Дерека. Еще я планировал уговорить их гостью возобновить наш поцелуй с того места, на котором мы остановились год назад.

— Похоже, ты идешь с опережением, — рассмеялась я. — Мы ведь уже целовались после моего прилета.

— Поужинаешь со мной сегодня?

— Не уверена, что это такая уж хорошая идея.

— Хочешь оставить меня совсем одного на мой тридцатый день рождения? — надулся Хантер.

— Что-то мне подсказывает, что тебе совсем не обязательно встречать его одному. Спорю, что тебе достаточно щелкнуть пальцами, чтобы устроить себе свидание. А кстати, почему у вас нет подружки, мистер Делусиа? Что с вами не так?

— А почему со мной что-то непременно должно быть не так? Как я понимаю, у тебя тоже нет парня, раз уж ты поцеловала меня вчера. Значит ли это, что с тобой что-то не так?

— Во‑первых, это ты меня поцеловал. Во‑вторых, у меня действительно нет парня, иначе этот поцелуй попросту не состоялся бы. И, в‑третьих, да — со мной и правда не все в порядке.

Хантер замер на месте.

— Что с тобой не так?

— Мне было двадцать восемь, когда я развелась. Мой бывший муж отбывает срок в тюрьме. Я — единственный опекун пятнадцатилетней девицы, которая меня только терпит. Я только что заняла у своей матери двадцать тысяч, которые ни за что не смогу ей вернуть. Я намерена заплатить за обучение падчерицы, чтобы та, по крайней мере, ненавидела меня не так сильно. Продолжать или хватит?

— Ты мучаешь животных?

— Животных? Нет, конечно.

— Издеваешься над людьми, когда те попадают в беду?

— Нет.

— Тогда в твоей жизни нет ничего, что нельзя было бы исправить.

— А если я не хочу, чтобы меня исправляли?

— Ну и прекрасно. Я и не собираюсь ничего исправлять. Я просто хочу переспать с тобой, заставить тебя на время забыть о том, что не сложилось.

— До чего же ты вульгарен.

— Может, и так. Но я не лгу. Могу предположить, что ты как раз сторонишься мужчин только из-за того, что твой бывший не отличался честностью.

Надо признать, он был прав. Гаррет и правда задел меня за живое. Доверие — как стеклянный сосуд, ему ничего не стоит разбиться. Можно, конечно, попытаться склеить его заново, но в сосуде все равно останутся трещины. Он никогда уже не будет прежним.

— Как насчет того, чтобы устроить дружеский ужин — и никаких планов на секс? Просто посидим, поболтаем и разойдемся. Я готова даже оплатить все в честь твоего дня рождения.

— Прекрасно. С одним-единственным условием: за ужин плачу я. Или тебе придется подыскать кого-то еще, с кем у тебя не будет секса после еды.

Я невольно рассмеялась.

— Договорились.

— Но учти, — добавил Хантер, — хоть я и согласился с твоим «никакого секса», это не значит, что тебя не ждет новый раунд поцелуев.

— Жду не дождусь.

Я бы ни за что не призналась, насколько эта фраза близка к истине.

* * *

Каролина Вайнер родилась в 3.47 утра, спустя восемнадцать часов с начала схваток. Я пересмотрела немало фильмов, где счастливый отец выбегает из палаты с известием о том, что малыш появился на свет. Но действительность оказалась куда более волнующей.

— Девочка.

Едва он выговорил это слово, как у него хлынули слезы. У нас у всех глаза тоже были на мокром месте.

Спустя еще час нас начали по очереди пускать к новоиспеченной мамочке.

Дерек, похоже, так и не сказал жене, что я прилетела, поскольку мое появление стало для нее сюрпризом.

Мы крепко обнялись и расплакались. В этот момент раздался стук в дверь. Медсестра вкатила в палату каталку с новорожденной.

— Пора уже маме взглянуть на свою радость, — сказала она.

Медсестра помогла Анне усесться и устроила рядом с ней ребенка. Я подошла к раковине и тщательно вымыла руки. Стоило медсестре скрыться за дверью, как я забралась в постель к своей подруге.

— Господи, какая же она хорошенькая! И так похожа на тебя.

Улыбка на лице Анны угасла.

— Предполагалось, что мы с тобой родим детей в одно и то же время. Ты будешь жить по соседству, так что мы сможем вместе катать их в колясочках.

Я погладила пальцем щеку малышки.

— Может, мне удастся договориться о том, чтобы моего бывшего перевели в тюрьму на западном побережье. Это позволит мне тоже перебраться сюда. А если удастся найти коляску побольше, я могу катать в ней Изабеллу — вряд ли она будет возражать.

Наклонившись, я вдохнула запах малышки Каролины.

— Как же приятно она пахнет!

Мы до того заболтались, что не заметили, как в палату вошли Дерек и Хантер.

— Я не ошибся — ты только что понюхала девочку? — поинтересовался Хантер.

— Она все нюхает, — хихикнул Дерек.

— Неправда!

Чистая правда.

Хантер с интересом шагнул вперед, наклонился над малышкой и втянул носом воздух.

Дерек развеселился еще больше.

— Надеюсь, моя дочка не упустила возможности опробовать свои новые пеленки.

В палату вернулась медсестра.

— Ну что, мы готовы посмотреть, как малютка берет грудь?

Анна кивнула, но было заметно, что она нервничает.

— Сначала надо будет приспособиться, — продолжила медсестра. — Сейчас я принесу еще одну подушку и подкладки для груди, а вы пока попрощайтесь с друзьями. Если что, они могут зайти попозже.

— Нет-нет, не нужно, — сказала Анна. — Им нужно отдохнуть — они и так просидели здесь всю ночь. Почему бы вам, ребята, не отправиться домой и не выспаться как следует?

Я и правда держалась из последних сил. А уж Анне и вовсе требуется отдых.

— Ладно, мы заглянем к тебе вечером.

— Я дам тебе свои ключи, — сказал Дерек.

Я напрочь забыла о том, что собиралась остаться у Анны и Дерека. Но все это было до рождения ребенка.

— Все в порядке. Я заселилась в гостиницу.

— Не говори ерунды. Живи у нас. Ты никому не помешаешь: пока меня не выпишут, Дерек почти все время будет в больнице.

— Не переживайте, я найду ей подходящее жилье, — вмешался Хантер.

— Уверен? — спросила его Анна.

— Ясное дело. Мы немного отдохнем, а ближе к вечеру заглянем навестить тебя.

— Ладно, — зевнула Анна.

— Пока, моя красавица, — сказала я, целуя Каролину в щечку.

* * *

— А ты точно знаешь местечко поблизости, где я могу остановиться?

— Само собой.

Я откинулась на спинку кожаного сиденья и прикрыла глаза.

— Умираю, хочу спать. Чувствую себя полной развалиной.

— Ничего, сейчас отоспишься и снова почувствуешь себя на высоте.

Пробормотав что-то в знак признательности, я покрепче закрыла глаза и… очнулась, уже когда меня выносили из машины.

— Где мы? — растерянно моргнула я.

— У меня дома.

— Ты же собирался отвезти меня в гостиницу!

— Нет. Ты спросила, знаю ли я местечко поблизости, и я сказал — да. Я как раз имел в виду свой дом.

— Я у тебя не останусь.

— Послушай, сейчас шесть утра. Заселиться в гостиницу ты сможешь не раньше шести вечера. Тебе придется либо ждать, либо оплачивать лишние сутки.

Что ж, в его словах звучала доля истины.

— Поспишь несколько часов у меня. А потом, если уж тебе так хочется, я отвезу тебя в гостиницу.

Признаться, я не пришла в восторг от этого предложения, но Хантер устал не меньше меня, и я решила уступить.

— Ладно. Но без глупостей.

— Договорились, — усмехнулся он.

Глава 9

Наталья

Разбудил меня поток теплого света, льющегося мне прямо в лицо. В первое мгновение я даже не сообразила, где я и что это за день. Усевшись на постели, я окинула взглядом комнату и сразу все вспомнила. Дом Хантера. Телефон я оставила в сумочке, которая, судя по всему, все еще находилась на кухне, а в комнате не было и намека на часы. Заглянув на минутку в ванную, я потихоньку направилась в кухню, чтобы забрать телефон. Я шла на цыпочках, чтобы не разбудить Хантера.

Вот только тот уже не спал.

Завернув за угол, я оказалась прямо перед открытой кухней. Хантер стоял у плиты спиной ко мне. Судя по запаху, он жарил бекон, а заодно пританцовывал в такт музыке. Из одежды на нем были только брюки.

— Надеюсь, ты не вегетарианка. Я не люблю соевых заменителей.

Я едва не подпрыгнула при звуке его голоса. Уму непостижимо, как он узнал, что я тут: он ведь даже ни разу не повернулся.

— Ты напугал меня до смерти.

— Это я‑то? — бросил он на меня взгляд через плечо. — Не я подкрался к тебе со спины, чтобы попялиться на твою задницу.

Я недобро прищурилась.

— Я не пялилась на твою задницу.

— Все в порядке, я не против.

Достав из шкафчика тарелку, Хантер ловко переложил в нее бекон.

— Ты просто невыносим по утрам! Неудивительно, что ты живешь один.

— Вообще-то уже давно не утро. На часах три дня. Садись. Вот твой бекон. Сейчас я поджарю яйца.

— Три часа? — переспросила я, устраиваясь за столом. — Я проспала весь день.

— Тебе нужно было отдохнуть.

Хантер налил в кружку кофе.

— Тебе с сахаром и молоком?

— Да, спасибо. Поверить на могу, как долго я спала. А ты когда встал?

— Около одиннадцати.

Хантер принес мне кофе.

— Спасибо.

Когда он передавал мне кружку, мой взгляд скользнул по его голой груди. В принципе ничего особенного, но Хантер перехватил мой взгляд и усмехнулся.

— Нечего тут посмеиваться. Не хочешь, чтобы я смотрела, иди и оденься.

— С чего ты взяла, что я этого не хочу?

— Ты что, павлин? Распустил хвост, чтобы привлечь самку.

— Неплохая мысль. Я и правда готов продемонстрировать тебе свой хвост.

Теперь уже я рассмеялась.

— Начнем сначала. Доброе утро, Хантер.

— Доброе утро, Наталья.

— Как спалось?

— Хорошо. А тебе?

— Не помню, когда мне в последний раз удавалось так замечательно выспаться. Очень удобная кровать.

— Рад, что тебе понравилось. В моей спальне похожая модель… на случай, если ты решишь опробовать и ее.

Мне оставалось только покачать головой.

— Ты неисправим. О чем бы мы ни заговорили, ты все сводишь к сексу.

Хмыкнув, он вернулся к плите за яичницей.

— Я тут успел поболтать с Дереком, и он сказал, что Анна с малышкой чувствуют себя замечательно. Вполне возможно, что уже завтра утром их отправят домой.

— Так быстро? Я бы не отказалась провести несколько дней в больнице, чтобы обо мне как следует позаботились.

— Я думаю, что Дерек сможет позаботиться о ней.

— Ты прав. Я и забыла, что у Анны потрясающий муж. Трудно поверить, что такие еще существуют.

— Дерек сказал, что ты в разводе. Это практически все, что мне удалось из него вытянуть.

— Дерек — джентльмен. Он всегда придерживается правила: если не можешь сказать ничего хорошего, лучше помолчи. Вот он и предпочел не распространяться о Гаррете.

— Ты упомянула утром про тюрьму. Если не секрет, что случилось?

— Замуж я вышла через полгода с момента знакомства. Поселилась в чудесном доме с красавцем мужем. Не жизнь, а мечта… не считая того, что спустя три года его арестовали за мошенничество. Для меня это было как гром среди ясного неба. Гаррет оставил меня с долгами, которые превышают мой годовой заработок. Вдобавок я — единственная опекунша его пятнадцатилетней дочери, которая терпеть меня не может. И я до сих пор пытаюсь разобраться с этой ситуацией.

— Да уж…

— Именно.

Мне не терпелось сменить тему.

— Ты знаешь, когда в больнице приемные часы?

— С 15.30 до 17.30 и с 18.30 до 20.30. Дерек попросил заглянуть пораньше. В половине седьмого доставят ужин из любимого ресторана Анны. Дерек хочет устроить ей сюрприз.

— Как мило с его стороны. Но тогда у нас очень мало времени. Я надеялась заселиться в гостиницу и принять душ, прежде чем мы вернемся в больницу, но теперь, похоже, мне не успеть.

— Ты можешь принять душ здесь. И в гостиницу тебе незачем. Завтра утром я улетаю по делам, так что весь дом останется в твоем распоряжении.

— Спасибо за предложение. Пожалуй, я и правда не откажусь принять душ. Ну а после того, как мы заглянем в больницу, я подыщу себе гостиницу.

— Хочешь сказать — после ужина?

— Ужина?

— Ну да, я же именинник. Ты обещала поужинать со мной.

— Боже, я совершенно забыла. Такое чувство, будто разговор этот был неделю назад. Это все еще твой день рождения?

— Да. А потом я передам эстафету малышке Каролине. Это последний раз, когда я праздную свой день рождения.

— Ну вот, теперь я чувствую, что должна принарядиться по такому случаю.

— Главное, — подмигнул мне Хантер, — чтобы платье не скрывало твоей фигуры.

* * *

— Выглядишь просто супер, Наталья.

После нашего визита в больницу Хантер подвез меня до гостиницы, чтобы я могла заселиться в номер и приодеться к ужину.

— Спасибо.

Хотя он и поддразнивал меня без остановки насчет секса, я чувствовала, что этот комплимент он сделал мне от чистого сердца.

— Ты тоже выглядишь неплохо для парня за тридцать.

— Полегче. Я всего восемь часов только могу считаться тридцатилетним.

К столику подошла официантка.

— Что будете пить? Могу предложить вам напиток вечера: кокосовую «Маргариту». Свежие кокосовые сливки, сок лайма, текила.

— М‑м‑м, звучит неплохо. Пожалуй, я не откажусь.

Хантер заказал себе колу.

— Что такое? Это же твой день рождения! Неужели ты не будешь «Маргариту»?

— Я за рулем. А в шесть утра у меня самолет.

Я повернулась к официантке.

— Вы можете сделать безалкогольную «Маргариту»?

— Конечно.

— Тогда принесите ему такую. И не забудьте опустить туда зонтик или что-нибудь в этом роде. Ему как-никак исполнилось тридцать.

Официантка вопросительно взглянула на Хантера.

— Ладно, — рассмеялся тот. — Несите свою «Маргариту».

После того как она ушла, я окинула взглядом ресторан на крыше, в который он привел меня ужинать. Отсюда открывался потрясающий вид на Лос-Анджелес.

— Чудесное место. Часто сюда ходишь?

— В первый раз тут.

— Серьезно? Даже странно, что он не вошел в твой арсенал соблазнителя: прекрасный вид, море выпивки и расположен на крыше гостиницы. Не ресторан, а мечта. Угоститься парой напитков… перебраться в свободный номер.

— Предпочитаю держать матрас у себя в фургоне. Так и дешевле, и проще избавиться от них после секса.

— Умно, — рассмеялась я.

— Вообще-то я не распутник.

Тут принесли напитки, и я ненадолго отвлеклась на коктейль.

— Правда? И сколько свиданий было у тебя за последний месяц?

Он призадумался.

— Три.

— Что ж, не так уж плохо. Если, конечно… — прищурилась я поверх стакана. — Если, конечно, ты не переспал со всеми. Три женщины в месяц — это тридцать шесть в год. Получается, за десять лет холостяцкой жизни в твоей постели перебывало около трехсот шестидесяти дамочек. Ну и ну!

Хантер нахмурился.

— Я угадала, да? Сразу тащишь их в постель? — ухмыльнулась я.

— Мне приходится много ездить по делам. Бывает, что большую часть времени я провожу прямо на стройке. А это значит, что мои возможности для свиданий ограниченны.

— Хочешь сказать, что не встречаешься с женщинами во время путешествий? Ни разу не случалось подцепить в баре дамочку, а затем привести ее в свой номер?

Снова насупленные брови.

— Если мне не изменяет память, это ты в нашу первую встречу рассуждала о том, что можно было бы привести в свой номер малознакомого — и до чертиков скучного — парня.

— Это другое дело.

— Неужели?

— По вполне понятным причинам от мужчин мне не нужно ничего, кроме секса. Да и сплю я с ними очень редко.

Хантер ничего не ответил. Я уже заметила, что ему нравится спорить со мной, и раз уж он замолчал, значит, на это тоже была своя причина.

— Расскажи мне о своей личной жизни, именинник. Я уже поделилась с тобой своей сердечной тайной. А как обстоят дела у тебя?

— Да тут и говорить нечего.

— Был когда-нибудь женат?

— Нет.

— Помолвлен?

— Нет.

— Серьезные отношения?

— Однажды.

— Хоть что-то, — я сделала еще глоток коктейля. — И сколько длились эти отношения?

— Несколько лет.

— А почему вы расстались?

Он уселся поудобнее.

— Жизнь.

— А‑а. Это многое объясняет.

— По жизни я предпочитаю смотреть вперед, а не оглядываться назад. Если слишком часто смотреть в зеркало заднего вида, можно упустить то, что прямо перед тобой.

Надо же. Немного неожиданно, но в точку.

К столику снова подошла официантка, что позволило мне сменить тему разговора. Я поспешила поделиться с Хантером идеей, которая возникла у меня, пока я переодевалась к ужину.

— Моя мама любит возиться в саду. Пока я росла, она каждый год сажала новый цветок, подгадывая так, чтобы он расцвел весной, на мой день рождения. Каждый год мы высаживали новый, и все они — новые и старые — дружно цвели в мой день рождения. Когда я поступила в колледж, мама присылала мне фотографии этих цветов. Простенький такой обычай, но я всегда ждала его с нетерпением. А вчера, когда ты показал мне свои скворечники, я подумала, что неплохо было бы придумать что-нибудь в этом роде для Каролины.

Хантер откинулся на спинку стула.

— Хорошая идея. Что именно ты предлагаешь?

— Помнишь тот большой дуб, который растет во дворе напротив спальни малышки?

— Ну да.

— Вот я и подумала: почему бы нам не посылать ей на день рождения цветы, чтобы повесить их потом на этом дереве? Ты мог бы сделать цветочный ящик, в котором в специальных контейнерах хранились бы наши подарки. А накануне праздника мы могли бы по очереди развешивать горшочки с цветами на дубе. Получится дерево именинницы — вроде рождественской елки.

Возникла пауза. Мне вдруг показалось, что Хантер смотрит на меня едва ли не с насмешкой.

— Думаешь, это глупо? — смущенно спросила я.

— Вовсе нет. По-моему, замечательная идея.

Он поскреб подбородок и снова уставился на меня, словно пытаясь решить какую-то проблему.

— Что такое?

— Ничего.

— Да ладно. Я же вижу по твоему лицу, что ты о чем-то думаешь.

Он наклонился, опершись локтями о стол.

— Понимаешь, когда я понял, что ты дала мне неправильный номер, то пошел к Анне, чтобы выпросить у нее настоящий. Но она отказала мне, объяснив это так: «Я не дам тебе ее телефон ради твоего же блага. Наталья хороша не только снаружи, но и внутри. И я не хочу, чтобы ты страдал, когда поймешь, что сердце ее закрыто для мужчин». Тогда я решил, что она просто пытается подсластить пилюлю, но теперь я в этом не уверен.

* * *

Провожая меня до гостиницы, Хантер не отпустил ни единой шуточки насчет секса. К моему удивлению, он даже не попытался подняться ко мне в номер.

— Спасибо тебе за ужин. А еще за твое гостеприимство.

— Всегда пожалуйста.

Я нажала кнопку лифта.

— Я позвоню тебе на следующий год, перед днем рождения Каролины. Договорились?

— Для этого нам нужно обменяться номерами. Ты как, готова дать мне настоящий номер, раз уж мы стали теперь друзьями?

— Разумеется, — улыбнулась я.

Хантер вытащил из кармана мобильный и протянул его мне. Не успела я взять телефон, как он перехватил мою руку.

— Поцелуй меня последний раз.

Я окинула взглядом вестибюль гостиницы. Здесь было полно народу, в том числе гостей.

— Не думаю, что другие постояльцы одобрят это.

Раздался звоночек. Это приехал лифт. Хантер тут же затащил меня внутрь и закрыл двери.

— Ну вот мы и одни. Какой этаж?

— Пятнадцатый. Но я не намерена…

Не обращая внимания на мои слабые протесты, Хантер притянул меня к себе. И снова между нами проскочила та искра, которая заставила меня забыть обо всем. Казалось, словно я плавилась под жаром этого поцелуя.

Когда все наконец закончилось, сердце у меня колотилось как бешеное. Двери лифта снова были открыты. Я и не заметила, как мы поднялись на пятнадцатый этаж.

Хантер снова протянул мне телефон.

— Если хочешь, чтобы мы расстались прямо здесь, внеси сюда свой номер. Не могу же я отпустить тебя просто так.

Собравшись с мыслями, я кивнула. До этого поцелуя я искренне хотела дать Хантеру свой номер. Как-никак живет он за три тысячи миль от меня. Ну что плохого, если мы пару раз поболтаем по телефону? Но колотящееся сердце напомнило о том, что от этого человека мне лучше держаться подальше. В своем решении я руководствовалась не разумом, а интуицией, которой привыкла доверять.

Улыбаясь, я впечатала в телефон семь цифр.

— Уверена, что дала мне правильный номер?

— Да, — соврала я и выскочила из лифта.

— Спокойной ночи, Хантер. Еще раз с днем рождения. И удачи тебе.

Глава 10

Хантер

12 лет назад

Девять часов в провонявшем мочой автобусе. С днем рождения… меня!

Во время последней поездки из Беркли в Лос-Анджелес мне было чертовски хреново. Как раз тогда на Южную Калифорнию спустилась жара, которую тут не видели десять лет. Кондиционер, конечно, сломан. Через месяц летний зной немного спал, так что запах горячей мочи не выедал глаза так сильно. И все же требовалось добраться до терминала пораньше: неохота сидеть рядом с отвратительной уборной.

Единственным плюсом во всей поездке оказалось то, что место рядом пустовало. Там я и разбросал свои карандаши и альбомы. Телефон зазвонил, как раз когда я оттенял углы наброска по структурному дизайну, который должен был сдать в понедельник. Даже не пытаясь нашарить трубку, улыбнулся. Точно знал: это она.

Сезон близился к концу, но только не у меня… После встречи мы провели в фонтане несколько часов, а потом она уехала: родители забрали девочку домой в Сан-Диего. Мы обменялись номерами, и я позвонил ей в два ночи, после того как основательно набрался пива с братцем и его друзьями.

Даже мои алкогольные сообщения о том, насколько она потрясная, не отпугнули эту девушку. Следующие несколько недель мы провели за перепиской или болтовней несколько раз в день о всякой всячине, которую я обычно презирал. Но по мере приближения моего визита наша переписка приобретала все более жаркий и тяжелый характер. От обсуждения того, какой мудак ее отчим, от смерти моей матери и планов на будущее мы плавно перешли к мечтам о том, что бы хотели сделать друг с другом, когда снова окажемся вместе.

Набрал пароль — и тут же выскочило ее сообщение.

Саммер: Правда или вызов?

Улыбнулся. Учитывая, что сейчас я торчал в автобусе, выбор был небольшой. К тому же это была наша игра. Я всегда выбирал правду, Саммер же всегда — вызов.

Хантер: Правда.

Саммер: Хм-м‑м… Ну ладно. Дай подумаю о чем-нибудь хорошем.

Через несколько минут пришло еще одно сообщение.

Саммер: Что самое отвратительное ты когда-либо делал с девушкой?

Ответ пришел в голову без секунды промедления. Хотя и не был уверен, что ответ ей понравится.

Хантер: Уверена, что хочешь знать правду? Вдруг тебе станет противно?

Саммер: Я полностью заинтригована и жажду знать…

Я усмехнулся. Ну хорошо же, сама просила…

Хантер: Однажды облизывал девушке пальцы на ногах. Добавлю, что она была после душа, так что оказалась довольно чистой.

Саммер: Ты таким занимаешься?

Хантер: Вовсе нет.

Саммер: Просто хотелось попробовать?

Хантер: Не-а, она попросила.

Саммер: Хм-м‑м…

И что бы это значило? Хм-м‑м…

Хантер: Тебе противно?

Саммер: Вовсе нет. Наоборот. Думаю, очень сексуально, когда ты делаешь что-то не потому, что хочется, а чтобы удовлетворить партнера.

Как бы я хотел продемонстрировать свои способности, чтобы удовлетворить ее, причем самым грязным образом.

Хантер: Твоя очередь. Правда или вызов.

Она ответила тотчас же.

Саммер: Вызов.

Я знал, что хотел. Черт, при одной мысли об этом дружок между ног стал большим и твердым. Но не хотелось показаться мудаком типа пошли мне обнаженку. Поэтому я изящно отбил шар в ее угол.

Хантер: Пошли мне сексуальную фотку.

После этого телефон замолчал на добрых десять минут. Я уже начал думать, что расстроил свою девочку, но тут телефон задребезжал опять.

Саммер: Закрой руками экран, чтобы никакие мудаки не смогли подсмотреть через плечо.

Конечно, черт возьми!

Еще через несколько секунд на экране загорелась картинка. Саммер полностью обнажилась, хотя совсем все рассмотреть было нельзя. Она сидела боком на коленях, сжав ноги, и прикрывала рукой почти всю грудь, оставив между указательным и средним пальцами достаточно пространства, чтобы полностью открыть левый сосок. Если это и не было самой сексуальной картинкой, которую я когда-либо видел, то личико дополняло ее, как та самая вишенка на торте.

Голову девушка застенчиво склонила набок, но пухлые губки приоткрыла, а сама Саммер смотрела на камеру сквозь густые опущенные ресницы.

Твою мать! Это была мечта любого парня. Открытое искреннее лицо ангела и тело, как у искусительницы. Уставившись на фотографию, я совсем забыл о времени. И тут Саммер написала снова.

Саммер: Скажи же что-нибудь. Не слишком ли все это? О чем ты там сидишь и думаешь?

Хантер: Сказать правду?

Саммер: Разумеется.

Хантер: Ты охрененно хороша! На самом деле размышляю, не пробраться ли в провонявшую мочой уборную, чтобы подрочить сейчас, или попытаться дотянуть до дома братца.

Саммер: ЛОЛ. Счастливого дня рождения, Хантер. Не могу дождаться, чтобы поздравить лично.

Наверное, она решила, что я шучу. Я глубоко вздохнул. Боже, как в этом автобусе воняло. Прямо как в комнате Джейса. Прости, парниша. Все это напомнило, как мы с Саммер договаривались провести эти выходные вместе, но никаких особенных планов у нас не было. А мой братец хотел, чтобы мы пошли на вечеринку, где он познакомит меня с девушкой, в которую по уши влюбился.

Хантер: Что собираешься делать сегодня вечером? Джейс хочет зазвать меня на вечеринку в один из домов братства. Хочешь присоединиться?

Саммер: Хм-м‑м. Обещала подружке тоже пойти на вечеринку. Это за пределами кампуса. Как насчет того, чтобы отметиться каждый на своей вечеринке, а потом встретиться в общежитии?

Побывать сразу на двух вечеринках, чтобы потом остаться одним… план был чертовски хорош.

Хантер: Напишу, когда смогу улизнуть.

Саммер: Не могу дождаться, когда увижу тебя.

Весь последний час поездки я провел, уставившись на фотографию и воскрешая в памяти каждую черточку тела Саммер. Что-то особенное было в этой девушке. И это не просто лучше, чем обыкновенный пикап. Мне даже хотелось познакомить ее с Джейсом, чего никогда раньше не случалось. Ни один из нас никогда не приводил в дом девушку, чтобы познакомить ее с мамой. От этой мысли защемило сердце: ведь такому уже не суждено случиться. Но по какой-то причине Саммер была необыкновенной. Мы всего-навсего провели несколько часов вместе, а потом больше месяца болтали о всякой ерунде. И вот я хочу познакомить ее с единственным членом своей семьи. Джейсу она понравится — черт возьми, ведь у нас одинаковые вкусы на девушек.

Глава 11

Наталья

После возвращения из Калифорнии я уже пропустила три воскресных маминых ужина. А теперь, судя по тому что наш поезд стоял как вкопанный уже добрых пятнадцать минут, опаздывала и на четвертый.

— Почему бы нам просто не взять твою машину, а еще лучше заказать «Убер» до Говард-Бич? Мы всегда так делали, когда приезжал папа.

Изабелла была далеко не дурочкой. И прекрасно знала ответ.

— Потому что поездка из города до Говард-Бич из-за пробок займет целую вечность. А «Убер» еще и обойдется в сто пятьдесят баксов в обе стороны. Поездом гораздо быстрее, к тому же всего три доллара в один конец.

— Когда вырасту, ни за что не буду бедной, — задрала она свой маленький носик.

— Мы вовсе не бедные.

— Почему тогда мы в этой стоячей парилке, а не под кондиционером в «Убере»?

— Потому что не любим бросать деньги на ветер. Тратим их с умом.

И добавила, указав подбородком на ее ноги.

— Вот, например, эти кроссы «Найк» за сто сорок долларов. Это и есть твой «Убер».

Изабелла подняла глаза к небу, но скулить перестала. Через несколько минут поезд наконец тронулся. И как раз вовремя. Не страдаю клаустрофобией или чем-то подобным, но от удушливой жары казалось, будто меня засунули в мешок, откуда предварительно выкачали воздух, и завязали его.

Мамин дом находился в пятнадцати минутах ходьбы от железнодорожной станции. Она жила все в том же кирпичном доме на две семьи, в котором прошло мое детство. Только теперь наверху вместо арендатора, которому мы сдавали второй этаж, чтобы облегчить выплату ренты, жила моя старшая сестра с семьей. Они перебрались туда года два назад, когда появился второй ребенок и без маминой помощи было не обойтись.

Как только мы повернули за угол к маминому дому, в воздухе почувствовался запах соуса. Разумеется, это был Говард-Бич, так что практически в каждом доме готовили свой семейный итальянский соус, или подливку, как его тут большинство называло. Но запах маминого соуса нельзя было спутать ни с чем. По мере приближения к дому слюнки текли все сильней.

Открыв дверь своим ключом, я крикнула, что мы приехали.

— Паста почти переварилась, — сказала мама.

Со смаком поцеловав меня в обе щеки, она повернулась к Иззи.

— За последние недели ты еще больше вытянулась. Значит, появилось еще местечко для фрикаделек. Заходите. Прежде чем сесть за стол, разрешаю облизать ложки от пирога. Только что приготовила.

Я последовала за ними в самое сердце бури, другими словами, на кухню. Две племяшки сидели на высоких стульчиках. Годовалая плакала, а двухлетняя стучала ложкой по пластиковому подносу и непрерывно орала: «ма-ма-ма-ма». Моя сестра Аллегра крикнула мне привет, выливая дымящийся соус из гигантской кастрюли в огромную миску. Сестричка Николь завопила фак, вынимая хлеб из печки. Вероятно, обожглась. Мама начала по-итальянски отчитывать ее за грубый язык.

Все было в порядке. Я скучала по таким воскресным вечерам.

Спохватившись, я достала стаканы с салфетками и начала накрывать большой обеденный стол. Звонок задребезжал, когда я вернулась на кухню за тарелками.

— Интересно, Франческа хоть иногда вспоминает о своем ключе?

— Твоя сестра не приедет. Она в Джерси, отдыхает на пляже, — проворчала мама. — Надеюсь, солнцезащитный крем она не забыла.

— Прекрасно. Теперь с сервировкой стола проблем будет гораздо меньше.

У Франчески был целый ворох навязчивых состояний, среди которых не последнее место занимала страсть к симметрии и порядку. Именно она заставляла мою сестру еще добрый час поправлять стол после того, как его накрывал кто-то другой. В детстве я жила с ней в одной комнате. С тех пор и стала интересоваться когнитивно-поведенческой терапией. Правда, Франческа не собиралась становиться ни моим пациентом, ни чьим-нибудь еще.

Раздался еще один звонок в дверь.

— Наталья, пойди открой.

— Зачем? Кто-то жаждет спасти наши души? — я повернулась к Аллегре. — Хотя, если подумать, тебе это может пригодиться. Твоя душа остро нуждается в спасении, потаскушка!

— Наталья, иди открой дверь, — рявкнула мама. — Это наш гость. Не заставляй его ждать.

— У нас гость?

— Ступай же! И причешись сперва.

Я потрясла головой, но направилась к двери.

Если уж Белла Росси прикажет…

Глазок был чертовски высоко. Пришлось встать на цыпочки и задрать голову. На верхней ступеньке стоял мужчина и смотрел на улицу. Со спины и в джинсах он выглядел потрясно. Может, для такого свидетеля Иеговы и стоило прибрать волосы. Стоп. Разве свидетели Иеговы занимаются сексом до брака? Я внутренне усмехнулась. Мне определенно необходимо потрахаться. А то готова наброситься на верующего, который стоит рядом со статуей Девы Марии прямо у дома матери.

С улыбкой распахнув дверь, я произнесла:

— Могу я чем-нибудь помочь?

Мужчина обернулся, и у меня перехватило дыхание. Несколько раз моргнула, но лицо передо мной осталось тем же. Правда, улыбка на этой великолепной физиономии стала еще более порочной.

— Что… что ты здесь делаешь?

— Твоя мама пригласила меня на ужин.

Я и забыла, чей номер вбила в его телефон, когда в последний раз видела его месяц назад в Калифорнии.

— Моя мама?

— Ага. Ты случайно дала мне номер Беллы вместо своего, помнишь?

О! Мой! Бог! Я готова убить свою мать. Я дала Хантеру этот номер ради шутки, подумав, что он поймет такой не слишком тонкий намек. А если и нет, то мама быстренько отправит его в другую сторону. В разговоре с холостым мужчиной она не могла продержаться и трех минут без намека, что ее дочери Наталье просто необходимы муж и дети.

Увидев Хантера, стоящего у двери, я была совершенно сбита с толку и взбешена.

— Моя мать пригласила, и ты пролетел через всю страну, чтобы отведать ее соус?

— У меня кое-какие дела в Нью-Йорке, вот Белла и подумала, что было бы здорово увидеться. К тому же, раз уж я здесь, у тебя появилась возможность исправить ошибку, дав мне правильный номер. Как-то так…

— Думаю, ты немного не в себе.

И тут мама до смерти перепугала меня, прямо за спиной распахнув дверь, которая до этого была почти прикрыта.

— Ах, это, должно быть, Хантер. — Она выдвинулась вперед и расцеловала его в обе щеки. — Рада тебя видеть. Почему ты не заходишь? Разве моя дочка забыла о хороших манерах? Входи же. Входи.

С того момента, как открылась дверь, я не шелохнулась. Хантер, заходя в дом, остановился около меня. Наклонившись, он чмокнул меня в щеку и прошептал в самое ухо:

— А настоящий поцелуй будет позже.

* * *

Я все еще с трудом верила, что Хантер в Нью-Йорке, а еще меньше в то, что он сидит во главе обеденного стола в мамином доме. Сложив на груди руки и склонив головы, мы произносили молитву. Прекрасная возможность смотреть на Хантера, не боясь быть пойманной. Боже, до чего он великолепен! Опасно великолепен. Когда моя мать произносила молитву, обращенную к Деве Марии, я поймала себя на мысли, каково это — лежать под этим мужчиной. Белла провела бы в церкви целую неделю, молясь за непутевую дочь, которую во время молитвы посещают подобные мысли.

Держу пари, в постели он одновременно жесткий и внимательный. Бессознательно я провела языком по нижней губе, а в голове вихрем крутилось множество грязных мыслей. Разумеется, именно в этот момент Хантер поднял глаза и уставился прямо на меня. Когда наши взгляды встретились, мальчишеская улыбка пробежала по его лицу. Господи, у меня перехватило живот, совсем как у девочки-подростка.

Оставшуюся часть молитвы я просидела с закрытыми глазами. А это было совсем не просто. Как и в первую встречу, меня поразило то, как на меня действовал этот мужчина. Совсем как тогда с Гарретом. Эта мысль оказалась лучше холодного душа. По крайней мере, бывший муженек еще хоть на что-то годился.

Меньше чем через две минуты после окончания молитвы женщины семьи Росси начали допрос. Хантер и не подозревал, во что ввязался, сидя за одним столом с семью дамами из этой семьи, да еще одной девочкой-подростком.

— Итак, Хантер, как вы встретились с моей сестрой?

— На свадьбе Дерека и Анны.

Тут вмешалась матушка.

— Хантер поймал подвязку, а Нат — букет. Разве не романтично?

Комната наполнилась сдержанным гудением.

— У Хантера диплом архитектора, — добавила мама. — Он строит коммерческие здания.

Похоже, мамуля и Хантер немало времени провисели на телефоне. И мама думает, что будущий зять готов подарить ей внуков уже на следующей неделе. Она бы пригласила на обед и Джеффри Даммера, если бы у нее теплилась надежда на то, что я снова выйду замуж и рожу ребенка. Меньше всего она предполагала, что Хантер Делусиа всего-навсего хочет переспать с ее дочерью.

— Звучит очень романтично. Неужели моя сестра Аллегра только и умеет, что хлопать ресницами и падать в обморок?

— Ты встречаешься с этим парнем? — посмотрела на меня Иззи.

— Нет.

— Разве у тебя не на этой неделе свидание с тем придурком Маркусом?

Спасибо, что хранишь мои секреты, ребенок.

— Э‑э‑э‑э… Еще раз говорю, что Хантер и я не встречаемся. Мы всего лишь друзья.

Хантер улыбнулся и подмигнул Иззи.

— Друзья, которые время от времени целуются.

Мои глаза полезли из орбит. Иззи, казалось, находила ситуацию весьма забавной. Я положила салфетку и встала.

— Хантер, можно тебя на кухню на минутку? Хочу кое о чем переговорить.

Прежде чем встать, он посмотрел на мою мать.

— Извините, Белла, я на минутку.

На выходе я услышала, как Иззи сказала:

— Похоже, они опять хотят поцеловаться.

Столовая тут же наполнилась смехом.

Как только Хантер закрыл дверь на кухню, я уперла руки в боки.

— И что это ты себе позволяешь?

— Ужинаю, — изобразил он из себя невинность. — Знакомлюсь с твоей семьей.

— Ты только что сказал им, что мы время от времени целуемся!

Хантер прислонился к кухонной стойке и скрестил руки на груди.

— А разве нет?

— Во‑первых, это неприемлемо. Иззи не исполнилось и шестнадцати. И это вообще не касается никого из моей семьи. А во‑вторых, мы целовались всего два раза, причем в первый я была пьяна, так что он не считается.

— Пять. Это было пять раз, считая тот, когда ты была пьяной. Кстати, тогда именно ты меня поцеловала.

— Пять?! С ума сошел? Сильно сомневаюсь, что поцеловала тебя первой. Хантер, ты все выдумываешь, потому что я плохо помню тот момент.

— Ровно пять, — он поднял палец. — Первый раз в ночь после свадьбы.

— Утром после свадьбы напротив входа в гостиницу, — поднял он второй палец.

— В моем доме, — взлетел вверх третий палец. — Начали у окна, закончили в постели.

— В лифте, когда я пожелал тебе спокойной ночи, совсем как джентльмен, которым не являюсь, — это был четвертый палец.

Ну хорошо, может, я забыла о поцелуях в доме. Проклятье. До чего же тогда было хорошо!

— Прекрасно, — отрезала я, — но это всего лишь четыре, а не пять.

Порочный взгляд Хантера заставил мои колени задрожать. Не успела опомниться, как он подошел совсем близко и произнес хрипло:

— Поцелуй меня.

И, не дожидаясь ответа, впился в мои губы.

Боже, как же здорово этот парень целуется. Медленно, уверенно и с той нужной долей агрессии, от которой я захотела вцепиться ногтями в его кожу.

Прервав поцелуй, Хантер прислонился лбом к моей голове.

— Это пять, лапочка.

Должно быть, этот парень обладал даром выносить мне мозг вместе с языком. Потому что я, как последняя идиотка, улыбнулась, вместо того чтобы послать в его собственную задницу. Чертовски, честно говоря, сексапильную задницу.

— Не могу поверить, что ты здесь.

— Я тоже. Но привыкай. У меня здесь дела.

— Как долго пробудешь в городе?

Хантер заглянул мне прямо в глаза.

— Два месяца. И не пытайся больше ничего от меня скрыть. Твоя мама еще неделю назад дала номер твоего телефона.

* * *

Одним махом семерых убивахом.

Вспоминала сказку братьев Гримм, в которой великан восхитился подвигом храброго портняжки, думая, что тот укокошил семерых мужиков. Но что был этот портняжка по сравнению с Хантером Делусиа, который за один вечер умудрился очаровать семерых женщин Росси и одного всем недовольного подростка. Ну хорошо, может, восьмерых… включая меня.

После ужина обе мои сестры и мать столпились перед окном, чтобы посмотреть, как Хантер на подъездной дорожке играет в баскетбол с Иззи. Я сидела в кресле в глубине комнаты и делала вид, что совершенно не интересуюсь этим зрелищем.

— Божечки, каждый раз, когда он прыгает, рубашка задирается. Надеюсь, он обыграет эту дурочку Иззи, — сказала Аллегра.

— Никогда не видела таких кубиков, как… думаю, вообще не видела таких лично, — казалось, еще чуть-чуть, и Николь упадет в обморок.

Мама определенно заняла сторону Хантера.

— Он привлекательный мужчина. Но я пригласила его на ужин, ни разу не повидавшись. Это о чем-то говорит. Он так же красив внутри, как снаружи.

Я потерла виски.

— Как долго ты с ним трепалась?

— Достаточно, чтобы узнать, что у него была одна серьезная связь, что мама умерла, когда ему было семнадцать, и что у него был брат, который скончался несколько лет назад. И что у него есть хобби: подводное плавание, серфинг и скалолазание.

У меня отвисла челюсть.

— Брат, которого уже нет в живых? Скалолазание?

— Да. Его брата звали Джейс. И еще он католик. Но уже несколько лет не посещал церковь. Ты должна это исправить. Просить у Господа прощения всегда полезно для души.

Каким образом этот мужчина оказался у порога дома моей матери?! Любой другой на его месте сбежал бы сразу без оглядки. Вместо этого он не только пережил мамочкины допросы с пристрастием — а она в силу своего жизненного опыта очень подозрительна к мужчинам, — но и, подозреваю, немного влюбил ее в себя.

Встав с кресла, я подошла к окну, в которое она все еще таращилась. Встав за спиной мамули, я положила руку ей на плечо.

— Звучит здорово, мам.

— Конечно.

— Даю вам свое благословение.

— Отлично. Подожди. Что?!

— Даю благословение на ваши отношения. Знаю, что он чуть моложе, чем ты, но вы составите отличную пару.

За спиной захихикали сестренки.

— Он меня не интересует как мужчина, — зарделась мама. — Я имела в виду тебя!

— Угу.

Спрятав улыбку, я сделала лицо, которое ясно говорило: ну конечно.

— Наталья Валентина Росси. Тебе пора опять ходить на свидания. А этот человек пролетел через всю страну, только чтобы узнать тебя получше.

— У него здесь работа, мамочка. Он много ездит по делам, а сейчас они в Нью-Йорке.

— Он не случайно оказался в Нью-Йорке. Специально взял проект, чтобы быть ближе к тебе.

Я была ошеломлена.

— Он сам тебе об этом сказал?

— Он лучше, чем мой тренер, — выпалила Иззи прямо от входной двери.

Что это у нее на лице? Улыбка? Да этот парень не просто чаровник. Он настоящий волшебник!

— Он ведь не так хорош, как я?

Хантер вошел вслед за моей дочкой и закрыл входную дверь. Он был мокрым от пота, восхитительно мокрым.

— Ты играешь?

— Когда она делает свободный бросок, одна нога задирается совсем как у Мэрилин Монро, — фыркнула Иззи. — А пару недель назад она вообще забила гол.

— Она играет в футбол? — удивился Хантер.

— Нет, просто когда она каким-то чудом попала в корзину, начала скакать как полоумная и кричать, что забила гол.

— Я была в восторге.

Иззи покачала головой, но улыбаться не перестала.

— Я пригласила Хантера на свою игру во вторник. Он посмотрит, а потом скажет, где я облажалась. Как папа делал.

— О, правда? — посмотрела я на Хантера.

— Не возражаешь? — спросил он с самым чистосердечным видом.

Иззи была в таком восторге, что я не могла сказать нет. По крайней мере, именно эту причину я себе и назвала.

— Конечно. Очень мило с твоей стороны. У меня планы на этот день, но я их отложу, чтобы дождаться результатов.

Торжество Хантера продолжилось во время десерта. По окончании ужина я глянула на экран телефона, чтобы узнать время. Ничего себе — уже почти десять. Обычно мы выметались отсюда около восьми, ведь поезд шел больше часа, а Иззи рано утром в школу.

— Уже очень поздно. Нам нужно собираться, Иззи.

Девчонка нахмурилась. Вдруг ее осенила идея.

— На каком поезде ты приехал, Хантер?

— Я на машине. Но я живу на Манхэттене, так что могу подвезти вас, леди.

— Нет, спасибо, — произнесла я.

— Как здорово! — одновременно заорала Иззи.

Оба, надувшись, посмотрели на меня.

— Ладно, — закатила я глаза. — В любом случае движение сейчас посвободнее.

Поездка прошла на удивление тихо. Иззи надела наушники и через десять минут уже мирно посапывала на заднем сиденье, утомленная долгой игрой с Хантером. Тот, казалось, погрузился в свои мысли, а я, глядя в окно, в свои. Точнее, думала о том, что завязать отношения с этим мужчиной весьма заманчиво. Но я совсем не готова к этому. Надо было сосредоточиться на действительно важных вещах: собственной карьере и воспитании падчерицы.

Когда мы пересекли мост на Манхэттен, Хантер нарушил уютное молчание.

— У тебя замечательная семья.

Слова Хантера проникли мне в самое сердце, ведь я знала, что его матери и брата уже нет на свете. Вдруг я оценила то, что обычно раздражало до чертиков.

— Ага, ничего. Только не говори им, что я это сказала.

Хантер улыбнулся и тихо сказал:

— Надеюсь, ты не против, если я приду во вторник на игру. В колледже я тоже играл в баскетбол. Она потрясная девчонка, как я мог отказать?

— Нет, вовсе нет. Очень мило с твоей стороны.

Несколько минут спустя он продолжил:

— Те планы после игры связаны с парнем по имени Маркус, о котором Иззи упомянула за ужином?

— С ним самым, — кивнула я.

— Первое свидание?

— Второе.

Он опять замолчал. И вдруг высказался:

— Несчастный ублюдок.

Мои брови поползли вверх.

— Что?! Кто?

— Маркус. Как я понимаю, первое свидание прошло неплохо. Вряд ли он поймет, почему ты так отдалилась на втором и не согласишься на третье. Будет думать, что сделал что-то не так.

— О чем ты?

— На втором свидании ты будешь думать обо мне, — пожал плечами Хантер. — Бедный придурок так и не узнает, почему ты его отфутболила.

— Не слишком ли ты высокого мнения о себе?

И хотя Иззи спала в наушниках на заднем сиденье, Хантер наклонился поближе и прошептал:

— Может быть. Но скоро и ты будешь обо мне весьма высокого мнения.

Глава 12

Наталья

Я потратила прилично времени на подготовку, так что для свидания после сегодняшней игры выглядела неплохо. Разумеется, все это не имело ни малейшего отношения к мужчине, который присутствовал на игре. Повторюсь: ни малейшего отношения к Хантеру Делусиа.

Маркус был отличным парнем. Хорошая работа — веб-разработчик известной на местном уровне коммунальной компании. Вежливый — открыл передо мной дверь автомобиля и пододвинул стул в ресторане во время первого свидания. Неплохо выглядел — среднего роста, среднего сложения, ну, может, не мешало бы сбросить фунтов двадцать. Но у кого нет лишних двадцати фунтов при приближении к тридцатнику?

Я тут же возненавидела ответ, зримо вставший в моем услужливом сознании. У Хантера — вот у кого не было лишних двадцати фунтов веса.

Я бросила последний взгляд в зеркало. Красная юбка была самой красной из всех существующих. Не слишком короткая и не слишком облегающая, она выглядела чертовски сексуально, подчеркивая все изгибы моего тела. Я дополнила ее черной блузкой на пуговицах, с женственными рукавами и парой босоножек на каблуках, вполне, однако, подходящих для присутствия на школьном баскетбольном матче прямо перед свиданием.

Когда я появилась в спортзале, игра еще не началась, но Хантер уже торчал на трибуне. При моем приближении он встал и притянул меня для невиннейшего поцелуя в щечку.

Надо признаться, что мои чувства рядом с этим человеком были весьма далеки от невинности.

— Выглядишь потрясно.

— Благодарю.

— Бедный ублюдок, — как бы про себя проворчал Хантер.

Я отшутилась, и мы уселись как раз в тот момент, когда девочки выбежали из раздевалки. Иззи шла третьей в ряду.

— Она — единственная второкурсница в школьной команде, а уже одна из самых высоких.

— Родители были высокими?

— Отец — шесть футов два дюйма, мать, наверное, была около пяти футов десяти дюймов.

— Была?

— Умерла несколько лет назад.

— Ничего себе. Жестко. Отец в тюрьме, мать в могиле. Счастье, что у нее есть ты.

— Обычно она так не думает.

— Ей пятнадцать. Видит, что хочет видеть. Надо же ей как-то оправдать, что ее грузит. Ситуация у нее не из легких, но подростки всегда найдут чем загрузиться, даже если для этого нет ни малейшего повода.

— Звучит, будто вспоминаешь собственный опыт.

— После смерти матери я жил у дяди Джоя и его жены Элизабет. Он был моложе мамы, так что, подрастая, я ощущал его скорее кузеном, чем дядей. Мы отлично ладили, но он и его дочурка — это две разные истории. Кара в возрасте Иззи была еще той занозой в заднице. Жила она просто прекрасно. У родителей счастливый брак. Отец — врач, мать занималась ее воспитанием. Девочка уродилась умной и красивой — взяла лучшее от своих родителей. И все-таки каждый день находила повод бурчать на них. Никогда не понимал, какого дьявола она так злилась. Я бы отдал все на свете, чтобы оказаться в ее положении. Сейчас ей двадцать четыре, она переросла все это, и мы вместе смеемся над прошлым.

— Не уверена, что мы когда-нибудь дорастем до того, чтобы смеяться, оглядываясь на прожитые годы. Но понимаю, что ты хотел этим сказать.

— Как долго ее отец пробудет в местах не столь отдаленных?

— Еще несколько месяцев. Он заключил какую-то нелепую сделку, дав показания против федерального регулятора, которого подкупил. Получил в итоге тридцать месяцев, а не тридцать лет, которые на самом деле заслужил.

— Что будет, когда он выйдет? Иззи уйдет жить к нему?

— Не знаю. Думаю, да, но мы еще не говорили об этом. Живем сейчас одним днем.

Стали объявлять имена игроков. Когда прозвучало имя Иззи, мы с Хантером вскочили и стали аплодировать. Она посмотрела на трибуны, сначала было улыбнулась нам, но потом взгляд переместился на несколько рядов выше, и слабая, обращенная к нам улыбка мгновенно превратилась в солнечное сияние. Иззи помахала кому-то. Мы с Хантером проследили за ее взглядом и увидели высокого, похожего на индуса юношу, который одиноко сидел в верхнем ряду.

— Кто это? — спросил Хантер, когда мы отвернулись, кивнув в сторону верхней трибуны.

Он видел Иззи всего один раз, но в голосе уже появились покровительственные нотки.

— Должно быть, Якшит, — вздохнула я.

— Пардон? — поднял брови Хантер.

— Парень, в которого она влюблена. Его зовут Якшит.

Хантер покачал головой и проворчал:

— Еще один бедный ублюдок.

* * *

— Ты забила 60 процентов свободных бросков, — сказал Хантер Иззи. — У тебя отличный выстрел. Но ты определенно можешь больше. Во время броска ты щелкаешь мяч большим пальцем ведущей руки, и это заставляет его лететь влево.

— Тренер то же самое говорит.

— Ты в состоянии попытаться сжимать вместе большой и указательный пальцы ведущей руки?

— Пытаюсь, но все время забываю об этом во время игры.

— Тебе нужен ремешок для бросков. Вернемся к основам. J‑образный ремень и пятьдесят дополнительных бросков в день после тренировки. Через несколько недель ты автоматически сможешь все делать без ремня. Могу захватить тебе один.

— Отлично. Что еще?

В это время я посмотрела на телефон. Почти полвосьмого. После игры мы зашли в кафе, чтобы Хантер смог изложить Иззи свои соображения. Но игра закончилась поздно, перешла в дополнительное время, а Хантер в кафе, извинившись, отвлекся на деловой звонок и протрепался без малого полчаса. В итоге до свидания у меня оставалось полчаса. Еле-еле хватит, чтобы отвезти Иззи и доехать до места встречи с Маркусом.

Хантер заметил мой взгляд на телефон и усмехнулся. Не удивлюсь, если он просидел на улице полчаса просто так, без всякого делового звонка.

— Простите, выйду на минутку. Надо сделать один звонок.

На улице я, извинившись, перенесла свидание с Маркусом на полчаса. Это укоротит свидание — мне не нравилось оставлять Иззи одну на ночь, поэтому я всегда старалась возвращаться домой не позднее десяти. Могла бы и отложить встречу, но не хотела давать Хантеру повод для радости.

Когда я вернулась к столику, Хантер встал.

— Мы отвлекли тебя от свидания?

— Вовсе нет. Перенесла на полчасика, — сладко улыбнулась я.

Я села, и Хантер с Иззи вернулись к своим баскетбольным разборкам.

— Когда бросаешь с большого расстояния, из трехочковой зоны, ты должна опускать локоть, чтобы придать больше силы полету мяча.

— Думала, я опускаю.

— Недостаточно. К тому же при броске наклоняешься вперед. Дай-ка покажу тебе.

Хантер встал и протянул мне руку.

— Наталья?

Неохотно я протянула руку. Он помог мне выйти из-за столика и развернул спиной к себе. Схватил меня за бедро и стал поднимать мою руку. Словно я кукла какая-то.

— Вот здесь ты отпускаешь.

Он задержал мою руку над головой.

Я автоматически наклонилась вперед, следуя за собственной рукой. Хантер провел пальцами по моему боку, очерчивая ими фигуру. Меня охватила дрожь.

— Видишь, как естественно она наклонилась? А теперь посмотри на позу, если бы она отпустила раньше.

Хантер снова сымитировал с помощью моей руки бросок мяча, но остановил ее ниже, чем в прошлый раз. И снова пробежался пальцами по моему боку, как по роялю. Только сейчас медленней. Увлеченная уроком Иззи не видела больше ничего вокруг, но, боже, что творилось со мной!

— Видишь? Никакого изгиба.

После этих слов он коснулся моего бедра.

Мы сели обратно за столик, и Хантер спросил:

— Когда следующая игра?

— В четверг вечером.

— Извини, не смогу… А следующая?

— В субботу утром. Но это выездная игра в Вестчестере.

— Поработай над тем, о чем мы говорили. Я буду там.

Иззи просияла.

— Отлично.

К тому времени, когда был оплачен счет (тренер Делусиа запретил мне смотреть в него), я опять опаздывала на свидание.

Как только мы вышли на улицу, Иззи стала строчить сообщения.

Я повернулась к Хантеру.

— Как я понимаю, увидимся в субботу?

— Захвачу вас. Поедем вместе.

Я согласилась только потому, что не любила проезжать через мосты. Разумеется, только поэтому.

— Иззи, попрощайся с Хантером и поблагодари его.

Оторвавшись на две секунды от переписки, она одарила своего тренера искренней улыбкой.

— Спасибо и спокойной ночи, Хантер.

— Не за что, Иззи.

Девчонка тут же снова уткнулась в телефон.

— Спокойной ночи, Наталья.

Я оставила попытки поправлять его и говорить, чтобы меня звали Нат. Но почему его манера произносить мое имя звучит так по-декадентски?

Я откашлялась.

— Доброй ночи, Хантер.

Он дотронулся до моего бедра и наклонился, чтобы поцеловать в щеку. Потом наклонил голову поближе к уху и произнес:

— Не спи сегодня с этим ублюдком, чтобы выбросить меня из головы. Не сработает.

Глава 13

Наталья

— Прости, что ты сказал?

Боже, проклятый Хантер, я была готова убить его. Это он во всем виноват.

Маркус сдвинул брови. Мы сидели вдвоем за уютным столиком в глубине приятного ресторана, и к тому же дорогого. Но я все еще не могла как следует сосредоточиться.

— Спросил, не хочешь ли в воскресенье днем пойти на открытие галереи.

— О, извини. Сегодня был тяжелый рабочий день, в голове все еще пациент, — солгала я. — Эм-м‑м… звучит прекрасно.

К сожалению, мне вовсе не хотелось тащиться в воскресенье на открытие галереи. Согласилась только потому, что нуждалась в какой-то защите от Хантера. Маркус как раз и был таким препятствием на пути к этому человеку.

Маркус — прекрасный парень, и я очень хотела испытывать к нему хоть какое-то влечение, но увы… Час назад Хантер ощутимо напомнил, что такое настоящее притяжение мужчины и женщины. Нельзя заставить химию появиться на пустом месте, так же как невозможно уничтожить ее. Но на одной химии долго не продержишься. Она может соединить людей, но в одиночку не способна надолго удержать их вместе. Отношения держатся на доверии, уважении и психологической совместимости. Именно этот клей скрепляет пару.

С бывшим мужем меня соединила вся химия мира, но этого самого клея не было, в итоге мы и разошлись.

Маркус перегнулся через стол и взял меня за руку.

— Не нужно так волноваться насчет этого открытия, — пошутил он.

— Прости. Просто был тяжелый день. Ты ни при чем. Правда.

Он переплел наши пальцы.

— Как прошла игра твоей падчерицы?

— Они выиграли в овертайме.

— Очень мило со стороны тренера сделать разбор после игры. Должно быть, он очень предан своему делу.

Я упомянула, что освобожусь поздно, потому что Иззи нужно получить пару советов от тренера.

— О, это не ее тренер. Это был Хантер — друг моей подруги.

— Тот парень из Калифорнии?

Мои брови сами собой опустились.

— Ага. Он здесь по делам. Как ты узнал, что он из Калифорнии?

— Ты упомянула об этом на первом свидании.

— Я?

— Несколько раз, — кивнул он. — Когда мы разговаривали о твоей поездке.

— Надо же.

Я почувствовала необходимость объясниться.

— В колледже он играл в баскетбол, пришел на игру и дал ей несколько советов.

До конца свидания я предпринимала неимоверные усилия, чтобы не отвлекаться на свои мысли. Невнимания Маркус не заслужил.

После ужина Маркус любезно настоял, чтобы проводить меня.

— Понимаю, тебе нужно идти домой к Иззи. Но, может, в воскресенье после арт-галереи я смогу приготовить тебе ужин у себя дома?

Третье свидание. Да, я была сексуально озабочена. Собственно, и затеяла-то все эти свидания, чтобы поправить дело. Но к сексу с Маркусом я определенно не готова.

— В воскресенье вечером еду на ужин к маме. Соберутся все сестры.

Улыбка Маркуса увяла.

— Может, в следующий раз.

— Конечно.

Маркус наклонился и поцеловал меня. Во время сего действа я сосредоточилась на его технической стороне. Как будто мне нужно размышлять, что делать с языком, губами, даже с руками. Полная противоположность поцелую Хантера. С ним я была не способна думать. Голая страсть и полное отсутствие контроля. Поцелуй Маркуса оказался… приятным. Милым.

Когда мы прекратили целоваться, у меня даже не нарушилось дыхание.

— Так я увижу тебя в воскресенье?

— Да, в воскресенье.

Боже, как же все это получилось неловко. Я не знала, как побыстрей скрыться в подъезде.

— Еще раз благодарю за ужин.

Постучала в дверь живущей напротив миссис Викман, чтобы дать ей знать, что я дома. Иззи уже пятнадцать, время, когда ей нужна нянька, прошло. Но все же я просила соседку присматривать за девочкой во время моего отсутствия.

Иззи уже практически заснула на диване под включенный телевизор. Не стала будить ее, просто укрыла одеялом. Ноутбук работал, а когда подошла закрыть его, заставка исчезла и на экране высветились последние данные. Это были результаты поиска в Гугле имени ее отца.

После его ареста я несколько раз заставала Иззи за этим занятием. В то время я полагала вполне естественным, что девочку интересуют причины его ареста. Но это было больше двух лет назад.

Вероятно, присутствие Хантера на сегодняшней игре заставило ее скучать по отцу. Как бы тот ни обманывал меня, для Иззи он был хорошим отцом. Никогда не пропускал игру, они часто вместе сражались друг с другом в баскетбол.

Вздохнув, я закрыла ноутбук, потом выключила телевизор. Ну почему мужчины в моей жизни такие трудные?

* * *

Звонок затрезвонил на полчаса раньше. Я прибежала домой поздно и только что вышла из душа. Надеялась, что соседка из квартиры 4Д снова забыла ключи.

— Говорите.

— Доброе утро, душистый горошек.

Сквозь динамик голос звучал еще более сексуально. Соски тут же напряглись как по команде.

Посмотрев вниз, я сказала им:

— И что мне с вами делать, ребята? Разве не знаете? Начинаешь надеяться слишком быстро, а потом горькое разочарование.

Нажала на кнопку громкоговорителя.

— Четвертый этаж.

И открыла дверь.

Через несколько минут Хантер вышел из лифта и неторопливо направился ко мне по коридору. Естественная, слегка развязная манера делала его походку еще более сексуальной. Не говоря уже о том, что этот парень опять надел рабочие ботинки. По какой-то неизвестной причине эти вещи по-настоящему сводили меня с ума. Неподвижно стоя у входной двери, я не могла не восхищаться и всем остальным. К сожалению, соски от этого прыгнули еще выше.

Хантер опустил глаза, конечно же, все заметил и с триумфальной улыбкой посмотрел на меня. Подняв глаза к небу, я посторонилась и впустила его внутрь.

Разумеется, он остановился в дверях, так что мы оказались практически прижатыми друг к другу.

Наклонившись, чмокнул меня в щеку, потом нагнулся еще ниже. Казалось, чтобы, как обычно, произнести несколько словечек, от которых в сочетании с невинным поцелуем волосы у меня на шее вставали дыбом.

Только на этот раз Хантер не произнес ни слова. Вместо этого он сделал отчетливый глубокий вдох и застонал. Я тут же почувствовала, как это дыхание с грохотом понеслось к кончикам пальцев на ногах, делая по пути остановки в самых интересных местах.

Серьезно? Нат, ты раскисаешь от одного гребаного вдоха? Потребовалось не меньше тридцати секунд, чтобы прийти в себя, и я отправилась вслед за Хантером вглубь квартиры.

— Раненько ты.

Хантер поднял вверх пакет, который я прежде не заметила.

— Принес завтрак.

— «Джамба Джус»? — прочитала я название.

— Овсянка с бананами, измельченным кокосовым орехом и коричневым сахаром.

Глаза у меня полезли из орбит.

— Это же мой самый любимый завтрак в мире.

— Знаю. Белла сказала мне.

— Ты звонил моей матери узнать, какой завтрак я люблю?

— Нет. Она сама позвонила мне вчера вечером, чтобы пригласить на ужин в воскресенье. Ну а я упомянул, что мы собираемся на игру Иззи. Она предположила, что я захвачу завтрак по дороге, и сказала, какой ты предпочитаешь.

— Ну разумеется, она это сделала, — проворчала я себе под нос.

— Давай поедим, — улыбнулся Хантер, — а то остынет.

Глупо было бы лишиться самого прекрасного в мире завтрака в знак протеста против новоиспеченной дружбы моей мамы и Хантера. Так что я уселась и погрузилась в это наслаждение.

Молчание длилось все то время, пока я набивала рот овсянкой. Вдруг заметила, как дергаются губы Хантера, когда он смотрит на меня.

— Что такое?

— Я правильно понимаю, что тебе действительно нравится эта бурда?

— Больше, чем секс, — проговорила я с набитым ртом.

— Тогда тебя просто не трахали по-настоящему.

Я подавилась, не успев проглотить овсянку, задыхаясь и брызгая слюной.

Хантер уронил ложку. Казалось, он готов прыгнуть через весь стол, чтобы реанимировать меня.

Подняв руку, чтобы остановить его, я с трудом выговорила:

— Все в порядке. Воды.

Хантер схватил стакан, наполнил его, а я в это время старалась отдышаться. Потом пыталась залить водой горящее горло.

— Уверена, что в порядке?

— Ага, — похлопав себя по груди, чтобы убедиться, что там все опять идет своим чередом, сказала я.

Хантер уселся на место.

— Нельзя болтать, пока не проглотишь.

— Это ты не должен говорить неподобающие вещи.

— Ты первая начала. Открываешь дверь со своими торчащими сосками, чертовски завлекательно пахнешь, заводишь разговор про секс. Думаю, среди здесь сидящих неподобающим образом ведешь себя именно ты.

Я выпучила глаза.

— Сам явился на полчаса раньше. Я только-только приняла душ, поэтому соски и торчали. Тебе понравился запах? Это называется мыло. И я вовсе не заводила речь о сексе. Просто употребила метафору, чтобы показать, как мне нравится овсянка.

Хантер зачерпнул из контейнера полную ложку овсянки и, прежде чем отправить ее в рот, произнес:

— Единственное, что я услышал во всем объяснении, — это соски и секс.

* * *

— Как прошло свидание вчера вечером?

Прежде чем вернуться на дорогу, Хантер скользнул по мне взглядом. По пути на игру мы застряли в пробке на мосту.

— Чудесно.

Он усмехнулся.

— Что?

— Ты маленькая врунишка

— О чем это ты? Я не врунишка.

— Ты снимаешь воображаемую ворсинку с одежды, когда врешь. И ты только что сделала это. Как раз когда говорила, что свидание было клевым.

— Рехнулся?

Хантер пожал плечами.

— Как знаешь…

Прошло несколько минут неловкого молчания, прежде чем он заговорил снова.

— Ты вернулась домой?

— А вот это реально не твое дело.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Нет.

— Думаю, вы поцеловались вчера вечером. Но ты сравнила тот поцелуй с нашим и осознала, что всего лишь хочешь хотеть того парня, а не получается.

Я сощурилась.

— У нас был секс, во время которого мне было не до мыслей о тебе.

— Правда? — Хантер мельком взглянул на меня.

— Правда.

С этими словами я отвернула разгоряченное лицо к окошку.

Хантер наклонился совсем близко ко мне.

— Что это ты делаешь левой рукой прямо сейчас?

По спине пробежал мороз. Я снимала воображаемую ворсинку с джинсов. Будучи пойманной на лжи и не зная, что сказать, я просто-напросто отвернулась.

Но злорадную ухмылку поймать успела.

Через несколько минут он вздохнул.

— Позволь пригласить тебя на ужин сегодня вечером?

Я гордо проигнорировала приглашение.

— Ты не брала подвязку, которую я поймал на свадьбе Дерека и Анны? Не могу найти ее с тех пор, как покинул гостиничный номер.

— Еще чего. Конечно, не видела.

— Черт. Я ведь хотел сохранить ее.

И тут Хантер сменил тему. По ходу, его ум действует реально в одном направлении.

— Ну так… что скажешь? Позволишь отвести тебя на ужин сегодня?

— Нет.

— Ты ужинала с несчастным ублюдком, тебе с ним даже не нравится целоваться, а мне отказываешь?

— Именно, — кивнула я.

— Меня влечет к тебе. А тебя ко мне. Не понимаю, в чем дело.

Я решила быть честной и ничего не скрывать от Хантера.

— Как-то, когда мне было двенадцать лет, я рано вернулась домой из школы. Нам освободили полдня под родительские собрания. На холодильнике висел календарь с расписанием и другими занятиями. Мама вела его — с четырьмя девчонками он был всегда заполнен. Но именно в тот день мама забыла записать, что у нас короткий день. Оба родителя работали, так что я была девочкой с ключом на шее, сама приходила домой и занимала себя. Из маминой комнаты доносился шум. Подумав, что она забыла выключить телевизор, как иногда бывало, я вошла туда и увидела, как отец занимается сексом с лучшей маминой подругой.

— Черт. Сочувствую.

— Отец умолял ничего не говорить маме, клялся, что это случилось один-единственный раз. Грозил, что если я скажу, то у мамы будет разбито сердце, а я разобью семью.

— Вот дерьмо. Твой отец должен был собраться и сам все ей рассказать. Не взваливать эту ношу на тебя.

— Точно. Теперь я это знаю.

— Ты рассказала ей?

— Только через несколько недель. Однажды вечером увидела, какими глазами отец смотрит на ту женщину. Не могла терпеть, чтобы маму так унижали. Хотя мне исполнилось всего лишь двенадцать, я поняла, что у них был вовсе не один-единственный раз. Когда наконец рассказала все маме, он признался, что влюблен в ее подругу. Отец ушел, а мама надолго погрузилась в депрессию.

— Иногда делать правильные вещи — полный отстой.

— Ага, — выдавила я из себя улыбку.

Некоторое время я смотрела в окно на проплывающие мимо деревья.

— Муж не изменял мне, но и не говорил, что деньги, на которые мы живем, он крал у ничего не подозревающих клиентов. Что годами занимался мошенничеством. Не упомянул также о том, что на пентхаус, в котором мы живем, наложено взыскание, а также о том, что набрал кредитов на мое имя. Через две недели после его ареста мне пришлось съехать, банковский счет был перерасходован, а кредитная история находилась в полном дерьме, потому что он направлял счета по кредитным картам в свой офис и не оплатил ни одного из них. К счастью, лучший друг моего мужа чудесным образом поддержал меня и был настолько мил, что нашел мне жилье. Правда, он считал, что в ответ на его любезность я должна заняться с ним сексом.

— Мужики в твоей жизни были полным дерьмом. Это я уже понял.

— Ну да, — вздохнула я. — У меня теперь дефицит доверия. Но это еще не все. Я не поехала в колледж, как хотела, потому что не решилась оставить маму одну. Мама никогда не просила меня об этом. Наоборот, изо всех сил настаивала, чтобы я уехала учиться. Когда мы поженились с Гарретом, он хотел, чтобы я стала женой-домохозяйкой. А ведь моя карьера тогда только начиналась. Но я оставила профессию ради него. А сейчас нахожусь на таком отрезке жизни, когда должна сосредоточиться на себе. Я люблю свою профессию. Да и Иззи нуждается в моем внимании. Не могу позволить себе раствориться в ком-то, даже если меня и тянет к этому человеку.

Хантер кивнул, но по его профилю я догадалась, что он разочарован.

— Не понимаю только одного.

— Чего именно?

— Зачем ты встречаешься с Маркусом?

— Не осудишь, если скажу правду?

— Ни в коем случае.

— Потому что он на самом деле приятный парень, а я боюсь не только раствориться в ком-то, но и воздержания тоже. Раствориться в нем мне не грозит. В этом есть смысл?

Мы приехали в школу на игру Иззи. Хантер поставил машину на парковку и повернулся ко мне.

— В этом есть большой смысл. Во всем этом. Я живу за три тысячи миль отсюда и определенно не ищу отношений. Точно так же, как у тебя есть свой багаж, у меня есть свой. В этом городе я всего на два месяца. Мы можем спасаться от воздержания вместе — секс и ничего больше, кроме удовольствия. До определенной черты. Это удержит тебя от общения с этим чертовым парнем, которого ты даже не хочешь, и мы сможем растворяться друг в друге только в постели.

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Подумай об этом. Просто секс, не любовь.

Глава 14

Хантер

12 лет назад

Вечеринка шла не особенно интересно. Даже несмотря на симпотную маленькую рыжуху, которая упиралась локтями в свою необъятную корму каждый раз, когда хлопала ресницами, глядя на меня во время разговора. Но Джейс попросил поторчать здесь хотя бы до того времени, пока не появится девушка, которую он хотел мне показать.

Мой старший брат был не из тех, кто любил поматросить и бросить. Я мог по пальцам пересчитать его девушек. Хотя парнем Джейс был привлекательным, и закадрить девушку никогда не составляло для него проблемы. Просто он был очень серьезным типом. В основном от того груза, который нес на своих плечах те несколько лет перед смертью мамы. Он отказался жить в кампусе, хотя ему полагалось все, включая комнату и питание. После маминой кончины брат по-прежнему оставался дома, чтобы мне было куда возвращаться из школы во время каникул. Дядя с трудом заставил его жить в кампусе, чтобы наслаждаться жизнью на полную катушку.

— Хочешь еще пивка? — крикнул Джейс с другого конца кухни. Люди, толпившиеся на кухне, играли в пив‑понг.

Я покачал банку из стороны в сторону. Оставалась еще добрая половина, хотя таскался с ней я уже давненько.

— Все в порядке. Спасибо.

— Легкий вес, — ухмыльнулся он.

Джейс подошел поближе и прислонился к кухонной раковине рядом со мной.

— Ты разговаривал в последнее время с Дереком? — спросил он, следя за прыгающим перед ним пластмассовым шариком.

— Ага. Конструирует робота или еще какое-то дерьмо в этом роде. Надеюсь, это робот-женщина со всеми причиндалами, и он сможет, наконец, кого-то трахнуть. А то, похоже, он ничем больше не занимается, кроме своей учебы.

Брат чокнулся со мной пивом.

— В один прекрасный день все окупится. Дерек будет при деньгах и горячей женушке, уверенной, что эта дурковатая задница умеет ходить по воде. Вот увидишь.

— Посмотрим, — рассмеялся я.

— Как дела с учебой?

Вечно включает старшего брата.

— Хорошо. А у тебя?

— В порядке. Остались одни факультативы. Так что большую часть времени провожу, обучая младшекурсников за наличные.

Джейс и девушку, которая ему понравилась, встретил благодаря репетиторству.

— За наличные? И с Перл до сих пор так берешь? Не пора ли уже назначить другую плату? — пошутил я и залпом выпил свое пиво. — Кстати, кто двадцать лет назад назвал девочку Перл? Каждый раз, когда ты произносишь ее имя, представляю, как ты тащишься от какой-нибудь старушки с голубыми волосами, типа миссис Уиттон из дома напротив.

Братец потряс головой и оскалился.

— Ты больной ублюдок. Миссис Уиттон восемьдесят пять, и она ходит с палочкой. На самом деле Перл — это ее второе имя. Вроде так звали ее бабушку или кого-то в этом роде. Просто ее все так называют.

— Делусиа, иди сюда, — заорал со двора один из соседей моего брата. — Нужен кто-то умный, чтобы решить вопрос.

Джейс чокнулся со мной пивной банкой.

— Трудновато быть одним умником во всей этой толпе. Я скоро.

Игроки в пив‑понг, толкая стол, дважды облили меня пивом, так что я решил прогуляться и подышать свежим воздухом.

На заднем дворе толпилось полно народа, поэтому я вышел через парадную с мыслью проверить телефон. Может, Саммер уже удалось вырваться с ее вечеринки. Выйдя на крыльцо, стал копаться в мобильнике, как вдруг увидел двух девушек, идущих по лужайке.

Саммер.

Саммер шла, углубившись в беседу с другой девушкой, как вдруг подняла голову, и наши взгляды встретились. Ее глаза широко распахнулись, и Саммер рванула к крыльцу. Ее подружка обалдела, когда напарница вдруг оставила ее в середине разговора.

Саммер стремглав взлетела по лестнице и бросилась в мои объятия. Оглядываясь назад, думаю, именно в эту минуту я в нее и влюбился. Ее радость заполнила всю мою душу, не говоря уже о том, что мои руки сжимали обалденную задницу. В самый первый день мы не целовались — только торчали в фонтане и часами болтали. Следующие шесть недель мы провели, постепенно доходя до такой степени близости, которую я еще никогда не испытывал с девушкой, с которой еще не спал. Черт, кого я пытался обмануть? Те, с которыми спал, тоже никогда меня так не волновали. После того как вокруг меня обвились длинные ноги, я запрокинул голову, чтобы хорошенько рассмотреть свою девочку. Даже сам не понял, когда стал считать Саммер своей девочкой, но это и неважно: она по-любому была моей. Пухлые улыбающиеся губки так и манили попробовать их. Обхватив обеими руками ее нежные щечки, я поцеловал ее. Когда Саммер ответила, прижавшись ко мне своей полной грудью, вечеринка на заднем дворе растаяла как дым.

Не могу сказать, сколько времени все это длилось. Робкое покашливание подружки вернуло нас к реальности. Прервав поцелуй, мы как два дурачка улыбнулись друг другу. Я провел пальцем по верхней губе Саммер, чтобы подправить смазанный блеск.

— Э‑э‑э… вы знакомы или это одна из твоих дурацких шалостей?

— Когда я в первый раз попросила, Хантер выбрал правду. И делал так каждый раз потом.

— Ты и твои проверки, — потрясла головой подружка. — Продолжайте заниматься, чем занимались, оставлю вас. Поищу выпить что-нибудь получше, чем дрянное пиво.

— Отлично. Спасибо. Мы скоро найдем тебя.

Когда девушка скрылась, я спросил у Саммер, что означают ее слова ты и твои проверки.

— В восьмом классе мальчишки просили сыграть с ними в правду или вызов. Оказалось, это была уловка, чтобы заставить девчонок кое-что сделать. Обычно одна из нас, чтобы казаться крутой, выбирала вызов. А парни пользовались этим, чтобы заставить нас целоваться. Вот я и стала использовать эту игру, чтобы отсеивать тех, кого интересовало только одно.

— Что ты имеешь в виду?

— Если кажется, что парень симпатичный и перспективный, прошу его выбрать правду или вызов. Если он сразу же выбирает вызов, значит, хочет спровоцировать меня тоже выбрать вызов. А потом будет просить с ним что-нибудь такое… Следовательно, он настроен подурачиться, а не поближе узнать друг друга.

Логика выглядела необычной, но в общем и целом она была права. И, черт возьми, как я рад, что выбрал правду в тот первый день.

— И много парней выбирали вызов?

— Практически все. Ну, кроме Гэвина с курсов по охране произведений искусства. Он выбрал правду. Но когда через несколько дней я познакомилась с его парнем, поняла, что это не считается.

Саммер наклонила голову и усмехнулась.

— Ты ведь не гей, правда?

Ее задница все еще покоилась в моих руках, а ноги сплетались за спиной. Прижавшись тесней, так чтобы она почувствовала, как я возбужден, спросил:

— А ты как думаешь?

Девчонка издала смешок, и его звук показался мне чертовски прекрасным.

— Кстати, что ты здесь делаешь? Я думал, мы встретимся после того, как ты улизнешь со своей вечеринки.

— Хотела спросить тебя о том же. Ты уже ушел со своей?

Недоуменно сдвинув брови, я ткнул пальцем в сторону дома.

— Моя вечеринка проходит здесь. И твоя тоже?

— Ага, — улыбнулась Саммер. — Вот прикол. Ты сказал, что идешь на вечеринку братства, а я — за пределами кампуса. До меня не дошло, что речь идет об одной и той же вечеринке братства за пределами кампуса.

Мой взгляд не мог оторваться от ее губ.

— Хочу выбраться отсюда. Взять тебя… не знаю… куда угодно, только не сюда. Но брат хочет познакомить меня кое с кем.

— Мне тоже нужно кое с кем встретиться. Может, удастся улизнуть сразу после этого.

— Определенно.

Я с огромным сожалением поставил Саммер на землю. В доме полно пьяных парней, поэтому курсировать по дому с девушкой на руках было опасно.

— Пойдем, — сказал я, взяв ее за руку. — Давай познакомлю тебя с Джейсом. Может, его девушка уже явилась.

— Вот забавно. Парня, с которым мне нужно встретиться, тоже зовут Джейс.

Иногда ты просто знаешь. Как тогда, когда мама упала в первый раз. Я помог ей встать, спросил, все ли в порядке. Но в глубине души точно знал, что она не просто споткнулась, как сама уверяла.

— Случаем, твое второе имя не Перл?

Но я уже знал ответ.

— Откуда ты знаешь об этом? — сморщила Саммер свой маленький носик.

Глава 15

Наталья

Я едва могла сосредоточиться на игре. Просто секс, не любовь. Те же самые слова, что сказала мне Анна по поводу отношений с Хантером. Из их уст это звучало на редкость просто. Может, так оно и есть, а я все усложняю, чего вовсе не нужно делать. Кроме того, то же самое я проделывала бы и с Маркусом. Хотя не знаю, как бы он на это посмотрел. Не то чтобы я была так самонадеянна, думая, что он уже по уши влюбился. Но нутро подсказывало, что он настроен на отношения. Разумеется, некоторые мужчины приглашают тебя в ресторан только с одной мыслью: залезть под юбку. Может, конечно, я ошибалась, но считала намерения Маркуса честными.

Часть меня, которая хотела переспать с Хантером, ухватилась за эту мысль. Трахаться с Маркусом неправильно: нельзя вводить человека в заблуждение. Гораздо честнее было бы порвать с ним и завязать чисто сексуальные отношения с мужчиной, который хочет того же. Но другая часть — а именно мой мозг — не хотела спать с Хантером, потому что знала: этот парень способен разбить сердце. Конечно, меня влекло к этому мужчине. А кого бы не влекло? Но это было больше, чем просто физическое влечение. Он нравился мне по-настоящему. Забавный, умный, не любитель сидеть дома. Не говоря уже о том, что нашел общий язык с Иззи. Нужно быть кем-то особенным, чтобы преодолеть подростковое отторжение. Смогу ли я пойти на это с ясным сознанием и держать свои чувства в узде?

— Что-нибудь хочешь? — раздался голос Хантера.

Со смущенным выражением лица я обернулась к нему.

— Хм-м…

— Ты не слышала ни единого моего слова?

— Почему же…

— Да? Ну и что я сказал?

— Ты спросил, не хочу ли я что-нибудь.

— А перед этим?

Ох…

Он ухмыльнулся и наклонился поближе.

— Размышляла о том, что я сказал тебе в машине, не так ли?

— Вовсе нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Сколько тебе лет? Иногда кажется, что лет семь, не больше.

Хантер встал.

— Что тебе взять перекусить? Если предоставишь выбор мне, куплю огромный хот-дог, только чтобы посмотреть, как будешь его есть.

— Я не голодна.

Провожая взглядом спускающегося по трибуне Хантера, я вдруг поняла, что в игре наступил перерыв. Половина матча прошла, а я ее благополучно прошлепала.

Хантер вернулся с коричневой коробкой крендельков и двумя огромными бутылками содовой. Протянув мне одну из них, он спросил:

— Итак, что ты решила?

— Полагаю, крендель, раз уж ты их купил.

— Что решила по поводу моего предложения, о котором фантазировала последние полчаса?

— Я вовсе…

Хотела было снова соврать, но к чему бы все это привело? К следующему раунду неуверенного блеяния? Я не… я… Короче, решила быть честной. Подняв глаза к небу, я произнесла:

— Я взвешивала в уме все за и против.

Положив крендель обратно, он отряхнул руки и всем телом повернулся ко мне.

— Ну-ка, изложи их мне.

— Еще чего.

Нетушки.

— Почему бы нет?

— Ну хорошо. Для начала скажу, что это не совсем подходящее место.

Я повертела головой по сторонам. Казалось, никто не обращает на нас внимания. Но я бы, без сомнения, прислушалась к такому разговору, если бы он происходил на трибунах.

— Ладно. Тогда где?

— Где меньше людей.

— У меня, после игры?

— Нет.

— Почему? Не доверяешь сама себе?

— Не смеши меня. Забыл про Иззи? Обещала после игры прошвырнуться с ней по магазинам.

— Тогда завтра?

— Свидание с Маркусом.

Хантер скорчил гримасу.

— Когда я сказала, что взвешиваю за и против, я вовсе не имела в виду, что нуждаюсь в помощи. Просто хотела быть честной.

— Вот и отлично. Но если ты собираешься перебирать за и против без меня, позволь сначала изложить свои аргументы.

— Свои аргументы? — подняла я брови.

— Именно. Ведь так можно упустить ключевые факторы. А они могут повлиять на твое решение.

— Ах так, — рассмеялась я, — например?

— Ну, ты должна знать, что я чертовски хорош в этом деле.

— Каждый мужчина думает, что он хорош в этом деле.

Хантер не обратил ни малейшего внимания на мои слова.

— А еще я щедро наделен природой.

— Покажи мне мужчину, который скажет, что у него крошечный пенис.

— Считаю, что кончать раньше женщины — дурная манера.

Я было открыла рот, чтобы сказать что-то, но так и осталась сидеть.

Тут к нам наклонилась какая-то женщина, сидевшая двумя рядами выше:

— Если она откажется, дам свой номер.

Я стала пунцовой, а Хантер, будучи Хантером, блеснул белозубой улыбкой и кивнул.

— А ведь я еще не добрался до хитов продаж.

К счастью, засвистел рефери, игра продолжилась, и сидящий рядом со мной супернастойчивый мужчина тут же переключил свое внимание на спортплощадку. Я же, как истукан, смотрела прямо перед собой, тщетно пытаясь следить за мячом. В голове вертелась только одна фраза: Господи, мне нравится мужчина с дурными манерами.

* * *

— Сходим в молл завтра, перед воскресным ужином? — спросила Иззи с заднего сиденья арендованной Хантером машины. Мы изрядное количество времени проторчали в пробке и уже почти подъезжали к городу.

Я обернулась.

— Завтра после обеда у меня планы.

— Ах да, опять этот урод.

Краем глаза я увидела ухмылку Хантера.

— Маркус вовсе не урод. Кроме того, думаю, сегодня тебе необходимо пойти в торговый молл за шортами для тренировки.

— Могу потренироваться и в старых, — пожала плечами Иззи.

У отказа идти за покупками должна быть какая-то причина.

— Ну хорошо. Если пропускаешь молл, что собираешься делать сегодня?

— Подумываю отправиться в Бикон, посмотреть, как мальчики сыграют в баскетбол, — сказала она, глядя в сторону.

— На игру мальчиков?

— Для техники, — ответила она с нажимом. — Для техники очень полезно наблюдать за другими игроками. Ведь правда, Хантер?

Тот сверкнул на меня взглядом, в ответ я прищурилась, и каким-то чудным образом у нас случился двухсекундный безмолвный разговор.

— Смотреть всегда полезно, — ответил Хантер, — но, думаю, ты могла бы посмотреть профессиональную игру, чтобы не нахвататься дурных привычек от игроков школьной команды.

Я попыталась сдержать ухмылку. Разумеется, я бы отпустила Иззи на игру. Ведь ей пятнадцать, и она жить не могла без своих друзей.

— Когда игра? — спросил Хантер, посмотрев в зеркало заднего вида на девочку.

— Уже началась.

— С другой стороны, понаблюдать было бы неплохо. Сможешь увидеть, что они делают неправильно, а это тоже полезно.

— Именно это я и собираюсь сделать, — встрепенулась Иззи. — Подкинешь меня?

— Разве не хочешь заехать домой переодеться? Ты еще в спортивной форме.

— Это баскетбольный матч. Там две команды будут в спортивной форме.

— Конечно подвезу, — с готовностью сказал Хантер. — Кроме того, — повернулся он ко мне, — у нас появится возможность обсудить дело, которое еще не закончено.

Я нахмурилась, и Хантер пояснил:

— Я про плюсы и минусы.

* * *

Хантер дождался, пока Иззи скроется за дверями школы, потом обернулся ко мне.

— У тебя или у меня?

— Не собираюсь заниматься с тобой сексом.

— Сейчас или вообще?

— Когда ты спрашиваешь, — тут я понизила голос и сказала, подражая его манере, — у тебя или у меня, обычно это означает, в чьем доме будет секс.

— Так, значит, это от ворот поворот сейчас, но не навсегда?

Я рассмеялась.

— Почему бы нам не пообедать? Я тебе должна за два баскетбольных матча и одно субботнее утро.

— Договорились.

Хантер завел машину.

— Пообедаем. Но знай, что я ничего не потерял сегодня утром, к тому же… я заплачу.

* * *

Я не была голодна, поскольку во время игры схрумкала крендель.

— Салат «Цезарь».

Официантка повернулась к Хантеру, а тот посмотрел на меня.

— Тебе нравятся кальмары?

— Да.

— Возьмем жареных кальмаров.

— Хорошо.

Она нацарапала что-то в своем блокноте.

— А баклажаны любишь?

— Да, но я совсем не голодна.

— Я тоже. Давай поделимся.

— Ладно.

— Еще роллы из баклажанов.

— Эм-м… могу я отменить «Цезарь»? — спросила я официантку.

Она отошла от нашего столика, а я развернула салфетку и положила ее на колени. Потом отпила глоток воды под пристальным взглядом Хантера.

— Что такое?

— Ничего, — пожал он плечами, — просто смотрю.

— Прошу, не делай этого.

Он выгнул бровь дугой.

— Не смотреть на тебя? Знаешь, трудновато сидеть напротив человека, болтать с ним и при этом не смотреть на него.

— Имею в виду: не смотри на меня таким взглядом.

— Каким именно?

— Гадким и горящим.

— А если я горю?

— В состоянии мы пообедать как друзья? — тяжело вздохнула я. — Никаких разговоров о сексе, никаких завораживающих сексуальных взглядов, никакого давления.

— Попытаюсь. Но обещать ничего не могу — сама понимаешь, природа.

Мы дружно рассмеялись, и напряжение заметно ослабло. Все шло хорошо, пока не зазвонил телефон и на экране не высветился номер управляющего домом.

— Прости. Это управляющий. Не могу не взять трубку.

Взяла трубку в полной уверенности, что это Джимми — парень из техобслуживания.

— Алло?

— Привет, мой любимый квартиросъемщик. Наслышан, что тебе нужна помощь.

От голоса в трубке по спине побежала дрожь. Это был не управляющий. Это был кусок отбросов, который владел зданием, в котором я жила.

— О, привет, Дэймон. Сегодня утром я звонила управляющему. Проблема небольшая, не стоит беспокоиться. Не думаю, что тебе нужно хлопотать.

— Ты дома?

— На самом деле нет.

— В какое время вернешься? Приду взглянуть, как работает слив.

Неизвестно, когда Иззи вернется домой. А мне надо любой ценой попытаться не оставаться дома одной.

— Эм-м‑м… точно не знаю. Возможно, через несколько часов.

— Как насчет пяти?

Эх… Почему бы ему не поручить это дело управляющему? Как для любого другого квартиросъемщика.

— Это совсем пустяковая проблема, Дэймон. Джимми все сделает, когда освободится. Пока я могу попользоваться раковиной в ванной.

— Увидимся в пять.

— Могу опоздать.

— Позвони, когда вернешься домой.

С трудом подавив стон, я ответила:

— Хорошо.

Положив телефон, я не смогла скрыть своего расстройства.

Хантер выглядел обеспокоенным.

— Что произошло? Все в порядке?

— Помнишь, я рассказывала, как лучший друг моего мужа был настолько любезен, что помог найти место для жилья? Но в обмен на это решил, что может переспать со мной?

— Да.

— Так вот. Это был тот самый козел. Дэймон и есть владелец моего дома. Все время боюсь, что в квартире что-то сломается. Вместо того чтобы послать дежурную службу, Дэймон настаивает на том, чтобы явиться самому. Пока он не заходит слишком далеко, но все время пытается поцеловать и постоянно зовет на свидания. От этого мне не по себе.

Челюсть Хантера дернулась, что показалось мне чертовски милым.

— Поеду домой вместе с тобой. Пусть чинит раковину при мне.

— Это совсем необязательно.

— Обязательно. И пока не забыл: прости за то, что веду себя как нахрапистый мудак. Не замечал, пока ты не рассказала об этом парне.

— Ты вовсе не мудак, — улыбнулась я. — Может, чересчур напористый. Но это не одно и то же. Я всегда знала: если я тебе скажу нет по-настоящему, ты не будешь настаивать. Дэймон — совсем другое дело. Мне не нравится даже находиться с ним в одной комнате.

— Понятно, но я по-любому сейчас сбавлю обороты. Если захочешь быть мне больше чем другом, я тут как тут. Если нет — остужу свой пыл.

И хотя я именно этого и добивалась, и все шло к лучшему, мне почему-то стало грустно.

— О’кей, — выдавила я из себя улыбку.

Оставшаяся часть обеда была приятной, но что-то определенно изменилось. В разговоре появилась какая-то неловкость. Как только Хантер терял бдительность и расслаблялся, он начинал флиртовать. Но тут же осекался и сдавал назад. Как будто пытался дружить, но не знал, как это делается. В один прекрасный момент, когда Хантер водил пальцем по ободку стакана и не знал, о чем говорить, я спросила:

— Ты ведь никогда не дружил с женщинами?

Он оторвал взгляд от стакана.

— Разумеется, дружил. У меня множество подружек.

— Кто?

— Например, Анна.

— Она не подруга, а жена приятеля.

— Значит, или так, или так?

— У тебя есть незамужние подруги?

— Есть. На работе.

— Отлично. Кто же?

— Иногда обедаю с Рене из офиса. Она проект-менеджер.

— Она с кем-нибудь помолвлена?

— Не думаю.

— Сколько ей лет?

— Пожалуй, за шестьдесят, — пожал он плечами.

Я замотала головой.

— Это не считается. Она не опасна. Как насчет одиноких подружек в районе от двадцати до тридцати?

— Таких не имеется. Но для этого есть веская причина.

— Какая же?

— Мужчины и женщины детородного возраста, да еще нравящиеся друг другу, не могут быть друзьями. Это изначально так.

— Шутишь, — распахнула я глаза.

Хантер откинулся на стуле.

— Что я должен делать с женщиной, которая мне нравится?

— Что ты имеешь в виду? Что ты делаешь со своими друзьями?

— Ну, мне нравится лазить на скалы, плавать под водой, играть в гольф.

— И почему мы с тобой вместе не можем заниматься тем же?

— Для начала, когда мы играем в гольф и одному из нас вдруг захочется отлить, мы все идем в кусты и дружно отливаем. Когда лезем на скалу, как можно лучше всего отпраздновать победу? Конечно, встать на вершину и отлить оттуда.

— Итак, мужчины и женщины не могут быть друзьями из-за твоей привычки публично облегчаться?

— В последний раз, когда мы занимались подводным плаванием, Дерек порезал руку о коралловый риф. Мы кинули ему изоленту, чтобы он обмотал руку, и нырнули снова. Пожалуй, парню не мешало наложить пару швов, но если бы он отправился в больницу, мы бы с месяц дразнили его котенком.

— А если бы я плавала вместе с тобой, не кинул бы изоленту?

— Никогда. Тебя отвез бы в больницу на наложение швов.

— А если бы я не захотела?

— У тебя бы не было выбора. Ты поранилась. Я должен позаботиться.

— А о своем друге Дереке ты позаботиться не должен?

— Ни в коем случае, — ухмыльнулся Хантер.

— А ты действительно шовинист. Знаешь об этом?

— Заботиться о женщине — признак джентльмена.

— Но не в том случае, когда ты делаешь это, думая, что секс с тобой — лучший в мире, а женщина не сможет позаботиться о себе сама.

— Я такого не говорил. Уверен, что если ты порежешь руку, то до больницы в состоянии добраться сама. Но тем не менее взять тебя я намерен.

— Шовинист, — процедила я, потягивая воду.

Но мысль о том, как он возьмет меня, заставила заерзать на стуле. Разумеется, на этот раз Хантер решил не быть джентльменом и оставить это незамеченным. Наоборот, уголки его порочного рта искривились в глумливой усмешке.

Я обрадовалась, когда появившаяся официантка прервала нашу беседу. Несмотря на протесты, Хантер заплатил по счету и протянул руку.

— Давай. Отвезу тебя домой и поторчу там, пока этот ублюдок Дэймон чинит раковину.

— Тебе необязательно делать это.

— Позволь побыть джентльменом, раз уж не даешь сделать то, что я действительно хочу.

Глава 16

Наталья

Как выяснилось по возвращении, мне вовсе не требовалось вызывать Дэймона. Этот придурок уже сидел на моем диване.

Отперев дверь, я непроизвольно отпрыгнула назад. Стоявший сзади Хантер тут же поймал меня и спрятал себе за спину.

Каждый мускул в его теле напрягся, и он прорычал:

— Кто здесь, черт побери?

Этот мужчина явно был не из тех, с кем хотелось бы встретиться в темной аллее.

Дэймон встал и уставился на Хантера.

— Дэймон Валенте. А ты кто, черт возьми?

Я схватила Хантера за плечо.

— Все в порядке. Это Дэймон. Просто я не ожидала увидеть его здесь.

Хантер ответил, обращаясь прямо к Дэймону:

— Его не должно здесь быть. Как ты сюда попал?

— Мне принадлежит это здание, — ответил самодовольный засранец. — У нас ключи от всех апартаментов. Нат, кто этот парень?

Чувствуя необходимость разрядить ситуацию, я выступила из-за спины Хантера и попыталась закосить под дурочку.

— Это Хантер Делусиа.

Дэймон откровенно смерил его взглядом с ног до головы.

— Вот как? Я домовладелец и одновременно друг Гаррета, мужа Нат.

Положив сумочку, я поправила:

— Бывшего мужа.

Хантер закрыл за собой дверь, подошел к Дэймону и протянул ему руку. Я облегченно вздохнула, подумав, что он собирается зарыть топор войны. Могла бы догадаться, что он просто сократил расстояние, для того чтобы получше донести до наглеца свою точку зрения.

После рукопожатия Хантер произнес, глядя Дэймону прямо в глаза:

— Тебе не следует находиться здесь, пока Натальи нет дома.

— Нат не возражает.

— Зато возражаю Я.

Двое мужчин все еще стояли, держась за руки, но на знакомство это походило мало, скорее, на рукопожатие перед решительной схваткой. Обеспокоенная напряженным выражением лица Хантера, я поспешила переключить всеобщее внимание на насущную проблему. Хотя чувство подсказывало, что насущной проблемой для этого парня была вовсе не текущая раковина на кухне.

Я прошла на кухню и отворила двойную створку шкафчика под раковиной, открыв наполовину заполненное водой ведро, которое я туда поставила.

— Оно наполняется, даже когда кран не открыт. Если включаю воду, все становится еще хуже. Когда все случилось в первый раз, я обнаружила протечку, только когда уже намочила ноги. Шкаф затопило, и вода вытекла наружу меньше чем за минуту. Думаю, где-то дыра или что-то в этом роде.

Когда эти двое ослабили хватку и отпустили руки друг друга, я облегченно вздохнула. Дэймон отправился на кухню, остановился рядом и положил руку на мою поясницу, растопырив пальцы чуть не до задницы. Я дотянулась и спокойно сняла ее.

Тогда Дэймон отключил воду и полез под раковину посмотреть, что случилось.

— Прокладка протекает. Фильтр совсем старый и проржавел. Нужен новый и немного замазки, — он встал и открыл воду. — Захвачу, что нужно, и завтра утром поставлю.

В дверях появился Хантер, загораживая плечами дверь.

— Я позабочусь об этом.

— Это часть договора аренды. Домовладелец отвечает за работу сантехники, электричества и отопления. К тому же я обещал другу позаботиться о его жене, пока того нет рядом.

Взгляд Хантера метнулся ко мне, потом вернулся к Дэймону.

— Бывшей жене, — сказал он, сжав челюсти. — Дай знать своему другу, что о Наталье есть кому позаботиться.

Дэймон вспыхнул. Но Хантер был моложе, крупнее, сильнее, а тон не допускал возражений. Обескураженный, он повернулся ко мне.

— Не трать мое время, если хочешь, чтобы кто-то сделал всю работу сам.

Через минуту дверь захлопнулась, и Хантер запустил пятерню в волосы.

— Прости.

— Прости? Да я не знаю, как тебя благодарить. Сильно сомневаюсь, что этот придурок будет еще здесь шнырять.

— Не парень, а мешок с дерьмом.

— Именно. Думаю, если бы я встретила его вместе с Гарретом, дважды подумала бы о характере своего бывшего мужа за несколько лет до того, как на меня обрушилась правда. Можно много сказать о человеке по его лучшему другу.

— Согласен, — кивнул Хантер. — Думаю, Анна охренительно классная.

Боже, этот парень может растопить лед в любом сердце.

— Дерек тоже великолепен.

* * *

Хотя я и уверяла, что могу вызвать сантехника для своей дырявой раковины, Хантер сказал, что дело плевое и он все в два счета починит. Пока он выбегал купить все необходимое, я убралась под раковиной и решила испечь ему брауни.

К моменту его возвращения пирожные не только испеклись, но и почти остыли. А ведь магазин, о котором я говорила, был в этом же квартале.

Хантер ввалился с двумя сумками.

— Ну и здорово же здесь пахнет.

— Приготовила тебе брауни. Ты потратил время на Иззи, оплатил ужин в свой день рождения, да и сегодняшний ланч. Теперь вот собираешься починить раковину. Не говоря уже о том, что возил меня по Калифорнии и оставил ночевать у себя дома. Это самое меньшее, чем могу отблагодарить тебя.

— Не стоит благодарности, — Хантер протянул руку к тарелке, сгреб брауни и отправил в рот. — Но если ты на такой волне, могу подсказать парочку способов, как можно отплатить за добро.

И тут же, не успела я ответить, затряс головой.

— Ох ты, похоже, я не в состоянии захлопнуть рот вовремя, даже если пытаюсь. Надеюсь, ты не лгала, когда уверяла, что я не похож на этого придурка Дэймона.

— Ничего общего с этим мешком дерьма, — заверила я. — Рада, что ты вернулся к своей нормальной извращенной натуре. Те полчаса, когда ты пытался контролировать себя, были ужасны.

— Знаю, что тебе нравятся мои грязные словечки, — подмигнул Хантер, расстегивая рубашку.

Оставшись в белой футболке, он стал готовиться к ремонту раковины: вывалил содержимое пакетов на стойку, распаковал кучу деталей, каждая из которых была завернута в отдельный пакет, потом разместил их на полу. Как только он лег и засунул голову в шкаф под раковиной, откуда ни возьмись появился кот Иззи. Метнувшись через всю комнату, он стал ловить воздух, прыгая через Хантера. Когда кот внезапно приземлился ему на живот, Хантер резко выпрямился и, садясь, ударился головой о раковину.

— Что, черт возьми, это было?

Я подошла и забрала сумасшедшее животное.

— Прости. Ты в порядке? Это кот Иззи. Он нечасто выходит из своего убежища. Пугливый.

Хантер потер макушку, потом обратил взор на кота. Его глаза расширились.

— Он что… одноглазый?

Я погладила котика по макушке.

— Ага. Был бездомным, Иззи подкармливала его, когда жила с матерью. Должно быть, он вступил в бой и проиграл. У него и хвоста нет.

— Какой уродливый кошак.

— Эй, будь повежливей. У Котперника тоже есть чувства.

— Котперника? — поднял брови Хантер.

— Иззи увлекается астрономией. Сокращенно Кот. Ему нравится спать в кладовке. Бедняга зарывается в кучу ненужных шмоток в ее комнате. Думаю, на воле ему пришлось нелегко.

Я поскребла ногтями голову Котперника. Тот извернулся, лизнул меня в запястье и начал мурлыкать.

— Удачливый кошак, — пробурчал Хантер и опять нырнул под раковину.

Через пятнадцать минут все было готово.

— На самом деле не знаю, как тебя отблагодарить.

— Без проблем.

Он помыл руки и взял второй пакет. Только сейчас я заметила, что он был все еще полон.

— Купил дополнительные детали на случай, если потребуются?

— Нет. У тебя имеется отвертка с плоской головкой?

— Конечно.

Я подошла к ящику, где хранилась всякая всячина, и вытащила отвертку. Хантер тем временем вытряхнул содержимое другого пакета. Внутри был внушительный дверной замок и набор ключей.

— Пока я здесь, поменяю тебе замок. А то этот придурок в один прекрасный день зайдет, когда ты будешь в душе.

Никогда раньше не думала об этом. Но сейчас эта мысль укоренилась в моей голове. Если бы Хантер не поменял замок, наверняка не смогла бы заснуть.

— О, конечно! Спасибо. Это здорово.

* * *

— Мне пора. — Хантер прикончил пиво, которым я угостила его после починки раковины и врезки нового замка.

Поскольку Иззи написала, что после матча собирается зависнуть с друзьями, делать мне сегодня вечером было решительно нечего.

— Не хочешь остаться, посмотреть киношку или что-нибудь в этом роде? Могу приготовить поздний ужин, ведь обед у нас был поздний.

Хантер подошел, выкинул бутылку и убрал прядь волос с моего лица.

— Надо идти.

Рука Хантера задержалась на моей щеке, большим пальцем он погладил мой висок. Наши глаза встретились. Боже, я желала его до боли. Как же хотелось, чтобы этот парень взял обеими руками мое лицо, как он всегда делал во время наших поцелуев так нежно и так страстно. Но, как всегда, страх удержал меня от признания в чувствах.

Хантер прочитал этот страх в моих глазах и с грустной улыбкой наклонил голову.

— Мне определенно пора.

В молчании мы подошли к двери. Когда Хантер открыл ее, меня охватила безудержная паника.

— Ты собираешься завтра на ужин к моей маме? Она ведь пригласила тебя?

— Да, пригласила. Но скажу ей, что не могу прийти. Вместо меня тебе нужно взять парня, с которым встречаешься.

С которым встречаюсь? У меня было ноль желания тащить Маркуса к матери. На самом деле у меня было ноль желания и к самому Маркусу. В отличие от мужчины, который стоял напротив.

— Я увижу тебя снова?

— Я пробуду здесь еще два месяца. Если тебе что-нибудь понадобится, звони. К тому же надо следить за профессиональным ростом Иззи.

В первый раз, вместо того чтобы поцеловать меня, как он обычно делал, Хантер протянул на прощание руку.

— Дружим, не трахаемся?

Это было не такое заманчивое предложение, как просто секс, не любовь, но все же это было что-то. Я вложила свою ладонь в его.

— Дружим, не трахаемся.

Глава 17

Наталья

— Выглядишь потрясающе. Глаз не могу от тебя оторвать. Моему другу не понравится, что смотрю не на его картины.

К свиданию с Маркусом я готовилась изо всех сил. После ухода Хантера провела ночь в черной меланхолии. А потом подумала: может, если буду неплохо выглядеть, так и свидание пойдет получше. К сожалению, не сработало.

— Благодарю, — выдавила я из себя улыбку.

Мы переместились к следующей картине, и тут я в первый раз улыбнулась по-настоящему. Друг Маркуса оказался талантливым живописцем. Большинство его работ, выполненных в сюрреалистической манере, посвящалось предмету из какой-нибудь классической кинокартины. На полке под каждым полотном стояли коробки с вдохновившими художника фильмами. Эта была по культовому фильму ужасов «Птицы». В коробке — стая птиц, летающая вокруг головы испуганной женщины. На картине же изображен мужчина в панике и падающий на него рой скворечников с торчащими в виде когтей гвоздями.

— У меня есть друг, который будет в восторге от этой картины. Как думаешь, твой приятель не станет возражать, если я сделаю снимок?

— Что ты, конечно нет. Рядом с дверью висит табличка с надписью, что художник приветствует расшаривание, но не репродукции.

Выудив из сумочки телефон, я сделала несколько снимков. Пошлю их Хантеру позже. Я не замечала, что все время улыбаюсь, пока Маркус не вернул меня к действительности.

— Какая у тебя заразительная улыбка. Тебе это о чем-то напоминает?

— Мой друг Ха… — в самый последний момент я осеклась, чтобы не произнести имени Хантера, вспомнив, как Маркус сказал, что на обоих наших свиданиях все время говорила о нем. — У одного моего друга был неудачный опыт со скворечником.

После этого все оставшееся время я ходила по выставке с опущенными плечами. Чувствовала, что нужно дать Маркусу от ворот поворот. Никакими усилиями не могла заставить себя влюбиться в него. Кое-кто свел их на нет. К тому же Маркус был слишком милым парнем и не заслуживал неуважения. Так что я дожидалась окончания нашего похода на выставку. Маркус, зная, что я собираюсь на традиционный воскресный ужин к маме, предложил проводить до дома.

— Ты очень хороший парень, Маркус, — начала я.

Его улыбка тут же увяла.

— Угу. Звучит как комплимент, но не хотелось бы слышать такие слова на свидании.

Я чувствовала себя ужасно, но так было лучше.

— Прости, пожалуйста. Ты отличный парень и заслуживаешь женщину, которая хочет отношений и будет счастлива с тобой.

— И эта женщина — не ты?

— Нет, — я отрицательно помотала головой, — не я. Прости.

— У тебя есть другой?

Наконец я могла не врать. По крайней мере, в физическом смысле.

— Нет.

Маркус запустил руку в свою шевелюру.

— Ладно.

Потом посмотрел на землю.

— Друзья, полагаю?

— Мне бы этого хотелось.

Мы обнялись и попрощались. День был прекрасный, и я решила прогуляться до дома, чтобы немного развеяться. У меня не было секса почти два года, и вот только что я отвергла подходящего кандидата только потому, что знала о его желании иметь нечто большее, чем просто секс. А Хантера бортанула потому, что сама боялась не удержаться и вступить с ним в отношения. По сути, я упустила два шанса удовлетворить свое либидо из-за боязни отношений. С этой точки зрения лучше всего было бы отправиться в бар, подцепить какого-нибудь незнакомого красавчика и о чем-нибудь поболтать с ним в надежде, что пустой разговор не испортит предстоящего кувыркания.

Упорству моей матери, когда она шла по следу потенциального зятя, который мог подарить ей внуков, можно было позавидовать. А уж когда мама с сестрами выступали единым фронтом, выдержать их напор было невозможно. Выскользнув после воскресного ужина на задний двор, я уселась на качели и совершенно не удивилась, увидев мамочку рядом.

— Эй, ты сегодня сама на себя не похожа.

— Как же, вы, ребята, та еще компания.

— Мы просто хотим как лучше.

— Знаю, — вздохнула я.

Мы посидели несколько минут в молчании, потом мама начала снова. Голос ее звучал мягче, чем обычно.

— Жалею, что снова не вышла замуж.

Ее слова застали меня врасплох.

— Правда?

Мама кивнула.

— Почему же?

— Боялась снова довериться кому-то. Знаешь старую пословицу: задним умом все крепки?

— Конечно.

— Так вот эта пословица не про меня. Много лет я оглядывалась назад, на отношения с твоим отцом, пытаясь увидеть знаки, которые пропустила тогда. Но не вспомнила ни одного. То же самое касается дружбы с Марджи. До сегодняшнего дня не могу понять, как эта женщина смотрела мне в лицо и ни разу, ни одной черточкой не дала понять, что спит с моим мужем. Думаю, если бы мне удалось уловить эти знаки, стало бы легче снова научиться доверять. Можно было бы сказать себе, что просто пропустила определенные сигналы. А так я все время боялась, что буду так же слепа, как тогда.

Я очень хорошо понимала маму. Миллион раз я пыталась вспомнить знаки, которые бы показывали, что Гаррету не стоит доверять. Точно так же я не видела, что происходит с моими родителями.

— Тяжело уберечься от ошибки, не зная, в чем она состояла.

Мама отрицательно покачала головой.

— Первый шаг — это перестать думать, что была какая-то ошибка. У меня это отняло целые годы. Если бы я была стройней, или встречала его вечером при полном параде, или была более изобретательна в постели, возможно, он бы не стал изменять… Но знаешь что?

— Что?

— Ничего бы все это не изменило. Потому что дело не во мне, а в нем. В его собственных комплексах, которые заставляли его что-то доказывать. Я была хорошей женой.

Мне сдавило грудь.

— Мамочка, мне жаль, что он так поступил с тобой.

Она грустно улыбнулась.

— Взаимно. Ненавижу Гаррета за то, как он поступил с тобой. Но лучшее, чем мать может одарить своего ребенка, — это научить его. Хочу научить тебя на своих ошибках, солнышко.

Иди дальше. Вот почему я так настаиваю на том, чтобы ты нашла кого-то еще. Когда слишком много времени проводишь за копанием в прошлом, пытаясь понять, что же пошло не так, теряешь время для движения вперед.

— Мамочка, сейчас мне необходимо сосредоточиться на карьере и Иззи.

— Хорошо, милая, — улыбнулась мама. — Как скажешь. Эти вещи действительно очень важны.

Тут через заднюю дверь ворвались сестренки и мигом закончили наш разговор. Однако мама успела дать мне много пищи для размышлений.

Она была абсолютно права: я слишком много времени проводила за размышлениями о том, какие знаки намекали на то, что муж окажется совсем не тем человеком, каким представлялся. Может, пришла пора смириться с прошлым и двигаться дальше?

Ведь легче было считать, что я держу людей на расстоянии, потому что боюсь испытать боль из-за того же самого, чем признать, что просто опасаюсь испытать боль.

Глава 18

Наталья

Хантер Делусиа

Вот какое имя было написано на посылке, на которую я пялилась ровно с того момента, когда почтальон вручил ее. Глядя на яркие чернила, резкий почерк, я тут же почувствовала себя гораздо счастливее, чем в последние десять дней.

Хантер сдержал обещание, оставив меня в покое, он больше не искал встреч. Мяч был на моей стороне поля, но, хотя непрестанно думала об этом парне, я все еще не решалась взять инициативу в свои руки.

Сидя за письменным столом, я составляла отчет о состоянии Минни Фальк, пациентки с тяжелым обсессивно-компульсивным расстройством. В отличие от многих других, она не испытывала специфического страха перед тем, что может случиться, если она не проведет свои привычные обычные ритуалы счета. Однако, работая в группе из четырех человек, Минни страдала от чувства незавершенности, если ей не удавалось сделать это.

Держа в руках сверток, я откинулась на спинку и глубоко вздохнула. Мой страх перед Хантером мало чем отличался от фобий Минни. Меня обуревали навязчивые мысли об этом мужчине, непреодолимое желание видеть его каждый день и глубокое разочарование оттого, что этого не происходит.

Что же я посоветовала Минни на этой неделе?

Мы работали над изменением паттернов ее поведения. Несколько лет назад она бросила курить, но недавно, пережив смерть сестры, начала снова. Конечно, мне хотелось, чтобы она бросила опять, но моей задачей была работа с ее ОКР-поведением, так что мы сосредоточились на привычке курить четыре сигареты подряд. Сегодня мы пытались сделать первый шаг. Я убедила Минни выжидать по шестьдесят секунд, прежде чем она зажжет следующую онкопалочку. А после третьей сигареты я рекомендовала делать быстрый перекус — пусть это будет хоть кусочек сыра, — чтобы перебить вредную привычку.

Может быть, эта посылочка установит какую-то связь между мной и Хантером, облегчит постоянное чувство неприкаянности, которое владело мной в последнее время. Но при этом сохранит между нами определенную дистанцию. Всей душой стремясь к этому, я разорвала обертку с нетерпением ребенка, рождественским утром открывающего подарок от Санта-Клауса.

Внутри было что-то вроде черного браслета. Королевский компрессионный ремень. Под названием — описание. Удобно фиксирует запястье с большим пальцем и удерживает их от неожиданных поворотов. Под подарком была записка на бланке «Кайл-Джергин», фирмы, где работал Хантер. Почерк был очень мужественным: темные чернила с большим нажимом, высокие с легким наклоном буквы. Совсем сошла с ума, если и почерк этого парня кажется чертовски сексуальным? Записка была короткой и приятной: он опять попал в яблочко.

Теперь у тебя есть повод думать обо мне.

Я улыбалась от уха до уха, как идиотка. До чего ж мило послать Иззи обещанный ремень для стрелков. На самом деле с того самого дня, как мы встретились, Хантер не переставал быть милым. Да, он бывал дерзок и даже груб, но и в этом была своя прелесть.

Продолжать работу стало бессмысленно. Раз десять я поднимала и опускала телефон, раздумывая, звонить ему или нет.

Должна же я поблагодарить.

Нет, это Иззи должна позвонить.

Но не позвонить будет невежливо с моей стороны. Кроме того, он отправил посылку на мое имя.

Но ведь содержание было для Иззи.

Надо позвонить.

Беру трубку и через тридцать секунд кладу ее.

Это же смешно. Куда подевались твои хорошие манеры? Я должна позвонить.

В конце концов, поколебавшись еще с полчаса, ограничилась простым текстом.

Наталья: Только что получила посылку. Иззи будет в восторге. Очень мило с твоей стороны. Думаю, сегодня вечером дождусь улыбку от пятнадцатилетнего подростка.

Точки практически сразу стали прыгать перед глазами, сердце учащенно забилось.

Хантер: Великолепно. А мачеха подростка в эти дни улыбалась?

Я не имела ни малейшего представления, как можно ответить на эти слова. Правда в том, что я скучала вдали от него. Пока сидела за столом, кусая нижнюю губу и обдумывая ответ, пришло еще одно сообщение.

Хантер: Перестань думать, что ответить — будь честна.

Наталья: Занята. Просто занята.

Хантер: Это не ответ на мой вопрос.

Не знаю, как и почему, но у меня получился такой текст:

Наталья: Я порвала с Маркусом.

Ответ пришел немедленно.

Хантер: Поужинай со мной.

Наталья: Только поужинать?

Хантер: Ну я бы предпочел съесть тебя. Но если это не вариант, согласен разделить с тобой хотя бы трапезу.

В животе сразу запорхали знакомые бабочки. Хантер так прямолинеен и так не похож ни на одного мужчину, которого я до этого знала.

Наталья: Когда?

Хантер: Завтра вечером. Заеду за тобой в семь.

Наталья: Хорошо. Но ведь это же не свидание, верно? Просто дружеский ужин на двоих.

Хантер: Наклей на это любой ярлык, лишь бы он делал тебя счастливой, моя сладкая горошинка. Но надень что-нибудь сексуальное.

— Как чертовски приятно пахнешь.

Чуть было не застонала от звука его хрипловатого голоса, лившегося мне прямо в ухо. Не изменяя себе, Хантер заключил меня в объятья в ту же минуту, как открылась дверь. Едва не раздавив, он шептал эти слова, обдавая горячим дыханием мою шею.

Господи Иисусе! Если ты чувствуешь то же самое, Минни, кури свои четыре сигареты подряд!

— Благодарю.

Я попыталась выскользнуть из его объятий и откашлялась.

— Заходи. Ты пришел немного раньше, Иззи еще нет дома. Мне не нравится, когда девочка приходит в пустой дом. Обычно она не опаздывает. Уверена, явится вовремя.

Закрыв за Хантером дверь, я отправилась на кухню, чтобы между нами сохранялось хоть какое-то расстояние. Оглянувшись через плечо, чтобы предложить стакан вина, обнаружила, что его взгляд прикован к моей заднице.

Когда Хантер в конце концов оторвал от нее взгляд, я вопросительно подняла брови. Разумеется, он и не думал притворяться, словно ничего не случилось — не его стиль, — а вместо этого произнес:

— Потрясная у тебя задница.

— Начало совсем не похоже на дружеский ужин. Ты здесь всего тридцать секунд, а уже успел сказать, как я хорошо пахну, и полапать мою задницу.

— Я не говорил, что это дружеская встреча, — пожал он плечами. — Это твоя идея. К тому же у тебя чертовски сексуальный парфюм и прикид. Выглядишь готовой к свиданию.

Я подняла глаза к небу и спросила, стараясь сохранять дистанцию:

— Хочешь бокал вина?

— Не откажусь.

Хантер проследовал за мной на кухню и принял уверенную позу, облокотившись на стойку напротив холодильника.

Показав подбородком на раковину, он спросил:

— Как стояк? Держится? Без протечек?

Я вынула пробку из открытой вчера бутылки и, наполнив два бокала, ответила:

— Все в порядке. Никаких протечек.

Хантер поймал мой взгляд, когда я протянула ему вино.

— Дэймон появлялся?

— Нет. Думаю, ты основательно его напугал.

— Отлично.

— Итак, куда мы сегодня отправимся? — поинтересовалась я, отпив из бокала.

— Зависит от того, по суше или по морю.

— На Барроу?

— Тогда по суше.

— Это тот самый…

— Все время прохожу мимо. У меня там клиент неподалеку. Внешне выглядит весьма романтично.

— Пару лет назад увидел его в «Архитектурном дайджесте». Хотел зайти, но повода не было.

— Думала, ты часто приезжаешь в Нью-Йорк.

— Так и есть. Имел в виду, что ни с кем не хотелось туда пойти.

Боже, как он мил! Даже когда не старается.

От слов Хантера и его пристального взгляда по спине побежали мурашки. В замешательстве схватила со стойки телефон.

— Интересно, где Иззи? Обычно она не опаздывает. На какое время у нас заказан столик?

Не успел Хантер ответить, как открылась и снова захлопнулась входная дверь.

— Я уже начала волно…, — красное, опухшее лицо Иззи, ее заплаканные глаза прервали фразу на полуслове. Девочка определенно была очень расстроена. Я подошла к ней.

— Что случилось? Все в порядке?

— Все прекрасно, — отрезала она.

Мы с Хантером переглянулись. В одно мгновение беззаботное выражение его лица сменилось холодным гневом.

— Иззи, — начала я, — тебе нужно рассказать больше. Кто-то обидел тебя по дороге домой?

Тут Иззи заметила Хантера. Выражение его лица заставило девочку осознать, что этот мужчина готов убить кого-нибудь, если его немедленно не успокоить.

— О, нет. Ничего такого…

Я облегченно выдохнула.

— Тогда что же случилось? Ты пришла поздно, и ясно, что плакала.

— Не хочу говорить об этом.

— Уверена?

Иззи, не снимая рюкзак, плюхнулась на диван.

— Одна из девочек нашей команды говорила об отце.

Я присела рядом.

— И что же именно?

— Наверное, ее отец был инвестором моего. И когда они отправили домой список игроков команды, включили в список экстренных контактов тебя и папу. Ее отец увидел фамилии, потом меня на игре, а ведь я — вылитый папа. И вот теперь все знают, что я дочь преступника.

Большие карие глаза Иззи наполнились слезами.

— И это еще не все.

Ох ты, боже мой! Что же еще могло случиться?! Не уверена, что мое сердце выдержит, если увижу слезы, льющиеся из этих глазок. Иззи была крепким орешком. Девочка не плакала с тех пор, как ее отцу вынесли обвинительный приговор. И даже тогда прятала свои слезы от всех.

— Что еще случилось, девочка моя сладкая?

— Якшит идет на танцы с Бриттани.

— На какие танцы?

— Сэди Хоукинс.

— Это те самые, куда девочки приглашают мальчиков?

— Ага.

— А я и не знала, что ты позвала Якшита.

— Я не приглашала.

Она разразилась слезами.

— Ох, моя дорогая, — я притянула Иззи к себе.

Она постаралась подавить рыдания, но у нее начали беззвучно трястись плечи. Мы простояли так добрых десять минут — обнявшись и рыдая. Я ненавидела причину страданий своей девочки, но была счастлива, что могу дать ей хоть какое-то утешение, что она позволяет сделать это.

Когда умолкли последние всхлипывания, я откинула мокрые волосы с ее лица.

— Чем я могу тебе помочь?

— Просто хочу поесть и пойти в постель.

Хантер удалился на кухню. Думаю, чтобы дать нам побыть вдвоем. Я с извиняющимся выражением лица посмотрела на него как раз в тот момент, когда он оторвался от телефона.

— Привет, Хантер, — Иззи выдавила из себя улыбку. — Сегодня я надевала ремень на тренировке. Спасибо, что прислал…

— Без проблем, — кивнул он. — Главное, чтобы помог.

Тут Иззи заметила мой наряд.

— Вы на свидание, ребята?

Я ответила нет в тот же самый момент, когда Хантер сказал да. Это заставило ее улыбнуться.

Она встала с дивана, наконец-то скинула рюкзак и направилась к холодильнику.

— Что у нас есть поесть?

— Любишь итальянскую кухню? — спросил Хантер.

— Нат приготовила соус? — воспряла она духом.

— Нет, прости, — направилась я на кухню. — Сделала тебе индейку с авокадо.

— Ну, хорошо, — Иззи попыталась скрыть разочарование.

— Так, оставьте авокадо на завтра, — вступил Хантер. — Пойдем поедим лазанью с фрикадельками.

— Правда? — В глазах Иззи загорелись счастливые огоньки.

— Насчет еды я не шучу, — произнес Хантер, глядя прямо на меня.

— Мне нужно переодеться?

— Не-а. Ты будешь самой красивой девушкой даже после тренировки по баскетболу.

Боже, от этих слов я внутренне упала в обморок. Единственная вещь, более приятная, чем комплименты мне, были комплименты моей Иззи.

— Такие же вкусные, как у Нанны Росси, — Иззи отправила в рот еще одну фрикадельку и произнесла с набитым ртом: — Не говори, что я это сказала.

— Не скажу. Если будешь убираться в своей комнате до ужина каждое воскресенье.

Небольшой профит не помешает.

— Буду отрицать, что говорила такое.

— У меня есть свидетель, — я указала вилкой на Хантера.

— Ничего не слышал, — потряс головой Хантер. — Ты что-то сказала, детка?

Иззи показала ямочки на щеках и тоже замотала головой.

— Что ты — ни слова!

Эта парочка объединилась против меня, как только мы вышли из дома. А я и не возражала, тем более Иззи вроде как стала отходить от своего ужасного дня.

— Хантер, ты тоже итальянец?

— Ага, — кивнул он.

— Твоя мама тоже устраивала большие воскресные ужины? Как Нанна Росси?

— Нет, не устраивала. Мама много болела, когда я был маленьким.

— Ох, и моя тоже. У нее был рак.

Иззи сегодня удивляла своей неожиданной открытостью.

— Твоя мама умерла?

— Иззи, — я деликатно попыталась намекнуть ей о хороших манерах. — Это не тема для ужина.

— Все в порядке, не возражаю, — произнес Хантер и опять обернулся к Иззи. — Мама умерла, когда мне было семнадцать.

— Она долго болела? Моя — не больше года. У нее была мелкоклеточная карцинома бронхов — они называют ее овсяноклеточный рак. Редко кто им болеет, если не курит. Мама никогда не курила.

Слова «мелкоклеточная карцинома бронхов» не должны так легко слетать с языка пятнадцатилетней девочки.

— Моя мама тяжело болела долгие годы. Но не ходила по докторам. Никогда не заботилась о себе.

Иззи подняла руку, чтобы показать изумительный браслет. Носила его не снимая.

— Это мамин. Папа покупал ей много таких.

Она перебрала свисающие амулеты и нашла ленту жемчужного цвета.

— Нат подарила мне это на мамин день рождения. Эта лента символизирует рак легких. У тебя есть лента для болезни твоей мамы?

Хантер взглянул на свое запястье.

— Не то чтобы я это точно знал… Но этот браслет сделала моя мама.

На его руке был красивый кожаный плетеный ремешок с тонкой серебряной нитью. Я и раньше его замечала.

— Когда она не могла встать с кровати, делала много таких штучек.

Боже, до чего же странным было это свидание. Мы сидели в модном романтическом ресторане с пятнадцатилетним подростком и разговаривали о смерти. И… это было совсем не похоже на свидание.

— Мама Якшита тоже умерла рано. И тоже не хотела обращаться к врачам.

Мы с Хантером переглянулись.

— Похоже, вы тесно общаетесь, — заметил он.

— Раньше. Пока он не надумал пойти на танцы с Бриттани.

Иззи так редко говорила о своих чувствах, что я с радостью ухватилась за эту соломинку, надеясь понять, что творится в этой юной головке.

— Почему же ты не позвала Якшита на танцы, если хотела пойти с ним?

Иззи пожала плечами и начала вилкой гонять пасту по тарелке.

— Я испугалась, — такой уязвимости в ее голосе я еще никогда не слышала.

— Испугалась, что он откажется?

Она замотала головой.

— Теперь ему нравится Бриттани.

— Может, и нет. Зачастую люди соглашаются, просто чтобы пойти на свидание.

Иззи подняла на меня глаза. В них горели огоньки надежды.

— Типа как ты и Маркус?

Я заметила усмешку, вспыхнувшую в глазах Хантера, и вздохнула.

— Ага. Типа того. Маркус был милым, вот я и дала ему шанс.

Я легонько сжала руку Иззи.

— Ты еще совсем юная. Не призываю приглашать на свиданку каждого симпатичного парня. Но если речь о танцульках у Сэди Хоукинс, а тебе он на самом деле нравится, думаю, стоит позвать его. И не бояться боли.

Обернувшись, я увидела, как пристально смотрит на меня Хантер. Не отрывая от меня взгляда, он произнес:

— Что до меня, думаю, совет хороший.

После ужина Хантер проводил нас домой, чтобы убедиться, что все в порядке. Иззи поблагодарила его за ужин и тотчас скрылась в своей комнате.

Я сбросила каблуки.

— Огромное тебе спасибо! Знаю, что совсем не такое свидание получилось, какое ты планировал. Но я оценила… У вас есть и светлая сторона, мистер Делусиа.

Он глянул через мое плечо в сторону спальни Иззи. Убедившись, что все чисто, он обхватил руками мою талию.

— По крайней мере, ты признала, что у нас предполагалось свидание.

Я и не подумала о своих словах. Но, по крайней мере, смогла быть честной. Он это заслужил.

— Надела это платье для тебя. И надушилась теми самыми духами, которые понравились тебе на первом свидании.

Свет улыбки озарил его лицо.

— Знаю. Но приятно слышать от тебя правду. Так, для разнообразия.

— Боже, ну и самонадеянность. Не мог просто принять за комплимент?

— Пятница, вечер, — он взял мое лицо в обе руки. — Только мы вдвоем.

Я кивнула. Сдалась где-то между тем, как он помог Иззи открыться, и дорогой домой.

Хантер впился взглядом в мои губы.

— Теперь поцелуй меня. Соскучился по твоим губкам.

В первый раз я даже не задумалась. И поцеловала его. Ну хорошо, начала целовать, потому что через три секунды Хантер перехватил инициативу. Получилось более осторожно, чем раньше, вероятно, потому, что Иззи была рядом и в любую минуту могла появиться из своей комнаты. Но получилось ничуть не менее страстно. Прежде чем прерваться, он сделал вещь, заставившую сойти с ума, — схватил зубами мою нижнюю губу и легонько потянул. Боже, этот мужик умеет целоваться.

— В семь часов? — спросил Хантер.

Я кивнула.

— Это свидание.

Усмехнувшись, он наклонился, чтобы в последний раз чмокнуть меня в губы.

— Конечно. Это всегда было свиданием.

Глава 19

Наталья

Никогда в жизни так не нервничала перед свиданием. Почему — непонятно. Ведь я уже проводила время с Хантером. Уверена — он порядочный парень. Так почему бы не посидеть с ним и не расслабиться? Тем не менее за последние полчаса успела разгрузить посудомойку, прибралась в двух кухонных шкафах, а сейчас проверяла срок годности каждой приправы на полке для специй. И зачем собралась так рано? Неожиданный звонок заставил меня вздрогнуть.

Срочно вина. Надо выпить.

— Поднимайся, — изо всех сил пыталась говорить спокойным, непринужденным тоном. Потом ринулась к холодильнику, налила бокал «Шираза» и опрокинула его в себя, как лекарство. К моменту, когда Хантер вышел из лифта, я уже стояла у двери.

Он надел джинсы и синее поло — скромнее, чем я ожидала. Не поймите меня неправильно, выглядел он восхитительно. Но почему-то, когда я спросила, как мне одеться для того места, куда мы пойдем, этот мужчина попросил надеть сексуальное платье и каблуки. Направившись к двери, он скользнул по мне взглядом — и тотчас по телу заструилось тепло. И это тепло ничего общего не имело с бежавшим по венам алкоголем.

— Думаю, я слишком вырядилась.

Хантер наклонился и быстро поцеловал меня в губы.

— Ничего подобного. Прикид в самый раз.

— Но на тебе поло и джинсы. Ты сказал про сексуальное платье, вот я и подумала, что будет более-менее формальный дресс-код.

— Сказал про сексуальное, потому что хотел видеть его на тебе. Там, куда мы собираемся, никакого дресс-кода нет.

— И куда же мы направляемся?

— Ко мне домой. Накормлю тебя ужином.

— Тогда и я могла бы обойтись джинсами.

— В будущем лучше спрашивай, куда пойдем, а не как одеться, — ухмыльнулся Хантер. — Потому что в ответ все равно услышишь «сексуальное платьице и каблуки», даже если соберемся в «МакДональдс».

Я засмеялась и посторонилась, пропуская его в квартиру.

— Ты невозможен. Зайди на минутку. Нужно сказать Иззи, что ухожу.

Тут из своей комнаты показалась Иззи и зависла над открытым холодильником. Быстро взглянув на нас, поздоровалась.

— Привет, Хантер.

И тут же снова уставилась на еду.

— Приготовила тебе равиоли.

— Я на диете. Есть у нас что-нибудь с низким содержанием углеводов?

— Что? Диета? С какого это времени? А еще лучше — зачем? У тебя второй размер…

— С сегодняшнего утра.

Подойдя к холодильнику, я достала равиоли с соусом и положила на стойку.

— Сядешь на диету завтра.

Потом поцеловала ее в щеку.

— Миссис Уитмен знает, что я ухожу. Буду не поздно.

— Пожалуйста, — пожала она плечами.

— Никого не приглашай, пока меня не будет.

Иззи закатила глаза.

— Планировала позвать рейнджера.

По пути в квартиру Хантера мои нервы, успокоенные было вином, разыгрались вновь. Уставившись в окно автомобиля, я размышляла о том, готова ли переспать с этим мужчиной. Я‑то думала, что мы отправимся в какой-нибудь ресторан, поужинаем, а потом не поздно вернусь к Иззи. Так что беспокоиться не о чем. А тут выясняется, что едем к нему домой. Один поцелуй — и способность соображать развеивается как дым. Нужно было принять решение до того, как его твердая плоть прижмется ко мне.

Хантер мельком взглянул на меня, потом опять стал смотреть на дорогу.

— Что сейчас творится в этой головке?

— Ничего.

Мы остановились на светофоре, и Хантер обернулся ко мне. Он не произнес ни слова, только смотрел на мои руки, снимающие с платья несуществующую соринку. Затем поймал мой взгляд.

— Заткнись.

Он усмехнулся, но тут зажегся зеленый и отвлек внимание на дорогу. Я подумала, что мне дали передышку, но примерно через полквартала Хантер небрежно произнес:

— Сегодня у нас не будет секса, если тебя это немного успокоит.

Он только что сказал…

— Что?

— Секс. Сегодня у нас его не будет.

— Почему это?

— Потому что сегодня я готовлю для тебя ужин. Мы хорошенько подзаправимся и будем говорить о сексе. Хочу узнать, на что ты готова, а на что нет. К тому же тебе нужно возвратиться домой пораньше из-за Иззи.

— Не слишком самонадеянно с твоей стороны? Предполагается, ты один решаешь, будет у нас секс или нет. А что, если я в принципе не планирую заниматься с тобой любовью?

— Думаю, твои мокрые от наших поцелуев трусики говорят об обратном.

— Мои трусики вовсе не мокрые, когда мы целуемся.

Разумеется, я врала.

— О’кей. В следующий раз обязательно проверю.

Такого я от Хантера не ожидала.

— Давай вернемся к нашему разговору. Итак, ты решил, что сегодня секса не будет. А что, если я скажу, что хочу этого? Откажешься переспать со мной?

Он на самом деле с минуту серьезно обдумывал мой вопрос. Меня это позабавило.

— Я имел в виду, что не буду пытаться склонить тебя к этому, но если попытаешься ты, будь уверена, трахнемся непременно.

Вероятно, мне полагалось надуться по дюжине разных причин, но я нисколечко не обиделась. Наоборот, от нелепости нашей беседы разразилась смехом.

— Знаешь что?

— Что?

— Я действительно переживала из-за того, будет у нас секс сегодня или нет. А вот сейчас успокоилась. Каким бы странным ни был наш разговор, мне стало легче.

Заезжая в подземный гараж, Хантер улыбнулся.

— Рад помочь. И поверь, я еще даже не начал…

— Вау! Ты арендуешь это?

Апартаменты, в которых остановился Хантер, были действительно классными. Небольшие, но современные, с высокими потолками, открытым пространством, что делало их зрительно просторней и не просто по-настоящему приятными, но и чертовски живописными.

Нью-Йорк и свободное пространство обычно не соседствуют друг с другом. А здесь балкон, который вмещал два кресла, стол на шестерых, барбекю и дюжину растений в кадках.

— Это Кайла Джергина, строителя, на которого я работаю. Эти и еще несколько предназначены для корпоративных апартаментов. В основном руководителей Лондонского офиса, когда они наезжают в город. Повезло, что этот был свободен.

— Очень красивый.

Хантер распахнул раздвижные стеклянные двери и жестом пригласил меня пройти первой.

— Потрясно, — вырвалось у меня. — И в то же время абсолютная безмятежность.

— Это и была цель, — улыбнулся Хантер. У каждого проекта есть суть. Суть этого здания — оазис в джунглях. После окончания института я попал на стажировку к архитектору, который проектировал это здание для Кайла. Основной дизайн был готов, но пока здание строится, архитекторы, как правило, делают множество изменений. Так что это мой первый проект.

— Да что ты! Это по-настоящему здорово. Честно говоря, обычно я даже не задумываюсь, мимо каких зданий прохожу каждый день. Круто, должно быть, подойти к одному из них, посмотреть вверх и подумать, что ты его проектировал.

Он коротко кивнул. Сколько раз я видела самоуверенного Хантера, но впервые лицезрела его скромность. И надо сказать, мне это понравилось.

Правда, если подумать, самоуверенный Хантер мне тоже нравился.

— Ты достаточно расслабилась, чтобы пропустить стаканчик вина перед ужином?

— Конечно, с удовольствием.

Хантер зашел внутрь и вернулся через несколько минут с двумя бокалами «Мерло». Он встал у меня за спиной, протянул мне вино и положил руки на перила с обеих сторон. Так, в клетке его рук, я стояла, любуясь закатом и потягивая вино.

Молчать было так приятно, хотя ощущение его присутствия, его настолько близкого тела меня будоражило. Через несколько минут от теплого дыхания Хантера, щекочущего шею, мое становилось все более глубоким и частым.

— Наталья, повернись ко мне.

Голос этого мужчины был глубоким и чертовски соблазнительным. Я ожидала, что Хантер отступит, чтобы я могла развернуться к нему. Глубоко вдохнув еще несколько раз, я поняла, что Хантер не собирается давать мне пространство. Пришлось повернуться, не размыкая кольца его рук. От этой близости, от света его голубых глаз, от дурманящего запаха мне потребовалось сделать еще глоток вина, и я разом опустошила оставшиеся полбокала.

Когда я оторвалась от вина, Хантер вопросительно приподнял брови.

Подняв пустой бокал, я покачала им в воздухе. В голове прозвучал обрывок из нашего разговора в машине. Не планирую заниматься с тобой сексом сегодня. Но если попытаешься ты, не сомневайся, трахнемся непременно.

Я прикусила губу, а Хантер, казалось, прочитал мои мысли. Взяв из моих рук пустой бокал, поставил его на пол рядом со своим, наполовину полным. Я бессознательно облизнула губы, а он, пробормотав несколько ругательств, прижался губами к моему рту.

От вкуса вина на его языке я совсем опьянела. Словно одна выпила всю бутылку. Голова кружилась, тело покалывало, хотелось забраться на этого мужчину, как на дерево. Он еще сильнее прижал меня к себе. Мое тело выгнулось, оторвалось от перил, я вцепилась пальцами в его волосы и дернула их. Хантер застонал.

— Не могу дождаться, когда буду в тебе. Ты делаешь меня твердым, как скала.

Напряженные бедра убедительно свидетельствовали, что Хантер не преувеличивает. Боже ж ты мой… Я была в таком возбуждении, что могла кончить от одних обжималок с этим мужчиной. Дальнейшего сопротивления могла уже не выдержать.

Оторвавшись от поцелуя, Хантер, казалось, был не менее ошарашен нашей химией, чем я. Некоторое время мы не могли оторвать друг от друга взгляда.

— Ты действительно хорош в этом деле, — наконец вымолвила я.

Он игриво улыбнулся и опустил брови.

— В каком деле?

— Целуешься классно.

Наклонившись, он легонько прикоснулся к моим губам.

— Я классно целую и другие места. Одно слово — и сама убедишься в этом.

Я рассмеялась.

— Серьезно, почему у тебя нет девушки, Хантер? Ты красив, умен, у тебя офигенная профессия, прекрасный дом, ты мастер поцелуев, в состоянии починить раковину и проектировать всякие штуки. Из тебя получился бы отличный бойфренд.

Игривый взгляд тут же исчез. Хантер серьезно посмотрел на меня. Он немного отстранился, не выпуская при этом меня из кольца своих рук и балконной решетки.

— Не хочу отношений.

При этом Хантер внимательно изучал мою реакцию.

— Ты мне нравишься. Ты красивая и умная. Мы наслаждаемся друг другом. Но я не ищу ничего серьезного.

Хотя Хантер с самого начала не скрывал своих намерений, да и я точно так же не искала отношений, почему-то его слова больно кольнули мое сердце.

— Значит ли это, что одну ночь ты проведешь со мной, а в следующую в твоей постели окажется другая?

— Исключено. Мы будем только друг с другом. Для ясности, это улица с двусторонним движением. Раз ты в моей постели, значит, не будешь трахаться больше ни с кем другим.

— Хорошо… а мы будем проводить друг с другом время помимо постели?

— Разумеется. Дам тебе поесть, прежде чем слопать тебя.

От этой мысли я немного поежилась.

— Так в чем же разница между тем, что мы будем делать, и отношениями?

Тут наши взгляды встретились.

— В ожиданиях.

Поскольку мы выложили карты на стол и немного приоткрыли души, я подумала, что могу пойти дальше.

— Помнится, ты говорил, что в прошлом у тебя были серьезные отношения.

— Это правда, — кивнул Хантер.

— Я вышла замуж, как только у меня завязались первые серьезные отношения. Эта катастрофа — главная причина, по которой я избегаю каждого, с кем могут возникнуть настоящие чувства. Вру себе и другим, говоря, что не хочу отношений, потому что нужно сосредоточиться на работе и воспитании Иззи. Это только часть правды. Если быть честной, Гаррет очень сильно обжег меня, и я еще не до конца оправилась.

Несколько секунд я молчала.

— Ты тоже не хочешь заводить серьезные отношения из-за прошлого?

Он посмотрел поверх моего плеча куда-то вдаль, на освещенный огнями город, потом снова взглянул мне в глаза.

— Да. Но, пожалуй, не совсем в том смысле, о котором ты думаешь.

— Она разбила твое сердце?

— Мы разбили сердце друг другу.

Он откашлялся и отступил на шаг.

— Как насчет поесть?

— О’кей.

Я последовала за Хантером на кухню и предложила помощь. Но он уже почти все подготовил для ужина из курицы и пасты с брокколи. Все уже лежало в сотейнике, оставалось только приготовить. Хантер включил плиту и снова наполнил мой бокал, а я тем временем уселась на высокий стул барной стойки и стала смотреть на то, что он делает.

— Ты часто готовишь? — спросила я, потягивая вино и любуясь его обтянутой джинсами задницей.

Хантер оглянулся и, поймав устремленный на него взгляд, сверкнул дерзкой полуулыбкой.

— Только когда хочу есть.

— Часто заказываешь еду?

— Когда дома, стараюсь заправляться здоровой пищей. Приходится много ездить, так что не часто приходится выбирать, что съесть. Поэтому дома стараюсь не запихивать в себя всякое дерьмо. К тому же мне нравится готовить. А тебе?

— Готовлю в основном по вечерам, чтобы накормить Иззи нормальной едой. Утром она хватает батончик и в половине седьмого убегает в школу. Приходит с тренировки обычно часов в семь вечера. Получается, поесть как следует она может только за ужином. К тому же… — я улыбнулась, — я тоже люблю готовить.

— Ты отлично о ней заботишься.

Я сделала небольшой глоток вина.

— Благодарю. На самом деле блефую. Понятия не имею, как воспитывать подростка.

— И никогда это не узнаешь.

— Мама всегда говорит, что хороший родитель тратит на ребенка вдвое меньше денег и вдвое больше времени, чем хочет. К счастью для Иззи, я все время на мели, да и с личной жизнью не очень.

Хантер усмехнулся и снова отвернулся к плите. Подняв сотейник, он круговым движением несколько раз встряхнул его и поставил обратно. Затем убавил огонь и прислонился к противоположной от меня стороне стойки с бокалом в руке.

— Итак, какие у тебя ограничения?

— Ограничения? — переспросила я, потягивая вино.

Обыденный тон вопроса застал меня врасплох. Поперхнувшись на середине глотка, я закашлялась: вино пошло не в то горло.

— Ты в порядке?

Я кивнула и подняла руку, переводя дыхание. В конце концов смогла хриплым голосом вымолвить:

— Прекрати так со мной поступать. Кто так говорит?

— Как?

— Только что ты спросил о моих сексуальных ограничениях так, словно предложил стакан воды.

— А как бы ты хотела?

— Ну не знаю… Может, менее деловито, более лично, что ли…

Хантер кивнул.

— О’кей. Это я могу.

Дотянувшись через стойку, он взял мою руку в свою ладонь.

— У тебя невозможно красивая задница, моя сладкая горошинка. Что ты думаешь о том, чтобы я постучал по ней?

Тут я почувствовала, как розовеет мое лицо, а этот хмырь понимающе улыбнулся.

— Придурок.

— Уверен, для тебя это не новость.

Из стоявшего на плите сотейника раздалось потрескивание и отвлекло внимание Хантера на приготовление ужина. Я наблюдала, как пластично он движется по кухне, сервируя стол на двоих и нарезая цельнозерновой хлеб. В гостиной стоял обеденный стол, но мы без разговоров устроились на кухне за стойкой напротив друг друга. Мы скорее походили на двух друзей, которые зависли вместе и наслаждаются едой, чем на формальный ужин в гостиной. Мне понравилось, что он попросту плыл по течению. Гаррет никогда в жизни не стал бы ужинать на кухне.

— На самом деле вкусно. Сам делал соус?

— Ага. Спасибо.

Хантер отправил вилку с пастой и курицей себе в рот, и я не могла оторвать взгляд от его горла, когда он проглатывал еду.

Этот мужественный кадык действовал на меня гипнотически. Не могу представить, что бы со мной стало при виде раздевающегося Хантера, если одна его шея производит на меня такое впечатление.

Пока мы ели, я решилась на некоторую откровенность. Не оставляло сомнений, что у нас с Хантером получится отличный секс. Но ведь если я буду такой же искренней, как и он, дела пойдут еще лучше. Так что я отодвинула застенчивость в сторону.

— У меня никогда не было анального секса.

Медленная улыбка расплылась по его лицу. Разломив кусок хлеба пополам, он обмакнул его в соус на своей тарелке.

— Ты против?

— Не уверена, что против будет правильным словом. Скорее опасаюсь.

— О’кей, — усмехнулся он, — приятно слышать. Прибережем это на случай, когда ты научишься доверять мне в постели. А как насчет орального секса?

Не могла поверить, что веду подобную беседу.

— Получать или давать?

— И то и другое.

— Люблю и то и другое.

Глаза Хантера полыхнули огнем.

— Не против, если свяжу тебя?

Боже, сколько же мы с Гарретом пропустили.

— Никогда не пробовала такое. Но не откажусь.

— Великолепно. Игрушки?

Мое лицо горело.

— Да, у меня есть вибратор.

— Не против использовать его при мне?

Рот у меня так и открылся. Никогда не мастурбировала при свидетелях.

— Не уверена…

Его взгляд скользнул по моим уже каменным соскам и снова поднялся к лицу.

— Считаем, согласна. Какие-нибудь фетиши?

— У меня? Нет. А у тебя?

— На самом деле нет. Но тебя не испугает просьба отшлепать по заднице?

Судорожно сглотнув, я прошептала:

— Как ни странно, нет, вовсе нет.

— А после того как отшлепаю, возьму тебя сзади, когда будешь стоять на четвереньках. Не возражаешь?

Боже правый. Я не ответила. И вовсе не потому, что возражала. Просто не могла заставить себя вымолвить хоть слово. Словно почувствовав, что в моем молчании нет сопротивления, этот грешный рот продолжил меня соблазнять.

— А кончить хочу тебе на задницу и спину.

— Господи, Хантер!

— Когда в ближайшее время Иззи останется ночевать у бабушки? Для нашего первого секса хочу остаться на всю ночь.

В какой-то момент я не могла вспомнить, какой сегодня день, тем более какие выходные моя приемная дочь запланировала провести у бабушки. Залпом осушив бокал в совсем не присущей настоящей леди манере, я честно ответила:

— Недостаточно скоро.

Каким-то чудом мы умудрились не сорвать друг с друга одежду. Закончив ужин, мы вместе убрали посуду, а потом уселись в гостиной поболтать. Наша беседа не прекращалась: мы обсуждали все что угодно, от работы до последнего отпуска и мест, в которых хотели побывать. Хантер, казалось, был открыт для обсуждения любых тем, кроме своих единственных серьезных отношений. А я, разумеется, отлично понимала людей, стремившихся забыть об ошибках прошлого.

Хотя мне отчаянно не хотелось уезжать, я попросила Хантера отвезти меня домой не позже одиннадцати. Он проводил меня до дверей моей квартиры, мы попрощались еще одним прекрасным поцелуем.

— Позвоню.

Хантер поцеловал меня в лоб. Как же мне нравилось, когда он делал это.

— Большую часть времени буду вне доступа. Завтра день посещений. Отвожу Иззи повидаться с отцом. А это четыре часа в одну сторону и еще время свидания.

Я заметила, как у Хантера сжались челюсти, но он кивнул и не стал больше обсуждать эту тему.

— Во вторник улетаю в Калифорнию на несколько дней. Надо поработать с клиентом над кое-какими правками, которые появились в последнюю минуту. Посмотри свое расписание и дай знать, когда будешь свободна в следующие выходные.

— Хорошо.

Проведав спящую Иззи, наскоро приняла душ. Я была слишком возбуждена, чтобы заснуть. Сев на кровати, я взяла ноутбук и открыла в Гугле свое расписание. Следующие выходные Иззи должна была провести у бабушки. Обычно она уезжала в пятницу, а я забирала ее в воскресенье утром, если у нее не было субботней игры. Тогда я забирала ее после матча. Щелкнув по закладкам, я открыла расписание соревнований в Биконе. Удивительно, но единственный матч на этой неделе назначили в четверг вечером. Никакой субботней игры.

Потянувшись за телефоном, я набрала Хантера, решив, что он уже должен быть дома.

Наталья: Иззи уезжает к бабушке в эти выходные.

Точки начали прыгать в глазах.

Хантер: Когда ты ее отгрузишь?

Наталья: В пятницу после практики — обычно около семи. А в воскресенье вечером забираю ее по дороге на мамин ужин.

Хантер: Заберу тебя в пятницу в восемь вечера. Собери сумку, остаешься у меня на выходные.

Мое сердечко бешено забилось. Прежде чем я ответила, пришло еще одно сообщение.

Хантер: Нет, не бери ничего. Не нужна никакая одежда. Куплю тебе зубную щетку.

Наталья: ЛОЛ. Все-таки соберу сумку. Хотя бы на случай пожара. Чтобы было в чем выбегать на улицу.

Хантер: Хорошая мысль. Не хочу, чтобы соседи видели твою задницу. Трофей двухмесячной осады должен принадлежать только мне.

Я расплылась в восторженной подростковой улыбке. Понравилось, как это прозвучало. Очень. Но где-то глубоко внутри, в тайном уголке мозга не умолкало крошечное предупреждение:

Следи за тем, чтобы отдать ему только свою задницу, Нат. Береги свое сердце.

Глава 20

Хантер

11 лет назад

Ничего не прошло…

Ничего не изменилось за эти восемь месяцев, пока мы не виделись.

К этому времени я должен был уже забыть о Саммер. Были другие — пожалуй, даже слишком много в попытках забыть ее, — но, когда наши пути вновь пересеклись, мое влечение никуда не делось.

Мы праздновали выпускной Джейса в доме наших дяди и тети. Когда она вошла, я потягивал пиво. Наши взгляды встретились, и, клянусь, мне показалось, что мое сердце забилось впервые в жизни.

Черт. Как же она великолепна.

Проследил, как она подошла к Джейсу и его новоиспеченной подружке и обняла их обоих. Сказала что-то, что заставило всех троих рассмеяться, затем направилась к дивану и умостилась прямо рядом со мной. Не поворачивая голову в мою сторону, взяла пиво из моих рук и поднесла к губам.

Прежде чем отпить, спросила:

— Правда или вызов?

— Правда, — ухмыльнулся я.

Сделав здоровый глоток моего пива, она передала мне бутылку.

— Ты удалил из телефона мою почти обнаженную фотографию, которую я посылала почти вечность назад?

Я повернул голову и дождался ее взгляда, чтобы ответить:

— Нет.

Ее глаза сверкнули.

— Как часто ты смотришь на нее?

— Истинную правду?

Саммер кивнула.

— Каждый гребаный день.

Мы снова обменялись пивом.

— Встречаешься с кем-нибудь?

— Вижусь кое с кем время от времени.

— «Вижусь» — означает «трахаюсь»?

Уголки моих губ дернулись.

— Пытаюсь быть джентльменом. А как насчет тебя? Видишься с кем-то?

— Вижусь кое с кем время от времени, — Саммер отделалась моим же собственным уклончивым ответом.

Я шпилил другую, не видел Саммер и не разговаривал с ней с той самой вечеринки, когда отошел в сторону, поняв, что мой брат без ума от этой девушки. И тем не менее сейчас был готов оторвать голову незнакомому безымянному парню, с которым она предположительно спала. Да, однако, время ни хрена не притупило.

Я встал.

— Пойду возьму еще пива. Хочешь, принесу и тебе или собираешься весь вечер прикладываться к моему?

Саммер сверкнула озорной улыбкой.

— Если не возражаешь, планирую всю ночь прикладываться к твоему.

— Без проблем.

Прежде чем вернуться к дивану, я минут пять собирался с мыслями. Глянул на брата, обнимавшего Эмили, — они выглядели счастливыми. После той вечеринки он полгода страдал по Саммер. А сейчас, когда он вроде как отошел, снят ли запрет? Джейс не имел понятия о том, что было у нас с Саммер. Да признаться, не особо много у нас и было… Но правильно ли гулять с девушкой, от которой был без ума твой брат?

Даже если она так и не ответила на его чувства?

Не уверен, что мой моральный компас покажет нужное направление.

Когда я вернулся, Саммер сидела на прежнем месте. Я сел, открыл пиво и, прежде чем протянуть ей, сам сделал глоток.

— Теперь моя очередь. Правда или вызов?

Она сделала большой глоток.

— Вызов.

Даже не успев подумать, я выпалил:

— Напиши парню, с которым видишься, что разрываешь с ним.

Саммер внимательно посмотрела на меня, потом порылась в сумочке и достала телефон. Прокрутила контакты, нашла нужный и написала сообщение. Закончив, повернула экран телефона так, чтобы я мог прочитать сообщение, адресованное парню по имени Гэвин.

Привет! Прости, что сообщаю это письменно. Но нам нужно прекратить отношения. Хорошего летнего отдыха!

Когда я закончил читать, она тут же нажала на кнопку.

Я отпил из банки.

— Похоже, у Гэвина выдался дерьмовый денек.

Мы улыбнулись друг другу, когда телефон звякнул ответным сообщением. Мне понравилось, что она даже не прочитала ни его, ни дюжину других, которые пришли в те полчаса, что мы просидели вместе.

Когда вечеринка была в самом разгаре, мы с Саммер разошлись. Каждый тусовался с друзьями или зависал с Джейсом. Но я ни на секунду не терял ее из вида, точно зная, где она находится. Словно мои глаза примагнитились к этой девушке. И похоже, не только мои к ней. Иногда наши взгляды встречались, и тогда мы расплывались в улыбке. А иногда один из нас смотрел на другого в середине беседы, и, хотя мы не могли переглядываться, тайные ухмылки говорили, что мы на одной волне.

В какой-то момент я почувствовал на себе ее взгляд, когда болтал с братом. Я еще не понимал, как брат отреагирует на то, что происходило между мной и Саммер, так что решил прощупать почву.

— Вы с Эмили выглядите такими счастливыми.

— Она потрясная.

Джейс держал бутылку минералки и понемногу отпивал из нее. Я заметил, что его рука заметно дрожит, когда он подносит бутылку ко рту. Учитывая, что у нашей мамы была болезнь Паркинсона, мы оба обратили на это внимание.

— Что происходит? — Я подбородком показал на его тремор.

— Просто слегка перебрал вчера вечером.

Он показал на бутылку.

— Слишком рьяно отмечал выпускной. Сегодня пробавляюсь сельтерской.

У кого из парней в колледже, живущих в общежитии, не случалось таких вечеринок? У меня самого было такое же бесподобное утро, поэтому я выбросил дрожащие руки Джейса из головы и вернулся к своим баранам.

— Эмили собирается продолжать учебу?

— Не сразу. Сейчас она на курсах медсестер, но прежде чем получит степень, хочет немного поработать.

— Как вы вообще познакомились?

— Через репетиторство. — Брат тепло улыбнулся. — Она ничего не смыслит в математике.

— Вот оно… Как Сам… Перл. Как она собирается отучиться последний год в колледже без твоей помощи?

Джейс посмотрел поверх моего плеча. По его взгляду я понял, на кого именно.

— Если ей все еще нужна помощь, я найду время. Никогда не откажусь от возможности провести время с Перл.

Черт.

— Эмили лучше не слышать, о чем ты только что говорил.

Все еще глядя на Саммер за моей спиной, брат покачал головой.

— Точно. Ни хрена себе. Никому не понравится быть на втором плане.

Я явно перепил.

Вечеринка потихоньку сдувалась, и я был не единственный, кто основательно набрался. Джейс, уверявший, что не собирается сегодня пить, споткнулся о собственные ноги, а его подвыпившая подружка смеялась так, что упала на пол вместе с моим братом, когда пыталась помочь ему подняться.

Остро нуждаясь в свежем воздухе, я в одиночестве уселся на крыльце, потягивая пиво и зализывая раны. После беседы с братом я изо всех сил старался игнорировать Саммер. И тут открылась входная дверь, и она собственной персоной умостила свою прелестную задницу на ступеньку рядом.

— Вот ты где. Уже было начала думать, что избегаешь меня.

Я был честен до идиотизма, особенно выпивши.

— Так и есть.

Она подтолкнула меня плечом.

— Не слишком хорошо получается — уселся на крыльце перед единственным входом в дом.

Опрокинув голову, я выхлебал остатки пива.

— У него до сих пор чувства к тебе.

Лицо Саммер вытянулось.

— Он же встречается…

— И я с кем-то встречался. Что не удерживало от того, чтобы каждый гребаный день пялиться на твое лицо в телефоне.

Девчонка склонила голову набок.

— На лицо? Ты смотрел именно на лицо, а не на другую часть тела?

Мой взгляд невольно скользнул в ее декольте.

— На земле более трех миллиардов женщин. Почему по-настоящему я хочу только ту, которую не могу получить?

Саммер, потупив голову, смотрела себе под ноги. Наконец вымолвила:

— Скажу тебе то же самое, что и восемь месяцев назад. Мне нравится Джейс. Он отличный парень. Но независимо от того, встречаемся мы или нет, он всего лишь друг.

Она подняла глаза на меня.

— Нельзя заставить себя любить кого-то. И тем более — заставить не любить.

Я знал, что она права. После того как я понял, что мой брат без ума от этой девушки, мы не виделись более восьми месяцев. Оба встречались с другими людьми, и она никогда не выпускала Джейса из френдзоны. Совершенно ясно, что ни она, ни я ни на минуту не переставали испытывать друг к другу те же чувства, что и в первый день знакомства. Сердце побеждало голову, каждый чертов раз.

В этот раз игру начал я. Саммер положила руки на ступеньки по обе стороны от себя. Я поднял мизинец, подвинул его на несколько дюймов вперед и переплел с ее пальчиком.

— Правда или вызов?

Она посмотрела на меня своими большими зелеными глазами под густыми длинными ресницами.

— Правда.

От удивления у меня поднялись брови. Она всегда была девушка-вызов. Прокрутив в голове миллион вопросов, я наконец выбрал один подходящий.

— Расскажи мне секрет, о котором никто больше не знает.

Саммер прикусила губу и впервые с момента нашего знакомства застеснялась.

— Ни одна душа не знает, что я отслеживала тебя на Фейсбуке и заскриншотила фото, которое кто-то отметил. Ты был на пляже и выглядел суперсексуально.

Она помолчала и понизила голос:

— И никто не знает, что иногда я мастурбирую, глядя на нее.

Боже правый.

Я с трудом сглотнул. Девчонка пытается убить меня.

Саммер посмотрела на наши сплетенные мизинцы и сжала их.

— Твоя очередь. Правда или выбор.

Я прочистил горло. Раз она идет против обычного, то и я тоже.

— Вызов.

— Пойдем со мной, — с соблазнительной улыбкой произнесла она.

Глава 21

Наталья

— У тебя с Хантером типа все серьезно? — вдруг спросила Иззи.

Когда у нее вырвался этот вопрос, нам оставалось примерно полчаса езды до федеральной тюрьмы. Утром она была в своем нормальном отстраненном состоянии, надела наушники еще до того, как мы погрузились в машину. И потом продремала три из трех с половиной часов пути.

— Нет. Вовсе нет.

У нас все было с точностью до наоборот. Но сообщать девочке, что мы с Хантером решили стать друзьями с профитом, явно не стоило.

Пожав плечами, она положила ноги на панель приборов.

— Мне он нравится.

— Староват для тебя, — поддразнила я ее.

— Маркус — слабак.

— Маркус весьма мил.

Она опять пожала плечами.

— А как у тебя на личном фронте? — взглянула я на свою приемную дочь. — Как дела с Якшитом?

— Думаю, неплохо. Спросил, собираюсь ли я на танцы. Сказала, что нет. Тогда он спросил, почему. А я ответила, что человек, с которым я хотела пойти, уже приглашен.

— Ты действительно так сказала?

Я удивилась. Еще недавно Иззи просто встала бы в позу и ни за что не стала бы ни о чем говорить. Она явно взрослела.

— И что он на это сказал?

— Спросил, с кем я хотела пойти.

Я быстро взглянула на нее.

— И что ты ответила?

Иззи понурилась.

— Выпалила. С тобой, придурок. Хотела пойти с тобой. Мы занимались в исследовательском классе, а учитель еще не пришел, поэтому все болтали. Я стояла спиной к двери и поэтому не заметила, что учительница вошла как раз в том момент, когда я это крикнула. Клянусь, в классе стояла полная тишина. Все услышали.

— Вау! Надо же… А потом что было?

— Пара человек хихикнули. А Якшит уставился на меня. Думаю, напугала его до чертиков. Так что после уроков просто сбежала и не обращала внимания на его попытки заговорить. Старалась весь день держаться подальше. А после тренировки он поджидал меня около раздевалки.

— Вам удалось поговорить?

— Говорил он. Я от волнения не могла рот раскрыть.

— И как…

— Сказал, что хотел пойти на танцы со мной, но думал, что мне нравится Чэд Сиглер.

— Что за парень?

— Да так… один зануда. Играет в баскетбольной команде. Такой же, как Маркус. Думаю, милый. Но скучный, как пыль на дороге.

Я рассмеялась, хотя манера изложения Иззи оставляла желать лучшего. Однако же — мы с ней болтаем о мальчиках. Кто бы мог подумать, что мы до этого дойдем?

— Почему он подумал, что тебе нравится Чэд?

— Понятия не имею.

— Ладно. Так Якшит все еще собирается на танцы с Бриттани?

— Он все равно собирался сказать Бриттани, что не сможет пойти с ней. Так что мы типа можем пойти вместе. Но я ему ответила, чтобы он не отказывал и шел с ней. Танцы уже на следующей неделе. Нечестно, если он кинет Бриттани и пойдет со мной. Я сама виновата, что он позвал Бриттани. Не хватило смелости пригласить его — вот и все.

— Очень справедливое решение.

Иззи пожала плечами.

— Он сказал, что хочет позвать меня в кино.

— Ты согласилась?

— Сказала, чтобы он отлично повеселился на танцах и пригласил меня после них. Если захочет…

— Вау!

Некоторое время Иззи смотрела в окно, а потом заговорила снова.

— Если пойду в кино, нужно сказать об этом папе?

Я хорошо знала своего бывшего мужа. В этом вопросе он оставался непреклонным: никаких свиданий, пока не исполнится двадцать один год. Хотя мне тоже не нравилось, что Иззи будет встречаться с мальчиком, я понимала, что девочке через две недели шестнадцать, и это все равно случится, позволю я или нет. По сути, я мать-одиночка, единственный человек, который заменял девочке настоящую мать. Не считая, конечно, ее бабушку, для которой Иззи все еще была трехлетней крохой. Поэтому нам просто необходимо доверять друг другу.

— Зависит от тебя самой. Если решишь не говорить отцу, от меня он не услышит ни слова. Но друг с другом мы должны делиться всем. О’кей?

Быстро взглянув на приемную дочку, я увидела, как она с облегчением вздохнула.

— О’кей.

Посещение Гаррета прошло как обычно. Он попытался заговорить, я же удалилась к столику, где в одиночестве читала книгу, наблюдая за их беседой. Когда визит подошел к концу, я приблизилась к ним. Счастливыми они явно не выглядели. Но это была не та грусть, которая охватывала Иззи, когда истекало время свидания. В этот раз моя падчерица в бешенстве скрестила на груди руки.

Бывший муженек хмурился.

— Почему бы тебе не спросить у нее самой? — прищурилась она в сторону отца.

Черт. Разговор шел обо мне.

Он бросил на нее острый взгляд и произнес соответствующим тоном:

— Изабелла, дай нам пару минут поговорить наедине.

Иззи посмотрела на отца. Ни разу не видела, чтобы девочка так вызывающе вела себя с ним.

— Нет, — резко выпалила она. — Не собираюсь оставлять тебя с Нат, чтобы ты устроил ей допрос. Не твое дело, чем она занимается и с кем проводит время.

Глаза у меня полезли на лоб.

— Изабелла, подожди за дверью, — процедил Гаррет сквозь стиснутые зубы.

Иззи встала, и на секунду мне показалось, что она ухмыляется. Потом повернулась ко мне и спросила:

— Нат, ты готова?

Некоторое время я переводила взгляд с бывшего мужа на нее и обратно, пытаясь понять, как же поступить правильно. Не хотелось, чтобы он расставался с ней в таком взбешенном состоянии. Если девочка завтра пожалеет о своем решении, завтра она исправить уже ничего не сможет. Придется ждать еще целый месяц до следующего свидания с отцом.

Надеясь, что приняла верное решение, я обратила взгляд на Гаррета.

— Иззи вырастает в прекрасного человека. Она на самом деле повзрослела и в последнее время самостоятельно решает, как поступать.

Затем поймала взгляд Иззи.

— Поскольку ненавижу, когда вы двое ссоритесь, поддержу ее. И если Иззи хочет уйти, мы уйдем вместе. До свидания, Гаррет. Увидимся через месяц.

Иззи бросила на отца прощальный взгляд.

— Пока, пап.

И мы вместе вышли из комнаты свиданий.

По дороге из тюрьмы я все время ждала, когда она расколется. Но не тут-то было. Иззи хранила молчание всю дорогу, пока мы забирали вещи из камеры хранения и садились в машину.

Когда мы оказались в салоне, прежде чем завести машину, я повернулась к Иззи.

— Не хочешь рассказать, что все-таки случилось?

— Он просто придурок. Я хвасталась, как улучшился мой бросок в прыжке. И знаешь, как он среагировал?

— Как?

— Спросил, кто тот мужик, который был в нашей квартире.

Маркус был у нас только один раз, и внутренний голос подсказал мне, что речь идет вовсе не о нем.

— Как он узнал, что в нашей квартире был какой-то мужчина?

— Дэймон натрепал, что ты встречаешься с водопроводчиком или кем-то в этом роде.

Вот оно что… Дэймон.

— Прости, что он попытался втянуть тебя в это дело и испортил свидание.

— Это папа испортил свидание. Он даже слушать не хотел о моей игре. И разозлился, когда я ответила, что не его дело, кто бывает в нашей квартире.

Вот дерьмо.

— Что он на это ответил?

— Что ты его жена и что это его дело. Что я — его глаза и уши, потому что он не может сейчас находиться дома. А я ответила, что ты его бывшая жена и он сам виноват, что не может быть сейчас дома. И что я не его глаза и уши, а его дочь.

Господи, как я была горда за нее! Но сердце болело оттого, что в этот гребаный час свидания с дочерью Гаррет пытался использовать ее в своих целях.

— Ты на сто процентов права, Иззи. Но сказать так было нелегко.

— Это правда.

Когда же она успела вырасти?

— Иззи… спасибо тебе. За то, что защитила меня. Но… просто хочу, чтобы ты знала… Я не расстроюсь, если ты расскажешь отцу о наших делах. Не думаю, что я его дело, но ты — да. Полагаю, твой папа имеет полное право знать, не ошивается ли поблизости какой-нибудь мужчина, когда ты дома.

Иззи снова уставилась в окно, а я завела машину, чтобы дать ей время успокоиться. Физически нам нужно было провести следующие несколько часов рядом друг с другом, но я подумала, что девочке нужно дать немного уединения, чтобы привести мысли в порядок.

Но в этот раз Иззи не стала вставлять наушники и дремать под музыку. Наоборот, казалось, она глубоко погрузилась в свои мысли.

Примерно через полчаса я показала на кучку вывесок фастфуда на обочине и спросила, не хочет ли она перекусить. Иззи кивнула. Вместо того чтобы ехать сквозь поток, как мы обычно делали по дороге домой, я припарковалась у Венди. Если она созрела для того, чтобы поговорить, лучше сделать это, сидя напротив друг друга.

Я уже взяла сумочку с заднего сиденья и открыла дверцу машины, чтобы выйти, как вдруг меня остановил голос Иззи:

— Нат?

Повернувшись назад, я увидела, что девочка не собирается выходить из машины. Она смотрела прямо перед собой. Приглядевшись, я заметила слезы, скопившиеся в уголках глаз, и снова захлопнула дверцу.

— Поговори со мной, милая. Нормально, что ты расстроена после всего, что случилось.

Нижняя губа задрожала, крупная слеза покатилась по ее щеке. При виде ее горя у меня самой перехватило горло от подступивших рыданий.

— Какое папа имел право? — хрипло спросила она дрожащим голосом.

Сначала я не поняла вопрос, а потом вспомнила, что сама сказала о полном праве отца знать, что за мужчина ошивается рядом с дочкой. Наверное, она имела в виду именно это.

— Ну как же, он твой отец, так что думаю, он имеет право знать, что ты в безопасности. Неважно, что произошло между ним и мной. Неважно, что он сделал не так. Не хочу заставлять его беспокоиться о том, хорошо ли ты защищена.

Она в отчаянии затрясла головой.

— Я не об этом. Какие права у него на меня?

— Ты имеешь в виду законные?

Иззи кивнула.

Мы никогда не обсуждали правовой аспект наших отношений, который был определен в суде. Иззи знала лишь то, что она жила со мной и навещала своего отца и бабушку.

— Ну хорошо… Сейчас у меня полная физическая опека над тобой. Ни один человек не имеет права заставить тебя жить вместе с ним. Ты ездишь раз в месяц повидаться с бабушкой только потому, что я договорилась с ней об этом. Думаю, важно, чтобы ты общалась с ней, да и она тебя очень любит. Бабушка хотела оформить опеку, но ей уже семьдесят два, к тому же ты никогда не жила с ней раньше. Так что суд согласился с тем, что ты должна жить со мной.

Дождавшись, когда Иззи посмотрит на меня, и убедившись, что она точно услышит эти слова, я произнесла:

— Я хотела, чтобы ты жила со мной, потому что люблю тебя.

Она улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Потом я продолжила:

— Существует два вида прав в отношении несовершеннолетних: физическое и юридическое. Мы с твоим отцом делим юридическое право.

— Что это означает?

— Это означает, что мы оба обладаем правом голоса при решении важных вопросов в отношении тебя. Например, обучение, лечение и так далее.

— Даже при том, что он в тюрьме?

— Да. Я не пыталась бороться за полную юридическую опеку. Он всегда хорошо заботился о тебе и по-настоящему любит тебя. Не хочу, чтобы твоему папе казалось, что я отнимаю тебя у него. Гаррет делал ошибки. Серьезные. Но он по-прежнему твой отец.

Я думала, что успокоила Иззи, однако после моего объяснения девочка выглядела еще более расстроенной. Слезы ручьем катились по ее лицу.

— Боже мой, прости меня. Я вовсе не хотела огорчить тебя. Ты услышала слишком много?

Наклонившись, я обняла Иззи.

— Иди сюда. Признайся, что именно тебя так расстроило?

Несколько минут девочка всхлипывала на моем плече, а я сама едва сдерживала слезы, до такой степени непереносимо было видеть ее боль. Дети не должны страдать от действий, которые предпринимают взрослые, чтобы защитить их. Но такое, к сожалению, случается каждый день.

Никогда бы не подумала, что буду мечтать о появлении злой, взбешенной Иззи. Через некоторое время рыдания утихли, она несколько раз всхлипнула и подняла голову с моего плеча. Глазки у нее опухли и покраснели.

— Ты отправишь меня жить с ним? Правда?

Вопрос застал меня врасплох. Никогда не приходило в голову, что Иззи не захочет вернуться к собственному отцу через несколько месяцев, когда он освободится из тюрьмы. Иззи стала открываться передо мной только в последнее время. И я увидела, что на самом деле она ненавидела не меня, а обстоятельства, в которых оказалась волею судьбы. А поскольку единственным человеком рядом оставалась я, то поневоле она срывалась на мне.

Я изучающе посмотрела на нее.

— Ты не хочешь жить со своим отцом?

Она отрицательно помотала головой.

— Ты сейчас обижена на него. Не думаю, что сейчас подходящее время думать о таких вещах.

— Он не девочка. Он ничего не понимает. Разве я не могу жить с тобой, а его навещать по выходным или что-то в этом роде?

Господи Иисусе, я не была готова ответить. Более того, не уверена, могу ли я ответить на этот вопрос. Гаррет, разумеется, захочет получить опеку над дочерью, когда выйдет на свободу, и что тогда?

— Иззи… не думаю, что решение зависит только от меня и от тебя.

Надежда на ее лице исчезла.

— Это зависит от папы?

— Думаю, если мы с тобой решим, что тебе лучше жить со мной, а папа будет против, то дело решит суд.

Иззи уставилась под ноги и с минуту обдумывала мой ответ. А затем сразила наповал, посмотрев прямо в глаза:

— Ты бы хотела жить со мной, если я так решу?

Ответ сорвался с губ еще до того, как я осознала вопрос:

— Да.

Но в глубине души я была далеко не уверена, что все пройдет гладко, как бы этого ни хотела Иззи.

Глава 22

Наталья

Я чувствовала себя на грани нервного срыва.

Каким-то чудом мне удалось быть занятой всю неделю, так что времени на размышления о предстоящем свидании, о надвигающихся выходных с Хантером практически не оставалось. Ровно до этого момента. В пятницу в два часа дня я уже закончила все свои дела, сделала все необходимые заметки по работе. В надежде хоть как-то расслабиться набрала в ванну воды и бросила туда бомбочку с ароматом душистого горошка. Купила ее вчера по дороге домой.

Как и вся квартира, ванная комната была маленькой и сразу же наполнилась паром. Иззи дома не было, так что я распахнула дверь, чтобы выпустить хотя бы немного пара из ванной, сбросила одежду и погрузилась в горячую воду. Закрыв глаза, сделала глубокий вдох и почувствовала чудесный тонкий аромат бабушкиного сада. Именно это мне и требовалось.

Звонок лежащего на раковине телефона нарушил мой покой. Открыв глаза, я увидела внимательный взгляд с края ванны. Как ошпаренная, вылив на пол половину ванны и чуть не растянувшись на мокрой плитке, я выскочила из воды.

Кот. Проклятый кот.

Могли бы вы подумать, что всего один горящий кошачий глаз способен до такой степени вывести меня из себя.

Котперник проник сюда через открытую дверь и уселся на краю ванны, напугав меня до полусмерти. Поскольку он продолжал пялиться, я (без шуток) схватила полотенце, чтобы прикрыться.

Да что же это такое? Определенно, сегодня я была на взводе.

Сделав несколько глубоких вдохов, потянулась к телефону, жужжание которого положило начало случившейся катастрофе. И тут вдруг поняла, что на раковине его больше нет. От страха свело живот, но в надежде я осмотрела все вокруг, оставляя самое ужасное на потом.

На полу его не было.

В раковине тоже.

В мусорную корзину он тоже чудесным образом не запрыгнул.

И тут пришлось посмотреть в ванну.

Вот дерьмо.

Там он и валялся — на дне почти заполненной ванны.

Должно быть, в отчаянной попытке выбраться я схватилась за раковину и уронила телефон в воду. Конечно, тут же выловила его, но уже поздно. Аппарат был мертв, и я не знала, воскреснет ли он когда-нибудь.

Злилась на саму себя ужасно, но делать было нечего. Так что, вытерев насухо телефон, я уселась обратно в ванну. Ни о каком расслаблении речи уже не шло, поэтому решила заняться депиляцией. Тщательно удалив каждую волосинку с ног и подмышек, внимательно изучила результат работы с бразильским воском, которой занималась вчера. Мне нужно было убедиться, что все выглядит как надо. Котперник смирно сидел на краешке ванны, вылизывая лапки. Я попросила свою соседку, миссис Уитмен, у которой тоже была кошка, взять его на выходные.

Интересно, может, Котперник сейчас готовится к собственному свиданию?

Упаковать сумку оказалось еще той задачей. Я выбрала самое красивое кружевное белье, а вот насчет остального вовсе не была уверена. В результате пришлось все переупаковывать. В чем-то я должна отдыхать, в чем-то выйти, джинсы, футболка… а что, если пойдет дождь? Представила лицо Хантера, если явлюсь к нему с дождевиком и двумя чемоданами. У бедняги может случиться сердечный приступ, ведь он подумает, что я к нему переезжаю…

До самого конца дня бабочки, не останавливаясь, порхали у меня в животе. На неделе мы с Хантером пару раз переписывались и решили, что будет лучше, если не он заедет за мной, а я явлюсь прямо к нему домой после того, как заброшу Иззи к бабушке. Благо она жила недалеко. Заберу девочку прямо с тренировки, а чемодан кину в багажник, чтобы она не увидела. Нужно понимать, какой пример я подаю, тем более что Иззи почти шестнадцать, и она уже интересуется мальчиками. Подростки ведь реагируют на действия, а не на те истины, которые им втирают.

По дороге заехала в Веризон и купила новый дорогущий айфон. Со старого телефона сохранить ничего не удалось, так что у меня не осталось ни одного номера, ни одного контакта. По сути, я начинала с чистого листа. Даже первую цифру номера Хантера не знала.

Наверное, очень хорошо, что Иззи снова превратилась в недовольного подростка и дулась всю дорогу, пока я везла ее к бабушке. Мои эмоции витали далеко отсюда, поэтому я не была уверена, стоит ли сейчас обсуждать мальчиков или ее отца. Когда подъехали к дому бабушки, пришлось парковаться дважды.

— Ой, чуть не забыла. Уронила телефон в ванну. Даже не знаю твой номер.

Я достала из кармана новый телефон.

— Вбей его, пожалуйста.

Печатая, Иззи спросила:

— Когда это ты принимала ванну?

— Сегодня после обеда.

— Но ты же сегодня утром мылась под душем. Ты была там, когда я проснулась.

— Э‑э‑э… понервничала немного, вот и попробовала новую бомбочку для ванны.

— Все в порядке?

— Да, — солгала я, — кое-какие вещи по работе напрягли.

Проводила Иззи до двери, минутку поболтала с ее бабушкой, потом обняла и чмокнула в щечку.

— Позвоню завтра.

— Что собираешься делать в эти выходные?

Я улыбнулась при мысли, что не придется врать.

— Планирую провести все выходные в постели.

Возможно ли, чтобы сердце так стучало о ребра? Будто готовилось выпрыгнуть из груди. По крайней мере, мне казалось, что именно так оно и собирается поступить. Или же у меня тяжелый приступ несварения желудка. Я припарковала машину в квартале, где находился дом Хантера. Меня колотило, когда я отдавала ключи парковщику. Тот спросил, в какое время заберу машину.

— Наверное, в воскресенье, — сглотнула я.

Неужели действительно делаю это?

С каждым шагом по направлению к дому Хантера бабочки в животе порхали все сильнее и сильнее. Я глубоко вдохнула, когда швейцар приветствовал меня.

— Должно быть, вы — мисс Росси?

Это был не тот, который дежурил в вечер моего визита к Хантеру.

— Да. Как вы догадались?

Он тепло улыбнулся и снял фуражку.

— Мистер Делусиа позвонил и сказал, что вы должны прийти примерно в это время. Не смог до вас дозвониться и просил передать, что вылет задерживается и он приедет домой около девяти.

— Ох…

Я не могла скрыть разочарования. И так весь вечер пыталась привести себя в чувство, а лишний час ожидания вымотает последние нервы.

Портье полез в карман.

— Он попросил взять ключи у старшего по дому. Так что можете войти и подождать его. Хотите, провожу вас?

— Ох, нет. Я сама.

Взяла ключи и почему-то почувствовала необходимость объясниться.

— Уронила телефон в воду. Поэтому он и не смог дозвониться.

Пока лифт ехал наверх, я снова достала из кармана телефон. С тех пор как его активировали в магазине, я вынимала его только для того, чтобы Иззи вбила туда свой номер. Конечно, нашла там сообщение от Хантера, которое пришло в последние несколько минут.

Хантер: Только что приземлился в аэропорту Кеннеди. Сообщения отображаются как недоставленные. Надеюсь, все хорошо.

Сохранила его номер в контактах и набрала следующий текст.

Нат: Испортила телефон, только час назад купила новый. Все контакты потерялись.

Хантер: Рейс задержали. Доберусь примерно через час. Извини. Бенни, портье, должен передать ключи.

Двери лифта, открываясь, звякнули, а я тем временем печатала.

Нат: Пишу в лифте с ключами в руке.

Хантер: Прекрасно. А то уже начал беспокоиться, что ты меня отшила.

Его квартира находилась через несколько дверей от лифта, так что я сначала вошла, а потом принялась отвечать.

Нат: У меня еще час, чтобы передумать. Все может случиться.

Хантер: Как насчет того, чтобы провести этот час, медленно раздеваясь и представляя все те вещи, которые собираюсь проделать с тобой, когда вернусь?

А вот это звучало заманчиво. Я закусила нижнюю губу и включилась в игру.

Нат: Даже не накормишь сначала?

Точки запрыгали перед глазами. Потом остановились. Потом запрыгали снова.

Хантер: Я бы наглядно показал, чем собираюсь кормить тебя, но вынужден прекратить набирать. Не собираюсь через несколько минут выйти из самолета в неловком виде.

Ох ты… Ему не нужно было описывать, воображение дополнило и без того яркую картину. Прежде чем я смогла ответить, пришло следующее сообщение.

Хантер: Скоро увидимся.

Вздох. Оставив чемодан у входной двери, отправилась на балкон. Потянула шнур от жалюзи, закрывавших стеклянные двери, и снова восхитилась потрясающим видом. Было странно находиться в квартире Хантера одной. Полюбовавшись видом города, я решила немного осмотреться. Под «осмотреться» я имела в виду «пошпионить».

Это не его собственная квартира, так что личных вещей оказалось немного. Но это не остановило меня от проверки его аптечки. Дополнительный тюбик зубной пасты, большая бутылка ополаскивателя для полости рта, неоткрытые витамины, два нетронутых дезодоранта — в общем, самое необходимое.

Хотя, наверное, лекарства он взял с собой, так что узнала я немногое. В спальне обнаружила тучу шмоток в шкафу, а в комоде лежал обычный набор носков и нижнего белья. Оглядевшись, поняла, что смотреть здесь особенно не на что. За исключением разве что прикроватных тумбочек.

Та, что стояла в дальнем углу, оказалась пустой. Я уже собиралась было признать, что мой маленький обыск увенчался провалом, когда остановилась у другой тумбочки. Открыв ее указательным пальцем, занялась грязным делом. Внутри, на каких-то бумагах, стояла коробка. Отметила про себя, как она стояла, потом подняла, чтобы изучить содержимое. Оказалось, в ней лежало огромное количество презервативов — никогда столько не видела, — бутылочка с лубрикантом, который можно было нагревать, и… ароматические бомбочки для ванны. Чуть не упала, увидев, что Хантер выбрал тот же самый запах, что и я не далее как сегодня — душистый горошек. Поскольку коробка с презервативами была не распечатана, значит, он купил ее, думая обо мне. Эта мысль привела меня в прекрасное расположение духа.

Прежде чем положить коробку на место, я осторожно полистала бумаги, опасаясь нарушить их порядок. Среди них лежал договор краткосрочной аренды квартиры, принадлежащей компании, договор аренды автомобиля и письмо, адресованное Хантеру. Когда стала возвращать коробку на место, по марке на конверте заметила, что письмо написано почти десять лет назад. Изучив адрес отправителя, я узнала имя Джейса Делусиа, брата Хантера. Я знала, что он умер много лет назад. Невольно приложила руку к сердцу: мысль о том, что Хантер хранит старое письмо своего умершего брата, донельзя растрогала меня. Он не просто красивый парень с природной харизмой — в этом человеке есть глубина. Чем больше я погружалась в его мир, тем больше он мне нравился. В отличие от большинства мужчин…

Хотя я и шпионила, но все-таки полной задницей не была, так что положила письмо обратно и привела ящик в прежний вид. После этого делать мне было абсолютно нечего. Хантер появится минут через сорок пять, не меньше. Так что я решила позвонить Анне. Забавно поиграть в «угадай, где я».

— Собственные соски меня убивают, — сказала она вместо здрасьте.

Впрочем, меня это не удивило.

— А, ну ок. Ты все о том же. Я хотела увести разговор в другое русло, но ладно, пусть будет так.

— Серьезно, почему бы мужчинам не научиться производить молоко? — слегка взвыла Анна. — В смысле все делаем мы. Я ношу почти десять месяцев эту маленькую соплюшку, выталкиваю ее через свою маленькую вагину тоже я, а теперь собственные титьки сводят меня с ума, потому что эта кроха сосет их день и ночь.

Когда сестра закончила свои стенания, на заднем плане я услышала слабый писк.

— Это моя племяшка?

— Ага, она.

Голос Анны явно потеплел.

— Сосет, как пылесос.

— О‑о‑о… Скучаю по вам, ребятки. Расскажи, чему она научилась за эти дни. Ходит? Разговаривает? — поддразнивала я.

— Не то чтобы… Но какает и сосет она превосходно.

Я рассмеялась и устроилась на диване Хантера. Как здорово было услышать голос сестренки. Словно завернулась в теплое одеяло детства.

— Как ты себя чувствуешь?

— За исключением треснувших сосков, неплохо. Много гуляю с малышкой, в сочетании с грудным вскармливанием это отлично сжигает калории, так что тело стало приходить в норму.

— Да что ты… Здорово!

— А у тебя как?

— Э‑э‑э… — сказала я таким тоном, словно не происходило ничего особенного, — просто сижу у Хантера и жду, когда он появится, чтобы трахаться, как кролики.

Из трубки раздался такой вопль, что мне пришлось отвести ее от уха. Не стоит говорить, что в следующие полчаса нам было чем заняться. Хотя Анна и обрадовалась тому, что мы с Хантером встречаемся, она не на шутку взволновалась. Возможно, даже слишком. Сестра уже практически заставила меня переехать на западное побережье, женить на мне лучшего друга ее мужа, так чтобы мы вчетвером стали неразлучны, и катать детскую коляску рядом с ней. Реальность же была такова, что мы с Хантером собирались оставаться не более чем коллегами по траху.

Я попыталась направить ее ожидания в правильное русло, однако надежда в ее голосе ясно говорила, что решить эту задачу будет непросто.

— Почему бы тебе не встретить его у двери голой? — предложила Анна.

Я рассмеялась.

— Хантер весь день провел в пути. Наверняка он умирает от голода.

— Именно это я и имею в виду.

Моя маленькая племянница снова начала мяукать на заднем плане. Мы уже порядочное количество времени болтали по телефону.

— Проклятье. Она мокрая. Надо поменять ей памперс. Сможешь перезвонить через пару минут?

— Хантер должен прийти с минуты на минуту. Что, если я позвоню тебе завтра?

— Ох ты боже мой! Позвони сразу, как все закончится.

Я усмехнулась.

— Разумеется. Как только он начнет стаскивать презерватив, сразу и позвоню.

— Отлично.

Не уверена, что сестренка поняла иронию.

— Позвоню тебе завтра, безумная леди.

Попрощавшись с Анной, пошла в ванную, чтобы освежиться. Пока торчала там, на полсекунды всерьез задумалась над ее предложением. Ни секунды не сомневалась, что Хантер был бы в восторге, увидев в двери мою голую задницу. Но я была еще не готова, нужно, чтобы между нами вспыхнула страсть, а потом уже можно пуститься во все тяжкие.

Когда чистила зубы пальцем, услышала, как тихонько открылась и закрылась входная дверь. О боже, Он здесь. Голова закружилась, нервы были не то что на пределе, они просто гудели от хлынувшего адреналина. Закрыв глаза, сделала несколько глубоких вдохов, потом посмотрела в зеркало, прежде чем отправиться навстречу мужчине, который заставлял мое сердце биться со скоростью миллион ударов в минуту.

Однако когда я вышла из ванной, никакого Хантера в гостиной не было. Зато там была женщина. В то же самое мгновенье, когда я вышла из ванной, она сбросила с себя пальто.

Я примерзла к месту, уставившись на ее прекрасное обнаженное тело.

Глава 23

Наталья

— Черт, — пробормотала женщина, наклоняясь за пальто, валявшимся у ее голых ног. — Думала, что здесь кто-то другой остановился.

Кажется, у нее был британский акцент.

Несколько раз я моргнула. Сначала ошеломленная поворотом событий, потом в попытке отвести взгляд от скульптурной красоты рыжей особы. Она была ошеломительна. Высокая, стройная, с кремово‑фарфоровой кожей, высокой грудью и ногами длиной с милю. У меня никогда не было комплекса неполноценности, но нахождение в одном пространстве с этой красоткой быстро исправило этот недостаток.

Прежде чем я смогла сформулировать связное предложение, женщина снова заговорила, натягивая пальто:

— Простите, мне очень жаль. Живу в соседней квартире. Парень, с которым я работаю, иногда здесь останавливается. А я знаю, что он сейчас в городе. Спросила у портье, кто сейчас тут. Он ответил, что тот самый…

— Как вы сюда вошли?

Она показала себе за спину.

— Дверь была незаперта. Постучала, никто не ответил, вот я и вошла.

— Кто вы?

— Брук. Брук Кантер.

Она затянула талию поясом.

— Мне очень жаль. Приняла вас за другого человека. Неловко получилось.

Ужас, поселившийся внизу живота, подсказал ответ, но все-таки я спросила:

— А кто, как вы думали, здесь остановился?

— Хантер Делусиа.

Увидев, как вытянулось мое лицо, она закрыла глаза.

— Черт. Действительно, Хантер арендует здесь квартиру?

Я медленно кивнула.

— Мы обычно… — она потрясла головой. — Не берите в голову. Мне нужно идти.

Прежде чем я смогла вымолвить хоть слово, женщина в смущении выскользнула за дверь. Я же, наоборот, не могла двинуться с места.

— Ну ты и чертова идиотка, — бормотала я про себя, второй раз тыкая пальцем в кнопку лифта. Проклятая кабинка не хотела двигаться, а я больше всего на свете хотела убраться отсюда до появления Хантера. Не следовало так расстраиваться, но я ничего не могла с собой поделать. Глупо было надеяться, что человек, предложивший краткосрочные отношения без обязательств, не встречается с кем-то другим. Не похоже, что она виделась с Хантером на протяжении нескольких недель, что он провел в городе, но легче от этого не становилось.

Лифт наконец-то тронулся с места. Я подумала, что в отчаянном стремлении выбраться из квартиры могла забыть новый телефон. Пока лихорадочно рылась в сумочке в поисках сотового, дверь лифта распахнулась на нижнем этаже. Найдя телефон, я в бешенстве схватила сумку на колесиках и, не поднимая глаз, выкатилась из лифта. И в результате врезалась прямо в мужчину.

Разумеется, это был не кто иной, как Хантер.

Он удержал меня за плечи, чтобы я не свалилась на пол.

— Эй… куда это ты убегаешь?

Он произнес это с игривой улыбкой, но когда увидел мое нахмуренное лицо, сразу посерьезнел.

— Подвинься, — скомандовала я.

— Наталья? Что случилось? Что произошло?

— Я ухожу.

— Почему?

— Я тебе здесь не нужна.

— О чем ты? Почему ты так расстроена?

Его руки все еще лежали у меня на плечах.

— Отпусти меня.

Сдаваясь, он убрал руки.

— Хорошо. Но поговори же со мной. Что произошло?

Я смерила его уничтожающим взглядом.

— Встретила твою соседку.

Хантер непонимающе нахмурил брови. Кто знает, может, мне это показалось. Я не ходила от двери к двери, чтобы посмотреть, с какими бабами он трахался на полу. Подняв глаза к небу, я ответила:

— Брук. Рыжая.

Хантер закрыл глаза.

Подождав, когда они откроются снова, я продолжила:

— И она натуральная рыжая, если ты подзабыл. К счастью, смогла убедиться в этом лично.

Я стала обходить Хантера, но он схватил меня за руку.

— Наталья.

Остановившись, я, как обиженный ребенок, ответила:

— Чего тебе?

Он хранил молчание, пока я не оторвала взгляд от его груди и не посмотрела ему прямо в глаза. Тон этого мужчины был твердым и спокойным.

— Давай поговорим об этом. Потом ты решишь, уходить тебе или оставаться. Но в любом случае, пожалуйста, выслушай меня!

Я была измучена, и Хантер прочел это на моем лице.

— Пожалуйста, — настаивал он.

Наши жизни переплелись благодаря общим друзьям. Одного этого достаточно, чтобы мы расстались на более приятной ноте, чем после моего стремительного бегства отсюда. Я кивнула. Чувство облегчения на его лице ясно показало, что Хантер гораздо лучше контролировал себя.

Словно опасаясь, что я могу передумать, он нажал кнопку вызова лифта, вынул из моих рук сумку на колесиках и положил руку мне на талию, чтобы проводить в кабину.

По пути наверх можно было бы услышать падение булавки. Но, даже чувствуя гнев и обиду, я не могла не признать, что близость Хантера оказывает невообразимое воздействие на мое тело. Он просто присутствовал рядом. От него исходил дурманящий аромат, а манера альфа-самца стоять, широко расставив ноги, сводила с ума.

Когда мы приехали на нужный этаж, я вздохнула с облегчением. Чтобы удержать голову на плечах, нужно было сделать глоток воздуха, не насыщенного этим мужчиной. В полном молчании мы пересекли холл. Все еще чувствуя себя не в своей тарелке, я даже не заметила, как мы прошли мимо его двери, и Хантер постучал в другую.

— Зачем ты стучишь в дверь?

Прежде чем он успел ответить, дверь распахнула потрясающая рыжеволосая бестия. Ее глаза сначала вспыхнули при виде Хантера, но потом она увидела выражение его лица и меня, стоящую рядом.

— Брук, — кивнул он.

Женщина переводила взгляд с него на меня.

— Я очень извиняюсь. Не знаю, о чем только думала…

— Когда в последний раз мы виделись? — спросил Хантер спокойным, но твердым тоном.

— Примерно с год назад?

— А когда мы общались в последний раз?

Она пожала плечами.

— Пара мейлов по проекту Купера, но думаю, мы не разговаривали не меньше года.

Хантер кивнул.

— Спасибо. Извини, что побеспокоил.

Не снимая руки с моей талии, он подвел меня к другой двери. Хватка ослабла на короткое время, которое потребовалось для того, чтобы отпереть дверь. Потом он провел меня внутрь. Положив багаж на пол, повернулся ко мне лицом к лицу и осторожно отвел прядь волос с моих глаз.

— Что произошло?

— Я была в ванной комнате, услышала, как открывается дверь, вот и подумала, что это ты. Когда вышла, она стояла в гостиной и как раз уронила с себя пальто на пол. И была абсолютно голой.

Хантер кивнул и, казалось, с минуту обдумывал мои слова. Потом заговорил снова.

— Если бы я ждал тебя, а вошел какой-нибудь чувак и поприветствовал меня своим членом, я бы точно был взбешен. Уверен, что поставил бы ему фингал под глазом, прежде чем выместись на хрен.

Еще десять минут назад я и подумать не могла, что он способен как-то утешить меня. Но каким-то образом, поставив себя на мое место, он убрал почти всю мою злость. Мне все еще было больно, но Хантеру удалось загасить пылающий во мне огонь.

— Неужели женщину с таким потрясающим телом можно отправить в нокаут?

— Она тебе и в подметки не годится. Ни на йоту.

Или у него плохое зрение, или он отъявленный лжец, но прозвучало это вполне искренне.

Потянувшись, он взял мою руку.

— Это случилось лишь однажды, после праздничной вечеринки, очень давно. Даже не знал, что она в городе, да если бы даже и знал…

Я кивнула.

Хантер притянул меня к себе, и я не сопротивлялась, когда он крепко обнял меня. Даже не помню, в какой момент я окончательно сдалась и обвила его руками в ответ.

— Душистый горошек…

Он наклонился к моей шее.

— Никогда не знал, как он пахнет, пока не встретил тебя. А сейчас везде чувствую только этот аромат и не перестаю думать о тебе.

После отбушевавшей драмы Хантер ушел в ванную. Целое утро он провел на стройке, а потом полдня потратил на возвращение домой. Всю неделю я представляла, как мы сорвем друг с друга одежду, как только, наконец, останемся один на один. Однако неожиданный визит соседки испортил все настроение. По крайней мере до того момента, пока Хантер не появился из ванной. Из одежды на нем было только полотенце, и выглядел этот парень нереально горячо.

Приличный игрок в покер из меня не получился бы никогда. Все эмоции сразу отражались на лице. Хантер поймал мой взгляд, когда я невольно пожирала глазами его тело. Возможно, даже пустила слюну, когда увидела скульптурные линии его груди. Господи Иисусе! В реальной жизни мужчины так не выглядят. Может, только мужчины на рекламе спортзала, где у меня был абонемент, правда, посещала я его редко. Пресс разделен на восемь аккуратных выпуклых кубиков, по впадинам между которыми мне тут же захотелось провести языком. Практически невозможно представить, но его плечи без рубашки выглядели еще шире. А как на меня действовал скрывающийся под полотенцем V‑образный холм, невозможно было выразить.

— У нас все хорошо? — хриплым голосом спросил Хантер. — Потому что если ты продолжишь смотреть на меня таким взглядом, я буду вынужден нагнуть тебя над диваном и дать познакомиться с моим телом изнутри. Но я бы не хотел трахаться в первый раз, если ты еще злишься.

Я обалдело уставилась на него, и Хантер рассмеялся.

— Не пойми меня неправильно. Я хочу безумный трах. Предпочтительно, чтобы мы оба были в ярости. Но только не в первый раз.

— У нас все хорошо, — сглотнула я.

Хантер держался на дистанции, наверное, не хотел терять контроль над собой.

— Ты голодная?

Взяв с него пример, в ответ я выгнула бровь дугой.

Он усмехнулся.

— Собираешься убить меня? Знаю это наверняка.

Он провел руками по лицу.

— Ты ужинала?

Разумеется, я не ужинала, но в данный момент думать о еде совсем не хотелось.

— Совершенно не хочу есть.

— Сейчас закажу что-нибудь.

Пока он говорил, мои глаза невольно следили за полоской светлых волос, идущей от его пупка и исчезающей в полотенце. Направляясь в спальню, Хантер пробормотал себе под нос: «С тобой очень тяжело делать правильные вещи».

Подхватив с дивана две подушки, Хантер небрежно бросил их на пол.

— Ничего, если мы поедим здесь?

— Отлично. Мне нравится.

Хантер включил фоном музыку и открыл бутылку вина, а я тем временем распаковала заказанную китайскую еду. Мне пришлось по душе, что в первый раз он сам приготовил ужин и накрыл его на кухне, а сейчас вручил палочки для еды и контейнер. Было что-то интимное в том, чтобы есть вместе за кофейным столиком. Я заказала курицу с кешью, а он яичную лапшу чоу-мейн с креветками. Время от времени он протягивал мне свой контейнер, мы обменивались едой и улыбками.

Перестав буквально и фигурально убегать от Хантера, я начала от души наслаждаться его обществом.

— Как прошла поездка?

— Насыщенно. Клиент менял мнение раз сорок, пока не остановился на моем изначальном предложении.

Я сверкнула дерзкой ухмылкой.

— Звучит знакомо — должно быть, ты практикуешь этот подход на людях.

Хантер усмехнулся.

— Как прошла твоя неделя? Визит к бывшему прошел нормально?

Я отставила контейнер с едой в сторону.

— Он никогда не проходит нормально.

— Что случилось?

— Беру девочку навестить отца, потому что забочусь о ней. А Гаррет использует Иззи, чтобы поговорить со мной, и пытается выкачать из нее информацию. Она начала прозревать насчет того, кто он такой.

— Вот отстой. Похоже, он не ценит, что потерял.

— Ага. В этот раз он по-настоящему ранил ее. По пути домой Иззи практически сказала, что хочет жить со мной после того, как ее отец вернется.

— И как тебе это?

— Честно говоря, пока девочка сама не завела разговор, я об этом даже не думала. До недавнего времени она общалась, в основном молча ненавидя меня, в своей комнате. Но когда Иззи выложила вот это, я поняла, что больше не представляю свою жизнь без нее. Может, мы с Гарретом как-то уладим это дело.

Я пожала плечами.

— В большинстве разведенных пар опеку сохраняет мать, а отец навещает детей на выходных. У нас с Иззи разные ДНК, но я отношусь к ней как к собственной дочери.

Хантер как-то странно посмотрел на меня.

— Что такое? — поинтересовалась я.

— Ты потрясающая мать.

Мое сердце сжалось от умиления. Потрясающая мать. Никто никогда не говорил мне таких слов.

— Благодарю. Я уже говорила тебе, что не имею представления, как поступать правильно, но всегда пытаюсь в первую очередь думать об Иззи.

Хантер поставил контейнер на стол и допил остатки вина из бокала.

— Иди-ка сюда, мамаша.

И он протянул руку ко мне.

Когда я подала свою руку, Хантер каким-то образом исхитрился подтянуть меня к себе и усадить на колени. Получилось, что я оседлала его.

— Никогда еще не трахал горячую мамочку.

— Какой ты грубый, — невольно улыбнулась я.

Хантер переплел наши пальцы, лицо его стало серьезным, и он пристально заглянул мне в глаза.

— Так у нас все в порядке?

— Да, — выдохнула я.

— Твои глаза говорят другое.

— Что ты имеешь в виду?

— Они говорят, что ты, с одной стороны, хочешь меня, с другой — что хочешь сбежать. С тобой не бывает ничего стабильного. Детьми мы с моим братом, Дереком и всеми соседскими ребятишками играли в «раз-два-три — красный свет — зеленый свет». Один человек был водящим, цель в том, чтобы добраться до него, пока он пел «раз-два-три — красный свет — зеленый свет». Но в какой-то момент он мог выкрикнуть красный свет и обернуться. Тогда все должны тотчас замереть на месте.

Я наморщила лоб.

— Знаю эту игру. Но что в ней общего со мной?

— Ты и есть тот водящий. Я двигаюсь вперед, но чувствую, что в любую минуту ты опять можешь крикнуть красный свет и мне нужно застыть на месте — возможно, даже с полной дисквалификацией.

Хотя его аналогия отдавала дурдомом, основание у нее было. С самого первого дня я держала его в напряжении, включая то красный свет, то зеленый и ища любую возможность для того, чтобы сбежать. Но это внутреннее кипение всегда сводилось к одному и тому же результату.

Взглянув на наши сплетенные руки, я посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты пугаешь меня до чертиков, Хантер. Но, кажется, у меня нет сил сбежать от тебя.

Он выдержал мой взгляд.

— Это не совсем безопасное приключение.

В этот момент я по-настоящему решилась. Да, я была обожжена, но исцелилась. Меня столкнули вниз, но я поднялась. В любом случае не могу сейчас думать о том, как сложится моя жизнь, так почему бы не насладиться этим приключением? Сделав глубокий вдох, я произнесла:

— Раз — два — три — зеленый свет — зеленый свет.

Под нахмуренным лбом Хантера я увидела испытующий взгляд.

— Я выключила красный свет. С этих пор будет гореть один зеленый.

Обхватив мою шею, Хантер притянул меня к себе. Наши губы слились в поцелуе. И этот поцелуй не походил на все предыдущие. Обычно мы начинали сдержанно, потом впивались друг в друга зубами и языками. В этот раз нашу страсть не сдерживало ничего. Мы освободились от всех препятствий на нашем пути.

Наш поцелуй получился медленным, глубоким и более чувственным. Один из тех, которые показывали, каким должен быть настоящий поцелуй. Почувствовав, как член Хантера набухает между моих раздвинутых ног, я во время жаркого лобзания неосознанно начала тереться об него.

Хантер вцепился в мои волосы и простонал:

— Медленней, детка, не так быстро.

— Больше не хочу сдерживаться, — прошептала я и начала действовать еще сильнее.

Будь моя воля, мы бы закончили начатое прямо тут, на полу в гостиной. Но, видимо, у Хантера были другие планы. Он снял меня с коленей и взял на руки.

По пути в спальню он не отрывал от меня глаз.

— Отчаянно хочу быть внутри тебя, но скакать на полу в гостиной — как бы заманчиво это ни было — для самого первого раза не годится. Однако, черт возьми, можешь быть уверена, что в выходные мы займемся и этим. Прямо сейчас я хочу ласкать тебя ртом, чтобы удовлетворить, прежде чем опозорюсь, как подросток, войдя в тебя.

Усадив меня на кровать, Хантер начал раздеваться. Сперва в ход пошла рубашка. Закинув руки за голову, он снял ее одним плавным движением. Сидя на краю кровати, я наблюдала за этим действом и была счастлива. Следом наступила очередь джинсов. Мой взгляд буквально приклеился к его рукам, которые расстегивали пуговицу и молнию. Металлический звук каждого зубчика молнии отдавался вибрацией в моем животе.

Упершись двумя пальцами в бока, он стащил джинсы со своих мощных бедер и отбросил их в сторону. Когда он встал, одетый только в черные боксеры, рот мой сам собой открылся. Краешек огромного члена высовывался из боксеров. Влага, блестевшая на его кончике, практически загипнотизировала меня.

— Дьявол, — застонал Хантер. — Даже не представляешь, как хочу зажать твои волосы в кулак и трахнуть тебя прямо в открытый рот.

Я взглянула на него из-под тени густых ресниц.

— И что же тебя останавливает?

Запрокинув голову словно в молитве, Хантер начал раздевать меня. Когда он снимал сандалии и целовал каждую ножку, мое тело покалывало с головы до ног. Потом Хантер принялся за джинсы. Он стянул их и, прежде чем снять трусики, одобрительно провел пальцем по кружеву.

Когда Хантер снял с меня рубашку и бра, я, завороженная его взглядом, даже не заметила, что лишилась последней одежды. Зрачки моего мужчины потемнели от страсти и расширились, скрывая младенческую синеву его глаз.

Он опустился на колени и сказал хриплым голосом:

— Наталья, ляг. Откройся мне.

Мне всегда было любопытно, почему он называет меня Наталья, а не Нат, как остальные. Но то, как Хантер произнес мое имя сейчас, заставило меня расплыться в блаженстве. Раздвинув мои колени, он начал покрывать нежными поцелуями внутреннюю сторону бедер. Когда он достиг эпицентра, мои ноги дрожали. После такого нежного начала я ожидала почувствовать сладкий поцелуй или тепло его языка внутри себя. Но никакой нежности в том, как Хантер погрузился в меня, не было и в помине.

От неожиданной грубости и ярости, с которой он оказался внутри, моя спина выгнулась дугой. Он собрал языком мою влагу, с силой припал к клитору и зарылся в меня лицом. Казалось, он умирал с голоду, а теперь просто сорвался с катушек, как только почувствовал аромат еды. Страсть внутри меня нарастала с такой же силой и скоростью, как его мужской аппетит.

— Хантер, — задохнулась я.

— Кончай мне на язык, детка.

О, боже мой.

— Хантер… — только и смогла я простонать.

В ответ он погрузил в меня два пальца, не переставая ласкать губами клитор. Несколько раз ему удалось прокачать меня…

— О, боже…

— Какая она у тебя упругая. Не могу дождаться, когда твоя… будет сжимать мой член.

Этого было достаточно. И неважно, что обычно я ненавидела это слово. Желание, звучащее в голосе, делало его настолько сексуальным, что вынести больше не было никакой возможности.

Казалось, накрывшая меня мощная волна оргазма длилась вечно. Безжалостный язык Хантера не останавливался ни на секунду, работая в унисон с его пальцами, которые не хотели успокаиваться, пока не извлекут последнюю судорогу из моего тела.

Я безвольно лежала на спине, практически не тратя энергию. Но когда Хантер медленно остановился, все мое тело блестело от пота, а сама я едва могла дышать.

— Ты в порядке? — С этими словами Хантер поцеловал чувствительную кожу повыше лобка.

— Я… не знаю, как я. Мозг еще не начал работать.

Негодник усмехнулся и начал дальше взбираться по моему телу, целуя живот пониже пупка. Затем он поднял мои колени и подтащил меня к краю кровати, чуть не задев изголовье. Девчачьей, антифеминистской части меня, которую я никак не хотела признавать, очень понравилось, как меня таскают, словно перышко, туда и сюда.

Хантер спросил, нависая надо мной на локтях:

— Тебя напряжет, если я поцелую тебя после всего этого?

Никто еще не задавал мне таких вопросов. Но Гаррет всегда вставал с кровати и чистил зубы. И я после орального секса делала то же самое. Мы даже никогда не обсуждали такую возможность.

— Не уверена. Что ты хочешь этим сказать?

Перенеся вес на одну руку, он провел пальцами между моих ног. Медленно-медленно, будто бы оставляя мне шанс на сопротивление, он приблизил руку к моему лицу и коснулся пальцами губ, орошая меня моим собственным соком. Глаза Хантера завороженно следили за пальцами.

— Оближи губы, — хрипло попросил он.

Его взгляд придал мне смелости. Наблюдая, как Хантер смотрит на меня, я медленно провела языком по верхней губе. Закрыв глаза, почувствовала вкус своего языка, проглотила эту влагу, снова открыла рот и проделала то же самое с нижней губой.

— Черт, это самая сексуальная штука, которую я когда бы то ни было видел.

И тут его рот обрушился на мои губы.

Остатки стеснения, которое я испытывала от поцелуев после такого интимного акта, мигом улетучились, как только увидела, какое впечатление произвожу на Хантера. Поцелуи длились целую вечность, долгие, плотные, страстные прикосновения его языка заставляли меня забываться вновь и вновь. Почувствовав на себе возбужденный член Хантера, я просунула руку ему в трусы и впилась ногтями в его задницу.

— Ты нужна мне, — простонал Хантер.

Стянув с себя нижнее белье, он потянулся к столику за презервативом. Потом разорвал фольгу, одним движением вложил себя в ножны и, прежде чем вновь устроиться между моими ногами, выплюнул обертку. Я широко раскинулась перед ним в уверенности, что действо закончится не скоро.

Мои глаза были прикованы к мужчине, который прикладывал героические усилия, чтобы не кончить раньше. Поднеся широкую головку члена к моему отверстию, он медленно вошел внутрь. Я видела очертания его члена, конец, высовывающийся из нижнего белья, так что была в курсе, что он огромный. Но только почувствовав его внутри, в то время как бедра Хантера мощно двигались вперед и назад, я по-настоящему оценила его размеры.

При мысли о размерах его члена я невольно облизнула губы.

— Господи Иисусе, — выдохнул Хантер, — я пытаюсь двигаться медленно.

Он вошел еще глубже, я невольно закрыла глаза.

— Посмотри на меня, Наталья, — скомандовал Хантер, — полюбуйся, что ты со мной делаешь.

Борясь с естественным инстинктом укрыться внутри себя, я выдерживала его взгляд. Хантер двигался во мне, с каждым разом погружаясь все глубже и глубже, пока полностью не оказался внутри. Его взгляд прожигал меня насквозь. С одной стороны, мне было страшно чувствовать себя такой открытой и такой уязвимой, но одновременно было так прекрасно ощущать полную защищенность. Наконец я поняла, что меня так сильно пугало. Вовсе не боязнь влюбиться в него. Просто я уже начала влюбляться в Хантера. Неважно, какое там у нас соглашение, мы общались не только телами, но и душами.

Его руки начали трястись.

Мои ногти впились в его спину.

Движения становились все сильнее и жестче.

По мере приближения к оргазму челюсть Хантера сжималась все сильнее. Зрелище этого мужчины, готового освободиться, было настоящим чудом. Истинным гедонизмом. Сводящим с ума декадансом.

— Твою мать, — прорычал Хантер, войдя так глубоко, что я вскрикнула.

Сомкнула руки вокруг него, и в то же мгновение, когда Хантер сделал последнее движение и стал кончать, меня накрыл еще один оргазм. Даже через защиту я чувствовала горячую струю, льющуюся из него.

Не отрывая взглядов друг от друга и не разжимая объятий, мы с трудом переводили дыхание. Наконец Хантер вышел из меня, нежно поцеловал в губы, потом в лоб, а потом встал, освободился от презерватива и взял полотенце, чтобы вытереть меня.

Возвратившись в постель, он притянул меня, обхватил обеими руками и крепко прижал к груди.

— Это было невероятно. Рад, что ты не сбежала опять.

Я внутренне улыбнулась.

— И я рада. Вы все время изматывали меня, а сейчас укатали окончательно, мистер Делусиа.

— Прошел целый год, дорогая.

— Ага. Я догадывалась. Но теперь я здесь.

Хантер поцеловал мою макушку и прижался еще теснее.

— Отлично. Останься еще…

Глава 24

Хантер

10 лет назад

— Люблю тебя за то, что смешишь меня, к тому же у тебя большое сердце.

Саммер подошла к кровати, на которой я лежал, закинув руки за голову, совсем голый, и оседлала меня.

— А эта…

Она наклонилась и обхватила мой член.

— Эта огромная штука — прекрасное дополнение к вышесказанному.

Схватив Саммер за волосы на затылке, я притянул ее лицо к своему.

— На самом деле? Правда любишь меня?

Мы встречались уже шесть месяцев, но еще ни разу не говорили друг другу ничего подобного.

Девочка улыбнулась и склонила голову набок.

— Кажется, да. Люблю.

Притянув Саммер еще ближе, я нежно поцеловал ее в губы.

— Ну тогда, кажется, и я тоже…

Она откинулась назад и шлепнула меня по прессу.

— Эй, ты… ну тогда, кажется, и я тоже… звучит не очень-то романтично.

— Хорошо. А как насчет такого? Саммер Перл Мэдден, я люблю тебя, потому что ты никогда не говоришь нет на вызов и смеешься собственным шуткам, даже если они вовсе не смешные.

Протянув руку, я пощупал ее грудь.

— Ну а эти… большие титьки — прекрасное дополнение к вышесказанному.

— Волнуешься из-за сегодняшнего?

— Да нет. Он же счастлив. Будет и за нас радоваться.

Вчера вечером Джейс и Эмили обручились. Неожиданно, но, казалось, они благополучно существовали в своем собственном маленьком мирке.

Целых шесть месяцев мы с Саммер скрывали наши отношения, но сегодня я планировал во всем признаться брату. Хотя мы с Саммер жили почти в восьми часах езды друг от друга, с той памятной вечеринки у моего брата мы стали практически неразлучны. Часами зависали в видеочате, а один из нас на каждые выходные трясся в автобусе, чтобы поспеть на свидание. Слова люблю тебя, которыми мы только что обменялись, окончательно убедили меня в том, что давно уже пора рассказать о наших отношениях брату.

Потянулся к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке, и посмотрел на время.

— Черт, нужно идти. Дядя попросил нас встретиться с ним в офисе в час. А я позвал Джейса в «Старбакс» за углом в двенадцать. Так что смогу сказать ему…

Обхватив Саммер за бедра, я приподнял ее так, чтобы удалось сесть самому.

— Что собираешься делать сегодня, пока меня не будет?

Девочка надула губки.

— Зубрить математику. Если не сдам последний экзамен, не смогу выпуститься.

— Помогу тебе, когда вернусь.

Саммер лежала на животе на кровати и наблюдала, как я одеваюсь.

— Обожаю, когда учишь меня.

Я натянул джинсы.

— Тебе нравится, что занятия бесплатные. Смотри, начну взимать с тебя…

— Справлюсь. По крайней мере, пока вместо платы принимаешь сексуальные услуги.

Я понюхал футболку, висевшую на открытом выдвижном ящике. Не был уверен, бросил ли я ее туда, когда раздевался, или она выпала, когда я схватил что-то снизу и не потрудился потом привести все в порядок. Решив, что футболка чистая, натянул ее.

— Типичная для парней штука, — Саммер сморщила носик, — нюхать одежду, прежде чем надеть.

Увидев лежащие на полу рядом с кроватью черные кружевные стринги, я поднял их. Скомкав тонкий материал, поднес трусики к носу и с шумом, от души вдохнул их запах.

Саммер покачала головой, но улыбнулась.

— Ты отвратителен.

— Точно. Думаешь, это отвратительно?

Я засунул стринги в карман джинсов.

— Оставлю на потом. Буду нюхать их, как гребаный извращенец, всю дорогу домой. А потом в качестве извращенной прелюдии перед тем, как вернуться и съесть тебя.

* * *

В очереди за кофе Джейс выглядел рассеянным.

— Плачу, — произнес я, когда мы подошли к кассе.

— Благодарю.

Когда мы сели, брат продолжал молчать.

— Что с тобой? Выглядишь так, словно всех родных похоронил.

Джейс выдавил из себя улыбку.

— Думаю, просто устал.

— Уже невеста утомила, старик?

Джейс сказал, глядя в чашку:

— Она беременна.

Беседа разворачивалась в неожиданном направлении.

— Вау! Э‑э‑э… поздравляю.

Джейс смущенно запустил пятерню в волосы.

— Мне она действительно очень нравится.

— Не любишь ее?

Брат отрицательно покачал головой.

— Нет. Но хотел бы…

— Тогда зачем попросил выйти за тебя замуж?

— Это была случайность.

Мои брови подпрыгнули сами собой.

— Случайность? Как, скажи на милость, ты умудрился случайно сделать предложение?

Он закрыл лицо ладонями.

— Сам не знаю. Эмили сказала, что беременна и что расстроена. Ясно, что она не планировала это. Плакала, говорила, что всегда мечтала о семье и детях, но не хотела заводить их так рано, тем более становиться матерью-одиночкой. Я не собирался бросать Эмили, к тому же не хотел, чтобы она становилась матерью-одиночкой.

— Итак, ты сделал ей предложение?

Джейс дернул себя за волосы.

— Черт. Не мог видеть ее рыдающей. К тому же это и моя зона ответственности.

— Может, у нее такие же чувства? Просто испугана и не хочет выходить за тебя? Что она ответила?

Джейс откинулся на спинку стула еще дальше.

— Она просияла, упала в мои объятия и сказала, что любит меня.

Вот дерьмо. Джейс — отличный парень. Как бы нелепо ни выглядело, что кто-то может случайно сделать предложение руки и сердца, с моим братом такое вполне могло случиться. Он настолько порядочен, что ответ на следующий вопрос я знал заранее.

— Сказал, что тоже любишь ее?

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Разумеется, я это сказал.

Когда он взял чашку, рука тряслась так, что он расплескал кофе по всему столику.

— Все будет хорошо, бро!

— Каким образом?

— Ты все ей скажешь. Что будешь заботиться о ней и ребенке, но жениться не готов.

Джейс надолго погрузился в свои мысли.

— Почему я не могу любить ее? — пробормотал он наконец. — Эмили заслуживает большего, чем парня, сердце которого до сих пор занято другой.

Я закрыл глаза.

Мое чертово сердце разбилось на тысячи кусков.

Глава 25

Наталья

Проснулась я в пустой постели.

Телефон валялся где-то в стороне, а рядом с кроватью будильника не наблюдалось. Жалюзи задернуты, но планки открыты. Поскольку свет сквозь них не пробивался, я сделала вывод, что утро еще не наступило. Но где же Хантер? Несколько минут подождала в надежде, что он вышел попить воды или в туалет, но он все не возвращался. В квартире не слышалось ни малейшего движения. Не в состоянии заснуть, я обмоталась простыней и пошла искать мужчину, в чьих объятиях заснула несколько часов назад.

Свет был выключен, но город сквозь раздвижные стеклянные двери освещал квартиру в достаточной степени, чтобы убедиться — Хантера здесь нет. Отыскав телефон, посмотрела, который час. Половина пятого. Следовательно, мы заснули всего пару часов назад. Может, Хантер — ранняя спортивная пташка?

К той девице отправиться он не мог, так что я решила найти ответ на все вопросы через несколько часов, когда высплюсь. Я почти подошла к дверям спальни, когда услышала какое-то движение на балконе. Хантер сидел там.

Несколько мгновений наблюдала, как он сидел, неподвижно уставившись в пространство. Хантер казался глубоко погруженным в свои мысли, почти встревоженным. В конце концов я подошла к двери и распахнула ее. Он обернулся на звук.

— Эй. Что ты здесь делаешь?

— Вышел подышать свежим воздухом.

Я плотнее закуталась в простыню.

— Здесь ужасно холодно.

— Даже не заметил.

— Ты выглядишь очень задумчивым. Не хочешь поговорить?

Наши взгляды встретились. Мгновение казалось, что он готов открыться, но потом покачал головой и сказал, глядя в сторону:

— Нет. Просто не мог заснуть.

Он встал.

— Пойдем. Провожу тебя обратно в постель.

Он молчал, пока мы возвращались в спальню, и еще глубже погрузился в себя, когда мы снова улеглись. Как и прошлым вечером, он лег на спину и притянул меня к себе так, что моя голова легла ему на грудь. Некоторое время я слушала биение его сердца, но, хотя меня это успокаивало, тревожное чувство не уходило.

Перевернувшись на живот, я поставила обе руки Хантеру на грудь и положила на них голову таким образом, чтобы видеть его лицо во время разговора.

— У тебя часто возникают проблемы со сном?

— Иногда.

— Тебе тяжело заснуть или удержать сон?

— И то и другое.

— Это потому, что много думаешь?

— Все может быть.

— Знаешь, что, как я слышала, помогает?

— И что же?

— Ответ желательно неодносложный, — саркастически добавила я.

Губы Хантера дрогнули.

— Знаешь, что, как я слышал, помогает?

— Что же?

Он сделал неуловимое движение в стиле ниндзя, мгновенно перевернул меня на спину и навис сверху.

— Напряженная физическая активность.

— Эм-м‑м… как часто ты просыпаешься? Если да — боюсь, к понедельнику не смогу ходить.

Затуманивавшее еще минуту назад его глаза облако, кажется, развеялось.

— Подумаешь, буду полным придурком, если скажу, что хотел бы видеть, как в понедельник при попытке присесть горит твоя задница?

— Хочешь видеть мои страдания?

— Нет, хочу, чтобы ты запомнила, каково это, когда я внутри тебя.

Без проблем. Закинув руки за спину, я выгнула спину, выставив грудь прямо к его лицу.

— Покажите себя, мистер Делусиа.

* * *

Хантер отлучился на пару часов поработать, а я спустилась в итальянский продуктовый магазин, который заметила на углу. Надо было что-нибудь купить к ланчу. Мы не ложились спать до восхода солнца и потом проспали до десяти. Засыпая, я чувствовала эрекцию Хантера. Этот мужчина поистине ненасытен в сексе.

Вместо надоевших сэндвичей и тому подобного я выбрала на завтрак свои самые любимые закуски: черные оливки, фаршированные виноградные листья, свежую моцареллу с томатами и базиликом и маринованные грибы. Когда добралась до кассы, моя ручная корзинка весила уже целую тонну. Умудрилась набрать всякой всячины на восемьдесят долларов.

Хантер выдал мне ключи, но руки были настолько заняты, что пришлось постучать в дверь ногой. Он открыл дверь с карандашом за ухом, в низко посаженных домашних штанах и… без рубашки. Дьявольщина. Дивное сочетание итальянских закусок и прекрасного мужчины.

— Прости. Не могла поставить все на пол и найти ключи — один из пакетов начал рваться. Думаю, контейнер с оливками протек, а руки были заняты продуктами.

Хантер заграбастал два пакета из моей левой руки и попытался освободить правую.

— Нет. Я взял. Не хочу, чтобы он поломался.

На кухне Хантер заглянул в пакеты.

— Что означают все эти продукты? Думал, ты собираешься в кафе позавтракать.

— Это завтрак.

Он нахмурился и полез в сумку.

— Каноли?

— Молочное. Одна из четырех основных групп продуктов питания.

Он полез в сумку и вытащил коробку с радужным печеньем.

— А это относится к хлебу и злаковым.

Он поднял брови.

— Что ты говоришь? Там такие же ингредиенты: мука, соль, сахар…

Хантер поставил печенье на стол и вынул фаршированные виноградные листья. У меня потекли слюнки.

— Фрукты и овощи.

Он покачал головой.

— Это листья от фруктов. Не уверен, что их можно считать фруктами или овощами.

Я отобрала их.

— Игра смыслов.

Усмехнувшись, Хантер снова полез в сумку. На этот раз его уловом стала большая банка нутеллы.

— А вот это я знаю.

— Неужели?

Не обратив на мои слова никакого внимания, этот мужчина вскрыл серебряную защитную фольгу с банки и черпнул пальцем нежное сливочное облачко. По дерзкой ухмылке я поняла, что его интересует вовсе не вкус ореховой пасты. Наклонившись, Хантер провел пальцем по моей ключице и только потом облизал его.

— Боди-арт. Пригодится потом в спальне.

Я рассмеялась, подумав, что это шутка. Однако Хантер исчез в спальне вместе с банкой. Мозг вскипел от мысли, что и где именно он будет рисовать чуть позже.

Вернувшись, он приобнял меня со спины и поцеловал в макушку.

— Благодарю, что сходила в магазин. Помогу распаковать сумки и потом закончу работу. Нужно еще минут десять или около того.

— Не глупи. Иди работай. Все распакую сама, уберу и накрою для нас отличный стол с итальянскими закусками.

Хантер поцеловал меня в лоб.

— Спасибо.

Пройдя половину пути до обеденного стола, он обернулся.

— Чуть не забыл… Звонил Дерек, пока тебя не было. Через две недели он приедет в город по делам. Хочет пообедать с нами.

— Отлично. Анна говорила, что скоро у него командировка.

Я занялась продуктами и вскоре сервировала несколько блюд с закусками. У Хантера по всему столу были раскиданы чертежи. Когда он начал сворачивать один в рулон, я принесла блюда и поставила их на стол.

— Выглядит потрясающе.

— Ты закончил все необходимое?

— Да. Проекту уже много лет. Мы уже третьи строители на этом объекте. И этому есть причина.

Хантер закрепил свернутые чертежи резинкой и постучал ими по столу.

— Собственник из Дубая, и он не понимает, что в Нью-Йорке действует византийский строительный кодекс. Здание старое, и то, что он задумал, нуждается в структурном укреплении. Это нормально. Но если вес меняется три раза во время реновации, а первый строитель использовал балки, которые едва поддерживали даже первый уровень, нужно все начинать заново. Хотя сейчас почти все чертежи и планировки делаются на компьютере, владелец хочет видеть каждое изменение в проекте на бумаге, как было принято в старой школе.

— Какие изменения делают здание таким тяжелым?

— Дом на крыше.

Я подумала, что ослышалась.

— Он хочет построить жилье на крыше здания?

— Ага. Дом, — усмехнулся Хантер. — Он строит дом на крыше старого чугунного здания.

— Целый дом?

— И приличный.

— Зачем? Здание нежилое?

— Почему же? Почти все жилое, за исключением магазинов на двух нижних этажах.

— Почему тогда не реконструировать апартаменты, вместо того чтобы возводить новое здание на крыше? Не могу этого понять.

— Строительство — это игровая площадка для сильных мира сего. Логику в этом трудно увидеть. Ответ всегда один: они делают это, потому что могут.

— Это безумие.

— Которое дает мне работу. Здание на самом деле очень красивое. Как-нибудь покажу тебе его, если захочешь. Верхние этажи закрыты на время реконструкции, а мы не можем начать работы, пока город не одобрит последние изменения в проекте.

— Мне бы хотелось. Живу здесь целую вечность, а никогда не хватало времени, чтобы по-настоящему оценить архитектуру.

— Никогда не думала о том, чтобы пожить в другом месте?

— Бывало. Я училась в местном колледже, а Анна — в Калифорнии. Мы по очереди ездили друг к другу во время каникул и строили грандиозные планы, что я перееду на западное побережье и мы будем жить по соседству. Хотели забеременеть одновременно, чтобы наши дочки стали лучшими подружками во втором поколении.

— Все может еще случиться. Уверен — Анна с Дереком на одном ребенке не остановятся.

Картинка, на которой мы с Анной с детками на коленях сидим во дворе у Хантера, а мужчины готовят ужин на барбекю, молнией промелькнула у меня в голове. Она согрела меня, хотя одновременно и напугала. Зачем я вообще стала думать об этом? Хантер — временный гость в моей жизни. У нас просто интрижка. Разве нет?

Я нерешительно улыбнулась, опасаясь обнадежить себя, но глубоко в душе уже лелеяла эту мысль.

— Может быть. Кто знает…

Глава 26

Наталья

Когда я вошла в бар, Хантер и Дерек уже торчали там. Увидев меня, оба поднялись со своих мест. По пути к ним я поняла, что это наш первый с Хантером совместный выход в свет. Последние несколько недель мы старались проводить вместе столько времени, сколько возможно. Завтракали, если не получалось встретиться вечером, устроили праздничный ужин для дюжины подростков на шестнадцатилетие Иззи, болели за нее на баскетбольных матчах, ходили на дневные киносеансы в перерывах между моими консультациями. Однажды даже пообедали на крыше его рабочей площадки. А о том, сколько мы трахались, не стоит даже упоминать. Удивляюсь, как вообще могла ходить. Но все это время мы варились в своем соку. Не считая Иззи, мы всегда были один на один.

Поэтому, приближаясь к мужчинам, я не представляла, как нужно вести себя с Хантером. Но он разом прекратил все мои внутренние сомнения, как только я подошла к ним. Взяв за руку, вплотную притянул меня к себе, слегка дернул за волосы, так что голова откинулась назад, и с видом собственника поцеловал в губы.

Вполне удовлетворенная таким приветствием, я улыбнулась, выдохнула «привет» и обратила внимание на Дерека.

— Как поживает папочка моей сладкой крошки Каролины?

Улыбнувшись, Дерек наклонился, чтобы чмокнуть меня в щечку.

— В порядке. Как считаешь, буду выглядеть полным слабаком, если признаюсь, что скучаю по ее запаху?

Я выдохнула из самого сердца.

— Вовсе нет. Слова настоящего мужчины.

— Эй… а как насчет меня? — с упреком произнес Хантер.

— О‑о‑у… чувствуешь себя обделенным, потому что я сделала комплимент другому мужчине? Это мило, мое сердечко растаяло, когда услышала, что Дерек скучает по аромату малышки. Это самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышала. Не уверена, что сможешь превзойти ее, красавчик.

Хантер обхватил меня за талию и притянул к себе.

— Тоже скучаю по твоему запаху.

— Это не романтика, а извращение, — подтолкнула я его локтем.

— В чем же разница?

Мы дружно рассмеялись, а Хантер пододвинул барный стул так, чтобы мы втроем образовали тесный кружок. Мы болтали о детских фотографиях, о новой страсти Анны к тому, чтобы все в доме имело природное происхождение, о последних успехах Каролины.

— Ой, почти забыл — ребята, Анна попросила позвонить ей, пока мы вместе. Дала специальную инструкцию заказать вам обоим по коктейлю «Мимоза» и выйти на связь.

Хантер уже успел заказать бокал вина для меня. Я поднесла его к губам.

— Можем обойтись и без «Мимозы». Скажу ей, что ты заказал, если спросит.

— Ну уж нетушки. Не представляешь, что творится с гормонами моей женушки. У меня нет выбора.

Дерек подозвал бармена, заказал три коктейля, потом набрал номер Анны.

— Привет, крошка! Ты на громкой связи.

— Ты заказал им «Мимозу»?

— Конечно. Себе тоже взял.

— После разговора пошли мне парочку фото вас всех с напитками.

Дерек поднял бровь, как бы говоря: ну что?

— Будет сделано.

— Привет, Нат! — воскликнула Анна.

— Салют!

— Привет, Хантер! Хорошо присматриваешь за моей девочкой?

— Стараюсь, — ответил тот, слегка сжимая мое колено.

— Как бы мне хотелось быть сейчас с вами, ребята! Но для Каролины слишком рано лететь в самолете, кишащем всеми этими микробами. Так что раз у Дерека на этой неделе все равно дела в городе, сделала все возможное, чтобы быть к вам поближе. Дерек, у тебя все готово?

Ее муж покачал головой, показывая, что считает Анну немного ку-ку, но беспрекословно полез в карман.

— Все готово.

— Отлично. Показывай первую фотографию.

Дерек держал в руках фото с изображением нас с Анной. Нам было всего годика по четыре или по пять, и мы обе толкали перед собой старые детские коляски с лежащими в них куклами.

— Нат, я знаю тебя всю свою жизнь, — сказала Анна. — Ты лучшая подруга из всех, о которых можно лишь мечтать. Когда думала, о чем хочу сказать сегодня, в день нашей встречи, попыталась вспомнить, когда просила тебя о помощи, чтобы ты появилась рядом. Но не смогла… Потому что за последние двадцать лет каждый раз, когда я нуждалась в помощи, мне не приходилось тебя просить. Ты оказывалась рядом, когда я еще не успевала открыть рот.

Голос у Анны дрогнул, и я поняла, что она расплакалась.

— Ты мой человек, Нат. Я люблю тебя и доверяю тебе свою жизнь.

Я тоже была растрогана.

— Тоже люблю тебя, Анна.

Она откашлялась.

— Твоя очередь, Дерек. Следующая.

Дерек покачал головой, но, перетасовав фотографии, вытащил старый снимок, на котором, как я предположила, были он и Хантер.

— Ты избил Фрэнки Мансона за то, что тот в шестом классе обозвал меня ботаником. А в восьмом, когда я был слишком робок, чтобы пригласить девочку на танцы, позвал на дискотеку двух самых горячих девчонок. А в десятом, когда ты был капитаном футбольной команды, а я капитаном команды по дебатам, ты не парился, что дружишь с ботаником. Ты всегда прикрывал мою спину, бро!

— Давай следующую, — вмешалась Анна.

Дерек вытащил еще одну фотографию из задней части стопки, которую держал в руке. Это было изображение меня и Хантера с их свадьбы. Никогда его раньше не видела. Прекрасно помнила тот момент, но не имела представления, что кто-то его запечатлел. Хантер только что перебил меня у отца Анны, с которым танцевала, и я с улыбкой подшучивала над ним, изо всех сил пытаясь не показать, как на меня действует его тесно прижавшееся тело. Это был великолепный по своей откровенности снимок: я с усмешкой повернула голову к Хантеру, а он наклонился ко мне со своей обычной сексуальной полуулыбкой. Не заметить искру между нами было невозможно.

Когда Анна снова заговорила, мы с Хантером переглянулись.

— Итак, поскольку вы оба — наши люди и мы доверяем вам наши жизни, мы хотим, чтобы вы стали такими же своими и для нашей дочки, если с нами вдруг что-то случится.

Анна сделала паузу.

— Последнее фото, милый.

Дерек еще раз порылся в стопке и извлек снимок малышки Каролины. Ее нарядили в комбинезончик с логотипом фильма «Крестный отец».

— Хантер и Нат, согласны ли вы стать крестными родителями нашей дочки?

Удивительно, как мое лицо не треснуло от широчайшей улыбки. Я вскочила с барного стула, обняла Дерека и, схватив телефон, закричала в трубку: «Да, да!»

Хантер вел себя более сдержанно: он подошел к другу и пожал ему руку.

— Это честь для меня, мужик.

После того как Дерек повесил трубку, я попросила бармена сфотографировать нас троих с «Мимозой» в руках.

Потом отослала наш снимок Анне. Она же мне свой — с моей будущей крестницей в одной руке и безалкогольным напитком в другой.

— С датой крещения мы не определились, потому что маленькое семейное торжество моя женушка попытается превратить в свадьбу номер два, — пошутил Дерек, — мы думаем, недели через три от воскресенья, то есть двадцать пятого числа.

Я мысленно посчитала. К Гаррету я ездила десятого числа, так что в этом месяце могу запланировать визит до семнадцатого. Отлично. Может, заберу Иззи из школы в пятницу, а полечу в четверг, устрою долгие выходные. Посмотрела на Хантера.

— Как думаешь, у тебя получится взять выходной, чтобы нам улететь пораньше?

Хантер потупил глаза, потом посмотрел на меня. В его взгляде читалось опасение.

— Я буду уже в Калифорнии.

— Вот как. Хорошо. Не знала, что у тебя запланирована еще одна поездка.

Попыталась отмахнуться от этого, но пустота внизу живота сказала мне все раньше слов.

— Может, получится договориться и полететь вместе обратно.

Хантер дотронулся до моей руки и сказал торжественным мрачным голосом:

— Обратно я тоже не полечу. Работа в Нью-Йорке закончится до крестин. Двухмесячный срок командировки истечет, и я буду уже дома, в Калифорнии.

Вот это да… Это больно. Он ни в коем случае не был злым или грубым. На самом деле мягкость его тона, нежность прикосновения ясно говорили о том, что он понимал, как на меня подействует это напоминание. Что едва ли смягчило силу удара. Я была в полном ауте — и необязательно из-за него. Скорее, злилась на саму себя из-за того, что позволила себе так расстроиться.

С самого начала наши отношения были временными. Я шла на них с широко открытыми глазами. Единственной проблемой оставалось то, что где-то по пути я вместе с глазами так же широко раскрыла и свое сердце.

Хантер тем временем что-то сказал и ждал моего ответа. Усилием воли я выдернула себя из потока мыслей.

— Прости. Что ты сказал?

— Спросил, может, вы с Иззи остановитесь у меня на долгий уикенд?

— Конечно, — выдавила я из себя улыбку. — Посмотрим.

В течение следующих двадцати минут я делала вид, что общаюсь с Дереком и Хантером. Улыбалась и смеялась, но внутри шла битва сердца с головой. Голова вопила: ну уезжает, кому какая разница? А сердце отвечало: тебе, дурочка, тебе…

К счастью, у нас у всех были планы на вечер, и больше времени на совместную тусовку не оставалось. Дерек с Хантером шли на игру «Никсов», а я собиралась поехать к маме.

— Мне нужно на ужин. Рада была повидаться, Дерек, — я встала. — Благодарю за то, что позвали меня стать крестной матерью. Пожалуйста, крепко обними за меня лучшую подругу, когда вернешься домой.

Дерек встал и обнял меня.

— Обязательно. Увидимся в следующем месяце.

Я повернулась к Хантеру, обрадованная возможностью общего прощания и стремительного побега.

— Позвони мне, — уклончиво произнесла я.

Тут Хантер обратился к Дереку:

— Дай мне пару минут. Провожу Наталью — и потом пойдем на игру.

— Конечно, брат.

Вот тебе и стремительный побег. Положив руку на мою задницу, Хантер вывел меня из бара.

Я смотрела под ноги, не желая, чтобы Хантер прочитал то, что было написано на моем лице.

Но он обхватил мое лицо ладонями и прижался к нему лбом.

— Прости, если расстроил тебя.

— Вовсе нет, — произнесла я.

Но даже собственные уши не поверили мне.

Хантер ждал, зная, что в конце концов мне придется посмотреть на него. Когда наши взгляды встретились, он сказал, глядя прямо в глаза:

— Ты небезразлична мне, Наталья. Мне тоже не просто вот так уехать. Эти полтора месяца стали потрясающими.

В уголках глаз появились морщинки.

— Особенно последние несколько недель, когда я изматывал тебя.

Наверное, мысль о том, что я не одинока в своем страдании, должна была бы утешить меня. Но нечто невысказанное окутывало меня облаком грусти. Хантеру трудно покинуть меня, но… он не собирается оставаться. Не сделал ни малейшей попытки продолжить отношения на расстоянии. Все должно закончиться, когда наше время истечет.

— Буду тебе звонить, — с трудом выдавила я улыбку.

Хантер внимательно посмотрел мне прямо в глаза и, прежде чем кивнуть, на мгновение прикрыл свои.

— О’кей.

Прежде чем поцеловать меня в лоб, он нежно коснулся губами моего рта.

— Будь осторожна в поезде.

— Получите удовольствие от игры.

Уйти было трудно, но я знала, что должна сделать это первой. Всю дорогу через квартал до железнодорожной станции я чувствовала на себе его взгляд. Уверена, что он так и стоял около ресторана и смотрел мне в спину. Но не обернулась, чтобы проверить. Именно так и должно было случиться: нужно уходить, потому что этот мужчина не собирался оставаться в моей жизни.

Глава 27

Наталья

Мы не виделись с Хантером пять дней.

Может, для большинства пар это нормально. Будние дни у меня обычно заняты. На попечении девочка-подросток. К тому же настоящей парой мы не были. Но с того времени, как начали встречаться, мы с Хантером никогда не расставались так надолго. Всегда находили время, чтобы вместе перекусить, сходить на матч Иззи поболеть за нее, выкроить несколько часов для постели, устроить совместный завтрак… До сей поры никаких трудностей это не представляло. И не то чтобы Хантер не делал попыток. Я сама избегала встреч, и он понимал это, хотя до сих пор молчал.

Когда я нажимала на кнопку домофона, чтобы открыть дверь, у меня появилось чувство, что все переменится. После пяти дней, в течение которых я отнекивалась занятостью, откладывала ответы на его сообщения, Хантер Делусиа неожиданно появился в моей квартире собственной персоной. К его счастью, Иззи только что ушла в школу, и этот мужчина прекрасно знал, что обычно я не назначаю прием до десяти утра.

Открыв дверь, я ждала у входа в квартиру. Хантер вышел из лифта и целеустремленно направился ко мне. Меня до чертиков взбесила собственная физическая реакция на его появление. А ведь я не хотела возбуждаться. Мое раздражение отчетливо проявилось в язвительной интонации.

— Оказался по соседству и заскочил сказать привет? — произнесла я, даже не приоткрыв дверь, чтобы пропустить его.

Хантер посмотрел прямо в глаза.

— Нет, нисколько. Пришел поговорить. Иззи ушла?

Гнев поддерживал меня.

— Да. Но у меня много работы. Тебе сначала следовало позвонить, — с вызовом сказала я, скрестив на груди руки.

Он шагнул вперед, оказавшись в моем личном пространстве, и сверху вниз посмотрел на меня.

— Зачем было это делать? Чтобы ты в очередной раз отшила меня?

Хантер пристально посмотрел на меня. Я не стала отступать, хотя от близости его тела чуть не падала в обморок. Выпрямив спину, произнесла:

— Было весело, Хантер. Давай не заканчивать все на кислой ноте.

В его глазах сверкнул огонь.

— Можем пройти внутрь и поговорить?

— Не думаю, что нам есть о чем говорить. Было приятно. Сейчас все кончилось.

И тут он сделал единственный жест, перед которым я была бессильна, — протянул руку и коснулся моей щеки. От нежности этого прикосновения у меня выступили слезы.

Большим пальцем он погладил мне щеку.

— Прости, Наталья. Мне по-настоящему жаль…

Сглотнув, я почувствовала на языке соленый вкус.

— На самом деле? Что-то не похоже…

Хантер закрыл глаза.

— Можем зайти и поговорить? Пожалуйста.

Я кивнула, и он последовал за мной в квартиру.

Чувствуя, что не готова к предстоящему разговору, я тянула время, заполняла его ничего не значащими словами, лишь бы не молчать.

— Хочешь кофе?

— Нет, спасибо.

— А себе хочу приготовить.

Хантер кивнул, и я отступила на кухню в надежде, что за несколько минут передышки соображу, что сказать. Голова шла кругом, я боялась, что задохнусь, если не возьму себя в руки.

Вернувшись в гостиную, обнаружила Хантера, уставившегося в окно. Эта картина напомнила мне утро, когда я нашла его сидящим в задумчивости на балконе. Сто лет назад…

Почувствовав меня за спиной, он обернулся.

— Во сколько у тебя первая консультация?

— Через несколько часов, — не смогла соврать я.

Из сгустившегося вокруг него мрачного облака появилась грустная, но искренняя улыбка. Я была слишком взволнована, чтобы вести разговор сидя, поэтому даже не потрудилась предложить ему присесть. И начала с места в карьер.

— И о чем же ты хотел поговорить? — поинтересовалась я невинным тоном, прихлебывая кофе.

Наклонившись вперед, Хантер заправил прядь волос мне за ухо.

— Ты мне нравишься, Наталья. Очень. Нравится твоя компания. Ты красивая и умная… даже задница у тебя умная, к тому же, как ни странно, я нахожу ее до смешного сексуальной. Ну а постель… — он потряс головой. — Если б мог, проводил бы в тебе каждую свободную ото сна минуту.

Как бы прекрасно ни звучали эти слова, я знала, что это лишь вступление. Поймав его взгляд, подсказала: «Но…»

— Предполагалось, что это всего лишь секс — удовольствие на время.

Этот трусливый ответ вывел меня из себя.

— А я предполагала, что выхожу замуж за честного мужчину, а не вора. Не всегда все идет по плану, не правда ли?

— Прости, Наталья, — опустил он голову.

— Почему? — спросила я его. — Хочу знать, почему?

— Что значит почему? — поднял глаза Хантер.

— Почему ты говоришь обо мне такие потрясающие слова — о том, как сильно я тебе нравлюсь, как нам здорово вместе, — но не делаешь ни малейшей попытки продолжить отношения? Это потому, что мы живем так далеко друг от друга?

— Когда мы начали встречаться, ты была категорически против связи с любым мужчиной. И ходила на свидания исключительно для секса, намеренно исключив любую возможность более серьезных отношений. — Хантер провел рукой по волосам. — И у нас было именно такое соглашение.

— Ну и что? — повысила я голос. — У меня не было никакого соглашения на развод в двадцать восемь лет и падчерицу шестнадцати лет. Но случилось именно так. И знаешь что? Я счастлива, пусть это и не та сказочная жизнь, о которой мечталось. Иногда мы планируем ехать прямо, а жизнь делает крутой поворот, и он оказывается правильным.

Мы смотрели друг другу прямо в глаза, и в его взгляде сливалось в одно целое так много эмоций: грусть, гнев, вина, страсть… Я была уверена, что вижу мужчину, у которого есть чувства ко мне. И была не одинока. Но все же что-то мешало Хантеру пытаться идти дальше.

— Не так все просто, — произнес он.

— Я и не говорю, что все просто. Но вместо того, чтобы осознать происходящее, через пару недель ты просто попрощаешься и больше не оглянешься назад.

Когда он так и не собрался с духом для ответа, мой гнев воспылал еще больше. Поставив чашку на свой конец стола, я уперла руки в боки.

— Скажи, к тому времени, когда прилечу на крестины, ты уже найдешь мне замену? Как тебе кажется? И я встречу твою новую девушку с распростертыми объятьями, мы сделаем комплименты нашим нарядам и поболтаем о твоей выносливости в постели?

— Я бы не сделал этого с тобой… взять чужую женщину на крестины. Бог с тобой, Наталья. Даже не думаю о другой женщине.

Я поднесла к губам указательный палец.

— М‑м‑м… предполагается, что это должно быть взаимно? А что, если я захочу привезти с собой нового кавалера?

Эти слова наконец привлекли его внимание. Челюсть сжалась, а во взгляде промелькнул гнев. Но одной вспышки мне было недостаточно. Сердце требовало настоящего яростного пламени.

Так что я надавила.

— А ты спросил меня, захочу ли я остаться с тобой, когда приеду на крестины? Мои свидания тоже приветствуются? Имею в виду, оскорбит ли тебя, если в твоей гостиной будет слишком громко от наших стонов? Когда меня жестко трахают, имею обыкновение стонать. — И, помолчав, добавила: — Впрочем, тебе об этом известно, не правда ли?

Хантер сжал челюсти так сильно, что я даже испугалась за его белоснежные зубы, буквально готовые расколоться на части. И все же он еще не взорвался.

Я хотела знать причину, по которой он отказывался бороться за нас. Мне это было необходимо. В расстройстве я хлопнула себя по бокам.

— Зачем ты пришел сюда, Хантер?

— Знал, что ты расстроена и продолжаешь отшивать меня.

— И что из этого? Тебе это помогло? Убедился, что я расстроена? Мне это не помогло ни разу.

Я отвернулась, чтобы убежать, но Хантер успел схватить меня за локоть.

— Наталья.

Вырвав руку, я развернулась так быстро, что он был вынужден отступить, чтобы не раздавить меня.

— А может, тебе надо перепихнуться по-быстрому? Ради этого пришел? — И я стала возиться, расстегивая пуговицы на рубашке. — Ведь именно с этого все началось, верно?

— Остановись!

Но я не остановилась и продолжала наступать на него. Третья пуговица, потом четвертая…

— Ты заслуживаешь большего, чем я могу дать тебе.

Это была отговорка, а не объяснение. Но наконец он сказал хоть что-то верное. Я действительно заслуживала большего.

— Знаешь, когда разводились мои родители, отец сказал матери, что всегда заботился о ней, но никогда не любил ее так сильно и глубоко, как Марджери. В общем и целом он был доволен, что все так устроилось. О моем выборе Гаррета даже говорить не стоит. Ты абсолютно прав. Я действительно заслуживаю большего. Того, кто захочет быть со мной так же сильно, как я с ним. Наверное, это моя ошибка, что осмелилась дать волю чувствам, тогда как ты не обещал ничего, кроме секса. Но знаешь что… — я поймала его взгляд. — Не думаю, что была одинока в этом. Была дурочкой, воображая, что ты, как и я, нарушишь дурацкое правило о том, чтобы ограничиваться только физическими отношениями.

Глядя в пол, Хантер в смущении почесал затылок.

— Тебе пора идти, — сказала я, застегнув рубашку.

— Наталья…

Его спокойный, ровный тон заставил меня взорваться. Мои эмоции буквально прыгали по американским горкам, а его катились ровной, спокойной рекой. К дьяволу все это.

— Убирайся! Поищи на следующий месяц другую приятельницу по траху. Ах нет, подожди. На следующий квартал, верно?

Развернувшись, направилась к входной двери и без лишних слов распахнула ее. Несколько томительных мгновений Хантер стоял на месте, а потом пошел к двери. Только… не вышел, а закрыл ее, оставшись в квартире.

— Я здесь, с тобой. Просто…

— Просто что?

— Просто не могу обещать большего. Но, кажется, я также не могу выйти и в эту проклятую дверь.

Я была зла и расстроена. Что я могла сказать в ответ?

И я… поцеловала Хантера.

Наверное, это был не самый умный поступок в моей жизни. Но ничего не могла с собой поделать.

Хантеру не потребовалось и секунды, чтобы закончить внутреннюю борьбу с собой. Обхватив обеими руками мои бедра, он поднял меня и прижал к двери. Я обвила ногами его талию, руками — шею и вложила всю свою злость и ярость в поцелуй.

Я не могла быть с Хантером настолько близко, насколько хотела. Но в этот момент была на сто процентов уверена, что не одинока в своем желании. Хантер схватил пальцами мои волосы и откинул голову, чтобы сделать поцелуй более глубоким. Изо всех сил он прижался ко мне и застонал. Наши сердца бились в унисон. Не говоря ни слова, мы одновременно начали срывать с себя одежду. Поглощенная яростной страстью, я не заметила, что Хантер несет меня, пока он ногой не распахнул дверь в спальню.

Не отрывая губ и не расплетая языков, он необыкновенно нежно положил меня на кровать. Я — нет — мы совсем растворились в обоюдном желании. Это состояние длилось до конца поцелуя, когда Хантер встал, чтобы полностью раздеться. Наступил момент, когда мы оба могли протрезветь от охватившего нас возбуждения.

Наши взгляды встретились, и Хантер замер, расстегивая молнию на джинсах.

— Хочешь остановить меня? Только скажи.

Еще десять минут назад я выгоняла его. Но сейчас хотела чувствовать этого мужчину внутри себя больше, чем дышать. Разумеется, теперь я могла оправдать все что угодно. Что изменят две недели? Меня уже захватило чувство к нему, и не похоже, что сексуальное воздержание поможет делу. Взгляд упал на мощную выпуклость, которая, казалось, готова была прорвать джинсы Хантера.

Как же… Похоже, две недели ничего не изменят.

— Нет, — прошептала я, — не хочу, чтобы ты останавливался.

Жаркое пламя вытеснило нерешительность из взгляда Хантера. Он вытащил из бумажника презерватив, бросил обертку на пол и одним рывком сорвал с меня оставшуюся одежду.

Нависая надо мной, он потерся об меня своим членом и вопросительно заглянул мне прямо в глаза, ища окончательный ответ.

Увидев утвердительный кивок, он уже было наклонился в поисках моего рта, как я вдруг передумала.

— Подожди.

Хантер замер в сантиметре от моего носа.

Если уж я решилась, то хочу максимально контролировать ситуацию.

— Хочу быть сверху, — скомандовала я.

Облегчение волной пробежало по его прекрасному лицу. Он мгновенно перевернулся на спину, посадив меня сверху.

— Поскачи на мне, детка, — хрипло выдохнул он. — Оседлай меня жестко.

Приподнявшись на коленях, я взяла его «малыша» в свои руки. Он был таким толстым, что не хватало длины пальцев. Хантер поднял мои бедра так, чтобы удобно было войти. Витавший в воздухе запах секса пропитывал все вокруг.

Я смотрела на Хантера сверху вниз. Уступив мне контроль, в котором я так нуждалась — пусть он ничего и не значил, — этот парень выглядел совершенно отчаянным.

— Черт, — взревел он, когда я опустилась на него.

Сильные пальцы сжали мои бедра так крепко, что завтра на них наверняка появятся синяки. И я хотела, чтобы они появились. Хотела запечатлеть в памяти каждую секунду своей власти над этим мужчиной. Глядя ему прямо в глаза, я все глубже погружала его член в себя. Он с шумом выдохнул мощный поток воздуха, который я с готовностью вдохнула, скользя вверх и вниз, позволяя ему все глубже и глубже входить в меня.

Хантер — мужчина крупный, и в этом положении взаимодействие было почти болезненным. Но я наслаждалась этой болью. Откинувшись назад, оперлась на его бедра и выгнула дугой спину. Садясь все ниже и ниже, я наконец почти прижалась своей задницей к его яйцам.

— Господи Иисусе. Помедленней, Наталья!

Предчувствие опасности того, что произойдет, если я не замедлю движения, только подстегнуло меня. Я двигала бедрами то взад и вперед, то по кругу. По мере моих отчаянных попыток, чтобы Хантер потерял контроль над собой, напряжение на его лице становилось поистине чудовищным. Я жестко оседлала его, полные груди с каждым скачком прыгали вверх и вниз, пот покрывал все тело, бедра дрожали от предвкушения.

Большим пальцем Хантер дотронулся до моего ноющего клитора и начал круговыми движениями потирать его, заставляя мои бедра двигаться в унисон. Мое дыхание стало прерывистым, потом разразилось в стаккато, вместе с оргазмом вырвался стон.

— Хантер, — выкрикнула я.

Он ответил, сжимая в кулаке мои волосы и притягивая мой рот к своим губам. Когда его язык проник внутрь, поцелуй смел остатки реальности, за которую я цеплялась. Я полностью растворилась в этом мужчине.

Это было слишком — пальцы, мастерски массирующие мой клитор, постоянное стимулирование самых чувствительных мест внутри меня, его рука, вцепившаяся в мои волосы, требовательный рот… Волны оргазма проходили сквозь меня, сотрясая все тело. Стоны пропадали в наших слившихся ртах.

Задыхаясь, я хватала ртом воздух, а Хантер ослабил хватку, отпустив мои волосы, так что он мог видеть мои последние содрогания.

— Дьявольски красива. Как ты дьявольски красива.

А потом вернул себе контроль, который, как я думала, передал мне. Хантер обхватил мои бедра и стал поднимать меня вверх и опускать вниз, чуть не освобождаясь из-под меня. Каждый раз он всаживал меня все сильнее и глубже, трахал снизу, потом поднимал. Отчаянная решимость, написанная на его лице, была самой сексуальной вещью, которую я когда-либо видела.

— Дьявол, — стиснул он зубы. — Я вот-вот кончу.

Он совершил последний толчок и, глубоко войдя в мое тело, громко застонал. Восхитительно было наблюдать, как напряжение на его лице сменяется абсолютным блаженством.

Совершенно обессиленная, словно в теле не осталось костей, я рухнула на него. Зарывшись лицом в мою шею, Хантер шептал сладкие словечки в перерывах между поцелуями, которыми он покрывал меня. Боже, каким прекрасным мог быть этот мужчина!

Насытившись, я наслаждалась нежностью и купалась в наступившем блаженстве. Нам было хорошо вместе. Мне нравилось думать, что именно наша химия, а не его прошлое сделали нашу близость столь восхитительной. Я далеко не девственница, но весь опыт, который был у меня до Хантера, стал только подготовкой к настоящему действу.

Эта мысль напугала меня, когда я выплыла из тумана наслаждения. Если Хантер был моей настоящей реальностью, зачем же мне возвращаться к суррогатам?

Глава 28

Хантер

10 лет назад

Саммер была недовольна.

Она поняла, почему я ни о чем не рассказал Джейсу. Но с тех пор прошло уже два месяца, наступили летние каникулы, и скрывать наши отношения становилось все сложнее. Я уже не мог так часто ездить в Сан-Диего, потому что устроился на стажировку в архитектурное бюро, где хотел работать после окончания института. А если Саммер удавалось прибыть на север, нам негде было приютиться, поскольку я жил у дяди с тетей и там же обитал мой брат. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Джейс собирался съезжать. Удивительно, но он чистосердечно признался Эмили, что не готов жениться. Она оказалась девушкой понимающей. Положа руку на сердце, даже исключив собственный шкурный интерес, я надеялся, что у них все в итоге сладится. Редко найдешь такое понимание у женщины, тем более находящейся под шквалом гормонов от беременности. Эмили стоила того.

— Скучаю по тебе, — захныкала по телефону Саммер.

А ведь моя девушка вовсе не плакса и не капризна. Нужно выбираться из дерьма, в которое вляпался, и расставить все по своим местам. Я любил Саммер.

— И я, детка. Тоже по тебе скучаю. Поговорю с Джейсом после переезда. Потом обо всем расскажу дяде и тете. Уверен, они не будут возражать против твоих визитов.

— Правда? — обрадовалась Саммер.

— Но они могут заставить тебя занять комнату для гостей.

— Плевать. Просто хочу увидеть твое лицо.

— А я бы не отказался от полного набора.

Джейс просунул голову в дверь спальни.

— Помоги снести матрас по лестнице.

Я прикрыл рукой трубку.

— Конечно. Через пару минут.

Он кивнул и скрылся.

— Позвоню тебе вечером.

— Хорошо. Удачи!

— Благодарю.

Кинул телефон на лестницу и по дороге встретил дядю Джоя. В руках он держал маленькую лампу.

— Не позволил помочь ему с матрасом. Маленький засранец решил, что я слишком стар, чтобы нести груз больше пяти фунтов.

Я усмехнулся.

— Не волнуйся. Когда буду переезжать, закину ноги на спинку дивана и позволю тебе загрузить весь контейнер.

Комната нашей кузины Кары находилась на первом этаже у самой лестницы. Она валялась на животе посередине кровати, болтала ногами и читала журнальчик.

— Не переживай, Кара, — окликнул я ее, проходя мимо. — Сами справимся.

Усмехнувшись, продолжил путь в комнату Джейса в конце коридора. Дверь оказалась распахнутой, но его самого не было видно. Я заглянул в соседние комнаты на втором этаже, но и там брата не нашел. Усевшись на кровать, я оглядел полупустую комнату. Хотя мы жили в одном доме только в летнее время, мне было непривычно находиться здесь одному. И до и после смерти мамы Джейс был неотъемлемой частью моей жизни. Шум, раздавшийся в комнате, удивил меня. Думал, я здесь один. Похоже, будто у песика тети Элизабет снова застрял в горле комок шерсти.

Заглянул под кровать — никакой собаки не обнаружил. Затем встал и посмотрел на другую сторону постели. И чуть было не рухнул, увидев брата лежащим на полу. Он был бледен, как привидение, изо рта шла пена, все тело сотрясали судороги.

Крикнул дядю в открытое окно, потом разжал Джейсу рот, чтобы посмотреть, не подавился ли он чем. Ничего не обнаружив, не знал, что делать, и, подхватив трясущегося брата на руки, побежал вниз по лестнице.

К счастью, если живешь с врачом в одном доме, далеко за медицинской помощью бежать не нужно. Дядя Джо включился сразу и велел уложить Джейса на диван, чтобы осмотреть, пока я набираю 911. Когда я повесил трубку, судороги прекратились, и краска стала возвращаться на лицо брата.

— Что, черт возьми, произошло?

Даже Кара встала, чтобы посмотреть на поднявшуюся суматоху.

— У него припадок.

Дядя Джо внимательно посмотрел на Джейса.

— Самое главное, сынок, успокойся. Не помнишь, падал он перед тем, что случилось? Ударялся головой или что-то в этом роде?

Брат потерял сознание и ответить не мог.

— Почему это случилось? Что с ним?

— Не знаю, но мы обязательно разберемся.

* * *

Четыре дня.

Четыре гребаных дня.

Я почти потерял терпение. Почему, черт возьми, так долго? За эти четыре дня они просканировали Джейса вдоль и поперек, сделали анализы крови, подключили к куче аппаратов. Восемь врачей снова и снова задавали ему одни и те же вопросы, но никто не сказал ни хрена.

— Чувак, если в ближайшее время не расслабишься, скоро окажешься на этой самой койке с нервным срывом.

Типично для Джейса — больше заботиться обо мне, чем о себе.

— К тому же ты не переодевался уже четыре дня. Скоро мне всю палату провоняешь.

Я запустил пятерню в волосы.

— Почему ты не делился со мной фигней, которую рассказал докторам? Я и понятия не имел, что у тебя есть какие-то проблемы.

Он понаблюдал, как я расхаживаю туда и сюда в изножье кровати.

— Поэтому и не делился. Если не сядешь и не перестанешь переживать, протопчешь тропинку в полу.

Первый припадок случился всего несколько дней назад, но, кажется, какая-то фигня творилась с Джейсом уже приличное время. А он никому об этом не рассказывал. Мышечные судороги, тремор, потеря веса — по крайней мере, два симптома из трех я заметил и спрашивал его об этом.

— Когда заметил, как твоя гребаная рука трясется, спросил тебя. Ты ответил, что это с перепоя. А ты вообще пил накануне? Я должен был отправить тебя к врачу. Почему ничего не сказал мне?

Лицо брата стало серьезным.

— Хочешь правду? Я просто сам не хотел знать.

— Отлично! — покачал я головой. — Теперь ты превратился в нашу маму. Плюешь на медицину и оставляешь все как есть.

— Какая разница: знать или не знать? Если у меня Паркинсон, как у мамы, то вылечиться все равно нельзя.

— Нельзя. Но можно проводить поддерживающую терапию. И потом ты мог бы знать, на что обращать внимание.

— Доктор сказал, что припадки — неспецифический симптом Паркинсона. Так что раздуваешь проблему.

В комнату вошел дядя Джо, держа в руках папку. Выглядел он измученным. Последние четверо суток он проводил здесь двадцать из двадцати четырех часов. Правда, в отличие от меня, он в конце концов принял душ и сбегал домой переодеться. Я же отказался от этой идеи и ночевал на кресле в приемном покое, когда меня выгоняли на ночь из палаты.

Дядя огляделся.

— Где Эмили?

— Заставил ее пойти домой и отдохнуть.

Джейс дернул подбородком в мою сторону.

— И эта заноза в заднице должна была сделать то же.

Дядя Джо посмотрел на меня.

— Полагаю, хорошая идея. Почему бы тебе не отправиться домой отдохнуть? Все равно мне нужно поговорить с Джейсом наедине.

— Почему? — Я глянул на папку. — У тебя наконец появились результаты?

Дядя Джо посмотрел на Джейса.

— Знаю, насколько вы близки друг с другом. Но медицинская информация конфиденциальна.

Джейс перевел взгляд с дяди на меня.

— Все в порядке. Хантер может остаться.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Дядя придвинул стул к кровати Джейса.

— Хантер, почему бы тебе тоже не присесть?

Если тебе кто-то предлагает присесть, значит, дальше последуют плохие новости.

— Лучше постою.

Дядя Джо кивнул и мучительно долго смотрел на закрытую папку, лежащую у него на коленях. Прежде чем начать говорить, он снял очки и устало потер глаза.

— Мы все думали, что у вашей мамы была болезнь Паркинсона. У нее обнаружились все классические симптомы. И вы, конечно, знаете, что она отказалась от медицинского обследования?

— Так у нее был не Паркинсон? — спросил я.

— С очевидностью утверждать это нельзя, но, думаю, именно так.

— Это означает, что у меня не Паркинсон? — произнес мой брат.

— Да. У тебя не Паркинсон, сынок, — покачал головой дядя.

Джейс запрокинул голову к потолку, и его плечи обмякли от облегчения.

— Слава Богу!

Но мое радостное возбуждение исчезло, как только я взглянул на лицо дяди Джо. Никакого облегчения на нем не читалось. Я вдруг подумал, что присесть было бы неплохо.

— Есть заболевания, у которых очень схожие с другими заболеваниями признаки. Еще вчера, когда я изучал симптомы, с которыми вы сталкивались на протяжении многих лет, они выглядели как синдром Паркинсона. Припадки не являются специфическим признаком именно этой болезни, они являются сопутствующей патологией как Паркинсона, так, например, и эпилепсии.

— Так у меня эпилепсия?

— Нет, у тебя не эпилепсия. Прости. Только запутываю дело, вдаваясь во все эти объяснения. Просто хочу, чтобы ты понял следующее. Иногда симптомы говорят нам об определенном заболевании, но без надлежащего обследования нельзя поставить точный диагноз. Вашей мамы нет уже два года, а мы все еще гадаем, чем же она болела. Сейчас мы не можем быть уверены на сто процентов, но твой генетический анализ заставляет нас думать, что твоя мать страдала вовсе не болезнью Паркинсона.

— Генетический анализ? Что со мной не так?

Дядины глаза наполнились слезами.

— У тебя генетическое заболевание, известное как болезнь Хантингтона, Джейс. Поскольку ты начал испытывать определенное недомогание в раннем возрасте, у тебя юношеская болезнь Хантингтона. У тебя наследственный дефект одного гена, аутосомно-доминантное расстройство. Оно приводит к прогрессирующей дегенерации клеток мозга, которая среди прочего влияет на способность человека двигаться. Вот почему ты спотыкался и у тебя дрожали руки. Сначала может быть похоже на похмельный синдром.

— Сначала? А что со мной будет потом?

— Сложно что-то сказать наверняка, особенно когда болезнь начинается в юношеском возрасте, что бывает редко. Но у большинства людей появляются нарушения движения и когнитивные проблемы.

— Когнитивные? То есть отразится на моем мышлении? Как именно? Казалось, мама всегда находится в подавленном состоянии, но мы списывали это на плохое самочувствие.

— Скорее всего, это было связано с течением болезни Хантингтона. Через некоторое время здесь появится доктор Коган и объяснит все в деталях. Он специалист в этой области, поэтому сможет внести полную ясность и ответить на все вопросы. Я знаю основы, но юношеская болезнь Хантингтона встречается редко, симптомы разнообразные, поэтому он просветит тебя лучше.

У меня кружилась голова, брат выглядел потрясенным.

— Излечима ли эта болезнь? — спросил я.

По выражению дядиного лица я понял ответ.

— На сегодняшний день нет. Но наука все время делает прорывы в этой области.

— Но люди ведь живут с этим?

— Как правило, продолжительность жизни при этой болезни сокращается.

— Сокращается? — наконец вымолвил Джейс. — На сколько?

— В среднем с начала появления симптомов люди живут от десяти до тридцати лет. Если это произошло во взрослом возрасте. Но при появлении признаков болезни в раннем возрасте, как у тебя, не больше десяти. Мне жаль, Джейс. Мне очень жаль…

После этих слов мы все надолго погрузились в молчание. Наконец к нам присоединился доктор Коган.

Он потратил на объяснения часа два, но я не уверен, что нам с братом удавалось воспринимать информацию.

Я не мог оправиться от ожидаемой продолжительности жизни — десять лет были максимальным сроком с момента появления первых симптомов. Вчера Джейс признался, что начал замечать их примерно пять лет назад. Моему брату недавно исполнился двадцать один год.

— Оставлю вам свою визитку, ребята.

Доктор Коган достал ручку из кармана халата и что-то нацарапал на обратной стороне визитки.

— Если у вас появятся вопросы, здесь мой номер телефона. Звоните в любое время суток. Знаю, слишком много на вас свалилось. Когда начнете погружаться в это, появится много вопросов. Вот для чего я вам нужен.

Доктор и дядя перекинулись несколькими словами, потом доктор Коган протянул на прощанье нам с братом руку.

— Попрошу секретаря позвонить вам, чтобы назначить прием на этой неделе для дальнейшего обследования.

— Обоим? — Я в ответ пожал руку доктора.

— Да. Я бы хотел, чтобы перед обследованием вы побеседовали с консультантом по генетике. Она работает в моем офисе по четвергам.

— Перед обследованием?

Оба врача переглянулись, потом дядя мягко сказал, положив мне руку на плечо:

— Доктор Коган объяснил, что болезнь Хантингтона передается по наследству. Пятьдесят процентов детей получают этот ген от одного из родителей.

Я был так потрясен страшным известием о болезни брата, что упустил эту часть беседы. Про статистику в пятьдесят процентов услышал, но понял неправильно. Подумал, что если опасность передачи испорченного гена составляет пятьдесят процентов, а нас двое, то… не повезло именно моему брату. Только теперь до меня дошел истинный смысл слов, сказанных дядей. Пятьдесят процентов детей означало, что у каждого ребенка была пятидесятипроцентная опасность заболеть.

Мой брат должен умереть в течение пяти лет, а у меня с вероятностью подбрасывания монеты могла оказаться та же самая болезнь.

Глава 29

Наталья

Постель была пуста.

Должно быть, качаясь на волнах блаженства, я задремала. Подняв голову, потянулась к ночному столику за телефоном и вздрогнула, увидев Хантера, сидящего в кресле-качалке прямо напротив кровати.

Я так и подпрыгнула, прижав простыню к груди.

— Черт возьми, не ожидала тебя увидеть.

— Прости. Не хотел напугать.

Он был в джинсах с расстегнутой верхней пуговицей, без рубашки и босым.

— Чем занимаешься?

Уголок рта дернулся.

— Наблюдаю, как ты спишь.

— Странное занятие. И как — интересно?

— Захватывающе.

Хантер встал, подошел к кровати и наклонился поцеловать меня в лоб.

— Мне пора. Скоро встреча в строительном отделе, а у тебя через час консультация.

— Ой. Хорошо.

Он изучающе посмотрел на меня и произнес:

— Не жалеешь?

Я не была уверена, имеет он в виду именно это утро или наши отношения в целом.

— Вообще или о сегодняшнем?

— Это ты скажи.

Прежде чем ответить, я тщательно обдумала сам вопрос. Может, я и разочарована, но о времени, проведенном с Хантером, не сожалела.

— Нет. Нисколечко.

— Как насчет ужина в выходные?

— Отлично. Звучит неплохо.

Он коснулся губами моего рта и вышел.

Это я должна была платить Минни за сегодняшний прием. Или хотя бы пополам. После консультации мы остались поболтать, пока я оказывала Минни первую помощь.

От постоянной проверки, закрыта ли дверь и выключена ли плита, у нее на пальцах лопнули волдыри. Я подумала, что в них может попасть инфекция. Натянув резиновые перчатки, промыла свежие раны и перебинтовала ей пальчики. Все это время мы болтали о моей жизни. Я рассказала Минни обо всем, что происходило у нас с Хантером в последние два месяца.

— Мужчина уклоняется от отношений по одной из трех причин: он рыбак, молочник или священник.

Я в недоумении посмотрела на девушку.

— Тебе придется объяснить свою мысль.

— Рыбак знает, что в море полно всякой рыбы, поэтому ему неохота все время питаться одной треской, пока он еще не попробовал ни тунца, ни полосатого окуня.

Не уверена, поняла ли сама Минни, насколько грубым получился ее эвфемизм, но точку зрения своей пациентки уловила.

— Не думаю, что Хантер относится к этой категории. Может, конечно, просто не хочется верить, что он такой. Но нутром чувствую, что у него нет ни желания, ни необходимости бегать по бабам.

— Хорошо. Тогда он может быть молочником. У него дома хорошая жена, но он проветривается, чтобы доставить молочко ничего не подозревающим домохозяйкам.

Я рассмеялась.

— Не думаю, что это случай Хантера. У него в доме нет никаких признаков другой женщины. К тому же Дерек и Анна были бы в курсе его серьезных отношений.

— Тогда он священник.

Я обрезала пластырь на последнем пальце и разгладила его как можно нежнее.

— На священника он определенно не похож.

— Не имела в виду, что ему чужды маленькие танцы без штанов. Священник — это тот, кто жертвует собой на благо других, — ответила Минни. — Такие люди отказываются от собственного счастья, чтобы близкие не пострадали.

Хм‑м…

— Но зачем? От чего Хантер должен меня защищать?

— Ну, ему известна твоя история. Может, он боится разочаровать, если окажется недостаточно хорош для тебя.

Последняя часть спича заставила меня усмехнуться.

— У Хантера Делусиа в одном мизинце больше уверенности, чем у меня наберется во всем теле.

— Иногда люди надевают маску уверенности, чтобы скрыть свою незащищенность.

— Полагаю… я просто… кажется, это тоже не подходит.

— Может, последняя женщина разбила его сердце. У него когда-нибудь были серьезные отношения?

— Однажды.

— Он рассказывал, что произошло?

— Нет. На самом деле он дал очень расплывчатый ответ, вот у меня и нет ни малейшего представления, как все закончилось.

Минни подняла свои свежезабинтованные пальцы и пошевелила ими.

— Может, нужно попытаться получить побольше информации о той истории.

* * *

После того как Иззи отправилась в постель, я свернулась калачиком с чашкой чая и взяла сотовый. В Нью-Йорке было почти одиннадцать, но в Калифорнии только восемь.

Весь оставшийся день я раздумывала над словами Минни и решила, что добиваться правды от закрытого источника будет и вполовину не так эффективно, как обратиться к лучшей подруге.

— Привет, — воскликнула Анна. — Наша крестная фея.

Я невольно улыбнулась.

— Знаешь, когда была маленькой, всегда представляла крестную фею похожей на Стиви Никс.

— Думаю, Стиви Никс была бы никудышной крестной. Хотя, может, посмотреть, не будет ли она свободна. Уверена, она живет в Лос-Анджелесе. Хотя опять же, кто знает, может, тебе удастся перебраться сюда. Дерек сказал, что вы с Хантером целовались всю дорогу.

У меня поникли плечи.

— Я бы на это не рассчитывала.

— Ох нет! Что случилось?

— Мы провели два потрясающих месяца.

— Так…

— И… это были два потрясающих месяца.

— Думаешь, отношения не выдержат проверку расстоянием?

— Не я. Хантер так думает.

— Хантер считает, что на расстоянии не получится?

— Не имею представления, как он считает. Мы с самого начала договорились быть партнерами по траху. Теперь все кончено.

— Ты хочешь большего?

— Да. Нет. Не знаю…

— Ты сама уверена?

— Мне он нравится, Анна. Очень. Больше, чем мне бы хотелось.

— Ох, дорогая. Он знает о твоих чувствах?

— Прямо я ему не сказала, но он в курсе. Но даже и не думает о развитии отношений.

— Почему?

— Вопрос на миллион долларов.

Даже находясь за три тысячи миль отсюда, Анна почувствовала, как мне больно.

— Боже, прости меня, Нат, — мягко произнесла она. — Когда вы только-только встретились, я сказала, что баб у него прилично. Но так бывает у многих парней. Думаю… знаешь, иногда нужно просто встретить подходящую женщину.

Иногда невысказанные мысли звучат громче слов. Выходит, я неподходящая женщина для Хантера. Думать об этом было больно, но зато напомнило о бывшей его возлюбленной, о которой нужно бы навести справки.

— Скажи, тебе известно, что произошло между Хантером и девушкой, с которой у него долгое время были серьезные отношения?

— С Саммер? На самом деле не особенно. Знаю, что они встречались во время учебы в колледже, но расстались до того, как мы с Дереком стали встречаться. Единственное, что я знаю, так это то, что она несколько раз звонила Дереку в полном расстройстве, после того как Хантер разорвал отношения.

— Так это он порвал с ней? Почему-то думала, что все было наоборот и он боялся новых отношений из-за разбитого сердца. Хотя… подожди, возможно, это была я сама.

— Ну да. Совершенно точно, он сам разорвал отношения. Хотя точно не знаю почему. Дерек никогда не рассказывал, а у меня не было причины расспрашивать. Но теперь с твоего позволения я в этом покопаюсь.

— Хорошо. Только не делай это слишком открыто.

Мы провисели на телефоне еще с полчаса, болтая о Каролине, крестинах, Иззи и вообще о жизни. Мне было очень приятно трепаться с Анной, но, когда положила трубку, вопросов относительно Хантера оставалось все еще больше, чем ответов.

Глава 30

Наталья

Иззи болела гриппом уже больше недели.

Наши с Хантером планы о том, как максимально насладиться оставшимися у нас полутора неделями, так и остались планами. Вместо этого он приходил и торчал на диване, смотря телевизор, в то время как страждущая Иззи каждые пятнадцать минут звала меня из своей комнаты.

Сегодня Иззи вроде чувствовала себя получше, и я наконец собиралась вечером на настоящее свидание. Девочка уходила на день рождения к подруге с ночевкой, так что в нашем с Хантером распоряжении оставалась целая ночь. Но даже эта соблазнительная перспектива не могла заставить меня поднять задницу с дивана. Каждая косточка в теле ныла. Чувствовала я себя так хреново, что была вынуждена позвонить Иззи из спальни, чтобы убедиться в ее готовности к школе. Одна мысль о том, что нужно отправиться в соседнюю комнату, приводила меня в изнеможение.

Все еще отрицая факт, что подхватила грипп от девочки, я отменила утреннюю консультацию и решила поспать еще несколько часов. Около полудня, когда потащила свою задницу в спальню и измерила температуру, моя надежда рухнула окончательно. Термометр показал почти 39.

Я не должна болеть.

Сегодня свидание, а через три дня Хантер уедет.

С ответом пришла волна озноба — и вовсе не того, который охватывал меня при мысли о Хантере Делусиа. Хотела расстроиться, но, честно говоря, даже на это не оказалось сил. Все, что смогла сделать, — это проглотить две таблетки «Тайленола» и снова заползти под одеяло.

Я так и не собралась отменить свидание, пока днем не получила от Хантера сообщение следующего содержания.

Хантер: Надень сегодня вечером красное.

Меня охватило глубочайшее разочарование. Так вот как все должно закончиться… Мы даже не можем устроить на прощание настоящее свидание с треском и шумом.

Когда печатала ответ, кожа на пальцах горела.

Наталья: Единственный красный цвет, который мне сегодня положен, — от лихорадки. Извини. Думаю, подхватила грипп от Иззи.

Хантер: Вот дерьмо. Прости.

Нужно что-нибудь?

Наталья: Есть волшебная таблетка, чтобы сразу выздороветь?

Хантер: Воздержусь от сообщения, что у меня имеется кое-что волшебное. Проглотишь — и сразу начнешь чувствовать себя лучше.

Улыбнувшись, я покачала головой.

Наталья: Рада, что воздержался.

После этого Хантер замолчал. В любой другой день я бы часа два анализировала нашу переписку. К счастью, сегодня у меня не было на это сил. Высокая температура изнуряла, поэтому я снова на несколько часов погрузилась в забытье, пока меня не разбудило дребезжанье домофона.

Завернувшись в одеяло, поплелась открывать.

— Кто там?

— Всего лишь я, — ответил домофон голосом Хантера. — Сегодня закончил пораньше, вот и принес тебе куриный супчик.

Моя девчачья часть стремилась подбежать к зеркалу, умыться и подправить вчерашний макияж, который, подозреваю, еще сохранился на моем лице. Но та часть, которая болела, велела легкомысленной девчачьей части заткнуться и сесть на место. Нажав на кнопку, открыла дверь и прислонилась к косяку в ожидании лифта.

Даже больная как собака, я не могла не отреагировать на приближение Хантера. Тело сразу встрепенулось. На нем были джинсы и рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. И рабочие ботинки, которые мне так нравились. В обеих руках он держал по пакету.

— Догадываюсь, ты прямо с работы? — предположила я, оглядывая ботинки.

— Ни в коем разе. Была встреча с клиентом, потом совещание в строительном отделе. Ботинки надел, потому что они тебе нравятся.

— Как ты узнал, что я их люблю?

— Наблюдаю за тобой.

Хантер чмокнул меня в лоб.

— Вот почему мне известно, например, как тебе нравится, когда во время секса держу твои руки над головой.

Мне на самом деле это нравилось. Боже, я что, совсем прозрачная?

— А что еще мне нравится?

Хантер ухмыльнулся.

— Еще когда провожу языком по твоей ключице. И еще балдеешь, когда сообщаю, что именно собираюсь с тобой проделать. И хотя ты не хочешь признаваться, но тебе нравится, когда говорю, что у тебя сладкая п…да.

У меня в прямом смысле отвисла челюсть. Он, черт возьми, прав. Я ненавидела это слово, но что-то в манере Хантера произносить его в порыве страсти заводило меня. Ну и, разумеется, я не собиралась признаваться в этом.

Я покачала головой.

— А зачем, собственно, ты сюда пришел?

Хантер поднял пакеты.

— Принес подкрепление.

— Но ты можешь заразиться.

— Не могу упускать такой шанс. А теперь давай поднимать тебя на ноги.

Войдя в квартиру, Хантер настоял, чтобы я села, пока он будет вынимать принесенные припасы.

— Куриный суп из того ресторана в центре, который тебе нравился. Мы там завтракали пару недель назад.

— Но я не хочу есть.

— Когда Иззи заявляла то же самое, ты все равно заставляла ее поесть.

Он был прав, поэтому я надулась.

Хантер продолжил доставать из пакета всякую всячину.

— «Дэйквил», чтобы сбить температуру. Помню, ты выбросила коробку, когда дала Иззи последний. Имбирный эль, потому что это дерьмо хочется пить, заедая тостом, только когда болеешь. Кстати…

Хантер достал из первого пакета батон и перешел ко второму. Масло, «Гаторед», «Терафлю», витамин С, салфетки и четыре футляра с DVD-дисками. В последнюю очередь он вытащил коробочку типа как для ювелирных изделий.

Протянув мне коробочку, он сказал:

— На случай, если заскучаешь.

— Что это такое?

Хантер пожал плечами.

— Какой-то набор для рукоделия. В аптеке был. Думаю, пригодится, чтобы заняться чем-то, не вставая с постели.

Божечки, этот мужчина мог ранить меня в самое сердце и с таким же успехом исцелить. Тут же вспомнила рассказ Хантера о том, как его мама мастерила всякие штучки, когда не могла вставать с постели. Он по-настоящему милый, заботливый и надежный парень. В этом-то и проблема. Было бы значительно проще расстаться с человеком, который спрятался в кусты во время моей болезни. А как сделать это с тем, кто рядом в трудную минуту? Но Хантер, к лучшему или к худшему, был настоящим мужчиной, что очень мешало воспринимать его исключительно в качестве объекта сексуальных желаний.

Я грустно улыбнулась в ответ, надеясь, что Хантер спишет все на мое плохое самочувствие.

— Благодарю за все. Не стоило…

Он оглядел меня.

— Ты всегда заботишься о ком-то другом. Я рад здесь и сейчас позаботиться о тебе.

Эти слова согрели меня, но в голове крутилась одна мысль: а я рада, что не заболела хотя бы в эти четыре дня.

* * *

От якобы не вызывающего сонливости «Дэйквила» я тотчас же задремала. А может, меня убаюкал блокбастер с Брюсом Уиллисом, где непрестанно взрывались какие-то здания. Спала я практически целый день, так что, когда проснулась, ощутила замешательство. Ноги все еще покоились у Хантера на коленях, единственная разница была в том, что сейчас он не смотрел телевизор, а наблюдал, как я снова сплю. Распахнула глаза навстречу ему.

— Который час?

— Должно быть, что-то около десяти. Звонила Иззи, чтобы отметиться. Увидел ее номер и ответил, прежде чем ты проснулась. Хочет приехать ухаживать за тобой.

— Ох, это мило. В последнее время девочка на самом деле приходит в себя.

Хантер утвердительно кивнул.

— Сказал, что все устроил, но хочу удостовериться, что ты пришла в себя.

— О’кей. Благодарю. Напишу ей.

Он опять кивнул.

— Ты голодная?

— Если скажу нет, ты ведь все равно будешь меня насильно кормить?

Губы Хантера дрогнули в улыбке.

— Возможно.

Он наклонился и пощупал мой лоб.

— Не горячая. Но с приема «Дэйквила» прошло уже четыре часа. Хочешь дозу «Никвила», чтобы держать температуру под контролем и еще поспать?

— Боже, я и так весь день только и делаю, что сплю.

Хантер отправился на кухню, взял какие-то лекарства и налил целую кружку имбирного эля. Пока он этим занимался, мне удалось сесть.

Потом уселся напротив меня на край кофейного столика, внимательно проследил, как принимаю лекарства, и принял из моих рук пустую кружку.

— Знаешь, ты прекрасно справляешься со всеми этими медсестринскими делами.

— Предпочитаю играть в доктора, но способен гибко перестроиться.

— По крайней мере, я более легкий пациент, чем Иззи. Не зову тебя каждые пять минут, чтобы ты убрал грязные салфетки, и не говорю каждый раз какую-нибудь гадость.

— Разумеется. Проспать все подряд, кажется, больше в твоем стиле.

— Ну теперь, когда дрыхла целый день, полночи не засну.

Кивнула в сторону набора для рукоделия, который он мне купил.

— Когда проснешься, тебя будут ждать дрянные браслеты. Далеко не такие прекрасные, как тот, который ты носишь.

Хантер посмотрел на запястье.

— Когда мама заболела, мне было лет десять или одиннадцать. У нее были проблемы с мышцами, которые сказывались на способности ходить, поэтому большое количество времени она была прикована к постели. Тетя вечно таскала ей такие наборы. Так мама все время была занята.

Он покрутил браслет на запястье.

— Особенно любила заниматься макраме и кожей. Раньше у меня было множество браслетов, но с годами часть сломалась, часть потерял. Этот последний. Когда испортится, буду носить твой дрянной.

Вау! Я окончательно проиграла битву в попытках не влюбляться в него с каждым днем все больше.

— Знаешь, Хантер, под этим дурацким прикидом скрывается по-настоящему классный парень.

Прежде чем встать, он бросил на меня беглый взгляд.

— Давай, ложись в постель.

Укрыв меня потеплее, Хантер разделся и скользнул под одеяло и улегся сзади. В отличие от предыдущих наших общих ночей в этот раз боксеры остались на нем.

Обхватив за талию, он вплотную прижал меня к себе. Его объятие было таким крепким, словно он боится, что я куда-нибудь ускользну. Или мне просто хотелось в это верить.

Завтра вернется Иззи, так что, похоже, эта ночь будет у нас последней. Не совсем так я представляла себе последнее свидание, но, может, так даже лучше.

Примерно через полчаса услышала, что дыхание Хантера изменилось, хватка немного ослабла. Поддалась лекарственному туману, веки потяжелели, и я наконец тоже заснула.

Рано утром на следующий день Хантер пошевелился, но я не открыла глаза, думая, что ему нужно в ванную. Но после того как он несколько минут на цыпочках шуршал по комнате, почувствовала его губы на своем лбу и поняла, что сейчас он исчезнет.

Хантер нежно поправил мой локон и прошептал:

— Без ума от тебя, моя сладкая горошинка. Прости.

И затем ушел.

Глава 31

Наталья

Ужасный день наступил, когда я только-только стала чувствовать себя лучше. Не вполне хорошо, но достаточно, чтобы принять душ и проводить время в вертикальном положении. После последней совместной ночи Хантер заходил еще несколько раз — приносил еду навынос, а однажды захватил фильм ужасов. Знал, как сильно Иззи от них тащится.

Последние двадцать четыре часа я усиленно пыталась избегать мыслей о расставании, не представляя, как должны прозвучать прощальные слова.

Спасибо, было круто.

Как-нибудь увидимся.

Будешь в городе — заходи. Мои двери всегда для тебя открыты. Подразумеваю, двери моего тела тоже.

Кто бы дал совет!

Я бесконечно переходила от грусти к гневу и обратно. Оставалось только гадать, какую Наталью обнаружит бедняга при появлении.

К несчастью для Хантера, он позвонил, когда я чувствовала себя обиженной. Даже не стала, как обычно, дожидаться у двери, чтобы полюбоваться на его прощальную проходку по коридору. Вместо этого оставила дверь приоткрытой и отправилась к дивану читать книгу, которой совершенно не интересовалась.

Прежде чем распахнуть дверь, Хантер дважды постучал.

В качестве приветствия помахала рукой, но глаз от книги не оторвала.

Еще до того, как Хантер закрыл за собой дверь, воцарилась неловкость. По крайней мере, так я почувствовала.

Он уселся на край стола и взял в руки мои ступни.

— Как самочувствие у пациента?

— Лучше.

В стиле наглого подростка я все еще не поднимала на него взгляд.

Хантер подождал несколько минут, ровно до того мгновения, пока я не посмотрю, что же это он делает. Потом поймал мой взгляд.

— А вот и она.

Эта улыбка меня еще больше взбесила. Хантер выглядел как обычно, красивым и самодостаточным. А мне хотелось, чтобы в нем проявлялось то, что чувствовала я: хаос и растерянность. Ненавидела этого мужчину за то, что на нем никак не отражалось наше расставание.

— Можем просто сказать друг другу «прощай» и покончить с этим?

В этот вопрос я вложила всю язвительность, на какую только была способна.

По крайней мере, хоть улыбка исчезла с его лица.

— Наталья…

— На самом деле. Мы взрослые люди. Было весело. Сейчас все кончено. Последний минет делать не собираюсь, если ты за этим пришел.

Хантер опустил голову и несколько минут смотрел в пол. Когда наконец его глаза встретились с моим ледяным взглядом, в них плескалась боль.

— Я… я никогда не хотел ранить тебя, Наталья.

Язык заработал прежде, чем я смогла обдумать слова.

— Отлично. Но ты это сделал. Знаешь почему? Потому что это никогда не было просто трахом. Можешь называть это как угодно, но с самого первого дня ты знал об этом. При обычном трахе не посещают семейные ужины, не помогают падчерице отрабатывать боковые удары и не нянчатся с женщиной, когда она больна. Именно поэтому меня сейчас оскорбляет твое притворство.

Хантер провел пятерней по волосам и глубоко вздохнул.

— Ты права. Это всегда было нечто большее, чем просто трах. Но это не отменяет необходимости закончить наши отношения.

Вместе с этими словами прямо в сердце вонзился острый нож. Я судорожно сглотнула.

— Может быть. Но знаешь, что это меняет?

— Что?

— Ты должен объясниться.

Хантер посмотрел мне прямо в глаза.

— Нат, прости. Мне действительно очень жаль.

Я едва удерживала подступивший поток слез. В попытке сохранить хоть немного достоинства, я произнесла:

— Уходи. Пожалуйста.

Чувствовала на себе взгляд Хантера, но не находила сил поднять глаза. В конце концов он встал. Погладил мои волосы, наклонился, поцеловал в лоб и, не говоря ни слова, ушел.

Услышав щелчок захлопнувшейся двери, я разразилась рыданиями. Самое забавное, за всю историю с Гарретом я так ни разу и не заплакала. Мой брак закончился в одно мгновение. После первоначального шока от ареста мужа и выяснения, что он был совсем не тем человеком, за которого себя выдавал, я сразу перешла к гневу, обойдя все остальные стадии.

Несмотря на то что Гаррет разрушил всю мою жизнь, я никогда не теряла надежду. Чувствовала себя разочарованной, глупой, подавленной, испытывала еще миллион разных эмоций, но никогда не теряла уверенность, что заслуживаю большего.

Сейчас я осознала, почему так себя чувствовала — потому что на самом деле был кто-то лучше, тот, кто был создан специально для меня. И вот сейчас этот кто-то вышел из моей двери, унеся с собой последнюю надежду.

Глава 32

Наталья

Неделей позже здоровье окончательно поправилось, чего нельзя было сказать о сердце. В нем царила все та же боль. В глубине души я сожалела о том, как прошло наше с Хантером прощание. Если до конца честно, я была недовольна собой. Мое поведение выглядело незрелым, я злилась на Хантера за то, в чем на самом деле не было его вины. Он с самого начала вел себя честно. В конце концов, именно я цеплялась за призрачную надежду, что он переменит свое мнение. Это было глупо.

Дело в том, что я точно знала, что у Хантера есть чувства ко мне. Просто не понимала, почему он не дает им хода. Поэтому и не смогла по-настоящему закрыться. Остро ощущала, что, двигаясь вперед, оставляю что-то важное позади.

Вчера один папашка, с которым я часто болтала во время баскетбольных матчей Иззи, спросил, мой ли бойфренд тот парень, с которым я появлялась в последнее время на играх. Мне было настолько больно вслух признать исчезновение Хантера из моей жизни, что я даже не поняла, с какой целью меня об этом спрашивают. Затем прозвучал вопрос о моих планах на вечер пятницы, но до меня так и не дошло, что речь идет о свидании.

Бедному парню пришлось объяснить, что он имел в виду, но я его тут же отвергла. Ведь я, черт возьми, совершенно не была готова снова окунуться в жизнь, где существуют свидания.

Так что в пятницу вечером я поглощала «Вишневый Гарсиа» прямо из большой коробки, в то время как моя шестнадцатилетняя дочь собиралась в боулинг с мальчиком. Хоть у кого-то из нашей семьи была личная жизнь.

— Будь дома к десяти. И пусть Якшит проводит тебя до двери и дождется, пока ты не войдешь. А не то, когда я его прикончу, у тебя в тюрьме окажутся двое родителей.

— Можешь не беспокоиться. Теперь, после слов Хантера, Як… — она хихикнула, — скорее, наложит в штаны.

Я рассмеялась и посоветовала Иззи следить за языком. На прощанье девочка обняла меня — нововведение, которое она практиковала в последние дни. Полагаю, она тоже чувствовала себя фигово оттого, что меня бросили. В любом случае, неважно, каким способом я добилась от нее внимания, все равно было приятно.

В ту минуту, когда к горлу начала подступать тошнота от обжорства мороженым, зазвонил телефон. На экране высветилось наше с Анной изображение, где мы прижались щека к щеке в день ее свадьбы. Я положила коробку с мороженым на кофейный столик и закинула на него ноги.

— Слава богу! А то уже собиралась за один раз прикончить полкило мороженого от Бена и Джерри.

— М‑м‑м… «Чанки Манки»?

— Не-а… — я погладила раздувшийся живот. — «Вишневый Гарсиа».

— Отлично. Прибереги немного на тот момент, когда положишь трубку. Пригодится.

Сердце бешено заколотилось в груди. Несколько дней назад мы болтали с Анной, после того как я забронировала билеты на крестины. Подруга упомянула, что не виделась с Хантером с момента его возвращения, но что он собирается прийти к ним на ужин как раз вчера вечером. Очевидно, Анна собиралась рассказать какие-то новости.

— Зачем? Анна, если он привел новую девушку, не думаю, что хочу узнать об этом.

— Он был один. Никакой новой девушки.

Мое состояние значительно улучшилось.

— Собирается привести кого-нибудь на крестины?

— Нет. Я вообще не об этом.

— О чем же? — начала паниковать я.

— Вчера вечером Хантер напился. По-настоящему. Начал рассказывать о смерти брата. И ужасно расстроился. Ты знала, что его брат покончил с собой? Я до вчерашнего дня была не в курсе.

Прежде чем до меня дошел смысл ее слов, на заднем плане раздался вопль.

— Подожди, Нат. Каролина только что проснулась. Извини. Думала, поспит подольше. Перезвоню через пару минуток. Возьму ее и уложу, так что мы сможем продолжить.

— Ой, боже ж ты мой! Не заставляй ждать долго. Поспеши!

— Конечно.

К моменту, когда телефон зазвонил снова, я уже сменила коробку с мороженым на бокал вина, опустошила его и наливала следующий.

— Господи, прошло уже десять минут, а не две.

— Прости. Никак не удавалось ее успокоить.

— Сейчас можешь разговаривать?

— Ага. Она впилась в меня, так что можем тихонько поболтать, пока она сосет грудь. Или перезвоню, когда Каролина закончит.

— Говори.

— Даже не знаю, с чего начать.

— С начала. Расскажи обо всем.

— Хорошо. Итак… с самого начала все было очень странным. Обычно Хантер выпивал кружку или две пива. Но когда Дерек предложил, как обычно, «Стеллу», он сказал, что предпочтет виски с колой. Честно говоря, похоже, в последнее время он прикладывался к бутылке. Знаешь ведь, у него волосы всегда немного растрепаны, такой естественный беспорядок, он сам такой себе придает. Но вчера он выглядел дерьмово: темные круги под глазами, видно, что уже давно не брился, и ощущение, что спал прямо в одежде. Когда Хантер попросил виски, между ним и Дереком возникло такое молчаливое согласие. Мой муж понимающе кивнул, как будто они уже обо всем перетерли раньше.

Я хотела, чтобы Хантер стал бороться за нас после расставания. Но, услышав такое, не испытала никакого облегчения. Наоборот, возникло чувство, словно меня ударили под дых.

— Не знала, что его брат покончил с собой. Хантер говорил, что он болел. Но не понимаю, почему именно сейчас он заговорил об этом. Джейс ведь умер много лет назад? Может, была годовщина его смерти или что-то в этом роде?

— Ничего подобного. Дай мне продолжить, и тогда, может, поймешь, что к чему.

— Хорошо…

— Итак, не прошло и трех минут, как он уговорил первую порцию. Я видела, как Дерек готовил ее: в стакане был один виски и капелька колы. А Хантер выпил и даже не поморщился. После второго стакана пробормотал, что получил повышение по работе.

— Пробормотал про повышение?

— Ну да. Когда поздравила, ведь это грандиозная новость, он сказал, что рядом нет человека, которому он хочет сообщить об этом.

По иронии судьбы два дня назад Иззи назвали лучшим игроком, и моим первым порывом было сообщить об этом Хантеру. Мелочь, но потребовалось целых две секунды, чтобы вспомнить: у меня больше нет причин писать ему.

Но моя первая подсознательная реакция позабавила меня, хотя остаток вечера и был омрачен. Почувствовала грусть, а не радость. Не позволяла себе анализировать, почему это так сильно повлияло на меня. А Хантер как припечатал: жизнь — это человек, которому ты хочешь рассказать о хороших новостях.

— Хантер был опечален, что не может позвонить своему брату? — вздохнула я в трубку.

— Вовсе нет. Он говорил о тебе, Нат.

— Ничего не понимаю. Думала, ты говоришь о том, что он расстроен из-за смерти брата.

— Да, именно. Это-то и странно. В одну минуту он жаловался, что скучает по тебе, а в следующую уже говорил о своем брате. Похоже, вы оба как-то связаны в его сознании.

Я зацепилась за слова, сказанные мгновение назад.

— Он сказал, что скучает по мне?

— Сказал, что ему насрать на повышение, потому что не может поделиться этим с тобой.

Мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку.

— Не понимаю. Никогда не понимала. Если он хочет делиться со мной чем-то, зачем устраивать прощание?

— Именно так я его спросила.

— И что же он ответил?

— Сказал, что это для твоего блага.

— Что он имел в виду?

— Не смогла раскрутить его на разговор. Хантер бесконечно наполнял стакан и остаток ночи болтал о всякой всячине.

— Например, о чем?

— Практически все время о незначительных мелочах. Например, как хочет насыпать корм в птичьи кормушки во дворе. Иногда пускался в воспоминания о своем брате. Наверное, скоро у Джейса день рождения.

Честно говоря, понятия не имела, что брат Хантера покончил с собой. Думаю, мне никогда не удавалось разговорить Дерека на эту тему, потому что он был близок с обоими — и с Хантером, и с Джейсом. Я знала, что Джейс умер совсем молодым, но когда спросила, от чего именно, Дерек ответил, что у того было генетическое заболевание и он болел очень долго. Вчера вечером, когда Хантер замертво рухнул на наш диван, спросила мужа, почему он солгал.

— И что же он ответил?

— Сказал, что он не врал. Что Джейс был действительно болен и что он предпочитает помнить, от чего тот умер на самом деле, а не о том, как технически оборвалась его жизнь.

Господи Иисусе.

— Так он был болен и поэтому совершил самоубийство?

— Да. И Хантер так до конца не отошел от этого. Они с братом были очень близки.

Анна молчала несколько мгновений, и тогда мы обе осознали чудовищность ее слов.

— Он повесился, Нат. В собственной ванной.

Грудь начала содрогаться от рыданий. Терять близких от тяжелой болезни и так непросто, но если их уход омрачен трагедией самоубийства… оставшимся в живых зачастую нелегко справиться с чувством вины.

— Ты в порядке? — спросила Анна. По дрожанию в голосе я поняла, что она тоже плачет.

— Нет.

— Да, знаю. Ужасно думать обо всем этом. Даже не могла злиться на Дерека за то, что скрыл от меня такое. Потому что, после того как он раскрыл правду, пожалела, что узнала. Теперь из головы не выходит.

Мы с Анной проговорили еще больше двух часов. Я заставила подругу трижды рассказать о вчерашнем вечере, вспоминая каждую деталь. К тому моменту, когда мы расстались, голова раскалывалась, но боль под черепом не шла ни в какое сравнение с болью в груди.

Так хотелось сорваться в Калифорнию и поддержать Хантера, пока он горюет о своем брате. Не имел значения даже тот факт, что сейчас не было никаких нас. Просто хотелось побыть рядом с ним.

Ночью я без конца ворочалась в постели. В мозгу пролетали миллионы мыслей. Была ли та давняя потеря Хантера причиной, по которой он отказался от наших отношений? Стал ли он бояться привязанностей после такой душевной раны? Он потерял маму и брата в таком юном возрасте. Может, эти потери оставили незаживающие следы в его сердце, которые заставляют бояться борьбы за свои чувства?

Хотя Анна пролила свет на психику Хантера Делусиа, я еще больше заблудилась в темных закоулках души этого человека. Почти в полночь я схватила лежащий на ночном столике телефон. Пальцы зависли над именем Хантера. На западном побережье только девять — не слишком позднее время для звонка. Но если позвоню сейчас, Хантер легко сложит два и два и поймет, что звонила Анна и рассказала о вчерашнем вечере. Если же не позвоню, больше не засну никогда.

В конце концов решила не звонить, а написать. Таким образом, приоткрою дверь для общения, и Хантер сможет выбрать: вступить со мной в диалог или захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Поколебавшись еще минут десять в выборе правильных слов, решила начать с самого простого.

Наталья: Думаю о тебе. Хочешь поговорить?

Нажала на «отправить» и стала ждать ответа. Пульс стучал как бешеный. Через десять секунд «доставлено» сменилось на «прочитано». Когда стали прыгать точки, я затаила дыхание. Предвкушение ответа пульсировало в моих венах. Через несколько секунд точки остановились, и я шумно выдохнула. Как завороженная я уставилась на экран, предполагая, что Хантер прекратил печатать, и в эти мгновения его слова несутся через эфир на мой телефон.

Я ждала…

Пять минут.

Десять минут.

Полчаса.

Целый час.

Но слова так и не появились на экране.

Мне стало бы легче, если бы он так и не открыл сообщение или я не видела, как прыгают точки, когда он решил написать. Тогда я бы цеплялась за крохотную надежду, что он еще не получил мой текст. Но сейчас все было ясно: этот мужчина прочитал мое сообщение и решил не утруждать себя ответом.

Глава 33

Хантер

7 лет назад

«Ну же, Джейс, возьми трубку». Нервно постукивая ногой, я считал гудки. После четвертого я переключился на голосовую почту.

И снова без результата.

Схватив ноутбук, я бросился к выходу, на секунду задержавшись у кабинета моего босса.

— Мне нужно изучить кое-какие материалы в разделе строительства, — солгал я. — Вернусь через пару часов.

В машине я включил музыку, чтобы отвлечься, но это не особо помогло.

В последнее время Джейс пребывал в мрачном настроении. Да и чему удивляться? Даже сидеть и говорить он теперь мог с большим трудом. Кое-как он вставал по утрам с постели, но к концу дня у него совсем не оставалось сил. Судорожные подергивания в руках и плечах стали такими сильными, что он регулярно просыпался среди ночи. Из дома он не выбирался уже несколько месяцев — разве что на прием к врачу.

Мы пытались уговорить его перебраться к дяде Джо и тете Элизабет или поселиться со мной, но Джейс наотрез отказался. Не желая полагаться на помощь близких, он предпочел визиты медсестер.

Этим утром он позвонил и оставил мне сообщение. Я как раз сидел на совещании и не мог сразу ответить на звонок. С неприятным чувством я вновь прослушал текст сообщения.

«Братишка (долгая пауза).

Я никогда не сердился на тебя из-за Саммер.

Просто хочу, чтобы ты знал об этом (еще одна пауза).

Люблю тебя».

Болезнь Хантингтона сказалась и на сознании Джейса: мы уже привыкли к перепадам его настроения, к несвязности в мыслях. Но было в этом сообщении что-то еще. Такое чувство, словно он хотел снять с моей души тяжкий вес… перед тем, как уйдет насовсем. Оставалось надеяться, что я ошибался.

По пути я все набирал и набирал скорость, так что до дома Джейса добрался не за полчаса, а за двадцать минут.

Я постучал в дверь и, не дождавшись ответа, открыл ее своим ключом.

— Джейс!

Тишина.

На кухне его не было.

Как не было в гостиной и малой столовой.

Я заглянул в спальню.

Никого.

Я зашагал по коридору к заднему дворику и увидел, что дверь в ванную закрыта. Я замер, не в силах пошевелиться.

Черт, я, кажется, схожу с ума.

— Джейс, ты там?

Ответа не последовало.

Я постучал, и дверь в ванную, которая была лишь слегка прикрыта, распахнулась.

Я замер.

Пол качнулся у меня под ногами, кровь застыла в жилах.

Нет.

Нет.

— Не-е‑ет! — закричал я.

Тело брата свисало с потолочной балки.

Чтобы привязать туда веревку, Джейсу пришлось убрать светильник.

В ужасе я приподнял его тело, чтобы ослабить веревку.

Глаза у него были открыты и навыкате.

Губы и лицо голубоватого оттенка.

Но я не хотел, не мог поверить, что уже поздно.

— Нет!

— Ты не мог…

Я все держал и держал брата, не позволяя веревке вновь затянуться вокруг его шеи.

Надо было найти что-то, чтобы перерезать веревку.

Надо было позвать на помощь.

Надо было проверить пульс.

Но я не мог отпустить его.

Просто не мог отпустить.

Глава 34

Хантер

Настоящее время — две недели спустя

Это оказалось чертовски трудно. Труднее, чем я мог предположить.

Устроившись на стуле во дворе Дерека, я поглядывал на Наталью, которая болтала о чем-то с другими женщинами. Неужели и они не видели того, что видел я? Или попросту были ослеплены ее красотой? Улыбкой, которая освещала все вокруг. Длинными ногами — мускулистыми и вместе с тем такими женственными. Фигурой, которую не могло скрыть даже подчеркнуто скромное платье. Наталья выглядела беспечной, но, когда взгляды наши встречались, я видел, что ей больно… и ненавидел себя за то, что причинил эту боль.

Дерек сидел рядом, обнимая рукой спящую дочурку. Ради крестин ее облачили в длинное белое платьице.

— Жена разведется со мной, как только узнает правду.

— О чем это ты?

Не будь идиотом, ответил его взгляд.

— Она-то считала, что ты моральный урод, который не способен обзавестись семьей. Но нет, ты все изгадил. С того самого вечера, как ты напился и без остановки болтал о Джейсе, Анна думает, что у тебя душевная травма. Ты же знаешь Анну: для нее нет ничего заманчивей, чем исцелить кого-нибудь. Теперь она начнет копать и рано или поздно узнает все об этой чертовой болезни.

— Не выражайся в присутствии моей крестницы.

Дерек покачал головой, задумчиво глядя в сторону жены и ее лучшей подруги.

— Наталья заслуживает того, чтобы знать правду.

— Нет. Она заслуживает гораздо большего, чем я могу дать ей.

— А как насчет тебя? Разве ты не заслуживаешь немного счастья?

Я искоса взглянул на приятеля.

— Знаешь что, предоставь своей жене заниматься исцелением чужих душ.

* * *

В церкви нам не удалось держаться подальше друг от друга: крестные родители должны были сидеть рядом, возле прохода. Наталья держала Каролину на руках, легонько покачивая малышку. Выглядело это до того естественно и прекрасно, что у меня невольно перехватило дыхание.

В какой-то момент взгляды наши встретились. Наталья подождала, думая, что я скажу что-нибудь. Когда этого не произошло, она сама нарушила молчание.

— Красивое платье, верно?

Я скользнул по ней взглядом.

— Да, красный тебе очень идет.

Наталья слабо улыбнулась.

— Вообще-то я имела в виду платье Каролины.

— А‑а‑а. Ну да. Красивое платьице.

И снова возникла неловкая пауза. Чтобы хоть как-то сгладить ее, я спросил:

— Как тебе жилось в эти дни?

— Одиноко… а тебе?

Я просто не мог солгать в ответ на такую откровенность.

— И мне тоже.

Тут мой взгляд упал на ее полные губы, и в моей голове закружились неподобающие мысли. К счастью для меня, в этот момент заиграл орган, и началась церемония крещения, а то я мог бы совершить какую-нибудь глупость… и не где-нибудь, а в церкви!

* * *

После крещения мы собрались в доме у Анны и Дерека — только близкие родственники и несколько друзей. В том числе Адам. Конечно, он мог считаться приятелем Дерека: они вместе работали и неплохо ладили друг с другом. Но для меня сегодня Адам был врагом номер один.

Глядя на то, как Наталья смеется над какой-то его шуткой, я едва не сорвался… и решил, что настало время немного освежиться.

Выйдя на улицу, я увидел Иззи. Та бросала мячик в баскетбольное кольцо, висевшее на тротуаре у дома.

— Как успехи? — подошел я к ней.

— Лучше не бывает.

Я снял пиджак и бросил его на траву.

— Сыграем один на один?

Она сделала вид, будто осматривается.

— А что, здесь есть настоящие противники?

Я перехватил мяч. Пора было показать этой соплячке, кто тут настоящий мастер. Сделав пару обманных движений, я бросил мяч прямо в кольцо.

— Повезло, — кивнула Иззи.

— Твой черед, — кинул я ей мяч.

Хотелось бы сказать, что я позволил ей обойти себя, но это было бы чистым враньем: Иззи не составило труда забить свой мяч. А мой первый бросок и правда оказался чистой удачей. К тому времени, как мы закончили наш мини-матч, я был мокрым от пота. Иззи же только слегка раскраснелась.

— Хочешь отдохнуть? — спросила она.

— С чего ты так решила? — просипел я, пытаясь восстановить дыхание.

Она рассмеялась, и мы уселись на траву, чтобы немного остыть.

— Как там твой парень? — поинтересовался я. — Ведет себя прилично или мне стоит слетать в Нью-Йорк и надрать ему задницу?

— Ты действительно мог бы перелететь через всю страну, чтобы наказать того, кто меня обидел?

— Разумеется.

— Тогда мне стоило бы последовать твоему примеру… Постой-ка, я ведь только что заставила попотеть твою задницу, — ухмыльнулась она.

Глупо было отрицать очевидное.

— Как поживает Наталья? — спросил я, не глядя на Иззи.

— Да не очень, — ответила она. — И все благодаря тебе.

— Мне очень жаль, что все так вышло.

— Я думала, что она тебе нравится.

— Так и есть.

— В чем же тогда проблема?

— Видишь ли, все очень сложно…

— Неправда, — покачала она головой. — Вы, взрослые, любите все усложнять. Ты ей нравишься. Она тебе нравится. С остальным можно разобраться.

— Все не так просто. Когда становишься старше, приходится учитывать множество других факторов.

— Тебя что, вот-вот посадят в тюрьму?

Как ни печально, но для Иззи это был серьезный вопрос.

— Вроде как нет.

— Ты ей изменил?

— Не думаю, что нам стоило бы продолжать этот разговор… нет, не изменил.

Иззи не обратила внимания на мое замечание.

— Ты все еще думаешь о ней?

Я кивнул. Как бы я ни старался, мысли о Наталье все время лезли мне в голову.

Возникла долгая пауза. Я знал, что Иззи пытается сложить кусочки головоломки, но знал и то, что для этого ей недостает нескольких существенных фрагментов. И все же, когда она заговорила, я в очередной раз подумал, что дети куда мудрее взрослых.

— Мой отец совершил массу глупостей. Он вовсе не тот человек, каким я его считала. Последние несколько лет я только и думала о том, что он говорил мне. Где в его словах правда, а где ложь? Я начала сомневаться во всем. Правда ли он любил меня? Действительно ли я ему была нужна, или все делалось ради той игры, которую он вел? И лишь недавно я поняла, что Наталью мучили те же сомнения.

Может, я и правда не доросла до некоторых вещей, — пожала плечами Иззи, — но одно я знаю точно: Наталья не из тех, кого нужно оберегать от правды. Она очень, очень сильная женщина, и если ты действительно желаешь ей добра, не оставляй ее в сомнениях, как это сделал мой отец. Правда может причинить боль, но эта рана скоро очистится. Ложь и сомнения — вот что заставляет страдать долгое время.

Я сидел разинув рот. Вот уж не ожидал, что шестнадцатилетняя девочка сможет преподать мне урок насчет жизни и любви.

Глава 35

Хантер

Неделю спустя

Черт возьми.

Я так и знал, что это она.

Всякий раз, когда я оказывался на могиле Джейса в день его рождения, там уже лежали цветы. Ну и странное же это было сочетание: лилия, фиалка, гвоздика, парочка роз и какой-нибудь яркий тропический цветок. Ни в одном цветочном магазине вам никогда не составят такой букет. Такое чувство, будто кто-то самостоятельно надергал разных цветов, ориентируясь только на свой вкус и чувство прекрасного.

И в этом была вся Саммер.

Я видел ее со спины, но узнал даже через два ряда. Она расхаживала перед могилой Джейса, и мне показалось, что она разговаривает с ним. Когда она погрозила каменному надгробию пальцем, я не сдержал улыбки. Засмотревшись на Саммер, я забыл о времени. Наконец я развернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и нескольких шагов, как меня окликнули.

— Хантер?

Я замер на месте.

И что теперь? Сделать вид, будто я не услышал, и уйти? Но я и так слишком долго вел себя как последний трус. Возможно, пора наконец повзрослеть. Глубоко вздохнув, я обернулся.

— Привет.

Ничего оригинальнее мне в голову не пришло.

Саммер улыбнулась и с любопытством взглянула на меня.

— Это ты из-за меня уходишь?

— Честно говоря, да.

— Я уже почти закончила. Я приезжаю сюда каждый год, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю. Позволь мне попрощаться, и я уйду.

Отвернувшись, она с минуту смотрела на надгробие, после чего снова повернулась ко мне.

— Хорошо выглядишь, Хантер. Надеюсь, ты счастлив.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — пробормотал я.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь даже не смотришь на меня.

Я и правда стоял, уставившись в землю. Тут я поднял голову, и взгляды наши встретились. Саммер улыбнулась. Улыбка была искренней и теплой.

— А ты счастлива? — спросил я.

Она положила ладонь на округлившийся животик.

— Я на пятом месяце, и меня тошнит с утра до ночи. Но я очень, очень счастлива, — она кивнула в сторону своей машины. — Это мой муж, Алан.

Надо же, а я его сразу и не заметил.

— Мои поздравления.

Саммер снова взглянула мне в глаза.

— Подожди еще минутку, ладно?

Я кивнул, и она направилась к машине. Коротко переговорив со своим мужем, она поцеловала его и снова вернулась ко мне.

— Пошли прогуляемся. Алан согласился подождать, пока мы с тобой кое-что обсудим.

Мы зашагали бок о бок по мощеной дорожке.

— Ты женат? — спросила Саммер.

— Нет.

— В разводе?

— Нет.

— А дети есть?

— Нет.

Она окинула меня испытывающим взором.

— По-прежнему не имеешь ни малейшего понятия, верно?

Я сразу понял, о чем это она.

— Нет. Я же сказал тебе, что не желаю знать.

С минуту мы молча шагали в полном молчании.

— Ты влюблен? — спросила она наконец.

Я кивнул безо всяких раздумий.

— Ее зовут Наталья.

— А что она думает о твоем решении не проходить тест?

Пока я раздумывал, как ответить, Саммер сама пришла к правильному выводу.

— Ты бросил меня, потому что не хотел, чтобы я страдала, наблюдая за твоими мучениями. И я не один месяц пыталась переубедить тебя. И твой умишко решил, что куда проще вообще не говорить ничего тем, кто тебе дорог. Бросай их безо всяких объяснений, и пусть думают, что хотят. Я права? Она даже не знает, что ты — потенциальный носитель болезни Хантингтона. И слишком упрям, чтобы сделать тест.

— И что хорошего, если она узнает? Это только добавит в ее жизнь переживаний.

— Я думала, что ты ее любишь.

— Так и есть.

— Разве она не заслуживает правды? Дай ей возможность самой принять решение.

— Нет. Порой ложь спасает людей от большой боли. Ты знала, что со мной, и это долго мешало тебе жить. А с Натальей еще сложнее. В ее жизни не было ни одного мужчины, который не подвел бы ее. И я не хочу стать для нее очередным разочарованием.

Саммер остановилась и посмотрела мне в глаза.

— Похоже, ты уже стал.

* * *

Через полчаса мы вернулись к могиле Джейса. Саммер помахала рукой мужу, показывая, что все в порядке.

— Мне пора. Нам еще нужно заехать к врачу, — она сделала пару шагов к машине, но тут же обернулась. — Правда или вызов? Ну же, в последний раз.

— Вызов в твоем положении — не лучший выбор, — покачал я головой.

— Ладно, я выберу правду. Но только потому, что беременна. Смелости мне не занимать.

Я задумался, что бы такое у нее спросить.

— Хочешь мальчика или девочку? Только не отделывайся словами о том, что тебе нужен здоровый малыш любого пола.

Саммер рассеянно погладила живот.

— Если бы я могла выбирать, то выбрала бы девочку. Но я готова принять здорового малыша, какого бы пола он ни был.

— Что ж, честный ответ.

— Твой черед. Правда или вызов?

— Раз уж ты выбрала правду, я решаюсь на вызов.

— Тогда возвращайся к женщине, которую ты любишь, и разреши ей стать частью твоей жизни. Пора меняться, Хантер.

* * *

— Ну и видок у тебя.

— Приятно слышать такое в качестве приветствия.

Я прошагал мимо Дерека и плюхнулся на его диван. Мы собирались поиграть сегодня в теннис, но он все еще был в костюме.

— Я и не знал, что там дресс-код.

— Я не про одежду. Ты выглядишь просто ужасно. Ты что, не выспался?

Я и правда плохо спал, так как мир только и делал, что подбрасывал мне сюрприз за сюрпризом. Пару дней назад я встретил на могиле брата Саммер и выслушал от нее немало нелестного. А тут еще новость о том, что бывшего муженька Натальи решили досрочно выпустить из тюрьмы.

— Много работы, — соврал я.

— Ну-ну, — покачал головой Дерек. — Можешь обманывать кого угодно, но себя-то тебе не обмануть… Ладно, пойду переоденусь.

Он отправился к себе, а с улицы в дом вошла Анна с малышкой на руках. Приложив палец к губам, она на цыпочках поспешила в комнату Каролины. Через минуту Анна вернулась.

— Прости. Она что-то раскапризничалась, и я взяла ее на прогулку. Она только-только уснула.

Анна подошла к стулу и уселась напротив меня.

— А тебе не хочется обзавестись собственными детьми, Хантер?

— Видишь ли, некоторым по судьбе предназначено быть дядюшками, но не отцами.

Другой бы с ходу уловил мой намек, но только не Анна.

— Ты всегда так уклончиво отвечаешь на вопросы? Раньше я этого не замечала.

Не успел я придумать, что бы ей ответить, как последовал новый залп.

— У тебя неплохо получилось ладить с Иззи. Видимо, тебе стоит пересмотреть свои принципы.

— Иззи — хорошая девочка.

Анна разглядывала меня с тем же видом, с каким детектив разглядывает подозреваемого.

— Наталья немало вложила в ее воспитание, — добавила Анна.

— Верно.

Анна выждала, пока я не взглянул ей прямо в лицо.

— Жаль, что ее отец вот-вот нарисуется дома. Тюрьма переполнена, и его выпустят на месяц раньше. Иззи придется приспосабливаться.

Я кивнул, но Анна продолжала изводить меня.

— Да и Наталье тоже. Не сомневаюсь, что Гаррет использует дочь, чтобы втереться в доверие к бывшей жене.

Тут уж я не выдержал:

— Наталье хватит ума не поддаться на его трюки!

— Пожалуй, — протянула Анна. — Но бедняжка сейчас не в лучшем положении.

К счастью, в этот момент в гостиной объявился Дерек. Я быстро встал.

— Наконец-то! Еще немного, и мы опоздаем.

Он бросил взгляд на часы.

— Да у нас еще куча времени.

Скотина.

Не обращая на него внимания, я повернулся к Анне.

— Рад был повидаться.

Та мне, похоже, ни капельки не поверила.

— Я забыл ракетку! — встрепенулся Дерек. — Сейчас вернусь.

И он исчез, оставив меня лицом к лицу с Анной.

— Она любит тебя, — тихонько сказала она, — но Гаррет умеет очаровывать женщин.

Я закрыл глаза.

— Ну что, едем? — Это Дерек вернулся в гостиную.

— Да, — кивнул я и повернулся к Анне: — Спокойной тебе ночи.

Глава 36

Хантер

Я никак не мог уснуть.

Семь лет прошло после смерти Джейса, и за это время я ни разу не подвергнул сомнению решение не делать тест. Уж лучше жить, ничего не зная, чем мучиться в ожидании неизбежного конца. Потянувшись к тумбочке, я включил свет и достал из ящика письмо, которое за эти семь лет выучил чуть ли не наизусть.

Хантер,

Сегодня утром я лишь с третьей попытки смог поднести кашу ко рту. Рука у меня тряслась до того сильно, что все сразу падало обратно. Но даже те крохи, которые я запихал в рот, не пошли мне на пользу: я едва не задохнулся, потому что никак не мог проглотить их. Мышцы гортани тоже отказываются работать.

Прости меня. Мне очень, очень жаль.

У меня не осталось ничего, кроме моего достоинства. Я не хочу дожить до того момента, когда буду мочиться в постель и меня придется кормить с ложечки, как младенца. Я знаю: тебе будет больно, но знаю и то, что ты поймешь меня.

Последней моей молитвой будет просьба о том, чтобы это не затронуло тебя.

Живи полной жизнью, братишка. Не трать ее на то, чтобы мучиться из-за своего диагноза, как это делал я. Время летит быстро независимо от того, радуешься ты жизни или нет. Выбор за тобой.

Прости меня и не переживай слишком долго.

С любовью, Джейс.

Я перечел эту записку несколько раз. Но если раньше я делал это, чтобы ощутить боль своего брата, чтобы оправдать его поступок, то теперь мое внимание привлек один абзац:

Живи полной жизнью, братишка. Не трать ее на то, чтобы мучиться из-за своего диагноза, как это делал я. Время летит быстро независимо от того, радуешься ты жизни или нет. Выбор за тобой.

Мне всегда казалось, что этот пассаж как нельзя лучше подкрепляет мое решение не делать тест. Что толку знать, если я все равно не смогу предупредить болезнь? Не лучше ли просто жить, чем существовать в ожидании смертного приговора?

Вот только…

А жил ли я вообще? Да, у меня были случайные связи, любимая работа и парочка близких друзей, и до какого-то момента этого было достаточно. Но жил ли я полной жизнью, или существовал в ожидании того, что проклятые симптомы проявятся со дня на день?

Я вновь перечел конец письма.

Живи полной жизнью, братишка. Не трать ее на то, чтобы мучиться из-за своего диагноза.

С самого начала я решил, что не мучиться — это не пытаться выяснять. Я полагал, что именно незнание не позволяло мне осесть все эти годы. Осесть и пустить корни. А тут вдруг оказалось, что корни уже пущены, и лоза крепко обвилась вокруг моего сердца. И если до этого я жил одним днем, то лишь потому, что не встретил еще свою судьбу.

И я обрел ее в Наталье. Да, я любил Саммер. Она была моей первой любовью. Первой, но не последней.

Наталья стала для меня единственной и неповторимой.

Я влюбился в нее задолго до того, как признался в этом самому себе.

Что изменится для меня, если я сделаю тест и узнаю, что болен? Вернусь к бессмысленному, ни к чему не обязывающему сексу? А разве не к этому катится моя жизнь?

Не мучиться из-за своего диагноза…

Наталье даже необязательно знать, если тест окажется положительным.

А вдруг я узнаю, что совершенно здоров?

Выбор за тобой…

Что хуже: узнать наверняка или потерять Наталью?

Был уже час ночи, когда я наконец-то собрался с духом и ответил на этот вопрос. Теперь мне требовалось поговорить кое с кем. Я взял телефон и нажал на вызов.

Ответили мне с четвертого звонка.

— Хантер? — раздался сонный голос. — У тебя все в порядке?

— Да, дядя Джо. Прости, что разбудил. Но мне нужно сдать кровь. Могу я с утра пораньше прийти к тебе в офис?

— Ты заболел?

— Нет. Просто… просто я хочу знать.

Дяде Джо потребовалась секунда, чтобы переварить сказанное.

— Сейчас я оденусь. Это не займет много времени. Встретимся у меня в офисе через полчаса.

— Сейчас только час ночи.

— Я знаю. Но это решение далось тебе нелегко, и я хочу понять, что происходит. Я привезу с собой кофе, и мы обо всем поговорим. Если ты не передумаешь, я знаю тут лабораторию, которая откроется в шесть. Я сам отвезу им образец крови и попрошу, чтобы они поторопились с анализами.

Глава 37

Хантер

— Включи телевизор. Канал NBC.

Ни тебе привет. Ни как дела, приятель.

Я взял пульт и включил нужный канал. Там крутили рекламу. Я убавил звук.

— Ты же не хочешь, чтобы я в очередной раз посмотрел двухчасовой фильм ужасов, где в конце, в титрах, мелькнет твое имя как технического консультанта?

— Заткнись и смотри.

Я только что вернулся с деловых переговоров и решил переодеться в домашнее. Я как раз расстегивал рубашку, зажав телефон между ухом и плечом, когда начались новости. Я схватил пульт, даже не заметив, что мобильный упал куда-то на диван.

Какого дьявола?

Мужчина шагал сквозь толпу репортеров, пока те осыпали его вопросами. Внизу бежала строка: Гаррет Локвуд, осужденный за мошенничество, выпущен на свободу досрочно.

Гаррет, привыкший, судя по всему, к подобному вниманию, поднял руку и сказал: «Ребята, я хочу побыть сегодня со своей семьей. А завтра я отвечу на любые ваши вопросы».

Но не это заставило меня сжать пульт так, что он едва не треснул. За толпой собравшихся мелькнуло здание, к которому он шагал.

Дом Натальи.

Эту новость мгновенно сменила другая, а я продолжал стоять, уставившись на экран. Из ступора меня вывел приглушенный голос, доносившийся из моего телефона. Я совсем забыл про Дерека.

— Ну что, видел?

— С какой стати она разрешит ему остаться у себя?

— Я знаю только один способ выяснить это.

Дерек уже давно подбивал меня позвонить Наталье, а с тех пор, как я признался ему, что сделал тест, и вовсе не давал мне покоя.

— Ты же знаешь, результаты будут только в пятницу.

— А до того времени, как я понимаю, Наталье придется делить постель со своим бывшим.

— Какого черта, Дерек? Что я, по-твоему, должен сделать?

— Для начала вытащи свою голову из песка. — Последовала пауза. — Здесь у нас два часа дня. Если ты отправишься в аэропорт прямо сейчас, то к полуночи будешь на месте.

Сердце отчаянно заколотилось у меня в груди. Так я поступить не мог.

Или мог?

Заявиться к женщине, от которой я сам ушел, и сказать, что она ни под каким видом не должна трахаться со своим бывшим?

Тут и правда нужно набраться храбрости.

Я нервно расхаживал взад и вперед, пока не услышал в трубке голос Дерека.

— Если не отправишься прямо сейчас, будешь потом жалеть. Время уходит, приятель.

Черт. А ведь он прав.

— Да, нужно лететь.

— Вот это правильно. Пора уже поставить точку в этом деле.

* * *

Все шесть часов, что я летел до Нью-Йорка, я размышлял о том, что скажу Наталье, когда увижу ее. Но в голове было пусто. Если результат теста окажется отрицательным, я планировал сделать все возможное, чтобы вернуть Наталью. Однако появление Гаррета смешало карты. Что ни говори, а Наталья заслужила лучшего, чем ее бывший муженек.

В подъезд я вошел благодаря какому-то жильцу, который как раз выходил из дома. Это значило, что Наталья не узнает о моем появлении, пока я не постучу в дверь. Я в очередной раз нажал на кнопку лифта, с нетерпением поглядывая на мелькающие над дверью цифры. Лоб у меня взмок от пота, хотя в подъезде было прохладно.

Что, если на стук выйдет Гаррет?

Хуже того: что, если я помешаю им?

У дверей квартиры я на минуту замер, чтобы собраться с духом. Было уже одиннадцать вечера, и я понятия не имел, как буду объясняться. Превосходный план. Вздохнув поглубже, я поднял руку и постучал.

Я знал, что рискую. Как знал и то, что появиться без звонка после трех недель молчания — не лучшая идея.

Но главное, что я люблю эту женщину.

И когда дверь наконец-то открылась, мне показалось, что сердце готово выпрыгнуть у меня из груди.

Дверь открылась, и я оказался лицом к лицу с Гарретом в одних трусах.

Глава 38

Хантер

— Я хочу поговорить с Натальей.

Руки у меня непроизвольно сжались в кулаки, но усилием воли я так и не пустил их в ход.

Гаррет окинул меня оценивающим взглядом. Шагнув вперед, он прикрыл за собой дверь и скрестил руки на голой груди.

— Нам сейчас не до посторонних, — заявил он. — Кем бы ты ни приходился Наталье в мое отсутствие, теперь ты для нее никто, приятель.

Выбор у меня был небольшой. Или прорваться в квартиру мимо этого типа и настоять, чтобы Наталья поговорила со мной, или убраться отсюда ни с чем.

Мне очень не хотелось устраивать сцену, но я не мог уйти, не поговорив с Натальей.

К счастью, Гаррет недооценил мою решимость. Отпихнув его плечом, я оказался в квартире и принялся звать Наталью. Впрочем, этот тип не собирался сдаваться.

— Убирайся вон. Кем бы ты ни был, моя жена не желает тебя видеть.

— Бывшая жена, — повернулся я к нему. — И мне бы хотелось услышать это от самой Натальи.

Дальше по коридору скрипнула дверь. Мы оба взглянули в ту сторону. Я ожидал увидеть Наталью, но это была Иззи. При виде меня лицо ее просияло.

— Хантер! Что ты тут делаешь?

— Мне нужно поговорить с Натальей. Прости, если разбудил тебя.

Иззи небрежно махнула рукой.

— Я не спала.

— Наталья у себя? Не могла бы ты сказать ей, что я здесь?

Иззи нахмурилась.

— Разве папа тебе не сказал? Эту неделю Наталья будет жить у своей матери.

Я искоса взглянул на Гаррета.

— Нет, об этом он не упоминал.

Иззи была смышленой девочкой. Со вздохом покачав головой, она принялась объяснять.

— Папа хотел провести эту неделю со мной. Он сказал, что будет спать на диване. Но Наталья все-таки решила уехать, потому что знала, что он снова попытается ее охмурить.

— Изабелла, — предостерегающе произнес ее отец.

— Но это правда!

Я с трудом сдержал улыбку.

— Спасибо, Иззи. И до встречи. Скоро увидимся.

— В самом деле? — хихикнула она.

* * *

Было еще темно, когда я устроился на ступеньках дома.

Густо-синее небо понемногу светлело, а потом и вовсе окрасилось в желтые и розовые тона. Я вдруг подумал, что и не помню, когда в последний раз наблюдал рассвет или закат. Если мне все-таки удастся вернуть Наталью, имеет смысл вставать на час раньше, чтобы проводить с ней эти бесценные шестьдесят минут.

Около восьми за моей спиной открылась дверь. Я встал, повернулся и оказался лицом к лицу с Беллой. Она окинула меня испытывающим взглядом.

— Моя дочь страдает.

— Я знаю. Мне очень жаль, что так вышло.

— У тебя другая женщина?

— Нет. У меня никого нет.

И снова этот внимательный взгляд.

— Ты хочешь наладить ваши отношения?

— Не хочу врать тебе, Белла, все очень непросто. Но я надеюсь, что все у нас наладится.

— Знаешь, как итальянские матери делают фрикадельки? — неожиданно спросила она.

Я озадаченно нахмурился.

— Думаю, да.

— Они берут мясо и отправляют его в мясорубку.

Белла покрутила для наглядности рукой.

— Ясно… — сказал я, хотя и не понял, к чему это она.

Белла выпрямилась и повесила на плечо свою сумку.

— Вот так же я поступлю с твоими яйцами, если ты еще раз обидишь мою девочку.

Она повернулась и зашагала вниз по ступенькам. Уже у тротуара она крикнула через плечо:

— Дверь не заперта. Наталья на кухне. И никаких глупостей у меня на диване — я только что поменяла обивку.

Я тихонько рассмеялся, а затем, поглубже вздохнув, открыл дверь и шагнул в дом.

Наталью я нашел на кухне. Она стояла спиной ко мне. В одной руке — телефон, в другой — чашка с кофе. Подождав, пока она поставит чашку, я тихонько окликнул ее:

— Привет.

Наталья едва не подскочила от испуга. Развернувшись, она уставилась на меня так, словно не верила своим глазам.

— Прости, — я сделал шаг вперед. — Не хотел напугать тебя.

— Хантер? Какого дьявола ты тут делаешь?

— Твоя мать впустила меня в дом. Я приехал, чтобы поговорить.

От изумления на лице Натальи не осталось и следа. Она нахмурилась.

— Забавно. Я связывалась с тобой несколько недель назад, но ты не пожелал со мной разговаривать. Не стал даже отвечать на мое сообщение.

— Я знаю. Но мне действительно нужно поговорить с тобой.

— О чем?

Она выглядела рассерженной… и такой прекрасной. Я просто без ума от нее. На губах у меня невольно проступила улыбка. Неудивительно, что Наталья взглянула на меня, как на сумасшедшего.

— Чему это ты улыбаешься?

— Ты просто немыслимо красива.

— Ну ты и псих.

Слова ее прозвучали резко, но выражение лица немного смягчилось.

— Может, и так.

Я сделал еще пару осторожных шажков.

— Я так скучаю по тебе, — наклонившись, я коснулся губами ее губ.

Наталья не оттолкнула меня, и это было хорошим знаком. Я притянул ее к себе поближе, и мы разом забыли обо всем.

Казалось, поцелуй наш длился бесконечно, но, когда он все-таки закончился, лицо Натальи вновь окаменело.

— Я не желаю начинать все заново, Хантер. Ты даже не представляешь, как больно мне было.

— Я знаю. И мне очень жаль. Поверь, я не хотел делать тебе больно. Наоборот, я хотел уберечь тебя от страданий.

Наталья озадаченно взглянула на меня.

— Ты сделал мне больно, потому что хотел уберечь меня от страданий? Ничего не понимаю.

Что ж, настал момент истины.

— Нам нужно сесть и поговорить.

Наталья кивнула.

— Идем в гостиную. Мама ушла к моей сестре посидеть с внуками. Нас никто не потревожит.

Усевшись на диван, я мысленно произнес небольшую молитву… Последний раз я молился на похоронах брата.

Затем я начал рассказывать.

— Когда моей маме было десять, ее мать отправилась в больницу, чтобы ей сделали несложную операцию на колене, и она умерла на операционном столе. Оказывается, у нее были проблемы с сердцем, о которых она не подозревала, и во время анестезии они дали о себе знать.

После этого случая у моей мамы появился страх перед докторами. Позже, когда мы с братом были совсем маленькими, наш отец скончался от травмы головы, полученной в автокатастрофе. Поскольку умер он не на месте аварии, а уже в больнице, мама винила в его смерти докторов. С тех пор она зареклась посещать больницу.

Мне было девять, когда у нее начали проявляться симптомы болезни Паркинсона. Не знаю, когда именно это началось, но к тому времени она уже не могла скрывать их. У нее тряслись руки, и ходила она с трудом. Так как она наотрез отказалась идти в больницу, мой дядя поставил диагноз, исходя из симптомов. Он пытался лечить ее, но мама не принимала лекарства, которые он ей покупал. Кровь сдавать она тоже не хотела. Она умерла дома, когда мне было семнадцать.

Я помолчал немного.

— Тебе уже кое-что известно из этого, но я специально завел разговор с самого начала.

Наталья легонько сжала мою руку.

— Не переживай, я слушаю.

— Схожие симптомы появились у моего брата, когда ему еще не было двадцати. Как и мама, он до последнего не сообщал нам о своих проблемах.

— Я и не знала, что болезнь Паркинсона может развиться так рано.

— Видишь ли, у Джейса не было этой болезни, как не было ее и у мамы.

— Что-то я тебя не понимаю.

Я поглубже вздохнул и взглянул ей прямо в глаза.

— Оба они страдали болезнью Хантингтона. Это генетический недуг. У брата он проявился очень рано и развивался стремительно. Ему еще не было и двадцати пяти, а он уже с трудом переставлял ноги и почти не мог глотать. Не желая больше мучиться, Джейс повесился. Я нашел его тело.

Наталья в ужасе прикрыла рот рукой. Слезы заструились у нее по щекам.

— Какой ужас! Мне так жаль, Хантер.

— Спасибо.

Я отвел взгляд, пытаясь собраться с духом и объяснить ей, почему я практически сбежал от нее. Но Наталья успела понять все сама.

— Ты сказал, что это генетическая болезнь?

Я кивнул.

— Стало быть, она передается по наследству?

— Вероятность того, что ребенок унаследует эту генетическую мутацию, составляет пятьдесят процентов. После смерти брата я решил не делать тест. Не хотел проживать свою жизнь в ожидании симптомов. Но после того как я покинул тебя и вернулся в Калифорнию, до меня дошло, что я вовсе не живу, а существую. И вот на прошлой неделе я все-таки сдал кровь на анализ. Результаты будут готовы в эту пятницу.

Глава 39

Наталья

Меня стошнило.

Чуть раньше, почувствовав знакомое жжение в желудке, я сбежала в ванную. И вот теперь молча смотрела на воду, а слезы так и текли у меня по щекам.

Дверь ванной открылась, но у меня не было сил даже встать с пола. Хантер присел рядом и молча обнял меня. Тепло его тела окутало меня, словно одеяло.

— Прости, — сказал он. — Я не собирался сообщать тебе об этом, пока не узнаю результатов теста.

— А если бы тест оказался положительным? Ты бы сказал мне или нет?

Его взгляд был красноречивей всяких ответов.

— Что ж, хотя бы тут от Гаррета какой-то толк. А кстати, как ты узнал, что я у мамы? Я даже Анне не успела позвонить.

— Иззи сказала, когда я заехал к вам домой.

Я выпрямилась.

— Так ты виделся с Гарретом?

— Да.

— И как все прошло?

— Он попытался уверить меня, что вы все еще вместе.

— Вот скотина, — вздохнула я. — Мне не хотелось оставлять с ним Иззи, но девочка любит отца. Им еще предстоит как следует поработать над своими отношениями.

Хантер кивнул. Мы немного помолчали.

— О чем ты думаешь? — спросила я.

— Не знаю, правильно ли я поступил, рассказав тебе обо всем. Мы не сможем быть вместе, если результат окажется положительным.

— Что ты имеешь в виду?

— Не собираюсь подвергать тебя тому, через что прошел сам. Не хочу, чтобы ты в конце концов превратилась в мою няньку.

— Хантер, ты не вправе решать за меня.

Хантер на мгновение прикрыл глаза.

— Что толку спорить об этом сейчас? Результат теста будет известен через два дня.

— Хорошо.

Мне требовалось все как следует обдумать. Я знала: если тест окажется положительным, Хантер снова начнет убеждать меня, что мы не можем быть вместе. Мне нужно было заранее подобрать контраргументы.

Мы просидели на полу ванной целый час. Я все расспрашивала Хантера про болезнь, а он подробно отвечал.

— Идем, — он поднялся наконец с пола и помог мне встать. — Что-то мы засиделись тут.

— Мне надо позвонить пациентам и отменить сегодняшние сеансы.

— Не стоит. Я хочу снять номер в гостинице и немного вздремнуть. Как-никак я на ногах со вчерашнего утра.

— Надолго приехал?

— Пока не знаю. Дня на два, на три как минимум.

Я отправилась в душ, а Хантер тем временем устроился за моим ноутбуком, чтобы подыскать себе гостиницу поблизости. Когда я вернулась, он сидел на диване и спал как убитый. Я знала: Хантеру нелегко далось его признание. Желая показать, как я ценю его честность, я села к нему на колени и разбудила поцелуем в губы.

— М‑м‑м, — пробормотал он, открывая глаза.

Я хотела встать, но не тут-то было.

— Куда это ты собралась? Мы ведь еще даже не начинали.

— В детстве, когда я или мои сестры не желали признаваться в каких-нибудь проступках, мама обещала, что не станет наказывать нас, если мы все ей расскажем. «Честного всегда ждет награда», — повторяла она. И когда мы признавались, мама давала нам леденец или что-нибудь в этом роде в качестве награды.

— Хочешь сказать, что готова порадовать меня леденцом за то, что я обрушил на тебя свою печальную правду?

— Почти угадал, — лукаво улыбнулась я. — Ты сам будешь моим леденцом. Отправляйся в гостиницу, прими горячий душ и ложись в постель. А я разбужу тебя обещанной наградой.

* * *

Минни была последней в списке моих встреч на сегодня. Я знаю, что иметь любимчиков среди пациентов неправильно, но я бы пришла к ней, даже если бы мне не платили.

Нахмурившись, она смотрела на панель лифта. Минни проверила дверной замок всего трижды, прежде чем я убедила ее пройти со мной к лифту. Невозможность проверить дверь в четвертый раз убивала ее. Обсессивно-компульсивное поведение характеризуется вовсе не тем, что человек не может противостоять своим навязчивым идеям. Остановиться он может, а вот перестать думать о них — нет. Вот и Минни думала сейчас о том, что надо бы проверить замок в четвертый раз. Я попыталась отвлечь ее до прихода лифта.

— Знаешь… Хантер вернулся.

На время я переключила ее внимание на себя.

— Правда? Я знала, что он придет в себя.

Двери лифта открылись, и я подтолкнула Минни внутрь. Этот шаг дался ей нелегко. Но сегодня мы собирались спуститься вниз, выйти из лифта, а затем дождаться другого, прежде чем подняться наверх и проверить дверь в четвертый раз. Каждую неделю мы по чуточке разбивали ее привычку. И это работало, хотя и медленно.

— Ты, кстати, права. У Хантера есть тайна, и он старался уберечь меня от нее. Речь идет о его здоровье. Ему не хотелось, чтобы я в итоге оказалась рядом с больным человеком.

Минни не проронила ни слова, пока мы выходили из лифта, чтобы дождаться следующего. Я знала, что ей трудно сосредоточиться, пока ее немного «не отпустит». А это произойдет не раньше, чем она снова войдет в лифт, чтобы двигаться наверх.

Как только двери лифта закрылись, Минни выдохнула с облегчением.

— Тридцать лет назад, когда я в одиночку справлялась со своим недугом, я только и делала, что отталкивала от себя людей. Я знала, что они захотят помочь мне, но такая помощь означала, что мне придется перестать проверять и перепроверять вещи. Меня убивала сама мысль об этом. И вместо того чтобы взглянуть в лицо своим страхам, я продолжала отталкивать от себя людей.

Я кивнула.

— Похоже, что и Хантер вел себя так же все эти годы. Он отказался сделать тест, поскольку не был готов принять возможные результаты.

Двери лифта распахнулись на этаже Минни, и она тут же устремилась к двери. Проверив замок в четвертый раз, она вернулась ко мне. На лице ее читалось явное облегчение.

— Все в порядке? — спросила я, нажимая кнопку вызова.

— Следующая остановка — магазин.

Сегодня мы собирались поездить по делам. Звучит просто, но нам предстояло поработать над навязчивой привычкой Минни. В такси ей потребуется четырежды проверить, захлопнулась ли дверь. В магазине она захочет четырежды пересчитать сдачу. Каждый раз я планировала немножечко уводить ее от этой традиции. А пока мы вместе шагнули в лифт и продолжили нашу беседу.

— Я не разрывала отношений только с теми, кто принимал меня со всеми моими странностями и не мешал жить так, как мне хочется. Таких, как ты понимаешь, можно пересчитать по пальцам.

В окружении Минни не осталось никого, кроме матери и ее сестры. Она отгородилась от всего мира, чтобы он не вынуждал ее отказаться от навязчивых идей. Но мать Минни постарела, а сестра вышла замуж и переехала в Джорджию. И Минни вдруг поняла, что почти все дни проводит одна. Это и заставило ее в конце концов обратиться за помощью к психотерапевту. Минни решила, что общество людей предпочтительнее болезни.

— Минни, я хочу спросить вот что. Стала бы ты отталкивать от себя людей, если бы те не возражали, чтобы ты жила так, как тебе хочется?

— Думаю, нет, — пожала она плечами. — Но люди одинаковы. Рано или поздно они начинают настаивать на врачебном вмешательстве.

И тут меня осенило. Я повернулась к Минни и крепко обняла ее.

— Минни, сегодняшний сеанс за мой счет. Ты только что помогла мне решить одну очень важную проблему, и это самое меньшее, чем я могу отплатить тебе.

Глава 40

Хантер

Сначала я решил, что это сон.

Из категории порно. Но ласкавшая меня рука точно не была плодом моей фантазии. Чтобы уснуть в разгар дня, я плотно задернул шторы, и в номере царила темнота. Как и предлагала Наталья, заселившись в гостиницу, я принял горячий душ, а затем забрался в постель. Я не знал, сдержит ли она свое обещание после рабочего дня, но на всякий случай решил подготовиться.

В темноте виднелся силуэт Натальи. Она стояла на четвереньках, склонившись над моим дружком. Несколько движений рукой, и он набух под ее пальцами. Наталья взглянула на меня, а в следующую секунду язычок ее пробежал по всей длине моего ствола.

Я застонал.

И как мне могло прийти в голову, что держаться от нее подальше — хорошая идея?

Она скользила языком по головке пениса, готовясь всерьез приступить к делу. У меня возникло нестерпимое желание схватить ее за волосы и прижать к себе, чтобы я мог от души порезвиться в ее очаровательном ротике, но усилием воли мне удалось сдержать себя. Как-никак, это была ее игра, и я не хотел испортить ей удовольствие.

— Черт. Ты даже не представляешь, до чего это здорово. Мне хочется только одного: перевернуть тебя на спину и оттрахать это красивое личико.

По губам Натальи скользнула лукавая улыбка. Широко открыв рот, она полностью вобрала в себя мой «петушок».

Господи боже.

Вот это жизнь!

Когда женщина, которую ты любишь, возвращается домой с работы и будит тебя своими губками. Лучше и не придумаешь.

Наталья энергично работала язычком, так что я заходил в нее все глубже и глубже. Когда же она стала покачивать головой, так что весь мой ствол начал тереться о ее рот, я даже испугался, что вот-вот кончу.

— Черт. Наталья, притормози.

Как бы не так: она начала сосать еще энергичней. Дыхание у меня перехватило, все внизу напряглось, и я понял, что долго мне не продержаться. Но мне не хотелось, чтобы все кончилось именно так. Я хотел оказаться внутри нее. Хотел оттрахать ее так, чтобы каждая клеточка этого прекрасного тела взмолилась о пощаде.

Из последних сил я приподнялся и потянул Наталью вверх, так что в следующее мгновение она уже полностью лежала на мне. И тут я перевернулся, прижав ее спиной к кровати.

— Ты не хочешь, чтобы я продолжала?

— Детка, я хочу этого больше всего на свете. Я мечтаю трахать твой ротик, твою сексуальную попку и грудь. Но я уже на грани, а мне не терпится оказаться внутри тебя.

Мой дружок затвердел, как скала, так что стоило Наталье раздвинуть ноги, и я тут же скользнул внутрь. Как же я тосковал по этим мгновениям! Ничего не могло быть лучше. Ощущение горячей киски заставило меня окончательно потерять голову.

И дело не только в физической связи. Наталья открыла глаза, и взгляды наши встретились. Я успел немало потрахаться за свою жизнь, но, не таясь, могу сказать, что сейчас впервые занимался любовью.

Я начал медленно двигаться, наблюдая за ее лицом. До чего же она была хороша: по-детски открыта и по-женски сексуальна.

— Наталья, я тебя лю…

Черт!

Черт, черт, черт!

Я быстро вышел из нее и спрыгнул с кровати.

Наталья смотрела на меня в полном замешательстве.

— Что такое? В чем дело?

Я нервно расхаживал по номеру, кляня себя на чем свет стоит.

— На мне не было презерватива.

— Что с того? Я пью таблетки. И я тебе доверяю.

— Неважно, — отмахнулся я. — Я повел себя как безответственный идиот. А что, если…

— Хантер, все в порядке.

— Нет, не в порядке. Этого не должно было случиться.

Я заперся в ванной, чтобы снять напряжение. И как меня угораздило забыть про презерватив? А вдруг бы Наталья забеременела? А вдруг и у меня, и у ребенка обнаружилась бы болезнь Хантингтона? Как бы справилась с этой бедой Наталья?

Я принял душ, чтобы немного расслабиться, но это не помогло. Надо извиниться перед Натальей, пообещать ей, что такое больше не повторится. Но когда я вышел из ванной, ее уже не было в номере.

* * *

Я снова и снова жал кнопку вызова, но Наталья не отвечала.

Ну что я за идиот.

Безнадежный идиот.

Только мне удалось с ней объясниться, и я тут же все испортил. Ну кто так поступает? Я просто не совладал с эмоциями. Вдобавок нагрубил ей, хотя должен был бы извиняться.

Я сидел на кровати, опустив голову на руки. Прошло больше часа, прежде чем входная дверь открылась.

Я тут же вскочил и шагнул к Наталье.

— Мне так жаль, детка.

Но Наталья остановила меня.

— Подожди. Присядь. Нам нужно поговорить.

Я послушно сел. Потекли секунды неловкого молчания. Наконец, устав ждать, я попытался снова заговорить.

— Наталья, мне и правда очень жаль. Мне не следовало…

— Я не желаю знать.

— Я просто хотел извиниться и объяснить, почему поступил так.

— Я не о том. Я понимаю, почему ты повел себя так.

— И?..

— Я имела в виду… Я не хочу знать, есть ли у тебя болезнь Хантингтона.

Она присела рядом со мной. Я ошеломленно взглянул на нее.

— Наталья, я…

— Подожди, я хочу объяснить.

Так как я понятия не имел, как мне реагировать на это заявление, я только обрадовался, что говорить придется не мне.

— Я много размышляла об этом сегодня. Последние десять лет ты отказывался делать тест. Ты пошел на это только ради меня. И ты планируешь уйти, если окажется, что тест положительный, поскольку не хочешь, чтобы я мучилась с больным человеком. А потом… когда ты так распсиховался из-за того, что забыл про презерватив, я вдруг поняла, что если мы так и не узнаем результатов теста, то никогда не сможем иметь детей. — Она на секунду умолкла. — И я захотела понять, как стану чувствовать себя, если не смогу родить своих детей… И решила, что для меня это не так уж важно. У меня есть Иззи, и она для меня все равно что дочь, хоть и знакомы мы только пять лет. А если вдруг когда-нибудь мы захотим своего ребенка (сейчас об этом и говорить рано), я не буду возражать против усыновления.

Сердце у меня защемило при мысли о том, скольким эта женщина готова пожертвовать ради меня.

— Наталья, я даже не знаю, что сказать. Ты даже не представляешь, как много значат для меня твои слова… — Голос у меня прервался, и я умолк.

Наталья взглянула мне прямо в глаза.

— Мне нужен ты, Хантер. С остальным мы как-нибудь разберемся. А если все у нас сложится так… как должно сложиться, один из нас может обратиться за помощью к врачам, чтобы никогда уже не беспокоиться о презервативах или случайной беременности.

Это был величайший дар, на который только можно было рассчитывать. Наталья предлагала мне так много и ничего не хотела взамен… кроме меня самого. Не знаю, заслужил ли я это, но точно не собирался отказываться от такого подарка судьбы.

Я встал и опустился перед Натальей на колени.

— Я люблю тебя, детка. Люблю так сильно, что еще немного — и сердце у меня разорвется от чувств к тебе.

— Я тоже люблю тебя, Хантер.

Я с нежностью поцеловал ее.

— Ну так что, — спросила она, — ты согласен, что не стоит узнавать результаты теста?

— Дай мне немного времени на раздумье, ладно?

— Конечно. Тем более что в запасе у нас, как я понимаю, еще несколько дней.

Я кивнул.

— Результаты теста будут известны, скорее всего, не раньше утра пятницы.

— Вот и ладно. А пока давай спать. Утром мы поговорим обо всем на свежую голову.

Это был превосходный план. И как все подобные планы, он обернулся ничем.

Глава 41

Наталья

Разбудил меня телефонный звонок. Занавески в номере были задернуты, и я не сразу поняла, где я. Но широкая грудь, служившая мне подушкой, вернула меня к действительности. Хантер спал как убитый. Он даже не шевельнулся, несмотря на звук телефона. Тогда я сама потянулась к тумбочке, где лежал мобильный. Однако звук оборвался. Я проверила пропущенный: Дядя Джо. Часы показывали девять утра. Черт, мы оба проспали.

Я осторожно толкнула своего спящего гиганта.

— Хантер?

— М‑м‑м? — приоткрыл он один глаз.

— Твой телефон звонил. И уже поздно. Почти девять. Звонил твой дядя.

Он приподнялся на локтях.

— В Калифорнии сейчас только шесть утра. Должно быть, случилось что-то серьезное.

— Об этом я не подумала. Ну же, перезвони ему.

Хантер спустил ноги на пол и сел на краешке кровати. Я взглянула на его лицо.

— Что такое?

— Дядя Джо делал этот тест. Он сказал, что позвонит, как только будут готовы результаты.

— Но сегодня только четверг. А ты сказал, что результаты будут известны не раньше пятницы.

— Не знаю. Возможно, он хочет поговорить о чем-то еще, но…

Его телефон снова зазвонил. Хантер нажал на кнопку.

— Привет, дядя Джо. Подожди минутку, ладно?

Он прикрыл телефон рукой.

— Ты уверена, что не хочешь знать? Это серьезное решение, Наталья.

Мне сложно было сказать наверняка, но в одном я была уверена.

— Если тест окажется положительным, ты меня бросишь. Я не хочу рисковать.

Хантер кивнул и снова поднес телефон к уху.

— Дядя Джо, прежде чем ты продолжишь, я хочу сказать, что передумал и не желаю знать результаты теста.

Из трубки доносился мужской голос, но слов разобрать мне не удалось. Хантер внимательно слушал. Потом он взглянул в мою сторону.

— Мы с Натальей решили оставить все как есть.

Он снова замолчал и стал слушать. Я завернулась в простыню и нервно расхаживала по комнате.

Хантер продолжал кивать, но не перебивал своего дядю. В какой-то момент он потер виски свободной рукой. Неужели что-то случилось?

Спустя несколько минут, которые показались мне вечностью, Хантер откашлялся.

— Хорошо. Спасибо, дядя Джо. Я перезвоню завтра.

Он отложил телефон и прикрыл глаза.

— Что случилось? Что-нибудь с твоей тетей?

Он поднял голову, и я увидела, что по его лицу катятся слезы.

— Хантер?

— Тест дал отрицательный результат.

Я покачала головой, не в силах поверить услышанному.

— Какой тест?

— Анализ ДНК. Можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что у меня нет болезни Хантингтона.

— Ты серьезно? — Я почувствовала, что тоже вот-вот расплачусь. — Но ты же сказал ему, что не хочешь ничего знать.

— Ну да, а он заявил, что не намерен сидеть на отрицательном результате, дожидаясь, пока я вытащу голову из песка.

— Так это правда? Ты говоришь это не потому, что хочешь успокоить меня?

— Нет, — он притянул меня к себе и поцеловал.

— Боже мой, Хантер! — воскликнула я. — Нам нужно отпраздновать это событие!

— Я и собираюсь отметить. В тебе.

Хантер сдернул с меня простыню и поцеловал в шею.

— У меня никогда еще не было секса без презерватива — не считая тех мгновений прошлой ночью.

— Получается, для тебя это будет как в первый раз? — улыбнулась она.

— С тобой у меня всегда как в первый раз. Но сейчас я хочу кончить в тебя. Я буду трахать тебя так, что наши соседи узнают мое имя. Я хочу, чтобы ты выкрикивала его вновь и вновь.

— Боже, Хантер!

Он поднял мои руки над головой и сжал их в ладони. Другая рука его скользнула вниз, в ложбинку между моих ног. Я застонала в такт умелым движениям его пальца. Убедившись, что я готова, Хантер вошел в меня. Я обхватила его ногами, чтобы он мог продвинуться еще глубже.

— Как же это здорово… ощущать тебя…

Он начал медленно двигаться, не спуская глаз с моего лица. Казалось, он наслаждался каждой секундой этого действа. Но когда я со стоном сказала: хочу, чтобы ты кончил во мне, его сила воли лопнула.

То, что началось как любовный ритуал, превратилось в животный секс. Хантер раскачивался, сжимая меня все крепче и крепче. Казалось, мы срослись друг с другом, до того в унисон двигались наши тела.

И разрядка у нас настала одновременно. Я кричала так, как никогда еще в жизни. Таких чувств мне и правда не доводилось испытывать.

Когда все закончилось, Хантер взглянул мне в глаза и сказал:

— Я люблю тебя, душистый горошек.

— И я тебя люблю. Думаю, ты украл кусочек моего сердца в нашу первую встречу.

— Да, передо мной трудно устоять.

— Тем не менее я долго не сдавалась. Тебе пришлось гоняться за мной почти год и проехать для этого три тысячи миль.

— Год — это ничто, детка. И я бы отправился за тобой даже на край света. Я думал, что не могу выбросить тебя из головы, но мое сердце не желало терять тебя.

Эпилог

Наталья

Два с половиной года спустя

Я выскользнула из дома, пока Хантер еще спал, и поспешила к Анне, чтобы забрать подарок, который оставила у нее накануне.

Когда я вернулась, Хантер уже сидел на кухне. Музыка играла так громко, что заглушила мои шаги, и это позволило мне полюбоваться им со спины. Четыре года прошло с того момента, как мы встретились на свадьбе наших друзей. Но время ничуть не остудило желания, которое я испытала к этому человеку. Вот и сейчас я с удовольствием наблюдала за тем, как Хантер готовит кофе, покачиваясь в такт музыке.

Секс, но без любви. С этого все и началось. Я улыбнулась, вспомнив, до чего Хантер был недовольным весь последний месяц — после того, как я объявила, что тридцать дней до свадьбы мы проведем под девизом любовь, но без секса.

Когда Хантер окликнул меня, я едва не подпрыгнула. Ну не мог он знать, что я наблюдаю за ним со спины! И все-таки он знал. Похоже, этот человек руководствуется шестым чувством. Он подошел ко мне с двумя чашками кофе.

— Куда это ты улизнула в такую рань?

— Нужно было кое-что забрать, — уклончиво ответила я.

— Случаем, не нижнее белье? — поинтересовался он, обнимая меня за талию. — Надеюсь, оно не очень дорогое, потому что я собираюсь сорвать его в тот момент, когда священник объявит, что теперь ты официально принадлежишь мне.

— Вовсе нет. Честно говоря, это мой подарок тебе. Если не возражаешь, пойду принесу его, а то через час приедет Иззи, а потом Анна со стилистом.

Подарок я оставила в машине, а потому, высвободившись из объятий своего почти что мужа, снова поспешила на улицу.

— Кстати, — обернулась я на пороге, — Иззи приедет не одна. Так что будь повежливей.

— Не одна? Надеюсь, ее спутницу зовут Мери, Марта или Салли.

Я только покачала головой.

— Его зовут Гейдж. Судя по всему, он очень нравится Иззи, так что постарайся не отпугнуть его… как это было с ее предыдущим парнем.

Не хочу даже повторять, что он сказал бедняге, когда застал того целующимся с Иззи. В этом плане Хантер оказался даже хуже Гаррета.

К счастью, мне удалось договориться с отцом Иззи о совместной опеке над девочкой, пока та заканчивала школу. Через два года, с успехом сдав экзамены, Иззи решила поступить в Калифорнийский университет. Тогда-то я и перебралась в Калифорнию. Теперь у меня было все, о чем только можно мечтать: лучшая подружка, дочь, чудесный дом и мужчина моей мечты.

Взяв из машины клетку, я вернулась в дом. Хантер озадаченно уставился на большую квадратную коробку, укрытую плотной тканью.

— Ты что, купила кукольный домик?

Я невольно расхохоталась, потому что подарок и правда выглядел, как кукольный домик. Но тут из клетки раздался громкий крик:

— Фоттити!

— Что за… — Хантер отскочил назад.

Я сдернула покрывало, и взору предстал огромный попугай макао. Выглядел он потрясающе в своем сине-желто-красном оперении.

— Это Арнольд.

— Ты купила мне птицу? — лицо у Хантера просияло, как у десятилетнего мальчика.

Я кивнула.

— Ты же говорил, что всегда хотел птицу, но твоя мама не разрешала завести попугая.

— Попугаи живут лет по пятьдесят. Мама знала, что у нее нет столько времени.

Я открыла клетку и протянула руку. Арнольд тут же вскарабкался мне на плечо.

— Что ж, у тебя еще есть в запасе пятьдесят лет, мистер Делусиа. У нас с тобой есть пятьдесят лет, чтобы позаботиться об Арнольде.

Хантер взглянул на меня.

— Мы и правда сможем прожить столько лет вместе?

— Почему нет?

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но прежде чем губы наши встретились, Арнольд снова выкрикнул свое фоттити.

— Что он такое говорит?

Я рассмеялась.

— Я купила эту птицу по двум причинам, и фоттити — одна из них. В поисках попугая я обошла кучу магазинов, пока не попала в «Тропический рай». Там-то я и наткнулась на Арнольда. Он продолжал выкрикивать это слово, но я понятия не имела, что это значит. Но тут меня позвала моя мама и случайно услышала крики Арнольда. Оказывается, что по-итальянски фоттити — отымей себя сам. Мама была в ужасе, но сама я могла только смеяться. Выяснилось, что Арнольду восемь лет. Прежние владельцы, Джузеппе и Джанна Моретти, продали его в зоомагазин, так как решили развестись. Вот я и подумала, что бедняге Арнольду не помешает пожить в спокойной обстановке, где он мог бы выучить пару-другую приличных слов.

— А вторая причина?

— В смысле?

— Ты сказала, что приобрела эту птицу по двум причинам.

— Ах да! — Я сунула руку в карман. — Увидев это, я окончательно решила, что Арнольд должен быть нашим.

Я вручила Хантеру документы на птицу. Здесь была вся необходимая информация, включая имя попугая, пол, породу и… дату рождения.

Взгляд Хантера скользнул по бумаге. В какой-то момент брови у него удивленно поползли вверх.

— Да ты шутишь.

— Ничуть.

Наша новая птица появилась на свет в тот же день, что и брат Хантера.

— Это же день рождения Джейса.

— Именно. Говорю тебе, этой птице предназначено было поселиться у нас.

Поблагодарив меня за Арнольда, Хантер сказал, чтобы я ждала в гостиной, а сам поспешил к себе.

Он вернулся с черной коробкой, перевязанной серебристой лентой.

Я развязала ленточку и заглянула внутрь.

— Неужели она? — изумленно воскликнула я.

Хантер кивнул. На губах его играла лукавая улыбка.

Я вытащила из коробки знакомую голубую подвязку. Ту самую, которую Хантер поймал на свадьбе Анны и Дерека, а затем надел мне на ногу.

— Ты же утверждал, что не знаешь, где подвязка!

— Прости, но я соврал. Что-то подсказало мне, что ее стоит сберечь. Должно быть, в глубине души я знал, что сниму ее однажды с твоей ноги на нашей свадьбе. Конечно, в то время об этом и думать не стоило, но для меня эта вещица стала чем-то вроде символа надежды.

— Это самое романтичное признание, какое мне только доводилось слышать, — сказала я, благодарно сжимая его руку.

* * *

Поженились мы вечером, во дворе нашего дома. На церемонии присутствовали только наши близкие и друзья. Я зажгла маленькие чайные свечи и разместила их по птичьим домикам. Они свисали с дерева, под которым проходила церемония. Огоньки весело мерцали в сумерках, и могло показаться, что мать и брат Хантера наблюдают за нами сверху.

Когда священник объявил, что жених может поцеловать невесту, Хантер повернулся ко мне. В глазах его блестели слезы.

— Я люблю тебя, Наталья Делусиа. С тобой я узнал, что значит настоящая жизнь, и мое сердце отныне принадлежит тебе.

Наклонившись, он подкрепил свои слова поцелуем. Я не успела ответить, но Хантеру это и не требовалось.

Я привыкла думать, что Хантер Делусиа украл частицу моего сердца. Однако я ошибалась. В конце концов, даже сердце перестает биться. Этот человек украл частицу моей души — ведь она живет вечно, как вечно будет жить и моя любовь к этому замечательному мужчине.

Конец

Content

Ви Киланд
Секс без любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог