Ви Киланд, Пенелопа Уорд

Мятежное сердце

Vi Keeland, Penelope Ward

Rebel Heart (Rush Duet #2)

© 2018. REBEL HEART by Vi Keeland & Penelope Ward

© Лебедева Н., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Художественное оформление Петра Петрова

В оформлении обложки использована фотография: © KDdesignphoto / Shutterstock.com

* * *

Глава 1

Джиа

Казалось, еще чуть-чуть, и я хлопнусь в обморок. В глазах у меня потемнело, я схватила Раша за руку, чтобы только не упасть.

— Джиа? Тебе плохо?

Я хотела ответить, но к горлу подкатила тошнота. Каким-то чудом мне удалось выдавить из себя одно-единственное слово:

— Туалет…

Раш повел меня к комнатке, которая была в конце длинного коридора. По лицу его было заметно, что разнервничался он не меньше меня.

— Со мной все в порядке, — заверила я его. — Это просто утренняя тошнота. Подожди меня пару минут.

— Уверена?

Кивнув, я вымученно улыбнулась и заперлась изнутри. Здесь я в изнеможении опустилась на пол и уронила голову на руки.

Как такое возможно?

Обман зрения, да и только.

Гормоны, вот в чем все дело.

Я и видела-то Харлана раз в жизни, несколько месяцев назад.

Но до чего же брат Раша похож на него!

Те же зеленые глаза.

Тот же безупречный загар.

Квадратная челюсть.

Аккуратно уложенные волосы с боковым пробором.

Но он бы ни за что не пришел в «Высотку».

Раш и его брат на ножах друг с другом.

Вдобавок мою случайную симпатию звали Харлан, а не Эллиот.

Разве что…

У меня с самого начала возникло подозрение, что парень мог лгать насчет своего имени. Все то время, что мы болтали у бара, речь его текла без запинок. И только имя свое он назвал после еле уловимой паузы.

С другой стороны, почему бы Эллиоту не приехать в Хэмптонс, чтобы пообщаться с братом? Как-никак, их связывает семейный бизнес. Опять же, будь Раш в тот вечер в баре, я бы его точно заприметила.

Чем дольше я сидела на полу, тем сильнее кружилась моя голова. Я буквально разрывалась между мыслями «он, точно он» и «да нет, как такое может быть».

Стук в дверь заставил меня подскочить на месте.

— Джиа, детка, ты в порядке?

Раш говорил с такой нежностью, что на глаза у меня навернулись слезы. Ну за что мне это все? Мало того, что я забеременела от случайного знакомого, а тут еще такой поворот!

Прошло секунд тридцать, и Раш постучал снова.

— Джиа?

Я знала, что, если не отвечу сразу, он точно выбьет дверь.

— Все хорошо, — выдавила я. — Тошнота никак не пройдет. Но я выйду через пару минут.

Следующие пять минут я усердно убеждала себя в том, что ошиблась и Эллиот — вовсе не Харлан. Даже думать об этом смешно. Похожи, да, но не более того. Как только я подойду поближе, сразу пойму, что это совсем другой человек.

Поплакав еще немного и умывшись, я открыла дверь. Раш в мое отсутствие, похоже, только и делал, что запускал руки в волосы. Потянувшись к его макушке, я пригладила несколько прядей, которые упорно торчали вверх.

— Я в порядке. Сама не знаю, с чего это вдруг на меня накатило.

Раш с облегчением вздохнул.

— Я тут весь испереживался, и это из-за обычной тошноты. Боюсь, в родильном отделении от меня совсем не будет толку.

— Ты… ты хочешь быть рядом, когда я буду рожать?

— А как же иначе? — Раш нахмурился. — Не могу же я бросить тебя одну.

В горле у меня снова набух комок, только на этот раз совсем по другой причине. Я не переставала восхищаться стоявшим передо мной мужчиной. Только что он, сам того не понимая, сказал слова, о которых могла мечтать каждая женщина! Раш был не из тех, кто швыряется чувствами направо и налево. И если уж он любил, то вкладывал в это всю душу.

Кончиком пальца он смахнул слезинку, которая катилась по моей щеке.

— Я вовсе не собираюсь врываться туда силой. Если не хочешь видеть меня там, так и скажи.

В ответ я крепко обняла его.

— Что ты! Конечно, я хочу, чтобы ты был там со мной. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом. Просто… я так люблю тебя, что только-только начинаю понимать… Когда ты сказал, что хочешь быть со мной, это были не пустые слова. Ты решил провести свою жизнь со мной. Со мной!

Уголки его губ дернулись в улыбке.

— С тобой, с тобой. Рад, что до тебя наконец-то дошло.

— Замолчи уже. — Я хихикнула. — Лучше поцелуй меня.

Он коснулся языком моих губ.

— Надеюсь, мне не грозит наткнуться на следы рвоты?

— Фу, какой ты грубый! — Я рассмеялась.

На пару минут, пока мы замерли в обнимку в укромном уголке возле туалета, из моей головы выветрились все тревоги и заботы. Меня охватил блаженный покой, окрасивший все в нежно-розовые тона.

— До меня дошли слухи, что ты здесь.

Громкий мужской голос прорвал пузырь блаженства, отделявший меня от остального мира.

Раш напрягся, выражение его лица стало каменно-непроницаемым.

— Эдвард. — Он коротко кивнул.

У отца Раша были такие же ярко-зеленые глаза, как и у его сына. Ростом и статью они тоже походили друг на друга. Но на этом их сходство заканчивалось. Глаза Раша лучились теплом и спокойствием. Его отец смотрел холодно и отстраненно. Было что-то такое в его взгляде, отчего у меня по спине побежали мурашки.

— Не хочешь представить меня своей подружке? — поинтересовался мужчина.

— Джиа, это Эдвард Вандерхаус, — процедил Раш. — Донор спермы, благодаря которому я появился на свет.

Мужчина рассмеялся. Смех его звучал заученно, с показным радушием. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять, почему Раш так не любит этого человека.

— Рад знакомству, Джиа. — Эдвард протянул мне руку.

— Я тоже. — Я кивнула, без особой охоты сжимая его ладонь.

Отпустив мою руку, Эдвард тут же схватил Раша за плечо.

— Идем, я познакомлю тебя с парочкой новых инвесторов. Пусть убедятся, что наше семейство акционеров выступает единым фронтом.

К моему удивлению, Раш не стал устраивать сцен. Кивнув, он сжал мою ладонь, и мы вместе направились в зал. От такой хватки мои пальцы могли склеиться.

Я послушно стояла рядом с Рашем, пока Эдвард представлял нас каким-то мужчинам. Я украдкой оглядывала зал, пытаясь отыскать брата Раша, но тот будто испарился.

Уж не было ли все это плодом моего воображения?

Гормоны.

Гормоны сыграли со мной злую шутку.

Я снова начала потихоньку расслабляться, как вдруг заметила в другом конце комнаты знакомое лицо. Харлан.

Или Эллиот.

Господи, до чего же похож!

Я уставилась на него, как завороженная.

Мне казалось, что Раш настолько погружен в разговор с инвесторами, что совершенно не замечает, куда направлено мое внимание. Но мне следовало знать, что с Рашем этот номер не пройдет. Извинившись перед собеседниками, он подвел меня к одному из столиков, которые были уставлены закусками.

— Сэр, не хотите попробовать тарталетку? — Официант протянул нам поднос, на котором красовалось что-то вроде пирожков.

— С чем они? — поинтересовался Раш.

— Икра и крем-фреш.

Раш пренебрежительно махнул рукой.

— А у вас не завалялось случаем что-то вроде хот-дога? Для тех, кто не любит выпендриваться.

По лицу официанта скользнула понимающая улыбка.

— Сейчас что-нибудь раздобуду, — пообещал он.

Я все еще не могла оторвать взгляда от брата Раша. Может, я все-таки обозналась? С такого расстояния он выглядел немного иначе, чем мне запомнилось. Но этот смех… этот поворот головы…

— Знаешь что, — шепнул мне Раш, — если ты и дальше будешь поглядывать на моего брата, я могу приревновать.

Черт.

Я-то думала, что никто ничего не заметил. Пойманная с поличным, я принялась лихорадочно подыскивать объяснения. Разумеется, такая простая вещь, как «хочу понять, насколько вы похожи», даже не пришла мне в голову.

Вместо этого я затараторила:

— Дело в том, что твой брат здорово напоминает мне одного из героев моей книги.

— Правда? Надеюсь, речь идет о злодее, а не о главном герое, которому достанется сердце героини.

— Э-э-э… да. Этот тип… не из приятных. Изображает из себя хорошего парня, но при этом насквозь фальшив.

— Сходство и правда один в один. — Раш кивнул. — Идем, познакомлю тебя с нашим притворщиком. Как-никак, мы еще не пожелали ему счастливого дня рождения.

Раш обнял меня за талию и шагнул вперед, но я так и не сдвинулась с места.

Просто замерла от ужаса.

— Думаю, нам лучше остаться тут.

— Да не переживай ты так. — Раш нахмурился. — С тобой он будет сама любезность. Даже сделает вид, что рад моему приходу. Мой братец любит поиграть на публику.

— Дело не в этом… просто я…

— Что такое?

Краем глаза я заметила, что брат Раша смотрит в нашу сторону. Вот он положил руку на плечо собеседника и кивнул, словно бы прощаясь. Когда он сделал первый шаг в нашу сторону, меня едва не стошнило от испуга.

Эллиот продолжал двигаться в нашем направлении, и это не ускользнуло от внимания его брата.

— Смотри-ка, твой злодей сам идет к нам.

Я выглядела, должно быть, как олень, выскочивший на дорогу прямо перед машиной. Несмотря на густой загар, я побледнела так, что со стороны, наверно, напоминала привидение.

— Надо же, какой приятный сюрприз! — сказал Эллиот, протягивая Рашу руку. — Лорен упомянула о том, что пригласила тебя, но я решил, что ты будешь слишком занят и не сумеешь выбраться на торжество.

Я смотрела на него во все глаза. Неужели у Харлана было так много зубов? Брат Раша улыбался до того широко, что, казалось, его рот забит жемчужно-белыми клыками.

— Эллиот, — Раш кивнул, — мы как раз собирались подойти и спросить, каково это — перешагнуть порог тридцатилетия.

Обменявшись с братом рукопожатием, Эллиот повернулся ко мне. Улыбка на его лице держалась как приклеенная.

— Эллиот Вандерхаус. — Он протянул руку, и наши взгляды встретились. — Кажется, мы раньше не встречались.

Усилием воли я заставила себя коснуться его руки. Глаза Эллиота были того же оттенка, что и у Раша, но если Раш смотрел на мир тепло и с интересом, то его брат явно пошел в отца: их взгляды больше походили на прицел.

Когда пальцы Эллиота сомкнулись на моей ладони, меня пробил холодный пот. Я молчала так долго, что брат Раша поторопил меня:

— А ты кто?

— Джиа, — произнесла я непривычно хриплым голосом. — Джиа Мирабелли.

Если мое имя и пробудило в нем какие-то воспоминания, он и виду не подал.

— Рад встрече, Джиа. Мой брат редко знакомит нас с кем-то из своего окружения. Похоже, ты много для него значишь.

— Так и есть. — Рука Раша крепче сжала мое бедро. — И я уже думаю, не совершил ли я ошибки, когда привел ее сюда.

Эллиот откинул голову и расхохотался. Реакция его была явно преувеличенной. Очевидно, что смеялся он прежде всего на публику.

— Что ж, рад был познакомиться, Джиа. Уверяю тебя, мы не такие уж злодеи, какими изображает нас мой брат.

Он снова повернулся к Рашу.

— Здесь Карл Хэммонд из Англии. Он у нас в совете директоров. Я бы хотел познакомить вас, как только у тебя выпадет свободная минутка.

— Хорошо, — Раш кивнул.

Эллиот похлопал его по плечу все с той же искусственной улыбкой.

— Я и правда рад, что ты заглянул ко мне на юбилей.

С этими словами он развернулся и ушел. Увидев его вблизи, я едва не уверилась, что это действительно Харлан. Но он не узнал меня! Может, я совсем спятила?

Да нет, Эллиот — не Харлан.

Тогда откуда это странное беспокойство?

— Ну, что скажешь? — Раш взял с подноса две слойки и протянул мне одну. — Мой братец как две капли воды похож на тех придурков, которые толкутся по вечерам в «Высотке», верно?

— Да. В нем действительно чувствуется что-то знакомое.

Я сказала это и сама поразилась иронии своих слов.

От пережитого испуга в голове у меня была настоящая каша. Мне срочно требовалось уединиться, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли. Вдобавок в эти дни я пила столько воды, что мои почки работали с удвоенной силой.

— Прости, но мне снова нужно сбегать в туалет.

Раш проводил меня до заветной комнатки.

— Телефон у тебя при себе?

— Да, а что такое?

— Возьми его, когда я позвоню, но ничего не говори, только слушай. Это поможет тебе точнее описать своего героя.

— Что ты имеешь в виду? — Я прищурилась.

— Скоро сама поймешь, — сказал он, целуя меня в лоб.

Я уже вышла из кабинки и мыла руки, когда телефон у меня в сумочке зазвенел. Я вытащила его и машинально сказала «алло», хотя Раш велел только слушать.

— Который из них Карл Хэммонд? Парень, с которым ты хочешь меня познакомить.

Голос Раша звучал словно бы издалека. Похоже, он просто держал телефон включенным, чтобы я могла услышать их разговор. Я прибавила громкости.

— Постарайся не ударить в грязь лицом. Поговори с ним, что ли, об акциях или о погоде, но уж никак не о татуировках.

В голосе говорившего явно читалось презрение. Это был Эллиот. Совсем непохожий на того Эллиота, с которым меня только что познакомили.

— Поскольку Хэммонд британец, — ответил Раш, — имеет смысл поинтересоваться, не знает ли он некую Мирабель Стюарт. Ту женщину, с которой ты так усердно целовался перед голосованием в прошлом месяце. Я видел вас в коридоре.

— Наши отношения не ограничиваются поцелуями, — самодовольно заявил Эллиот.

— Ну ты и скотина. И как только тебе хватает смелости смотреть жене в глаза!

— Кстати, о женщинах. — Эллиот сделал паузу. — Джиа кажется мне знакомой. Не мог ли я видеть ее раньше?

— Нет. И не рассчитывай увидеть снова. Она слишком хороша для тебя.

В этот момент в разговор вмешался еще один человек, говоривший с явным британским акцентом. Эллиот мгновенно сменил тон, снова превратившись в саму любезность. Голова у меня снова пошла кругом.

Неужели Эллиот — это Харлан?

Он что, притворился, что незнаком со мной?

Он сам сказал, что я ему кого-то напоминаю. Опять же из разговора ясно, что он изменяет своей жене.

Черт.

С другой стороны, будь Эллиот в самом деле тем парнем из «Высотки», он бы не стал делать вид, будто не знает, кто я такая.

Он был бы счастлив сообщить своему брату о том, что переспал с его девушкой.

Или нет?

Эти двое настолько ненавидели друг друга, что Эллиот без колебаний нанес бы Рашу удар.

Но Раш тогда устроил бы сцену.

На шум прибежала бы жена Эллиота.

И что потом?

Как бы он объяснил Лорен, за что схлопотал по физиономии?

Стук в дверь вывел меня из задумчивости.

— Минутку.

Надо было поскорее выбираться отсюда. Найти Раша и свалить ко всем чертям. Вернуться в свой уютный мирок и выбросить этот вечер из головы. Стресс может повредить моему ребенку. Ребенку Эллиота? Боже, только не это.

Поправив свое самодельное платье и в последний раз взглянув на себя в зеркало, я шагнула к двери.

При виде человека, стоявшего по ту сторону, я замерла на месте.

Эллиот.

Или Харлан.

— Джиа, — на лице его появилась все та же заученная улыбка, — вот уж не думал, что это ты здесь.

Я обвела взглядом коридор.

— А где Раш?

— Беседует с нашим инвестором. Ты в порядке? Выглядишь немного бледной.

— Э-э… да. Немного подташнивает. Видно, съела что-то не то. Пойду спрошу Раша, не сможет ли он пораньше отвезти меня домой.

Эллиот продолжал внимательно разглядывать меня.

— Твое лицо кажется таким знакомым… мы точно не встречались раньше?

— Нет, — отрезала я.

Он скептически прищурился.

Больше всего мне хотелось сбежать отсюда, но я постаралась взять себя в руки и успокоиться.

— Рада была познакомиться.

— Я тоже. — Он по-прежнему не отводил взгляда от моего лица.

Я сделала несколько шагов в сторону зала. На другом его конце я заметила Раша, который беседовал о чем-то с пожилым мужчиной. Кроме нас с Эллиотом, в коридоре никого не было.

Я должна была узнать наверняка. Иначе не найти мне покоя. Буду мучиться неделями, если не месяцами.

Чувствуя новый прилив адреналина, я развернулась и вплотную подошла к Эллиоту, который все еще стоял у дверей.

— По правде говоря… твое лицо тоже кажется мне знакомым.

Было видно, что Эллиот усиленно пытается припомнить, где мы встречались раньше.

Взглянув ему прямо в лицо, я сказала:

— Ты очень похож на парня, которого я встретила однажды в «Высотке». Ты с ним, случаем, не знаком? Его зовут Харлан.

На мгновение лицо Эллиота вытянулось от изумления, но на его губах тут же заиграла мерзкая ухмылка.

— Джиа… вернулась за добавкой?

Глава 2

Раш

— Ты точно в порядке?

Кажется, вчерашняя вечеринка не пошла Джии на пользу. По дороге домой она вымолвила от силы пару слов, а когда я принялся дурачиться, она, вместо того чтобы посмеяться, лишь сказала, что у нее болит голова и ей хочется отдохнуть. Вот и теперь она смотрела на свою тарелку с кашей так, будто хотела, чтобы та ответила ей на жизненно важный вопрос.

Мои слова вывели ее из размышлений.

— Ты что-то сказал?

— Я спросил, не будешь ли ты возражать, если я стану запивать кашу грудным молоком… когда оно у тебя появится?

Все с тем же отсутствующим видом она протянула руку к молочнику и подвинула его ко мне.

— Да, пожалуйста.

В лучшем случае она услышала лишь половину того, что я ей сказал.

Скрипнув стулом, я резко отодвинулся от стены. Затем подхватил Джию на руки и снова уселся, устроив ее у себя на коленях.

— Да что с тобой такое? Ты сама не своя с прошлого вечера. Неужели эта встреча с Сатаной и его отродьем так подействовала на тебя? Еще немного, ты и меня будешь сторониться.

— Что? Нет!

Я убрал с ее лица прядь волос.

— Тогда расскажи мне, что именно тебя тревожит.

— Да ничего особенного. — Она упорно избегала моего взгляда. — Я и правда очень устала… К тому же… хоть я и продвинулась в работе над книгой, мне все еще страшно, что я могу не сдать ее в срок.

Я кивнул.

— А тут еще встреча с моим братцем, который похож на злодея из твоей книги. Готов поспорить, что это только добавило тебе переживаний.

— Видимо, так. — Джиа кивнула.

Я поцеловал ее в лоб.

— Знаешь что, мне сегодня придется провести весь день в разъездах, так почему бы тебе не воспользоваться случаем и как следует поработать? Сколько тебе нужно сделать, чтобы по праву гордиться собой?

— Тысячи три слов. — Она пожала плечами.

Я не сдержал ухмылки.

— Это больше, чем я написал за все старшие классы и за год в колледже.

— Ты ходил в колледж?

— Да. Это была Школа визуальных искусств. Я собирался изучать анимацию. Мне ужасно хотелось создать целую серию мультфильмов для взрослых, по мотивам рисунков моих крылатых малышек. Не порно… просто мультики с сексуальными куколками, которые умеют летать и не дают спуску преступникам. Глупость, что ни говори.

— Вовсе не глупость. Было бы здорово, если бы ты и правда осуществил свою мечту. А почему ты ушел из колледжа?

— Когда я только поступил, мама сказала мне, что за обучение платит отец. Во втором семестре я как-то рылся у нее в бумагах в поисках своего свидетельства о рождении и обнаружил целую кипу долговых обязательств. Отец не заплатил за мое обучение ни цента. Это мама брала деньги под залог дома. Еще год, и ее долг перекрыл бы стоимость самого жилья. Сама понимаешь, этого я допустить не мог. Пришлось бросить колледж после первого курса. Я собирался повкалывать годик-другой и отложить часть денег, чтобы самому заплатить за свое образование.

— Но ты так и не вернулся в колледж?

— Нет. Я начал делать татуировки и понемногу увлекся этим занятием. А потом получил деньги, которые оставил мне дед, и с этого момента моя жизнь потекла в другую сторону.

— А твоя мама знает, почему ты бросил колледж?

— Нет. Я сказал ей, что мне разонравилось. И если вдруг она догадается, в чем дело, я буду знать, кто тут проболтался. — Я погрозил Джии пальцем. — Ты единственная, кому я рассказал всю правду.

Джиа крепко обняла меня за шею.

— Ты очень хороший человек, Хитклифф Рашмор. Просто замечательный.

— Я не ослышался? Ты назвала меня Хитклифф? Поосторожнее с этим! Я-то хотел наградить тебя за писательское усердие: взять на вечер кинцо с сюжетом для взрослых, прикупить побольше мороженого и принести массажное масло, чтобы помочь тебе снять напряжение. Но если ты и дальше будешь называть меня Хитклиффом, я принесу лесбийское порно и стану заедать его мороженым, а ты тем временем будешь трудиться в поте лица, натирая маслом мой член.

Джиа наградила меня первой за утро искренней улыбкой, и я тут же воспрял духом, будто впервые за месяц увидел солнце. Похоже, я и правда потерял голову из-за этой девчонки: я готов был сделать что угодно, лишь бы она чувствовала себя счастливой.

— Ну ладно, мне пора. Как насчет того, чтобы остаться у меня на ночь? Я заеду за тобой, как только ты напечатаешь свои три тысячи слов.

— Давай, я не против.

Я нехотя снял Джию с колен и усадил обратно на стул, а затем пошел в спальню, чтобы забрать бумажник и ключи от машины.

— Поработай от души, — сказал я, целуя ее на прощание, — потому что нам не нравится, когда ты расстроена, — наклонившись, я коснулся ее живота. — Верно, малыш? Мы любим, когда наша мамочка счастлива и улыбается.

* * *

После обеда у меня образовалась пара свободных часов, и я отправился в центр города, чтобы присмотреть Джии какой-нибудь подарок. Мне так хотелось приободрить ее! Беда лишь в том, что я совершенно не представлял, что ей можно подарить.

Еще мне ужасно хотелось курить. Какое-то время я жевал зубочистку, чтобы заглушить это желание, но все без толку. Швырнув зубочистку в мусорный бак, я негромко выругался.

Последние годы я не мыслил себе жизни без секса и курения. Можно сказать, это были две мои главные слабости. А если учесть, что за последние сутки мне ни разу не удалось потрахаться или выкурить сигарету, то вполне понятно, что чувствовал я себя отвратительно.

Но пора уже было забыть о своих проблемах и сосредоточиться на Джии. Давно уже я не видел ее в таком подавленном настроении. Чем быстрей мне удастся развеселить ее, тем лучше для нас обоих.

Шагая мимо местного секонд-хенда, я увидел в витрине вещь, которая заставила меня замереть на месте.

Ну и ну!

Похоже, я нашел именно то, что требовалось. Идеальный подарок для моей возлюбленной.

Колокольчик звякнул, когда я распахнул дверь и шагнул внутрь. Пахло здесь так, как пахнет только от старой одежды и обуви. Я вдруг ощутил ностальгию по прежним дням. Мне вспомнились наши с мамой походы в магазин «Армии спасения». Мне часто покупали там одежду. Все вещи были для меня все равно что новыми, так что я не видел никакой разницы между посещением подобного магазина и обычного универмага. Вдобавок мама всегда позволяла мне выбрать какую-нибудь игрушку. И в таких магазинах нередко находилось что-то, чего не было больше нигде. В каком-то смысле это было даже круче, чем поход в обычный супермаркет. И знаете что? Покупка игрушки в «Армии спасения» доставляла мне больше радости, чем самые дорогие приобретения последних лет, поскольку ценил я ее гораздо сильней.

Не прошло и минуты, как у прилавка возникла продавщица. Черт, от нее так сильно пахло куревом, что у меня снова засосало под ложечкой.

— Простите, — сказал я, — сколько стоит вон та кукла в витрине?

— Да вы шутите? Я готова приплатить, лишь бы вы забрали ее отсюда. Эта страхолюдина пугает меня до смерти. Поэтому я и развернула ее лицом к улице — так она чем-то напоминает декорацию к Хэллоуину.

— Я знаком с особой, которая будет в восторге от нее. — Я хмыкнул. — Но мне бы не хотелось уйти, не заплатив ни цента. Сколько вы за нее возьмете?

— Доллара хватит с головой.

Я вытащил из бумажника десятку.

— Вот, держите.

— Спасибо. Это в разы больше, чем она стоит.

Вытащив куклу из витрины, продавщица стряхнула с нее пыль, после чего вручила мне.

«Чем страшнее, тем лучше», — подумал я, вспомнив про коллекцию Джии. Самое забавное, что моя мать тоже купила ей куклу, только немного в другом роде. Но я не сомневался, что моя понравится ей больше. На голове у куклы красовалась копна черных спутанных волос. Сама голова казалась слишком большой для тщедушного тельца. Огромные, как блюдца, глаза то открывались, то закрывались, если двигать кукольной головкой. Не игрушка, а сокровище.

— Еще раз спасибо.

— Да нет, сэр, это вам спасибо, — ответила продавщица.

Усмехнувшись и покачав головой, я вышел из магазина.

Я прошагал с квартал, когда мимо проехал знакомый «Кадиллак». Внезапно притормозив, он подал назад.

— Привет, Раш! — в окне показалась голова Дуба. — Ничего не хочешь сказать мне? — Он кивнул на куклу у меня в руках.

Я расхохотался.

— Это для Джии.

— Злишься на нее за что-то?

— Да нет. Просто она собирает уродливых кукол. Хобби у нее такое.

— Тогда ты попал в точку. Такой уродины я еще не видел.

— Точно. Это и делает ее идеальным подарком.

— Может, подвезти? С чего вдруг ты разгуливаешь пешком?

— Я припарковался в паре кварталов отсюда. Решил немного прогуляться, спустить пар.

Дуб тоже припарковался у тротуара, после чего вышел из машины. Он окинул меня взглядом, и по его лицу расплылась широченная улыбка.

— Что такое? — не выдержал я.

— Вот уж не думал, что наступит момент, когда ты будешь покупать кукол для своей подружки. Жизнь — чертовски забавная штука.

— Забавнее некуда. Рад, что повеселил тебя. Надеюсь, Джиа тоже взбодрится, а то что-то она закисла в последнее время.

— Может, все дело в гормонах?

— Видимо, так. Я тут побывал на вечеринке у Эллиота, и ее взял с собой. Пожалуй, не стоило этого делать. Она с тех пор сама не своя.

— Не переживай, это все гормоны.

— Да, я слышал, у беременных бывают перепады настроения.

Дуб внимательно посмотрел на меня.

— Ну, ты как, справляешься?

— В смысле?

— В смысле, что это нешуточный поворот. Жизнь уже не будет прежней, Раш, и это касается не только Джии. Как ты-то себя чувствуешь?

Хороший вопрос. По правде говоря, у меня не было времени проанализировать свои чувства, поскольку все мысли вращались вокруг Джии. Но кое-что я знал наверняка.

— Если честно, никогда еще я не чувствовал себя таким счастливым. И таким испуганным. Но я не заглядываю вперед: просто принимаю все как есть, день за днем. А сейчас? Прямо сейчас чертовски хочется курить.

— Я заметил, что ты в последнее время обходишься без сигарет. Это хорошо.

— Хорошо, если я за это время никого не прикончу. Даже не думал, что мне будет так тяжко.

— Держись. Чем скорее ты бросишь, тем лучше. Мне на это потребовалось двадцать лет. — Он похлопал меня по плечу. — Не переживай, все наладится. Захочешь поговорить с кем-нибудь по душам, можешь смело обращаться ко мне. Договорились?

— Ладно, — я кивнул.

Дуб был хорошим другом. Я любил поворчать на него, но всерьез мне бы и в голову не пришло уволить его или что-то в этом роде. Дуб был одним из тех, кому я мог полностью доверять.

— Ну все, бывай. — Он открыл дверцу машины и забрался внутрь. — Увидимся завтра вечером.

— Эй! — окликнул я. — Не мог бы ты не упоминать в «Высотке» о том, что застал меня на улице с куклой в руках?

— Не переживай, босс, — Дуб расхохотался, — твой секрет умрет вместе со мной. Впрочем, это неплохой повод для шантажа… на случай, если ты снова будешь грозить мне увольнением.

* * *

В тот вечер я тщательно подготовился к приезду Джии. В холодильнике лежал большой пломбир, а еще я купил в итальянском ресторане лазанью, чтобы быстро разогреть ее на ужин.

Стоило Джии войти на кухню, и взгляд ее сразу упал на куклу: я прислонил свой подарок к вазе с красными розами.

— Что это такое? — На ее губах заиграла улыбка.

— Сюрприз.

Джиа взяла куклу со стола.

— Да она… Бог ты мой… она…

— Страшила, да и только, — с гордостью заметил я.

— Верно. Она до того страшненькая, что просто глаз не отвести. Где ты ее нашел?

— Заметил в витрине одного магазинчика. Она сидела там и ждала, пока кто-нибудь ее не купит.

Джиа прижала куклу к груди и… неожиданно для меня разрыдалась.

Черт.

Я-то рассчитывал развеселить ее, а не расстроить еще больше.

— Что-то не так? Я думал, ты порадуешься.

— Все в порядке, — сказала она, вытирая ладошкой глаза. — Все просто замечательно.

Положив куклу на стол, она обняла меня за шею. В ее глазах все еще стояли слезы.

— Пойдем к тебе, — шепнула она, крепко целуя меня.

— Прямо сейчас? Мы же еще не ужинали.

И тут меня пробило. Я что, обкурился? Откуда это помутнение рассудка? Джиа хочет секса — так давай же, вперед!

— Да, сейчас, — прошептала она.

— Тебе не придется меня уговаривать.

Еще вчера она была совершенно безучастной, и вдруг такая перемена! Но я не собирался жаловаться. Я знал, что если не пересплю с ней сегодня, то сорвусь и выкурю целую пачку.

Я отнес Джию наверх, к себе в постель.

— Смотри-ка, уже готова, — пошутил я.

Джиа сама говорила, что беременность усилила в ней желание. И наш секс с ней от этого только выиграл. Я уже не представлял, как мне обойтись без него хотя бы день.

Пока я трахал ее, позабыв обо всем на свете, Джиа крепко прижимала меня к себе. Да что там, она цеплялась за меня так, будто от этого зависела ее жизнь.

Глава 3

Джиа

Ни одной живой душе я не сказала о своем открытии. И это сжирало меня изнутри. Глядя на прекрасное лицо спящего Раша, я задавалась вопросом, сколько еще мне осталось просыпаться вот так утром, с ощущением счастья и защищенности? Пока Раш еще не сломлен и не опустошен…

Если бы не чудовищное чувство вины, каким чудесным был бы вчерашний вечер! Мы занимались любовью, потом Раш накормил меня вкуснейшей лазаньей. Смотрели киношку, поедая мороженое прямо из контейнера. Я заснула прямо на тахте, пока любимый делал мне массаж стоп. Не помню, как оказалась в постели: должно быть, Раш перенес меня туда на руках.

Сквозь ведущую на балкон французскую дверь пробивалось раннее солнце. Волны океана разбивались совсем рядом под утренние крики чаек. Просыпаться в доме Раша было истинным раем. Я дорожила каждой секундой этого драгоценного покоя. Но сквозь сладость пробивалось горькое осознание того, что нашему миру, возможно, не суждено просуществовать долго.

Я мучительно размышляла, как же поступить. То решала никогда не открывать Рашу правду, то не могла представить, как жить под тяжестью такого груза. В какое-то мгновенье совсем уже было решила сбежать и никогда не показываться Рашу на глаза: так стало стыдно.

В моей голове мучительно звучал вопрос: а не смогу ли я жить, ничего никому не говоря? Может, Эллиот никогда не спросит про ребенка, и ни одна душа не заподозрит, что это ребенок не от Раша?

Но гораздо сильнее было чувство, что жить, нося в себе такую тайну, я не смогу. Чувство вины убьет меня. Каждый раз, глядя в доверчивые глаза Раша, я буду медленно умирать. Я готова на все, чтобы защитить своего любимого. Кроме того, если Эллиот когда-нибудь заикнется о нашем с ним свидании, Раш сложит два и два. Этот типчик прекрасно сможет придержать эту новость, чтобы обрушить ее в подходящий момент. Он не из тех, кому можно доверять.

Другого выхода не было: я должна рассказать Рашу, что его брат — отец ребенка. При одной мысли об этом я съежилась, не в состоянии даже представить, какими словами сообщу Рашу такую новость. Это было абсолютно невозможно. Неважно, сколько раз я проговаривала их про себя — осуществить свое намерение было нереально.

Я чувствовала, что сначала должна довериться кому-то, но таких людей было совсем немного — только Раш и отец. Райли — хорошая подруга, но я не могла рисковать: вдруг ей взбредет в голову поделиться с кем-нибудь? Признаться в том, что беременна, — одно дело. Но такое? Нетушки.

И вдруг стало ясно: я должна обо всем рассказать отцу.

Раш зашевелился, отвлекая меня от тревожных мыслей. Перевернувшись, он притянул меня к себе для поцелуя. Как часто бывало по утрам, его член был восхитительно тверд.

— Как ты хорошо спал…

— А ты нет? — хриплым спросонья голосом спросил Раш.

— Не особенно. Изжога мучила, да и мыслей в голове много скопилось.

Не давало спать раненое сердце, так будет честней.

Раш неожиданно вскочил с постели.

— Куда ты собрался?

— Я мигом.

Он вернулся еще с одной куклой. На этот раз игрушка выглядела как настоящий ребенок. И совсем не была уродливой.

— Что это?

Раш опустил глаза и ухмыльнулся.

— Мамашина идея. Я говорил, что это глупость, но она настояла. Эта штука — совсем как настоящий малыш. Можно запрограммировать, чтобы она орала в определенное время, и все в таком духе. Мама сказала, что хотела иметь такую куклу, когда носила меня под сердцем.

Раш сунул игрушку мне в руки. Было похоже, будто я держала настоящего ребенка. Мальчика, одетого в светло-голубую пижамку.

— Можно установить программу так, чтобы он просыпался в нужное время. Так мы привыкнем вставать и перепеленывать его, ну а потом будет не слишком напряжно.

— Надо же, я и не знала, что такие штуки существуют. Он совсем как настоящий: и выглядит, и весит, — сказала я, вглядевшись в нежное личико и прелестные губки бантиком.

— Так он еще даже не включен. Ручки-ножки тоже двигаются.

Он отобрал у меня пупса и нажал кнопку на его спинке. Тот начал шевелиться и даже воркотать что-то на своем языке.

— Раш, это очень странно: будто ты держишь на руках настоящего малыша.

— Ну, наш-то малыш будет не в пример милее. — Мой любимый подмигнул.

Наш малыш.

Эти слова ранили меня прямо в сердце.

— Еще он рыгает и проделывает до фига всего, — продолжал он, стоя напротив кровати и покачивая пупса, — во всяком случае… я думал, что, может быть, слишком рано. Но когда ты сказала, что размышляешь об этом, решил: чем быстрее мы привыкнем, тем лучше.

Раш бережно баюкал куколку. Не знаю, представлял ли он, насколько это ему шло. Созерцание этого могучего татуированного богочеловека, укачивающего игрушечного ребенка, было самым прекрасным сладко-горьким переживанием в моей жизни.

Ох, Раш, ты убиваешь меня…

Сердце разрывалось на части при мысли о том, что увидеть, как этот мужчина качает настоящего ребенка, мне, может быть, и не придется.

На следующий день, сидя в гостиной в Квинсе, я наблюдала, как напротив меня плачет мужчина, который всегда был моим героем, моей надеждой и опорой.

Мы не заметили, как закончился день, наступили сумерки, и даже не позаботились о том, чтобы включить свет. До сегодняшнего дня я не видела своего отца плачущим. И не думала, что могу стать причиной его слез. И это была всего лишь подготовка к той боли, которую вскоре придется испытать.

За последний час я не только сказала отцу, что беременна, но и посвятила его в немыслимую ситуацию с братом Раша.

— Скажи же что-нибудь, — попросила я папу. Вот уже долгое время он в полицейской форме сидел, обхватив голову руками, и молчал.

— Я так сочувствую, дорогая, — наконец произнес он, — не знаю, что сказать, чтобы тебе стало легче. Ты просто должна пройти через это. И рассказать все, глядя в глаза Рашу.

— Ты не проклинаешь меня? Чувствую себя так, будто полностью разочаровала своего отца.

— С ума сошла? Нет, конечно. Может, немного расстроен. Знаю, что эта история осложнит твою жизнь. Я искренне хотел бы помочь вам с Рашем, но не знаю как. Ты должна сказать ему. И как можно быстрее.

Мысль об этом наполнила меня ужасом.

— Знаю, — прошептала я и положила голову на подушку. — Не знаю только, что буду делать, когда Раш уйдет. Он для меня такая опора.

Папа встал и налил нам обоим по стакану воды. Потом сел рядом и сказал:

— Хочешь, расскажу историю о твоей матери, которую ты еще не слышала?

Я села и отпила глоток.

— Давай.

— С самого начала, когда она забеременела, меня не покидало странное предчувствие, что она не останется. Не спрашивай, откуда оно появилось… может, это была интуиция. Она не была создана для материнства. И знаешь… сначала, когда узнал о тебе, я сам был чертовски напуган. До ужаса. Но, девочка, когда ты появилась на свет и я посмотрел на твое личико… весь страх мгновенно превратился в нечто совсем другое. Опасение, смогу ли я полюбить тебя, исчезло без следа. Его место заняло стремление защищать, беречь. Ведь я сразу так полюбил тебя. И до сих пор люблю…

— Благодарю, папочка.

— Но дело еще вот в чем… я очень быстро понял, что нет ничего в целом мире, чего я не мог бы для тебя сделать. И что мне действительно больше никто не нужен. Сила была внутри меня самого. Ты переняла это. И я знаю: как бы тяжело все ни казалось, у тебя внутри та же самая сила. Ты не нуждаешься в Раше или ком-нибудь еще. С тобой все будет в порядке, Джиа. И с сыном или дочкой тоже. Он или она помогут тебе обрести эту силу.

— Надеюсь. Надеюсь, что ты прав.

— Но знаешь, что есть у тебя, чего не было у меня?

Я вытерла глаза.

— И что же?

— У тебя есть я. И я помогу тебе, ясно? Даже если придется выйти на пенсию чуть раньше, чем собирался. Я позабочусь, чтобы с тобой и моим внуком или внучкой все было в порядке. Так что не трусь.

— Это не твоя зона ответственности, — повысив голос, возразила я.

— Ты моя зона ответственности, смысл моей жизни. Всегда была. И мне все равно, сколько тебе лет.

Слезы градом хлынули из моих глаз.

— Не представляешь, как много значит твоя поддержка. Я так боялась признаться тебе. А тут еще эта новость. Мне было так стыдно…

— Никогда не стыдись признаться мне в чем-либо. Можешь рассказывать что угодно. Рад, что ты не стала тянуть слишком долго.

Отец положил ладонь на мою руку.

— Хочешь, буду с тобой, когда ты станешь рассказывать Рашу?

Мне было приятно, но принять папино предложение я не могла.

— Нет. Мне надо пережить это самой.

— Мне он нравится, Джиа. Правда нравится. Похоже, он по-настоящему хороший парень. Так жаль, что все это случилось.

— Знаешь, есть одна вещь, которую я обожаю в Раше. С ним я чувствую себя такой же защищенной, как с тобой. Уверена, если бы все это не случилось, он стал бы лучшим в мире отцом.

Неважно, осознавал бы он это или нет. И не имеет значения, его это ребенок или нет. Раш стал бы отцом во всех смыслах этого слова.

— Говоришь так, будто нет ни малейшего шанса, что он примет это.

Я запретила себе надеяться.

— Ты правда думаешь, что он справится с таким?

Отец глубоко вздохнул и задумался.

— Думаю, ему будет непросто. Очень непросто. Потребуется немало времени, чтобы горечь растворилась. Но я бы взял в расчет его чувство к тебе. Не исключаю возможность, что между вами все будет кончено. Но суть в том, что… ты не знала о его брате. Он не может винить тебя… ведь ты же не знала. Это был не твой выбор.

Меня раздражали неуклюжие попытки отца внушить мне надежду. Нутром я чувствовала, что Раш ни за что на свете не примет такой оборот.

— Я не смогла бы справиться с ситуацией, окажись я на его месте. Если бы у меня была сестра и вдруг забеременела от него, не могло быть и речи о том, что я буду растить их ребенка. Слишком больно. Глупо ожидать от Раша, что он поступит по-другому.

Я всхлипнула и снова вытерла глаза.

— Знаешь… я думала, что моей самой большой проблемой станет беременность… но постепенно привыкла к идее материнства, даже воодушевилась… И все благодаря Рашу. Потому что почувствовала его поддержку. Но такая шутка судьбы выбила меня из колеи, и теперь… вообще не представляю себе будущее, по крайней мере, будущее вместе с ним.

Папа притянул меня к себе.

— Так больше не может продолжаться. Обещай, что расскажешь ему все сразу по возвращении. Покончи с этим, Джиа. Иначе дальше будет хуже.

Путь назад был темным и дождливым. Вполне подходящим для моего состояния. Для поездки в город Раш снова арендовал мне отличное авто. По дороге домой я набрала его номер.

Он взял трубку.

— Привет, детка! Ты в пути? Не следует разговаривать, когда ведешь машину.

— Я на громкой связи. Все нормально.

— На улице дождь, так ведь?

— Ага. Довольно сильный.

— Будь осторожней.

— Буду, не волнуйся.

— Как прошла встреча с отцом?

— На удивление хорошо. — Я вздохнула.

— Нормально воспринял новость?

— Ну да… как и следовало ожидать.

— Боже, какое облегчение! Должно быть, камень с души упал?

Если бы он только знал, какой величины камень сейчас лежал на моей груди. Беседа с папой только увеличила его вес, ведь он сказал, чтобы я не затягивала разговор с Рашем. Закрыв на мгновение глаза, я смогла удержать подступающие слезы. Если бы разговор с отцом о беременности был единственной трудностью, с которой я должна справиться на этой неделе!

— Хочешь, приеду сегодня? Или устала?

— Думаю, отправлюсь сразу в постель. Совсем вымоталась.

— Веди поосторожней, если хочешь спать. Притормози у какого-нибудь отеля, если нужно. У тебя моя кредитка. Не хочу, чтобы ты…

— Раш, — перебила я.

— Да?

— Мне надо с тобой кое о чем поговорить. Завтра. Сегодня слишком поздно. Сможешь завтра после работы?

— Джиа, что случилось? — встревоженно спросил Раш.

— Не телефонный разговор. Люблю тебя. Мои чувства не изменились. Просто хочу сказать тебе что-то важное.

— Я собирался поехать завтра в город на деловую встречу. Хочешь, отменю ее?

— Нет, не надо.

Мне нужно было время, чтобы набраться сил.

— Ничего не отменяй. Приезжай после встречи, окей?

После долгой паузы он ответил:

— Окей.

Глава 4

Раш

Казалось, ничто не в силах испортить мне настроение.

В ожидании, когда женщина за прилавком закончит болтать по телефону, я разглядывал развешенные на стене портреты. Если тот факт, что я случайно наткнулся на это место, не был знаком свыше, тогда не знаю, что это было…

— Простите. — Женщина оторвалась от телефона и подошла ко мне.

— Без проблем. У нас не назначена встреча или что-то в этом роде. Просто встречаюсь кое с кем в этом квартале, и фотографии на витрине зацепили взгляд. Это вы фотограф?

Чем-то эта дама напомнила мою маму. Крошечная, с длинными струящимися пепельными волосами, она излучала атмосферу в стиле Стиви Никса.

— Да, все мои. Это моя портретная студия. Я тут на все руки мастер: отвечаю на звонки, фотографирую, печатаю, оформляю. Ничего не могу с собой поделать: помешана на контроле.

— Что ж, это неплохо работает. Фотографии невероятные.

— Благодарю, — тепло улыбнулась она, — вы хотите индивидуальную съемку? Для самого себя? Или что-то вроде семейного портрета?

— Хочу устроить фотосессию в качестве… подарка. Для своей девушки… что-то в этом роде.

Я указал на огромный портрет в рамке. На нем была глубоко беременная женщина, смотрящая на свой внушительный живот. Одной рукой она прикрывала грудь, а другой поддерживала круглый шар под ней. Это было прекрасно: качество и мягкость съемки придавали женщине почти ангельское свечение.

— В последнее время она немного подавлена, думаю, начинает заморачиваться насчет своего тела. Хочу, чтобы она видела себя такой, какой я ее вижу.

— Замечательная идея. Классный будет сюрприз. Многим женщинам во время беременности не нравится их внешний вид. Подарок вроде этого покажет, что вы гордитесь ее телом, и она поймет, что стесняться нечего.

— На это и расчет. Беременная она великолепна.

— Уже решили, когда приведете ее? Сейчас принесу свой календарь и покажу варианты. Я скоро…

Мой взгляд скользнул по портрету рядом с обнаженной беременной. Именно эти две фотографии привлекли мое внимание на улице. Их сочетание заставило меня остановиться и свернуть с пути, ведущего на деловую встречу. Рядом с изображением беременной женщины висел большой портрет малышки. Девочке было от силы несколько месяцев. Она спала на белом пушистом одеяле, забавно приподняв крошечную попку, подогнув коленки и положив на ладошки пухлые щечки. Но что привело меня сюда, так это крылья. На спинке спящего ангела были белые крылья с пушистыми перьями. Девочка казалась самым настоящим ангелом.

— Кстати, я Дженни. Наверное, надо было представиться раньше.

Я протянул руку.

— Приятно познакомиться, Дженни. Я Раш.

Она открыла ежедневник, каждая страница которого была густо исписана сверху донизу. Дженни была чертовски востребована.

— Похоже, у вас все занято.

— Не беспокойтесь, запишу вас на то время, которое хотите. Мужчине, для которого его беременная подружка прекрасна настолько, что он готов оплатить ей фотосессию, у меня всегда найдется местечко.

Дженни не угадала и половины. Прекрасна настолько, что я отчаянно хотел Джию двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Пусть пообещает мне личные копии с этой фотосессии. Возможно, Дженни перестанет думать, что я такой уж милый, если признаюсь, для каких грязных воспоминаний мне нужны эти фотографии.

— Спасибо. Я ценю это.

— Так вот, все наборы предполагают часовую сессию. Через несколько дней я пришлю ссылку на фото, вы выберете те, которые хотите, и я их напечатаю. Есть предложения от двух до восьми выбранных фотографий.

Я поскреб щетину на подбородке и вновь посмотрел на портреты.

— А у вас имеются наборы, которые включают две сессии? Одну для моей девушки, другую для малыша, когда он родится.

— Конечно. У меня есть предложение из двух сессий и последующим выбором десяти фотографий из обеих.

— Беру этот.

— Ваша девушка — счастливица. — Дженни улыбнулась.

— Поверьте, это я счастливчик!

Выходя из фотостудии Дженни, я насвистывал как полоумный какую-то глупую песенку. Хотя давно уже должен был сидеть на встрече в компании отца и братца.

Дженни вручила мне небольшой пакетик с подарочным сертификатом и крошечной фигуркой золотого ангела. Прекраснее ничего не могло и быть. Я надеялся, Джии подарок понравится не меньше, чем мне.

Мое блаженное насвистывание прервал вошедший в лифт братец. На двадцать третьем этаже предстояла встреча с нашим банкиром и еще парой персон относительно потенциальных инвестиций.

Эллиот ослепил меня фальшивой улыбкой и, как только двери лифта закрылись, повернулся спиной.

— У меня есть на примете хороший портной. Он может помочь тебе с приличным костюмом, — сказал Эллиот, застегивая свой дорогущий пиджак. — Хочешь, дам его номер?

Из уважения к банкиру Роберту Хармону, хорошему другу нашего деда, я надел сегодня парадную рубашку и слаксы. Роберт заслуживал, чтобы я оделся поприличней. Но придурок-братец не заслужил ничего.

— В отличие от тебя мне нет надобности выбрасывать кучу налички, чтобы нравиться себе по утрам в зеркале. Личность и такт обходятся гораздо дешевле, чем четыре штуки за костюм.

— С удовольствием провел бы время, пикируясь со своим братом-ублюдком, но у нас есть дело, которое надо обсудить, прежде чем мы поднимемся наверх.

В отражении блестящих металлических дверей я увидел, как Эллиот, прежде чем начать, смахнул с лацкана пиджака несуществующую пылинку.

— Это не просто обычная ежегодная встреча с Робертом. Необходимо, чтобы для этих инвестиций он увеличил нашу кредитную линию.

— Для каких инвестиций?

— Для отеля в Коста-Рике. — Он вздохнул.

— Для чего? — нахмурившись, переспросил я.

— Это недвижимость, которая выставлена на продажу в Коста-Рике. По цене намного ниже рыночной. И это великолепная инвестиция. Двое собственников, которые продают все это, придут сегодня к нам. Покажут вам с Робертом настоящее цирковое представление.

— Окей… а меня зачем впутываешь во все это? Хочешь инвестировать — инвестируй.

— Чтобы приобрести недвижимость, мы должны увеличить кредитную линию. Что для нашего маленького семейного бизнеса означает наличие решающего голоса.

— А зачем вам вообще для этого дела увеличение кредитной линии? Возьмите ипотеку на эту недвижимость, как и на любое другое здание.

— Нужно все оплатить наличными. Никакой ипотеки.

— Почему?

— Потому что так хотят продавцы. У них уже есть другое предложение. Но они примут наше за ту же цену. Это возможность, которая встречается раз в жизни. Коста-Рика — развивающийся туристический рынок.

— А что ты вообще смыслишь в управлении гостиницей?

— Там есть команда. Но я не уеду оттуда, пока не увижу, что все идет как надо.

— Дай-ка угадаю… Твоя жена наверняка останется в Нью-Йорке. А ты проведешь в Коста-Рике свои гаденькие райские каникулы. Нет уж, спасибо.

Двери открылись, и братец повернулся ко мне:

— Прежде чем делать поспешные выводы, послушай презентацию. Увидишь, что это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Покачав головой, я вышел из лифта раньше Эллиота, оглянулся и посмотрел на него.

— Знаешь, что обычно говорят о том, что «слишком хорошо, чтобы быть правдой»? Что возможно, так и есть.

Что-то тут не сходилось… Полуторачасовая презентация собственников больше походила на рекламную кампанию таймшера для курортного отдыха, чем на бизнес-предложение. Нельзя отрицать, что отель был очень даже ничего. Но я не мог понять две вещи: зачем они продавали столь прибыльный бизнес и почему его нельзя было приобрести по ипотеке?

— Место чудесное, но у меня есть пара вопросов.

Физиономии папаши и братца сразу скривились.

— Жгите, — сказал собственник, который большей частью и вел презентацию, — мы здесь для того, чтобы ответить на любые вопросы.

— Отлично. Эдвард и Эллиот заинтересованы в приобретении, я же не очень стремлюсь покупать кота в мешке.

— Раньше это тебя не останавливало, — пробурчал братец.

Я не сделал ни малейшего движения в сторону Эллиота.

— Тем не менее. Насколько я понял, сделка должна оплачиваться наличными, а не по ипотеке. Это означает, что финансирование будет связано с деловой кредитной линией. А это, в свою очередь, затрагивает мои интересы в Вандерхаус-Холдинг. Поэтому я хочу знать, почему собственность не может быть куплена в ипотеку.

Оба мужчины посмотрели друг на друга, потом на Эллиота. Тот и ответил на мой вопрос.

— Некоторые владельцы-инвесторы предпочитают дискретную транзакцию. Они не указаны в юридических документах как владельцы. А у одного из законных собственников имеются небольшие проблемы с налоговым управлением.

— Насколько небольшие? — Я прищурил глаза.

— Сделка должна быть оплачена наличными, иначе средства будут конфискованы по решению суда, — ответил один из владельцев.

— Не беспокойтесь — на самой недвижимости в Коста-Рике долгов по налогам нет. Только на одном из инвесторов.

Интересно, случалось моему братцу хоть когда-нибудь впутаться во что-то, не пахнущее дерьмом?

Я был спокоен. Решение принято. Никогда не стремился выкладывать всю правду перед налоговой, когда речь шла о бизнесе или расходах на содержание офиса. Но тут меня втягивали в огромную аферу с наличными, чтобы кто-то избежал уплаты долгов по налогам. И бог ведает, почему другим инвесторам понадобилась дискретная транзакция.

Встреча закончилась, и оба владельца отеля попрощались. Наш банкир Роберт задержался, чтобы поболтать с Эдвардом, оставив меня один на один с ослом-братцем. На столе Роберт оставил несколько бланков, которые мы должны были подписать, чтобы увеличить кредитную линию на миллион долларов.

Вытащив из внутреннего кармана пиджака ручку, Эллиот швырнул ее через стол ко мне.

— Почему бы тебе не подписать бумаги прямо сейчас? А потом катись своей дорогой.

— Ничего подписывать не буду, — оттолкнув упавшую передо мной ручку, возразил я. — Может, я и не разбираюсь в бизнесе, но темные делишки вижу сразу. Это как раз одна из тех сделок, от которых дед старался держаться не менее чем в десяти футах.

Физиономия брата искривилась.

— Прекрати строить из себя невинность и подпиши чертову бумагу. Тебе не придется и цента платить из своего кармана. Прибыль покроет все расходы.

— Не думаю, что поставить на карту остальной бизнес Вандерхаусов ради одного отеля в Коста-Рике — хорошая идея. Во-первых, ты даже не представляешь, каково это — управлять отелем. Во-вторых, сделка темная. Владельцы только что на голубом глазу признались, что наличка им нужна для того, чтобы избежать штрафов за долги по налогам. Думаешь, с тобой они будут более честны, чем с правительством?

Эллиот вскочил так быстро, что стул, на котором он сидел, опрокинулся.

— Мало того, что мы должны делиться прибылью, так ты еще собираешься помешать ее заработать? Ты должен ценить все, что получаешь от нас.

— Полагаю, ты забыл, что лично от тебя не получаю ни цента. Наш дед оставил мне долю в своей компании. Если бы ты не был так избалован и высокомерен, наверное, понял бы разницу.

— Ты просто мстишь. Может, пора уже смириться с тем, что твоя семейка всегда будет довольствоваться жалкими объедками, которые ей дарят мужчины из рода Вандерхаусов?

Я встал со стула.

— Иди ты в ….

Эллиот насмешливо потрогал свои дорогущие часы.

— Твоя подружка, которую ты наверняка вытащил откуда-то из мусорного бака, даже не очень-то хороша в постели.

Кровь бросилась мне в голову. Я наверняка ослышался.

— Что, черт возьми, ты только что брякнул?

— Даже не вспомнил, что имел ее, пока сама не намекнула. Совсем из головы вылетело. — Он покачал головой.

Грохнув обоими кулаками по столу, я перегнулся через него к братцу.

— Что ты, мать твою, мелешь, придурок?

Эллиот старался не смотреть в мои полные ярости глаза. Злобная усмешка пробежала по его лицу.

— Она ведь не сказала тебе, да? — Он наклонил голову.

— Не сказала чего?!

Одно дело, когда этот засранец унижает мою деловую хватку и меня лично, но оскорблять Джию — это уж слишком. Я еле сдерживался.

— Должно быть, у Рашморов это в крови. — Он цыкнул. — Сначала твоя мать пыталась воспользоваться тем, что уже принадлежало моей, а сейчас ты трахаешь один из моих объедков.

Прежде чем Эллиот смог пошевелиться, я перескочил через стол. Усмешка не успела сойти с его рожи, когда я припечатал его к стене и сдавил рукой горло. Эдвард и Роберт пытались оторвать меня от мерзавца, но я не сдвигался с места.

— Не смей произносить имя Джии. Она бы даже не обратила на тебя внимания.

Этот ублюдок, красный от удушья, все же умудрился заговорить:

— Как же, не обратила, очень даже обратила. Дважды за ночь, если правильно помню. Кстати, мне весьма понравилась маленькая родинка в форме сердечка на ее заднице. Увидел, когда ставил твою подружку раком.

Мне вдруг показалось, что это меня душат. Хватка немного ослабла. Но не потому, что я решил дать ему подышать, а потому что не мог вдохнуть сам. Эллиот воспользовался моим замешательством и столкнул мою руку со своего горла.

Он закашлялся, а я стоял как замороженный. Не может быть, чтобы Джиа переспала с моим братом. Она бы никогда так со мной не поступила. Эта скотина каким-то другим образом узнала о родинке в форме сердца.

Эдвард обнял сына и злобно посмотрел на меня.

— Ты просто животное.

Потом перевел взгляд на Эллиота.

— Ты в порядке?

— Да.

Его голос был хриплым. Еще бы — ему чуть было не раздавили горло.

Посмотрев на меня, братец добавил с иезуитской ухмылкой:

— Передавай подружке привет от Харлана.

Глава 5

Раш

Никакого ответа. Снова.

Бросив телефон на деревянную стойку, я махнул баристе:

— Еще водки с тоником.

— Работа сегодня не задалась? — спросил он, наливая третью порцию.

— Можно сказать и так.

— Чем занимаешься?

— Кое-какой бизнес со сводной семьей.

Парень усмехнулся и протянул напиток через стойку бара.

— За счет заведения.

После офиса я должен был поехать домой. Вместо этого зарулил в ближайшее дешевое заведение и припарковался на барном стуле. Сейчас было уже четыре часа, а я почти пьян, в ста с лишним милях от Джии, которая не брала гребаный телефон.

Я залпом опрокинул стакан. Водка дешевая. Завтра придет расплата.

За последний час в моей голове пронеслось столько разных вариантов. Может, он настолько полон дерьма, что раздобыл эти сведения о Джии с намерением вывести меня из себя?

Джиа вполне могла поболтать с Лорен на той вечеринке. А я и не заметил. Может, она и рассказала, что беременна. И упомянула имя «Харлан». А Лорен разболтала обо всем мужу.

Такое вполне могло случиться.

Гораздо трудней, черт побери, объяснить, откуда этот мудак знает о родинке в форме сердца на ее заднице.

Я стиснул стакан так, что, казалось, он вот-вот треснет. От мысли, что Эллиот не понаслышке знает о родинке Джии, я был готов взорваться.

В голову пришло не менее дюжины объяснений, как это могло произойти. Ни одно из них меня не устраивало.

Джиа с самого начала могла знать, кто я такой. Она переспала с моим братом, а потом решила остановиться на мне. Поквитаться, так сказать, с Эллиотом за то, что обрюхатил ее. Это совершенно невозможно. Господи, это же Джиа!

Джиа и этот мудак до сих пор спят вместе.

Эллиот и Эдвард использовали Джию, чтобы уничтожить меня.

Мой мозг кипел, готовый взорваться. Чем больше алкоголя я вливал в себя, тем все более чудовищные сценарии рисовало мое воображение.

Все это должно каким-то образом оказаться неправдой. Существует логическое объяснение. Мне нужно всего-навсего успокоиться. Когда я наконец дозвонюсь до Джии, она все разложит по полочкам.

Но я не мог прекратить снова и снова возвращаться к описанию Харлана, которое пару месяцев назад дала Джиа.

Хорошо одет, выглядит, как типичный представитель Хэмптонса.

Эллиот и выглядел как типичный хэмптонский придурок.

Все вдруг соединилось в общую картину.

Хотя мой брат и конченый мудак, но он хорошо образован и умеет подать себя.

Она встретилась с ним в «Высотке».

Летом Эллиот и вправду заходил туда пару раз, когда меня не было. Ребята из персонала сказали.

Не говоря уже о том, что Харлан — это кличка отцовской собаки. Я узнал об этом еще подростком, а потом вылетело из головы. Хотя день, когда я увидел эту собаку, запечатлелся в памяти.

Мне было лет одиннадцать-двенадцать, мама взяла меня на елку к дедушке. До Рождества оставалась еще целая неделя, а у него в гостиной перед камином стояла самая огромная елка, которую я когда-либо видел. Возле нее разместилась игрушечная железная дорога. Дед сказал, что на каминной полке лежит пульт управления поездом и что я могу поиграть, пока они с мамой поболтают в соседней комнате. Я подошел забрать пульт и увидел рядом с ним семейный портрет в рамке. Семья моего отца. Дерьмо весьма в духе Уолтонов — все улыбались приклеенными улыбками. Мамаша сидела в роскошном кресле, отец стоял сзади, положив руку ей на плечо. Мальчик опустился на одно колено рядом с золотистым ретривером. Помню, я еще подумал, что такое дерьмо можно продавать в рамке в каком-нибудь магазине. Несмотря на всю свою ненависть, я не мог оторваться от портрета. Я еще никогда не управлял игрушечным поездом, но когда дедушка вернулся, я по-прежнему стоял, держа в руке рамку с фотографией. Спросил, как зовут собаку.

— Харлан.

Вот что он ответил.

Как, черт возьми, я мог забыть об этом?

Думаю, у меня не было причины подозревать нехорошее. А может, я был ослеплен парой великолепных грудей и офигенной задницей — вот и не заметил очевидного.

Ну и тупой же я сукин сын…

Выхлебав остаток пойла, я понял, что впадаю в прострацию. То, что надо… Алкоголь на время остановил поток мыслей в моей голове.

— Это место занято? — рядом подсела какая- то баба.

— Глянь-ка, выбор вроде немаленький, — я махнул рукой в сторону дюжины пустых стульев вдоль барной стойки.

Она похлопала ресницами.

— Отлично. Выбираю этот.

Моя новая соседка подозвала бармена и решила, что нам надо стать друзьями.

— Аманда.

— Раш, — кивнул я, не поворачивая головы.

— Ты не местный? Не помню, чтобы встречала тебя здесь.

— Нет.

Девица указала подошедшему бармену на мой напиток.

— Буду то же самое.

— Уверены? — переспросил тот. — Это водка с газом.

— Уверена. У меня был плохой день. И налей моему новому другу Рашу.

Тут она хлопнула на стол пятидесятидолларовую купюру.

— За мой счет.

— За себя я сам заплачу, — я протестующе поднял руку.

Краем глаза заметил, как она надулась.

— Я не прошу жениться. Это всего лишь выпивка. Похоже, у тебя тоже был неудачный день. Подумала, что мы могли бы «отпраздновать» вместе.

Тут я почувствовал себя полным идиотом.

— Вся ее выпивка на мой счет, — я посмотрел на бармена.

— Спасибо, — Аманда улыбнулась.

Я кивнул в ответ.

Пока бармен готовил нам напитки, мы молчали. Сделав глоток, она сморщила нос.

— Крепковато.

— Еще бы.

— Хочешь сыграть в игру?

Я смерил ее взглядом.

— Нет.

Она вновь надулась.

— Ладно. Проехали. Раз у нас обоих был плохой день, давай сравним дерьмо, которое сегодня на нас вылилось. Тот, у которого день был дерьмовей, платит за обоих.

— Нет, спасибо, — произнес я.

— Отлично. Начинаю.

Я замотал головой, но Аманду это не остановило, и она начала молоть без остановки.

— Так вот. Я работаю в «Форевер 21»… ну ты знаешь… магазине одежды. Ожидала повышения до помощника менеджера, а босс отдал это место Татии — новой девчонке, которая работает без году неделю. А я уже целых два года. И только два раза брала больничный. А она столько же за те два месяца, что устроилась к нам. Я так расстроилась, что пошла на обед в Макдональдс и слопала там Биг Мак, чизбургер, огромную порцию картофеля фри и колу, заметь, не диетическую. Вернулась и решила спросить у босса, почему он не назначил меня на эту должность. Причина обнаружилась без вопросов, как только я открыла дверь в его кабинет и обнаружила там Татию. Эта девица уселась ему на колени и устроила скачки с препятствиями. Когда я их застукала, сучка только улыбнулась и продолжила изображать девушку-ковбоя.

И тут я впервые взглянул на Аманду. По первому впечатлению не похоже, что она заедает стрессы Биг Маками. Или ей нечасто случается нервничать.

Аманда была чертовски хороша. Как раз из тех женщин, к которым меня тянуло. Тонна макияжа, темные волосы, рубашка с глубоким вырезом, открывающим большую грудь, и короткая юбчонка, в которой ноги казались бесконечными.

— Отстой, — только и сказал я.

Аманда расплылась в улыбке и захлопала в ладоши.

— С меня выпивка.

Покачав головой, я поднял четвертый стакан с водкой и разом опрокинул его.

— Моя девушка беременна от моего брата.

У соседки отвисла челюсть.

— Божечки. Ты гонишь?

Я погремел льдом в своем стакане.

— Ничуть.

Она открыла кошелек, достала кредитку, кинула на стойку и сказала:

— Выпивка за мой счет.

Мы были по уши в полном дерьме.

Аманда оказалась отличной девчонкой. Выложив почти незнакомому человеку эту безумную историю, я почувствовал себя лучше. Всегда считал, что парни, которые ходят по психиатрам, слабаки, что не могут справиться со своими проблемами сами. Но тут начал понимать: в том, чтобы не держать все в себе, а вылить боль на другого человека, что-то есть.

— Парень, с которым я встречалась в школе, трахнул мою лучшую подружку.

— Это очень плохо.

— Мою лучшую подружку звали Даррен, — добавила она с невозмутимым видом.

Мы оба расхохотались. В течение последнего часа мы делились всякими отстойными случаями из своей жизни, навскидку вспоминая разные дерьмовые истории, в которые случалось вляпываться. Больше чем уверен, что не все слова нам удавалось выговаривать и что нашу пьяную трепотню больше никто понять не мог.

Настала очередь для моей истории, и я начал, сделав внушительный глоток.

— Когда мне было тринадцать, сестра лучшего друга делала мне минет. Я был слишком юн и неопытен, вот и кончил ей в рот. Ей это не понравилось, и сучка нажаловалась брату, что я приставал к ней и хватал за задницу. Хотя сама пришла ко мне с заманчивым предложением. Тот решил, что мы должны драться на кулаках. Поскольку я чувствовал себя виноватым, позволил ему поставить мне фингал под глазом и расквасить нос. Думал, что так мы сравняем счет и снова сможем стать друзьями. Не сработало. Так из-за минета я потерял лучшего друга.

— С тех пор научился контролировать себя? — рассмеялась Аманда.

— Это нанесло мне большую травму. Черт возьми, никогда больше не совершал такую ошибку. Сначала получи разрешение. Не уверен — не кончай. Последние шестнадцать лет это мой девиз.

От смеха Аманда чуть не свалилась со стула. Мы отлично проводили время. Совсем как два боевых товарища, которые делятся походными историями. Вот только Аманда определенно не тянула на боевого товарища. Это стало очевидно в тот момент, когда она положила руку мне на бедро.

— Кстати, если вдруг потеряешь контроль, возражать не буду.

Твою мать…

Разговор вдруг потерял невинность и вошел в неправильное русло. Я посмотрел сначала на руку, лежавшую на моем бедре, потом прямо в глаза своего нового «друга».

— Я безумно люблю ее.

— Знаю, — Аманда грустно улыбнулась, — но если бы ты захотел поквитаться… я живу в паре кварталов отсюда.

— Не могу. — Я покачал головой.

— Уверен? Без обязательств. Давай выпустим всю злость.

Она наклонилась и прошептала:

— Мне нравится немного грубовато.

Потом встала и добавила:

— Подумай об этом. Пока я в дамской комнате.

Мне нравится немного грубовато. Черт.

Я допил последний стакан и попросил бармена оба счета записать на меня. Пока доставал из кармана бумажник, на стойке задребезжал телефон. На экране высветилось имя Джии. Сердце начало бешеную свистопляску. Наконец. Весь хмель как рукой сняло. Я резко дернулся, чтобы ответить.

— Где, черт тебя дери, ты шлялась весь день? Не могу дозвониться уже несколько часов, — рявкнул я в трубку.

— Прости, заснула. Прошлой ночью меня тошнило.

Отогнав боль в груди при мысли, что ей было плохо, я продолжал:

— Кто отец твоего ребенка, Джиа?

— Что?

По одному слову стало ясно, в каком нервном напряжении она находится.

— Кто, черт возьми, отец ребенка, Джиа? — крикнул я еще громче.

Тишина.

— Отвечай, черт побери!

— Раш, давай поговорим об этом, когда ты приедешь. Помнишь, мы хотели сегодня вечером? — Ее голос дрожал.

— Кто. Чертов. Отец. Джиа?

Она заплакала. Но я не мог сейчас ей сочувствовать. Необходимо было услышать ответ от нее самой.

— Отвечай мне.

— Не могу.

— Ты трахалась с моим братом?

Ответом мне были только рыдания.

— Черт возьми, Джиа! Ответь мне. Ты беременна от этого отродья?

— Прости меня, — всхлипывала она. — Я не знала до самого дня рождения. Хотела рассказать тебе сегодня вечером. Мне так неимоверно жаль…

— Скажи. Произнеси это, Джиа. Черт побери, мне надо услышать это собственными ушами.

— Пожалуйста, Раш. Где ты? Нам нужно поговорить лично. Я приеду. Ты дома?

— Скажи!

Садист-ублюдок внутри меня хотел услышать эти слова.

— Не могу.

— Мне необходимо услышать, Джиа. Я не собираюсь валять дурака. Скажи!

Она всхлипнула и почти шепотом произнесла именно эти слова, разбившие мое сердце на миллион осколков.

— Эллиот — отец моего ребенка.

Глава 6

Джиа

Так началась самая ужасная ночь в моей жизни.

После моего признания Раш отключил телефон. Не могу винить его за это. Другой реакции я и не ожидала.

Дальше начался чистый кошмар. Я до дрожи переживала за Раша. Убедиться, что он в порядке, не могла — и это подливало масла в огонь. Брат моего любимого и не подозревал, какую новость он на самом деле сообщил Рашу. Не думаю, что Эллиот подозревал о моей беременности. Само по себе известие о том, что я переспала именно с ним, уже убийственно. Но для Раша узнать обо всем от этого мерзкого ублюдка — жестоко до неприличия.

Почти всю ночь я безрезультатно набирала его номер. Он просто не отвечал. Потом я смирилась с мыслью, что Рашу надо побыть одному. Чтобы прийти в себя, попыталась хоть немного поспать, но плохо получалось. Наконец усталое тело поддалось дремоте, и мне удалось забыться.

Проснулась от щебета птиц и первых лучей солнца. Должно быть, не позже шести утра. Кто-то из соседей снизу варил кофе. От запаха сразу началась тошнота.

Сердце колотилось. Потянулась к телефону и снова набрала номер Раша. Никакого ответа. Еще попытка.

Пожалуйста, Раш. Ответь.

Снова голосовая почта. Начиная паниковать, решила, наспех одевшись, поехать к нему домой.

Океан был неспокойным, ветер становился свирепым. Вполне в духе сегодняшнего жуткого настроения. Ветряные колокольчики над дверью в дом Раша звонили без умолку.

Обычно Раш парковался на подъездной дорожке. Сейчас она была пуста. Заглянув в маленькое окошко гаражной двери, я убедилась, что там машины тоже не было.

Где же он?!

Не уверена, что я на самом деле хотела знать, где Раш, но подсознание настойчиво требовало ответа.

Неужели прошлой ночью он так и не вернулся домой?

Может, напился и оставил авто непонятно где? А может, кто-нибудь его подвез? Я дважды постучала во входную дверь.

Тишина.

Похоже, его не было дома.

Возвратившись в свою машину, я взяла телефон и набрала номер Раша еще раз.

Неожиданно мне ответили. Но это был не Раш.

— Алло?

Голос женщины был хриплым. Мое сердце учащенно забилось.

— Кто это?

— Кто это? — повторила она мой вопрос.

— Это Джиа. Где Раш?

— Джиа? Джиа! Баба, которая трахалась с братом Раша? Вау. Зачем вообще ему звонишь? По ходу, у тебя железные нервы.

Сердце куда-то провалилось. Я почувствовала вкус желчи, поднимавшейся от желудка. И чувство предательства от того, что он рассказывает о наших делах первой попавшейся сучке.

— Кто это? Где Раш?

— Ну ты и штучка. Потеряла хорошего парня, стерва.

— Простите?

Ответа не последовало. Телефон замолчал. Она повесила трубку.

Машину трясло от ветра. Положив голову на руль, я собралась было зарыдать, но слезы не шли, и виной тому был шок.

Он был с женщиной.

Как бы мерзко это ни звучало, я не могла злиться на Раша. Внутри была глубокая печаль, но не злость. Как я могла надеяться, что он справится с такой ужасной новостью в одиночку? Да, ревность и тошнота затопляли меня, но в душе я принимала ситуацию.

Изо всех сил зажмурив глаза, попыталась отогнать картину, как Раш трахает другую женщину.

Схватившись за живот, я посмотрела в сторону дома, который мог стать моим. А сейчас, похоже, малыш так никогда и не увидит спальню, которую подготовил для него Раш.

Еще одна мечта, вдребезги разбившаяся об один по-настоящему плохой поступок.

Вечером, в начале смены, я стояла перед «Высоткой» и медлила, не решаясь войти. Раш вполне может быть там. Посмотрит он на меня или отведет взгляд? Что я почувствую, глядя ему в глаза и зная, что он был с другой женщиной? Как много вопросов кружилось в моей голове! Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Господи, как бы такой уровень стресса не навредил ребенку!

Я не чувствовала, что готова справиться хоть с чем-то. Но, по правде говоря, у меня не было выбора: не пойти сегодня на работу я не могла. Другой у меня нет, денег тоже. Да и ребенок на подходе. Лишний раз напомнила себе, что перед возвращением в город должна в первую очередь позаботиться о заработке.

Сделав глубокий вдох, я толкнула входную дверь и вошла.

Рядом со стойкой хостес стоял Дуб с таким видом, будто только меня и дожидался.

— Привет!

— Здравствуй, Джиа. — Он казался встревоженным.

— Раш здесь? — сглотнув, спросила я.

— Босс в своем кабинете. Не знаю, что случилось. Со мной не разговаривает, но выглядит не лучшим образом. По правде, никогда его таким не видел. Будто по нему трактор проехал. Да и пахнет, как будто ночевал в мусорном баке рядом с баром. Может, тебе сходить посмотреть, что и как?

Сердце упало в пятки.

— Как долго он здесь?

— Пару часов. Не выходил и несколько раз крикнул, чтобы я оставил его в покое.

— Уверена, что я — последний человек, которого он сейчас хочет видеть, Дуб, — тяжело вздохнула я.

— Ох… ладно, значит, что-то между вами произошло. Чего я и опасался. — Дуб понимающе покачал головой и нахмурился. — Печально это слышать.

— Да. Думаю, лучше будет, если оставить его пока в покое. Раш знает, что я работаю. Когда будет готов — сам найдет. Боюсь расстроить его еще больше.

— Могу я спросить, что случилось? — понизив голос, спросил Дуб.

Я покачала головой. Дуб, к счастью, не настаивал.

Смена в тот вечер выдалась мучительной. Не проходило и двух минут без того, чтобы я не бросала взгляд в холл посмотреть, не выполз ли Раш из своей каморки. Напрасно — он не выходил. Несколько раз я даже специально проходила мимо и прикладывала ухо к двери в надежде что-либо услышать. Но оттуда не раздавалось ни звука. Я уже начинала думать, что он улизнул в один из тех редких моментов, когда я отвлекалась от слежки за дверью его кабинета.

К концу вечера терпение лопнуло. Я взяла наличку, которую надо было положить в сейф, и решила, что это отличный предлог, чтобы «официально» проникнуть в его кабинет.

Когда, зажав в кулаке деньги, я открыла дверь, там было темно. Уже было решила, что он ушел, как вдруг голос Раша заставил меня вздрогнуть.

— Кто здесь?

— Это я. Надо положить наличные в сейф.

— Оставь на столе, — холодно произнес он.

Я стояла в темноте. Сквозь приоткрытую дверь проникал только слабый свет из холла.

— Ты в порядке? — наконец спросила я.

— Нет.

Боль в его голосе была физически ощутима. Мне отчаянно хотелось приблизиться, поддержать его, но я знала, что это невозможно. Знала, что Раш оттолкнет меня, поэтому осталась у двери.

— Понимаю, что ты не готов к разговору. Но хочу, чтобы ты знал: я собиралась рассказать тебе обо всем. Просто сначала нужно было смириться с этим самой. Как ужасно, что ты узнал от Эллиота. Все бы отдала за то, чтобы вернуть все назад. Я…

— Джиа… — резкий голос пронзил меня насквозь, — я не могу ничего поделать с этим прямо сейчас. Понимаешь? Я хотел бы быть более сильным ради тебя, но сейчас не могу…

Слезы подступили к моим глазам.

— Чем я могу помочь? Пожалуйста, ответь, — попросила я. — Сделаю все, что скажешь.

Снова и снова он проводил пальцами по волосам. Я старалась не думать, где эти пальцы были сегодня ночью.

— Ничего, Джиа, — наконец произнес он. — Ты ничего не сможешь изменить. Мне просто нужно время.

— Время для чего? Есть ли вообще какое-то решение?

— Не знаю. Я уже сказал… просто не могу…

Меня тянуло спросить, где он был прошлой ночью и кто эта женщина, но я сдержалась. Хотя желание узнать разрывало меня изнутри. Ни место, ни время не подходили для того, чтобы добавлять драмы в эту и без того дерьмовую ситуацию. Раш испытывал боль, а это было важней, чем моя ревность.

— Раш, мне так же больно, как и тебе.

— Знаю. И хотел бы быть рядом. Знаю, что для тебя тоже это непросто. Но, Джиа, сейчас я готов убивать… Мне трудно сдерживать ярость, поэтому лучше…

Голос вдруг оборвался. Я не могла разглядеть ясно, но было видно, что его плечи дрожат. Готова поклясться, что Раш плакал.

Сердце разорвалось на куски. Всем существом я любила этого мужчину. Видеть его рыдающим, не иметь возможности помочь, да еще быть причиной его слез — это было выше моих сил. Боясь, что прикосновением сделаю только хуже, я отказалась от желания приблизиться и принести ему еще бо́льшую боль.

Разбив долгое молчание, когда я слышала только его дыхание, Раш наконец произнес:

— Не могу говорить обо всем этом, пока мозги не встанут на место.

— Хорошо. — Я вытерла глаза.

Подошла к столу и положила деньги. Сцепив пальцы, еще раз удержалась от желания подойти к нему. Вернулась к двери, но задержалась.

Следующие слова Раша застали меня врасплох.

— Мне необходимо на некоторое время уехать из города.

Сердце подпрыгнуло.

Он уезжает?!

— Уехать? — переспросила я.

— Да.

— Куда?

— Еще не знаю… Куда-нибудь, чтобы прочистить мозги. Оставлю Дуба присматривать за «Высоткой».

— Мы будем на связи?

— Не беспокойся обо мне. Береги себя… и малыша.

Должна ли я пробивать эту стену дальше? Нутром я чувствовала, что его ничто не сможет остановить, что разговорами сейчас делу не поможешь. Не хотела толкать его к краю.

И я решила оставить Раша в покое. Сердце подсказывало, что я должна отпустить его.

Глава 7

Раш

Все давно разошлись, а я еще торчал в своем кабинете в полной темноте.

Я был благодарен Джии за то, что она послушалась меня и ушла. Я правда не мог находиться сейчас рядом с ней.

Я все еще любил эту девочку. Ни на секунду не переставал. Просто не мог справиться с обуревавшими чувствами, не мог высказать свою боль. И уж конечно, в таком состоянии не мог принять никакого решения.

По правде говоря, представления не имел, куда двинуться дальше. С одной стороны, не могло быть и речи, чтобы бросить Джию, с другой — я никогда не буду в состоянии принять вещи такими, какие они есть сейчас.

Одно дело принять ребенка как своего, когда его настоящий отец просто безликий, безымянный фантом. Другое — знать, что его папаша — твой собственный брат и по совместительству самый большой враг.

Меня бесило, что я не могу остаться и сразу разобраться во всем. Раньше я никогда не бежал от проблем. Но сейчас, похоже, выхода не было. Слишком большая ярость душила меня, не давала оставаться рядом с Джией. И надо было как можно дальше держаться от Эллиота, а то мне ничего не стоило прикончить его.

Было далеко за полночь, когда я заставил себя подняться с кресла и поплелся на парковку. План был таков: немного поспать, потом упаковать дорожную сумку и поехать, куда ветер подует.

На полпути домой зазвонил телефон. Подумал, это Джиа проверяет, что со мной.

Но это была не она.

Никак не ожидал увидеть на экране это имя.

Бет.

Бет?

Бет была лучшей подругой детства, пока я все не разрушил, переспав с ней. После ее переезда в Аризону мы время от времени общались, но почему она звонит мне сейчас, ночью? Очень странно.

Я взял трубку.

— Бет?

— Хит. Прости, что звоню так поздно.

— Что случилось?

После долгой паузы она произнесла:

— Мой папа. Хит… он сегодня умер. Это случилось вечером. После ужина он упал перед телевизором. Обширный инфаркт. Обзваниваю всех друзей и членов семьи.

— Ох, боже мой! — Я тут же свернул на грунтовую дорогу и схватился за голову. — Ты в порядке?

— Мы все глубоко потрясены. Думаю, я еще в шоке. Все произошло так быстро…

— Как мама?

— Разбита.

Пэт, папа Бетти, и мне был как отец.

Мой мир был разрушен, но, видно, не полностью: нашлось местечко, которое требовалось добить.

— Черт, Бет? Даже не знаю, что сказать. Сочувствую тебе.

— Подумала, что ты захочешь знать. Вы были так близки какое-то время. Уверена, он бы хотел, чтобы я связалась с тобой.

— Хотел бы сейчас найти правильные слова. Но никакие слова тут не помогут.

— Услышать твой голос — уже помощь. — Она заплакала в трубку.

— Когда похороны?

— Еще не думали. В ближайшие несколько дней, наверное.

И тут я перестал задаваться вопросом, куда ехать.

Путь лежал в Аризону.

Было так странно видеть похоронное бюро и лежащего в гробу Пэта Херли. Мы не виделись уже несколько лет, но поддерживали связь, особенно во время отпуска. Теперь я испытывал чувство вины за то, что мы общались так мало. Пока живу, не перестану жалеть, что звонил ему слишком редко.

Ребенок, растущий без отца, больше ценит внимание взрослых мужчин. Я бы даже сказал — жаждет. Пэт знал, что мне нужен наставник, и во многом заменил отца.

Именно он научил меня играть в футбол, ловить рыбу, рассказал о «пестиках и тычинках». По иронии судьбы дело закончилось тем, что я трахнул его дочь. Пэт узнал об этом и надрал мне задницу.

Но даже после этого не перестал заботиться обо мне. Я всегда чувствовал, что Пэт любит меня. Даже в тот момент, когда он в буквальном смысле выбивал из меня дерьмо.

Стоя перед гробом, я смотрел на его тело. Пэт был одет в отличный костюм, на губах — улыбка. Для мертвеца он выглядел неплохо. Я едва мог поверить, что о Пэте можно думать в таком духе. Или что он навсегда покинул Землю.

Боже, какой отстой. Как это чертовски плохо.

После нескольких молитв я вытер глаза, встал и огляделся. Похоже, кто-то включил обогреватель на сотню градусов. На лбу выступили капельки пота. Я ослабил сжимавший горло галстук.

Пристроился в самый конец длинной очереди, чтобы выразить соболезнования семье.

Первой была Анна, мама Бет. Заметил, как она постарела. Но, черт возьми, сколько же мы не виделись? Лет десять, не меньше. Рядом с матерью находился Адам, брат Бет. Он чуть прибавил в весе.

Возле Адама стояла Бет. Едва узнал ее, так изменилась моя подружка. Она никогда не была полной, но можно было назвать ее девушкой в теле. Сейчас она казалась почти тощей. Светло-каштановые волосы стали блондинистыми. На Бет было обтягивающее черное платье, губы подведены коричневой помадой. Выглядела она прекрасно.

Пацан с длинными растрепанными волосами стоял рядом с ней. Я знал, что Бет замужем и у нее сын. По миндалевидному, как у Бет, разрезу глаз шестилетнего мальчугана я догадался, что это он и есть.

Когда подошла моя очередь, Анна взяла меня обеими руками за щеки и воскликнула:

— Хит… не могу поверить, что ты проделал такой путь. Как бы я хотела, чтобы Пэт увидел тебя.

Все слова вылетели из головы.

— Как мне жаль, Анна, — только и смог выдавить я.

— После службы у нас будет семейный обед. Ты ведь останешься с нами?

— Да. Собираюсь побыть в городе некоторое время.

— Хорошо. Буду рада тебя видеть.

Обнимая брата Бет, я почувствовал на себе ее взгляд. Не успел подойти, как она заключила меня в крепкие объятия.

Ее била дрожь. Я чувствовал на плече горячее от рыданий дыхание.

Бет взяла меня за руку и сказала:

— Ты приехал, Хит. Как я рада тебя видеть. Даже не представляешь…

От слез тушь расплылась по лицу, но темные пятна только подчеркивали яркость голубых глаз. Я и забыл, какая Бет хорошенькая.

— Держишься?

— Просто прохожу через это. Не верю до сих пор…

— Знаю. Сам не могу поверить, что Пэта нет. Чувствую его рядом, будто хлопает меня по спине и пеняет, что мало звонил.

— Уверена, что прямо сейчас он смотрит сверху и чертовски доволен, что ты среди нас. — Бет улыбнулась.

— Тоже рад, что приехал. Лучше бы по другому поводу. Но сегодня не мог быть в другом месте.

Бет на секунду задержала взгляд на мне, потом посмотрела вниз и протянула руку мальчику.

— Оуэн, это Хит. Один из самых старых маминых друзей.

— Не такой уж он и старый, — посмотрев снизу вверх, сказал мальчишка.

— Скоро стану, малыш, — усмехнулся я и протянул руку. — Приятно познакомиться.

— И мне. — Он потряс мою руку в ответ.

Очередь начала двигаться, и я сказал Бет:

— Увидимся позже.

— Сегодня вечером мы устраиваем обед для своих. Пожалуйста, приходи, — схватив меня за руку и не давая уйти, сказала Бет.

— Конечно. Твоя мама уже меня пригласила. Буду.

— Напишу адрес.

— Окей. — Я кивнул.

Херли жили в скромном, окруженном аризонскими кактусами доме. Ничего общего с большим домом на Лонг-Айленде, в котором росла Бет.

После службы Анна устроила в гостиной шведский стол и пригласила около пятидесяти гостей. Несмотря на печальный повод и подавленное настроение, разговоры не умолкали. Мне хотелось перекусить и хоть немного посидеть. Начал сказываться долгий перелет. Завтра предстоял еще более утомительный день похорон.

Брат Бет был уже женат. Двое его ребятишек вместе с Оуэном носились вокруг. Анна была внешне спокойна, ее постоянно окружали разные люди. Но я не мог и представить, что сейчас творилось у нее внутри. Они с Пэтом были женаты больше тридцати пяти лет. Пример настоящей любящей пары и любящих родителей. Всегда завидовал их семье.

Уход Пэта был печальным поводом приехать сюда. Но странным образом получилось так, что именно смерть близкого человека заставила отвлечься от собственных проблем.

Взяв тарелку с кордон-блю из цыпленка и рисом, я отошел в угол гостиной и стал рассматривать фотографии, стоящие на книжной полке. Как же я хотел поделиться сейчас с Пэтом своими проблемами. Думал, как бы он все это воспринял, какой бы совет дал.

Бет отыскала меня в уголке гостиной.

— Эй, вот ты где. Везде тебя ищу.

Я все еще не мог оторвать взгляд от фотографий.

— Смотрел на фото и думал, до чего же мне повезло, что я мог общаться с твоим отцом.

— Он любил тебя как сына. Даже после нашего расставания не забывал о тебе, Хит. Никогда. По-настоящему скучал по тебе.

Бет помедлила и добавила:

— И я тоже.

Наконец я посмотрел на нее, и наши взгляды встретились. Видеть Бет было по-настоящему здорово. Когда-то она была моим лучшим другом. Странно, но своей смертью Пэт умудрился дать мне ровно то, в чем я нуждался: место вдали от дома, где меня при этом окружали друзья.

— Знаешь, все собирался спросить… насчет моей помощи завтра. Для меня было бы честью нести гроб.

— Очень мило с твоей стороны. Знаю, что папе бы понравилось. Поговорю с мамой. Наверняка сможем это организовать.

— Благодарю. Это так много для меня значит.

Анна еще не знала, что я планировал оплатить все расходы на похороны. Это было самое меньшее, что я мог сделать для человека, так много мне давшего.

Бет заняла место в кресле напротив и скрестила ноги.

— Итак, расскажи, как идут дела в Нью-Йорке? С бизнесом все в порядке? Братец все такой же мудак?

Твою мать. Не упоминай о нем сейчас. Я же пытаюсь забыть. Мозг опять заняла вирусная картинка: Джиа трахает моего брата.

Черт побери! Почему я не пью?

Сделав глубокий вдох, я буквально вытряс из головы гнусные видения.

— Ага. Все такой же.

— Так и думала.

Бет засмеялась и сменила тему:

— Встречаешься с кем-нибудь?

Никоим образом не собирался входить в эту скользкую область.

— Все сложно.

Самому понравилось, как двумя словами можно избавить себя от дальнейших объяснений.

— Окей. — Бет улыбнулась и покрутила бокал. — Как долго собираешься пробыть в Скотсдейле?

— Еще не знаю. Думаю, не меньше недели.

— Я бы хотела побродить с тобой по городу.

— Что ж, я здесь ничего не знаю, так что было бы круто.

— Рада, что ты решил подзадержаться.

Окинув взглядом комнату, я полюбопытствовал, почему до сих пор не познакомился с ее мужем.

— А где твой муж? До сих пор не встретил его.

— Он заезжал на службу до твоего появления. Завез Оуэна.

— Его здесь нет?

— Нет. — Она опустила голову.

— Почему?

— Мы больше не вместе. Развелись. — Теперь она смотрела мне прямо в глаза.

Глава 8

Раш

Уже и забыл, какими классными друзьями мы были с Бет, прежде чем я все испортил. Прежде чем мы заметили, что она девочка, а я мальчик. Прежде чем я запал на ее задорную девичью грудь и пухлую задницу. Но сегодня все вернулось.

В связи со смертью отца Бет взяла неделю отгулов на работе, поэтому у нее была куча времени, чтобы показать мне окрестности. Когда я подъехал к дому, чтобы забрать их на экскурсию, Бет сообщила, что попросила соседку посидеть с Оуэном. Однако, узнав вчера о разводе Бет, я не горел желанием провести с ней один на один целый день. Друг или не друг, но отношения у нас с Джией сейчас были напряженными, и я не был бы счастлив, узнав, что она осматривает окрестности с каким-то парнем. Да еще с которым она однажды переспала. Особенно с таким горячим, как Бет, которая выглядела просто ослепительно в коротких шортах и открывающем животик топе. Так что я настоял, чтобы Оуэн принял участие в нашем путешествии. Сначала она немного надулась. Вероятно, настраивалась на взрослую поездку. Но когда я на картинке показал мальчишке, чем мы собираемся сегодня заняться, у Бет не хватило духа нам отказать.

Втроем мы часа два ехали в Седону посмотреть Красные скалы. Я забронировал два квадроцикла: один закрытый, чтобы Оуэну было безопасней, другой обычный.

Разумеется, я предполагал, что поведу квадроцикл без защиты. Совсем забыв о дикарке, которая таилась в Бет.

Подошел гид, показал, как пользоваться машинами, и выдал всем шлемы. И тут Бет запрыгнула в тот квадроцикл, который был без страхующего устройства.

— Что это ты задумала?

Ответом был рев мотора.

— Собираюсь надрать тебе задницу, вот что, — задорно воскликнула она.

— Не думаешь, что в другом аппарате Оуэну будет безопасней?

— Не собираюсь брать с собой Оуэна. Вместе мы будем весить примерно столько же, сколько и ты. А чтобы выиграть гонку, мне надо быть легче.

— Какую такую гонку? — подняв брови, поинтересовался я.

— Помнишь пари, когда нам было по десять? — Она ухмыльнулась. — Мне только что купили голубой велосипед — и я вызвала тебя на гонку до дома старика Колфилда. Ты всегда побеждал меня, вот и подумала, что на новом-то велике я тебя сделаю.

Эту историю я помнил смутно. Единственное, что задержалось в голове, так это тот факт, что я всегда сажал Бет в лужу. Новый велик или нет, но ее цыплячьи ноги не могли тягаться с моими бычьими ляжками.

— Мы с твоей мамой всегда соревновались. И я всегда побеждал, — повернувшись к Оуэну, похвастался я. — Знаешь почему?

— Почему? — расплылся в наивной улыбке парнишка.

— Потому что мальчишки едут на Венеру, чтобы стать еще умнее, а девчонки на Юпитер, чтоб еще сильней тупить там.

Оуэну эта мысль очень даже понравилась, а Бет закатила глаза.

— Не слушай, что говорит Хит, малыш. Он даже не помнит старую пословицу: девчонки едут на Венеру, чтобы стать еще умнее, а мальчишки на Юпитер, чтоб еще сильней тупить там.

— Помнишь, как ты заставил меня съесть муравья и мертвую бабочку? — Она прищурилась и посмотрела на меня. Я расхохотался. Совсем забыл, что поедание жучка было нашим призом за победу. Победитель выбирал жука, а проигравший должен был его слопать. Бет была так уверена в своем новом расчудесном велике, что удвоила ставку.

— Мама ела жуков?! Она даже рыбу ест только разделанную: чтобы не видеть голову, глаза и кишки.

— Твоя мама была настоящим сорванцом. Она могла залезть на дерево, скатиться со скалы, кидала лассо круче, чем парни. Кроме меня, разумеется. — Я подмигнул Оуэну.

Бет натянула шлем.

— Проигравшие едят ТРЕХ жуков. Осторожнее, Рашмор: для поедания жуков в Аризоне требуются нож и вилка.

И прежде чем я смог возразить, она нажала на газ и скрылась из вида.

— Не боишься залезть в эту штуку, парень? — Я кивнул в сторону квадроцикла.

— Черт возьми, нет! Давай надерем маме задницу!

— Вы жульничали.

Я покосился на подельника.

— Чтобы жульничать, надо было сначала договориться о правилах, верно, брат?

Оуэн расплылся в такой широкой улыбке, что можно было сосчитать все зубы в его крошечной пасти.

— Не слышал, чтобы мама говорила о каких-то правилах.

— Вас двое… — Бет погрозила пальцем, — это было низко.

После того как Бет сорвалась с места, нам с Оуэном было ее явно не догнать. Поэтому мы разработали план. Рискованный, надо сказать. Мы остановили квадроцикл, Оуэн спрыгнул с него и стал кататься по земле, притворяясь больным. Парнишка родился настоящим актером, так натурально он орал, держась за живот. Бет заметила и вернулась проверить, что случилось с ребенком. Когда она сошла на землю и направилась к нам, Оуэн быстро запрыгнул в «седло», крепко ухватился за меня, и мы газанули. Бет осталась стоять, кашляя в клубящемся за нами облаке пыли.

Я поднял руку, чтобы напарник протянул мне пятерню, и сказал:

— Что я говорил? Девчонки едут на Юпитер, чтоб еще сильней…

— …Тупить там. — Он с силой шлепнул меня по ладони.

— Не собираюсь есть жука, обманщики, — заявила Бет.

— Разумеется, нет, — осклабился я, — ты собираешься съесть трех, разве не помнишь?

Оуэн заснул почти сразу после того, как мы погрузились в машину, чтобы вернуться в Скотсдейл. Несколько часов мы провели, бродя по Красным скалам, а потом поднялись по тропе на Соборный утес ради потрясающего вида. Я бы и сам вздремнул, но надо было еще рулить два с половиной часа.

— Благодарю за сегодняшний день. Не припомню, когда в последний раз мы с Оуэном так веселились.

— Тебе спасибо. Подарила мне весь свой день.

Бет быстро взглянула на заднее сиденье и понизила голос.

— Ты ему явно понравился. С тех пор как мы с Томом развелись, малышу стало сложно общаться с мужчинами. Год перед расставанием был нелегким, мы скандалили, а у Тома глотка луженая. Вот Оуэн и пугался.

Мельком взглянув на нее, я опять стал смотреть на дорогу.

— Жаль, что вам обоим пришлось через это пройти. Но он потрясающий малыш. Никогда бы не подумал, что у него проблемы с общением. Он такой открытый…

— С тобой каждый раскроется. — Бет улыбнулась.

В данный момент эти слова были как никогда далеки от правды.

— Расскажи об этом моему персоналу. Слышал, большинство сотрудников при моем виде слегка трясутся.

— Зачем им тебя бояться? — расхохоталась подружка.

— Может, иногда немного капризничаю…

— Должно быть, эту часть своей натуры ты оставил в Нью-Йорке. Никаких «капризных штанишек» я сегодня не заметила.

— Капризных штанишек? — Я выгнул бровь дугой.

— Извини. Учу третью ступень, сейчас у меня шестилетки. Бо́льшую часть времени использую лексикон, рассчитанный на детишек младше десяти. Уже и не вспомню, когда последний раз зависала со взрослыми. Весь круг общения — семья и коллеги по работе.

— Как так?

— Большинство моих друзей женаты, а с немногими, ведущими холостой образ жизни, встречаться пока не хочу. Они все время где-то шляются, а я не готова к такому времяпрепровождению.

Я понимающе кивнул. Самому интересно, куда денусь, если все между мной и Джией закончится. Как смогу вернуться в прежнюю жизнь? Путаться с другими женщинами? Эта идея скорее мучила, чем манила. А подумать, что Джиа вернется к прошлому, я и вовсе не мог без дрожи.

— Да, это должно быть тяжеловато.

— Что самое печальное, по мужчине, который может отремонтировать дом, я скучаю больше, чем по сексу. Может, в будущем зарегистрируюсь на каком-нибудь сайте знакомств и на вопрос, что ищу в мужчине, запощу список ремонтных работ. Как думаешь, сработает? Одинокая двадцатидевятилетняя мамаша очаровательного шестилетнего мальчика ищет мужчину с навыками плотника, электрика и сантехника.

Бет рассмеялась.

— Думаешь, кто-нибудь откликнется?

Оглядев ее с головы до ног, я ответил:

— Подобающий наряд с небольшим декольте — и желающие найдутся, даже если напишешь, что собираешься их кастрировать.

— Горькая правда… — Она встряхнула головой.

Всю дорогу мы болтали, большей частью вспоминая забавные истории, связанные с ее отцом. Здесь, за разговорами о Пэте, я воочию осознал, как коротка наша жизнь. И каким же дерьмом я оказался, позволив себе забыть человека, который был так важен для меня. Мы подъехали к тротуару и припарковались.

— Бет, послушай, я очень виноват, что потерял связь с твоим отцом. Да и с тобой мы переписывались эсэмэсками несколько раз в году. Последние десять лет жизни я никак не показывал Пэту, как он важен для меня.

Бет грустно улыбнулась.

— Не думай, что папа не понимал этого. Хотя ты и не талдычил о своей любви каждые пять минут. Но он знал. Я уверена.

До меня дошло, что это Бет утешает меня, а не наоборот.

— Прости, я дурак. Должен был не грузить тебя своими сожалениями, а слушать, помогать почувствовать себя лучше.

— Не глупи. Ты весь день помогал чувствовать себя лучше. Мне необходимо было поговорить с кем-нибудь о счастливом времени, проведенном с папой. Мама еще не готова. Сейчас мне гораздо легче, чем в последние дни. Я была сосредоточена на потере, а не на целой жизни рядом с ним. А ты напомнил о том, что в ней было столько хорошего, за что стоит быть благодарной.

— Ну ладно. Не знаю, как мне это удалось, но счастлив, что тебе легче.

— Зайдешь к нам? Приготовлю ужин на скорую руку: пасту или что-то в этом роде.

— Честно говоря, меня просто сносит. Пару часов назад уже подумывал попросить тебя сесть за руль, а самому завалиться на заднее сиденье рядом с Оуэном. И дать храпака с пузырями.

Бет посмотрела на сына.

— Похож на спящего щеночка, правда?

— Это ты сказала. — Я усмехнулся.

— Ладно, еще раз спасибо за сегодняшний день. Готов завтра к приключениям?

— Ловлю на слове. Принесу ланч. ПиБи и Джей для нас с моим юным напарником и нож с вилкой для поедания тобой трех жирных аризонских жуков.

— Не буду есть жуков, мошенник!

Бет открыла дверь, я заглянул в слабо освещенное нутро машины. Оуэн даже не пошевелился.

— Он и вправду вырубился.

— Этот ребенок может спать, даже если в его комнате воет сирена пожарной тревоги.

— Не уверен, что это хорошо. Собираешься разбудить его?

— Нет. Просто отнесу и уложу в постель.

— Давай я.

Оуэн был довольно крупным для своего возраста. Пятьдесят фунтов, а то и шестьдесят.

— Он весит как раз вполовину меньше тебя.

Бет не ошиблась. Парнишка даже глазом не моргнул, пока я отстегивал его от сиденья, вынимал из машины и, как пожарник, взваливал на плечо. Свисал неодушевленным предметом.

— Где его комната? — спросил я, когда мы были на середине кухни.

— Вниз по коридору, первая дверь налево. Мне надо в ванную.

— Окей.

В комнате Оуэна было темно, а я не хотел рисковать, поэтому включил свет. Как я и думал, малыш даже не шелохнулся. Я осторожно положил его на кровать и укрыл одеялом. Никогда раньше не укладывал ребенка, так что этот момент застал меня врасплох. С минуту я изучал спящее лицо мальчика. Какой же это был потрясающий ребенок — счастливый, полный приключенческого духа.

А каково это — укладывать на ночь собственного сына?

Я бы читал ему книжки. Определенно, ему бы нравились страшные истории. Никаких таких диетических рассказов о поездах. Я улыбнулся, представив Джию, вошедшую как раз во время чтения очередной не подобающей возрасту истории. Как бы она нас ругала в сотый раз! Понаблюдав за малышом пару минут, я бы отправлялся в свою спальню. И занимался бы там грязными делишками с его матерью.

Разгорячившись, я полюбовался на проносившиеся в голове развратные картины. И вдруг понял, что своего сына я укладывать не буду. Это будет ребенок Эллиота.

Посмотрев в последний раз на Оуэна, я вышел в коридор.

Бет на кухне разливала вино.

— Хочешь по бокальчику?

— Не стоит. Но спасибо. Увидимся завтра? Как насчет часов одиннадцати?

Улыбка на лице Бет погасла, но усилием воли она заставила ее вернуться.

— Конечно. Отлично. Еще раз благодарю за сегодняшний день, Хит.

Вернувшись в гостиничный номер, я открыл бутылку пива из мини-бара и задумался над тем, что бы написать Джии. Я сказал, что мне нужно время. И оно действительно было мне необходимо. Ведь нечестно было бы общаться как ни в чем не бывало, пока не уверен, где стоишь с вещами. Дважды в день я списывался с Дубом, заставляя его отчитываться, как Джиа выглядит, все ли у нее хорошо, но этого было недостаточно. Я жаждал живого общения с ней, пусть и письменного. Пока же я набрал Дуба.

Раш: Как дела?

Дуб: Все в порядке, босс.

Раш: Как Джиа? У нее все хорошо? Ничего не беспокоит?

Написав сообщение, я представил большую злорадную ухмылку на лице Дуба. Плевать. Мне надо знать.

Дуб: Твоя женщина выглядит хорошо. Пришла вовремя, я не выпускаю ее из вида.

Раш: Она достаточно времени проводит сидя?

Через несколько секунд я получил ответ. Но не от Дуба.

Джиа: Ты сейчас переписываешься с Дубом?

Черт.

Раш: Ага. Просто проверяю, как и что.

Джиа: Забавно. Потому что он только что посмотрел на меня, а потом уткнулся в телефон.

Я улыбнулся. Здорово читать ее слова. Я скучал по ее звонкам.

Раш: Не мог же я спросить, как у тебя дела… не предполагалось, что он раскроется.

Джиа: Мужчина шести футов шести дюймов ростом. Неприметный.

Я рассмеялся.

Раш: Постараюсь помнить об этом.

Она замолчала. Я не мог позволить переписке оборваться.

Раш: Раз уж я попался… Как ты себя чувствуешь?

Выскочило новое сообщение от Дуба.

Дуб: Сейчас она сидит, смотрит вниз и смеется. Она в порядке, босс.

Даже не замечал, до какой степени напряжены мои плечи, пока они не расслабились от этих слов.

Джиа: Чувствую себя хорошо. Больше никаких пятен или чего-то в этом роде. Но думаю, талия «подросла» за ночь на пару дюймов. Час назад прокралась в твой кабинет и пропустила резинку через петлю от пуговицы на брюках. Иначе они не сходятся. Такими тесными стали…

В воображении возникла Джиа с большим круглым животом. Я закрыл глаза, чтобы отгородиться от всего остального и удержать это видение. Господи, как я любил ее беременную. Захотелось тут же вернуться домой, чтобы снова увидеть этот животик. Но потом меня как ударило.

В этом животе ребенок Эллиота.

Похоже, мозг хочет убить меня. Только почувствовал, что все хорошо, что бушевавшая в последнее время буря улеглась, как вдруг шторм с удвоенной силой обрушился на меня. Те тридцать секунд, когда я забыл обо всем этом дерьме, были прекрасны, но тем хуже стало, когда правда снова встала перед глазами. Как будто кто-то поковырял железным прутом в открытой ране.

Раш: Рад, что у тебя все в порядке. Спокойной ночи, Джиа.

Глава 9

Раш

Мир перевернулся с ног на голову.

На следующий день ровно в одиннадцать часов, как и договаривались, я появился в доме Бет, чтобы забрать их с собой. Но оба совсем не были готовы к осмотру достопримечательностей. Больше было похоже, будто они чокнулись. Хотел было задержаться в дверях, чтобы полюбоваться зрелищем, но это привело бы к дальнейшим разрушениям. Из кухонного крана вовсю хлестала вода, а эти двое стояли по щиколотку в луже. Оуэн черпал треснутым ведром воду с пола и выплескивал ее в мусорный бак за дверью. Половина выливалась из трещины, пока он поднимал ведро к баку. Бет обеими руками пыталась завернуть кран, а тот продолжал интенсивно орошать все вокруг, заодно брызгая ей в лицо. Бет выглядела так, будто провела за этим занятием уже немало времени. Не говоря уже о свисающем с петель шкафе и… хлопьях, которые плавали в воде.

— Что здесь творится?

— Слава Богу, ты пришел! Как отключить воду? — Бет отчаянно пыталась перекричать шум льющейся воды.

— Ты повернула рукоятку под раковиной?

Она разжала кулак и показала ржавый клапан.

— Сломалась.

— Где магистраль?

— Что?!

— Забудь.

Я развернулся и выбежал наружу. Обойдя периметр, нашел центральную магистраль и отрубил воду во всем доме. Вернувшись в апофеоз бардака, я обнаружил, что вода течь перестала, а мать с сыном переводили дыхание.

— Что произошло?

— По ночам мы ставим корзину с мусором в раковину подальше от Марка.

— Какого Марка?

— Наша кошка, — пожал плечами Оуэн, — она девочка.

— Марк любит переворачивать корзину с мусором, чтобы полакомиться, — пояснила Бет, — поэтому ставим ее подальше. Должно быть, она прыгнула на кухонную стойку, опрокинула корзину и каким-то образом включила воду. Когда я проснулась утром, вся кухня была уже затоплена. Попыталась отключить воду, но проклятый клапан сломался у меня в руке.

— Почему мне не позвонили? — спросил я, снимая обувь и закатывая брюки.

Бет показала на угол рядом с холодильником, где что-то плавало.

— Пыталась. Уронила телефон. А наизусть твой номер не помню.

Пробравшись через кухню, я взял у Оуэна ведро.

— У вас пылесос имеется, парень?

— В подвале.

— Пойдем, покажешь.

Пошел за Оуэном в подвал и взял пылесос. Мальчишка стоял понурившись, засунув руки в карманы. И рубашка, и штаны были насквозь мокрыми, а сам он выглядел просто убитым.

Поставив пылесос на землю, я опустился на колени.

— Все будет в порядке. Мы все уберем.

— Папа сказал, я должен заботиться о доме и маме. Но я не знал, как справиться с потопом.

Вот дерьмо.

— Думаю, он имел в виду посильную помощь. И ты это сделал. Я же видел, как быстро ты черпал воду. Без тебя ее было бы не по щиколотку, а по пояс, точно, — сказал я, легонько тронув пацана за подбородок.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Правда?

— А как же, — соврал я. — Ты почти спас дом и сохранил при этом спокойствие. Я же видел. Знаешь, что самое главное в минуту опасности? Сохранять присутствие духа.

Пацан перестал хмуриться и ухмыльнулся.

— Мама ужас как перепугалась. Она ведь не сохраняла спокойствие?

— Ни в малейшей степени. — Я ободряюще улыбнулся. — Отлично, что у нее есть ты. Хочешь, научу тебя кое-каким штукам? Чтобы был готов, если случится что-то подобное?

— Давай.

Я отнес пылесос наверх и поставил на кухне. Бет переодевалась в своей комнате, и я воспользовался моментом, чтобы дать Оуэну урок.

— Выйдем-ка на улицу. К центральному водопроводу.

Мы вдвоем вышли на улицу, и я показал Оуэну, в каком месте перекрывать воду. Затем вернулись на кухню, где я прочитал лекцию об опасности встречи воды с электричеством. Не дай бог вода поднялась бы выше и залилась в розетки. Тогда бы ток прошел в воду и наэлектризовал ее.

Вытирая волосы полотенцем, появилась Бет, уже переодетая в сухую одежду.

— Оуэн, пойди переоденься во что-нибудь теплое.

— Но я хочу помочь Хиту привести в порядок кухню.

— Правда? Ну хорошо… тогда… тогда хотя бы переодень мокрую рубашку и носки.

— Хорошо, мамочка! — И он потрусил в свою комнату.

— Извини меня, — сказала Бет. — Похоронила наши планы по осмотру достопримечательностей.

— Не глупи. В моем списке был, во-первых, осмотр Красных скал, во-вторых, спасение вас от потопа.

— Спасибо, отлично справился. Но ты не должен помогать убираться на кухне. Я сама.

— Не мешай. Посиди, отдохни пару минут. А то настоящая развалина.

— Да уж… Спасибо за комплимент.

Пока я втягивал пылесосом воду, Оуэн по моей инструкции высушил мамин телефон и положил его в мешочек с рисом. Когда воды стало меньше, Бет вернулась на кухню со стопкой полотенец. Она уложила их на пол, чтобы просушить оставшуюся часть пола.

— Что случилось с дверцей шкафа?

— Не спрашивай. Мы носились туда-сюда, как две безголовые курицы. К тому же я уронила телефон. Черпая воду, Оуэн проголодался и попытался достать хлопья из шкафчика. Ну и случайно высыпал их в воду. Потом я попросила его достать изоленту, чтобы можно было обмотать кран. Дотянуться он не смог, встал на шкафчик, вот и сломал его.

— Какое расчудесное утро вам досталось, — хмыкнул я.

Следующие три часа мы с Оуэном, тенью ходившим за мной по пятам, посвятили ликвидации последствий. Всё высушив, мы отправились в магазин сантехники и купили необходимые вещи для замены крана и клапана. Оуэн все время торчал рядом. Это было чертовски мило.

— Для начала нужно поставить на место ручку клапана. А когда прикрутим новый кран, сможем опять включить воду и регулировать ее из-под раковины. Если что-то опять пойдет не так.

— Понял, — мальчишка кивнул.

Дерево в шкафу под раковиной было влажным, хотя воду уже убрали. Чтобы высохнуть окончательно, ему нужно было несколько дней, не меньше. Сняв рубашку, я сел на пол. Чтобы починить сломанную трубу и рукоятку клапана, мне надо было лечь на спину внутри шкафа. Еле сдержал смех, когда этот паренек тоже стянул с себя футболку. Оуэн умудрился пристроиться в шкафу рядом со мной и внимательно наблюдал за всеми моими действиями. И задавал весьма толковые вопросы, пока я работал.

— Она сломалась, потому что проржавела?

— Именно так. Ржавчина разъедает металл, и в один прекрасный день он разваливается от одного прикосновения. Проржавевший металл просто крошится.

— Так я поменяю клапаны в ванных? Их у нас две. Заглядывал туда раньше, думаю, они тоже начали ржаветь.

Что за ребенок… даже не попросил меня о помощи. Воображает, что сможет сам. Посмотрел, как я чиню сантехнику, думает, что этого достаточно. Парень всерьез заботится о матери. Мне это близко. Черт возьми, уважаю его.

— Неплохая мысль. Тоже гляну на них — может, сумеем сделать это вместе.

Через мгновение он явно озаботился другим.

— Если бы папа был здесь, как бы он ругался…

— Правда? Что ж, между нами, я тоже иногда ругаюсь.

В переводе — охрененно часто.

— Он часто выходит из себя. Потому что ему здесь больше не нравится.

Перестав закручивать болт, я внимательно посмотрел на Оуэна.

— Все взрослые иногда выходят из себя. Уверен, твоему папе здесь нравится. Просто иногда людям надо побыть отдельно. Чтобы полюбить друг друга опять.

— Ты живешь отдельно от своей жены?

Нет. Но я преодолел две тысячи миль, чтобы уехать подальше от женщины, которую люблю.

— У меня нет жены, парень.

— Как так?

— Просто — нет, и всё. Иногда нужно время, чтобы найти нужного человека.

И я разговариваю об этом с шестилетним мальчишкой. Лежа под раковиной. Без рубашки.

— Никогда не женюсь.

— Я тоже так говорил. — Я усмехнулся. — Но все может измениться, когда встретишь того самого человека.

Закончив менять железки под раковиной, мы оба вылезли наружу. Стоявшая посреди кухни Бет протянула нам полотенца.

Вытерев волосы, я посмотрел на Оуэна.

— Спасибо за помощь, парень.

Переведя взгляд на Бет, я обнаружил, что она вовсе не смотрит на сына. Ее глаза были сосредоточены на моей груди. Ей потребовалось добрых тридцать секунд, чтобы поднять их. А потом я увидел лицо Бет.

Черт.

Как хорошо я знал это выражение. Оно появлялось у меня каждый раз, когда Джиа была рядом. Может, я слишком самонадеян, но уверен, что без труда узнаю выражение под названием «я хочу облизать твое тело». Обычно это мое любимое выражение женского лица, когда я раздет. Но не сегодня. Не с этой женщиной. Схватив с кухонной стойки рубашку, я быстро накинул ее, стараясь подавить чувство неловкости, которое только что испытал.

— Оуэн только что показал мне, как починить раковину. Умнейший парень. Наверное, в отца. — Я подмигнул.

— А как же. Мама не может даже пульт починить, когда у него крышка отваливается.

В шесть лет у пацана было отличное чувство юмора.

— Двое умных парней. Именно то, что надо в такое утро. Что тут скажешь. Оуэн, иди умойся, и мы сообразим что-нибудь на завтрак.

— Хорошо. Очень есть хочется.

Оуэн смылся, оставив нас вдвоем на кухне.

— У тебя намного больше татуировок, чем было до моего отъезда из Нью-Йорка.

— Ага. Теперь снизил скорость. Но хотел бы набить еще несколько. До того как кожа обвиснет от старости.

— Поверь, до обвисания твоей коже еще очень далеко.

Бет оглядела меня сверху донизу.

— Выглядишь неплохо, Хит. Весьма.

И опять вернулось то же самое чувство. Будто я делаю что-то плохое, провоцируя Бет произносить такие слова. Это раздражало, но я не хотел быть грубым.

— Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь.

К счастью, Оуэн вернулся на кухню. Уверен, что шансом помыть руки он не воспользовался. Так и будет есть грязными.

— Мама платит… что хочешь? Икру? Стейк?

— Как насчет «Тако Белл»? — Оуэн сморщил нос.

— Заметано, парень.

После завтрака Оуэн рассказывал мне одну плохую шутку за другой. Мы вернулись в дом, и я смог закончить ремонт. Проект оказался более масштабным, чем я предполагал, так что пришлось несколько раз возвращаться в магазин. Но наконец все заработало. Маленький напарник ходил за мной как приклеенный.

Бет бегала по делам, вернулась с двумя огромными пакетами продуктов. Подойдя к двери, я взял их у нее, а когда повернулся, Оуэн уже стоял рядом и протягивал руку, чтобы я отдал ему один из них.

— Сынок, я разговаривала с мамой Джека. Он приглашает тебя поиграть в приставку. У него вроде появилось несколько новых игр.

Глаза мальчугана загорелись, а потом он обернулся ко мне.

— Мы закончили?

— Конечно. Почему бы тебе не развлечься? Ты сегодня хорошо поработал.

Минут через десять снаружи раздался гудок, и Оуэн выбежал за дверь. Он уже пробежал половину подъездной дорожки, как вдруг остановился и вернулся ко мне.

— Ты будешь здесь, когда я вернусь?

— Наверное, нет. Но ты повеселись хорошенько. Заслужил после всего, что сделал за день.

Неожиданно пацан крепко обнял меня.

— Спасибо за помощь.

Я наклонился, чтобы заглянуть ему прямо в глаза.

— Не стоит благодарности. А вот ты, Оуэн, великое дело сделал для мамы и дома.

— Спасибо.

Поболтав с мамой приятеля Оуэна, Бет вернулась в дом, достала из холодильника две банки пива и протянула одну из них мне.

Кивнув в сторону гостиной, она произнесла.

— Пойдем, посидим немного.

Вместе мы уселись на диван.

— Помнишь, как папа поймал нас за глупостями в гостиной на старом голубом диване?

До сих пор хреново от этого воспоминания.

— Конечно. Он снял свой тяжеленный рабочий ботинок с железным носом и швырнул мне прямо в спину. Я тогда на всех парах несся к двери. Больно было — ужас. Но по заслугам…

Половины моей банки с пивом уже как не бывало.

— Знаешь, та неделя, что мы были вместе, многое для меня значила.

Бет была девственницей, когда, поддавшись подростковым желаниям, я разрушил нашу дружбу.

— Для меня тоже. Прости, что все так закончилось. Я был полным придурком.

— Что ты, нет. — Она улыбнулась. — Мы же решили, что это была просто глупость, ничего более. Тогда я еще не знала, как отделять секс от эмоций.

А вот я в этом деле всегда был дока. Секс — это всего лишь секс. Единственными эмоциями, связанными с сексом, были возбуждение и желание. Пока в один прекрасный день за стойкой моего бара не возникла из ниоткуда одна маленькая нахалка.

— Мы были такими юными. А ты выросла гораздо раньше, чем я.

— Слишком рано. Вышла замуж в двадцать два года, в двадцать три появился ребенок. В двадцать восемь развелась. Том неплохой парень. Просто мы оба были неопытны, ничего практически не пережили.

— По крайней мере, результат у тебя великолепный. Оуэн просто чудо.

— Ты отлично с ним поладил. Он привязался к тебе. Не планируешь завести детей?

Я провел пальцем по крышке банки.

— Не думаю… а вообще, все сложно.

— То же самое ты ответил, когда я спросила, не встречаешься ли с кем-нибудь. — Она улыбнулась.

Я почувствовал, что должен хотя бы немного открыться Бет.

— Она… беременна. Но это не мой ребенок. Все случилось до того, как мы начали встречаться.

— Ох… надо же… Это, конечно, осложняет дело. Но надеюсь, это обстоятельство не остановит тебя, и вы будете вместе. Смотрю с высоты своего опыта — ничего хорошего нет в том, чтобы остаться матерью-одиночкой с шестилетним ребенком на руках.

— Осложняет. — Я кивнул.

— Так что ты сказал…

— Не знаю, смогу ли стать отцом для чужого ребенка, — начал я размышлять вслух. — Особенно для ребенка того парня, от которого она забеременела.

— Я видела, как ты сегодня общался с Оуэном. Поверь, ты был настоящим. Если тебя волнует ДНК, забудь. Разве мой папа не был тебе как отец?

— Был. Настоящим.

— А у вас нет общей крови.

— Наверное.

— А твой биологический отец был для тебя настоящим?

Выражение моего лица было красноречивей некуда. Бет была свидетелем всего дерьма, связанного с этим донором спермы.

— Вот видишь. А у вас одна кровь. Понятие «отец» не имеет ничего общего с ДНК.

В глубине души я знал, что Бет права. Но она не представляла всю эту дерьмовую ситуацию до конца.

— Это… — я хотел сказать «сложно», но потом понял, что становлюсь похож на заезженную пластинку, — тяжело. Очень тяжело.

— Все происходит не просто так, Хит. Ты здесь, чтобы помянуть моего папу. Не думаю, что тебе надо потратить это время, оплакивая его. Уверена, эта смерть должна напомнить, что можно быть настоящим отцом без всякой биологии.

Минуту я размышлял об этих словах. Пожалуй, она права. Как бы странно это ни звучало, но Пэт своей смертью явно хотел научить меня чему-то. Это было в его духе. Хорошего человека и настоящего отца.

Подняв глаза, я увидел, что Бет пристально смотрит на меня, прищурившись. Я спросил:

— Когда это ты умудрилась стать таким крутым психологом?

— Хочешь правду?

— Разумеется.

— Сегодня, когда ты вошел, на мне была белая рубашка, даже без лифчика. При виде тебя соски напряглись, а ты даже не заметил. А потом, когда ты был без рубашки, от твоих шести кубиков пресса у меня практически слюнки потекли. Невозможно было не заметить. Когда ты это заметил, вид стал такой, будто хочешь смыться куда подальше. Поэтому я и сообразила достаточно быстро, что «сложные обстоятельства» — это сложная любовь. Отчасти я, конечно, приревновала. Но я никогда не желала тебе ничего, кроме счастья. И папа тоже. Так что, может быть, правильно, что мы — он и я — поможем тебе увидеть ситуацию в правильном свете.

Уставившись на нее, я встряхнул головой и произнес:

— Ты ничуточки не изменилась. В двадцать девять такой же отличный друг, как и в девять.

Наклонившись вперед, Бет взяла меня за руку.

— Давай за эту неделю насладимся общением и памятью о моем отце. Как в старые добрые времена, как брат и сестра. Если меня отвлекут мышцы на твоем животе или задница, не обращай внимания… это гормоны.

— Задница? — Я выгнул бровь. — Думал, ты только пересчитываешь мои мышцы.

— Но не когда ты поворачиваешься спиной. — Бет улыбнулась.

Глава 10

Джиа

Оммммм.

Сложив руки и сидя в позе лотоса, я изо всех сил пыталась погрузиться в медитацию для беременных, которую открыла на «Ютьюбе».

Движения показывала глубоко беременная женщина, а мужской голос с приятным британским акцентом комментировал их за кадром. Живописный пляж виднелся на заднем плане. Никогда в жизни не пробовала заняться чем-то подобным. Сейчас наступил тот самый момент.

— Вдох — выдох, — звучал голос. — Представьте, что ваш ребенок слышит все позитивные мысли, которые вы излучаете. Посылайте ему любовь через ваши чресла.

Мои чресла?

Господи, пусть мой малыш не услышит ни одной негативной мысли из тех, которые обуревают меня в последнее время. Это было бы слишком вредно для него.

Мне надо было избавиться от стресса, в котором я находилась последнее время. Но я не была уверена, что сработает.

Мелодия на фоне представляла собой нечто среднее между колыбельной и инструментальной китайской музыкой.

Некоторые сентенции, вылетающие из уст рассказчика, нельзя было слушать без смеха.

— Пошлите вибрации мира вашему малышу… представьте, как прекрасный свет вливается в вашу вагину и достигает ребенка.

Вливается в мою …?

Почему-то я все время представляла реакцию Раша, если бы он был здесь. Вот уж кто бы позабавился…

— Так и быть, вольюсь в твою вагину. Прямо стрелой.

— Пусть из позы «собака мордой вниз» ваша любовь течет в малыша.

И опять перед глазами встает Раш.

— Сколько же любви я волью в тебя в позе «по-собачьи».

Воочию видела и слышала его, так что сконцентрироваться на йоге было трудновато.

Конечно, я представляла прежнего Раша, еще не разбитого ужасной причудой судьбы. Раша, который еще разговаривал со мной.

Может, я не могла выпустить любимого из головы, потому что не знала, где он и что с ним. Он следил за мной через Дуба, но до сих пор не давал знать, что собирается делать и когда вернется домой. Тем не менее у меня не было выбора. Надо продолжать прежнюю жизнь, пытаться творить днем и выходить по вечерам на смену в «Высотку». Единственным утешением была писательская деятельность. Она неожиданно пошла в гору. Может, душевные терзания породили такой подъем вдохновения, не знаю.

Повесть продвигалась великолепно, и это было в буквальном смысле единственным утешением среди выпавших на мою долю испытаний.

— Обнимите своего ребенка и представьте, как вы бежите с ним по цветущему лугу.

Почему-то, когда мужчина за кадром сказал это, я вообразила картину, на которой мы бежим вместе: я, малыш, а рядом Раш. Просто не могла представить себе жизнь без него. Образ Раша неотступно сопровождал каждую мысль о ребенке. Трудно будет избавиться от этой привычки.

Несмотря на героические усилия расслабиться днем, вечером на работе я чувствовала себя не лучшим образом. Смотрела в холл, на кабинет Раша так, будто он был там. Его присутствие ощущалось везде, особенно в этом месте. Пребывание в «Высотке» было самым трудным испытанием за день. Раш будто на всем оставил свою печать.

Дуб взял за правило подходить ко мне во время перерыва.

— Эй, Джиа! Как ты сегодня?

— Нормально. — Я пожала плечами.

Господи, какая же это была неправда.

— Уверена? Вид не очень веселый. Я же вижу…

— Скучаю по Рашу, — призналась я. — Он уже связывался с тобой?

Дуб понимающе улыбнулся.

— Сегодня нет.

Он помедлил.

— Думаю, он отправился в Гранд Каньон, разве нет?

— Гранд Каньон? На Западе?

Лицо Дуба дрогнуло.

— Вот черт. Не знала, что он в Аризоне?

— Нет. Что Раш делает в Аризоне?

— Какой у меня длинный язык. — Дуб встряхнул головой. — Не должен был ничего говорить, но не знал, что это секрет. Он на похоронах. Умер мужчина, с которым Раш был знаком в юности. Его звали Пэт.

При этих словах сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди.

— Боже мой. Это же тот самый человек, который был ему в детстве как отец.

— Внезапно скончался. Сердечный приступ.

Моя душа разрывалась на части. Как несправедливо, что это случилось как раз сейчас, когда Рашу и так было непросто. А потом я вспомнила историю про Пэта и… его дочь, которую как-то рассказал Раш. Сердце учащенно забилось. Бет. Я помнила это имя — Раш переспал с ней. А Пэт — ее отец. Раш и Бет были лучшими друзьями, пока не перепихнулись. Итак, он в Аризоне… с Бет.

За лето мои соседи накопили пропасть всякого барахла типа досок и снаряжения для серфинга. Тащить в город они его не захотели, так что на следующий день я устроила распродажу вещей, которые соседи не взяли с собой.

Они пообещали мне процент с продажи за то, что целый день буду торчать на улице и торговать всякой всячиной. Деньги были нужны, ведь скоро возвращаться домой. А там я буду безработной.

На неделе я развесила по городку объявления о распродаже. Добавила в кучу несколько собственных вещей.

У меня столько шмотья и обуви, что я просто не знала, что с ними делать. К тому же ребенок на подходе, надо сократить расходы. Собрав охапку вещей, я добавила их в корзину. Чем меньше придется везти в город, тем лучше.

Составив два выносных столика, я разложила на них одежду. Большие предметы типа досок для серфинга поставила за креслом.

Дело шло ни шатко, ни валко. Проезжающие машины останавливались, но большинство ничего не покупали. Правда, каждые минут десять подходили люди, которые видели расклеенные объявления. Собралась маленькая толпа, устроившая беспорядок на столиках. В вещах постоянно рылись, приходилось все время их поправлять.

Повернувшись спиной к дороге, я перебирала на самодельном прилавке одежду и товары помельче.

— Что тут такое?

Этот голос током прошел сквозь меня.

От резкого поворота закружилась голова.

От вида Раша сердце практически остановилось. Никогда он не выглядел более привлекательно. Может, тому виной воздержание, может, гормоны от беременности, но пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы не броситься в его объятия. Как прекрасно и одновременно мучительно было вдыхать аромат его тела. Страстно желая приблизиться к Рашу, я не позволила себе сделать этого.

Потеряв равновесие, я пробормотала:

— Раш…

— Привет, Джиа.

Раш, который уехал от меня две недели назад, был полностью разбит. У Раша, стоявшего передо мной сейчас, не было красных глаз и выражения боли на лице.

Не то чтобы он выглядел счастливым, я бы сказала, скорее умиротворенным. Будто время, проведенное вдали, что-то изменило в нем. Я лихорадочно пыталась понять, что все это значит.

— Ты вернулся, — судорожно вздохнула я.

— Вернулся.

Я обшаривала его глазами вдоль и поперек, пытаясь найти следы пребывания с другой женщиной. Что Раш влюбился в другую женщину. Что его сердце больше не принадлежит мне. Как будто по внешнему виду можно обо всем этом догадаться.

На нем была куртка, которую я не видела раньше. Наверное, купил в Аризоне. Волосы не были взъерошены, как прежде. От него не пахло сигаретами, так что я была рада, что во время поездки на Запад он не начал курить.

— Сожалею о том, что случилось с Пэтом.

Он прищурился, как бы пытаясь понять, откуда я знаю.

— Да. Никто не ожидал.

— Дуб сказал, где ты.

— Дуб?

— В курсе, что ты не хотел ставить меня в известность. Случайно проболтался.

Господи, я не могла перестать пялиться на него. Больше всего на свете хотела, чтобы он дотронулся до меня, сжал в объятиях, поцеловал… все что угодно. Никогда не хотела его с такой страстью. Желала хоть на одну ночь забыть обо всем, пойти в мою квартиру и выместить друг на друге все наши огорчения, все разочарования. Но, конечно, это лишь фантазии. А вот жесткий, устремленный на меня взгляд был реальностью.

— Не то чтобы я не хотел дать тебе знать. Просто по отношению ко мне и к тебе место, где я был, не имеет значения. Мне надо было убежать куда-то, где я не мог дать волю ярости. И надо было побыть отдельно от тебя. К сожалению, Пэт умер как раз в этот момент, так что почти все время вдали от тебя ушло на похороны и поминки, и только маленькая часть на то, чтобы поставить мозги на место.

Я продолжала пялиться на Раша, тело чувствовало его присутствие и страстно желало прикосновения.

— Ты в порядке?

— Да. В порядке. Хотя смерть Пэта определенно выбила меня из колеи.

Раш взглянул на мой живот и поднял взгляд вверх.

— А ты как? В порядке?

— Держусь.

Раш посмотрел на вещи, которые громоздились на столе.

— Зачем ты продаешь это барахло?

— Конец лета, накопилось много всякого тряпья. К тому же надо сократить расходы.

— Сократить расходы? — Раш нахмурился. — Звучит так, будто не я один много думал все это время.

Опустив взгляд, я кивнула.

— Решила вернуться в Квинс.

— И ты решила… вот так просто? Без обсуждения?

— Мне надо поступать так, как лучше для нас.

Автоматически я провела рукой по животу. В последнее время я часто так делала — гладила живот, не осознавая этого.

— Значит, уезжаешь? Потому что чертово бегство решит все проблемы? — горько спросил Раш.

— Я не сбегаю. Просто делаю, что считаю нужным в данный момент.

Мы посмотрели друг на друга. После долгого молчания я сделала глубокий вдох и произнесла:

— Ты можешь сказать, что хочешь быть со мной? Что примешь все, что случилось, и мы будем двигаться дальше?

Услышав о моем решении вернуться в Квинс, Раш явно разгневался. Но после этого вопроса черты его лица смягчились. На нем я прочитала ответ: ему было хреново от того, что он не мог заставить себя остаться со мной. Поездка помогла ему прийти в себя, но внутренние сомнения и терзания были разрешены не в мою пользу.

Раш опустил глаза.

— Я хотел бы так сказать, Джиа. Хотел бы…

Глава 11

Джиа

До самого позднего вечера я просидела рядом с непроданными вещами. Несколько часов назад, сразу после ухода Раша, уселась в пляжное кресло и попыталась торговать, не вставая с него. Если у кого-нибудь возникал вопрос, отвечала со своего места, не удосуживаясь подняться. Если кто-то хотел заплатить, он подходил с деньгами прямо ко мне. Потому что короткая встреча с Рашем отняла у меня последние силы.

Огромным усилием воли я заставила себя подняться и запаковать непроданные вещи. Большинство из них просто кинула в коробки, намереваясь завтра отсортировать свое от соседского. Сложила столы и оттащила что покрупнее в гараж.

Больше всего на свете мне хотелось плюхнуться в постель. Но нужно было принять душ, потому что я весь день проторчала на солнце, а потом таскала тяжелые коробки — пот заливал все тело.

Раздеваясь, я заметила на нижнем белье небольшое пятно. Раньше такое случалось, но доктор сказал, что пока пятнышки светлые, беспокоиться не стоит. Постаралась не впасть в панику, хотя и начала мандражировать.

Вытирая голову, посмотрела вниз и увидела стекающую по ноге розоватую струйку воды.

Перепугавшись, быстро сполоснулась и, схватив телефон, еще мокрая, позвонила доктору. Было поздно, автоответчик сказал, что доктор перезвонит. К тому времени как я вытерлась и завернулась в полотенце, доктор уже был на связи.

— Здравствуйте, доктор Дэниелс. Благодарю, что так быстро ответили.

— Что случилось, Джиа? По записи на автоответчике я понял, что у тебя кровотечение. Оно сопровождается судорогами?

— Нет. Никаких судорог. Сначала было небольшое пятнышко, а когда пошла в душ, заметила стекающую по ноге розовую струйку.

— У тебя не было сегодня излишнего напряжения? Может, поднимала тяжести или что-то в этом роде?

— Передвинула несколько коробок… но особенно не поднимала. В основном таскала вещи.

Господи, только бы моя дурацкая распродажа не повредила ребенку.

— Ясно. Что же, одна капля может окрасить приличное количество воды. А небольшие выделения на раннем сроке — обычное дело. В панику впадать не стоит. Но все-таки осмотреть тебя будет нелишним. Офис закрыт, но почему бы нам не встретиться в Саут-Хэмптонском госпитале примерно через час? Иди сразу в приемное отделение и скажи сестре, что встречаешься со мной. Если меня еще не будет, она оформит амбулаторную карту и проверит твои данные.

— Хорошо, доктор. Спасибо. До встречи.

Повесив трубку, я как безумная бросилась одеваться. Хоть госпиталь находился всего минутах в десяти езды.

Доктор Дэниелс велел не волноваться. С таким же успехом он мог посоветовать лежащему на солнце кубику льда не таять.

Одевшись, я протянула руку к телефону, чтобы позвонить Рашу. Палец завис над его именем на дисплее, а потом я вспомнила, что у нас с Рашем… уже не то, что было раньше. Я должна перенести это в одиночку. Но я боялась ехать одна: вдруг кровотечение станет сильней. Набрала Райли.

— Привет. Где ты?

— Возвращаюсь с соревнований по пляжному волейболу. Кварталах в трех от дома. Почему ты звонишь? Что случилось? Тебе нужно что-нибудь? Мороженого или соленых огурцов? — поддразнила она.

— Ни того ни другого. Мне нужно в отделение скорой помощи.

— Все выглядит неплохо, — доктор Дэниелс снял резиновые перчатки и отошел от смотрового стола.

Освободив ноги из подставок на кресле, я села.

— Так кровотечение — это нормально?

— Нормальная работа гормонов в период беременности иногда приводит к изменениям в шейке матке, делая ее мягче, а иногда заставляя немного кровоточить. Пятна у тебя небольшие, поэтому я склонен считать, что на этом все закончится. Если бы крови было больше, тогда был бы повод для беспокойства. Эхограмма выглядит прилично, а вот давление сегодня немного повышено.

— Я правда очень нервничаю… и да — сегодня напряглась.

— Уверен — все обойдется. Обещаю, через несколько часов давление нормализуется само собой. Но поскольку оно все еще немного повышено и есть небольшие выделения, советую этой ночью побыть у нас под наблюдением. Ради предосторожности. Шансы на выкидыш ничтожны, но лучше остаться, раз уж ты все равно здесь.

Слава богу, что врач снова не измерил мне давление. От слова «выкидыш» сердце учащенно забилось, а давление уж точно скакнуло вверх.

Доктор Дэниэлс пошел переговорить с сестричкой и позволил Райли войти.

— Ты в порядке? Врач сказал, ты должна остаться.

— Ну да. Он сказал — на всякий случай.

Райли изучающе посмотрела мне в лицо и взяла за руку.

— Выглядишь встревоженной.

— Ага. Чувствую себя такой беспомощной, — я выдавила из себя улыбку, — проклинаю себя за эту несчастную распродажу. Зачем я ее устроила?

— Врач сказал, что это распродажа спровоцировала такое? — Подруга расширила глаза.

— Нет. Но он спросил, не поднимала ли я какие-то тяжести. Коробки я не поднимала и не собиралась, но передвигала их.

— Боже, мне не следовало идти на волейбол. Надо было остаться и помочь тебе.

— Не говори глупости. Это не твоя вина. Доктор считает, что и не моя тоже. Просто я… могла быть осторожней.

Райли составляла мне компанию еще пару часов. Около половины одиннадцатого меня наконец перевели из приемного покоя наверх, в палату. Там было две кровати, но одна, к счастью, пустовала, так что все помещение было в моем распоряжении. Веки постепенно тяжелели, сквозь сон я слышала щебетание Райли.

— Думаю, я тебе надоела. — Она засмеялась, увидев, с каким усилием мои глаза вновь распахнулись.

— Нет-нет, я просто устала…

— Уже поздно. Во-первых, ты целый день была на солнце, потом это… Хочешь, посплю на соседней кровати?

— Иди лучше домой. — Я улыбнулась.

Я подняла маленький зуммер, который медсестра прикрепила к изголовью кровати.

— У меня есть колокольчик. Если что — позвоню нянечке.

— Ладно. Звони, если что. — Райли наклонилась и обняла меня. — Буду у тебя с самого утра, Джи. Поспи немного.

Это было последнее, что я запомнила, прежде чем провалиться в сон. Посреди ночи я проснулась и сначала не поняла, где нахожусь. Когда глаза привыкли к темноте, увидела Раша, который пристроился в кресле. Он спал. Откуда он взялся, ведь я не звонила?

Чтобы прийти в себя, я села на кровати. Едва слышного шелеста простыней было достаточно, чтобы разбудить Раша.

— Эй, как ты? — прошептал он.

— Нормально. Но… как ты узнал, что я здесь?

— Куриные Мозги позвонили на работу и сказали, что заболели.

— Куриные мозги?

— Твоя подружка. Райли. Сказала, что плохо себя чувствует и поэтому останется дома. А голос бодрый. Когда спросил, как ты… повела себя странно. Позвонил тебе удостовериться, что все в порядке, — телефон не отвечал.

— Телефон разрядился в приемном покое, а зарядку я не взяла.

— Забеспокоился и поехал к вам домой. Райли меня не пустила. Сказала, что все хорошо и что ты спишь. Все это было подозрительно. Ну я и намекнул, что уволю ее и лишу бонуса за весь летний сезон.

— Ты уволил ее?

— Принудил открыть место твоего пребывания.

— Прости. Заставила тебя волноваться.

— Почему не позвонила?

Я отвела взгляд.

— Нужно учиться справляться самой. Счастлива я, грустна, в бешенстве или отчаянии, первый порыв — набрать твой номер.

Раш не отвечал так долго, что пришлось посмотреть, что он делает. Мой любимый сидел, обхватив голову руками.

— Я правда все испортил.

— Нет. Ты не виноват. Во всем, что случилось, моя вина.

Раш встал.

— Подвинься.

Я откатилась на край кровати, а Раш задернул занавеску вокруг нее, хотя в комнате никого не было. Потом снял ботинки и забрался в постель. Лег на спину, обнял меня и начал поглаживать мои волосы.

— Как я испугался. Мчал сюда, наверное, со скоростью сто миль в час.

— Я тоже перепугалась. Наверное, поэтому давление подскочило, и доктор захотел оставить меня на ночь.

— Прости, что не был рядом.

— А как ты мог знать?

— Неважно.

Раш гладил мои волосы, и мы надолго погрузились в тишину. Как мне было хорошо лежать рядом с ним, пусть лишь касаясь друг друга. Тепло его тела, уют его рук — все опять стало в порядке за прошедшие безумные сутки.

— Прошлой ночью доктор упомянул о выкидыше, — сказала я. — Но даже при том, что не прошло и половины срока и что моя жизнь была бы проще и легче, если бы…

Даже не могла произнести эти слова вслух.

— Имею в виду, это могло бы многое исправить. Но я не хочу терять этого ребенка, Раш. Уже люблю его. Одна мысль, что с ним что-то случится, убивает меня.

Раш поцеловал меня в макушку и крепче прижал к себе.

— Понимаю.

— Прости. Мне бесконечно жаль, что все так получилось. Я бы все отдала, чтобы ты был отцом этого ребенка.

Раш опять надолго замолчал, а когда заговорил вновь, голос его дрогнул.

— Мне тоже жаль, Джиа, мне тоже…

Сняв с души этот груз и находясь в объятиях любимого, я вскоре стала дремать. И вдруг раздался сонный голос Раша:

— Его.

— Хмммм?

— Ты сказала «его». Ты тоже думаешь, что наш малыш — мальчик.

Я проснулась от теплого луча солнца на своем лице. Сощурившись, посмотрела на пустое место рядом с собой. И меня охватила неожиданная паника. Где же Раш?

Увидев, что кто-то сидит в кресле, я успокоилась. Только… это был не Раш. Попытавшись, как могла, скрыть разочарование, я выдавила улыбку.

— Привет, пап! Когда ты приехал? И где Раш?

Он придвинулся к краю кресла и откинул волосы с моего лба.

— Я здесь всего десять минут. Раша не видел. Но рад, что именно он позвонил мне рано утром. Какого черта ты не сообщила мне, Джиа?

— Прости, не хотела тебя беспокоить. Когда меня поместили в палату, было уже очень поздно.

— Ты должна была позвонить мне в ту же минуту, как только почувствовала неладное. Я бы сообщил в местный участок, к тебе бы приехали и отвезли в больницу. С мигалками и сиреной.

— Именно поэтому и не позвонила. — Я улыбнулась. — Все в порядке. Поговорила с доктором по телефону, и он предложил приехать в качестве меры предосторожности. На ночь я осталась только из-за повышенного давления.

Папа взглянул на монитор над моей головой.

— Давление сейчас прекрасное. Пока ты спала, аппарат все нормализовал.

Я облегченно вздохнула.

— Отлично. Надеюсь, смогу сегодня выбраться отсюда.

Рассказала папе о событиях прошедшей ночи. Уже почти заканчивала, когда в дверь постучали и на пороге появился Раш с двумя чашками кофе. Поставив их на поднос рядом с кроватью, он протянул руку папе.

— Мистер Мирабелли. — Раш наклонил голову, и папа пожал его руку.

— Называй меня Тони, сынок. Молодец, что позвонил. Особенно в свете того, что собственная дочь не удосужилась это сделать.

Оба мужчины с серьезными лицами уставились на меня.

— Без проблем, — Раш в ответ пожал руку папе, — мне она тоже не удосужилась позвонить.

— Все было в порядке. — Я закатила глаза.

— Без кофеина для тебя. — Раш кивнул в сторону подноса, а потом посмотрел на папу: — А этот для вас, Тони. Я уже сегодня пил кофе. К тому же могу прихватить еще по дороге на работу.

— Благодарю.

Вдруг в палате воцарилось неловкое молчание. Раш стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел в окно. Казалось, он был полностью погружен в свои мысли. Постепенно он пришел в себя и несколько раз перевел взгляд с меня на отца. Его лицо было печально.

— Думаю, мне пора. Сегодня утром в ресторан доставят морепродукты. Зайду позже.

— Иди, делай, что должен, — сказал папа. — Я заберу ее отсюда. Не нужно возвращаться. Еще раз спасибо за звонок.

Я не хотела, чтобы Раш уходил. Похоже, что он тоже не горел желанием. А может, мне просто хотелось в это верить. На прощание он поцеловал меня в лоб.

— Напиши мне и дай знать, что ты дома и все в порядке. Хорошо?

Я кивнула.

Он подошел к двери палаты и остановился. На секунду у меня мелькнула надежда, что Раш переменил свои намерения. Но он просто бросил прощальный взгляд через плечо и сказал:

— Береги себя, Джиа.

Глава 12

Раш

Я метался между двумя состояниями: злой и чертовски злой.

— Плевать, что ты с ним сделаешь, — рявкнул я на работника, который пытался спросить, куда девать ящик шампанского. Его доставили для традиционной вечеринки в конце лета. — Разберись с этим.

А ведь это был всего-навсего Рис. Придурку повезло, что у него пока еще есть работа.

Через несколько минут подошла Райли сообщить, что посеяла фартук. Спросила, где взять новый. Молча смотрел до тех пор, пока эта курица не убежала, поджав хвост. Надо было к чертям уволить ее второй раз. Или третий. Сбился со счета.

Через некоторое время сидел в баре и работал со счетами. Тут подошел Дуб и тронул за плечо.

— К тебе посетитель, босс.

— Пошли его к чертям собачьим, — не поднимая глаз, сказал я. — Не видишь — занят.

В ответ услышал голос, не принадлежащий Дубу.

— Со мной табельное оружие. Не советую посылать меня очень далеко.

Вот дерьмо.

Отец Джии.

Как нельзя вовремя.

— Извините, неудачный день, — обернувшись, выдавил я из себя.

— Один или три? — ухмыльнулся Тони и хлопнул меня по плечу.

Понял, к чему он клонит. После выписки Джии из госпиталя я дал ей несколько дней отгулов. На всякий случай, хотя доктор разрешил вернуться к работе. Мы не виделись уже три дня. И это были как раз те самые дни, когда я был чертовски несчастен. Тони — коп, так что притворяться ни к чему. Вместо этого я поднялся и пошел за стойку бара.

— Что будете пить?

— Сельтерской будет достаточно, — он поднял руку, — скоро отправляться обратно в Квинс.

Все это время Тони жил у дочери. Это давало некоторое облегчение. По крайней мере, она была под присмотром.

Налив сельтерскую, я подвинул ее через стойку бара, потом начал готовить себе кое-что покрепче.

— Мне ехать никуда не надо. Надеюсь, не будете возражать. Что-то подсказывает, вы сюда один не зря приехали… мне надо выпить.

— Наливай. Давай сядем.

Закончив смешивать водку с сельтерской, где водки было гораздо больше, я уселся на барный стул рядом с Тони.

Он вытащил из-за пояса брюк какой-то пакет. Открыв его, бросил на стойку пачку перевязанных резинкой открыток.

Я посмотрел на эту стопку.

— Памятные открытки из отпуска? Пожалуй, здесь в каком-нибудь ларьке вы сможете пополнить коллекцию.

— Нет, — покачал головой Тони. — Это не открытки на память. Не из моих отпусков, по крайней мере. Они от Лии, матери Джии.

Тони прочел замешательство на моем лице.

Сняв резинку с открыток, одну за другой он стал метать их передо мной на стойку.

— Взгляни на даты.

Взяв несколько открыток, я посмотрел на выцветшие чернила.

— Все в день рождения Джии?

— Ага. Каждый год в этот день ее мать посылала открытки из разных мест.

— Джиа никогда не рассказывала об этом.

Тони перестал метать передо мной открытки и посмотрел прямо в глаза.

— А это потому, что девочка ничего об этом не знает. Надеюсь, и ты будешь держать язык за зубами. Понял намек?

— Понял, — кивнул я.

— В любом случае… — Он разложил передо мной еще несколько открыток и оставил одну из них в руке. — Они приходили каждый год. Как часы. Хорошо знаю почерк Лии, уверен, что от нее. Но неизменно пустые…

Уезжая, мать Джии сказала, что не хочет быть привязанной ребенком к одному месту. Что больше всего на свете ей хочется путешествовать и смотреть на мир. Мы познакомились, когда отдыхали в Нью-Мексико. В нас обоих жила страсть к путешествиям. В первый же год мы побывали в пятнадцати странах. После женитьбы хотели повидать остальную часть планеты и начать с Европы. Строили грандиозные планы. Копили деньги, чтобы потом целый год только ездить по миру.

Тони сделал паузу и глотнул сельтерской. Было видно, что ему нужна минута-другая, чтобы прийти в себя.

— Когда Лия забеременела, все переменилось. Сначала она была в восторге, думала, наши планы останутся в силе. Реальность быстро развеяла иллюзии. Ради стабильного заработка и медицинской страховки я выдержал экзамен на полицейского. Мне позвонили как раз накануне рождения дочки. Лия сидела дома с ребенком. Денег на путешествия теперь не хватало. Совсем не то, что планировали. Но жизнь не всегда идет как задумано, так ведь?

— Именно так, сэр.

— Дочка говорит, что я самый короткий анекдот умею превратить в Декларацию независимости. Так что постараюсь быть кратким. Лии такое положение дел не понравилось, и в один прекрасный день она исчезла, оставив прощальное письмо. Каждый год на день рождения Джии исправно появлялась пустая открытка. Пока девочке не исполнилось восемнадцать.

Тони кинул оставшуюся у него в руках открытку к остальным. Она не была пустой, как другие. Посмотрев на нее, я поднял глаза на Тони.

— Давай. Прочти ее, сынок.

Дорогой Тони,

Это последняя открытка, которую ты получишь. Последние восемнадцать лет я переезжала с места на место в поиске того, кого так и не смогла найти. Сегодня до меня дошло. Я искала замену тебе и Джии. Пыталась увидеть хоть что-то от тебя в каждом мужчине, с которым встречалась. Но, в конце концов, разве что-то может сравниться с оригиналом? В моем сердце ты оставался гораздо дольше, чем в жизни.

Сегодня наша дочь стала взрослой. Надеюсь, она похожа на тебя. Достаточно сильная, чтобы справляться с неожиданными трудностями и не убегать, когда жизнь преподносит сюрпризы.

Поверь мне, можно убежать от людей, но нельзя скрыться от своего сердца.

Твоя Лия.

— Может, не стоит убегать от себя восемнадцать лет, Раш?

Тони оставил меня в еще более дерьмовом состоянии, чем до своего появления. Злости, правда, больше не было. Она превратилась в подавленность. Будто потерял лучшего друга, бросил курить и кто-то переехал любимого пса. И все за одно утро. Этими открытками отец Джии явно хотел показать, что вычеркивание человека из своей жизни не всегда позволяет двигаться дальше. Но в отличие от матери Джии я не искал кого-то получше. Прекрасно знал, что не заслужил эту девушку.

Я устал сидеть в своем кабинете, будучи не в силах ни на чем сосредоточиться. Три дня Джиа не выходила у меня из головы, и становилось только хуже. Даже если это будет самый идиотский поступок, видеть эту девчонку мне необходимо. Хоть я и не мог дать ей того, что она хотела.

Я заглянул на кухню и велел шеф-повару приготовить ее самые любимые блюда. Решил заявиться неожиданно, без предупреждения.

Двадцатью минутами позже Джиа открыла дверь, а я застыл на пороге, уставившись на нее и забыв извиниться за нежданный визит. Боже, как она хороша в этом бикини.

— Раш? Все в порядке? — Она озабоченно нахмурила брови.

Тут я вспомнил предлог, под которым пришел.

— Подумал, тебе надо поужинать. — Я поднял сумку. — Помешал? Собиралась поплавать или что-то в этом роде?

— Нет. Ношу дома купальники. Остальная одежда уже слишком узка.

Джиа просунула палец за край бикини, который скрывался под ее прелестным пухлым животиком.

— Как будто в белье, но более прилично.

Я уже и забыл, что творят со мной изгибы ее тела. Глядя на ее обнаженный, чуть выдающийся живот, полную, почти вываливающуюся из купальника грудь, по правде говоря, я стал сомневаться, так ли уж хороша была идея прийти сюда.

— Умираю от голода. — Джиа облизнула губы. — Неужели и баклажаны здесь?

— А как же.

Она практически вырвала у меня из рук сумку и убежала, оставив стоять у двери. Я было ухмыльнулся, а потом увидел ее со спины.

Дьявол. Совсем не смешно.

Наверное, я должен был сыграть роль курьера, такого незаметного винтика. С небольшим эротическим шоу вместо чаевых.

— Раш, — крикнула Джиа откуда-то из глубины дома. — Где же ты?

Подняв глаза к небу и прокляв себя за дурацкую идею заявиться сюда, я прошел на кухню.

К тому времени Джиа уже открыла два контейнера и взяла вилку.

— Голодная? — Я поднял бровь.

Она наколола на вилку маленький рулет из баклажанов и отправила себе в рот. Закрыв глаза, она почти застонала.

— Мммммм… как вкусно!

— Оххх ты, боже мой. — Я нервно сглотнул.

Стоял и, как гребаный извращенец, возбуждался от каждого звука, который издавала Джиа, уплетая баклажаны. В какой-то момент капля упала на ее декольте. Смахнув соус пальцем, эта девчонка обсосала чертов палец.

Откашлявшись, я с трудом произнес:

— Почему бы тебе не накинуть что-нибудь сверху? Прикрыться немного, а?

Надув губы, Джиа оторвалась от баклажанов.

— Потому что я толстая?

— Совсем наоборот. Потому что убиваешь меня в этом бикини.

Она осмотрела себя.

— Ох.

Вроде до Джии дошло, что к чему, и она ретировалась в спальню.

Через некоторое время вернулась в халатике и в молчании прикончила баклажаны. Я доскреб немногочисленные остатки.

— Мне жарко. Наверное, дело в специях. Сниму этот халат, ладно?

Ага. Я вот тоже весь горю. И дело вовсе не в специях.

Джиа сбросила халатик, и мой член моментально затвердел. С последнего раза ее грудь стала еще больше. Господи Иисусе, насколько еще она может увеличиться?

Черт. Я так хочу тебя, Джиа.

Оставалось только смириться.

— Конечно. Все в порядке.

Думая о смирении, я бы все отдал, чтобы прижаться губами к этим выпирающим через спандекс купальника соскам. Старался не прикоснуться к ней и при этом горел в аду.

Выпуклость ее гладкого загорелого живота манила неудержимо. Такой маленький купол с идеально прекрасным пупком. Даже ужасное сознание того, что моя девочка носит ребенка Эллиота, не могло остановить круглосуточное желание обладать ее телом. А уж когда Джиа была рядом, становилось в десять раз хуже. Невозможно представить, как бы я возбудился, если бы этот ребенок был мой. Хотя больше и так немыслимо.

Чтобы отвлечься от своей физической потребности, я завел беседу.

— Как продвигается книга?

Продвигается. Незамедлительная реакция на это простое слово напомнила о наших играх на стойке бара.

— Веришь или нет, лучше, чем когда бы то ни было. Сейчас я в середине грустной части, где пара не может быть вместе.

— Да ты никак начала писать автобиографию, дорогая?

Неудачная попытка обратить все в шутку.

— Нет, просто искусство подражает жизни. — Джиа улыбнулась.

Ее улыбка окончательно выбила меня из седла. Закрыв глаза, я попытался преодолеть неудержимое желание всю ее к черту расцеловать.

— Когда думаешь закончить? Хочу прочесть — посмотреть, не записала ли ты меня в злодеи.

— О, себя-то ты непременно там обнаружишь, — рассмеялась эта плутовка.

— Что ты говоришь? — Я поднял бровь.

— А как же… с тех пор, как я лишена секса в реальности, использую воспоминания в качестве вдохновения для создания постельных сцен.

Черт.

— Используешь мои штучки, Мирабелли? Разве это не нарушение авторского права?

— Ничуточки. Ты мне их подарил. Теперь это и мои штучки. — Она подмигнула.

Был бы счастлив подарить тебе еще. Прямо сейчас, в эту минуту.

— Только что отослала первую часть книги своему агенту. Пара глав реально горячие. Наверное, у нее глаза будут по пять копеек. Через пару дней поеду в город, пообедаю с ней, поболтаю о том, что получилось. Уверена, она не будет скрывать, как ко всему этому относится.

Я был счастлив, что книга наконец пошла. Джиа так долго мучилась с ней. По крайней мере, хоть что-то в нашей жизни идет хорошо.

— Отлично. Удачи!

— Благодарю.

Решив, что не помешает плеснуть в лицо холодной воды, пошел отлить в ванную за спальней Джии.

На обратном пути, бросив случайный взгляд в комнату, заметил несколько стоящих там коробок. От этого зрелища заныло внутри.

Зашел внутрь, осмотрелся. Все было серьезно.

Когда вернулся в гостиную, Джиа сидела с закрытыми глазами. Похоже, задремала.

— Вижу, ты коробки собираешь.

При звуке моего голоса глаза Джии открылись.

— Эмм… ну да… надо потихоньку собирать вещи. Я же говорила тебе… возвращаюсь в город. Уведомляю тебя как раз за две недели. Отчаливаю после вечеринки — прощания с летом.

Чувство было такое, будто Джиа высыпала мне на голову тонну кирпичей. Слова вылетели из головы. Она предупреждала меня, что уедет. Я знал, что это произойдет. Надеялся, что придумаю, как ей помешать. Но мог ли я?

Я хотел Джию в любом состоянии, но, по ходу, так и не смог решить, в состоянии ли быть отцом ребенку Эллиота. Не мог даже представить. И пока не решусь на это, не имею права руководить каждым ее шагом. Правда, до сих пор лимит времени для решения не был определен.

Теперь у меня оставалось две недели.

Глава 13

Джиа

В ресторанчике-кафетерии был самый разгар обеденного времени.

Весь последний час я посвящала своего литературного агента Тэли Бернштейн в перипетии моей личной жизни за прошедшее лето. Тэли была юна и продвинута, так что не должна была осудить меня.

Опустив связь с Эллиотом, я рассказала, что беременна от парня на одну ночь. И что потом, до того как узнала о беременности, влюбилась в другого. И что сейчас наши отношения под угрозой. Несмотря на всю ее «крутость», по мере углубления в историю у Тэли все больше и больше отвисала челюсть.

Она потрясла пакетик с сахаром, прежде чем высыпать его в чашку.

— Что ж… неудивительно, что тебе удалось придумать такую сюжетную линию. По правде говоря… твоя жизнь захватывает еще больше, чем книга. Без обид… но боже мой. Не могу представить, через что ты проходишь прямо сейчас.

— Хотелось бы, чтобы все оказалось плодом воображения, — произнесла я, прежде чем сделать глоток воды.

— Может, подумаешь над тем, чтобы в следующий раз написать свою историю?

— Мою историю? — Я смущенно поперхнулась.

— Да. Историю прошедшего лета. Девушка приезжает куда-то провести отпуск, беременеет от случайной связи, потом у нее роман с сексуальным новым боссом. И тот должен решить, сможет ли стать отцом для ребенка. И что дальше? Не знаю, как ты, а я умираю от желания узнать.

Тут Тэли наклонилась ко мне.

— Если согласишься, завтра же поставлю этот проект в Большую пятерку.

— Это несерьезно… — Я напряглась.

— Я на полном серьезе. Подумай о перспективах. Мы можем прорекламировать книгу как «основанную на реальной истории». Народ скушает за милую душу.

— Не думаю, что смогу. Слишком все близко…

— В этом-то все и дело. — Она рассмеялась. — Подумай, как легко польются у тебя слова.

— Знаю… но имею в виду… это слишком для меня. Хотя, конечно, мой мандраж подтолкнул работу над последним материалом. Что неплохо.

— Ну конечно, это же очевидно. Эмоции в последних нескольких разделах — в тех главах, где они были выплеснуты, — именно то, что я искала. Должна сказать… я очень ими довольна. Если сравнить с началом лета, когда ты не знала, что делать с персонажами, как продолжить книгу… это небо и земля.

Тэли отхлебнула глоток кофе и вздохнула.

— Боже, хочу, чтобы ты положила на бумагу свои летние переживания. Думаю, получится великолепная история.

Я была вынуждена обороняться.

— Некоторые вещи священны, Тэли. Не могу эксплуатировать наши отношения с Рашем. Ты ведь сможешь это понять.

Похоже, Тэли немного смутилась и даже пожалела о своем предложении.

— Знаешь что? Ты полностью права. Просто я немного возбудилась. Это жизнь. Твоя жизнь. Не книга. Я понимаю.

— Все в порядке. — Я немного поиграла соломинкой. — Я бы не сказала, что Раш совсем не присутствует в моей книге.

У Тэли загорелись глаза.

— Как я понимаю, он вдохновил тебя на горячие страницы?

Мое лицо вспыхнуло. Неужели я стесняюсь? Кажется, женщину, беременную от брата своего бойфренда, ничто уже не должно смущать.

Был прекрасный, солнечный, хотя и прохладный день на Манхэттене. После ланча с Тэли я прогуливалась по Мэдисон-авеню и вдруг наткнулась на фотостудию. На витрине красовались огромные портреты очаровательных младенцев, яркими красками и животными мотивами очень напоминающие Анну Геддес.

Там же были фото женщин в положении. Внимание привлекло одно черно-белое изображение, на котором глубоко беременная красавица завернулась в белую простыню, наполовину выставив огромный живот. У нее были длинные волнистые волосы. Женщина была великолепна.

Решила зайти и посмотреть, что за место. Наверное, это играли гормоны, но я не могла пропустить ничего, связанного с младенцами.

— Чем могу помочь? — спросил женский голос.

— Ой, нет, просто смотрю. У вас потрясающая студия. Портреты на витрине просто затянули меня сюда. Захотелось посмотреть еще.

— Вы в положении?

— А что, похоже?

— Нет. Привычка всем задавать такой вопрос.

Я улыбнулась.

— Если честно, так оно и есть.

Женщина присмотрелась.

— А-а… теперь вижу.

Пожав плечами, я погладила живот.

— Ну да, думаю, уже не скрыть.

— Хотите фотосессию?

Вопрос застал меня врасплох.

— Ох, даже не знаю. Не думаю, что готова к этому.

— Что ж, у меня запись на шесть месяцев вперед. Поэтому можете записаться, а когда подойдет время, решите.

— Да что вы! Запись так далеко вперед?

— Да, — горделиво улыбнулась она. — К счастью, на меня большой спрос.

— Прекрасно понимаю почему. Вы очень талантливы. Вот эта, с бабочками, совершенно изумительна. Да они все прекрасны. Не смогла бы выбрать какую-то одну.

Взгляд остановился на малыше с крыльями. Мгновенно вспомнились крылатые женщины Раша. Какой же он сложный и удивительный…

— Осмотритесь, — сказала фотохудожница, возвращаясь к стойке, чтобы дать мне больший обзор.

Я не отрываясь рассматривала окружавшие меня детские, похожие на херувимов личики.

Мысль о том, что малыш может быть похож на Эллиота с его светлыми кудрями и ухмылкой маньяка, молнией пронеслась в голове. Но я была уверена, что никогда не перестану любить своего ребенка.

Однако было странно представить его или ее похожей на Эллиота. Не могу вообразить, каково это было бы переносить Рашу.

— Не хотите ли взглянуть на расценки… на тот случай, если вас что-то заинтересует? — прервала меня женщина-фотограф.

Едва ли я смогу позволить сессию, когда родится ребенок. Но как оценить хорошую фотографию? По сути, ты платишь за воспоминания. Может, забронировать сейчас, а потом как бог даст?

— Знаете что, — я встряхнула головой. — Давайте. За отмену бронирования взимается какая-то плата?

— Нет. Нам просто нравится, когда нас замечают.

Просмотрев несколько разных кейсов, выбрала один по средней цене.

Когда я назвала свое имя, чтобы забронировать фотосессию, она вдруг сказала:

— Джиа Мирабелли… странно.

— Что странно?

— Кто-то уже бронировал на это имя. — Художница задумчиво потерла подбородок. — Подождите… вспомнила. Он заказал сеанс для беременной, а потом для младенца. Казалось, он очень влюблен.

— Он?

— Да. Никогда не забуду этого мужчину. Поразительный. Выглядит довольно опасно, а сердце золотое. Зовут Раш.

Она подняла брови.

— Случайно не знаете его?

Мой пульс участился.

— Раш? Он был здесь?

— Это ваш парень?

Вопрос царапнул мне сердце.

Ваш…

Потому что больше я не могла ответить «да». И не была уверена, что когда-нибудь смогу вновь назвать его своим. Вдруг все мечты и надежды, какие я таила в себе, хлынули в мое сознание.

Раш был бы лучшим на свете отцом.

И теперь он не мой.

В глазах стали закипать слезы.

— Все в порядке?

— Мы… мы больше не вместе.

— О… простите. Не хотела вас расстроить.

— Все в порядке.

— Когда он сделал заказ? — спросила я, вытерев слезы.

Когда она назвала дату, я чуть было не потеряла сознание. Это был тот самый день, когда он был в Городе и встречался с Эллиотом. Тот самый день, когда этот подонок рассказал о том, что переспал со мной. Тот самый день, когда Раш узнал правду. А на следующий по телефону ответила та женщина. От мысли о том, что произошло той ночью, я поежилась.

— Вы хотите сохранить бронирование, которое сделал Раш?

Казалось, я впала в какое-то оцепенение.

— Конечно. Сохраняю. Благодарю.

Выйдя на улицу, я не удержалась: вытащила телефон и набрала его номер, идя как в тумане по тротуару.

К сожалению, попала на голосовую почту, так что пришлось оставить сообщение.

— Привет! Это я. В это невозможно поверить. Случайно зашла в ту же самую фотостудию, где ты сделал заказ для меня. Наверное, у тебя не было возможности рассказать. А может, забыл за всем, что случилось.

От избытка эмоций мой голос дрожал.

— Так вот… захотела забронировать и узнала, что уже все сделано. Как ужасно мило с твоей стороны. Лишний раз напомнило о том, что… я и так знала.

Помедлив, я вздохнула.

— О том, почему я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Раш. Надеюсь, ты знаешь об этом. Что бы ни случилось… это единственное, что не изменится.

Глава 14

Раш

Дрожащий голосок Джии в сообщении так тронул меня. Я с трудом удержался от соблазна тотчас же перезвонить ей. Хотя прекрасно знал ответ. Что тоже ее люблю. Но это могло ввести ее в заблуждение. Я не мог поступить так с Джией. Хотя чертовски любил ее.

В «Высотке» творилось нечто несусветное. Предстояла уйма приготовлений к празднованию конца сезона, так что часов в сутках явно не хватало. Вообще-то погрузиться в работу в моем состоянии было лучшим вариантом. Необходимо было отвлечься от воспоминаний о пустой комнате Джии, о ее планах покинуть город.

— Эй, — ко мне подкрался Дуб.

— Черт, напугал до смерти.

— Да уж, в эти дни вывести тебя из себя легче легкого, босс.

— Что надо?

— Тебе не кажется, что сейчас самое время рассказать, что за чертовщина творится между тобой и Джией? Как это понять: только что все у вас было здорово и вдруг в один момент превратилось в кусок дерьма? Что за бессмыслица? Ради всего святого, она ждет твоего ребенка! Что такое должно было случиться, чтобы ты позволил Джии вернуться в Город?

У меня сразу стало подниматься давление. Чертовски хотелось рассказать ему правду. Но, господи, как это было больно. Сейчас все знала только моя мать. Но если принимать какое-то решение, необходимо поделиться с тем, кому по-настоящему доверяешь. Откровенно говоря, Дуб как раз и был из таких. Почему бы и не открыться ему? Надо было только преодолеть боль.

И я решился.

Указав на стул напротив, я произнес:

— Дуб… помести-ка сюда свой могучий зад.

— Вот дерьмо, босс, вот дерьмо, — не переставая твердил он.

— Если проболтаешься хоть одной живой душе, позавидуешь мертвым, — пригрозил я Дубу.

— Не беспокойся. Знаешь сам. Поэтому и доверился. Ни словечка не промолвлю.

За последние пятнадцать минут я рассказал Дубу всю историю, включая правду об Эллиоте. Не мог поверить, но этот бедолага стал корить себя.

— Помню ночь, когда приперся Эллиот, — сказал он. — Этот ублюдок расхаживал здесь так, будто он владелец. Надо было найти способ вышвырнуть его отсюда, пока этот мерзавец не встретился с Джией. Тогда бы ничего не случилось. Но ни разу не видел их вместе. Должно быть, к тому времени упустил его из виду. Потерялся, видать, придурок в толпе таких же хлыщей, как он.

Его тирада вызвала у меня смех.

— Был бы не прочь, если бы тебе удалось вышвырнуть этого ублюдка. Но это не твоя вина. Надеюсь, понимаешь.

— Хочу прикончить его. — Дуб хрустнул костяшками пальцев. — Серьезно. Вот что я чувствую. Дело немыслимое.

Он скрестил руки на груди.

— И что собираешься делать?

— Если б знать. — Я тяжело вздохнул.

— Теперь дошло… почему ты смотался отсюда. Не понимал, как можно вот так просто бросить Джию беременную. Теперь все ясно. Стало невмоготу, должно быть, вот и уехал.

— Ну да… потому и соскочил с катушек.

Я поскреб затылок.

— Должно же быть какое-то простое решение.

Дуб посмотрел на меня, явно обдумывая что-то важное.

— Ну… вроде как есть.

— Да что ты, — посмотрев на него снизу вверх, сказал я. — Просвети-ка.

— Все зависит от того, как смотреть на ситуацию. Жизнь же зависит от восприятия, верно? Со временем ты можешь научиться смотреть на малыша только как на ребенка Джии, а не Эллиота. Но на самом деле все сводится к простому вопросу. Скажу к какому. Если сможешь ответить на него, найдешь решение.

— И что за вопрос?

— Ты должен выяснить, что сильней: любовь к Джии или ненависть к брату.

Ну и гребаная задачка… Еще долго после беседы слова Дуба вертелись у меня в голове.

Той ночью я остался в «Высотке» один. Свежий ночной воздух обвевал лицо, я нырнул в машину и достал припрятанную в отделении для перчаток пачку сигарет.

Долго держал пачку в трясущейся руке и просто смотрел на нее. Почти уже готов был поддаться потребности закурить. Но в конце концов смял пачку в ладони и бросил на пол машины. Хотя и был готов убить за сигарету. Слишком долго продержался, чтобы сдаться и снова приняться за курево.

Вернувшись домой, я сделал то, что не осмеливался с того момента, как узнал правду. Открыл дверь детской, которую устроил для малыша.

Все стояло нетронутым: кресло-качалка в углу, колыбелька, передвижной столик. Все было готово для ребенка, которого, быть может, никогда здесь не будет.

Посидел немного в кресле-качалке, откинув голову на подушку, и решил позвонить Джии.

Она ответила после первого же гудка. Голос был слегка ломкий.

— Алло.

— Привет.

— Привет. Не думала, что услышу тебя.

— Знаю. Прости, что не перезвонил. Просто… не был уверен, как правильно ответить на твое сообщение.

— Все в порядке. Ты не должен отвечать.

— Разбудил тебя?

— Нет. Просто сидела на постели и размышляла.

Чувствуя, как колотится сердце, я запустил пальцы в волосы.

— Ты сказала, что я не обязан отвечать. Но это не так, Джиа. Потому что ты сказала, что любишь меня, а я даже, черт возьми, не перезвонил. Прости.

— Все в порядке, Раш.

— Я тоже люблю тебя. — Мой голос звучал хрипло. — По-настоящему. Ты ведь знаешь об этом, правда?

— Знаю. Ты всегда доказывал это.

— Как это чертовски тяжело. — Я выдохнул. — Самое трудное, с чем сталкивался за всю мою жизнь. Случалось проходить через настоящий ад. Но с этим ничто не сравнится.

— Понимаю. — Она помолчала. — Где ты сейчас находишься?

— Дома. Конкретней, в детской. В первый раз заглянул сюда с того момента, когда…

— О, Раш, — она вздохнула в трубку, — должно быть, странно там находиться.

— Ну-у… если честно… это странным образом успокаивает. Приглушенный свет. Детские вещички. Лунный декор. Думаю, как раз то, что сегодня надо.

Помолчав, она спросила:

— Как там в «Высотке»?

— Скучно без тебя, все заняты приготовлением к вечеринке — прощанию с летом.

— Не могу поверить, что сезон заканчивается.

— Да. Это время всегда напряженное.

Выдержав паузу, я добавил:

— Знаешь… я сегодня все рассказал Дубу. И об Эллиоте тоже. Думаю, ты должна знать.

Повисла тишина, потом она ответила:

— Ого… ну ладно.

Голос, однако, звучал странно.

— Точно ладно?

— Конечно. Дай мне пару секунд все переварить. Я доверяю Дубу. Он отличный парень, а тебе нужно было с кем-то поделиться. Что он сказал?

— Дал мне хороший совет. Пищу для размышлений. Он очень хорошо к тебе относится, Джиа.

— И мне он нравится. Буду скучать по нему.

Меня злило любое напоминание о ее отъезде.

— Почти закурил сегодня. Чуть не сорвался, но в последнюю секунду опомнился.

— Рада за тебя. За выдержку. Знаю, как это непросто после того, что с нами случилось. Но рада знать, что не набиваешь легкие всякой дрянью. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Схватив с ближнего комода плюшевого слона, я прижал его к груди.

— Наша ситуация, Джиа… тут нельзя принять решение в одночасье. Как бы я хотел, чтобы все было просто. Чтобы я мог с уверенностью в сто один процент сказать: я справлюсь. Но точно знаю, что люблю тебя и могу заботиться о ребенке. В достаточной степени, чтобы надеяться стать тем отцом, которого он заслуживает. Не буду смотреть на него с тем отторжением, с каким мой отец смотрел на меня. Не смогу с ним так поступить. Слишком сильно люблю его. Если это имеет значение.

— Знаю и принимаю. Понимаю, тебе нужно время, чтобы пройти через такое. Поэтому и уезжаю. Чтобы дать тебе пространство. Это лучшее решение на сегодня. К тому же папа готов поддержать меня по-настоящему. Думаю, надо быть сейчас ближе к нему.

Я почувствовал боль от того, что Джиа нуждается в отце больше, чем во мне… но потом напомнил себе, что сам толкаю ее на это. Отсутствие ответа и есть ответ. Так какого черта я ожидаю?

— Раш, совсем засыпаю. Малыш достает меня.

— Почему бы не отпустить тебя в постель?

— Не хочу, чтобы ты уходил. Ну пожалуйста, не уходи!

Эти слова… были не только о сегодняшнем вечере. И я знал это.

— Хочешь, повишу на телефоне?

— Ага. Хочу слышать твое дыхание, пока засыпаю. Ладно?

— Конечно. Это-то мы в состоянии сделать.

Устроив телефон у щеки, я откинулся поглубже в кресло и закрыл глаза. Мне и в голову не могло прийти, что на этой неделе я буду засыпать с Джией.

Но именно так мы и поступили.

Глава 15

Джиа

Получилось что-то вроде игры:

Заставь Раша посмотреть.

Началось все довольно невинно. Вечером я заметила устремленный на меня взгляд босса, когда сидела и раскладывала в пластиковые футляры специальное меню.

Улыбнувшись, помахала ему. Раш поднял подбородок в своем фирменном стиле типа «что здесь такого» и быстро отвел глаза. Потом еще несколько раз я ловила взгляд Раша, а он делал вид, что смотрит в другую сторону. Тут и началась моя игра. Немного больше покачиваний бедрами при походке. Облизывание губ при невинном взгляде из-под полуопущенных век. Насладившись собой в первой половине смены, во второй решила затеять более продвинутый вариант игры «Заставь Раша посмотреть».

Заставь Раша возбудиться.

Эта игра уже не для новичков. Требовался определенный уровень мастерства. Явно восемнадцать плюс. Некоторое время назад Раш скрылся за дверьми своего кабинета. Я с нетерпением ждала своей очереди. Итак, решила взять еще соли в кладовке напротив его кабинета. Хотя все солонки были наполнены. Но я ведь такой чертовски предусмотрительный и старательный работник.

К счастью, дверь в офис была широко распахнута, а огромный контейнер с солью стоял на самой нижней полке.

Как теперь все вещи, надетая сегодня юбка была чертовски узка. Я затаила дыхание и помолилась, чтобы материя не порвалась на две части, когда буду наклоняться на прямых ногах, не сгибая коленей. Хотелось поелозить большим задом прямо перед его физиономией, не испортив при этом одну из немногих пока подходящих мне по размеру вещей.

Несмотря на то что соль находилась прямо перед глазами, я провела добрых тридцать секунд, передвигая вещи и призывно шевеля задницей. Была прямо как на ладони. Чуть не сломалась, пока проделывала все эти движения. Кровь бросилась наверх, так что, когда поднялась, почувствовала легкое головокружение. Спрятав ухмылку, подумала, куда же бросилась кровь у Раша. Наверняка, в его нижнюю голову.

Бросив косвенный взгляд в сторону, увидела сидящего в кресле босса. Он пялился на меня во все глаза.

Два очка в твою пользу, Джиа.

Ободрившись, отвернулась и потихоньку расстегнула пару пуговиц на шелковой блузке. На пышной груди материал разошелся практически до бюстгальтера. Затем схватила с верхней полки стопку ненужных меню и, поворачиваясь обратно, случайно уронила ее на пол. Наклонилась, чтобы подобрать — по одному, разумеется. С таким же успехом могла это делать голой: огромный вырез блузки позволял рассмотреть все прелести.

Выражение лица Раша дало мне почувствовать себя королевой. Но когда он быстро отвел глаза, будто делал что-то неподобающее, я ощутила физическую боль в сердце. Очевидно, он не прочитал правила игры: взгляды поощряются. Так что я решила ввести его в курс дела.

Этот парень не отрывал глаз от моих ног все время, что я шествовала от кладовки к его кабинету.

Закрыв дверь, я оперлась на нее спиной и заложила руки за спину.

— Знаешь, обратила внимание — ты пялишься на меня.

Раш оперся локтями на ручки кресла и сложил руки вместе. Небрежная, но уверенная поза. Полная боевая готовность. Итак, Раш.

— Да что ты?

Оттолкнулась от двери и сделала пару шагов по направлению к Рашу.

— Так точно. И знаешь что?

— Что?

— Мне это нравится. — Сделала еще шаг навстречу. — Особенно то, что ты вроде бы не хочешь смотреть, но не можешь удержаться.

Раш продолжал молча смотреть на меня. Как я поняла, это означало, что он хочет продолжения. Подняв руку к груди, я провела ноготком по своему декольте вверх и вниз. Глаза Раша не отрывались от этой траектории.

— Однако знаешь, кое-что мне не по душе.

Тут он уставился мне прямо в глаза.

— Не нравится, что каждый раз, когда ловлю твой взгляд, ты отводишь глаза, будто попался на чем-то нехорошем. Как будто не должен смотреть на меня.

— Джиа… — В его надломленном голосе звучало предупреждение.

Сделав еще несколько шагов вперед, я облокотилась на противоположную от него часть стола.

— Неважно, вместе мы или нет, ты должен смотреть на меня. А я — на тебя. Потому что ты мой человек, Раш, а я — твой.

От его взгляда летели искры, но ни одного слова не сорвалось с крепко сжатых губ. Обойдя стол, я повернула кресло так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Тебе нравится смотреть на меня, так ведь?

В ответ ни слова. Ни единого. Но дыхание говорило за хозяина. Оно становилось громче, быстрее… тяжелее.

Медленно провела пальцем по груди Раша. Я изнемогала от желания запрыгнуть к нему на колени. Кому от этого будет вред? Мы взрослые люди. Может, Раш и не хотел быть со мной в отношениях, но меня он хотел, это точно. Вдруг до меня дошло, что именно здесь некоторое время назад я поддразнивала его и склоняла к физическим отношениям без обязательств. Единственная разница — нас теперь многое связывало. Так много, что мы были опутаны и связаны миллионом узлов. Но ничто не отменяло нашей потребности друг в друге.

Я расстегнула еще одну пуговку на кофте.

— Скучаешь по мне голой, Раш? А я тоскую по твоему телу. По четким линиям твоего живота. По татуировкам. По твоим широким сильным плечам. Как же тяжело без…

Воздух в кабинете сгустился до такой степени, что стало трудно дышать. Глаза Раша расширились до такой степени, что их прекрасная синева стала едва заметна.

Его подбородок несколько раз дернулся.

— Без чего тебе тяжело, Джиа? Скажи, — хрипло произнес он.

Я обвела языком верхнюю губу, а он вцепился побелевшими костяшками пальцев в кресло.

— Скажи, без чего…

— Я обожаю, когда ты…

Стук в дверь прервал меня. Грудь любимого бурно вздымалась и опускалась. Казалось, если я не закончу фразу, он взорвется. Но прежде чем я продолжила, раздался второй стук. На этот раз громче. Дверь даже затрещала.

— Это важно, босс.

Дуб.

Быстро отвернувшись, я застегнула блузку. Раш поправил брюки и придвинул кресло поближе к столу, чтобы скрыть заметную выпуклость между ног.

— Входи.

Дуб взглянул на нас обоих и нахмурился.

— Прости, что прерываю, босс. Но тебе звонят. Она звонила и раньше, я сказал, что ты занят. Но она позвонила еще, сказала, что не может дозвониться, что ты не отвечаешь. Сказала, это срочно. Иначе я бы не осмелился потревожить вас обоих.

— Кто звонил? — резко спросил Раш.

— Лорен.

В мгновение ока я превратилась из горячей, умирающей от возбуждения штучки в заледеневшее от страха существо.

Взглянув на меня, Раш поднял со стола телефон. Прокрутил экран, продемонстрировав штук десять пропущенных звонков и сообщений.

Я нервно сглотнула.

Раш посмотрел на Дуба, с телефоном в руке все еще ждущего у дверей.

— Я поговорю с ней здесь.

Он глубоко вздохнул и поднял трубку беспроводного внутреннего телефона. Кивнул, показывая Дубу, что он работает. Тот выключил свой телефон и ретировался из кабинета.

— Лорен, что случилось?

Услышав ее голос, я затаила дыхание. Не могла разобрать ни слова, но когда глаза Раша вспыхнули, встретившись с моими, я подумала, что сейчас потеряю сознание.

Она знает. Знает!

— Хорошо, хорошо, успокойся, — сказал Раш в трубку. — Где сейчас Эллиот?

Ох, Боже мой!

Я совсем к этому не готова.

Мне необходимо присесть.

— Хорошо. Понимаю. Уже в пути. Встречу тебя там. Попытайся расслабиться. Я позабочусь обо всем.

Не успел Раш положить трубку, как я начала засыпать его вопросами.

— Что? Что случилось? Он узнал?!

На несколько секунд Раш закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Нет. Это не связано с тобой или с ребенком. По всей видимости, Эллиот уже несколько дней во Флориде на деловой встрече.

— Что же тогда произошло?

— Эдвард. Его нашли на полу парковки его офиса. Он сейчас в больнице. Скорее всего, у него аневризма головного мозга, о которой он не знал. Сейчас он на жизнеобеспечении в госпитале «Гора Синай». Они не знают, удастся ли остановить кровотечение.

— Ох, боже мой, — я приложила руку к груди, — даже не знаю, что сказать. Очень сожалею. Что собираешься делать? Едешь в госпиталь?

— Не уверен, что Эдвард хотел бы меня видеть. Но Эллиот сможет прилететь только завтра. Лорен очень боится, что он…

Раш помолчал.

— У него ведь нет другой семьи.

Мысль о том, что он будет проводить время с Лорен, царапала мне сердце. Но эгоисткой быть не хотелось.

— Ты должен ехать, Раш, — посмотрев ему прямо в глаза, твердо произнесла я. — Если ты этого не сделаешь, будешь жалеть до конца жизни.

Лицо Раша дрогнуло, но он согласно кивнул. Знал, что я права. В определенные моменты жизни прошлое не имеет значения. И ты должен делать правильные вещи, как положено человеку.

— Хочешь, поеду с тобой? Райли сегодня свободна, и у нее нет никаких планов. Попрошу подменить меня.

Раш в явном затруднении изучающе посмотрел мне прямо в глаза. Инстинктивно он стремился защитить меня любой ценой. Но я хотела быть там с ним. Наконец он кивнул.

— Поехали.

При виде Лорен в приемном покое мое сердце заколотилось как бешеное. При нашем приближении она встала.

— Благодарю, что пришел. Не знала, что и делать.

Лорен обняла Раша, потом обернулась ко мне.

— И тебя тоже, Джиа.

Она обняла меня, стиснула мою ладонь.

— Думаю, сейчас мальчики по-настоящему нуждаются в нашем участии.

Я чувствовала себя последней дрянью. Лорен была так добра, так участлива. А я стояла перед ней с сыном ее мужа под сердцем. Мы проследовали мимо часовни. Я понадеялась, что Лорен не захочет, чтобы мы зашли и помолились за здоровье Эдварда. Уверена, мои ноги объяло бы адское пламя.

Раш поговорил с Лорен. Она поделилась тем, что знает. Доктор разрешил не более двух посетителей за один раз.

Раш не мог скрыть волнения, которое он испытывал при мысли о посещении Эдварда в палате интенсивной терапии. Взяв его за руку, я крепко сжала ладонь.

— Пойду с тобой.

Мы шли в палату интенсивной терапии, как на виселицу. Мелкими шажками, в ужасном мандраже. Небольшое пространство, где лежал Эдвард, было закрыто шторками. За ними работала бригада медиков. Нам пришлось ждать.

— Вы к Эдди? — спросила грузная медсестра с протяжным южным акцентом.

Я подождала несколько секунд, надеясь, что ответит Раш. Потом сказала:

— Да. Как он?

Медсестра попыталась улыбнуться и вообще выглядеть бодрее, но невооруженным глазом было видно, что удавалось ей это не очень.

— Держится. Настоящий боец. Я вымыла его. Можете пройти. Не особенно пугайтесь трубок.

Медсестра сняла с себя бумажный халат, накинутый поверх униформы, и скомкала его.

— Ты, наверное, один из его сыновей, правильно? Узнала по сходству.

Раш не отрываясь смотрел на Эдварда, лежащего в постели, и молчал. Поэтому опять ответила я.

— Да. Я Джиа, а это Раш.

Медсестра нажала на педаль мусорного ведра и выбросила использованный халат.

— Позвоню доктору, дам ему знать, что вы здесь. Он подойдет поговорить с вами.

— Хорошо. Спасибо.

Она ушла, а мы с Рашем, рука в руке, приблизились к кровати. Эдвард выглядел устрашающе. Из горла и носа тянулись трубки, в руке торчали по меньшей мере четыре капельницы с лекарствами. На мониторе слева от него высвечивались всевозможные цифры, аппарат справа с шипением подавал кислород. Эдвард был очень бледен и слаб.

Стоя у кровати, мы не промолвили ни слова. В какой-то момент я взглянула на Раша, и мне показалось, что он читает молитву. А потом он сделал совсем неожиданную вещь: наклонился и взял отца за руку. Чтобы удержать слезы, я судорожно сглотнула.

До прихода доктора никто не нарушал тишину.

— Здравствуйте, я доктор Моррис.

Врач протянул руку и пожал наши ладони.

— Раш. Я… сын Эдварда. А это Джиа.

— Добрый день, — поздоровалась я, обрадовавшись, что Раш достаточно пришел в себя, чтобы разговаривать с доктором.

— Почему бы нам не поговорить там? — доктор кивнул в сторону сестринского поста.

Отойдя от постели Эдварда, он положил руки на бедра и вздохнул.

— Итак… вашего отца привезли с разрывом аневризмы. Если вы не знакомы с термином, поясню. Аневризма — это, как правило, шарообразная выпуклость, выступающая из стенки нормальной артерии. К сожалению, обычно нет никаких симптомов, пока давление не разрывает ее. Вообразите соломинку с маленькой трещиной и торчащим из нее ненадутым шариком. С течением времени давление крови надувает шарик. Тот начинает заполняться и в один момент разрывается. Именно это случилось с вашим отцом. Это называется субарахноидальным кровоизлиянием.

— Хорошо. Шарик лопнул. А куда девается содержимое? — спросил Раш.

— Это половина проблемы. Кровь растекается по межмозговому пространству. В общем и целом это геморрагический инсульт. Он может вызвать целую кучу серьезных последствий. Таких, как паралич, кома и… похуже. У некоторых пациентов кровотечение замедляется или останавливается само собой. В других случаях этого не происходит, состояние пациента не стабилизируется, и тогда мы делаем операцию. У вашего отца кровотечение, по всей видимости, замедляется. Что хорошо, потому что вскрытие черепа и осуществление хирургического вмешательства при такой слабости приводит к осложнениям.

— Замедлилось, но не остановилось?

— Совершенно верно. Так что нам надо взвесить все риски осложнений от дальнейшего кровотечения и сравнить их с рисками при проведении операции, которая поможет остановить кровотечение. Несмотря на его нестабильное состояние.

— Что рискованней?

— К сожалению, риск примерно одинаковый. Если кровотечение не остановится, мы можем получить еще бо́льшие повреждения мозга. Хотя не знаем, какие уже имеются. Но если мы войдем туда, велика вероятность, что он не перенесет операцию.

— Господи Иисусе. — Раш запустил пальцы себе в волосы.

— Что бы вы порекомендовали?

— Сейчас я бы воздержался от операции. По меньшей мере, на несколько часов. И понаблюдал. Разумеется, мы будем сканировать малейшее изменение его состояния. Но вы должны понимать, что в ожидании тоже есть риск. Нужно, чтобы вы подумали и дали мне знать, какое решение принял бы ваш отец.

Мы поговорили с доктором Моррисом еще минут двадцать. Раш задавал вопросы о возможных последствиях как ожидания, так и хирургического вмешательства. В том числе и как это отразится на качестве жизни Эдварда. Не уверена, что могла бы сохранить ясность ума, случись такое с моим отцом — или даже с моей вечно отсутствующей матерью. Но Раш взял себя в руки и к концу разговора полностью уяснил, что к чему. Сказал, что посоветуется с братом и вернется.

— Отличное решение, — одобрил доктор, — если возникнут еще вопросы, позовите медсестру.

— Обязательно. Спасибо, доктор.

Доктор похлопал Раша по спине и кивнул мне. Когда он стал уходить, Раш остановил его.

— Док?

Тот повернулся.

— Он может нас слышать? Вы увели нас, чтобы поговорить. Значит ли это, что он нас слышит?

— Не уверен, сынок. Иногда пациенты выходят из комы и помнят такие вещи, которые не могли знать, если бы не слышали. Но в большинстве случаев больные не помнят ничего. Хотя не факт, что они не слышат нас во время комы. Рекомендую попытаться. Поговорите с ним. Для обоих это может оказаться важным.

— Спасибо.

Мы вернулись и некоторое время стояли у кровати Эдварда. Раш хранил молчание. Учитывая, что больной может нас слышать, обсуждать разговор с доктором было бы неправильно. Вскоре пришла медсестра и попросила нас выйти на несколько минут. Нужно было сделать несколько рентгеновских снимков. Потом можно было вернуться.

Раш кивнул и сказал, что мы выйдем через минуту.

Он был спокоен и вновь взял отца за руку. Когда Раш заговорил, мне показалось, что он обращается ко мне. Но это было не так. Он говорил с Эдвардом.

— Знаю, мы никогда не ладили. Возможно, ты совсем не рад, что я сейчас здесь. Но твой второй сын — Эллиот — нуждается в тебе. В какой-то мере я всегда завидовал связи, что была между ним и тобой. Хотя мы с тобой никогда не были близки, я собственными глазами видел, как он смотрит на тебя. Как сильно любит тебя, как нуждается в тебе. Борись за это. Борись за Эллиота, Эдвард.

Помолчав несколько мгновений, Раш продолжил:

— К тому же, если с тобой что-нибудь случится, придется искать нового заклятого врага. А мне, признаться, неохота что-либо менять. Так что держись, самая большая заноза в моей заднице.

Раш и Эллиот решили последовать совету доктора и воздержаться от операции. Поздней ночью любимый уговорил Лорен пойти домой поспать, уверив, что он будет начеку и даст ей знать, как только что-нибудь изменится. Он и меня попытался отправить домой на «Убере». Но у него не было ни малейшего шанса. Нянечки были так добры, что принесли нам пару удобных откидных кресел. Так что мы смогли просидеть у кровати Эдварда всю ночь. Несколько часов мы продремали, а когда проснулись, показалось, что прошла всего одна минута. Единственное, что изменилось, — из окна позади кровати Эдварда падал свет.

— Пойду принесу нам кофе, — сказал Раш. — Хочешь что-нибудь еще?

— А как же. — Я с улыбкой похлопала себя по животу. — Конечно. Но слишком лениво вставать и идти с тобой.

Любимый одарил меня первой настоящей улыбкой. Не видела ее уже двенадцать часов. С того момента, когда Дуб появился у нас в офисе. Раш встал, потянулся и подошел к моему креслу. Наклонившись, он поцеловал меня в живот и прошептал на ухо:

— Принесу вам обоим что-нибудь перекусить. Я мигом.

Он исчез, а я закрыла глаза и стала проваливаться в легкую дремоту. Приближающиеся шаги Раша вызвали у меня улыбку.

Он остановился, а я так и не могла открыть уставшие веки.

— Покормишь меня? Слишком устала, чтобы трудиться самой, — поддразнила я и открыла рот, думая, что получу грязный ответ от Раша.

Но голос, который ответил мне, был вовсе не Раша.

— Открой пошире. У меня кое-что есть для тебя.

Эллиот.

Глава 16

Раш

— Что за кусок дерьма…

Я пнул проклятый торговый автомат, только что сожравший доллар. Подумав, что кофе, может, закончился, стал нажимать все кнопки подряд. Разумеется, только взбесился и больше ничего. Лишившись второго доллара, боюсь, немного помял эту машину.

Решив, что прогулка пойдет на пользу, направился к главному входу. Поинтересовался у охраны, где можно найти кофе и какой-нибудь завтрак.

Ночью я какое-то время любовался на спящую Джию. Не переставая думал о малыше и о его возможной будущей связи с Эллиотом. Потом мысли перекинулись на мои собственные отношения с Эдвардом.

Всю жизнь ненавидел этого человека. За то, как он поступил с моей матерью. Но всегда ли он был подлецом? Без сомнения, я абсолютно точно знал, что для меня в последние двадцать лет он был сущей задницей. Хотя каким он был в мои три или четыре, не помню. Может, тогда он пытался наладить отношения, а я не давал шанса?

Очевидно, есть ситуации, которые никогда не поймешь, пока сам в них не окажешься. Только сейчас я осознал, что оказался частью похожего треугольника.

Заказал в гастрономе три завтрака. Омлет с индейкой для себя, французский тост со взбитыми сливками и вишенкой для Джии. Вернее, сливки — для нее, вишенку — для себя, чтобы полюбоваться на то, как она ее съест. И еще огромный капкейк с голубой глазурью для моего маленького мальчика.

Моего маленького мальчика.

Он уже по-настоящему был моим. Бет была права. Гребаная ДНК ничего не значит.

За те пятнадцать минут, которые потребовались мне, чтобы купить кофе и завтрак, я совершил несколько диких скачков от спокойствия до бешенства и обратно к спокойствию. Люди, склонные к таким перепадам настроения, должно быть, все время здорово измотаны.

Приближаясь к занавеске, отделявшей койку отца в палате интенсивной терапии, я увидел постукивающую по полу ножку Джии. Внутренне улыбнулся, зная, что она так делает от волнения или нетерпения. Моя девочка, очевидно, голодна.

Когда отодвинул занавеску, улыбку как ветром сдуло. Джиа была не одна. В двух шагах от нее стоял Эллиот.

Лицо сразу обожгло ненавистью. Никогда в жизни так не хотел выбить из него все дерьмо, как сейчас. Эллиот посмотрел на меня в ответ. Я не обратил ни малейшего внимания ни на его осунувшееся за две бессонные ночи лицо, ни на то, что мы стояли у постели любимого им умирающего отца. Мое сердце не способно было учитывать эти факторы. Все, что я видел, — это Эллиота, стоящего в двух шагах от Джии. И они уже какое-то время находились вместе. Я был похож на гранату с выдернутой чекой.

Кулак стал непроизвольно сжиматься и разжиматься. Чувствовал себя разъяренным быком, напротив которого, как красная тряпка, стоял Эллиот. Уже было сделал шаг навстречу ему, как вдруг краем глаза увидел Джию. Белая, как привидение, она тряслась в своем кресле.

Тотчас забыв о брате, я устремился к ней. Кинул сумку на пол и взял ее за руки.

— Ты в порядке?

— Да. Давай я посижу в приемном покое и дам возможность вам обоим поболтать?

— Провожу тебя.

По-прежнему не обращая внимания на сводного брата, я сгреб сумку с завтраком, крепко обнял Джию за плечи и отвел ее в комнату для посетителей. Там опустился перед ней на колени.

— Он что-нибудь сказал тебе?

— Нет. Просто разнервничалась при его появлении.

Я не был уверен, что она говорит правду. Нутром чувствовал: Джиа лукавит. Он наверняка сказал ей что-то. Девочка хочет избежать сцены, которую я могу устроить. Но сейчас это не имеет значения. Раз Джиа в порядке…

— Он прикасался к тебе?

— Нет. Мы даже не поздоровались за руки.

Я осмотрел ее и облегченно вздохнул.

— Отлично. Но ты выглядишь совсем измученной.

— Благодарю.

Откинул с ее лица волосы и поцеловал в лоб.

— Поешь. Твой завтрак, наверное, наполовину остыл. Пойду разберусь с Сатаной, а ты пока накорми нашего мальчика.

— Хорошо. — Она нежно улыбнулась в ответ. — Не натвори чего-нибудь криминального. Потому что через три минуты появится мой отец и надерет тебе задницу за то, что бросил меня одну в Городе.

— Слушаюсь, мэм. — Мои губы задрожали.

— Обещаешь мне?

— А как же.

На пути в палату интенсивной терапии я обернулся через плечо и увидел, как Джиа роется в сумке. Она облизнула губки и вскрыла контейнер из пенопласта. И тут я понял, что ничто больше не имеет значения. Даже мой ублюдочный братец. До тех пор, пока я способен вызвать улыбку на лице моей девочки.

А потом до меня дошло.

Вспомнил, как Дуб сказал:

— Ты должен определить, что сильнее: любовь к Джии или ненависть к брату.

В первый раз я осознал, что так оно, должно быть, и есть.

— Твое гребаное мнение никого не волнует.

Покачав головой, я посмотрел на брата. Доктор только вышел из палаты. Он сообщил последние новости о состоянии Эдварда. Утреннее сканирование показало, что кровотечение остановилось, но из комы его выводить рано — нужно, чтобы спала опухоль. Он еще не совсем выкарабкался, но уже сделал шаг в нужном направлении.

— Доктор поинтересовался нашим мнением, — сквозь стиснутые зубы пробормотал я.

— Никого не волнует твое мнение. Моему отцу нужно грамотное решение. Ты хоть среднюю школу закончил?

— Давай не будем проводить дискуссии рядом с Эдвардом. Есть вероятность, что он слышит каждое наше слово. Слушать, как мы перегрызаем друг другу глотки, — это последнее, что ему нужно.

Как же мне хотелось схватить этого ублюдка за глотку и с хрустом надавить на нее. Но я обещал Джии сдержаться и не попасть в переплет.

Эллиот собрался было снова пойти в атаку, как вдруг в палату вошла Лорен.

— Ты успел. — Она улыбнулась.

И что она нашла в этом придурке?

Братец преобразился в мгновение ока. Слащавая маска тотчас скрыла гнев, написанный на его физиономии.

— Радость моя, как я рад, что ты здесь, — запел Эллиот.

Я наблюдал за разыгрывающимся спектаклем. Как он обнял ее, типа соскучился. Как поцеловал в щеку ртом, который он, без сомнения, топил в вагине какой-нибудь шлюхи, пока был во Флориде.

Обняв Лорен за талию, этот мудак прижался к ней теснее. Ну просто Барби и Кен.

Невероятно.

— Как ты, Раш? — спросила Лорен с искренним беспокойством.

— Неплохо. Но думаю на время смотаться, раз уж вы оба здесь. Джии надо отдохнуть. Пожалуй, сниму гостиницу неподалеку, а вечером опять заступим на вахту.

— Это глупо, — произнесла Лорен, глядя на мужа. — Они могут остановиться в гостевой комнате, правда, милый?

— Разумеется, — ответил Эллиот, сияя дипломатической улыбкой.

Ага, конечно.

— Благодарю, Лорен. Не стоит беспокоиться. У нас все в порядке.

— Если передумаете или Джии потребуется сменить наряд, сразу пиши мне.

Кивнул в ответ и перед выходом взглянул на Эдварда.

— Позвони, если что-то изменится.

Каждая косточка в теле болела от неимоверного мышечного напряжения — так сильно я контролировал желание выбить из подонка все дерьмо.

Правда, вернувшись к Джии в приемный покой, немного расслабился.

— Хочешь, пойдем отсюда?

— Но ты ничего не ел?

— Потерял аппетит.

— Тебе надо поесть. — Джиа нахмурилась.

— Отлично. Накорми меня. Как насчет того, чтобы снять отель неподалеку? Чтобы я мог вернуться вечером и проведать Эдварда. До Хэмптонса добрая сотня миль по пробкам. Успеем только туда и обратно. Если, конечно, тебе надо будет возвращаться.

— Не знаю… — Джиа поднялась с кресла.

Я прищурился.

— Босс иногда бывает настоящим придурком. Заставляет работать…

Я протянул руку, чтобы помочь Джии подняться. А когда она взяла ее, рывком поднял на ноги.

— Пошли, зазнайка.

— Как насчет одного из тех трехчасовых отелей, которые так любят проститутки?

— Какого черта ты туда захотела?

— Почему бы и нет? — Она пожала плечами. — Разве не круто будет посмотреть, что там за люди?

— И полежать на простынях недельной, а то и большей давности? С пятнами спермы, крови, не исключено, что и со следами дерьма из чьей-то задницы…

— Отличная мысль. — Она сморщила носик. — Возьми меня в «Уолдорф Асторию».

— Я подумывал о «Хилтоне» в конце квартала.

— «Чипворд».

Я затряс головой. Господи, как же я скучал по этой девчонке.

— Интересно, будет ли ему нравиться арахисовое масло, — задумчиво произнесла Джиа.

Моя голова покоилась на ее груди. Последние двадцать минут я ласкал ее живот, и мы разговаривали в темноте.

— Если нет, даже не знаю, как мы с ним справимся. Что-то подозрительное есть в людях, которым не нравится арахисовое масло.

Джиа шлепнула меня по голове.

— Не говори, что моего ребенка нельзя сдержать.

— Я ничего подобного не имел в виду. Кроме того, это твой ребенок, значит, он должен быть немного повернутым. Так что лучше нам привыкнуть к этому сейчас, — поддразнил я ее.

— Надеюсь, он будет похож на моего отца. Или на тебя.

Никогда об этом не думал, но технически малыш может быть похожим на меня. У нас общая ДНК с его отцом. Эта мысль вернула меня к спектаклю, разыгранному Эллиотом.

— Лорен кажется очень милой женщиной. Не понимаю, как она не видит, какое он дерьмо. Только что Эллиот смотрел на меня, как на мусор, а в следующее же мгновение, не успела появиться его жена, он полностью преобразился. Должен же он оступиться и показать свое истинное лицо. Нельзя жить все время с доктором Джекилом и хоть иногда не видеть, как из-под него выступает мистер Хайд.

— Знаю, тебе не захочется это услышать, — вздохнула Джиа. — Но я такого не заметила. Люди всегда видят, что им хочется. Я была одинока и мечтала о прекрасном принце, который изменил бы мою жизнь. Вот и Лорен не хочет видеть, что представляет собой ее муж.

— Ей придется узнать это на собственном горьком опыте. Когда в один прекрасный день ее муженек вместо цветов притащит букет венерических заболеваний.

Джиа немного помолчала. Когда заговорила вновь, ее голос превратился в шепот:

— Просто чтобы ты знал. Я понимаю, почему ты переспал с той женщиной.

Что за хрень?

Я резко убрал голову с ее груди и отыскал в темноте ее взгляд.

— С какой такой женщиной? О чем это ты?

— Той самой женщиной. Где ты ее встретил?

— Да какой женщиной?!

— Той, которая ответила мне по телефону ночью. Когда ты узнал, что Эллиот — отец ребенка.

И тут до меня дошло.

— Встретил эту женщину в баре. Но не спал с ней. Что значит — ответила по телефону?

— На следующее утро я позвонила тебе домой. Вот она и ответила. Кажется, была в курсе всего, что произошло накануне.

Я соскочил с постели и повернул выключатель. Джиа села на кровати. Я был зол на то, что она думала об этом все время и не поделилась со мной.

— Я просто делился с ней всяким дерьмом, когда мы вместе напивались. Черт, теперь жалею. Ведь это очень личное. Она пригласила меня к себе, и секунду-другую я колебался. Хотелось тоже сделать тебе больно. Но я не смог. Спотыкаясь, добрался до парковки, залез на заднее сиденье машины и закемарил. Один. Наутро понял, что потерял телефон, подождал открытия бара. Думал, может, там забыл. Та женщина зашла чуть раньше и оставила телефон у баристы на случай, если буду искать там. Даже не помню ее гребаное имя. Должно быть, ты звонила, когда телефон был еще у нее.

Моя кровь кипела при мысли, что Джиа все это проклятое время считала меня обманщиком.

— Так ты мне вправду не изменял?

— Никогда, Джиа. И я чертовски зол от того, что ты так думала и не вызвала меня на разговор. Можешь быть уверена: если какой-нибудь парень ответит вместо тебя по телефону, я, черт возьми, дам тебе об этом знать.

— А как насчет женщины из Аризоны?

— Бет? С ней тоже ничего не было. Она настоящий старый друг с чудесным ребенком. Больше времени проводил с ним, а не с ней. Потому что мне, черт возьми, казалось, что так я буду ближе к тебе беременной.

— О господи. Все это время… — Джиа сжала обеими руками голову.

— Почему ты, черт возьми, не спросила меня, когда возникли какие-то подозрения?

— Я… чувствовала, что заслужила это. Сделала тебе больно. Возможно, отчасти мне хотелось, чтобы и ты причинил мне боль. К тому же… я не знала, считать ли твое пребывание с другой женщиной изменой.

— Что? Ты не знала, назвать ли мой секс с другой женщиной изменой?

Джиа помедлила.

— Если ты сейчас переспишь с другой женщиной, это будет считаться изменой?

— Только что сказал, что никогда не изменял тебе.

— Но если вдруг… это будет считаться изменой? Ведь что бы ни считалось, мы должны быть вместе.

На глазах Джии показались слезы.

— Я не знаю, кто мы сейчас друг другу, Раш.

Боже правый! Я серьезно сбил ее с толку. Девочка даже не знала, что я ни за что на свете не переспал бы с другой женщиной. Глядя Джии прямо в глаза, я взял в ладони ее лицо.

— Я тоже не знаю, где мы сейчас. И как повернется дело в будущем. Господь знает, как бы я хотел сказать об этом прямо сейчас. Но я точно знаю одну вещь: я твой. И больше ничей. Если буду с другой женщиной или ты с другим мужчиной — это будет считаться гребаной изменой.

Джиа заплакала.

— Ладно. Я тоже тебе не изменяла. Правда, вряд ли кто-то в здравом уме на меня сейчас польстится. Но я бы не изменила в любом случае.

Я притянул Джию к себе.

— Ты хоть понимаешь, почему я даже в разгар нашего спора сижу здесь со стояком? Да потому что без ума от твоего тела в эти дни. Поэтому твои слова: никто в здравом уме на меня не польстится — оскорбительны для нас обоих.

Джиа рассмеялась сквозь слезы.

— Думаю, мы оба немного того.

Вернее и не скажешь. Она немного успокоилась, и я притянул любимую девочку к себе.

— У нас все хорошо?

— Ага. Все хорошо. — Она улыбнулась.

— Окей. Так что — могу я наконец выключить этот чертов свет и немного поспать? Твоя храпящая задница на соседнем кресле не давала мне заснуть всю ночь.

— Ах ты кусок дерьма!

Таким я и был. И мне понравилось, как Джиа меня обозвала. Это была моя девочка. Она думала, что ей изменяют. И ходила на цыпочках вокруг моей самолюбивой задницы, боясь меня расстроить словами. Я поднялся и выключил свет.

Минут через пять Джиа заснула, а я притянул ее к себе, обнял покрепче и погладил по волосам. Еще некоторое время бодрствовал, впервые за долгие недели наслаждаясь чувством покоя и удовлетворенности. Даже посреди этой бури из дерьма.

Глава 17

Джиа

Полный отстой — не иметь средств, когда тебе до зарезу нужен новый гардероб. Раш, разумеется, дал бы денег в мгновение ока. Но я не обращусь к нему ни за что на свете.

Без покупки новой одежды уже никак не обойтись. Ну так зачем же еще нужны кредитные карты, решила я.

Посмеиваясь, я вспоминала времена до беременности, когда решала, что надеть нечего, несмотря на ломящийся от шмоток шкаф. И какая огромная разница сейчас, когда мне в буквальном смысле нечего надеть. Просто-напросто не влезаю ни в одну гребаную вещь.

И я отправилась в единственный в городе магазин для беременных. К моему удивлению, девушка за прилавком тотчас же меня узнала.

— Ты ведь Джиа из «Высотки», верно? Девушка Раша.

Не особенно желая играть во все эти «на самом деле все сложно», я просто ответила:

— Э-э-э… да. Она самая.

Интересно, но я не имела ни малейшего представления, кто она такая. А она меня знала. Признаться, не была удивлена. В последнее время я мало что замечала на работе, поглощенная предстоящим отъездом, отношениями с Рашем, своим состоянием.

— Я Наоми. Жена Рича Киркланда. — Она протянула мне руку.

Рич был одним из шеф-поваров в «Высотке». Весьма приятный парень, к тому же делал отличный стейк с терияки, приправленный грибами и перцем. В животе тут же забурлило.

— О господи! Мы все так любим Рича. Он такой классный и шеф-повар отличный.

— Спасибо. Да… ему нравится работать в «Высотке». Когда муж уволился с прежней работы, Раш услышал об этом и пригласил его к себе. Хотя в то время еще один повар был ему не нужен. Так что мы всегда будем благодарны Рашу.

— Вау. Не знала об этом.

Это было вполне в духе Раша. Он часто помогал людям в беде. В том числе за это я его и полюбила.

Наоми вышла из-за кассы.

— Итак, что же привело тебя сюда?

— Ну как видишь… я беременна. Не могу ни во что влезть. — Я погладила себя по животу. — У вас единственный магазин для беременных в городе. Думаю, самое место для таких расширяющихся мамаш, как я. Мне нужно по меньшей мере три комплекта, которые я могла бы менять. Немного стеснена в средствах, так что нужно подобрать что-то, что я могла бы носить с большим количеством других вещей.

Наоми задумчиво потерла подбородок и направилась вглубь магазина.

— Так, тогда мы в основном подумаем о низах. Верх не обязательно покупать в магазине для беременных… Можно пойти в «Таргет» и просто купить подходящие свободные рубашки.

— И правда. Тогда, пожалуй, начнем с пары брюк. Есть у вас какой-нибудь выбор джинсов?

Наоми обошла меня кругом и помогла выбрать темно-голубые джинсы, базовые черные брюки и несколько шорт для будущих мамочек.

Хотя я и решила не покупать рубашки, не удержалась и сняла с вешалки одну примерить. Она была светло-голубая и с завязками на спине.

— Давай провожу тебя в примерочную, — предложила Наоми и отвела меня в одну из кабинок.

Отдернув занавески, я повесила вещи на крючки.

— Крикни, если понадоблюсь.

— Благодарю, — сказала я и задернула занавески.

Я посмотрела на себя в зеркало и не смогла удержаться от вздоха. Стянув через голову платье, я была по-настоящему шокирована тем, насколько вздулась за последнее время. У меня редко выпадала минутка, чтобы посмотреть на себя так близко. Да еще в ярком флуоресцентном освещении. Сейчас стало ясно, как быстро подрастает во мне ребенок. В зависимости от настроения я чувствовала себя то красавицей, то жирной коровой. Красавицей я была всегда, когда думала о Раше. Он вынуждал меня смотреть на все изменения, происходящие с моим телом, как на что-то хорошее. Не уверена, что могла бы так позитивно оценивать себя, если бы не чувствовала его постоянное горячее желание. Одна мысль об этом заставляла мое тело вибрировать. Даже в свое отсутствие Раш умел воздействовать на него.

Счастливые мысли о Раше всегда каким-то образом переходили в тревожные. Отношения между нами по-прежнему оставались зыбкими. Его поведение в последнее время давало повод для оптимизма. Но все-таки была одна вещь, которая заставляла во всем сомневаться. Дело в том, что Раш даже не пытался заняться со мной любовью. Было видно, с каким трудом он сдерживает свой пыл. И это говорило о многом. Теперь я знала, что Раш ни с кем не спит. Хотя какое бы это принесло ему облегчение! Поэтому я все больше и больше задавалась вопросом, почему же он ничего не предпринимает.

Разумеется, одно это заставляло усомниться во всех обнадеживающих сигналах, которые я получала в последнее время.

Вытряхнув подобные мысли из головы, я натянула джинсы для беременных, умудрившись втиснуть в них свой внушительный зад. На удивление, они удобно обхватили талию. Присела, чтобы проверить, насколько эластичен материал. Сняв их, примерила другие вещи и решила, что лучше взять лишнюю пару брюк другого цвета, чем эту классную рубашку.

Выйдя из раздевалки, я с сожалением повесила рубашку на прежнее место, а Наоми помогла подобрать пару более легких джинсов моего размера.

Мы отнесли выбранные вещи к кассе. А дальше Наоми замешкалась, пытаясь рассчитать меня. Несколько раз она попыталась провести картой, что-то бормоча себе под нос.

— У тебя нет еще какой-нибудь кредитной карты? — Она нахмурилась.

— Нет. А что такое?

— Эту отклоняют. Три раза пыталась.

Я покрылась потом. В последнее время я покупала множество детских штучек, которые потребуются в будущем. Нетрудно поверить, что лимит мог исчерпаться. Платеж, который я сделала пару дней назад, вероятно, еще не был применен.

— Знаешь что, — обескураженно произнесла я, — позвоню им и все улажу. Не беспокойся об этом. А теперь, когда уверена, что мне нравится… зайду позже и заберу вещи в следующий раз.

— Уверена? Пожалуй, я могу оформить как отложенный платеж, если захочешь внести небольшой залог.

Слова «отложенный платеж» перенесли меня во времена, когда я ребенком ходила в «Ти Джей Макс» и вносила с папой залог за одежду для школы.

Казалось, все было вчера. Почему-то на ум пришли розовые и фиолетовые вельветовые брюки. Папа всегда находил возможность достать для меня все, что я хотела. Даже если это занимало какое-то время.

— Нет. Это необязательно. — Я вздохнула. — Все улажу и вернусь.

Наоми блеснула сочувственной улыбкой.

— Окей. Жаль, что эта штука не сработала, Джиа.

— Мне тоже.

Как можно быстрей, чувствуя себя разбитым на поле боя солдатом, я вышла из магазина. Решила поехать прямо домой и опрокинуть пинту «Бена и Джерри».

Мой план просуществовал ровно до той минуты, когда моя машина решила не завестись. Продолжала крутить ключ зажигания, но все было бесполезно.

Несколько раз ударив руками руль, я в отчаянии закричала:

— Ты издеваешься надо мной? Специально выбрала именно этот момент, чтобы обгадить меня? Большое спасибо, ты, кусок дерьма!

Бум.

Бум.

Бум.

Мои плечи поднимались и опускались. Наконец я опустила голову на руль передохнуть. И сразу стало стыдно за то, что я так сурово обошлась со своей старушкой. Глупое чувство, однако мне было стыдно. От ветхости машинка уже готовилась умереть, а я настаивала, чтобы она работала как раньше. Ожидание не из реальных. И кто был плохим в этом уравнении? Я. И никто больше. Думая о жизни и смерти, я заплакала. О смерти вещей. О смерти людей. О смерти отношений. Конечно, такая чувствительность была вызвана гормонами. Да еще усилена унижением, которое испытала от проблем с кредиткой. Но все же…

В последний раз глубоко вздохнув, я вышла из машины и с осторожностью прикрыла дверь. Еще две минуты назад я, наверное, с треском захлопнула бы ее, но неожиданно открывшееся родство с моей полуразвалившейся старушкой заставило сочувствовать ей.

— Прости. — Я похлопала по капоту.

Очень хотелось позвонить Рашу, но я сдержалась. Пришла пора справляться со всем самой и заботиться о себе и о ребенке. Это означало, что негоже при каждой трудности звать Раша на помощь.

Так начался долгий путь домой. К счастью, погода была не очень жаркой, а то я наверняка в своем состоянии перегрелась бы на солнце. Но на улице было прохладно, веял легкий ветерок.

Час спустя я все еще ковыляла по дороге, уставшая, стерев в кровь ноги. Даже мои супер- удобные туфли «Тикс» не спасали от шершавой мостовой.

И вдруг я ощутила, что кто-то следует за мной.

Посмотрев в сторону, я обнаружила «Мустанг» Раша, который медленно ехал за мной. Точь-в-точь как в первые дни, когда он провожал меня от «Высотки» до дома.

— Почему ты идешь пешком по этой дороге, Джиа? — опустив стекло, спросил он.

— Моя машина сломалась, — на ходу ответила я.

— Садись, — он кивнул.

Чуть ускорив шаг, я отступила назад и сказала:

— Не хочу, Раш. Я пытаюсь вести себя так, будто уже живу в Городе и тебя нет рядом, чтобы подобрать меня на улице. Так что лучше пойду.

— Джиа…

— Что?

— Садись, черт тебя дери, в машину.

Что ж, наверное, во всем виноваты мои ноги. Они практически отказывались идти. Ладно, мне на самом деле хотелось сесть.

Пожав плечами, я открыла переднюю дверь со стороны пассажира.

— Спасибо.

— Сумасшедшая девчонка. — Раш положил руку на мое колено. — Ты бы могла позвонить мне.

Тело моментально отреагировало на его прикосновение. Боже, как здорово чувствовать его руку. Передвинь ее чуть-чуть вправо.

— Не хотела беспокоить тебя.

— Ты должна знать, что это не оправдание. Я бы все бросил, чтобы забрать тебя.

— Знаю, что бросил бы. Но дело не в этом.

— Глупости.

Не хотелось с ним спорить.

— Ладно. Спасибо за поездку.

Раш поглядел на меня и вопросительно поднял бровь.

— Откуда ты бредешь?

— Примеряла одежду в магазине для беременных.

— Только примеряла?

— Ага. Не купила ничего.

— Почему же?

Правду говорить не хотелось, но врать еще меньше.

— Карта не прошла.

— Вот оно что. — Выражение его лица смягчилось.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Понятно.

— Ну ладно. Честно говоря, меня взбесило, что не позвала меня на примерку.

Раш сверкнул своей сексуальной ухмылкой. Любой, даже мимолетный, взгляд этого парня сразу проникал мне между ног.

— Знаешь, а ведь я думала о тебе в кабинке, — понизив голос и повернувшись к нему всем телом, сказала я.

— А вот эту историю я бы хотел услышать. — Раш лукаво улыбнулся.

— Думала, как здорово, что заставляешь меня чувствовать свое тело сексуальным. Это единственная причина, которая позволяет мне так считать. Смотрю на себя и слышу твой голос, который говорит, насколько я горяча.

— Я не в утешение это говорю. Я на самом деле до чертиков обожаю твое тело. Если это помогает тебе чувствовать себя лучше — так это дополнительный бонус.

В голосе Раша чувствовалось желание.

— Расскажи-ка о примерке подробнее. Сиськи были голые?

— Нет.

— Черт.

— Но они вываливались из лифчика. Он уже слишком тесен.

— Как сейчас мои штаны, — прорычал Раш, бросив взгляд вниз. — Благодарю покорно.

— Ты безнадежен, — засмеялась я, втайне гордясь тем, что сумела возбудить его одними словами.

— Дашь посмотреть в следующий раз?

— Ты серьезно? — Мое тело сразу загорелось.

— Глянь-ка вниз. Похоже, черт возьми, шучу?

— Нет, не похоже. — Я засмеялась.

— Тогда договорились. В следующий раз на примерку идем вместе.

От мысли, что он хочет пойти, пространство между ног свело в судороге.

Подъехали к дому, Раш заглушил двигатель.

— Хочешь зайти? — повернувшись к нему, спросила я.

— Вообще-то мне надо в «Высотку». По горло всяких приготовлений к вечеринке конца сезона.

Я проглотила разочарование. Прежний Раш не преминул бы воспользоваться любой возможностью поскакать на мне после разогрева сексуальным разговором.

Я молча кивнула и вышла из машины.

Вдруг Раш вышел из машины, обогнул ее, открыл багажник.

И вынул оттуда три пакета с логотипом магазина для беременных.

— Что это? — в замешательстве прищурившись, спросила я.

— Твоя одежда. Та, которую ты не смогла купить.

Я нахмурилась и погрозила ему пальцем.

— Как ты…

— Думаешь, я случайно тебя нашел? После твоего ухода Наоми позвонила и рассказала, что случилось. Она спросила, может, я подойду и куплю своей девушке одежду? Сказала, что ты расстроилась после того, как твою карту отклонили.

— Господи. — Я прикрыла рот рукой. — Не могу поверить, что она это сделала.

— Потом увидел твою рухлядь на парковке и подумал, не доставил ли тебе проблем этот кусок дерьма. После этого был уверен, что встречу тебя на дороге.

Посмотрев в пакеты, я увидела там тучу одежды.

— Я же собиралась купить всего пару вещей. Что ты набрал?

— Велел положить все вещи твоего размера.

Рот у меня открылся сам собой.

— Не могу принять это, Раш.

— Можешь и примешь.

— Ни за что.

— Джиа… я ничего не отдам обратно. Мне нравится поддерживать местный бизнес. Если не будешь носить эти вещички… то я буду.

Что?

Он сказал то, что я услышала?

Запрокинув голову, я расхохоталась, настолько нелепой показалась эта мысль.

— Ты собираешься носить эту одежду?

Он поскреб подбородок.

— Если ты откажешься? Разумеется.

— Что ж, это достаточный повод, чтобы отказаться.

Я медленно пошла по направлению к дому, оставив пакеты на земле.

Когда я обернулась, Раш снимал рубашку. При виде его скульптурной груди я невольно вздохнула. Давненько не видела ее во всей красе. Готова поклясться, что выглядела она горячей, чем когда бы то ни было.

Красавец-мужчина наклонился и выхватил из пакета первую попавшуюся одежку. Это был розовый топ в цветочек. Внимательно изучив его и найдя отверстие для головы, он втиснулся внутрь. Потом расстегнул джинсы и сбросил их. Я неотрывно пялилась на мускулистые ноги до тех пор, пока они не скрылись под юбкой для беременных.

Уткнув руки в боки, он подмигнул.

— Как я выгляжу?

Обожаю тебя.

Безумно, до чертиков люблю.

Вид огромного татуированного великолепного мужчины в наряде для беременных — это было нечто.

— Только ты способен в таком прикиде выглядеть сексуально.

— Не позволяй мне отправиться в «Высотку» в таком виде. Избавь от позора.

Не смогла удержаться от улыбки.

— Ладно, так и быть. Беру.

Глава 18

Раш

Сколько еще раз придется реанимировать это мусорное ведро? И так пролежал под этим капотом больше, чем под Джией.

На следующий день после того, как я подобрал Джию по дороге из магазина для беременных, вернулся на парковку. Надо было заставить эту рухлядь завестись.

Задача была похлеще, чем выиграть битву у целой армии. Причем никаких признаков моей победы на горизонте не маячило. Постоянная починка этой машины была не чем иным, как испытанием, ниспосланным богом. Поэтому я и возился с ней, хотя легче было поменять эту прогнившую тачку.

После часа стараний она наконец завелась. По плану я должен был доехать до дома Джии и пешком вернуться до своего «Мустанга».

На половине пути бешеная железная кобыла начала дымить как сумасшедшая. Еле-еле доехал до конца магистрали. Это была последняя капля.

Разразившись хохотом, я съехал на обочину и облокотился на этот драндулет, обдавший меня облаком дыма. А затем внутри как будто щелкнул выключатель. И я начал пинать машину ногами в бешеном желании выбить из нее все дерьмо. Это была кульминация стресса, копившегося в течение нескольких последних недель.

С каждым ударом я чувствовал себя все лучше. На месте испускающей дух машины я представлял Эллиота. И это как раз то, что мне было надо. Проезжающие мимо люди сигналили, но мне было по барабану.

Минут пять покрушив эту консервную банку, я понял, что ремонту она больше не подлежит.

Немного поглядел на нее и понял, что появился отличный предлог сделать для Джии то, что давно собирался, — купить новую удобную машину. Самое главное — теперь-то она никак не может отказаться. Потому что это уже не похоже на одолжение с моей стороны. Я наконец, слава богу, прикончил ее инвалидку. Джии не оставалось ничего другого, как принять подарок в качестве извинения.

Остаток пути до дома Джии я прошел потный как черт и совершенно разбитый от предшествующей вспышки гнева. Открыв дверь, она произнесла:

— Выглядишь, будто прогулялся в аду.

— Только что подрался, — улыбнулся я, проходя мимо нее внутрь.

— Подрался? — Джиа в страхе схватилась за грудь. — С Эллиотом?

— Неа… э-э… — усмехнулся я. — С твоей машиной.

— Моей машиной?

— Вроде как. Разбил ее. Вдребезги.

— Что? Думала, что ты собирался ее чинить.

— Собирался. И починил. А потом эта чертова штука опять сломалась и по дороге домой начала дымить как сумасшедшая. Ну я и потерял терпение. Выбил из нее дух. В итоге твоя машина скончалась.

— Скончалась? — Джиа распахнула глаза. — У меня больше нет машины?

— Точно. Ее нужно выбросить.

Рот Джии сам собой раскрылся.

— Не знаю, плакать или смеяться.

— Завтра пойдем и купим тебе новую.

— Да что ты говоришь? Всего-навсего? Как бы ничего особенного? Я не могу позволить купить новую машину.

Сев за ее кухонный стол, я запрокинул ноги на стул.

— Джиа… я угробил твою машину. Теперь обязан заменить ее.

— Но ты не обязан менять старую машину на новую.

— Не хочу, чтобы ты возила ребенка на каком-нибудь ненадежном драндулете.

Джиа скрестила руки и сдула волосы со лба. Вид у нее был расстроенный.

Тогда я предложил:

— Послушай, что я скажу. Я внесу начальный платеж как компенсацию за разбитую машину. А ты потом сможешь погашать ежемесячный платеж.

— Нет.

— Да.

— Ни за что.

Мы поспорили еще минут двадцать, и наконец она согласилась.

Резко встав, я хлопнул в ладоши.

— Договорились. Заберу тебя завтра утром.

Когда Джиа поняла, что я отвез ее в дилерский центр «Мерседеса», то была в шоке. Но я собирался приобрести для малыша самый надежный транспорт и последние двадцать четыре часа провел за исследованием рынка.

Джиа твердила, что ей не по карману ежемесячные платежи в «Бенц». Тут я напомнил, что собираюсь заплатить первый взнос. Это не означало, что сумма не может быть значительно больше. Эту маленькую деталь я с Джией предпочел не обсуждать.

Заверил Джию, что ежемесячный платеж будет разумным. Весьма разумным. Практически незаметным.

На ней был один из нарядов, купленных в магазине для беременных. Он подчеркивал ее грудь и скрывал живот. Продавец, скорее всего, даже не заметил, что она беременная. Поэтому свободно флиртовал с ней. Глядя, как он пялится на купола Джии, я был готов свернуть этому засранцу шею. Не говоря уже о том, что на вопрос, не женаты ли мы, проказница ответила:

— Нет, это мой босс.

Маленькая чертовка.

Потом Джиа подмигнула, и мне захотелось взять ее тут же, на полу в салоне. С удовольствием сделал бы это и на капоте одной из выставленных машин. Пусть пришлось бы потом купить ее. Разумеется, насчет босса она пошутила, но идиот-дилер после этого стал флиртовать с ней напропалую.

— Что вам еще показать? — спрашивал он у Джииных титек.

— Дай нам минутку, — отрезал я, обнимая Джию.

Мы только что вернулись с тест-драйва внедорожника, и тут я спросил:

— Хочешь протестировать другой класс?

Джиа рассматривала в основном «практичные» модели. Я не мог корить ее за это, потому что сам все время арендовал для нее такие, когда ее старушка капризничала. Но не мог не заметить, как загорелись ее глазки, когда мы проходили мимо кабриолета Е-класса.

— Зачем зря беспокоиться? — Она пожала плечами.

— Потому что он вроде тебе понравился.

— Не могу купить себе кабриолет.

— Почему же?

— Потому что это непрактично.

— В каком смысле?

— Но… там… нет места.

— Планируешь завести еще одного ребенка в ближайшее время?

— Нет, — она рассмеялась. — А как насчет таких вещей, как коляска?

— Эй, — обернулся я к продавцу. — Откроешь багажник Е-класса?

Он так и сделал. Сунув туда голову, я ухмыльнулся.

— Смотри, здесь вполне достаточно места для коляски.

Взгляд девочки заметался туда-сюда. Казалось, она ищет причины, по которым недостойна иметь по-настоящему желанную машину.

— Позволь спросить… — произнес я. — После рождения ребенка ты собираешься обрезать волосы и носить мамины джинсы только потому, что это практично?

— Нет, черт возьми.

— Так зачем же нужно отказываться от машины, которую ты по-настоящему хочешь? Кроме того, в ней полно места. Поверь, я не собираюсь впаривать тебе что-то слишком маленькое.

Взгляд Джии был прикован к серебристому кабриолету.

— Думаю, мы можем сделать тест-драйв, — начала сдаваться Джиа.

— Вот это моя девочка. — Я подмигнул.

Мы подошли к машине, и у дилера хватило наглости попытаться залезть на пассажирское сиденье рядом с Джией.

Я практически за шкирку выволок его из машины.

— Прости. На переднем сиденье буду я. А если посмотришь на грудь моей девушки еще раз, потеряешь не только продажу, но и полный рот зубов.

Он сглотнул и тихонько убрался на заднее сиденье. Джиа выглядела немного смущенной, но не думаю, что моя реакция особенно ее удивила.

Во время тест-драйва я практически забыл о его существовании. Джиа превратилась в маленького демона скорости. И мне это было по душе. Ее роскошные волосы развевались на ветру, а мне оставалось только наслаждаться каждой секундой, проведенной с ней.

Машина стоила каждого пенни, запрошенного за нее.

Повернув голову назад, я увидел автомобильное сиденье, и меня вдруг пробил озноб. Если бы я только знал, о чем меня пытаются предупредить эти мурашки.

Глава 19

Раш

Наконец-то я смог заняться делами. Пока метался между строительным проектом на другом конце города, подготовкой к прощальной вечеринке в «Высотке», поездками туда-сюда, чтобы навестить Эдварда, починкой Джииной рухляди и покупкой ей новой машины, накопился список дел длиной с милю. Но сегодня утром пришел ни свет ни заря и к обеденному ажиотажу практически со всем управился. В это время года, в преддверии конца сезона, у нас всегда было полно народа.

Встал за барную стойку, чтобы помочь Райли и Карли, и принял заказ от какого-то юнца-сноба, родившегося с серебряной ложкой во рту. Его сопровождала девица явно не из его лиги. Он заказал скотч. Я решил проверить его документы, только чтобы показаться мудаком перед его подружкой.

Копаясь в бумажнике в поисках лицензии, он ворчал.

— Торчу здесь уже десять минут, и никто не спрашивал про возраст.

Я глянул на удостоверение, заодно обратил внимание на адрес после года рождения. Дюн Роуд. Надо же. Самый дорогой пляжный район в Хэмптонсе. Неудивительно, что он сумел снять такую девицу.

— Когда юные персоны заказывают напитки, предназначенные для зрелых мужей, это в половине случаев означает, что они пытаются выглядеть старше, потому что несовершеннолетние. Вы заказали виски со льдом.

Он выхватил удостоверение из моих рук.

— Или у них есть вкус. А для девушки пино нуар.

Дама юнца с Дюн-роуд из-за его спины послала мне игривую улыбку. Я не виню тебя, милый. Налил им выпить и внес в его счет дополнительные четыре доллара — мой личный налог на придурков. Разумеется, заплатил он черной картой.

Когда они закончили, юный сноб сказал, что хочет удалиться на заднюю палубу. Не успел он отвернуться, как его подружка наклонилась над стойкой.

— А что это означает в другой половине случаев?

С минуту соображал, что она имеет в виду. Потом дошло, что речь идет о моих словах про то, что парни, которые заказывают напитки взрослых мужчин, в половине случаев оказываются несовершеннолетними. Наклонился к ней поближе.

— А вторая половина оказывается просто мудаками.

Девица рассмеялась и последовала за своей дойной коровой.

Обслужив еще нескольких клиентов, я заметил, что в баре стало посвободней, и отправился помочь хостес. Не похоже, чтобы она особенно нуждалась в помощи, но ее задница в новой юбке выглядела особенно живописно. Не мог удержаться, чтобы не сообщить ей об этом.

— Это юбка для беременных? — подкравшись сзади, сказал я ей через плечо. — Выглядишь экстра-секси.

— Так и есть. Такая удобная и тянется. Пожалуй, ты туда тоже влезешь.

Не отказался бы…

— Звучит как вызов. Знаешь ведь, как сильно мне нравится хорошая…

Я остановился на полуслове, увидев, как в ресторан зашла знакомая женщина. Лорен? Сначала подумал, что это она.

Но эта женщина была не похожа на обычную Лорен. На ней красовалась мешковатая футболка и штаны для йоги. Глаза были красными и опухшими. Пока она не заметила меня и не направилась в мою сторону, я не был уверен, что это в самом деле Лорен.

Не зная, кто к нам идет, Джиа повернулась, потому что я внезапно замолчал.

— Раш?

— Вот дерьмо.

— Что я такого сделала?

— Не ты. Лорен.

— Лорен? — Джиа сморщила носик.

Прежде чем я успел ответить, раздался знакомый голос.

— Привет, Раш! Прости, что без предупреждения. Можно тебя на минутку?

Твою мать.

— Конечно.

Я сжал плечо Джии и прошептал:

— Ты в порядке?

Ее взгляд красноречиво ответил, что от порядка она далека как никогда. Я сжал ее плечо еще раз.

— Я скоро. Держись.

Мы с Лорен отправились в мой кабинет. Пока дверь не закрылась, она хранила молчание.

— Прости. Не знала, к кому еще обратиться.

Я пододвинул к ней стул.

— Сядь. Что бы ни случилось, я рядом. Все хорошо.

Опустив глаза, она начала говорить:

— Эдварду нужна операция. Ты ведь знаешь, они надеялись вскоре вывести его из комы.

— Да. Позавчера они рассчитывали на конец недели. Сказали, что опухоль значительно уменьшилась. Что-то изменилось?

— Не в его голове. Там все хорошо. Но сегодня сделаны дополнительные исследования и найдена еще одна аневризма в животе. Ее нужно удалить. Им нужно твое согласие на проведение операции.

— Почему мое? Это же решение Эллиота.

Лорен снова опустила глаза и заломила руки.

— В последнее время логика изменяет Эллиоту. Он… много пьет.

— Тяжко переносит болезнь Эдварда?

Она посмотрела на меня. Из ее глаз градом хлынули слезы, нижняя губа задрожала.

— Что случилось, Лорен?

— Эллиот… он… он…

Не в силах больше сдерживаться, она разразилась рыданиями.

Я протянул ей коробку с салфетками, подкатил кресло поближе и начал успокаивающе гладить ее по спине.

— Все в порядке. Успокойся. Я здесь.

В ожидании рассказа Лорен сердце было готово выскочить из грудной клетки.

Наконец она несколько раз шмыгнула носом и продолжила:

— На прошлой неделе… я пошла в офис, чтобы удивить его любимым блюдом.

В ту самую секунду, когда она произнесла слово удивить, я уже знал, что последует дальше.

— Он так перенервничал, носясь между офисом и больным Эдвардом. Хотелось порадовать его.

Она вытерла глаза и посмотрела на меня.

— Но кое-кто его уже радовал. Прямо там, в офисе.

Черт. Вот подонок.

— Подозреваю, он и раньше этим занимался. Но, наверное, я предпочитала игнорировать какие-то знаки и притворяться, что он меня не обманывает.

От стыда за свою ДНК я склонил голову.

— Лорен, мне жаль.

— Спасибо.

Еще несколько минут Лорен посвятила рассказу о намеках на неверность мужа, которые давала ей судьба и которые она должна была бы заметить. После этого мы вернулись к разговору о состоянии Эдварда.

— Итак, Эллиот против операции?

— Последние сутки он не показывался в больнице. Муж был пьян и занимался тем, что колотил в мою дверь. Я попросила его уйти. Просто не могла его видеть. Но сегодня утром поехала навестить Эдварда. Судя по всему, в больнице пытались дозвониться до Эллиота со вчерашнего дня. Но он не отвечал. Врачам нужно получить разрешение на операцию. Раш, прости, что взваливаю это на тебя.

— Что ты. Разумеется. Это наша с Эллиотом зона ответственности. Не твоя… Ценю, что ты обратилась ко мне. Я сам поеду в госпиталь. Не знаешь, где сейчас Эллиот?

— Не уверена. Прошлой ночью он храпел на полу у наших апартаментов. Но сегодня утром исчез. Я собираюсь провести несколько дней в летнем домике моих родителей в Монтоке. Так что если встретишь Эллиота, скажи, что он может пользоваться квартирой, пока я не соображу, что делать дальше.

— Окей.

Лорен поднялась с кресла. Хотелось сделать для нее хоть что-то еще. Она вправду не заслуживала такого дерьма.

— Монток в двадцати минутах езды отсюда. Если тебе что-нибудь понадобится — просто поболтать или пожаловаться на Эллиота, — непременно звони.

— Спасибо, Раш. — Лорен обняла меня.

Я открыл дверь кабинета, но она вдруг остановилась на пороге. Все эти дни я был уверен, что ничто уже не способно удивить или поразить меня. Но бог захотел показать, как я ошибаюсь.

— Да, почти забыла. — Лорен обернулась. — У нас еще не было возможности рассказать кому-нибудь.

Ее рука потянулась к животу.

— Наверное, сейчас это уже не такая радостная новость. Но… я на седьмой неделе беременности.

Как только Лорен покинула кабинет, туда вихрем ворвалась Джиа.

— Она знает? Знает?!

— Нет.

Она схватилась рукой за грудь.

— Господи боже мой! Раш… это Эдвард? Я настолько поглощена собой, что не подумала…

— Эдвард в порядке. То есть… не в порядке. Но не умер. Почему бы тебе не присесть?

Когда Джиа уселась в мое кресло, лицо девочки опять порозовело. Я посвятил ее в состояние Эдварда, а также в то, как Лорен застукала своего мужа в его офисе с посторонней женщиной. Часть о беременности Лорен я опустил. Не больше одного кошмара за раз.

— Итак, тебе необходимо в госпиталь?

— Да. К тому же надо решить, стоит искать этого засранца, моего брата, или нет. Но у меня в запасе два часа пути, чтобы обдумать это.

— Я поеду с тобой.

— Так точно, мэм. — Я улыбнулся при мысли, что Джиа даже не удосужилась попросить разрешения.

Дуб позвонил другу, чтобы тот поработал у входа, так что он мог выполнять обязанности и управляющего, и хостес. Через десять минут мы с Джией уже были за дверью. В машине она все еще продолжала сокрушаться по поводу услышанных новостей.

— Как я сочувствую Лорен. Она ужасно выглядела, когда вышла. Неприятно говорить такое, но все же… лучше узнать правду об Эллиоте сейчас. Будь у них дети, ей было бы во сто крат тяжелее.

Я все медлил, не вставляя ключ в замок зажигания. Вот дерьмо.

— Что еще случилось? — спросила Джиа.

Я заерзал на сиденье, потом повернулся посмотреть ей в лицо.

— От тебя ничего невозможно скрыть.

— О чем ты?

Я потряс головой.

— Я утаил от тебя часть информации, которой поделилась Лорен. Не хотел расстраивать.

— И что же она сказала?

Сделав глубокий вдох, я произнес:

— Она на седьмой неделе беременности.

Джиа долго молчала. А потом… не знаю, какую реакцию я ожидал от нее, но совершенно точно не такую.

Джиа начала хохотать. Сначала легонько, а потом от души, закатываясь утробным смехом. Я не смог удержаться и присоединился к ней. Ситуация в самом деле была нелепой. Почище, чем эпизод из Джерри Спрингера. Мы ржали так неистово, что Джиа наконец фыркнула и сказала, что ей нужно в туалет. И мы тут же разразились новым взрывом хохота.

Но грустно было то, что мы смеялись ровно над тем, что случилось двадцать восемь лет назад между моей матерью и матерью Эллиота.

Вот мы и приехали. Второй раунд.

— Ты принял правильное решение. — Джиа положила руку на мою подпрыгивающую ногу, чтобы как-то меня успокоить. — В любую минуту из этих дверей может выйти доктор и сообщить, что он в порядке.

Вчера вечером, после разговора с доктором, я подписал разрешение на операцию Эдварда. Мы поспали несколько часов в том же Хилтоне и утром приехали проводить Эдварда на операцию. Его увезли около четырех часов назад, сказали, что ждать придется часа три с половиной.

Джиа думала, я так напряжен и испуган из-за Эдварда. Но правдой это было лишь отчасти.

Хотя мы с Джией от души посмеялись над безумной ситуацией с беременностью Лорен, но она разбудила кучу плохих воспоминаний. И теперь они крутились в моей голове. Ребенок Лорен, подобно Эллиоту, вырастет… явным, законным наследником. А ребенок Джии будет наподобие меня. В этом ужасном семейном укладе его отцу будет с высокой колокольни наплевать на незаконнорожденного отпрыска. Не думаю, что смогу вынести еще одну полную дерьма жизнь, в одном клубке с этой семейкой. И разумеется, это новое дерьмо всплыло как раз в тот момент, когда я устремлялся навстречу Джии, думая, что мы со всем справимся. Но вот опять сомнение подняло свою уродливую голову. И это делало меня чертовски несчастным. Время неумолимо шло, и мне нужно было решать: отпустить Джию или взять на себя весь этот груз.

Чей-то голос вырвал меня из пелены грустных размышлений.

— Мистер Рашмор.

Мы с Джией вскочили при виде доктора, который проводил операцию.

Он стащил с себя бумажную маску и синюю, в тон, шапочку.

— Хорошие новости. Ваш отец справился на ура. Нам удалось удалить аневризму и залатать стенку артерии практически без кровотечения.

— Здорово.

Не хотел показывать вида, но в то же время чувствовал огромное облегчение от того, что отец выкарабкивается.

— Ему предстоит долгий путь к выздоровлению. — Хирург положил руку мне на плечо. — Но я с оптимизмом смотрю в будущее. Будет непросто. Ваш отец будет нуждаться в вас как никогда.

Только хотел поблагодарить доктора, как вдруг голос сзади прервал его на полуслове. Пьяный, невнятный, злой голос.

— Никто и никогда не нуждался в тебе.

Глава 20

Джиа

Самая распространенная ошибка новичка: никогда в драке не хватай человека за руку. Эту часть я запомнила. Но, несмотря на все потуги, не могла вспомнить слов Раша о том, что же необходимо делать, если хочешь разнять дерущихся. Что он там внушал, когда с месяц назад обнаружил меня, тупо стоящую в гуще дерущихся парней на крыше «Высотки»? После того как доктор покинул приемный покой, Раш и Эллиот остались нос к носу друг с другом. Сто процентов — ничем хорошим это закончиться не могло.

— Раш, — позвала я. Но он и ухом не повел.

— Убирайся отсюда. Нам не нужно, чтобы ты тут ошивался, — невнятно, по-пьяному коверкая слова, произнес Эллиот.

— Да? — сквозь сжатые зубы переспросил Раш. — Кто-то из нас должен был повести себя как настоящий мужчина и принять решение. Кстати, в желудке твоего отца была опасная аневризма. Сегодня ее удалили, он выжил. Не стоит благодарности.

— Ты не мужчина, а уличная шпана.

Произнося эти слова, Эллиот качался взад и вперед. В какой-то момент он стал заваливаться, и Раш был вынужден подставить руку, чтобы тот не рухнул прямо на него.

— Опусти свою задницу, — взревел Раш.

Я тут же рухнула на первое попавшееся кресло, хотя обращался он явно не ко мне.

Никогда не видела своего любимого таким разъяренным. К сожалению, его брат оказался не столь пугливым. Зрелище их обоих, стоящих в нескольких сантиметрах друг от друга, было устрашающим. Я чувствовала, что вот-вот должно случиться нечто очень плохое. Пусть я не помнила, что говорил Раш о средствах предотвращения драки, но окажись я в такой ситуации, точно позвала бы Дуба. Поскольку Дуба рядом не было, решила обратиться за помощью, не дожидаясь, когда гроза разразится и принесет ужасные последствия.

Раш и Эллиот были настолько поглощены друг другом, что мне удалось незамеченной выскользнуть из комнаты. К счастью, в конце коридора стоял дюжий охранник. Объяснила, насколько напряженная сложилась ситуация, и он последовал за мной в приемный покой.

Мы попали на ту же игру в гляделки, которая, судя по всему, не прекращалась ни на секунду.

— Все в порядке, парни?

— Отлично, — не отрывая взгляд от сводного брата, процедил Раш.

— Похоже, не очень. Близкий человек в реанимации — история не из приятных, споры об уходе могут привести к трениям. Но здесь такое не приветствуется. Вынужден попросить вас сесть или выведу обоих с территории больницы.

После томительных пятнадцати секунд еще более интенсивного изучения соперника Раш выбрал правильную дорогу. Встряхнул головой, развернулся и сел в кресло.

Эллиот разразился победным смехом. Охранник занял место Раша и, стоя нос к носу с этим придурком, скрестил на груди руки.

— Ваша очередь. Садитесь.

Этот пьяный идиот что-то пробормотал себе под нос, но затем уселся на другом конце комнаты.

Охранник посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Раша.

— Побуду здесь некоторое время. Посижу рядом за дверью.

— Благодарю. — Я улыбнулась.

Раш сидел в одиночестве, все еще бурля от гнева и не обращая внимания ни на меня, ни на охранника. Я прекрасно понимала, что присутствие Эллиота лишний раз напоминало о моей беременности, о том, что это ребенок его брата. Без сомнения, тяжелые детские воспоминания, которые он стремился преодолеть, вспыхнули с новой силой. И все это по моей вине.

Сегодня у меня запланирован визит к доктору, который я хотела отменить. Но сейчас мое отсутствие явно улучшит обстановку. Не будет лишних капель бензина в разгоревшийся костер старой вражды. Раш не мог уйти отсюда из-за отца, так что зачем мне было добавлять ему проблем? Вот и решила позвонить папе и, если он не занят сегодня на службе, попросить отвезти меня на осмотр.

Через две минуты он ответил, что все в порядке, он закончит дела и подъедет в госпиталь. Решила, что скажу об этом Рашу, когда он немного остынет.

Через полчаса Эллиот захрапел в кресле, а Раш все еще не поднимал глаз. Ему требовалось больше времени, чтобы прийти в себя, чем я предполагала. Я встала.

— Пойду поищу дамскую комнату. Хочешь, принесу тебе кофе или что-нибудь еще?

Раш покачал головой.

Что ж, хорошо.

Дамская комната была одноместной, так что я решила немного помыться в раковине на случай, если не успею заскочить домой перед визитом к доктору.

Пребывание в госпитале сделало меня параноиком по части микробов, к тому же я изрядно вспотела во время противостояния Раша и Эллиота.

Умыла лицо и руки, потом стянула рубашку и занялась подмышками. Прежде чем одеться, бросила взгляд в зеркало. Живот изрядно округлился за последние дни. Похоже, из недавней фазы «она набрала немного веса» я уже перескочила в фазу «э, да она залетела». Уже некоторое время я не разговаривала со своим малышом. И хотя время и место были неподходящие, мне необходимо было побеседовать с моим мальчиком.

Погладив живот, я начала.

— Эй, это я. Твоя мама.

Слово «мама» трудно было выговорить. Ведь мне не приходилось произносить его в детстве. Оно не шло с языка так просто, как у большинства людей.

— Прости, не удавалось поболтать с тобой. Много чего произошло за это время. Понимаю, это не оправдание. Попытаюсь в будущем исправиться и не допускать таких больших перерывов в общении. Ты стал таким большим. Ну ладно, по крайней мере я увеличилась в размерах. Надеюсь, причина — ты. Сегодня мы с тобой собираемся к доктору на осмотр. Твой дедушка Тони подвезет нас. Он очень классный. Лучший отец на свете. Не сомневаюсь, что и дедом будет превосходным. Самый добрый, любящий и надежный человек на земле. Нам с ним повезло.

Несколько секунд помолчала.

— Ну вот и все пока. Обещаю, скоро расскажу еще что-нибудь.

Одевшись, в гораздо лучшем настроении я вернулась в приемный покой. Там меня ждали трое мужчин: храпящий Эллиот, мой отец и Раш, которые стояли и о чем-то толковали друг с другом.

Когда я приблизилась, взгляд Раша пригвоздил меня к месту.

— Ты не сказала, что приедет твой папа.

— Я… э-э-э… после обеда у меня встреча с доктором.

— Я бы мог отвезти тебя. — Его челюсть дернулась.

— Знаю, что отвез бы. Но тебе необходимо быть здесь. К тому же у папы сегодня выходной.

— Забота о тебе превыше всего остального.

Раш был явно недоволен, что я не обсудила с ним этот вопрос.

— Знаю. И благодарна тебе за это.

Папа протянул руку для прощания.

— Звони по любому поводу, сынок. Даже если тебе просто не с кем будет поболтать, пока ты тут торчишь. Всегда могу заскочить во время перерыва или ненадолго слинять со службы.

— Благодарю, Тони. И очень ценю…

Сделав шаг вперед, я обняла Раша. Хотя он и обнял меня в ответ, тело его оставалось твердым как камень.

— Потом напиши мне. Дай знать, что с Эдвардом.

Раш кивнул.

Папа открыл дверь, но перед выходом я остановилась и посмотрела через плечо. Наши взгляды встретились, но Раш не сказал ни слова, не попытался удержать меня. Не то чтобы я ожидала этого. Однако получилась грустная репетиция. Так вот как это будет происходить на следующей неделе: мы тоже уезжаем с папой. Только из Хэмптонса. И тогда я попрощаюсь с Рашем. Навсегда.

К восьми часам я едва волочила ноги. В «Высотке» было оживленно, трудно за всем уследить. Хотя минут десять назад, когда вошел Раш, он выглядел изможденным, все в той же одежде, в которой поехал вчера в город. Наверное, провел остаток дня в больнице, потом сразу отправился на работу. Ранее я написала, что визит к доктору прошел хорошо, и спросила, как дела у Эдварда. Ответ был коротким: «Придурка пока не убил. Это плюс».

Почти до половины десятого в вечерней суете наступило затишье, так что я смогла заскочить в кабинет босса. Постучала в открытую дверь.

— Эй, как ты?

— Держусь. А ты?

— Нормально. Не подрался с Эллиотом?

— Нет. Но фингал под глазом он получил.

— Каким образом?

— Этот ублюдок свалился со стула, на котором дрых в приемном покое. Приземлился прямо на физиономию. Это исправило мне день.

Я улыбнулась.

— Как Эдвард?

— Доктора довольны. Собираются через несколько дней вывести его из комы.

— Замечательно.

Раш кивнул и взял стопку бумаг.

— Как провела день с отцом? — спросил он, отвернувшись, чтобы сложить бумаги в картотеку.

— Хорошо. У нас был запас времени, так что он помог передвинуть мебель. Я заказала кое-что для малыша, поэтому потребовалось пространство.

Раш превратился в ледяную статую. Прежде чем повернуться, он на целую минуту застыл. Потом пристально посмотрел на меня.

— Итак, думаю, у тебя все готово. Для возвращения.

— Ага. Собираюсь туда, — произнесла я, не поднимая глаз.

Когда мне это удалось, я встретила устремленный прямо на меня взгляд Раша.

— Рад за тебя.

Он схватил со стола папку и, глядя на нее, сказал:

— Тебе нужно что-то еще? У меня накопилось много дел.

Каким-то образом мне удалось сделать несколько шагов и закрыть за собой дверь кабинета. Но я не была уверена, что мне удастся оставить позади себя этого мужчину через неделю, когда придется выйти оттуда навсегда.

Глава 21

Раш

Я устал.

Чертовски устал.

Голова кружилась от постоянного мотания в больницу и обратно в Хэмптонс, от неумолимо надвигающегося отъезда Джии.

Отца наконец вывели из комы, что было большим облегчением. Ему предстоял долгий путь к выздоровлению. И ему совсем не способствовало идиотское поведение Эллиота. Придурком он был всегда, но за последние несколько месяцев достиг на этом поприще новых высот. Казалось, еще немного, и дальше будет некуда.

По дороге из Нью-Йорка домой я раз двенадцать с трудом сдерживал порыв завернуть куда-нибудь за сигаретами. Каждый раз, когда тянуло остановиться у придорожного магазинчика, заставлял себя вспомнить один рекламный ролик. Его крутили по телику во времена моего детства. Пугал он меня до чертиков. На экране мужик с дыркой в горле предостерегал от курения. В конце он был уже мертвым. Каждый раз, когда уже почти сдавался, я усилием воли рисовал в воображении тот ролик. Столько ведь уже продержался, смогу и дальше.

Было поздно, темнота хоть глаз выколи. Огни на шоссе сливались в пучок размытых светящихся линий. Приходилось часто моргать, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь.

Только съехал с Лонг-Айлендского шоссе, как глаза ослепили фары приближающегося автомобиля. Вдруг показалось, что он направляется прямо на меня.

Черт.

Джиа.

Резко свернул, едва не потеряв контроль над своим «Мустангом». Все обошлось.

Джиа.

Что это было?!

Я только что чуть не протаранил чужой автомобиль?

Сердце чуть не выскочило из груди. Тело трясло как в лихорадке.

Джиа.

Было непонятно, то ли встречная машина метила прямо мне в лоб, то ли это я был виноват, то ли просто слишком нервно среагировал. Но одно было ясно: на долю секунды я был уверен, что нахожусь на волосок от смерти. И в этот момент подумал не о ком-нибудь, а о Джии.

Ну разве все не ясно, как божий день.

Держа небольшую скорость, я вытер рукавом лоб и продолжал на ходу собирать мысли.

Радио дико раздражало. Без конца переключал разные станции, не задерживаясь ни на одной песне больше двух секунд.

Не то.

Не то.

Не то.

В конце концов выключил его.

Зазвонил телефон. Глянув вниз, увидел, что это мама.

— Привет, ма, — все еще чувствуя, как гулко в груди колотится сердце, ответил я.

Похоже, на заднем плане в ее комнате работал телевизор.

— Ты вроде запыхался, сын.

— Есть такое, — выдохнул я.

— Странное чувство, будто что-то не так. Поэтому решила позвонить и проверить. У тебя все в порядке?

По телу пробежал озноб. У мамы было странное чувство? Если это не жуть, то как это еще назвать? Ночь становилась все более отмороженной.

— Ты меня здорово сейчас напугала.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда ты сказала про странное предчувствие. Почти уверен — несколько секунд назад чудом избежал смерти. Или чуть не сошел с ума.

— Что?! — сразу запаниковала мамаша. — Что случилось?

— Я в порядке. Не хотел пугать, но только что избежал лобового столкновения. По крайней мере, так думаю. Все случилось так быстро, что не успел сообразить: то ли слишком остро среагировал, то ли действительно была опасность аварии. Ничего подобного со мной никогда не случалось. Вот все, что могу сказать… Вспотел как последний ублюдок. Извини за мой французский.

— Слава богу, с тобой все в порядке. Ты, должно быть, изрядно переволновался.

— Я всегда спокоен в экстремальных ситуациях. Не понимаю, почему вдруг меня накрыло.

— Что ж, ты сейчас сам ответил на свой вопрос. У каждого случается переломный момент. Хоть раз в жизни каждому надо его испытать, сын. Но, пожалуйста, старайся не садиться за руль уставшим. Надеюсь, ты усвоил урок.

— Хочешь знать, в чем засада? Когда эта тачка внезапно появилась прямо передо мной, сразу подумал о Джии.

— О, Хит, и о чем это говорит тебе?

— Я давно в курсе своих чувств, — я вздохнул в трубку, — непонятно, достаточно ли их для…

— Правильное решение придет к тебе само, Хит. Но тебе надо позаботиться о самом себе, прежде чем голова окончательно прояснится. Конечно, хорошо беспокоиться о других, но за своим здоровьем следить тоже надо. Только посмотри, через что тебе пришлось пройти за последние несколько месяцев. Первый раз в жизни по-настоящему полюбил, узнал, что она беременна, а потом случилось невообразимое — обнаружил, кто отец ребенка. Не говоря уже о том, что единственный человек, который во многом заменял тебе отца, умер, а биологический отец был при смерти.

Черт. От того, что озвучила мама, веяло каким-то безумием.

— Спасибо, что напомнила, ма. Теперь мне необходима не только сигарета, но и выпивка.

Приехав домой, я осознал все, что могло случиться в эту ночь. Я мог умереть. И что тогда? Кто позаботился бы о Джии? И что за поганая мысль, что я не могу посвятить всего себя ей…им обоим. Внутри я точно знал, что, даже если не смогу быть полноценным отцом ребенку Эллиота, все равно буду их защищать. Даже издалека. Джиа думает, что готовится жить отдельно от меня.

Но я все равно найду способ, неважно какой, заботиться о них.

А если у нее появится другой парень?

А он обязательно появится. Буду ли я опекать Джию, если она будет с другим? Какой в этом смысл?

Джиа будет трахаться с другим?!

От одной такой мысли становилось дурно. Это было за гранью…

Швырнув ключи, я открыл холодильник. Ничего путного не нашел. Открыл морозилку и обнаружил старую коробку «Чанки-манки». Осталась от последнего пребывания Джии. Казалось, прошла целая вечность.

Может, прикончить мороженое сейчас?

На внутренней стороне крышки была прилеплена записка.

Осталось совсем немного. Прости. Ночью напал жор. Куплю новую. Люблю.

С тех пор Джиа сюда не приезжала, поэтому шанса купить новую коробку у нее так и не появилось. Грудь сдавило. Больше не хотелось прикасаться к этому чертову мороженому. Теперь оставалось только отправиться на боковую и на время отключиться от всех мыслей.

Я поднялся наверх и открыл французскую дверь, ведущую на балкон. Впустив в комнату свежий вечерний бриз, лег на спину и стал слушать океан, вдыхая солоноватый воздух. Это был прекрасный подарок жизни. Океан успокаивал меня как ничто другое.

Засыпая, я точно знал, что нужно делать. И существовал только один способ расслабиться, чтобы решиться на этот шаг.

В тайном альбоме на телефоне хранились три фотографии, которые помогали быстро кончить. Сделал их в последнюю неделю, когда мы с Джией были вместе, перед появлением новостей об Эллиоте. Полностью обнаженная, распростершись на кровати, она дразнила и манила, приглашая заявить свои права. Фотка получилась великолепная, на ней были видны все ее прелести, включая потрясающие сиськи. В ту ночь я попросил разрешение сделать несколько снимков, и Джия согласилась позировать голой. Тогда я и не подозревал, что эти фотографии заменят живого человека. Смотреть на них сейчас было своего рода самоистязанием, от которого время от времени я не мог отказаться.

Расстегнул молнию на джинсах, вынул свой отвердевший член, и фотка Джии начала трястись в моей руке.

Звонок от Джии.

Иронически усмехнулся. Как раз вовремя.

Прости, дорогая. Не могу говорить с тобой прямо сейчас. Твоя дырочка зовет…

Чертовски возбужденный, взял трубку.

— Привет.

— Привет. Просто хотела узнать, как ты и что с Эдвардом.

— С тех пор как его вывели из комы, никаких изменений. Стабилен. Спасибо, что позвонила.

Посвящать Джию в мой опыт со смертью я был не намерен. В основном, чтобы лишний раз не расстраивать девочку в ее положении.

— Чем занимаешься? — спросила она.

Э-э…

Не удержался и рассмеялся до слез.

— Что у тебя такого смешного происходит?

— Твоя вагина только что вибрировала.

— Подожди, — ахнула она. — Как ты об этом узнал?

— Что?

Ее нелепый вопрос заставил расхохотаться еще раз. Я-то знал, что имею в виду. Но что имела в виду она?

— Подожди… твоя вагина в самом деле вибрирует?

— Ну да. Но как ты узнал?

Я заржал еще громче.

— О чем ты? Скажи, Джиа, ради всего святого!

— А ты о чем? — сконфуженно переспросила она. — Думала, мы говорим об одном и том же. Только не понимаю, как ты об этом узнал.

— Чур, ты первая. Объясни, что имеешь в виду.

— Что ж, — вздохнула она. — У меня появились странные ощущения там, внизу. Наподобие вибрации, как будто внутри вагины звонит мобильник. Но очень слабо. Даже поговорила с доктором насчет этого. Он считает, что это гормональное или мышечные сокращения на почве стресса. То же самое происходит от нервов или чрезмерного употребления кофеина.

— Мышечные что?

— Сокращения. Будто мышцы дергаются.

— Ах вот оно что… У меня примерно то же самое с членом. — Я ухмыльнулся.

— Заткнись, — теперь Джиа тоже смеялась. — Вопрос в том… как же ты узнал?

Разговор становился весьма странным.

Вытерев выступившие от смеха слезы, я сказал:

— Я не знал. Не знал о твоей вибрирующей вагине.

И тут я фыркнул.

— Но ты сам поднял эту тему.

— Думал о моей вибрирующей вагине. Вернее, о твоей вагине, которая тряслась в моей руке.

— Что? Ты меня смущаешь.

— Ну хорошо… ты позвонила, когда я занимался кое-чем.

— Чем же?

— Э-э-э… я как раз собрался дрочить.

— Ох, боже мой.

— На твою фотку, если хочешь знать. Использую в этих целях твои обнаженные прелести. Помнишь, снимал тебя недавно?

— А как же…

— Когда ты позвонила, телефон стал вибрировать. Вот и получилась… вибрирующая вагина.

— Вау! — Джиа рассмеялась. — Ну хорошо. Теперь все обрело смысл. Вот так совпадение! Знаешь, а ведь я могу тебе помочь. Нахожусь в одном телефонном звонке. Кстати, ты можешь справиться с моей вибрирующей вагиной.

— Джиа…

Пришлось собрать всю волю, чтобы тотчас не прыгнуть в машину и не излить в мою девочку все скопившееся возбуждение. Но сегодня я не мог адекватно соображать. Безопасней остаться дома в постели, чтобы избежать автомобильной аварии или изнасилования вибрирующей вагины.

Глава 22

Джиа

Райли стояла у дверей моей спальни.

— Не могу поверить, что через неделю ты уезжаешь.

Она скрестила на груди руки.

— Была уверена, что у вас все сладится, ребята. И до сих пор верю.

Райли наблюдала, как я одеваюсь для прощальной вечеринки в «Высотке». Она была не в курсе, кто отец моего ребенка. Так что недоумение подруги по поводу моего отъезда было совершенно оправданным.

— Лето было сумасшедшее. Никогда не забуду, — сказала она.

— А я тем более.

— Как думаешь, вернешься сюда на следующий год?

Она шутит?

— С ребенком на руках? Нет, конечно. Как я понимаю, моя жизнь станет другой. Никаких летних приключений на ближайшие восемнадцать лет.

— Трудно поверить, что ничто не останется прежним, — тяжело вздохнула Райли.

Ее слова больно резанули мое сердце. Понятно, что подруга имела в виду пляжные развлечения. Для меня же они означали нечто гораздо большее.

Будем мы вместе с Рашем или нет, но ничто не останется прежним. Неважно, уйдет он из моей жизни или мы все-таки сможем преодолеть препятствия, вставшие на нашем пути. Я так хотела, чтобы Раш любил меня достаточно сильно, чтобы бороться за наше счастье, даже если это приносит боль. Но выбор был не за мной.

— Чем планируешь заняться, когда переберешься в город?

— Во-первых, надо найти работу, во-вторых, закончить книгу. Надеюсь, там смогу сосредоточиться на творчестве.

— Не могу дождаться, когда книга будет закончена. Я даже любовных романов не читаю, но твою книгу обязательно осилю.

— Эй, — тут ее глаза расширились, — помести-ка Раша на обложку. Клянусь, продажи будут отличные.

Предложение Райли меня явно не устраивало. Может, я слишком чувствительна, но демонстрировать другим женщинам, насколько привлекателен мой будущий-бывший, совсем не хотелось.

— Не могу представить его позирующим. Да и типаж определенно не для Фабио.

— Ну да, точно. — Райли рассмеялась.

Подруга спустилась вниз, оставив меня один на один со своими мыслями. Для сегодняшней вечеринки я выбрала самое красивое платье для беременных. Оно было черное с золотом и блестками по вырезу. И скроено так, чтобы спрятать округлившийся живот.

Ужасно боялась предстоящего расставания с Рашем. Чем быстрей все пройдет, тем лучше. Никаких долгих прощаний. Просто не выдержу этого.

Почти все было упаковано, кроме нескольких вещей, которые еще оставались в комнате. Они придавали мне силы.

Одну за другой я брала их и готовила к перевозке.

Картину с изображением заката от Мелоди. Хотя ее созерцание и доставляло боль, полотно напоминало мне, каким волшебным было это лето, несмотря на всю грусть, которое оно принесло. Солнце всегда встает и заходит, несмотря ни на что. Завтра всегда будет новый день. Картина давала надежду на то, что впереди еще долгие годы.

Куклу с черными волосами, которую Раш купил мне в комиссионном магазине. Когда упаковывала своих уродливых кукол, на эту не поднялась рука. Она напоминала, чем Раш действительно «взял меня». Ну и о том, что даже в самые худшие времена этот парень знал, как заставить меня улыбнуться.

Черную рубашку Раша. Ту самую, которую надела на вечеринку к Эллиоту, где выяснилось, что он и есть тот самый Харлан. Эта вещица возвращала меня к реальности всякий раз, когда я начинала думать, что любовь способна превозмочь все на свете. Она служила защитным механизмом, и я не собиралась возвращать эту рубашку законному владельцу, тем более и сейчас, по прошествии столь долгого времени, она все еще источала его аромат.

Упаковывая рубашку, я занервничала. Эллиот еще ничего не знал о ребенке. Представить невозможно, каково будет сказать ему об этом. Больше всего я боялась, что он попытается извлечь из этого выгоду. Например, причинить мне боль, чтобы добраться до Раша.

Хайповая прощальная вечеринка конца сезона определенно оправдывала свою репутацию.

Сегодня Раш превзошел самого себя. Снаружи были установлены огромные фонари. На крыше играл один из самых востребованных кавер-бэндов. Босс заказывал его специально для этого вечера. Погода была по-настоящему великолепной, с легким бризом, который как нельзя лучше подходил для бара на открытом воздухе.

«Высотка» была под завязку. Я курсировала между посетителями, запрещая себе думать о том, что должно случиться сегодня ночью. Не могла позволить зацикливаться на этих мыслях, чтобы не заплакать.

Вечерника только начиналась, а я уже хотела замедлить ее течение. Раша нигде не было. Не могла решить, то ли он занимается своими делами, то ли прячется от меня. Но определенно чувствовала его отсутствие. Не только в клубе, но и в своем сердце.

Чем быстрей привыкнешь к этому, тем лучше.

Из-за угла вынырнул Дуб.

— Как держишься, прекрасная леди?

Один лишь вид Дуба заставил меня опечалиться. Какой же он хороший друг и защитник! Как же грустно будет не видеть его каждый день. Огромный мужчина с огромным сердцем.

— Эй… пока не забыла… спасибо за это лето… за то, что присматривал за мной, за поддержку в трудные минуты. Никогда этого не забуду.

— Ого! Ужасно похоже на прощание.

Я пожала плечами.

— Что-то вроде того. Это наша последняя смена. Через несколько дней возвращаюсь в Квинс.

Дуб, казалось, потерял дар речи. Наконец ему удалось выдавить:

— Отказываюсь верить, что Раш собирается тебя отпустить, Джиа. Отказываюсь верить, что больше не увижу тебя.

— Он даже не пытался меня остановить.

Я огляделась по сторонам и произнесла дрогнувшим голосом:

— Даже не видела его сегодня. А ты?

— Он где-то рядом. Наверное, по-своему борется с тем же самым, что и ты.

Волна грусти накрыла меня. В этот момент я увидела подходящую к нам Мелоди.

Отлично. Слезы теперь не скрыть. Никаких шансов.

Мама Раша направилась прямиком ко мне.

Я обняла ее, попытавшись изобразить счастье.

— Мелоди, не ожидала, что вы придете.

— Никогда не пропускаю прощальную вечеринку и завтрак для сотрудников. А сегодня, зная про твой отъезд, тем более не могла не прийти.

— Раш и я… мы не…

Она сочувственно улыбнулась и протянула мне руку.

— Знаю, милая, знаю…

— Сегодня еще не видела его.

Мелоди, казалось, совсем не была удивлена.

— Возможно, это намеренно.

— Этого я и боялась.

— Джиа, я не имела в виду, что ему все равно… совсем наоборот. Уверена, что это одна из худших ночей в его жизни. Скорее всего, Раш избегает тебя, чтобы не расстраиваться. Но он ведь не сможет прятаться целую ночь, верно?

После слов Мелоди мне захотелось отправиться на поиски ее сына.

Вокруг царила суета, а я стояла, не обращая ни малейшего внимания на посетителей.

— Надо возвращаться к работе. Уделите мне время после закрытия?

Мелоди положила руку на мое плечо.

— Разумеется. Для этого я и пришла. Переночую сегодня у Раша.

— Договорились. — Я улыбнулась.

Мелоди смешалась с толпой, а я вернулась к своим обязанностям, усаживая людей и раздавая посетителям фальшивые улыбки.

Примерно через час наконец появился Раш. Клянусь, почувствовала его присутствие до того, как увидела его самого. Что-то неуловимо изменилось в пространстве. Потом я повернулась и увидела его.

У меня перехватило дыхание. Раш приоделся: в черном поло, открывающем его татуированные руки, и обтягивающих великолепные бедра брюках он выглядел еще лучше, чем обычно. Да, черт возьми, он выглядел потрясающе.

Думала, Раш притворится, что не замечает меня. Но он поступил так, как я совсем не ожидала. Босс подошел, взял меня за руку и повел из зала.

Сердце начало бешено колотиться.

— Что ты делаешь? Мне надо закончить смену.

— Я все устроил. Ты свободна до конца ночи.

— Свободна?

— Да.

Как здорово было чувствовать его руку. Да еще так долго. Мы вышли за дверь, потом Раш повел меня к воде. А потом он сел на песок и похлопал по нему, приглашая расположиться между его ног. Обнял и прислонился щекой к моей спине.

Все тело немедленно расслабилось. Раш был спокоен, а я наслаждалась теплом его тела. Так мы и сидели вдвоем.

Я не понимала, что происходит, и не задавала вопросов. По мне, и тишина была хороша. Она означала, что Раш не решается сказать, что между нами все кончено. Насколько я могла судить, тишина дарила нам время.

Наконец мне пришлось спросить:

— Что мы делаем?

Вопрос был одновременно и о настоящем, и о будущем.

— Ничего. Абсолютно ничего. Просто сидим. Хочу насладиться моментом вместе с тобой. Это нормально?

— Ага. Чуть удивлена. Игнорировал меня всю ночь.

— Ты правда считаешь, что тебя не было в моих мыслях?

Я не ответила, ведь это был риторический вопрос. Разумеется, я была в его мыслях.

— В эту ночь я ни о чем больше не мог думать. Каждую ночь, черт возьми!

Мы снова долго молчали. Как здорово было чувствовать себя в полной безопасности в его объятиях. Я обернулась посмотреть на «Высотку» — и вся суета вечеринки показалась далеким воспоминанием по сравнению с полным мира и покоя нашим пребыванием тут, на пляже.

Раш начал говорить мне в спину.

— Мне жаль, что я сегодня строил из себя шпиона. Трудно было смириться с тем, что это твоя последняя ночь в «Высотке». Легче совсем не иметь с этим дела.

— Все в порядке. Я понимаю. Знаю, что трудно. Нам обоим. Для меня это тоже непросто.

— Когда я наконец вышел в зал, — продолжил мне в спину Раш, — увидел тебя и тут же пожалел, что потерял столько времени, проторчав в кабинете. А мог бы любоваться тобой в этом платье. Ты такая красивая.

Повернув голову, я не удержалась и нежно поцеловала его в губы.

— Рада, что украл меня.

Он провел рукой по моим волосам.

— Ты ведь придешь завтра на завтрак для персонала?

— Да… но нужно утром еще кое-что упаковать.

Раш ничего не ответил на это.

Сидела между его ног, глядя на океан, спрашивая, суждено ли мне когда-нибудь еще увидеть такую массу воды. Если ничего не получится, вернусь ли я сюда когда-нибудь или будет слишком больно?

Раш положил обе руки на мой живот и начал легонько потирать его. Я закрыла глаза. Как же было хорошо. Нет ощущения лучше, чем то, которое доставляют красивые руки мужчины, массирующие твой живот. Ладно, бывают ощущения и получше. Но сейчас это было то, что доктор прописал.

Я почувствовала, как ребенок стал брыкаться и прыгать.

— Чувствуешь?

Такое случалось уже не в первый раз, но сейчас было наиболее ощутимо.

— Да, — засмеялся он. — Чувствую. Должно быть, ему нравится пляж.

— Наверное, реагирует на поглаживания.

— Он может чувствовать, когда я делаю это?

— Да. Читала, что может. С ума сойти.

— Вот это да.

Раш продолжил массировать меня.

— А ты собираешься узнавать, кто это… мальчик или девочка?

— Зачем ты спрашиваешь, если так уверен, что это мальчик? — поддразнила я.

— Хочу, чтобы был повод сказать: я же говорил.

— Нет, хочу, чтобы это был сюрприз. Не так уж много раз в жизни мы можем выбирать, когда удивиться. Хочу подождать.

— Вполне разумно. У нас было достаточно сюрпризов, которые мы не могли контролировать.

— Это точно, черт побери.

Раш продолжал гладить мой живот, а я проваливалась в сон. Малыш перестал шевелиться, может, тоже задремал. Он, малыш. Рассмеялась, осознав, что Раш заставил и меня считать, что это мальчик.

Не могла поверить, что Раш оставил ради меня вечеринку в собственном баре. Никогда это не забуду.

— Ты это почувствовала? — вдруг спросил он.

— Что именно? — Я слегка подпрыгнула.

— Вот это.

— Нет. Ребенок шевельнулся? Я ничего не почувствовала.

— Нет, идет отсюда.

Раш опустил руку ниже.

— Думаю, твоя вагина опять вибрирует.

Хихикнув, я ткнула его локтем в бок.

— Придурок.

Глава 23

Раш

Обычно я не мог дождаться конца летнего сезона. Бывал сыт по горло снобами-клиентами, ненадежным персоналом, который то болеет, то получает гребаные солнечные ожоги. С нетерпением мечтал о том моменте, когда нескончаемый поток туристов наконец иссяк- нет. А вот в этом году к концу сезона оказался совсем не готов. И причина этой неготовности сейчас со слезами на глазах обходила команду и обнималась с каждым из сотрудников.

Подошел, когда она обнималась с Дубом. Уже второй раз. Как бы нелепо это ни звучало, но я почувствовал укол ревности.

— Ты ведь понимаешь, что увидишься со всеми завтра на прощальном завтраке?

— Понимаю. — Джиа всхлипнула. — Но это последняя ночь, когда мы работали вместе.

— А, так, значит, сегодня ты плачешь, потому что перестала работать с этими людьми, а завтра разрыдаешься, потому что попрощаешься с ними по-настоящему?

— Заткнись. — Девчонка высунула язычок.

— А что я говорил тебе насчет высовывания языка в мою сторону, малышка? — Я усмехнулся.

Дуб покачал головой и ухмыльнулся. На часах почти пять утра, последние посетители покинули «Высотку» примерно час назад. Почти вся команда разошлась, за исключением Райли, Дуба, Джии и одного из помощников официанта. Сейчас все они разом направились к выходу.

Я отпер двери и выпустил их со словами:

— Увидимся завтра в два.

Дуб пожал мне руку, и все, кроме Джии, выкатились. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

— Спокойной ночи, Хитклифф.

— Поспи немного, дорогая.

Увидев, что все они сели в свои тачки и благополучно отправились домой, я запер дверь. Теперь мне самому не мешало вздремнуть. Прощальный завтрак для персонала был традицией, которую я завел, как только приобрел «Высотку». На следующий день после окончания сезона я кормил завтраком сотрудников. Сервировал стол, ставил угощение и выпивку — все всегда вроде были довольны. Но это означало, что мне надо быть здесь пораньше, чтобы все было готово к их приезду.

Но уезжать еще не хотелось. Поэтому я погасил везде свет, взял из кладовки скатерть, чтобы полежать на ней, и отправился прямиком на пляж. Было еще темно, но до рассвета оставалось совсем немного времени. Обычно я любил посидеть на закате, поразмышлять о прошедшем дне и полюбоваться на то, как засыпает мать-природа. Мне нравилась наступающая темнота. Казалось, что она, как ничто другое, отражает мою жизнь. Но сегодня было время рассвета — начала нового дня, приносящего надежду новой жизни. Может, вместе с разливающимся по небу светом на меня прольется некое внутреннее сияние.

— Привет, Раш!

Подошла жена Дуба Мин и обняла меня, держа на бедре одну из их дочек. Каждый раз, видя Мин Ли, я поражался, насколько она была крошечной. Не больше пяти футов ростом и весом примерно фунтов сто вместе с одеждой. Если бы я не опасался ее мужа, то выпытал бы у него, как они, черт возьми, при такой разнице в габаритах умудряются заниматься грязными делишками в спальне.

— Привет, Мин. Выглядишь потрясающе. До сих пор не понимаю, что ты нашла в этом огромном болване. — Я подмигнул ей.

— Смотри, осторожней, — пригрозил Дуб. — Сегодня ни один охранник не работает, так что спасать твою тощую задницу, если мне вздумается использовать ее вместо боксерской груши, будет некому.

Только такой громила, как Дуб, мог назвать меня тощим.

— Не испугаешь, — усмехнулся я, ставя Мин перед собой как живой щит.

— И то верно. Поставил для защиты человека с большими яйцами.

Мы дружно рассмеялись. Пока Дуб с семьей располагались, я принес им напитки: «мимозу» для Мин и пиво для ее суженого. Мы любили поспорить и поцапаться, но в этом году я нуждался в Дубе как никогда. Он был моим доверенным лицом во всем, что касалось Джии. Без него пришлось бы совсем туго. Поэтому в этом году я добавил пару тысяч к его ежегодному бонусу. Дуб заслужил их хотя бы за то, что все это время терпел мою ноющую задницу.

Стали подтягиваться остальные сотрудники с семьями. Я играл роль гостеприимной хозяйки, раздавая бонусные чеки вместе с бесконечным потоком напитков. Джиа пришла поздно, вместе с отцом. Я и не знал, что он приедет из Квинса на этот прощальный завтрак.

Пожал ему руку.

— Здравствуйте, Тони. Рад вас видеть.

— Взаимно, сынок. Должно быть, рад, что напряженный сезон закончился.

Мой взгляд метнулся на Джию, потом обратно.

— Это горькая радость.

Джиа смотрела в пол, полностью погруженная в свои мысли. Почему-то она явно нервничала. Даже подпрыгнула, когда я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Что происходит? Ты в порядке?

— Да. В полном. Просто устала немного.

Я кивнул, но старался не спускать с нее глаз.

Когда у всех были полные тарелки и стаканы, я отправился за барную стойку сделать еще несколько порций «мимозы». Тони подошел ближе и уселся на высокий стул напротив. Прежде чем начать разговор, он обернулся через плечо и посмотрел на Джию. Она была занята болтовней с моей матерью.

— Заметил, что ты удивился, когда я вошел. Не ожидал меня здесь увидеть?

Я поставил банку с апельсиновым соком на стойку.

— Не ожидал. Но рад, что вы здесь. Праздник семейный, хорошо, что Джиа вас пригласила.

— С Джией все в порядке?

— Физически вполне. Здорова. Она сказала, когда собирается возвращаться в Квинс?

— Аренда заканчивается в пятницу, так что через несколько дней.

Тони медленно покачал головой.

— Дочка позвонила вчера вечером. Мы уезжаем раньше.

Все тело у меня напряглось.

— И когда же?

— Сразу после этого мероприятия. Сказала, что хочет быстрее устроиться. Но мое нутро говорит, что она хочет улизнуть, чтобы избежать прощания со своим боссом. Я выехал рано утром и уже почти все загрузил. Осталось всего несколько коробок — и мы двинемся в путь.

Черт!

Черт!

Черт!

Я уставился на стойку. Потом поднял глаза на Тони, но разговаривать с кем-либо был не в состоянии.

— Мне надо выйти ненадолго.

— Иди, сынок. — Он кивнул. — Закончу готовить напитки и буду всем говорить, что у тебя важный звонок.

Выскользнув с черного хода, я стал бродить по пляжу. Внутри появилось неприятное ощущение. Я надеялся, что это сердечный приступ. Если попаду в реанимацию, черта с два Джиа меня бросит. Ну что еще может заставить ее остаться? Впрочем, я был уверен, что есть путь намного проще. Все, что мне требовалось сделать, — сказать Джии, что хочу быть с ней. Что принимаю ее ребенка и что не буду каждый день мучиться при мысли, кто его настоящий отец. Сказать ей, что могу двигаться дальше без сожалений. Почему же я не могу сказать все это? Ведь я чертовски хотел сделать этот шаг.

Внезапно я начал задыхаться, так что был вынужден присесть на большой камень. Голова кружилась, и я подумал, что недостаток сна и стресс спровоцировали сердечный приступ. Потребовалось долгих десять минут сидеть, опустив голову между коленей и размеренно вдыхая и выдыхая, пока боль не ушла.

Опасаясь, что народ, увидев мое долгое отсутствие, начнет расходиться, я побрел назад. И не ошибся. Люди толпились вокруг и уже прощались друг с другом.

Райли первая подошла ко мне.

— Спасибо за весь сезон, Раш. Не такой уж ты мудак, босс, как я вначале о тебе подумала.

Каким-то образом я выдавил фальшивую улыбку и умудрился попрощаться с большинством членов команды. Потом, как я ни старался, я не мог вспомнить ни слова из сказанного ими, потому что мозг был занят совсем другим. К счастью, вроде бы никто этого не заметил.

В какой-то момент я заметил Дуба и его старшенькую. Ей было лет восемь-девять, и сейчас она показывала какие-то танцевальные па барменше. Мое внимание привлекла не сама девочка, а то, как Дуб смотрел на нее во время пируэта. Сколько любви и обожания было в его глазах! Почувствовав на себе взгляд, он посмотрел прямо на меня. Потом улыбнулся и похлопал себя по груди, как бы говоря: это жизнь, дружище. Пришлось невольно сглотнуть несколько раз, чтобы успокоиться.

Джиа подошла ко мне, ее отец стоял поодаль, наблюдая за нами обоими. Раньше я подозревал, что она нервничает, а теперь это стало совершенно очевидно. Она ломала руки и смотрела куда угодно, только не мне в глаза.

— Итак… я позвоню тебе завтра.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Ты ведь не уедешь до пятницы, правильно?

Ее полный вины взгляд вспыхнул, метнулся ко мне, потом Джиа опять отвела глаза.

— А как же. В пятницу.

Тони покачал головой и нахмурился.

Так вот оно как? Так все произойдет? Как последний мудак, я собирался позволить любимой женщине лгать и улизнуть от меня.

— Джиа… я…

Ее глаза встретились с моими. Они были полны надежды и радостного ожидания. Но этот взгляд не придал мне силы. Наоборот, напомнил, что я не имею права ранить ее еще раз.

Глядя в пол, я выдавил:

— Ничего-ничего. Просто собирался спросить, выдал ли тебе чек, но потом вспомнил, что отдал.

— Ох, хорошо.

Джиа выдала такое объятие, что я едва мог пошевелиться. Остался практически без яиц. В итоге я даже не смог облегчить ей задачу и уйти. Девочка сама была вынуждена сделать это. В этот момент я стыдился, что я мужчина.

Джиа быстро отвернулась, возможно, чтобы спрятать слезы. Когда она направлялась к выходу, подошел Тони и пожал мне руку.

— Мы пробудем здесь еще час или два — на случай, если вдруг в последнюю минуту тебе о чем-нибудь надо будет поговорить с Джией.

Я сидел в одиночестве посреди ресторана. Все разошлись, включая Джию с ее враньем. Оглянувшись, я понял, что в данную минуту у нас с рестораном много общего: мы одиноки и пусты.

Закрыв глаза, я начал думать о своей жизни.

Женщины? Даже не мог вспомнить их лица. Кроме Джииного.

Отец? Я потратил всю жизнь, пытаясь убедить всех и каждого, что мне наплевать на этого человека. А на самом деле я отчаянно желал стать нужным ему.

Мама? Она всем пожертвовала, чтобы вырастить меня.

Эллиот? Большинство людей не поверят, если я скажу, что завидовал ему. Но это так. С самого детства у него было то, чего мне не хватало, пусть я никогда не признавался в этом: любовь и признание нашего отца.

А сейчас Эллиот — обладатель того, за что я готов отдать жизнь, — он отец ребенка Джии. Жизнь иногда бывает чудовищно жестока.

Пэт? Заменял мне отца, пока я рос. И умер так рано. Как много он значил для меня в подростковые годы.

Джиа? Моя прекрасная девочка.

Я любил ее больше, чем мог представить. И не справлялся с этим чувством. И вот я сидел здесь, позволив лучшему, что когда-либо случалось со мной, выйти за дверь. Не могу сказать, как ненавидел себя за это. Как же я хотел быть уверенным в том, что смогу справиться со всем, что встало на нашем пути. Что никогда не буду обижаться на нее и малыша за постоянное напоминание о собственном детстве и о биологическом отце ребенка.

Измученный, чувствуя, что не в состоянии отправиться домой, я пошел в кабинет запереть сейф. Свет был погашен, но солнце пробивалось через неплотно задернутые шторы, позволяя рассмотреть достаточно. Вот я и не озаботился щелкнуть выключателем. К сожалению, было недостаточно светло, и я не разглядел, что одно колесико от кресла отвалилось. Падая, чуть было не расколошматил башку об угол стола. На пути вниз ухватился за первую попавшуюся стопку папок. Сверху обрушился целый ворох бумаг.

Отлично. Просто отлично, черт побери.

Подняв их, швырнул обратно на стол, и вдруг из одной папки выпал конверт. Его я не узнал, но почерк был знакомым и остановил мое внимание. Это почерк Джии.

Рывком разорвав конверт, проверил содержимое и обнаружил обычный листок бумаги размером восемь с половиной на одиннадцать с несколькими напечатанными строчками посередине.

К нему был прикреплен желтый стикер. Его я просмотрел первым.

Надеюсь, тебе понравится посвящение к моей книге. Только мы будем знать, как заканчивается наша история, и сможем написать следующее предложение.

Мой взгляд переместился на слова, напечатанные посередине страницы.

Посвящаю Рашу. К счастью, я была ужасным барменом и попалась на глаза сердитому хозяину, которого безумно полюбила.

Я не имел представления, как Джии удалось пронести конверт в кабинет и надеялась ли она, что я найду его именно сегодня. Мысленно сразу начал игру.

К сожалению, он оказался придурком, который не любил меня достаточно сильно.

К сожалению, он сбежал, когда судьба выдала кривой удар мяча.

К сожалению, он никогда не увидит сына Джии.

Последняя фраза вдруг пробила мою голову. Как это я могу не увидеть ее малыша? Я никогда не воспринимал ребенка как ее, всегда как нашего.

Снова перечитал ее записку. Только мы будем знать, как заканчивается наша история, и сможем написать следующее предложение. Неужели наша история закончилась так? Ясно как божий день, что этого не может быть.

К сожалению, он никогда не увидит сына Джии.

К черту! Какого дьявола я делаю? Он не сын Эллиота, он мой сын! Пэт как никто другой научил, что отцовство может быть биологическим, но вести себя как отец — это уже выбор. И это значит неизмеримо больше, чем пожертвовать толику спермы. Я желал быть с Джией. Желал этого ребенка. Хотел быть с ним одной семьей. Неважно, насколько сильно я ненавидел своего брата. Дуб был прав: я любил Джию гораздо сильней, чем мог кого-либо ненавидеть.

Начинала подступать паника. Вот дерьмо. Какого черта я чуть было не натворил? Схватив ключи от машины, бросился прямиком на стоянку. Не был до конца уверен, что запер дверь ресторана, но не подумал вернуться и проверить. Ничего не было важнее, чем добраться до Джии.

Запрыгнув в машину, я трясущейся рукой вставил ключ. Я точно сделаю это. Возьму свою девочку, приму ребенка и буду жить счастливо. Вдруг я понял, что не в состоянии вспомнить ни одной причины, почему медлил так долго. Включил зажигание, и тут моя тачка стала издавать глухие звуки, а потом заглохла.

Ни хрена себе! Этого не могло случиться. С Джииным старым мусорным ведром — да, но не с моей тачкой.

Снова повернул ключ. Двигатель было взревел, но потом снова замолчал. В третий раз он даже не попытался завестись.

Щелк-щелк.

Щелк-щелк.

Гребаная тачка была мертва.

Несколько раз я стукнул головой руль, потом вытащил телефон, чтобы позвонить Джии и убедиться, что она никуда не уехала.

Телефон был поставлен на голосовую почту.

Твою мать!

У меня был номер Тони с того времени, когда Джиа попала в больницу. Прокрутив номера, я попытался ему позвонить.

Тоже голосовая почта.

Черт!

Времени вызывать «Убер» и ждать не было. Так что я выскочил из машины и побежал. До ее дома было добрых две мили, но выбора у меня не оставалось.

Когда я домчался до подъездной дорожки, запыхавшись так, что не мог говорить, Тони уже грузил коробку на сиденье машины. Согнувшись, положив руки на колени и тяжело дыша, я сделал Тони знак подойти и судорожно вдохнул несколько глотков воздуха.

— Нужно… — дыши, Раш, дыши, — поговорить с Джией.

— Пойду прогуляюсь по кварталу. — Тони улыбнулся, потом кивнул в сторону дома. — Двери открыты. Она в своей комнате, уставилась на какую-то жуткую новую куклу.

Я вошел в дом и направился к ее спальне, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Когда я появился в дверях, Джиа стояла ко мне спиной. Должно быть, она приняла мои шаги за отцовские.

— Это последняя. Прости. Знаю, что собираюсь, как улитка. Но так трудно запечатать последнюю коробку, зная, что, наверное, никогда не возвратишься. Это место по-настоящему стало моим домом.

Мое сердце отозвалось физической болью. Господи, как же по-королевски я облажался. Надеюсь, Джиа найдет силы простить меня.

Я прочистил горло.

— К сожалению, подлый хозяин бара засунул голову себе в задницу и почти позволил любви своей жизни ускользнуть между пальцев.

Джиа резко вскинула голову. Потом невидящим взором уставилась на меня и схватилась за грудь.

— Ты действительно здесь?

Я сделал несколько осторожных шагов в ее комнату.

— Действительно. Дико извиняюсь, что заставил ждать так долго.

Ее колотило от волнения. Так же, как и меня. И кто мог обвинить ее в этом? Если учесть, через что я заставил пройти бедную девочку. Сократив расстояние между нами, взял из ее руки бедную куклу, так что мог держать в объятиях их обеих.

— Джиа, я не просто влюблен в тебя. Я люблю и того маленького мальчика, которого ты носишь в животе. И неважно, что моя сперма не участвовала в его зачатии. Важно, что я буду любить его и заботиться как о своем собственном. Если ты сможешь найти в своем сердце силы, чтобы простить меня, обещаю любить вас обоих и заботиться о малыше так, будто это наш собственный. Я хочу быть тем мужчиной, на которого будет равняться твой сын, неважно, чья у него ДНК.

По щекам Джии хлынули слезы.

— Боюсь поверить, что все это правда. Что ты в самом деле стоишь здесь и говоришь эти слова прямо сейчас.

— Знаю. И это моя вина. Но дай мне время, и я покажу тебе, что нет ничего более настоящего, чем мои чувства к тебе. Только не покидай меня. Дай шанс и увидишь — я тебя не подведу.

Джиа смотрела в пол. Пока она думала над ответом, я затаил дыхание. Она еще не знала, но я не принял бы слово «нет». Если потребуется, украду у ее отца наручники и прикую девочку к своей кровати. В течение следующих нескольких месяцев не буду заниматься ничем иным, как только кормить ее, смотреть, как растет ее живот, и постоянно ее трахать, пока Джиа не согласится остаться навсегда.

Но доверие и сознание того, что никто никуда не убежит, много значили для нас обоих, так что я надеялся, что до этого не дойдет.

Ей нужно верить, что все может сработать и что я способен искупить вину. С каждой секундой мое сердце билось громче в предвкушении. Наконец Джиа подняла глаза.

— К счастью, Джии по-настоящему нравились закаты, видные с балкона Раша. К тому же ее вибрирующая вагина была довольно запущенной. Так что она решила остаться.

Улыбнувшись от уха до уха, я распахнул руки и поднял свою любимую и закружил ее.

— К счастью, Раш страдает неизлечимой прегофилией, так что ему не терпится добраться до этой вагины.

— Проиграл. — Джиа засмеялась. — Начал свое предложение с «к счастью», а надо было наоборот.

Я обнял ее и обхватил обе щечки.

— Нет, детка, не проиграл. С этого момента никаких «к несчастью» в нашей истории больше не будет.

Мне правда хотелось, чтобы это был мальчик. Одна мысль о том, что парень вроде меня самого может вызвать меня на разговор о моей дочери, когда та созреет для свиданий, сводила меня с ума. Не стоит упоминать о том, что мне пришлось выйти, чтобы уладить дела с Тони, сразу после обжимашек с его сумасшедшей дочерью.

Он стоял, прислонившись к машине, и выпрямился, когда я подошел.

— Простите, думаю, нам нужно о многом поговорить.

— Без проблем. Если только ты не собираешься сказать, что моя маленькая дочка рыдает внутри с разбитым сердцем. Прежде чем ответить, знай, что в отделении для перчаток у меня лежит пушка.

— Нет. — Я улыбнулся. — С нами все в порядке. Хочу извиниться за то, как вел себя в последнее время. Мне потребовалось время, чтобы вытащить голову из задницы. Но больше такого не случится. Джиа согласилась дать мне еще один шанс. Обещаю, что в этот раз не облажаюсь.

— Отлично. Рад. Что важно, если бы ты пришел к этому решению легко, я был бы более обеспокоен. Ты берешь на себя большую ответственность, а это не то, что дается просто.

— Спасибо за понимание. — Я кивнул.

— Итак, она остается?

— Ага. Если вы не против, Джиа переедет ко мне.

— Меня это не устраивает. Никоим образом, — с каменным лицом произнес Тони.

Увидев мое ошарашенное лицо, Тони хлопнул меня по руке и расхохотался.

— Да я просто издеваюсь.

— У вас с дочерью порой странное чувство юмора, — выдохнул я.

Тони усмехнулся и полез на заднее сиденье за коробкой. Протягивая ее, он сказал.

— В этой коробке все ее куклы. Она велела поставить их в машину, а не в трейлер. И следила за тем, как я это делаю. Наверное, чтобы эти странные штуки не улетели.

— Заброшу их внутрь, а потом разгружу трейлер.

— Нет надобности. — Тони поднял руку. — Трейлер пустой.

— А где же барахло? — Я поднял бровь. — В комнате ничего нет.

— В гараже. Трейлер и не был нагружен. Выносил их из комнаты и складывал в гараже, когда внимание дочки отвлекалось.

— Не понимаю.

Тони обнял меня за плечи и повел к дому.

— Так вышло, что я хорошо разбираюсь в людях, сынок. Подумал, что проще засунуть эти коробки в гараж, чем разгружать трейлер, когда ты наконец вынешь свою голову из задницы.

Глава 24

Джиа

Я по-прежнему не могла поверить в происходящее.

Наблюдая из окна за тем, как Раш беседует с моим отцом, я нервно поглаживала живот. Ребенок все время пинался — видимо, чувствовал мой стресс. Но что я могла поделать? Сколько бы я ни старалась, никак не могла успокоиться.

Чем дольше Раш стоял там, тем больше я паниковала насчет того, что он может изменить свое решение.

О чем они только говорят?

Наконец Раш взял у отца коробку и зашагал с ней к дому.

Потом он вернулся к машине, и они с моим отцом попрощались. А затем папа уехал — вместе с трейлером. Мои вещи! Почему Раш не помог отцу выгрузить вещи? Предполагалось ведь, что я никуда не еду.

Хлопнула входная дверь. Затаив дыхание, я прислушалась к быстрым шагам Раша.

Вот он появился в дверях, и мы молча уставились друг на друга. Раш выглядел так, будто готов был броситься на меня — в хорошем смысле этого слова. Не могу сказать, что меня это оставило равнодушной, но мне хотелось понять, что тут все-таки происходит.

— Почему папа уехал с моими вещами? Это ты его попросил?

На лице Раша появилась недовольная гримаса.

— Неужели ты не слышала ни слова из того, о чем я тебе говорил?

— Слышала, конечно, но… мои вещи…

— Да какое это имеет значение!

Раш расстегнул пояс и стянул с себя брюки. Мне стало жарко при виде его члена. Я хотела только одного: чтобы он взял меня здесь же, без промедлений.

Раш притянул меня к себе, и я ощутила его мощную эрекцию.

— Взгляни на меня, — потребовал он. — Что бы ни случилось, ты должна доверять мне. Понимаешь?

Я кивнула.

— Вещи в гараже. Твой отец и не думал забирать их оттуда.

— Что?! — Я уставилась на него.

— Ума ему не занимать. Он сразу понял, что я не отпущу тебя.

Не успела я переварить сказанное, как Раш шепнул мне на ухо:

— Раздевайся. Я не могу больше ждать.

Чувствуя, как затвердевают соски, я стащила платье и расстегнула лифчик.

Раш опустился на колени и бережно поцеловал мой живот.

— Как же много я упустил! Он стал еще больше.

— Ничего, скоро малыш еще подрастет. И ты сможешь понаблюдать за этим.

Продолжая целовать меня, он прошептал:

— Как же давно я мечтал об этом! Ты просто немыслимо сексуальна.

Он был почти что в трансе, целуя меня все ниже и ниже. Наконец он снял с меня трусики, и я охнула, ощутив у себя между ног его язык. Чувство было настолько сильным, что я едва не кончила на месте.

Но прежде чем это случилось, Раш снова встал. Сжав мою руку, он повел меня к постели.

— Скажи, как ты ублажала себя, пока меня не было рядом.

— С помощью вибратора, — выдохнула я.

— О чем ты думала, пока играла с ним?

— О тебе.

— Расскажи, что именно ты думала.

Я и забыла, до чего ему нравится, когда я говорю непристойности.

— Я представляла, как ты трахаешь меня, пока я играю со своей вагиной.

— Где твоя игрушка? Покажи мне.

Только тут до меня дошло, что я забыла упаковать вибратор с другими вещами, поскольку пользовалась им до последнего. Он так и лежал у меня в тумбочке. Да уж, новых жильцов ждал тот еще сюрприз!

Когда я вытащила свою розовую игрушку, Раш взглянул на нее и сказал:

— Ляг на спину и раздвинь ноги… я хочу видеть, что ты с ним делаешь.

Раш неотрывно наблюдал за тем, как я включила вибратор и начала массировать себя. В такт мне Раш стал поглаживать свой пенис, и я, будто завороженная, наблюдала за тем, как он набухает все больше и больше. Так продолжалось с минуту, прежде чем Раш опустился на меня. До чего же я соскучилась по его телу!

Наконец-то.

Раш непроизвольно стонал, двигаясь, будто в экстазе. Никогда еще он не был таким громким во время секса, и мне это безумно нравилось. Все мои тревоги куда-то испарились.

— Даже не думала, что мне снова удастся пережить эти ощущения, — выдохнула я.

— Я собираюсь трахать тебя всю ночь, Джиа… без остановки, пока ты не взмолишься о пощаде.

Я только крепче обхватила его ногами.

— Сильней! Ну же!

Не прошло и пары минут, а я уже кончала — да так, что непонятно было, то ли это один оргазм, то ли несколько, плавно переходящих друг в друга.

Тело Раша содрогнулось, когда он кончил во мне, но еще какое-то время он продолжал двигаться, будто наслаждаясь каждой секундой этого действа.

Наконец он открыл глаза и поцеловал меня в лоб.

— Как бы то ни было… не смей сомневаться в том, что я люблю тебя, Джиа.

После трех раундов секса мы какое-то время лежали в постели. Раш поглаживал мой живот, и ребенок принялся пинаться. Тогда Раш наклонился и заговорил с ним: «Прости за эту встряску. Можешь пока что получить маму в полное свое распоряжение. Но учти, что скоро она мне снова понадобится».

Мое лицо расплылось в улыбке.

— Я уже сказал твоему отцу, что ты переезжаешь ко мне. — Раш обнял меня.

Я знала, что так будет лучше для нас обоих, и все же не смогла скрыть тревоги.

— Я буду только рада поселиться в этом чудесном доме… но мне кажется, стоит сохранить на время и мою квартиру… так, на всякий случай.

— Черт возьми, Джиа. Я ведь сказал, что ты можешь доверять мне. Зачем тебе квартира?

— Я и доверяю. Просто у меня такое чувство, что мы слишком торопимся… Пожалуй, я все-таки попридержу квартиру… до тех пор, пока не родится ребенок.

Во взгляде Раша читались боль и обида.

— Ты думаешь, я брошу тебя, как только родится ребенок?

При всем желании я не могла избавиться от сомнений. Раш верит, что сможет полюбить малыша. Но откуда ему знать? А вдруг тот окажется копией Эллиота и Раш не совладает с чувствами?

— Я не говорила, будто думаю, что ты исчезнешь из моей жизни с появлением ребенка. Но вряд ли ты можешь со стопроцентной уверенностью сказать, как ты будешь чувствовать себя после рождения малыша.

Было видно, что Раша огорчает мое недоверие.

— Это моя вина, — сказал он наконец. — Я виноват, что ты сомневаешься в наших отношениях. Я повел себя так, будто не могу справиться с ситуацией. И нечестно ждать от тебя, что ты сразу доверишься мне. Время — вот что нам нужно. Что ж… можешь сохранить квартиру, если она послужит тебе залогом безопасности. Я сам буду платить за нее.

— Нет, — я покачала головой, — этого я не могу допустить.

— Джиа… это не обсуждается. Ты оставляешь квартиру из-за меня, поскольку я проявил слабину. Значит, мне и платить.

* * *

На следующий день мы с Рашем погрузили мои вещи в «Мерседес» и отвезли к нему домой.

Пока Раш заносил коробки внутрь, я сидела в его спальне. Всякий раз, когда мой взгляд падал на безграничное морское пространство, протянувшееся за стеклянными дверями, я чувствовала только одно: я не заслужила этой красоты.

Раш подошел к платяному шкафу и начал сдвигать свою одежду в одну сторону.

— Я и не думал, что у тебя столько шмоток. Но мы что-нибудь придумаем. Если что — я могу перенести свою одежду вниз.

— Не надо ничего никуда переносить. Это твой дом.

Он замер, затем повернулся ко мне.

— Вот тут ты ошибаешься. С сегодняшнего дня это наш дом.

Он принялся распаковывать моих уродливых кукол, усаживая их по очереди на верхнюю полку. Не знаю почему, но меня глубоко тронуло это зрелище. Заметив слезы у меня на глазах, Раш снова прервался.

— Знаешь что, давай немножко отдохнем. Солнце вот-вот сядет. Посидим с тобой на балконе и полюбуемся на закат. — Он помог мне встать с постели. — Идем.

Как оказалось, закат над океаном — то, что доктор прописал. С каждой минутой на сердце у меня становилось все легче и легче. Ничего нет лучше морского воздуха, и я с наслаждением вдыхала его, забыв обо всем на свете.

— Я хочу задать тебе важный вопрос, — неожиданно сказал Раш.

Сердце застучало с удвоенной силой. Только бы не предложение о замужестве! Я не могла принять его. Мне важно было убедиться, что со мной и с ребенком все будет в порядке.

— Что такое? — Я откашлялась.

— Видишь ли… это место такое красивое… но я не чувствовал здесь себя как дома. Ведь когда ты живешь один, любое место будет для тебя чужим. Просто здание, и ничего больше. А после того, как я встретил тебя, в одиночку мне здесь стало еще пустынней. Только когда ты рядом, мой дом становится настоящим домом.

— Спасибо. — Я признательно сжала его руку.

— Но дело не в этом. Мой дом вполне может сгореть дотла. В жизни всякое случается. Я вот тут все думал, как мне убедить тебя, что я заслуживаю абсолютного доверия. А потом понял, что подхожу к проблеме не с той стороны. Глупо надеяться, что ты сможешь полностью убедить в чем-то другого человека. Даже тень сомнения — уже сомнение. На самом деле сомневаться — нормально, ведь жизнь всегда полна неопределенностей. Мы живем, зная о том, что в любой момент можем умереть. Но это не мешает нам вставать каждое утро и делать то, что нужно. Жизнь дана не для того, чтобы постоянно доказывать себе, что мы в полной безопасности. Жить — значит пребывать в состоянии неопределенности, наслаждаясь видом прекрасных закатов рядом с теми, кого мы любим.

Прекрасно сказано, а главное — очень верно. Я все время ждала того, чего просто не могла получить: гарантий определенности. Пожалуй, в душе у меня всегда будет страх потерять Раша. И это то, с чем мне нужно научиться жить.

— Так вот о чем я хочу спросить тебя, Джиа: согласна ли ты быть со мной, не отвергая неопределенности?

Удивительно, как один простой вопрос мог изменить всю перспективу!

Жить, несмотря на неопределенность!

Он был абсолютно прав. Я все время ждала безопасного чувства. Но разве может чувство быть безопасным? Меня всегда будет пугать мысль о том, что я могу потерять Раша — по одной причине или по другой. Но, концентрируясь на этом страхе, я теряла то единственное, что действительно имело значение… что только и существовало, — мое сегодня.

— Да, — выдохнула я, — я могу быть с тобой, не отвергая неопределенности.

И в этот момент, впервые за долгое время, я ощутила покой. Я перестала просчитывать свое завтра и сосредоточилась на сегодняшнем дне.

* * *

Позже, когда Раш ушел в душ, я решила прогуляться по дому. Заглянув в детскую, я зажгла свет.

Все здесь было как в тот день, когда Раш впервые привел меня сюда. Несмотря на все, через что нам довелось пройти, он не убрал ни единой вещицы. Что, как не это, лучше всего показало его намерения?

Я начала разговаривать с собственным животом: «Знаешь, тебе очень повезло. У тебя будет замечательный папа… совсем как у меня. Вот только у тебя в отличие от меня будет любящая мамочка».

Неожиданно за спиной раздался голос:

— Беседуешь с моим малышом?

Его малышом.

— Да. Мы как раз говорили о тебе.

— Ничего плохого, надеюсь, поскольку я и без того выгляжу устрашающе. Так что тебе стоит замолвить за меня словечко.

— Я сказала, ему ужасно повезло, что ты будешь его папой. Наверняка он полюбит тебя… так же сильно, как я.

Раш крепко обнял меня.

— Я собираюсь поговорить с Эллиотом на этой неделе. Чем скорее мы сообщим ему, тем лучше…

Внутри у меня все сжалось, но я знала, что это единственно правильное решение.

— Хорошо, скажем ему на этой неделе.

Глава 25

Джиа

— Почему бы тебе не встать позади и не обнять ее живот?

— С удовольствием, — ответил Раш, пристраиваясь у меня за спиной и легонько целуя меня в шею.

Вспышка.

Еще одна.

И еще.

Мы с Рашем пришли на заказанную нами фотосессию. Уже на месте фотограф решила, что будет здорово, если Раш тоже попозирует на некоторых снимках. Мне так даже показалось, что ей больше нравилось снимать его, а не меня. Другое дело, что от всех этих прикосновений Раш явно перевозбудился.

Дженни подняла свою камеру с длинным объективом.

— То, что нужно. Ну-ка, поцелуй ее снова.

Вспышка.

Еще.

Еще.

Я только хихикала, пока его губы щекотали мне шею.

— А теперь встань сбоку от нее, — предложила Дженни.

— Не самая удачная идея, — шепнул мне на ухо Раш. — Во всяком случае, с такой эрекцией.

Я невольно рассмеялась.

— Лучше мы останемся как есть, — сказала я Дженни. — Нам нравится эта поза.

Раш фыркнул от смеха.

Дженни окинула нас задумчивым взглядом.

— А как ты отнесешься к тому, чтобы обнажиться до пояса? Раш прикроет руками твою грудь.

— Ну-у-у…

— Даже не знаю, — промямлила я.

— Прекрасная мысль! — Раш просиял.

Дженни улыбнулась и снова взглянула на меня.

— Джиа?

— Ну… пожалуй. — Я пожала плечами.

Раш помог мне снять рубашку. Потом расстегнул мой лифчик и бросил его на стул.

Я почувствовала, как его широкие ладони легли мне на грудь. Из-за беременности груди у меня увеличились, так что прикрыть их теперь было трудновато.

У Раша вырвался еле слышный стон, и я снова рассмеялась при мысли о том, что наша сессия для беременных невольно превратилась в порно.

* * *

Поскольку мы уже были в городе, то решили заодно навестить в больнице Эдварда. Тот, слава богу, понемногу выздоравливал.

Раш был у отца в палате, когда я решила сходить в кафетерий что-нибудь выпить.

Только я повернула за угол, как кто-то врезался в меня со всего размаха. Не удержавшись, я упала на пол.

— Вот уж не ожидал встретить тебя тут.

От звука этого голоса я невольно поежилась. На меня пахнуло алкоголем.

Не успела я ответить Эллиоту, как за спиной раздались шаги.

— Что здесь, черт возьми, происходит?

Это был Раш.

— Знаешь, братец, тебе стоит сказать своей подружке, чтобы она перестала меня встречать вот так… на коленях.

Раш, должно быть, настолько испугался за меня, что даже не отреагировал на это хамство.

— Он толкнул тебя? — спросил Раш, помогая мне подняться с пола.

— Нет, я просто упала.

Не обращая внимания на Эллиота, он всмотрелся в мое лицо.

— Ты в порядке?

Эллиот тоже окинул меня взглядом.

— Джиа, ты всегда была такой пухленькой? Чем ты ее кормишь, Раш?

Ну что за скотина.

— Она беременна, дебил, — выдал ему Раш. — А ты только что пихнул ее на пол.

Вообще-то мы не так планировали преподнести эту новость. Но раз уж вырвалось — ничего не поделаешь.

— Беременна? Что ты хочешь этим сказать? — Эллиот прищурился.

— Даже не знаю, как выразить это по-другому.

— И кто отец? Ты?

— Да, — ответил Раш после секундной паузы.

Черт.

Не сказав ни слова, Эллиот развернулся и поспешил в палату к отцу.

— Прости, что вывалил это на ходу. — Раш повернулся ко мне. — Но лучше так, чем чистая правда.

— Все в порядке. — Я перевела дыхание.

— Скажи я ему сейчас, кто отец ребенка, он, скорее всего, забудет об этом к утру. Сама видишь, он пьян как сапожник.

Раш покачал головой.

— Ты точно в порядке?

— Да… все хорошо.

По крайней мере, пока.

— Тогда поехали домой.

* * *

Тем же вечером, когда мы с Рашем мирно сидели перед телевизором, поедая мороженое, зазвонил телефон.

Раш ответил, и по его лицу я поняла: что-то неладно.

— Это Эллиот, — шепнул он едва слышно.

С минуту он молча слушал, что ему говорили. Из трубки раздавался голос Эллиота, но слов я разобрать не могла.

— Что такое? — спросила я.

— Подожди секунду, — сказал он своему брату, после чего повернулся ко мне. — Протрезвев, он сложил два и два и теперь хочет знать, кто отец ребенка.

Кровь застучала у меня в висках.

— Включи громкую связь. Я хочу сама сказать ему.

— Ты не обязана…

— Так будет лучше.

Раш сделал, как я просила.

— Эллиот, я включаю громкую связь. Джиа хочет поговорить с тобой.

— Эллиот… — начала я.

— Джиа…

Я тысячу раз репетировала, как сообщу ему эту важную новость, а тут выпалила первое, что пришло мне в голову.

— В ту ночь, когда мы были с тобой вдвоем, я забеременела. Я еще не знала об этом, когда влюбилась в твоего брата. Мы с Рашем хотим сами воспитывать ребенка. Никто не требует, чтобы ты участвовал в жизни малыша, но ты должен знать, что это твой ребенок.

Раш ободряюще сжал мою руку.

Ответом мне была тишина. Эллиот молчал так долго, что мы с Рашем нервно переглянулись.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? — спросил он наконец.

— Ты единственный, с кем я спала на тот момент. Доказать я ничего не могу, но это правда.

Еще одна долгая пауза.

— Вы знали, что моя жена беременна?

— Да, — ответил Раш, — она мне сказала.

— Чего вы наверняка не знаете, так это то, что она подала на развод.

Черт.

Я видела: Раша так и подмывает сказать, что Эллиот заслужил все свои несчастья. Но ради меня он решил сдержаться.

— Лорен — прекрасная женщина, Эллиот. Почему бы тебе не попытаться вернуть ее?

— После того как она узнает, что я обрюхатил твою подружку, ситуация точно наладится, — саркастически заметил тот. — Лорен моментально ко мне вернется.

— Ей не обязательно об этом знать, — сказал Раш.

— Лорен ясно дала мне понять, что не передумает. Так что сам видишь… терять мне особо нечего.

— О чем это ты?

— Я хочу провести тест на отцовство. И будь уверен: если ребенок мой, я сделаю все, чтобы отстоять свои права.

Глава 26

Раш

— Из-за него все будут думать, что я шлюха. Сначала забеременела от случайной связи, а теперь встречаюсь с его братом. — Джиа нервно расхаживала перед телевизором. — У него целая команда юристов. А вдруг он заявит, что я — плохая мать, и потребует полной опеки? Неужели ему отдадут ребенка? О боже, когда я еще училась в школе, отец настоял, чтобы я посещала школьного психолога. У меня как раз начался подростковый период, а с ним я не хотела об этом говорить. Я ей столько понарассказывала о себе… Теперь Эллиот сможет обратить все против меня.

— Джиа…

— А куклы! Надо немедленно от них избавиться. Вдруг к нам заявятся из социальной службы и увидят, что у меня не все в порядке с головой и я способна бросить в огонь собственного ребенка. — Она зашагала еще быстрее. — Мало того, я пишу любовный роман. Это может их навести на мысль, что я думаю только о сексе.

— Джиа! — Я повысил голос, но она снова не услышала меня.

— Как ты думаешь, согласится Мелоди лжесвидетельствовать в мою пользу? Мне кажется, что она будет выглядеть очень убедительно на суде. Пусть скажет, что из меня получится хорошая мать.

— Джиа…

— Я как-то читала в газете, что Бритни Спирс пришлось выложить миллион долларов, когда она боролась за опеку над ребенком. А если Эллиот…

— Джиа!

Сама она замерла, но ум еще продолжал метаться.

— О боже! Мне стоило купить минивэн. Зачем только я приобрела такую дорогущую машину? Теперь меня сочтут безответственной. Не знаешь, можно ли ее вернуть? Я и ездила-то на ней всего ничего. Черт… Я тут нечаянно плеснула на коврик апельсиновым соком. Не знаешь, кто тут занимается чисткой ковров?

Я взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Джиа.

Она смотрела на меня, но по-прежнему не слышала ни единого слова.

— Пожалуй, мне стоило бы уехать из твоего дома. Многим до сих пор не нравится, когда двое живут вместе до свадьбы. Пожилые так вовсе считают это неприличным. Знать бы, какого возраста будет судья…

Тут я сделал единственное, что могло вернуть ее внимание. Наклонился и поцеловал ее в губы. Пару секунд она еще пыталась говорить, но затем затихла и расслабилась.

В скором времени я отстранился от нее. При виде того, как она пытается перевести дыхание, по моему лицу растеклась улыбка.

— Ты в порядке? — шепнул я.

— Э-э?

— Ну-ка присядь. Мой черед говорить.

Джиа села на диван. Я устроился рядом и крепко сжал ее руки.

— Во-первых. У Эллиота и правда много денег, но и мы не беднее.

— Но я…

Я наклонился к ней для очередного поцелуя. Почувствовав, что она уже не пытается снова заговорить, я отстранился.

— Знаешь, мы придем к согласию куда быстрее, если ты на время заткнешься.

— Я не ослышалась? Ты сказал, чтобы я заткнулась?

— Именно так, — ухмыльнулся я. — На будущее тоже можешь сказать мне, чтобы я заткнулся, если я потеряю голову и буду нести какую-то чушь.

— Я вовсе не несу чушь… Просто мне страшно. Эллиот может…

Наклонившись, я коснулся ее губ.

— Заткнись, моя радость.

— Прекрасно, — мрачно заметила она, когда я снова отстранился. — Но потом я все-таки выскажусь.

— Договорились. Итак… У Эллиота много денег, но и мы не беднее. И прежде чем ты начнешь возражать, что это мои деньги, а не наши, я хочу сказать тебе кое-что важное. Я потому так долго тянул с предложением, что никак не мог решиться стать отцом. Я тут не для того, чтобы быть дядюшкой Рашем. Я буду отцом этому ребенку, так же как ты будешь ему мамой. Не знаю, готова ли ты к этому или нет, но для меня ты все равно что жена. А это значит, что все мое — твое. Так что деньги… они есть у нас. И если уж на то пошло, сделай мне одолжение…

— Что такое? — Джиа взглянула на меня.

— Давай раз и навсегда закроем тему денег в наших отношениях.

— Хорошо. — Она улыбнулась.

— Теперь что касается бесед со школьным психологом. Поверь: она не возникнет из ниоткуда, чтобы поведать всем твои детские секреты. Любовные романы никак не определяют твой моральный облик. Ты же не считаешь Стивена Кинга психопатом-убийцей только потому, что он кропает всякие ужасы? Машина… знаешь, никому и в голову не придет оценивать твои моральные качества по марке твоего авто. Мелоди могла бы солгать в твою пользу, но этого не требуется. Она и без того считает, что из тебя получится замечательная мать. Насчет кукол… — Я потер подбородок. — Вот что я тебе скажу. Вопрос и правда скользкий. Но если к нам заявятся из социальной службы, обещаю спрятать твоих уродцев. Если надо, сожру их.

Джиа рассмеялась.

— Ну что, ты закончил?

— Прости. Наконец, о жизни без брачного свидетельства. Если хочешь, мы можем уладить это в два счета. Мне ничего не стоит жениться на тебе прямо завтра, хотя я и предпочел бы порадовать тебя красивым колечком. А знаешь почему?

— Почему? — Ее голос дрогнул.

— Потому что я люблю тебя, и это навсегда. Какая-то бумажка тут ровным счетом ничего не изменит.

Джиа долго всматривалась мне в глаза, будто пытаясь отыскать там что-то важное. Наконец ее лицо просветлело.

— Ты и правда готов жениться на мне прямо завтра?

— Я готов сделать для тебя что угодно.

* * *

Джиа задремала, а я еще долго лежал без сна. Хоть я и заверил ее, что Эллиоту не удастся получить опеку над ребенком, меня не покидали мысли о том, во что превратится наша жизнь, если он сможет навещать своего сына.

Эдвард хотя бы долго встречался с моей матерью, прежде чем она забеременела. Вдобавок у него был хороший образец для подражания в лице собственного отца. У Эллиота не была ни того, ни другого. Он совсем не знал Джию и к тому же имел возможность понаблюдать за тем, как его отец относился ко мне и к моей матери. Это значило, что ребенок Джии будет для него не более чем пешкой, с помощью которой можно манипулировать нами обоими. Этого я допустить не мог.

На меня нахлынули старые воспоминания. Когда я был в шестом классе, у нас в школе организовали специальный вечер «Отцов и сыновей». На нем мальчиков поощряли пользоваться дезодорантами и с уважением относиться к девочкам, а еще разъясняли некоторые детали на примере пестиков и тычинок. Мама решила, что это хороший повод укрепить связь между мной и отцом, и пригласила Эдварда прийти в школу. Стоит ли говорить, как много это для меня значило, ведь все ребята из класса собирались быть со своими отцами. Папа Джо Пармы пришел прямо с работы и пригласил нас сесть с ними. Он работал мусорщиком и не успел забежать домой и переодеться. Эдвард вынужден был пожать мужчине руку, но затем тщательно вытер ладонь. Весь вечер потом он отпускал язвительные замечания насчет того, что из общеобразовательных школ выходят одни лодыри и преступники.

На следующей неделе я впервые выкурил «косячок» и стащил велосипед. Не мог же я разочаровать любимого папочку!

Ни под каким видом я не мог допустить того, чтобы и моего ребенка ждало нечто подобное. Что может быть хуже, чем вынужденное общение с человеком, которому на тебя глубоко плевать? Уж лучше никакого общения, чем такое. Взгляните на Джию: она совсем не знала матери, но при этом была эмоционально устойчивее многих, кто вырос в полной семье.

Я должен был защитить нашего сына.

И кажется, я знал, как это сделать.

* * *

На следующее утро я поднялся раньше Джии, хотя и проспал всего два часа. Я устроился на кухне и выпил три чашки кофе, составляя список дел, которые должны были помочь мне осуществить мой план. Около девяти на кухню пришлепала Джиа.

— Доброе утро. — Она зевнула. — Почему ты встал так рано?

— Рано? Да уже девять часов, соня. — Я распахнул объятия. — Иди сюда.

Джиа плюхнулась мне на колени и опустила голову на плечо.

— Ненавижу встречать утро без кофе.

— Не переживай. Я привезу тебе вечерком какой-нибудь бескофеиновый напиток.

— Ты что, работаешь сегодня в ресторане? — Она надулась.

— Вообще-то… я рассчитывал, что ты сможешь подменить меня. Мне надо поездить по делам, а в «Высотке» новый бармен. Не хочется оставлять его без присмотра.

Джиа встрепенулась.

— Хочешь сказать, что я буду за управляющего?

— Почему бы нет? — Я пожал плечами.

— И я смогу порыкивать на людей и раздавать приказы?

— Само собой, — усмехнулся я. — Задай им жару.

Джиа попыталась встать, но я удержал ее.

— Не спеши. Хочу обсудить с тобой еще кое- что.

Мне потребовалось около минуты, чтобы собраться с мыслями. В конце концов я решил, что детали оставлю на потом, иначе Джиа снова распереживается.

— После того как ты заснула, я еще долго размышлял о том, как нам быть с Эллиотом.

Ее оживленное личико тут же потухло.

— И что?

— Я хочу спросить у тебя кое-что. Можешь ответить мне, не задавая встречных вопросов?

— Даже не знаю…

— Давай так. Ты мне доверяешь?

— Ясное дело.

— Ты веришь, что все, что я делаю, ради нашего же блага?

— Разумеется.

— Тогда вопрос. Ты хочешь, чтобы Эллиот навсегда исчез из нашей жизни и никогда больше не побеспокоил нас?

— А ты…

— Помнишь? Никаких вопросов. Просто ответь мне.

Джиа на несколько секунд прикрыла глаза.

— Вот что я тебе скажу. Ты не можешь убить Эллиота. А вообще-то я буду только рада, если он исчезнет из моей жизни.

Улыбаясь, я поцеловал ее в лоб.

— Вот и чудесно. Пойду приму душ.

Глава 27

Раш

— Ты уверен, сынок, что это правильное решение?

Джеральд Хорват, давний адвокат моего деда, прекрасно знал о том, какие отношения связывают меня, моего брата и отца. Я позвонил ему утром — попросил составить для меня договор. Джеральд согласился, но перед этим пожелал встретиться со мной.

— Абсолютно уверен.

Он снял очки.

— Мы говорим о солидной сумме, Хитклифф.

— Да плевать мне на деньги.

Джеральд грустно улыбнулся.

— Помню, как сообщил тебе о том, что по завещанию деда ты получишь кучу денег. Ты тогда ужасно распереживался.

— Деньги делают жизнь комфортнее, но они же обрекают тебя на массу проблем.

Он кивнул, будто не желая дальше спорить, и выложил передо мной два документа.

— Я сделал то, о чем ты меня просил, только сформулировал все немного иначе — на случай, если дело однажды дойдет до суда.

Джеральд дал мне время изучить оба документа, после чего мы обговорили с ним кое-какие детали. Откинувшись на спинку кресла, он внимательно взглянул на меня.

— Думаешь, он примет твое предложение?

— В последнее время он ведет себя, как сорвавшийся с цепи подросток. Не уверен, что он сможет разглядеть собственную выгоду.

— И как же ты собираешься убеждать его?

— А я и не собираюсь. — Я встал из-за стола. — За меня это сделает кое-кто другой.

* * *

Бог ты мой. В семь вечера я вошел в квартиру Эллиота, открыв дверь ключом, который позаимствовал у Лорен. Такое чувство, будто я оказался в студенческом общежитии после разгульной вечеринки. Повсюду валялись пустые бутылки и коробки из-под пиццы, а на диване спали две голые девицы. Вот только вид из окна открывался на Манхэттен, а не на лужайку с пьяными подростками.

Я подошел к одной из женщин и хорошенько встряхнул ее.

— Пора вставать, детка.

Та с трудом открыла глаза.

— Ты кто? Тот парень заплатил только за себя.

Я схватил с пола кучу одежды и швырнул ей.

— Одевайся. Вечеринка закончена. — Тут я пихнул вторую красавицу. — Забирай подружку — и по домам.

Они принялись одеваться, переругиваясь из-за одежды, а я отправился на поиски Эллиота. Тот, совершенно голый, валялся на кровати. Похоже, он был в полной отключке, и я решил для начала сварить немного кофе.

На кухню вошла одна из двух дамочек.

— А как насчет чаевых?

Рядом со мной, на стойке, валялся бумажник Эллиота. Я достал оттуда целую стопку купюр.

— Держи. Считай это подарком от меня.

Быстро перебрав бумажки, она вытащила несколько сотенных и спрятала их в лифчик.

— Спасибо, солнышко. Не хочешь порезвиться на прощание? Думаю, с тобой будет поинтересней, чем с твоим приятелем.

— Да нет, спасибо.

Выпроводив дамочек за дверь, я пошвырял в мусорное ведро пустые бутылки и отправился будить своего дорогого брата.

— Подъем! Нечего тут разлеживаться!

В ответ мне раздался громкий храп.

Сколько я ни тряс его, все без толку.

Тогда я вернулся в гостиную и с удобством устроился в кресле. Что ж, по крайней мере, постараюсь немного выспаться.

* * *

Около половины седьмого утра этот идиот наконец-то очнулся. С вечера я опустил жалюзи, так что в гостиной все еще было темно. Проходя мимо, Эллиот задел кресло, в котором я сидел.

— Надеюсь, это была твоя рука.

— Какого дьявола…

— Расслабься, это всего лишь твой младший братец, а не сводник, который явился за своими шлюхами.

Я встал.

— Какого дьявола ты тут делаешь? — Эллиот включил свет.

— Кто-то же должен был проводить твоих гостей. Хозяин из тебя хреновый.

— Да пошел ты…

Он прошлепал на кухню и налил себе стакан воды. За первым стаканом последовал второй.

— Что тебе нужно? — Он повернулся ко мне.

— Рад, что ты спросил. Я хочу, чтобы ребенок Джии был моим. А еще я хочу раз и навсегда избавиться от всей семейки Вандерхаусов.

— Ну, мало ли чего мы хотим, — хихикнул Эллиот.

Я начал терять терпение. Еще немного, и я снова вмажу этому ублюдку.

— Одевайся. Мы едем к Эдварду.

— Зачем? С ним все в порядке? — В голосе Эллиота впервые прозвучало что-то искреннее.

— Более-менее. Я навещал его вчера вечером… в отличие от тебя.

— Я загляну к нему позже.

— Нет. Мы едем сейчас. Нам нужно обсудить одно важное дельце, а мне и так пришлось ждать, пока ты протрезвеешь.

Должно быть, он понял по моему тону, что я не шучу.

— Ладно. Но учти, я уступаю только потому, что у меня нет сил вышвырнуть тебя за дверь.

Ну конечно. Так я и поверил.

По дороге в больницу мы не обмолвились ни словом. Когда мы вошли в палату, Эдвард сидел на постели и читал газету.

— Ну и видок у тебя, — сказал он Эллиоту. — Давай уже приходи в себя и берись за работу. Жена ушла, и что с того? Ты себе еще миллион таких найдешь, а вот компании без тебя не обойтись.

Вот уж и правда отеческий совет. Я покачал головой.

— Почему бы нам не перейти прямо к делу? — Эдвард повернулся ко мне.

Вынув из конверта два документа, я вручил их Эллиоту.

— Я готов отказаться от всего, что оставил мне дед, за исключением дома, где я сейчас живу, и ресторана. Тебе перейдет моя доля в компании и все мои акции.

— И что ты хочешь взамен?

— Я хочу, чтобы ты отказался от всех прав на ребенка Джии и вообще держался от нас подальше. Вот бумаги, которые ты должен подписать.

— И с какой стати мне их подписывать?

— Подумай сам: в твоем распоряжении окажется столько денег, что тебе их и за пару жизней не потратить. К тому же вам уже не нужно будет мое согласие на заключение той или иной сделки.

— Зачем мне твои деньги? — Эллиот ухмыльнулся. — А этот маленький ублюдок позволит мне вдоволь поиздеваться над вами!

— Еще одно оскорбление в адрес Джии или ребенка, и следующий месяц ты проведешь на больничной койке рядом со своим отцом. Поверь, я не шучу.

— Ну хватит, — Эдвард вздохнул, — в конце концов, это деловое соглашение, и эмоции тут ни к чему.

— Тогда скажи своему сынку, каково это — быть отцом ребенка, который тебе не нужен.

Эдвард не замедлил с ответом.

— Ни о чем я не жалел так сильно, как о том, что у меня появился ребенок на стороне, — обратился он к Эллиоту. — Ты просто не представляешь, что это за бремя — иметь сына, к которому ты не испытываешь никаких отцовских чувств.

Я снова ощутил привычный укол в сердце, но решил не обращать внимания, ведь все это затевалось ради Джии и ребенка.

— Подпиши документы, Эллиот, — продолжал Эдвард. — Пусть эти двое навсегда исчезнут из нашей жизни, и компания снова станет нашей полноправной собственностью.

Эллиот послушно подписал бумаги и протянул их мне. В этот момент мне показалось, будто с плеч моих упал тяжкий груз. Ну кто бы мог подумать, что у меня так полегчает на душе при мысли о том, что я навсегда прощаюсь и с отцом, и со старшим братом?

— Счастливо оставаться. — Я кивнул и вышел за дверь.

Глава 28

Раш

Таких безмятежных недель, которые последовали за отказом Эллиота от прав на ребенка, у нас с Джией еще не было. И я от души наслаждался каждой секундой отмеренного нам времени. Просыпаться с Джией каждое утро и засыпать с ней каждый вечер было чистым блаженством.

Мы подолгу сидели на балконе, с которого открывался превосходный вид на океан. Каждый день я замечал, как округляется животик Джии, и от души радовался тому, что ребенок будет моим во всех смыслах этого слова. Даже удивительно, с какой легкостью мне удалось откупиться от Эллиота. Как знать, не пожалеет ли он когда-нибудь о принятом решении. Впрочем, это уже не моя проблема.

И я ничуть не страдал от того, что потерял бизнес. У меня по-прежнему оставалась «Высотка» и крыша над головой, а больше мне и не требовалось. Наконец-то я избавился от необходимости посещать собрания совета директоров и ругаться со своими родственниками.

Мы с Джией неплохо подготовились к рождению ребенка. Обустроили детскую, накупили туда всякой всячины. Побывали на курсах для будущих родителей. Словом, сделали все, что могли. До родов оставалось около двух недель, и я решил не тянуть больше с предложением. Другое дело, что мне хотелось обставить все как можно эффектнее.

И как-то вечером меня осенило. Джиа уже сдала рукопись книги в издательство, так нельзя ли будет договориться с ними о том, чтобы мне вручили экземпляр еще до того, как книга выйдет из печати? Так я устрою Джии двойной сюрприз. Мало того, что она получит первый экземпляр книжки — в нем еще будет лежать обручальное колечко, которое я спрячу между страницами. Предложение я собирался сделать в ее любимом ресторанчике, который находится неподалеку от нашего дома.

Литературный агент Джии пошла мне навстречу. Она переговорила с издательством, и мне вручили новехонькую копию книжки. Конечно, это была не окончательная версия, так как рукопись еще редактировалась, однако они смогли напечатать для меня один экземпляр.

И вот я сидел в машине напротив ювелирного магазина. Достав книжку, я провел рукой по гладкой обложке, на которой была изображена девушка, с мечтательным видом глядящая на море. Что и говорить, я ужасно гордился Джией. Как-никак она писала роман в самый тяжелый период своей жизни и даже умудрилась сдать его в срок. Молодчина, что и говорить!

Открыв книжку, я замер от изумления.

Глава первая: Раш.

Неужто она и правда назвала своего героя Рашем? Глазам не верю!

В свое время, когда мы заключали с ней пари — я бросаю курить, а Джиа отказывается от сладкого, — она пообещала в случае проигрыша назвать главного героя моим именем. Но проиграл-то я! И мне пришлось ремонтировать машину, которая, к слову, уже была на ходу.

Черт.

Даже не ожидал, что книга окажется сюрпризом и для меня тоже.

Я убрал роман в конверт и отправился в ювелирный магазин, чтобы забрать кольцо, которое я выбрал еще пару недель назад. На пороге меня встретил хозяин, одетый в строгий, элегантный костюм.

— Добрый день, мистер Рашмор. Мы подогнали кольцо по размеру.

— Прекрасно. Большое спасибо.

Я наклонился над витриной, где были выставлены десятки бриллиантовых колец.

— Посмотрим, что у вас вышло.

Ювелир открыл бархатную коробочку и показал мне колечко с бриллиантом в два с половиной карата.

Я легонько провел пальцем по ободку.

— Какая красота! Надеюсь, ей это понравится.

— Если вас все устраивает, мы можем перейти к оплате. После этого вы заберете кольцо домой.

— Прекрасно. Давайте все оформим.

От пакета я отказался, спрятав кольцо во внутренний карман куртки. Мне не хотелось, чтобы Джиа ненароком его обнаружила.

Только вернувшись к машине, я обнаружил, что оставил телефон на сиденье. На экране высветились пропущенные звонки и сообщения. Все они были от Джии.

Джиа: Не знаю, где ты сейчас. Пытаюсь дозвониться до тебя, но ты не берешь трубку. У меня только что отошли воды. Я пытаюсь связаться со своим доктором, но его нет на месте, так что я еду сейчас в больницу. Мне страшно, ведь я должна рожать только через две недели! Не понимаю, отчего это все.

Чувствуя, как бешено колотится сердце, я быстро набрал ответ.

Раш: Где ты сейчас? Дома?

Я выждал с минуту, но ответа так и не последовало. Тогда я решил прослушать голосовые сообщения.

«Раш, не знаю, где ты, но очень хотелось бы, чтобы ты успел. Врачи только что осмотрели меня и сказали, что роды вот-вот начнутся. Если услышишь это, поторопись».

Я как раз выехал на шоссе, которое вело к больнице, и тут же попал в пробку.

Я отчаянно засигналил, но все без толку. Машины впереди выстроились плотными рядами.

Но ждать я не мог. Заметив на обочине парня с велосипедом, я выпрыгнул из машины и поспешил к нему.

Откопав бумажник, я вытащил оттуда все до последней купюры. Получилось не меньше пяти сотен.

— Моя подружка рожает, а я застрял тут посреди дороги. Я отдам тебе все свои деньги в обмен на велосипед. И можешь до вечера пользоваться моей машиной.

Парень бросил взгляд на мой «Мустанг», который стоял с открытой дверцей.

— Идет. — Он кивнул.

Я понимал, что это рискованно, но сейчас мне плевать было на машину. Только бы у Джии все обошлось.

Мы быстро обменялись телефонными номерами, после чего я вскочил на велосипед и покатил по дороге. Прошло уже бог знает сколько времени с тех пор, как я в последний раз ездил на велосипеде, но навыки, к счастью, сохранились.

До больницы я добрался еле живой, отдуваясь и жадно хватая ртом воздух.

Первым делом я бросился к приемной стойке.

— Где тут родильное отделение?

— Четвертый этаж.

Я рванул к лифту и в нетерпении заколотил по кнопке.

Наверху я поспешил к комнате медсестер.

— Моя подружка, Джиа Мирабелли, рожает в вашей больнице. Помогите мне найти ее.

— Вы отец ребенка?

— Да.

— Как вас зовут?

— Ра… — я вовремя остановился. — Хиттклифф Рашмор.

— Удостоверение личности?

Я вытащил из бумажника водительские права и вручил ей.

— Минуточку, — женщина встала и скрылась за дверью.

Какого дьявола она бросила меня тут?

И где Джиа?

Медсестра вернулась с пластмассовым браслетом, который закрепила у меня на запястье.

— Идемте со мной, — она улыбнулась.

Чувствуя, как бешено колотится мой пульс, я поспешил за ней по коридору. Взглянув на браслет, я увидел имя Мирабелли и кучу циферок.

Она открыла дверь в палату Джии, и я в волнении шагнул внутрь.

Мне вдруг показалось, будто время остановилось. Джиа лежала на кровати, прижимая к груди очаровательного младенца.

Ребенок жив.

Мой малыш жив!

— Мне так жаль, что я опоздал, — прошептал я, не сводя глаз с ребенка. — Я так торопился, но там была пробка, и я…

— Все в порядке. Скорее всего, ты бы все равно не успел. Все случилось так быстро. Прошло минут десять, как я приехала сюда, а она уже появилась на свет…

— Она? — Я непонимающе моргнул.

Джиа улыбнулась.

— Да, у нас с тобой дочка.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное.

— Дочка?

— Да.

Джиа просто лучилась от счастья.

Я с благоговением наблюдал за тем, как Джиа пытается пристроить ребенка к груди.

— Как же я мог так ошибиться? — рассмеялся я, целуя головку моей малышки.

Пока мы сидели так, глядя на нашу дочку, я почувствовал укол страха. Все мои мечты о том, как я буду растить сына, обернулись ничем. Что я знал о воспитании дочерей? Да ничего. Я знал только, что эта девочка мне дороже моей жизни. Ну что ж, на первое время этого хватит.

В палату вошел врач.

— Мои поздравления. Пришел посмотреть, как у вас дела.

Он повернулся ко мне:

— Я доктор Барнс. А вы?

— Я? Я в полной заднице. У меня дочь. Вот это номер!

Глава 29

Джиа

Прошел всего-то денек, а мне казалось, что она всегда была с нами.

Пока что мы так и не назвали нашу малышку. Мы заранее подобрали имена для мальчика, но про девочку даже не подумали, так что с этим еще предстояло разобраться.

Раш только что принес обед из мексиканского ресторанчика, расположенного неподалеку. Малышка мирно спала рядом со мной в своей колыбельке. Мой папа только что ушел, и у нас как раз образовалось окошко, чтобы спокойно перекусить.

Я только-только развернула буррито, когда в дверях появился нежданный посетитель.

— Эдвард… — сказал Раш, ошеломленно глядя на дверь.

— Хитклифф, — его отец кивнул.

Раш встал и заслонил собой колыбельку. Было такое чувство, будто он инстинктивно пытается защитить нашу дочь.

— Что ты здесь делаешь?

— Лорен сказала мне, где вас можно разыскать. Я пришел взглянуть на внучку… и поговорить с тобой.

Странно было увидеть здесь Эдварда. Не только из-за его неладов с Рашем, но и потому, что плохое здоровье обычно держало его дома.

— Девочка — красавица, — сказал Эдвард. — Вся в мать.

Я нервно сглотнула.

— Спасибо.

— Не могли бы мы поговорить где-нибудь? — спросил Эдвард у Раша.

— Если хочешь, говори здесь.

— Ладно. — Тот тяжело опустился на стул. — Есть одна вещь, которая тяготит меня в последнее время.

— Слушаю… — Раш тоже опустился на стул.

— Когда ты пришел с Эллиотом ко мне в больничную палату, чтобы заключить соглашение, я сказал кое-что… что мне хотелось бы объяснить. А именно: что твое присутствие в моей жизни всегда было для меня обузой.

— Не стоит повторяться. Я и в тот раз хорошо расслышал.

Сердце у меня сжалось. Вот мерзавец! Зачем он только сюда заявился?

Было видно, что Эдвард пытается собраться с мыслями.

— На самом деле в этом не было ни слова правды. Просто я знал, что нужно сказать, чтобы убедить Эллиота подписать ваше соглашение. Ему во всем требуется мое одобрение. И я говорил то, что могло дать тебе желанную свободу. Это было самое меньшее, что я мог сделать для тебя.

Раш молча смотрел на Эдварда.

— Я слышал многое из того, о чем ты говорил мне, пока я лежал в больнице. Я не мог открыть глаза, не мог обмолвиться ни словечком, но это не значит, что твои слова остались неуслышанными. Ты даже не представляешь, до чего я тебе благодарен… и как я горжусь тобой. — Эдвард с трудом перевел дыхание. — Я сожалею вовсе не о том, что ты появился на свет. Больше всего мне жаль, что я никогда не был тебе настоящим отцом. Это то, о чем я буду жалеть до конца своей жизни.

Наступило неловкое молчание. Наконец Раш взглянул на отца.

— Это все, что ты хотел сказать мне?

— Нет. — Тот медленно поднялся. — Я открыл счет на имя твоей дочери. Она получит приличную сумму, когда ей будет восемнадцать.

— Нам не нужны твои деньги…

— Это уж не тебе решать. Деньги положены на ее имя, и она сама решит, что с ними делать.

Эдвард подошел к колыбельке. Наклоняясь, он коснулся пальцем щеки малышки, после чего повернулся ко мне.

— Мои поздравления.

— Спасибо.

Похоже, только это я и могла произнести в его присутствии.

Эдвард развернулся и вышел из палаты.

Раш, сидевший до этого с каменным лицом, перевел дух. По щеке его скатилась одна-единственная слеза. Взглянув на меня, он вытер глаза.

— Ты этого не видела, ладно?

— Ладно, — улыбнулась я.

* * *

В палату с документами в руках вошла медсестра.

— Не хотелось бы торопить вас, но тут у меня свидетельство о рождении. Будет лучше, если вы выберете имя для дочки до того, как выпишетесь из больницы. Так мы сможем помочь вам с оформлением. Я оставлю бумаги здесь, на столике.

— Черт… нам лучше поторопиться, верно? — Раш взглянул на меня. — Знаешь, в чем проблема? Ни одно имя не кажется мне достаточно хорошим для нашего ангелочка.

И тут меня осенило.

Вот оно!

— Почему бы не назвать ее Ангелой? — спросила я.

Раш поскреб подбородок.

— Интересная мысль, — неожиданно на лице его расцвела улыбка. — Знаешь, а мне нравится. Отныне нашего ангела будут звать Ангелой. Лучше и не придумаешь!

* * *

В тот вечер я услышала, как Раш беседует с нашей дочкой. Сама я лежала, отвернувшись к стене, и он решил, должно быть, что я сплю.

«Знаешь, детка, я еще не раз успею облажаться. Уж как пить дать. Придется тебе быть поснисходительней к своему папочке. Конечно, я не собираюсь огорчать тебя намеренно, но никто не гарантирован от случайностей».

Я улыбалась, слушая этот вдохновенный монолог.

«К примеру, ты только появилась на свет, а я уже умудрился завалить все. Пропустил твое рождение. Ну что я после этого за отец? Теперь мне не остается ничего другого, как только ругать себя последними словами, — момент-то уже упущен».

Было слышно, как он целует малышку.

«Когда-нибудь я расскажу тебе, почему опоздал… Ну ладно, уговорила, — продолжил он после паузы, — скажу сейчас. Знаешь, нам с твоей мамой… пришлось пережить немало трудностей. Иногда мне казалось, что мы уже не будем вместе. Даже при том, что мне нравится в ней абсолютно все… Но я отвлекся. Я как раз говорил, почему я опоздал. Видишь ли, я планировал нечто особенное. Собирался купить твоей маме чудесное колечко, чтобы сделать ей предложение до того, как ты появишься на свет. Но из этого ничего не вышло, потому что ты поторопилась родиться. А я ведь так долго готовился просить ее руки. Ты ведь знаешь о том, что твоя мама написала книгу? Я собирался устроить ей сюрприз, вручив первый, только что отпечатанный экземпляр и вложив внутрь колечко — в качестве второго сюрприза. Но и этого уже недостаточно. Смотри, что она сделала — подарила мне тебя. Вот и я должен придумать что-то совершенно сногсшибательное… Как думаешь, удастся мне сделать лучшее в мире предложение руки и сердца?»

Улыбаясь, я закрыла глаза.

Ты только что сделал это, Раш.

Эпилог

Раш

— Ну же, порадуй меня, — подначивал я.

Джиа только покачала головой.

— Мне в это просто не влезть.

— Конечно, он не сядет, как прежде, но потому-то я и хочу увидеть тебя в нем… все твои округлости, — я умоляюще сложил руки. — Пожалуйста! Это же мой день рождения.

— Твой день рождения только на следующей неделе.

— Назовем это ранним подарком.

Я пытался уговорить Джию надеть ее старый купальник-бикини. У меня остались самые приятные воспоминания от тех времен, когда она искушала меня этой вещицей. Проблема лишь в том, что сейчас она была на восьмом месяце беременности и считала, что ей просто не натянуть эти тряпочки.

Я продолжал посматривать на нее умильным взглядом, пока Джиа наконец не сдалась.

— Ладно, — сказала она со вздохом.

Растянувшись на кровати, я замер в предвкушении. Джиа наклонилась к ящику, чтобы достать бикини, и мне открылась ее поясница, где красовались два крылышка — татуировка, которую я сделал после того, как родилась наша крошка Ангела… и перед тем, как Джиа снова забеременела.

Ну да, я снова обрюхатил ее через пару месяцев после рождения Ангелы.

Клянусь, я сделал это не нарочно. Случайность, да и только. Впрочем, я ничуть не пожалел о случившемся. Это позволило мне еще девять месяцев любоваться ее роскошным телом, которое беременность только украсила.

Признаться, мы считали, что забеременеть труднее, пока кормишь грудью. И вот на тебе! Конечно, мы бы предпочли, чтобы между рождением детей прошло больше времени, но и в нынешней ситуации были свои плюсы. Теперь мы сможем забыть на время о деторождении… если Джиа вообще захочет еще детей. Я-то точно захочу, но рожать ей, а стало быть, ей и решать.

Спустя месяц на свет должен был появиться наш сын, Патрик. Это значит, Патрик и Ангела станут так называемыми «ирландскими близнецами» — детьми, между рождением которых прошло меньше года.

Джиа повернулась, чтобы продемонстрировать мне бикини, которое еле-еле прикрывало ее фигуру.

— Я одолжила этот купальник у Райли, но так и не вернула — уж очень он мне понравился. — Джиа выставила напоказ попку. — Ну, что ты об этом думаешь?

Я многозначительно кивнул на свои плавки.

— Что, по-твоему, я об этом думаю?

Прикусив губу, она уставилась на мое «богатство».

— Ты хоть понимаешь, что за все время нашего знакомства я не была беременной только два месяца?

— Да уж, звучит странновато, — я притянул ее к себе. — Иди сюда.

Несмотря на беременность, Джиа помогала мне содержать нашу семью. Она заключила контракт на новую книгу, которую и писала днем, а по вечерам помогала мне управлять «Высоткой». Ангелу мы на это время оставляли с Тони. Отец Джии досрочно вышел на пенсию и перебрался в Хэмптонс, чтобы быть ближе к дочке. Он устроился работать охранником на пляж и снимал себе маленькую квартирку неподалеку от «Высотки».

Мы с Джией так пока и не поженились. Я предпочел, так сказать, жить во грехе, пока она ходила беременной. Хоть она и носила на пальце мое кольцо, мы решили отложить свадьбу до тех пор, когда родится наш сын.

Наш сын.

По сути, я был прав, когда говорил в начале нашего романа, что у Джии родится мальчик. Просто я немного ошибся со сроками.

Крошка Ангела мирно спала, пока мы с Джией были заняты друг другом. К счастью, Эллиот ни разу не нарушил условий контракта, который мы заключили перед рождением девочки. Лорен простила мужа, и в скором времени у них родилась своя дочь. Насколько мне известно, Лорен так и не узнала правду про Ангелу.

Вынув из ящика солнцезащитный крем, я выдавил на ладонь желтоватую массу.

— Что ты делаешь? — Джиа изумленно взглянула на меня.

— Мне живо вспомнилось, как я впервые увидел тебя в этом бикини. Помнишь, как ты искушала меня, упрашивая втереть тебе в спинку крем от загара?

— Точно, — хихикнула она. — Это было так забавно!

— Еще бы. Я потом еще три дня кончал, как перевозбудившийся подросток.

— Вот только теперь мне ни за что не лечь на живот, так что будешь натирать меня спереди. Ну что… — она лукаво улыбнулась, — не мог бы ты спуститься чуть ниже?

Как и в тот раз, мой организм мгновенно среагировал на прикосновение к ее телу.

— Ниже, — повторила Джиа.

Я чувствовал, как все во мне накаляется от желания.

Джиа прикрыла глаза и тихонько постанывала в такт моим движениям.

И тут зазвонил ее телефон.

— Потом ответишь! — меньше всего мне хотелось портить такой момент.

Она подняла голову и взглянула на экран.

— Папа звонит. Спрошу, что такое.

Застонав от разочарования, я перекатился на спину.

— Привет, па, — она озадаченно нахмурилась, прислушиваясь к его словам. — Ну… конечно. Почему бы нет?

Я прислонился к изголовью кровати, ожидая, чем все закончится.

— С чего ты решил, что она захочет пойти? — Джиа едва заметно хихикнула.

Что ж, по крайней мере было ясно, что ничего серьезного не случилось.

— Ладно. Я отошлю его тебе сообщением… Ну все, пока. — Она шумно выдохнула.

Я положил руку ей на живот.

— Что такое?

— Ну… мой папа спрашивал телефон твоей мамы. Хочет пригласить ее — как он сам выразился — поужинать и потанцевать.

— Ого! — У меня вырвался смешок.

Мама рассталась со своим бойфрендом еще с полгода назад, так что сейчас она была свободна. Признаться, я уже давно догадывался, что Тони к ней неравнодушен. Еще на крестинах Ангелы эти двое были неразлейвода.

— Знаешь, я не в восторге. — Джиа покачала головой.

Конечно, странновато было бы видеть их вместе. Однако я знал: лучшего парня, чем Тони, маме не найти.

— По-моему, это было бы круто. — Я пожал плечами.

— Тебе не кажется, что в нашем семействе и так все слишком смешалось? Мне бы не хотелось в дополнение ко всему выйти замуж за сводного брата.

Я расхохотался.

— Разве тебе не доводилось читать об этом?

— Что с того? Это же был роман, Раш! Выдумки чистой воды.

— Боюсь, выбора у тебя все равно нет.

— И не говори, — вздохнула она.

— Иди сюда, сестренка, — рассмеявшись, я снова притянул ее к себе.

— К счастью, — она улыбнулась, — Джиа влюбилась в Раша задолго до того, как узнала о столь нежелательном развитии событий.

— К несчастью, даже если бы этого не произошло, Раш так или иначе убедил бы ее уступить.

— К счастью, при должной настойчивости, Джиа сумела бы ужиться с этими запретными фантазиями.

Это точно!

И тут, в самый неподходящий момент, с монитора, который соединял нас с детской, послышался плач Ангелы.

Я обреченно опустил голову на животик Джии.

— К несчастью, Рашу сегодня ничего не светит в плане секса.

Со смехом похлопав меня по спине, Джиа встала и вышла из комнаты.

Вернувшись, она положила мне на грудь мою дочурку. И в этот момент я с особой ясностью осознал то, что сказал однажды Джии:

Всяким «к несчастью» больше не было места в нашей истории.

Благодарность

Прежде всего нам хотелось бы поблагодарить тех замечательных блогеров, которые поддерживают нас и с охотой распространяют новости о новых книгах. Не будь вас, многие читатели даже не узнали бы о наших романах, так что мы искренне признательны вам за преданность и поддержку.

Джули — и в радости, и в беде ты всегда с нами. Спасибо тебе за дружбу. И это не конец нашего сотрудничества!

Илейн — спасибо, что не сердишься, когда мы сводим тебя с ума своим безумным расписанием и внезапной сменой планов.

Ида — мы признательны тебе за корректуру и последнюю, завершающую отделку наших трудов.

Луна — жаль, что приходится делить тебя с другими, но такой талант не удержишь в тайне. Мы искренне рады тому, что твое новое дело развивается и процветает! www.heartandsolgraphics.com

Эрика — спасибо за то, что помогла нам справиться с этой дилогией, благодаря чему она только выиграла.

Саммер — невозможно и пожелать лучшей обложки для романа! Спасибо, что помогла нам оживить историю Раша.

Дани — спасибо за помощь в выпуске книги и за активную поддержку.

Наш замечательный агент Кимберли Брауэр — Ари Голд ничто по сравнению с тобой! Спасибо, что всегда отстаиваешь наши права.

Ну и, самое главное, огромное спасибо нашим читателям! Лучше вас не найдется во всем мире. Мы признательны за тот энтузиазм, с которым вы встречаете наши книги. Благодаря вам наши мечты становятся реальностью.

С любовью, Пенелопа и Ви

Content

Ви Киланд, Пенелопа Уорд
Мятежное сердце

Глава 1 Джиа

Глава 2 Раш

Глава 3 Джиа

Глава 4 Раш

Глава 5 Раш

Глава 6 Джиа

Глава 7 Раш

Глава 8 Раш

Глава 9 Раш

Глава 10 Джиа

Глава 11 Джиа

Глава 12 Раш

Глава 13 Джиа

Глава 14 Раш

Глава 15 Джиа

Глава 16 Раш

Глава 17 Джиа

Глава 18 Раш

Глава 19 Раш

Глава 20 Джиа

Глава 21 Раш

Глава 22 Джиа

Глава 23 Раш

Глава 24 Джиа

Глава 25 Джиа

Глава 26 Раш

Глава 27 Раш

Глава 28 Раш

Глава 29 Джиа

Эпилог Раш

Благодарность