Эрнё Рубик

Кубик Рубика. За гранями головоломки, или Природа творческой мысли

Переводчики Д. Маслов, А. Маслов

Редактор М. Шипулина

Руководитель проекта Ю. Семенова

Дизайнер А. Маркович

Корректоры О. Шишмаренкова, Е. Якимова

Компьютерная верстка Б. Руссо

© ERNŐ RUBIK

Published by arrangement with Libri Kiadó

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Интеллектуальная Литература», 2021

Рубик Э.

Кубик Рубика: За гранями головоломки, или Природа творческой мысли / Эрнё Рубик; Пер. с англ. – М.: Интеллектуальная Литература, 2021.

ISBN 978-5-9074-7030-9

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается Агнес

Предисловие

От переводчиков и обитателей вселенной Рубика

Весной 2018-го мы ехали на поезде в Будапешт. Мне было десять лет, и я не мог представить, что ровно через три года мы с отцом переведем на русский язык книгу всемирно известного изобретателя и я напишу к ней предисловие.

Собираясь в путешествие по Венгрии, мы вспомнили о кубике Рубика, который пылился среди старых игрушек. И вот мы с мамой, папой и маминой сестрой Евой сидим в электричке, несущей нас вдоль озера Балатон в венгерскую столицу, где живет и работает профессор Эрнё Рубик и где около полувека назад появилось на свет его известное всему миру детище – кубик. Я достаю из рюкзака раритет, который спустя три с лишним десятилетия возвращается на свою историческую родину. Этот кубик размешали в конце восьмидесятых, и с тех пор он ни разу не приходил в свое исходное состояние. Схемы из журнала «Наука и жизнь» не помогли ни папе, ни дедушке продвинуться в решении этой легендарной головоломки дальше сборки одной стороны и двух первых слоев. Теперь куб оказался у меня, и я решительно намерен его приручить. Цветные наклейки изрядно потрепаны, суставы хрустят, и грани вращаются с трудом. Но с каждым поворотом куб оживает. Невероятно приятно держать его в руках, твердая форма чудесным образом изменяется, становится послушной. Наблюдая за его хаотично расположенными разноцветными квадратами, понимаешь, что это весьма сложная система, которая имеет свои законы и порядки. И я начинаю ее постигать. Первый слой собираю интуитивно, дальше кручу-верчу, но лишь разрушаю то, что уже собрал… Ева показывает мне последовательность движений: вместе мы собираем второй слой, начинаем расставлять по своим местам ребра верхнего слоя, затем углы, и… невероятно – куб собран! Мы закрепляем алгоритмы, мама снова размешивает куб. Затем Ева засекает время, и через 5 минут 53 секунды я впервые самостоятельно собираю кубик Рубика! Вскоре мы въезжаем в Будапешт. Папа, который все это время дремал, открывает глаза, а на столике стоит его куб, полностью собранный. Для нас это стало началом большой истории.

Вселенная Рубика оказалась настолько велика и многослойна, что каждый день я продолжаю открывать в ней новые миры. Благодаря неувядающей популярности кубика Рубика семимильными шагами развивается мир шарнирных головоломок. Классический кубик 3 × 3 × 3 вырос уже до размеров 33 × 33 × 33. Помимо биг-кубов, инженеры модифицируют вращающиеся элементы традиционного куба, создавая так называемые шейп-моды, принимающие очень замысловатые формы. Изобретатели экспериментируют с ориентацией и количеством осей вращения, создают тетраэдральные и додекаэдральные головоломки. Без преувеличения можно говорить о том, что для совершенствования механизмов кручения сегодня используются «космические» технологии. В сердце современного куба – десятки патентов на узлы сцепления, материалы, смазки, устройства крепления магнитов, системы регулировки жесткости… Этот технологический бум связан с развитием еще одного удивительного мира – мира спидкубинга, или сборки кубика Рубика и других головоломок на скорость.

Я быстро стал частью глобального сообщества спидкуберов, начал участвовать в соревнованиях, а затем и организовывать их. Язык спидкуберов – это язык алгоритмов сборки кубика Рубика, который понимают тысячи посвященных практически в любом уголке мира. На турнирах по спидкубингу царит необыкновенная атмосфера: здесь каждый участник одновременно и судья, и скрамблёр (тот, кто размешивает головоломки спидкуберов), независимо от опыта, регалий и возраста.

Принципы скоростной сборки кубика Рубика существенно отличаются от традиционной послойной сборки. Методы Фридрих, Ру, ZZ – это связка ключей к потаенным чертогам памяти, и многие дети могут этими ключами воспользоваться интуитивно, не имея в своем багаже серьезных математических знаний. Первый метод быстрой сборки кубика Рубика разработал двенадцатилетний британский школьник Патрик Боссерт в 1981 году, а его руководство «Вы можете собрать куб» (You can do the Cube) было распродано по всему миру тиражом около 1,5 млн экземпляров. Уже многие годы образовательная программа с таким же названием успешно реализуется в североамериканских школах, помогая тысячам детей получать навыки решения изобретательских задач и осваивать азы технического творчества. Эрнё создавал свою головоломку как учебное пособие для студентов, чтобы развить их пространственное зрение. Как оказалось, образовательный потенциал кубика Рубика огромен: он способен не только формировать нейронные связи в человеческом мозге, но и обучать нейросети искусственного интеллекта, а бурное развитие виртуальной и дополненной реальности открывает еще более широкие возможности кубика для обучения. Пожалуй, многим из нас будет чрезвычайно интересно не только наблюдать за этим процессом, но и участвовать в нем.

Еще один, наиболее красочный мир вселенной Рубика открылся мне, когда я увидел, как Евгений Бондаренко на своем популярном YouTube-канале собирает портрет Пьюдипая из нескольких сотен кубиков Рубика. Процесс создания пиксельных картин показался мне еще более завораживающим, чем скоростная сборка кубика. Сегодня рубиккубизм становится полноценным жанром современного искусства со своими признанными художниками, чьи кубические полотна выставляются в галереях, находятся в частных коллекциях и продаются на мировых аукционах, а теперь еще и появляются на блокчейне в цифровом формате NFT-токенов, привлекая внимание криптоколлекционеров. Мои мозаики позволили мне стать одним из амбассадоров Rubik’s вместе с итальянским художником Джованни Контарди, лучшими спидкуберами планеты Максом Парком, братьями Вейерами, многими другими интересными людьми, такими как инженер и астронавт лунной программы NASA Бейли Бёрнс, которая планирует стать первым человеком, собравшим кубик Рубика на Луне.

При рождении Рубик дал своему «сыну» (именно так называет Эрнё кубик) имя «Магический куб», и по сей день магия этой головоломки не перестает удивлять. Разнообразные рекорды с кубиком Рубика регулярно попадают в центр внимания Книги рекордов Гиннесса. Ни одно шоу талантов не обходится без кубика Рубика: Роман Страхов, Максим Чечнев и другие мастера спидкубинга неоднократно удивляли нашу многомиллионную телевизионную аудиторию. И, что еще более удивительно, мой дедушка накануне своего семидесятилетия все же научился собирать кубик Рубика и теперь собирает его по нескольку раз в день, одновременно медитируя и упражняя клетки мозга.

Новый 2021 год начался для меня с новостей о том, что в Голливуде начинаются съемки художественного фильма и игрового телевизионного шоу о кубике Рубика, а документальный фильм «Спидкуберы» от Netflix о лучших спидкуберах XXI века Феликсе Земдексе и Максе Парке номинирован на премию «Оскар». Интерес к кубику не ослабевает. С начала восьмидесятых мир накрывает одна волна популярности кубика за другой. За свою почти полувековую историю эта головоломка стала самой продаваемой игрушкой на планете. Кубик вырос в Куб – так уважительно его называют спидкуберы. И именно так, с заглавной буквы, он именуется в этой книге, тем более что Куб – ее соавтор вместе с Эрнё.

В чем же феномен Куба? Почему так ярко сверкают его грани? И что скрывает 27-й, невидимый глазу элемент в сердце Куба? Эрнё впервые за многие годы с момента появления на свет своего детища берется за перо и размышляет над этими сложными вопросами, открывая новый – философский – мир Рубика, мир, где Куб становится символом творческой мысли, а его грани – отражением происходящего вокруг нас. Вращайте эти грани, и пусть у вас все сложится!

Андрей Маслов,

амбассадор Rubik’s, художник-рубиккубист,

рекордсмен Гиннесса по сборке кубика Рубика на бегу,

при участии Дмитрия Маслова

Вступление

Если в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна.

Альберт Эйнштейн

Меня называют «кубик Рубика». Мне же больше по душе «кубик-Рубик», хотя о моих предпочтениях особо никто не спрашивал. Будь я благородных кровей, я носил бы титул «Венгерский Магический Куб фон Рубик», но я не такой. Лично я люблю, когда меня зовут Магический Куб, это имя напоминает мне о моем детстве, но мои друзья называют меня просто Куб, и вы можете меня так называть. Наверняка мы уже встречались, ведь я объездил весь мир, и на протяжении нескольких десятилетий многие миллионы людей смогли прикоснуться ко мне. Но даже если вы не в их числе, пожалуйста, не беспокойтесь. (Кстати, я никогда не беспокоюсь.)

Возможно, вы видели меня у кого-то в руках или встречали на экранах телевизоров, обложках журналов, в фильмах и видео на YouTube. Мой образ есть в книгах и на футболках, на татуировках, в рисунках и скульптуре, а может быть, мы виделись в школе… Могу продолжать еще и еще. Говорят, что на сегодняшний день каждый седьмой человек в мире играл со мной! А ведь это больше миллиарда! Можете себе представить?

Итак, мы, скорее всего, знакомы, но вам должно быть странно, что я говорю с вами, поэтому позвольте все объяснить. Вы читаете книгу Эрнё Рубика – человека, который дал мне жизнь в 1974 году. В этой книге нет ничего обычного, особенно необычен тот, кто ее написал (хотя он утверждает обратное), поэтому мне и пришлось выйти на сцену. Я захотел помочь ему рассказать эту историю, поскольку я ее самый достоверный свидетель! (Эрнё ненавидит писать, и память у него плохая.) У любой головоломки есть свои правила, есть они и у меня: я не могу думать, но могу показать себя. Я не умею читать и писать, но много слушаю и никогда не забываю то, что услышал. Я очень простой и вместе с тем сложный. Я яркий и счастливый. Я познакомился с молодым венгром очень давно (а теперь мы уже не такие молодые), и с тех пор мы с ним одна команда.

Работа в команде – это моя жизнь. Если вы когда-нибудь брали меня в руки и играли со мной, то мы становились одной командой. Сейчас, когда вы читаете эту книгу, мы тоже команда. Вы – читатель, а мы с Рубиком – писатели. Команда из трех человек. Совсем как 3 × 3 × 3. Думаю, число три – магическое. Оно обладает идеальной симметрией.

Если все это кажется вам странным, просто расслабьтесь и постарайтесь мыслить шире. Как сказал Альберт Эйнштейн, «настоящим признаком интеллекта является не знание, а воображение».

Так что поиграем!

Куб

Первая грань

Кто же я такая вообще?

Ах, это величайшая из головоломок.

Льюис Кэрролл

Полагаю, многие родители испытывали то же, что и я, когда внезапно понимали, что наблюдают за своими детьми не как мать или отец, а со стороны – с любопытством и удивлением. В такие пронзительные и прекрасные моменты я словно впервые видел своих детей, наблюдая, как глубоко они вовлечены в мир, не имеющий ничего общего с моим. Когда это происходит, а такое не может быть запланировано и случается нечасто, я открываю в них качества, которых никогда раньше не замечал. Внезапно я обнаруживаю интонацию или совершенно непредсказуемый, оригинальный ход мысли, странный интерес или любопытное увлечение, о которых даже не подозревал.

То же происходит и с моим старшим ребенком – Кубом. В некоторых языках существует деление по родам, и слово «куб» почти всегда мужского рода, например французский le cube или немецкий der Würfel. Поэтому, говоря о Кубе, я буду использовать это гендерное различие. Он мое дитя, мой сын. Когда берешь в руку мяч – чувствуешь мягкость и податливость. Куб же совершенно другой – это мальчик с ребрами и мускулами.

Несмотря на то что Куб определяет мою жизнь уже на протяжении почти полувека, меня все еще могут застичь врасплох его неожиданные качество или черта характера, которые я внезапно обнаруживаю. Поворачивая его жесткие пластиковые детали, я не перестаю удивляться их поведению. Взаимодействие внутренних сил и согласованность сцепления всех элементов напоминают мне каплю воды, заключенную в сферическую форму и скользящую по столу за счет поверхностного натяжения. Мне нравятся возможности, которые таит Куб, и я получаю визуальное наслаждение от его формы. Часто кубик ассоциируется с предметом, поведение которого мы не можем контролировать, – с игральной костью. Но в моем Кубе вы не найдете ничего случайного или неконтролируемого. Конечно, если вы готовы проявить терпение и любознательность.

Я ненавижу писать. Но все же я взялся за книгу, и обратного пути нет. Письмо является одновременно и техническим, и интеллектуальным упражнением. Возможно, тот факт, что я левша, осложнял процесс моего обучения письму в мире правшей. Оглядываясь назад, могу сказать, что мне повезло с учителем: он не заставлял детей идти против того, что заложила в них природа. Никакого давления, только поощрение за выполненную работу. Более важный для меня вопрос, связанный с писательством, носит абстрактный характер: как передать словами все аспекты нашей жизни?

Это вовсе не означает, что я не люблю книги. Но, когда нужно рассказать о жизни – особенно о своей жизни, – меня будто парализует. Я неоднократно пытался приступить к описанию своего опыта, истории Куба и, соответственно, истории моей жизни. До сих пор я легко поддавался искушению вообще не писать. Но меня не оставляло не менее сильное искушение написать хорошо, попытаться сделать что-то действительно стоящее. В конце концов я решил подойти к созданию книги как к головоломке, взяв за основу самую знакомую мне модель – Куб, который я создал в 1974 году. Как объект он имеет много общего с тем типом текста, который я больше всего люблю. Он простой и сложный, в нем есть движение и стабильность. Есть внешняя форма и скрытая от глаз структура.

Простой и сложный. Подвижный и стабильный. Доступный и скрытый. Я уверен, что противоречия – это противоположности, которые нужно не устранить, а принять. Вместо того чтобы сокрушаться из-за кажущейся непримиримости противоречия, лучше осознать, что именно благодаря ему мы можем обнаружить связи, о которых, вероятно, никогда не задумывались. Невозможно во всей полноте отразить на странице три измерения. И все же взгляд на некоторые аспекты моей работы и жизни через призму противоречий добавит рассказу нужные измерения и поможет мне написать эту книгу.

Вероятно, не стоит говорить, что Куб привлек к себе гораздо больше внимания, чем я мог представить. Не менее удивительно то, что на протяжении многих десятилетий грандиозной технологической революции интерес к такому простому, «низкотехнологичному» предмету не только не угасал, но и возрастал. Куб стал игрушкой для детей, увлекательным видом спорта, помощником в научных исследованиях, а также в совершении открытий в области искусственного интеллекта и высокой математики. Куб призывают к ответу за разводы (и браки), а еще за болезни, известные как «большой палец кубиста» и «запястье Рубика».

Вместе с популярностью стали появляться… вопросы. Журналисты, поклонники Куба или случайные знакомые по всему миру часто спрашивают меня об одном и том же, ожидая простых ответов, которые раскрыли бы все тайны моей головоломки и которые практически не изменились за эти годы. Так не лучше ли снять их в самом начале?

Вопрос: Как вы изобрели Куб?

Ответ: Я думал над геометрической задачей и о том, как ее проиллюстрировать. Я сделал то, что стало Кубом.

Вопрос: Сколько времени это заняло?

Ответ: Я начал весной 1974 года и подал заявку на патент в январе следующего года.

Вопрос: Каково ваше рекордное время сборки?

Ответ: Понятия не имею. Я никогда не засекал.

Вопрос: В чем фокус?

Ответ: Никаких фокусов. Вообще.

Вопрос: Почему вы изобрели Куб? [Этот вопрос меня раздражает.]

Ответ: Я столкнулся с задачей, которая захватила мое воображение, и не смог оторваться от нее.

Если читатель ожидает найти в моей книге ответы именно на эти вопросы, можно отложить ее в сторону. В то же время я понимаю, что задать правильный вопрос труднее, чем ответить на него. В конце концов, откровенные или интересные ответы можно дать лишь на хорошие вопросы.

Какие вопросы я предпочел бы услышать? Вероятно, вам уже пришло в голову спросить, почему после стольких лет «ненависти к писательству» я решил взяться за книгу? Должен признать, мои мотивы довольно эгоистичны. Несмотря на все свои недостатки, изложение мыслей на бумаге позволяет достичь более глубокого понимания некоторых вопросов. Поэтому, пусть литературный труд и не моя стихия, я всегда стараюсь проникнуть в суть вещей, особенно тех, которые мы принимаем как должное. Что нас мотивирует? Что заставляет творить? И как люди вдохновляются на создание того, чего раньше не делали?

Кроме того, эта книга – попытка осмыслить удивительную популярность Куба на протяжении многих лет. Какие грани нашего разума он открывает? Говорит ли он о том, что нас объединяют определенные универсальные качества?

Получить доказательство того, как Куб может преодолевать, казалось бы, неразрешимые противоречия, мне довелось довольно быстро. В 1978-м, через год после того, как он впервые появился в магазинах игрушек в моем родном Будапеште, я повел свою маленькую дочку на игровую площадку.

Там, в парке, я увидел сразу два своих Куба, и с ними играли совершенно непохожие друг на друга люди! Первый был в руках мальчишки лет восьми. Довольный и очень грязный, этакий маленький Оливер Твист[1] сидел на земле и крутил Куб. Второй появился из элегантной сумочки молодой матери лет тридцати, которая, должно быть, только что вышла из салона красоты. Она сидела на скамейке и лишь изредка бросала взгляд на своего малыша в коляске, так была увлечена сборкой Куба. Было поразительно видеть на лицах этих абсолютно разных людей одно и то же выражение.

С тех пор я наблюдаю это выражение на лицах людей по всему миру. Все они одновременно спокойны и напряжены. Сосредоточенные, обращенные внутрь себя, они на время утратили связь с окружением, внешним миром. Выглядят так, будто медитируют, но при этом их сознание активно и захвачено мыслительным процессом. Они поймали редкое состояние мирного сосуществования порядка и хаоса.

Я осознал, что некоторые вещи принимаю как должное: ненавижу писать, но все же пишу книгу, а вы, возможно, не любите читать, но читаете ее. В таком случае благодарю, что проявили интерес. Необязательно осилить книгу зараз, с первой до последней страницы. Можете открывать ее, когда захотите, и, я надеюсь, вы позволите себе немного поплутать по ней. Не исключено, что пазлы моих мыслей, идей и наблюдений покажутся вам перепутанными. Как и у Куба, внутренняя структура книги не видна, и что получится в итоге, зависит от вас. Поскольку все читатели разные – у каждого свои интересы, таланты, мечты, профессии, увлечения и противоречия, которые он пропустит через эту или любую другую книгу, – не существует единого, «правильного» способа чтения. Детали, которые содержатся в книге, необязательно должны находиться на виду, в этом нет необходимости.

Эта книга коснется многих вещей: творчества, симметрии, образования, архитектуры, вопросов, игры, противоречий, красоты. Но, в сущности, эта книга посвящена головоломкам. Это головоломка обо мне самом. Это головоломка о том странном предмете, который я открыл почти пятьдесят лет назад. И это головоломка о нас всех.

Мой отец не любил играть. Имя Эрнё Рубика-старшего когда-то было хорошо известно в области авиации, и не только в Венгрии. Одержимый идеей создания идеального планера, отец имел несколько патентов, разработал более тридцати моделей самолетов и планеров, а также мини-автомобиль из алюминия. Но только став взрослым, я понял, что каждый раз, когда отец придумывал структуру, материалы и все детали своих конструкций, он решал очень практичные и сложные головоломки. Может, меня вдохновило то, как он работал над своими проектами, а может, я просто был любопытным мальчиком из Будапешта, но с раннего детства я искал головоломки и мог часами заниматься ими. Одним из моих любимых дел был поиск новых эффективных решений.

Мне нравились головоломки с различными параметрами и свойствами. Одни привлекали меня своей гибкостью и способностью менять форму, другие отличались лаконичностью интересной идеи, третьи создавали основу для импровизации. Сложные головоломки мне нравились больше, чем простые. Помню, как испытывал любопытство и сосредоточенность, растерянность и разочарование. Помню волнение, когда начинал улавливать важные связи, и чувство выполненного долга, когда находил решение.

Интерес к головоломкам почти универсален. Они существовали на протяжении большей части истории человечества. Антропологи, исследуя частицы прошлого, находят головоломки по всему миру. То, что я обнаружил в 1974 году, возникло из целого ряда головоломок, которые с древних времен вдохновляли и сбивали с толку любителей поломать голову.

В детстве, играя в головоломки, я тренировал свой мозг. Я угадывал вопросы, скрытые в головоломках, и отвечал на них. Меня не заставляли их решать, не оценивали мои результаты, и никто не наблюдал, решаю я их или нет. Если бы у меня не получилось или возникли проблемы с решением какой-то головоломки, я мог вернуться к ней на следующий день. Это развлечение было только для меня одного. Без соперника я всегда был победителем. Больше всего меня привлекало то, что эти задачи могли быть отправной точкой новых открытий.

Головоломки развивают важные качества: способность концентрироваться, умение играть, быть целеустремленным и любознательным – черты, которые составляют основу человеческого творчества. Головоломки – это не просто развлечение или способ убить время. Как и нашим предкам, они указывают нам путь к раскрытию своего творческого потенциала. Если вы любознательны, то найдете головоломки вокруг себя. Если настроены на успех, вы их решите.

В раннем детстве я познакомился с игрой танграм, обманчиво простой геометрической головоломкой, которая, на мой взгляд, не совсем головоломка, потому что она не ставит четко определенной задачи. Танграм возник в Древнем Китае и представляет собой квадрат, разрезанный на семь простых фигур, или «танов»: пять треугольников разных размеров, параллелограмм и квадрат. Задача состоит в том, чтобы составить из этих простых элементов множество уникальных фигур. Иногда их можно уместить в квадрат. Или дать волю творчеству и начать выстраивать различные формы. Обычно это случайное сочетание элементов. Не нужно быть подкованным в математике, чтобы решить танграм или понять, чем одни контуры напоминают человека, другие – тигра, а третьи – цветок. Игра очень простая, и из ее частей можно построить бесконечное число интересных фигур.

Танграм мне понравился потому, что в нем скрывалась абсолютная свобода. В каком-то смысле эта головоломка почти искусство, ведь результат зависит от способностей и творческого видения собирающего. Я был из тех детей, которые часами могли чертить и рисовать, – прекрасный способ отвлечься во время уроков, когда надоедали какие-то предметы или некоторые учителя. Иногда я рисовал на деталях танграма, чтобы, соединив их, получить нечто абстрактное и красивое.

Когда мне было лет пять или шесть, я получил в подарок головоломку «15». Думаю, первоначальная цель подарка заключалась в том, чтобы занять меня на несколько часов в поезде по дороге из Будапешта до озера Балатон, где отец построил коттедж и где мы проводили лето.

Оригинальные пятнашки представляют собой плоскую коробку с квадратами, пронумерованными от 1 до 15 и расположенными рядами, по четыре штуки в каждом ряду, кроме последнего: так остается свободное место, благодаря чему квадратики можно передвигать.

Задача игрока состоит в том, чтобы, не вынимая квадраты, придумать варианты их перестановки внутри коробки и расставить по порядку от 1 до 15. Вы можете только передвигать костяшки одну за другой, занимая пустой квадрат. Таким образом, это игра в закрытой системе. Сегодня можно купить пластмассовые пятнашки с пазогребневым соединением, которые не вываливаются из коробки. Мне по душе старая модель, которая была у меня тогда. Я мог вынуть детали из коробки и вставить их обратно в произвольном порядке. Особенно мне нравился металлический звук, который издавали эти пятнашки во время игры.

Итак, элементы, расположенные случайным образом, нужно было уложить в правильной последовательности. Сложность вопроса заключалась в порядке и правилах их перемещения. Для меня же это был легкий процесс. Если у вас есть последовательность чисел, каждое из которых уникально и не повторяется, их можно разместить от наименьшего к наибольшему. Важно не перемещать отдельные элементы, а понять систему движения целого. Мои родители надеялись, что это занятие займет у меня в поезде несколько часов, но были разочарованы. Мне быстро удалось найти нужное решение.

Несомненно, я учился на классических играх, таких как танграм и пятнашки, а еще сильнее на меня повлияла игра под названием «пентамино», идея которой принадлежит американскому математику Соломону Голомбу. Пентамино – это фигура из пяти квадратов, соединенных общими гранями. Есть 12 способов соединить пять квадратов. В чем суть игры? Основная цель – уложить фигуры в прямоугольник, который может иметь различные размеры. Поскольку один элемент состоит из пяти квадратов, площадь 12 различных пентамино составляет 60 квадратов (60 = 3 × 4 × 5, поэтому вы можете сложить прямоугольники 3 × 20, 4 × 15, 5 × 12 или 6 × 10, используя имеющийся набор фигур, причем для каждого прямоугольника существует более одного решения). Из пентамино можно составлять и другие формы. Вы можете сложить большой квадрат 8 × 8 с четырьмя пустыми маленькими квадратами в центре либо по углам большого квадрата или множеством разных фигур, и все это новые задачи, для которых нужно искать решения.

Составление различных форм таит в себе как огромный потенциал, так и большие сложности. Математики называют это «тайлингом», что означает заполнение формы фигурами, которые не перекрывают друг друга. Сложной задачей, которая может показаться неразрешимой, является заполнение прямоугольника квадратами разного размера. Чрезвычайно трудной работой становится создание «простого совершенного квадрированного квадрата».

Пентамино было моим первым шагом в мир занимательной математики и решения интересных геометрических задач. Геометрия очень эвристична, очень наглядна. Для меня визуальный аспект мира был и остается самым важным, самым формирующим опытом.

В пентамино скрыты и другие возможности: можно сделать трехмерную версию, используя кубики, а не квадраты. Они называются пентакубами и применяются в качестве строительных блоков для более сложных структур или конструкций. Один из базовых вариантов игры – выбрать один элемент из двенадцати и увеличить его размер вдвое или втрое относительно остальных элементов. Еще одна прекрасная задача – заполнить элементами коробку 3 × 4 × 5 для их хранения.

С помощью этой головоломки я узнал, например, какими способами можно сложить соединенные кубики. Пентамино отличается прекрасной наглядностью!

Я, разумеется, был не первым, кто оценил богатые возможности кубической формы. Нельзя не упомянуть двух предшественников моего Куба. Первый из них – Кубики со́ма, которые создал датский ученый и поэт Пит Хейн. Он стал героем Второй мировой войны, участвовал в датском движении Сопротивления, прожил долгую жизнь, получив известность как писатель, а также как изобретатель головоломок. Я считаю изобретение Хейна, как и многие головоломки, произведением искусства. Интересно, что сам он определял свое восприятие искусства как «решение задач, которые невозможно сформулировать до их решения, где формулировка вопроса – это часть ответа».

Кубики сома напоминают трехмерную версию пентамино. Головоломка включает семь частей: шесть состоят из четырех маленьких кубиков каждая, а одна – из трех. Но все они разной формы: есть прямоугольные и Г-образные. Маленькие кубики соединены между собой общей гранью. Из этих семи частей можно собрать куб 3 × 3 × 3. Существует 1 105 920 решений головоломки.

То, что седьмая часть составлена из трех маленьких кубиков, а не из четырех, как все другие, означает, на мой взгляд, что игре не хватает однородности. Эта трехмерная форма, заполняющая пространство 3 × 3 × 3, выглядит как куб, вы можете сделать ее сами. Кубики сома – это не открытая головоломка, как танграм или пентамино, где есть набор элементов, а что делать дальше, вы решаете сами. Кубики сома – это классическая головоломка, суть которой – ответить на вопрос, поставленный ее создателем. Это трехмерная задача.

Я создал собственную версию задолго до того, как начал задумываться о своем Кубе. Используя только элементы, содержащие три одинаковых маленьких кубика, я пытался собрать большой куб 3 × 3 × 3. В нем было девять элементов, в которых количество маленьких кубиков одинаково, но способы их соединения – разные. Я использовал все возможные комбинации, чтобы соединить три кубика, которые могли соприкасаться гранями и/или ребрами. Два элемента соединялись только гранями, пять – только ребрами. И два имели оба типа соединений. Для головоломки нашлось 880 решений. (Эта версия появилась на рынке примерно в 1990 году под названием Rubik’s Bricks.)

Другой важный предшественник моего Куба известен как куб Мак-Магона, состоящий из кубиков, очень похожих на детские цветные строительные блоки, у которых все грани имеют разные цвета и ни одна не повторяется. Но расположение цветов на кубиках разное, и существует тридцать вариантов куба с шестью разноцветными гранями. Эта головоломка не так широко известна, как другие, но все же представляет собой интересную математическую задачу. Есть тридцать кубов с гранями шести цветов во всевозможных комбинациях. Суть задачи заключается в том, чтобы взять один маленький куб, а затем, используя восемь других, создать из них большой куб 2 × 2 × 2, который имел бы такое же расположение цветов, как у первого куба. При этом каждая большая грань должна быть одного цвета и маленькие кубики также должны соприкасаться внутри гранями одного цвета. Наибольший размер куба, который можно создать, придерживаясь того же правила, – 3 × 3 × 3. С точки зрения комбинаторики существует тридцать возможных способов расположить цвета на шести гранях куба.

Улавливается очевидное сходство с Кубом, но есть и очень важное отличие: все эти кубики разделены. Их элементы не связаны физически. И опять это комбинаторная задача, которая состоит в том, чтобы выяснить, сколько существует способов собрать их вместе. Природа задачи заключается в том, чтобы в определенном смысле распознать образ, силой воображения найти нужные элементы и соединить их между собой.

Как ни странно, иногда человек становится предтечей своих же предшественников.

Я имею в виду, что иногда мы интерпретируем произошедшее в прошлом так, как если бы оно было следствием чего-то, что случилось позже. Это так по-человечески.

Есть забавная поговорка, которую приписывают одному венгерскому композитору: «Шуберт многому научился у Шёнберга»[2].

В наши дни, увидев старую головоломку или геометрические задачи, напоминающие Куб, человек нередко задается вопросом: почему изобретатель не шагнул чуть дальше и не придумал кубик Рубика?

Не так давно я размышлял над новой головоломкой, на этот раз с 27 маленькими кубиками, которые не были прикреплены друг к другу. Я использовал три цвета для набора и попытался увидеть, смогу ли собрать одноцветный куб 3 × 3 × 3 с любым из цветов. Как оказалось, решить ее было намного проще, чем найти систему нанесения цветов. Главный вопрос заключался в следующем: как раскрасить 27 кубиков, чтобы их можно было собрать тремя разными способами, видя при этом снаружи только цвет, и чтобы соприкасающиеся стороны были одного цвета? Наконец я нашел решение не только для трех, но и для n цветов.

Однажды в радиопрограмме появился Орсон Уэллс[3]: «Добрый вечер, дамы и господа, меня зовут Орсон Уэллс. Я актер. Я писатель. Я продюсер. Я режиссер. Я волшебник. Я появляюсь на сцене и на радио. Почему меня так много, а вас так мало?» Обожаю эту его формулировку, потому что прекрасно понимаю, что он имел в виду. Меня так много, потому что я все те личности, которые всегда ношу с собой. Все вышеуказанные определения имеют свои ограничивающие рамки, словно множество камер в тюрьме. Мы играем десятки ролей в зависимости от ситуаций и становимся разными персонажами. Вот почему так сложно остановиться на одной из них.

Иногда я появляюсь на телевидении, и меня просят представиться. Я воспринимаю это как вопрос «кто вы?». Мой ответ обычно не вполне устраивает аудиторию. «Я Эрнё Рубик, – говорю я. И добавляю: – Я создал кубик».

Это просто утверждение, а вовсе не ответ на вопрос.

Кто я? Есть много вариантов ответа: изобретатель, профессор, архитектор, дизайнер, скульптор, преподаватель, редактор, муж, отец, дед, бизнесмен, менеджер, писатель (почему бы нет). И так далее… Что выбрать? Я мог бы сказать, что все это одновременно и есть я, всегда я, но с разными акцентами в зависимости от ситуации, задачи или деятельности.

Есть более длинный список – того, кем я не являюсь.

Я не являюсь предметом этой книги. Я не профессионал ни в одной области. Я не совсем писатель. Я не бизнесмен. Я не молод, но и не чувствую себя старым. Я не плотник, но умею делать мебель. Я не служу на флоте, но могу управлять лодкой. Я не садовник, но люблю работать в саду. Можно продолжить. Я любитель во всем, в том числе в изобретательстве. Никто не научил меня учиться, особенно мои учителя.

Когда я думаю о том, что могло бы объединить мои многочисленные личности, всегда возвращаюсь к тому, что я игривый человек, или, скорее, человек, который любит играть, – тот, кого нидерландский ученый Йохан Хёйзинга однажды назвал Homo ludens – человек играющий.

Дети – мастера играть. Игру часто считают их самой важной работой и главной составляющей обучения. В процессе игры они придумывают свои правила и очень строго им следуют («Ты – врач, я – пациент»). Иногда эти правила бывают очень сложными и понятны только самим игрокам. Чем старше дети, тем мудренее становятся правила, даже если игра обретает все больше свободы воображения.

А потом наступает поворотный момент, когда проявление воображения заменяют навязанные извне игры с общепринятыми правилами. К моменту взросления инстинкт спонтанной игры практически утрачен, а сами мы стремимся к тому, чтобы правила ограничивали и определяли наши действия.

Увлекательную творческую игру из детства постепенно сменяют более структурированные и традиционные, в которых есть явные победители и проигравшие. Это настольные игры и командные виды спорта. Соревнование укрепляет дисциплину и добавляет мотивации к приобретению большего опыта, а личные результаты оцениваются и помещаются в иерархию совершенства. К сожалению, соревновательный дух чаще всего вытесняет воображение. (Не то чтобы у меня было что-то не так с конкуренцией. Моя жена часто жалуется, что со мной сложно соревноваться, когда мы играем в скрэббл.)

В школе был небольшой период моего увлечения шахматами. Я нашел настоящих фанатов, с которыми мы играли во время занятий и на переменах, часто «вслепую», то есть без доски. Однако со временем эта страсть трансформировалась в решение шахматных задач, что больше соответствовало моему темпераменту. Мне очень нравились шахматы, но не столько игра, сколько задачи. Используя шахматную доску, я придумывал свои или решал те, которые уже были придуманы кем-то. Особенно мне нравилась «задача о ходе коня». Требовалось пройти конем все поля доски по одному разу и оказаться в месте старта.

Как и над другими любимыми задачами, над этой я мог сидеть часами. Мне было интересно наблюдать, как при передвижении коня на два квадрата в одном направлении, а затем на один в другом на шахматной доске появлялись узоры, пока я наконец не возвращался в отправную точку. Узоры походили на такие сложные фигуры, как снежинки. (Этот интерес сохранялся довольно долго. Я решал задачи из венгерских шахматных журналов, и впервые мое имя появилось в печати именно в таком журнале, в списке правильно решивших задачу.)

Обычно взрослым кажется, что игра лишь развлечение или форма соревнования в нерабочее время. На самом деле это одна из серьезнейших вещей. Часто у нас получается что-то действительно хорошо только тогда, когда мы делаем это играючи. Мы спокойнее относимся к задаче, и она становится не бременем или испытанием, а возможностью свободного самовыражения. Мы можем действовать, не задумываясь и не беспокоясь о том, все ли мы правильно выполнили.

Наши высказывания это подтверждают. Когда мы хотим сказать, что кто-то может решить задачу легко, без усилий, то говорим: «Это для него игрушки». Когда мы называем кого-то игривым, то подразумеваем ауру счастья. Такой человек видит мир с позитивной, прекрасной стороны. Людям повезло, что они, как и некоторые животные, могут позволить себе такую роскошь, как игра. Я уверен, что в каждом из нас живет Homo ludens, и, даже если способность к играм случайно засыпает, рано или поздно она может пробудиться. На том или ином этапе своей жизни каждый из нас играет: художник – с красками, поэт – со словами, и все мы – в театре жизни.

И, конечно же, некоторым нравится играть с Кубом.

Примерно к трем годам ребенок начинает задавать вопросы, и почти всегда первый из них – «почему?». Почему яблоки красные, а небо голубое? Почему мы не умеем летать? Почему мы умираем? Ребенку не нужно напоминать об учении Конфуция: «Тот, кто спрашивает, выглядит дураком всего пять минут. Тот, кто этого не делает, остается дураком на всю жизнь». Для него это естественно. Мы вырастаем, учимся отвечать на вопросы, но незаметно теряем способность их задавать. По мере взросления наше любопытство меняется, и мы познаем мир через вопрос «как?». В некотором смысле гораздо проще находить ответы на вопрос «как?», чем на вопрос «почему?». Возможно, потому, что категория «как» почти содержит в себе решение, а «почему» – нет.

Вопросы определяют нас как вид, а также как индивидуумов. «Какой?» и «где?» – это вопросы, которые интересны не только людям, но и большинству представителей животного мира. Жертва ты или хищник, это вопросы жизни и смерти. И только некоторые виды животных, в числе которых обезьяны, наши ближайшие родственники, могут разделить с людьми интерес к вопросу «как?», который ведет к созданию инструментов для решения различных задач и проблем.

Наше повседневное любопытство кроется в вопросах «как?» или «что, если?». Именно оно может подвергнуть сомнению старые истины и вдохновить на вопросы обо всем, что раньше считалось само собой разумеющимся. Определение атома, данное греческим философом Демокритом, счастливо прожило два с половиной тысячелетия. Но потом возник вопрос: а что, если атом на самом деле не мельчайшая частица и можно разделить неделимое? И как это сделать?

Таким же образом всегда считалось, что твердые тела сохраняют свою форму и ломаются при скручивании. Но как создать объект, который представляет собой обычное платоново твердое тело и при этом может крутиться и вращаться, не разваливаясь на части?

Вопрос «как?» является определяющим для бо́льшей части моей взрослой жизни и в некоторой степени остается таковым по сей день.

Как, например, написать книгу, непохожую на книгу? Или лучше: как написать книгу, не написав ее?

И, наконец, есть вопрос «зачем?», который касается непосредственно человека (по крайней мере так мы думаем сегодня). «Зачем?» – всегда абстракция, теория, которая требует проверки. Этот вопрос может касаться намерений. Или законов природы, которые требуют изучения. А может являться попыткой понять свои собственные действия и желания («Зачем писать книгу?» – ответить сложно).

С возрастом меня все больше занимают вечный вопрос «зачем?» и размышления о жизни и смерти.

Я обнаружил, что глубокие знания тяжелы – настолько тяжелы, что могут тормозить творческий процесс. Чем больше вы узнаёте, тем труднее сохранять любопытство. Наверняка у каждого была ситуация, когда так называемый эксперт сталкивается с умным дилетантом. Легко полагаться на компетентного человека – в нем столько уверенности и знаний – и недооценивать неожиданно здравые вопросы неспециалиста. Вопросы любителя часто бывают очень оригинальными, становясь катализаторами новых, творческих решений. Практически в каждом аспекте нашей жизни самой важной и сложной задачей может стать поиск правильных вопросов.

Есть два способа что-то изменить: либо найти новый ответ на старый вопрос, либо найти новый вопрос, который никогда ранее не задавался. Трудно сказать, что сложнее. Очевидно, что искусство задавать вопросы – один из самых важных навыков в нашей жизни, но ему не учат в школе.

Помню, читал роман Дугласа Адамса «Детективное агентство Дирка Джентли», где главный герой сказал: «Как вы не поймете – чтобы во всем разобраться, нам надо быть наивными. Только ребенок видит вещи ясно, потому что у детей нет фильтров, которые мешают нам рассмотреть то, чего мы не ожидаем увидеть». Нет лучших слов, чтобы выразить то, во что я верил всю свою жизнь. Нам всем нужно вернуть детскую наивность, чтобы видеть и понимать больше. Ведь чем старше мы становимся, тем больше обрастаем фильтрами, похожими на плотные сплетения лозы и плюща на фасадах прекрасных зданий. Расчистка этой «растительности» – особая задача.

Обучение заключается не только в накоплении знаний, это совершенно иной процесс. В некотором смысле знания частично состоят из данных, а обучение – навык, который вы приобретаете, если усердно практикуетесь. С практикой приходит навык делать что-либо быстрее и грамотнее. В процессе обучения вы и собираете данные, и вырабатываете навыки для овладения этими данными, и получаете конечный продукт – знания. Знание – нечто более сложное, чем только факты, – это их соотношения и взаимосвязи. Важно понимать, как использовать знания, которые накапливаются в процессе обучения. Фактически это еще один слой процесса обучения, который можно сравнить с поиском в интернете: чтобы найти в сети нужную информацию, требуются определенные навыки, способность отделять полезную информацию от мусора. Знание – это достижение наших целей через серию успехов и неудач. Если нам повезет, наша память впитает и то и другое.

Процесс получения знаний продолжается всю жизнь, но наиболее интенсивно он протекает в детстве. Было бы замечательно, если бы методы обучения опирались на лучшее средство познания – игру! Есть старая карикатура, на которой изображен класс и учитель, выливающий знания на голову каждого ученика, – идеальное представление процесса, который не является ни обучением, ни познанием.

Хёйзинга отмечал, что слово «школа», имеющее греческие корни, изначально ассоциировалось с местом досуга и праздности, но время наделило его прямо противоположным смыслом: «Сегодня оно означает систематическую работу и учебу, поскольку цивилизация стремится ограничивать свободу молодых людей распоряжаться собой и регулярно увеличивает время их пребывания в классах, чем превращает детство в суровую повседневную жизнь». Именно это испытывал на себе и я.

Я часто думаю, что, если бы у меня было другое образование, я мог бы быть более способным. Что имеется в виду под словом «более»? Попытка количественно оценить то, что не поддается подобной оценке? Нет, речь идет не о традиционных критериях успеха. Я хочу сказать, что мог бы знать больше. Мои познания были бы шире. Может быть, я мог бы по-разному общаться. Может быть, у меня бы не было ненависти к писательству, потому что меня вдохновили бы писать на самые разные темы разными способами.

Школа не смогла увлечь меня. Но у меня было достаточно времени, чтобы рисовать во время урока, да и часы, когда я занимался своими делами, тоже пошли на пользу. А в основном мне было просто скучно. Я концентрировался лишь на том, что вызывало интерес, и забывал обо всем остальном. Тогда в Венгрии ученики должны были проводить очень много времени в школе: шесть дней в неделю, восемь – десять часов каждый день. В последнем классе начальной школы я умудрялся находить массу причин, чтобы моя добродушная мать разрешала мне оставаться дома, и в итоге пропустил столько уроков, что для перехода в следующий класс мне пришлось пройти серию тестов по пройденному материалу.

Это был единственный случай, когда я получил отличные оценки.

Как побудить детей совместить самообразование и традиционное обучение? По окончании школы мы обычно не понимаем, кто мы, что действительно знаем, что нам интересно и на что мы способны. Школа не дает представления о том, насколько красочен и разнообразен мир. Возможно, настоящее образование должно стать для детей зеркалом, в котором они могли бы по-настоящему увидеть себя.

Астроном Карл Саган определил понимание как «своего рода экстаз». Думаю, каждый, кто смог достичь окончательного понимания чего-то, что представлялось сложным, согласится с такой дефиницией. Соединить вместе, казалось бы, разрозненные крупицы данных, увидеть причинно-следственные связи, понять проблему и найти ее решение – вот то, что я называю знанием.

Часто способность решать задачи не имеет ничего общего с уровнем интеллекта. Я много раз убеждался в этом, наблюдая за теми, кто собирает Куб. Мне никогда не нравилась идея количественной оценки интеллекта с помощью чего-то вроде теста IQ, и я нахожусь в рядах тех, кто считает, что этот тест измеряет только способность хорошо выполнять его задания. Такой способ тестирования не позволяет нам проникнуть в тайны настоящего интеллекта, которые, по сути, кроются в способности устанавливать связи.

Возможно ли измерить уровень интеллекта с помощью стандартизированного теста? Очевидно, нет. Воображение – вот что приводит к творческому решению задач. У меня сохранилась газетная вырезка начала 1980-х годов о помешательстве на моем Кубе. В лондонской Daily Express было опубликовано письмо матери о ее четырнадцатилетней дочери-инвалиде, которая научилась собирать Куб. «Это первое, что она смогла сделать, – писала женщина, – из того, чего не могут многие обычные дети».

Не забуду эти слова, они прекрасно иллюстрируют мысль, что мы, вероятно, никогда не сможем полностью понять, какими неожиданными способами способен проявиться интеллект. Все это интригующие подсказки, которые не дают окончательных ответов на пути к разгадке тайн разума.

Иногда сомнительное измерение IQ по-прежнему используется в качестве надежного показателя уровня интеллекта, и часто мы забываем о другом важном его аспекте – эмоциях. Следуя современным трендам, мы можем поговорить об эмоциональном коэффициенте – EQ, который помогает понять человеческое поведение. Именно он позволяет почувствовать и декодировать знаки, транслируемые людьми, а не просто расшифровывать значение слов, которые они произносят, или же распознавать концепцию любого рационального подхода. Но для этого потребуется гораздо более сложный и тонкий аналитический талант. Недостаточно сказать человеку, почему важно делать определенные вещи. Вы должны суметь вызвать в нем какой-то эмоциональный отклик.

Объект, его форма, сущность и структура всегда имеют эмоциональное содержание. Все, чего вы касаетесь, имеет тактильные характеристики и дает эмоциональный отклик: из чего (железа, дерева, бумаги) сделан (состоит) предмет, мягкий ли он, острый ли, вызывает ли у вас дружеское чувство, узнаваем ли, излучает ли теплоту, а может, издает приятный звук и создает уютную атмосферу. Конечно, у Куба есть и интеллектуальная сторона, но важна и его эмоциональная привлекательность.

Высокие оценки в школе не всегда приводят к высоким достижениям в жизни. Нам знакомы имена блестящих личностей, которые в школьные годы не проявили себя ничем выдающимся. Взять, например, Эйнштейна, который, по легенде, плохо учился и не любил ходить в школу. Что ему действительно не нравилось, так это механическое заучивание, на котором настаивали учителя. Есть люди, стремившиеся к отличной успеваемости в школе, но по ее окончании не имеющие ни малейшего представления, как добиться успеха в реальном мире. Да, вступительные экзамены в высшие учебные заведения могут быть сложными, но разве кто-то в силах дать справедливую оценку восемнадцатилетнему человеку и сказать, на что он будет способен во взрослом возрасте? Что мы действительно можем измерить, так это усилия, которые требуются детям для развития своих навыков.

Хорошего учителя ученики любят, иногда боятся, иногда уважают. Такие эмоциональные отношения сами по себе уже учеба. Умный, но скучный учитель неспособен передать знания. Нужна эмоциональная составляющая, некие волны, которые проходят между учителем и учеником. Мироощущение – первое, что мы приобретаем в школе.

И это возвращает нас к вопросу о решении задач. Для меня способность решать задачи творчески, уверенно и рационально является одним из ключевых признаков истинного интеллекта. Также очень важно отношение к задаче. Ее можно рассматривать как источник беспокойства, от которого нужно избавиться. А можно подойти с позиции, описанной философом Карлом Поппером в книге «Реализм и цель науки»:

Полагаю, путь в науку, да и в философию, только один: встретить задачу, увидеть, как она красива, и влюбиться в нее, обвенчаться с нею и жить счастливо, пока смерть не разлучит вас, – если только вам не будет суждено увлечься другой, более красивой задачей или отыскать решение первой. Но и это решение, будучи найденным, может породить, к вашему же удовольствию, целое семейство очаровательных, хотя, вполне вероятно, и непростых задач, которые вы наверняка будете лелеять до конца своих дней.

Прочитав эти слова, я почувствовал, что автор выразил то, что я всегда знал.

Раньше формальное и неформальное образование являлось дверью, которая определяла профессию на всю жизнь. Сегодня все изменилось. Часто выбор зависит от удачи, случайных открытий, учителей, которые проявили к нам интерес. Иногда создается впечатление, что выбор сам находит нас. Мы можем блуждать без направления в окружении множества людей, которые кажутся нам указателями, ведущими к ясной цели. В то же время мы не знаем, какая у нас цель. Имеем множество интересов, но ни один из них не превращается в страсть, пока что-то не произойдет: мы встречаем того, кто нас вдохновляет, или начинаем изучать то, что неожиданно вызывает в нас любопытство. И тогда мы попадаемся на крючок.

Глядя на своих внуков, я понимаю, что у них гораздо больше возможностей, чем было у меня, когда я учился в школе. Я наблюдаю, как их родители перебирают различные типы школ и решают, какую выбрать: специализирующуюся на универсальном или на индивидуальном обучении, цифровом или практическом, со стандартными экзаменами или творческими заданиями, с акцентом на теорию или на игру.

Вы можете догадаться, какие мне по душе.

Вторая грань

Воображение – это начало создания.

Вы воображаете то, что хотите, желаете то, что воображаете,

и, наконец, создаете то, что желаете.

Джордж Бернард Шоу

Когда я смотрю на своих родителей, узнаю некоторые свои черты, но в иных сочетаниях. Например, телосложение и голубые глаза я получил от отца, а способность быть счастливым – от матери. Наверное, такое свойство личности дается с рождения. Это скорее вопрос характера, чем обстоятельств. Один человек может быть несчастливым в достатке, другой – счастливым в лишениях, одного может не радовать успех, другой не унывает даже после серии неудач. Моя мать была одной из немногих, кто обладает редким талантом сохранять оптимизм.

У нее была нелегкая жизнь: война, ранняя потеря близких, физическая и эмоциональная боль, которую ей пришлось испытать, нехватка денег и, казалось бы, непреодолимые препятствия на пути к ее мечтам стать поэтессой или, возможно, врачом. Несмотря на это, я не встречал человека, более способного радоваться малому: вкусной выпечке, хорошей шутке, солнечному небу. У нее был дар легко превращать слезы в улыбки и смех.

Моя мама выросла в провинциальном городке Эстергом в комфортных условиях. Свободно говорила на немецком и французском языках, была одаренной пианисткой и обожала музыку. У нее была мечта стать врачом, хотя в то время это было непросто, особенно для девушки. Мама была очень миниатюрна, с нежным лицом, красивой кожей, чуть склонна к полноте. Особенно прекрасны ее карие глаза с зелеными искорками. Импульсивный человек, она могла выйти из комнаты и внезапно вернуться, потому что забыла что-то сказать, или остановиться на полпути, потому что передумала идти дальше. В каком-то смысле у нее было слишком много талантов и интересов, в том числе литературных. В молодости она опубликовала несколько небольших сборников своих стихов. (В отличие от меня писать она любила.)

В Эстергоме все знали друг друга, особенно люди примерно одного возраста. Когда мои родители впервые встретились, мой отец только приехал в город. Это был красивый, полный энергии, многообещающий молодой человек. А моя мать была симпатичной девушкой, довольно рассудительной, но при этом очень жизнерадостной, несмотря на неудачный опыт недолгого первого замужества. Вероятно, им суждено было сблизиться. Однако их брак не стал счастливым. Уже после войны и рождения двоих детей, меня и сестры, родители развелись. Удивительно, как они вообще сошлись.

Я родился в два часа дня 13 июля 1944 года, почти через месяц после дня Д, ознаменовавшего начало конца нацистского режима и Второй мировой войны. До этого Венгрия, будучи союзником Германии, переживала войну только на расстоянии, за исключением своих солдат и тех мужчин-евреев, которые были вынуждены идти в трудовые батальоны еще в начале 1940-х годов. Но к моменту моего рождения настоящая война докатилась и до нашей страны. Немцы вошли в Венгрию 19 марта 1944 года, а месяца через четыре началась воздушная бомбардировка Будапешта.

Когда мама была беременна мною, родители жили в разных городах, и ей приходилось в одиночку ухаживать за моей маленькой сестрой. Никого из близких не осталось: во время войны мама потеряла родителей и единственного брата. Когда начались схватки, она пристроила сестру и отправилась в больницу, располагавшуюся в подвале, который служил и бомбоубежищем. Мама говорила, что я был одним из немногих выживших младенцев, которые родились в Будапеште в то ужасное время, и это стало первым признаком того, что я родился под счастливой звездой.

Мой отец, Эрнё Рубик-старший, во многом был противоположностью моей матери: казалось, он никогда не испытывал удовлетворения, хотя и многого достиг. Мать – очень открытый человек, а отец – замкнутый. Он никогда не был доволен результатом своей работы, всегда хотел, чтобы все получалось лучше. Наибольшее удовлетворение находил в мелочах. Ему доставляла удовольствие заточка ножа, чтобы был как лезвие бритвы, или уборка сада, чтобы было так чисто – хоть с земли ешь. Он обладал необычной работоспособностью.

Мой отец родился в Пьештяни, маленьком городке в Словакии. Несмотря на все трудности, он многого достиг. Его отец без вести пропал в Первую мировую войну, и мать одна вырастила троих сыновей, для чего ей пришлось усердно работать. Стипендии позволили моему отцу закончить учебу, как в школе, так и в политехническом и экономическом университете Будапешта. Сразу после окончания университета собралась группа молодых людей, каждый из которых имел какой-либо талант или разбирался в каком-то деле. Один владел столярным искусством, второй имел финансовый опыт и знал, как вести бухгалтерский учет, а мой отец был одаренным инженером.

Они взяли ссуду на открытие небольшого завода для производства планеров по чертежам моего отца. В те времена планеры использовались как в спорте, так и для обучения пилотов. У отца проявился большой талант совершенствовать их конструкции в соответствии с различными потребностями. Их небольшой бизнес стал успешным, и они выплатили кредит до начала войны.

И все закончилось.

После войны завод был национализирован, но отец остался там работать. Это было очень непривычное положение. Новое коммунистическое правительство изъяло частную собственность, дома, квартиры, землю и фабрики, но профессиональные достижения моего отца сделали его незаменимым. Он стал главным конструктором основанного им завода. Со своим опытом он одновременно был инженером, дизайнером и маркетологом. Он определял, какие продукты будет выпускать завод, и даже управлял производственным процессом. Его случай был исключением в те времена, когда бывших владельцев промышленных предприятий, не сбежавших за границу, сажали в тюрьмы или переводили на грязную работу.

Осталось много вопросов, которые я хотел бы задать ему о работе и о жизни. Но он не любил рассказывать. Ему было неприятно возвращаться в прошлое. И поэтому я никогда не спрашивал. Мы были с ним настолько разными, нас мало что связывало, кроме общей природы.

В начале 1960-х годов он создал свой самый известный самолет R-26 Gоbе, который стал классическим учебным планером в Венгрии (экспортировался в Кубу, Австрию и Великобританию). Он имел международные премии авиационных организаций и был удостоен премии имени Кошута, на тот момент высшей награды венгерского правительства. Его планеры из алюминия были очень легкими и маневренными. Планеризм был популярным любительским видом спорта в Венгрии, и большинство людей, имевших какое-либо отношение к полетам, знали имя отца. Его именем были названы улица и аэропорт в Эстергоме. Иногда, уже после его смерти в 1997 году, гуляя со своими собаками в парке возле Хидегкута, пригорода Будапешта рядом с небольшим аэропортом, я наблюдал его планеры, парящие в небе.

Часто вспоминаю руки отца. Это были руки рабочего, сильные, большие, с очень коротко остриженными ногтями. Карандаш в этих руках выглядел нелепо, будто они могли легко разломить его пополам неловким движением. Даже когда он официально вышел на пенсию, работать не переставал – сидел весь в чертежах менее дорогих и более безопасных небольших планеров. Мне так хотелось попроситься с ним в полет, но он не взял бы. Мама не позволила бы.

В молодые годы мои родители являлись отличным примером прописной истины притяжения противоположностей. Мать была прекрасным оратором со звонким и неизменно молодым голосом, которым она умело пользовалась. Практически в любой ситуации – с семьей, друзьями и даже с незнакомыми людьми – она с готовностью завязывала разговор, извлекая из него максимум пользы и не позволяя собеседнику заскучать. Ей нравились богатство и гибкость венгерского языка, и для меня стало истинным благословением получить его знание от человека, который очень тонко понимал все языковые нюансы и возможности.

Отец отвечал на разглагольствования матери по большей части молчанием либо односложными предложениями в случаях крайней необходимости. Его язык был практичен, экономичен, краток, объектно-ориентирован – язык мастерской или фабрики. Отец не страдал никакими фантазиями, никакими размышлениями о возможностях. Он ограничивался своими наблюдениями, конкретными фактами и реальностью. Планы могут быть реализованы только упорным трудом, а не бессмысленными разговорами. Эмоции лучше не выражать.

Если у матери я научился ценить общение, то от отца взял искусство молчания. Не как пассивное действие, а как что-то действительно важное в противовес желанию заполнить время разговором, чтобы избежать молчания. Подобно художнику, который экспериментирует с негативным пространством на рисунке, я обнаружил, что в тишине и покое тоже кроется многое.

В некоторой степени я разделяю перфекционизм отца. Если я вижу, что мои усилия не достигают цели, это только заставляет меня продолжать работу. В отличие от постоянного недовольства отца я могу, по крайней мере внутри себя, испытывать чувство выполненного долга. Хотя, возможно, я просто более избирателен в том, что делаю. Его последним трудом была разработка сверхлегкого самолета, в котором для полета использовалась только сила человека. Это были последние годы его жизни, и он не успел закончить проект. Мои земные цели, возможно, более достижимы, чем его желание построить самый совершенный летательный аппарат.

С детства я любил рисовать и раскрашивать. Брал бумагу, карандаши, мелки, акварель, масляные краски, чтобы запечатлеть все, что видел вокруг. У меня неплохо получалось, и это доставляло мне большое удовольствие. В средних классах я посещал художественную школу и занимался скульптурой. Не то чтобы в своем увлечении я пошел по семейным стопам – позже выяснилось, что один мой дед был художником, – просто этот выбор казался естественным продолжением моих интересов.

Четырех лет учебы было достаточно, чтобы убедиться, что я не «настоящий» художник. Я чувствовал себя не в своей тарелке среди одноклассников, в большинстве которых жил бунтарский и богемный дух. Меня не вполне устраивала перспектива стать скульптором. Мне хотелось совместить свои творческие интересы с чем-то практическим.

После школы большинство моих одноклассников пошли в Академию художеств, мне же стало понятно, что это не мой путь. Я поступил в Будапештский технологический университет, чтобы изучать архитектуру. Не знаю, почему я выбрал именно это направление. Вероятно, определенную роль сыграло то, что мой отец был авиационным инженером. Может быть, профессия архитектора привлекла еще и потому, что мне всегда легко давалась геометрия. Учиться было интересно, мы, студенты, оставались на факультете допоздна, работали над весьма сложными проектами. И все же, закончив обучение, я почувствовал себя совершенно не готовым к работе практикующим архитектором. А когда есть сомнения, имеет смысл получить еще какое-то образование, поэтому я подал заявление и был принят в Венгерский колледж прикладных искусств, который в то время по статусу был где-то между университетом и художественной школой.

Учебное заведение было небольшим, всего на несколько сотен студентов, поэтому учащиеся и педагоги хорошо знали друг друга. Мы тесно сотрудничали не столько в классах, сколько в студиях. В нашем распоряжении были текстильные, керамические и металлообрабатывающие мастерские. Я нашел свою профессию, свое место. Как только человек определяется со своим делом, работа в его руках начинает кипеть. Именно в это время мое обучение перешло в преподавание. Мне предложили должность ассистента еще до того, как я получил диплом.

Итак, почти незаметно для себя я получил профессию. Я преподавал архитектуру и дизайн, а также занимался проектировкой зданий. И никогда не думал, что стану лектором. Но когда поступило предложение, решил: а почему бы и нет.

Мне доставляла удовольствие эта атмосфера. Как преподавателю мне разрешили продолжить свое обучение в студиях. Мне нравилось учиться, и я легко относился к жизни. Я не был из тех молодых людей, которыми двигало горячее желание оставить свой след в этом мире. Я продолжал учить и учиться, даже не сознавая, как мне повезло иметь работу, не представляющую для меня труда.

В годы учебы меня интересовали различные виды узоров. Я создавал их в своих рисунках, картинах и скульптурах при помощи геометрических форм. Для выпускного проекта в художественной школе отбирали лучшие работы студентов за три года обучения и устраивали выставку. Одним из рисунков, которые я решил представить на такой выставке перед выпуском в 1970 году, был цветной куб.

Несмотря на то что у меня есть профессия, я был и остаюсь любителем. Часто считают, что любители отличаются от профессионалов образованием. Если большинство профессионалов имеют специальное образование, то любители самостоятельно изучают ту область, которая захватывает их воображение и интерес. Но, как ни парадоксально, те, кто находится на вершине своей профессии, очень близки к любителям в безоговорочной преданности своему делу.

Слово «любитель» происходит от глагола «любить», что само по себе предполагает любовь к своему делу. Вы любите свой предмет. Вы любите процесс. Вы любите результат. Работа профессионала совершенно иная, и обычно она предполагает финансовую заинтересованность. Естественно, я уважаю профессионалов, но просто не считаю себя одним из них. Профессионалы должны быть хладнокровными и целеустремленными, должны использовать проверенные эффективные средства для достижения четко поставленных целей. Любители же могут наслаждаться почти абсолютной свободой, которой никогда не будет у профессионалов. Любитель свободен, независим и искренен, он ощущает всю прелесть случайных находок, которые и служат ему наградой. Любители любопытны и постоянно в поиске. Они испытывают удовольствие от процесса, непрерывных маленьких открытий и неподдельной гордости за достигнутый результат.

Обращаясь к началу истории Куба, я анализирую свой опыт и прихожу к выводу, что любитель все же может добиться успеха. Я не был промышленным дизайнером, когда начал создавать Куб, у меня не было опыта создания игрушек. Я работал совершенно один и был изобретателем-любителем, инженером-любителем, которого интересовала техническая часть идеи, а еще – дизайнером-любителем, который работал над его формой и внешним видом.

Когда я впервые посетил выставку игрушек, я отметил очень важную вещь, объединяющую меня почти со всеми их «изобретателями»: у каждого из нас была какая-то другая работа, которой мы зарабатывали на жизнь.

Я обнаружил одну интересную черту у большинства из тех, кто занимается игрушками и играми: это, как правило, любители и самоучки.

И снова в этих часто неуклюжих попытках описать собственный опыт я сталкиваюсь с ограниченностью моих писательских навыков. На бумаге текст может становиться таким сухим и сдержанным, что невозможно ощутить его настоящий аромат, нюансы и эмоциональное содержание реальной жизни. Как если бы у вас была коллекция засохших листьев, аккуратно сложенных между страниц непрочитанной (или нечитаемой) книги. Листья могут служить прекрасным примером удивительного разнообразия состояний и форм природы, но где же богатое разнообразие запахов и натуральные цвета? Пропали.

На первый взгляд, эти два термина – «любитель» и «профессионал» – кажутся противопоставленными, но они могут существовать внутри нас и параллельно. Возможно, лучшее, на что мы можем надеяться, – это быть профессионалом-любителем, то есть сделать любимое дело своей профессией. Здесь ключом к успеху будет получение удовольствия от профессиональной деятельности, наслаждение, которое придет с первыми победами, сохранение энтузиазма и интереса любителя в ожидании каждой новой задачи.

Но это не мой случай. Честно говоря, к счастью (или к сожалению), я не думаю, что стал профессионалом в чем-либо. Я так и остаюсь любителем во всем, за что берусь.

Закройте глаза и представьте объект как можно более детально. Это может быть что угодно, но я советую выбрать что-то максимально простое: стол, стул, кофейную чашку, вазу. То, что действительно существует и в то же время имеет упрощенный образ в вашем сознании. И теперь, когда у вас есть эта визуализация и вы можете удерживать эту картинку в голове, попробуйте заставить ее двигаться. Прогуляйтесь вокруг своего объекта. Или попробуйте вращать его перед собой. Станьте муравьем и ползите по нему сверху или снизу, исследуя все изгибы его поверхности. Превратитесь в колибри, облетите его вокруг и пролетите над ним. Наконец, загляните внутрь объекта. Видите структуру, которая удерживает все детали вместе?

Конечно, это небольшое упражнение может показаться вам трудным, даже невыполнимым или, что еще хуже, бессмысленным.

Не расстраивайтесь, вы – в большинстве.

Наше общество и наша система образования пренебрегают внутренним зрением, которого требует это упражнение. Мы живем в тактильном и эмпирическом мире, поэтому обычно не усваиваем то, что не можем потрогать. А теперь давайте продвинемся немного дальше в нашем упражнении. Попытайтесь в своей голове сделать набросок того, что увидели. Необязательно чертить что-то точное или красивое, нужно лишь сделать объект узнаваемым. Рисование позволяет придать образу смысл и не требует хорошего глазомера.

Одна из дисциплин, которые я вел, начав работать в академии, – начертательная геометрия. С одной стороны, она скучна, но тесно связана с визуальной коммуникацией, дизайном и искусством. Это предмет, где у студентов очень мало начальных знаний, поэтому его трудно преподавать и трудно учить. Студенты должны усвоить принципы и законы, оперируя специализированной лексикой. По сути, начертательная геометрия изучает проецирование объектов трехмерного пространства на плоскость. Объяснение этой науки никогда не было легким, но оно подготовило меня к работе с Кубом.

Пространственная ориентация Куба иная, чем у большинства объектов, – он не имеет верха, низа, правой и левой сторон. Одна из причин его столь продолжительной популярности и способности привлекать самых разных людей заключается в том, что Куб кажется чем-то целым, но полностью его увидеть невозможно. (В этом Куб похож на человека: вы никогда не сможете увидеть кого-то сразу во всех проявлениях.) Независимо от того, как он повернут, вы всегда будете смотреть только на одну его сторону. А чтобы понимать, удается ли вам собрать Куб, нужно одновременно охватить взглядом все грани. Одна сторона может быть собрана, но стоит повернуть Куб, как вы обнаружите хаос на других пяти сторонах. Каждый раз вы видите только одну перспективу, а вам нужно объединить их все, чтобы определить положение в пространстве.

Вот тут-то и проявляются ваши воображение и память, потому что, даже если вы не видите объект целиком, со временем вы сможете натренировать свой разум так, чтобы запоминать нужные его части. Когда мама показывала нам в детстве осколки вазы, которая упала на пол и разбилась, потому что кое-кто пытался забраться на стол, она учила нас тому, что любые действия имеют последствия. По мере взросления мы и сами начинали их предсказывать. То же происходит с Кубом. В процессе игры с ним мы начинаем понимать, что произойдет после вращения элементов.

Скука на уроках в школе подогрела мой интерес к геометрии. Свои дни в классе я проводил за рисованием всего, что меня окружало, пропуская мимо ушей вещание учителей и все лучше постигая сущность предметов, которые я рисовал. Я начал понимать, что рисование стало для меня способом познания вещей. Каждая картина имела свое внутреннее содержание, и, рисуя лицо или дерево, я пытался отобразить их характерные черты. Но без понимания природы и структуры, скрытых за рисунком, изображение на листе оставалось плоским. Это понимание приходит только после некоторого разочарования, когда вы, занимаясь интересным делом, осознаете, что получается это у вас довольно неумело. Но если вы начинаете рассматривать двухмерность листа бумаги как задачу, которую необходимо решить, неизбежно наступает момент, когда решение становится очевидным.

Начертательная геометрия имеет свой собственный язык, сложный и простой одновременно. Как писатель, который обычно не придумывает слов, я не создавал этот язык. Что я сделал, так это обнаружил новые возможности в пространственных связях, которые составляют его словарный запас. Начертательная геометрия – это понимание пространства и использование такого понимания и для поиска 3D-идей, и для их объяснения.

Все больше увлекаясь искусством, я вдруг понял: чтобы нарисовать человека, требуется понимание анатомии его тела без возможности видеть скелет. В этом смысле неодушевленный объект ничем не отличается от человека. Он также имеет базовую структуру, а рисунок – это лишь отображение его внешнего вида. Здесь на помощь приходит начертательная геометрия, которая, по сути, развивает привычку или навык приподнимать внешнюю оболочку и заглядывать во внутреннюю природу вещей.

Каждый может родиться любознательным, даже с талантом проникать в суть вещей. Но со временем этого становится все меньше, сегодня мы переживаем эпидемию пространственной слепоты, и другие навыки кажутся нам более важными. Тем более что уровень умения понимать – схватывать, вникать, постигать, распознавать, – лежащий в основе человеческой натуры, не может быть определен количественно. Нельзя измерить или оценить, как вы схватываете, вникаете, как вы что-то распознаете, аналогично знанию имен, дат, фактов и цифр. Когда я начал проникать внутрь своих рисунков, стало развиваться мое понимание не только истинной природы, но и взаимосвязей различных частей объекта или человека.

Я затронул проблему пространственной слепоты, но не пояснил, что это. Под пространственной слепотой подразумевается неспособность понимать пространственные связи и невозможность ориентироваться в пространстве. Любые специализированные знания имеют собственный язык – просто вспомните, как разговаривают врачи и как трудно бывает их понять. У каждой специализированной области есть свой уникальный сленг, который зачастую совершенно непонятен постороннему. Но каждый новый специальный словарь служит одной важной цели: он становится простым способом выражения очень сложной идеи. Без него для донесения мысли потребовалось бы много слов.

Если бы не начертательная геометрия, мне потребовалось бы гораздо больше слов, чтобы описать трехмерную модель, – проще всего описать ее с помощью карандаша и бумаги. Представьте одну прямую линию в пространстве. А теперь несколько прямых. Пересекающиеся прямые представить легко. Представить параллельные прямые так же просто, поскольку мозг находит массу аналогий. Пересекающиеся прямые имеют общую точку и образуют углы. Параллельные прямые имеют не одну, а две общие точки в обоих направлениях к бесконечности. Оба случая – и пересекающиеся, и параллельные прямые – определяют плоскость, что говорит об их двухмерной природе. Но есть прямые, не имеющие общих точек, которые можно описать только в пространстве. Сами прямые не являются трехмерными, но они определяют трехмерность. Для описания взаимосвязей этих прямых применяется 3D-терминология. В мире 3D есть много вещей, которых нет в двухмерном мире, например объем. Чтобы определить расстояние между двумя прямыми в 3D-пространстве, необходимо провести третью прямую, которая будет пересекать две другие под прямым углом. На занятиях со студентами я использовал этот простой, но эффективный способ для проверки их знаний и понимания 3D. Если говорить о пространственном воображении, я придумывал для своих учеников такие задания, которые могли помочь изменить их образ мышления и восприятие внешней среды.

Важно получать удовольствие от обучения. Год за годом я пытался пробудить это чувство в своих учениках. Я преподавал свой предмет, как иностранный язык, с его лексикой и стилем речи, показывая студентам, что от выбора слов, интонации и ритма зависит полнота выражения мысли. Когда мы владеем языком начертательной геометрии, мы можем с большей точностью говорить о пространстве, которое нас окружает, и об объектах, которые определяют это пространство. Мы можем понять его структуру, только поняв наши пределы и возможности.

Мне часто казалось, что я рассказываю о свете и цвете слепым. Начертательная геометрия – не тот предмет, который легко выучить или преподать. Пространственную слепоту вылечить довольно трудно, особенно у взрослых, которые привыкли к собственной понятной картине мира. Творческая работа является выражением самой интимной части нашей жизни: того, что мы чувствуем, во что верим, что хотим делать и чего достичь. Точно так же попытка постичь самые абстрактные понятия пространства и геометрии требует предельно точного языка и общения, а также упорных тренировок восприимчивости к идеям, которые либо имеют смысл, либо нет.

Каким образом новое, до этого не существовавшее, становится реальностью? Из чего состоит творчество? Что вообще значит создавать? На эти вопросы есть ответы, которые служат катализатором еще большего числа вопросов.

Но мы все равно должны их задавать. Я, возможно, смогу ответить лишь на два из них: как выглядел мой творческий процесс, когда я работал над Кубом, и какой опыт я получил? Не могу сказать, что меня постигло какое-то озарение: я вдруг воскликнул «эврика!» – и будто из ниоткуда в моем воображении появился объект, а дальше все началось. Не было конкретного момента, который я мог бы сравнить с пресловутым яблоком Ньютона. Ни одно случайное событие, сон или встреча ничего не предвещали.

Мне было просто невероятно любопытно. Я хотел что-то выяснить. И даже точно не знал, что это за «что-то».

Я начал работать над одной геометрической задачей, и изначально у меня не было никакой цели. Просто была идея, но я даже не мог точно сформулировать, в чем заключалась проблема, которую я так страстно пытался решить. Меня захватила перспектива создания трехмерного объекта в форме куба, который мог вращаться вокруг своей оси. Я начал обдумывать свою стратегию, играл со своей идеей, словно в интересную игру. Если что-то действительно увлекает, вы погружаетесь в процесс с головой. А соревновательный аспект, желание выиграть, придает вам сил.

Я не ставил себе никаких сроков. Мне просто нравилась моя задача, и я знал, что работа над ее решением открывает потенциал для развития – или освобождения – моего воображения. Наконец я нашел решение (или, лучше сказать, решение нашло меня) в предмете 3 × 3 × 3 с красной, белой, оранжевой, зеленой, синей и желтой гранями. Вот и все.

Любопытство заставляет нас все отрицать и подвергать постоянному сомнению любые основы. Мы задаем хорошие вопросы, потому что нас интересует «как?». Это единственный путь вперед. И «вперед» здесь означает не заранее определенное направление или движение к какому-то ориентиру, а открытость, не только глаз, но и разума. И еще один парадокс: движение вперед требует искушенной и хорошо подготовленной наивности или неутолимой жажды лучших ответов.

Но нам требуются не просто теоретические ответы. Творчество – это нечто большее, чем любопытство. Важно проявлять внутреннее стремление или иметь амбиции, то есть испытывать любопытство по поводу собственных возможностей. Знаем ли мы, на что действительно способны? С древних времен человек работает с камнем, деревом, огнем, используя молоток, гвозди, отвертку и другие инструменты, которые изобрело человечество. Но есть еще такой инструмент, как интуиция. Это самый простой инструмент, который помогает найти решение задачи.

Любопытство – это искра, которая может воспламенить творчество.

Третья грань

Когда я работаю над какой-то задачей, то никогда не думаю о красоте.

Но, если по завершении работы решение оказывается некрасивым,

я знаю, что оно неправильное.

Ричард Бакминстер Фуллер

Шла весна 1974 года – года моего тридцатилетия. Моя комната была похожа на детский карман, полный драгоценностей и сокровищ: кусочки бумаги с каракулями и закорючками, карандаши, мелки, нитки, палочки, клей, булавки, пружины, винты, линейки. Эти предметы занимали все углы, полки, пол, стол, который служил чертежной доской; они свисали с потолка, были приколоты к двери, засунуты в оконную раму. Там было бесчисленное множество кубиков: из бумаги и дерева, однотонных и разноцветных, цельных и разбитых на блоки. Именно здесь я готовился к своим занятиям, и, казалось бы, все это мне нужно, чтобы придумывать задачи для учеников. На самом деле это было чем-то гораздо большим.

Однажды – точно не помню когда и почему – меня захватила идея: я размышлял о том, как соединить восемь маленьких кубиков таким образом, чтобы они всегда оставались вместе, но каждый обладал бы возможностью индивидуального перемещения. Я и не задумывался, будет ли это интересно кому-то еще. Мне не давал покоя тот незначительный факт, что нельзя дать всем восьми кубикам возможность свободного и независимого движения, пока они соединены между собой.

Механические системы и взаимодействия внутри них предполагают определенное постоянство. Дверь поворачивается на петлях: она двигается, но не сходит с петель. Колеса автомобиля всегда вращаются вокруг оси. И я хотел понять, как восемь маленьких кубиков могут двигаться, оставаясь связанными в единую систему. Теоретически четыре из них могли одновременно развернуться вокруг остальных, но где в этом случае должна проходить центральная ось? Создать модель для иллюстрации задачи было довольно легко, и я приступил к этому занятию.

Сначала я сделал из дерева восемь одинаковых кубиков. Края у них были гладкими, хотя я не уверен, что они получились гладкими изначально, но лучше представить их именно такими. Затем я просверлил отверстие в углу каждого куба, чтобы связать по два кубика и получить четыре пары. Затем соединил пары в противоположных углах и получил блок 2 × 2 × 2, состоящий из меньших частей, грани которых я мог поворачивать как независимо, так и в соединении с другими. Мне показалось, что моя задача решена! Я сделал то, что хотел, что-то удивительно простое, а именно замкнутую систему, способную быть подвижной.

Вскоре стало понятно, что моя прекрасная конструкция вовсе не решение. Она быстро развалилась. В центре я обнаружил большой и невероятно запутанный узел. Резинка некоторое время выдерживала нагрузку, но вращений оказалось слишком много, и она порвалась. Было слегка досадно, но неудача только раззадорила мое любопытство: мне захотелось выяснить, почему так произошло. Я нашел форму, которая определила суть моей трехмерной задачи. Меня зацепило. И интеллектуально, и эмоционально. Задача оказалась не только теоретической – я физически почувствовал ее в своих руках.

Это уже не было абстракцией, не было лишь идеей, хотя все начиналось именно так и в моем сознании пока оставалось таковым. Все стало чем-то реальным. Объект как идея, а идея как объект. Загадка крылась где-то посредине. Если я найду ключ к объекту, у меня будет ключ и к идее. Мне нужно было преодолеть неизвестную дистанцию по незнакомой трассе. Это было непросто. Но как это воодушевило меня!

Через несколько дней я приступил к исследованию природы задачи и потенциальных решений. Этот этап происходил в моей голове. По теоретическим соображениям я отбросил ряд вариантов, даже не пытаясь их реализовать, – они казались слишком громоздкими и сложными. Я был убежден, что решение есть и оно должно быть простым.

Сейчас я имею в виду структуру, а точнее конструкцию объекта. С точки зрения конструкции я создал соединение из кубиков, заставив все углы держаться вместе, – пока они не развалились. Я понял, что возможности их передвижения настолько широки, что соединение резинкой не может соответствовать нагрузке. Объект мог сохранять свою конструктивную целостность лишь испытав несколько оборотов, но не сотни. Нужно было более прочное решение с почти безграничными возможностями вращения. Механизм состоял из оси и соединительных элементов. Я поменял резинки на леску, но это все равно не решало вопрос. Требовалось жесткое соединение, и я попытался сделать его немного сложнее, но в то же время проще. Я разделил две функции: фиксацию вращения вокруг одной оси и сцепление кубиков между собой.

Я пришел к выводу, что решение следует искать не для 2 × 2 × 2, а для 3 × 3 × 3. Технически это потребует больше деталей: 3 × 3 × 3 уже содержит 2 × 2 × 2, но кроме углов нужны еще центральные элементы и ребра. С центральными элементами и скрытым центром сложность движений возрастет. Это был ответ на исходный вопрос, как создать структуру, в которой элементы соединены, но их можно перемещать по отдельности. Я изготовил свою первую деревянную модель – и она работала! Однако эта модель насчитывала всего 26 элементов. Сначала я решил, что центральный кубик конструкции не нужен.

Но затем я понял, что это чрезвычайно важный элемент. Конечно! Это было то самое ядро, которое удерживает все элементы вместе.

Я создал объект, но, что более интересно, я создал трехмерное воплощение идеи. Полученная модель содержала только сущность конструкции, так же как графическое представление содержит только сущность реального отображения. Создание моделей – неотъемлемая часть деятельности конструктора, будь то архитектор, дизайнер или специалист любой смежной области. Но созданные в ходе такой работы модели служат лишь иллюстрациями.

Существует на первый взгляд крохотная, но на деле бесконечная разница между реальным объектом – будь то здание, теннисный мяч или куб – и его геометрической безупречностью. В реальном мире любая вещь несовершенна по сравнению с ее идеальной геометрической моделью. Это важная, даже чрезвычайно важная деталь. Геометрические определения кристально ясны, но их материального воплощения в реальном мире не существует. Даже самое гладкое зеркало никогда не будет соответствовать тому, что мы имеем в виду, когда говорим «плоское».

Я сделал «идеально» одинаковые кубики, но они неизбежно имели мелкие различия. Это не было заметно. Но по сравнению с идеалом на бумаге – или сейчас на экране, или в теории – они себя не вполне оправдали.

Желание сделать систему подвижной усложняло мою задачу. Движение естественным образом меняет относительное положение объекта, в то время как устойчивость остается силой, которая поддерживает его целостность и стабильность. Меня интересовало, возможно ли объединить в одной структуре устойчивость и движение, избежав, например, стирания углов. Такая подвижность может быть достигнута только в определенных пределах – допусках, если говорить техническим языком. Допуск, или плюс-минус, используется для указания на то, что параметры не являются точными, но результирующая структура способна допустить эти различия. Мы можем стремиться, приближаться, но полной точности не добьемся никогда. Вероятно, «точность» не совсем подходящее слово: я искал идеальный объект, который мог бы соединить в себе противоположные функции – постоянное и фиксированное положение в сочетании со способностью изменять это положение. И я пришел к Кубу.

Мои теоретические идеи в конечном итоге получили практическую реализацию, когда пришло время производить Куб. Но сначала я наслаждался моментом решения задачи: небольшим объектом, который я создал практически случайно. Я задался вопросом, какие еще задачи может таить в себе этот объект.

Задачи преследуют нас повсюду. Это неотъемлемая часть жизни. Обычно они не решаются сами собой. Иногда они сводят нас с ума в буквальном и переносном смысле, заставляя нас безумствовать и злиться. Часто они позволяют нам извлечь важные уроки. Замечено, что поиск решения головоломки – это своего рода микрокосм, модель для решения задач в других сферах нашей жизни. Если проблема нас не дезорганизует и не загоняет в угол, следует разбить ее, как любую задачу, на части, системно решить каждую из этих частей, а затем снова собрать вместе. Когда мы полностью поняли природу проблемы, мы можем ее решить и, что не менее важно, определить, какие шаги необходимо предпринять в первую очередь.

Кажется, это прекрасная возможность сослаться на классическую работу моего соотечественника Дьёрдя Пойи «Как решать задачу». Вот его высказывание:

В первую очередь вы должны понять задачу. После этого составьте план. Выполните план. Проанализируйте свою работу. Можно ли было сделать лучше? Как?

И его совет на случай, если этот метод не работает: «Есть более простая задача, которую вы сможете решить: найдите ее». Или: «Если не удается решить данную задачу, попытайтесь прежде решить сходную. Можете ли вы придумать более простую аналогичную задачу?»

К этим советам могу добавить свой: если вы разбираете объект, вы должны быть способны снова его собрать.

Умение решать задачи и быть настойчивым я получил в детстве, когда наблюдал, как отец строил наш коттедж на берегу озера Балатон своими руками с нуля. Мои родители купили участок земли в этом прекрасном месте в пятидесятых годах, и первое время мы спали под одеялами в палатках, черпали воду из колодца, готовили на небольшом огне и зажигали керосиновую лампу, когда становилось темно. Вскоре отец начал строить дом, уделяя этому делу все свободное время. Сначала выросли стены, а вместо дверей мы использовали одеяла. Затем появились настоящие двери, потом примитивный водопровод и электричество. Мы все делали своими руками, поскольку денег постоянно не хватало. Но это помогло мне плотнее познакомиться с материальной частью множества вещей. Дом для меня – это не просто место, куда можно переехать, когда он будет построен. Дом – это творение человека, требующее безграничного внимания ко всем деталям.

Как архитектор я пришел к пониманию того, что дом гораздо ближе связан с личностью и характером его владельца или жильца, чем с его проектировщиком. И это подводит нас к вопросу, который я исследовал в одном из своих эссе на эту тему: что такое красота? полезна ли красота?

Любой новый продукт, физический или виртуальный, – это непременно новый дизайн. Однако отнюдь не очевидно, что получившийся «фенотип» – его внешний вид, наблюдаемые характеристики или черты – будет точно соответствовать «генотипу», то есть коду его генетической структуры, функциональной конструкции самого продукта. Фенотип представляет собой выражение генетического кода организма, или его генотипа, под влиянием факторов окружающей среды, таинственной алхимии так называемых триггеров и случайностей. Эволюция продукта переживает несколько стадий (или поколений) улучшений, проб и ошибок, а также обратной связи с разочарованными пользователями. В тех редких случаях, когда чудесным образом сочетаются функциональность и дизайн, достигается красота.

Эта красота является очищающей, потому что снимается внутреннее противоречие между функцией и опытом. Это прекрасно понимал Стив Джобс. Но тогда почему Apple потребовалось столько лет на этот (дорогой) поиск красоты? Почему дизайн становится все более важным для продуктов массового производства, предназначенных для потребления большим количеством людей, в отличие от немногих эксклюзивных продуктов, требующих изысканного вкуса и более толстого кошелька? И почему только в этом, новом тысячелетии важность дизайна стала очевидна как в бизнесе, так и в образовании?

Полагаю, эти вопросы частично объясняются уменьшающейся предельной полезностью чистой производительности. Наши компьютеры, а также наши автомобили и телевизоры стали настолько мощными, что добавление большего количества гигабайтов, более объемных жестких дисков, большей мощности или большего числа пикселей становится все менее значимым для обычных пользователей. Конкуренция за внимание и удовлетворение потребителей быстро сместилась в сторону богатых впечатлений, где красота является ключевым фактором.

Другая причина кроется в том, что поток информации в современном глобальном мире делает эту конкуренцию более жесткой и почти непрерывной. К тому же интернет занимает все более весомые позиции в формировании вкуса аудитории практически во всех областях. Независимо от цены предмет красоты быстро становится объектом вожделения масс.

Функциональность в принципе всегда можно улучшить – именно в гармонии функции и формы дизайн может приблизиться к совершенству. Изделие или даже предмет искусства совершенны только тогда, когда нечего добавить и нечего отнять. Это катарсический опыт становления объекта самим собой.

Куб стал культовым из-за его контрфактической функциональности: он сделал возможным то, что казалось невозможным, сломав внутреннюю неподвижность статического твердого тела. Однако не менее важно и то, что он создал гармонию разума, сердца и рук, задал познавательную задачу с использованием цвета, мгновенно вызывающую эмоции. Это самодостаточный объект, головоломка, для которой не нужны инструкции или сложные правила. Любой человек, наделенный основными человеческими чувствами, интуитивно понимает, что это.

Все шло хорошо. И, как только актуальность дизайна перестала вызывать вопросы, стало непонятно, что делать дальше. Во-первых, само слово «дизайн» приобрело проблемный окрас. Им чрезмерно злоупотребляют, что размывает его смысл. Сами дизайнеры определяют этим словом творческие задачи, пользовательский опыт, функциональность и внешний вид. Для них это что-то, над чем можно поработать, это глагол настоящего времени.

Для непрофессионалов дизайн имеет совершенно другое значение. Вместо действия или деятельности он используется для описания чего-то крутого, модного или привлекательного. Для них это самодостаточное существительное.

Задача состоит в том, чтобы сократить разрыв между этими двумя значениями. Для этого нам необходимо осознать междисциплинарный характер дизайна и дизайнерского образования. Дизайн как творческая деятельность несколько отличается от других областей, где дисциплина подразумевает определенную глубину понимания специфического контекста. Например, прослушивание симфонии для обычного любителя музыки – это совсем другой опыт, чем для музыкального критика или профессионального музыканта.

Дизайн же, напротив, по своей природе междисциплинарен. Конечная цель дизайн-проекта – это не просто объект, а используемый объект, а его качество можно измерить только по взаимодействию объекта с его пользователем. Желаемый уровень качества может быть достигнут только путем лучшего понимания элементов человеческой природы, к которым обращается дизайн: психологии, восприятия, иногда анатомии и даже экономики, – и характеристик объекта, которые включают используемые материалы, технологии, его механику и инженерию.

Таким образом, именно сочетание человеческой природы, технологий, науки, искусства и творчества составляет основу философии дизайна и должно быть в центре дизайнерского образования. Из-за огромного количества творческих взглядов на дизайн образование в этой области должно начинаться с основ: практических упражнений с реальными материалами, ясного понимания размеров пространства, работы с 3D и многого другого. В идеале дизайн-образование следует включить в программу еще начальной школы, чтобы человеческий опыт с детства питал профессионалов в области дизайна, делал их открытыми и для решения творческих задач в междисциплинарном контексте.

По своей сути дизайн – это связующее звено между природой и искусственно созданными объектами. Природа не знает строгих границ и барьеров, она признает только плавные переходы. Понимание различных контекстов, связей и возможностей трансформации – сама суть вдохновения и творчества. В подтверждение своей значимости и актуальности дизайн должен ответить на этот вызов.

Мне достаточно вспомнить коттедж, построенный отцом на озере Балатон, чтобы увидеть все эти силы в действии. Площадь дома была небольшой, но подходящей для нашей семьи. Закрытый двор и веранда. Отдельная летняя кухня, которая изначально задумывалась как временная, однако хорошо известно, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Результат отражал многие примечательные черты характера моего отца. Он планировал, что коттедж будет намного больше, но на реализацию его планов ушла целая вечность. Мать, сестра и я также внесли свой вклад. Я помогал отцу смешивать цемент, воду и гравий, и мы вместе заливали бетон. Я научился выпрямлять старые гвозди, не ломая пальцы. Когда дом был почти готов, я выложил мозаичный пол на веранде.

Мы так и не соорудили то, что он задумал. Ржавые железные балки, напоминавшие о первоначальных планах, выступали из стен и придавали коттеджу вид продолжающейся стройки.

Так сложилось, что в годы учебы я проводил долгие летние каникулы на озере Балатон. Балатон, который одни называют Венгерским морем, а другие просто Озером, был в те дни все еще очень романтичным, вода была чистая и сладкая, берега дикие, поросшие камышом и кишевшие птицей, южный берег – равнинный, северный – холмистый.

Однажды летом отец купил мне парусную лодку – подержанное суденышко, – и я стал проводить на ней день и ночь в полном одиночестве. Я сделал небольшую гавань для лодки, прорубив тропу в тростнике рядом с нашим участком. Мне нравилось уходить далеко, на середину озера, куда не долетал береговой шум. Я слушал редкий плеск рыб, смотрел на белый парус и белую колею за кормой, прорезаемую лодкой. Вода охлаждала ноги, а солнце обжигало кожу. А еще я обожал шторм.

Балатон – спокойное озеро, поэтому буря может застать вас врасплох. Шторм здесь внезапен и силен, и только местные знают, что надвигается непогода. Коварная ярость озера стоила жизни многим. Северные холмы Балатона хорошо задерживают ветра, но лишь ради того, чтобы обрушить их на воду, словно бомбу. Смена погоды происходит в считаные минуты. Вода темнеет, затем на вас несется белая волна, за ней следует черная как смола масса, которая всего секунду назад была невинно-нежно-зеленой. К тому моменту, когда вы начинаете что-то замечать, стихия уже рядом: страшный завывающий ветер, острый от хаотичных брызг воздух. Даже бывалые мореплаватели поражаются, когда видят, как это внешне безобидное, покладистое существо извергается такими резкими предательскими волнами, гребнями, застывшими в пиках учащенного сердечного ритма. Вода остается теплой, так что плавать по-прежнему приятно. Вторым любимым занятием после плавания в шторм было выходить на озеро ночью, когда зеркальную гладь нарушает только длинный след твоей лодки. Когда приходит пора возвращаться, лодка неохотно приближается к берегу, и в конце концов ты понимаешь, что запас воды под килем на исходе. Все еще не желая выходить, ползешь по мягкому илу, пока лодка не окажется на берегу. Когда я не ходил под парусом, то отправлялся в длительные походы вокруг озера на велосипеде. Чтобы сделать полный круг, требовалось два дня, но можно было сесть на паром и срезать полпути.

Этот детский рай на берегу Балатона давно исчез. Оглядываясь назад, я поражаюсь физической силе и настойчивости моего отца, который построил здесь дом. Для меня этот дом также является символом твердой убежденности отца в том, что задачи, заданные даже самой природой, появляются только для того, чтобы побудить нас найти новые, оригинальные решения.

Существует промежуток между постановкой задачи и ее решением. В большинстве случаев задачи возникают хаотично, и системное их решение может оказаться контрпродуктивным. Вся жизнь представляет собой решение задач: одна решена, возникает следующая. Независимо от того, насколько беспорядочно они появляются, первый шаг – зафиксировать небольшую точку в хаосе, чтобы сделать ее отправной, создать некое почти незаметное начало порядка и на этой основе строить свои дальнейшие действия.

Написаны тысячи книг о том, насколько полезен хаос для интуиции художника, как воодушевляет беспорядок. Или как лень становится источником истинного вдохновения. Да, такое тоже случается. С моей точки зрения, жизнь системно и аргументированно расставляет все вещи по полочкам, позволяя бесстрашно смотреть в глаза хаосу и принять то, что не каждая вещь и не всегда имеет значение. А если вы обладаете способностью объединять разные смыслы, хаос будет самой вдохновляющей на свете задачей.

В конце концов мне удалось поставить все части деревянного куба 3 × 3 × 3 на свои места, и конструкция оказалась устойчивой. Представьте себе знакомый вам Куб, но бесцветный – в тот момент все грани выглядели одинаково. Мрачный, абстрактный, плоский. Не было ярких цветов, помогающих определить положение элемента. Мне не терпелось посмотреть, что произойдет, если я начну его вращать. Я повернул верхний слой не на полный оборот, а только наполовину, на 45°. Было понятно, что произойдет в результате полного вращения, но мне было любопытно изучить промежуточное состояние, когда поворот не завершен и ребро Куба уже покинуло одну грань, но еще не достигло другой.

Я увидел, что в этой позиции ребра соединены только одним центром. Я также понял, что они удерживаются ребрами среднего слоя, которые, в свою очередь, держатся за два соседних центра.

Между всеми элементами существовала взаимозависимость, которой я не ожидал, но обнаружил, что она является важной частью структуры моего Куба.

Странно, правда? Куб подсказал мне то, чего я не ждал, хотя я сам его и создал.

Я начал изучать скрытые возможности нового объекта как с точки зрения отдельных компонентов, так и с точки зрения его цельной идентичности.

Я вернулся к своей первоначальной деревянной модели и понял, почему внутренний центральный элемент, которым я поначалу пренебрег, оказался незаменимым. Сердцевина – единственная точка пересечения всех осей. В сердцевине есть элемент с винтами и пружинами, которые дают каждому отдельному кубику возможность толкать или тянуть. Это ядро аналогично гравитации. Точно так же, как гравитация удерживает нас на земле, пружины притягивают центры граней Куба по направлению к ядру, придавая конструкции упругость. Изначально я не думал, что нужна функциональная сердцевина, поскольку использовал резинки, чтобы обеспечить натяжение и удержать элементы на своих местах.

С резинками возникли две основные проблемы. Во-первых, они были непрочным элементом конструкции и быстро рвались. Во-вторых, напряжение, которое они создавали между кубиками, было недостаточно сильным. Вся конструкция стала слишком рыхлой, как плохо надутый резиновый мяч. Затем я сделал центральный элемент, в котором просверлил отверстия со всех сторон, а к ним прикрепил винты. Хитрость заключалась в том, чтобы точно откалибровать правильное натяжение для свободного и не слишком жесткого вращения элементов конструкции. Натяжение должно быть стабильным и регулируемым. Когда я закручивал винты сильнее, упругость увеличивалась, когда ослаблял – снова получал нечто вроде сдувающегося мяча. Чтобы мой квадратный мяч становился тверже или мягче, нужно было лишь повернуть винты. (Годы спустя спидкуберы стали делать точно так же, чтобы настроить жесткость вращения своих скоростных кубов.)

Есть известная история о Бомарше, драматурге и авантюристе, который в преклонном возрасте создал для мировой сцены бессмертный образ Фигаро. В июле 1753 года амбициозный молодой человек 21 года от роду, сын часовщика, наделенный неутолимым стремлением подняться выше по социальной лестнице, потратил год на изобретение анкерного спуска для часов, который сделал бы их механизм существенно более точным и компактным. Карманные часы в те времена были не лучшим определителем времени и использовались больше как модный аксессуар. Королевский часовщик по имени Лепот сначала поддержал молодого человека в его начинании, а позже просто украл это очень полезное изобретение, полагая, что его собственной репутации и одного его слова будет достаточно, чтобы сохранить за собой авторство. Но Французская академия наук своим знаменательным решением, удивившим весь мир, постановила, что авторство принадлежит никому не известному юноше, а не мсье Лепоту.

Как это произошло?

Молодой Бомарше отправил в комитет пять маленьких коробочек. Члены авторитетного комитета изучили их содержимое. После этого они отдали авторство ему.

Что было в этих пяти коробках?

Доказательства всех неизбежных ошибок, которые он должен был совершить, чтобы прийти к правильному решению.

Я мог бы думать, что структурная функция Куба состоит не более чем в удержании на месте центральных элементов граней, но на деле это оказался ключ к тому, чтобы каждый элемент оставался на своем месте. Мне нужно было убедиться, что центральные элементы, соединенные парами, не только удерживают друг друга, но и стягивают всю конструкцию вокруг ее ядра. Нечто похожее на центр тяжести для всех элементов Куба, когда пространственное положение каждой его части определено и зафиксировано.

Вращение Куба вызывало необыкновенные ощущения. Наконец-то я подошел к моменту, когда все элементы взаимосвязаны и взаимодействуют: центры граней удерживали ребра, ребра удерживали углы, углы помогали зафиксировать ребра, ребра фиксировали центры. Все части были выполнены из жесткого материала, но, соединенные вместе, вели себя как упругий мяч. Я никогда раньше не видел такого сочетания жесткости и гибкости, такой твердой плавности. Было еще кое-что: Куб предлагал вам познакомиться с ним и начать диалог, передвигая элементы с одной грани на другую и просто наслаждаясь тактильными ощущениями от того, что держите его в руках. Даже в своей неподвижности он искушал вас что-то с ним сделать, почувствовать его самодостаточную гибкость и упорядоченность.

Возможно, я отыскал идеальную геометрическую форму, но определенно не пришел к окончательной конструкции Куба. Теперь она стала более достижима, но все еще казалась далекой и расплывчатой, как мираж. Геометрия основана на абсолютной точности и аккуратности: ребра должны быть ровными, одинаковые грани – абсолютно одинаковыми, прямой угол должен составлять ровно 90° и так далее. Физический объект может лишь стремиться к безупречности размеров. Если объект предназначен для массового производства, он должен быть спроектирован так, чтобы мог функционировать, невзирая на легкие отклонения. Не хочу сказать, что, как только я создал Куб, сразу начал задумываться о его производстве. Но частью моей профессии является подготовка продукта к переходу из дизайн-студии к рынку. Чтобы решить эту задачу, я скруглил края всех внутренних элементов. Для скругления внешних краев была практическая причина: я хотел сделать Куб более удобным для удержания и манипулирования, чтобы при вращении острые элементы не повредили кожу и руки. Я скруглил их еще и потому, что так Куб выглядел лучше.

Итак, что я делал? Постепенно превращал туманную концепцию во вполне реальный объект, который затем сам стал концепцией.

Делая его гладким, округлым, удобным, я открывал возможность любому, кто сталкивался с моим творением, почувствовать легкую и даже абстрактную идею в ее твердом, объективированном материальном состоянии. То, что когда-то было идеализированной версией концепции, теперь нашло свое выражение в чем-то очень реальном. Мы попали в своего рода зеркальную комнату.

Если бы составные части Куба находились слишком близко друг к другу, он не работал бы, потому что трение затрудняло бы его движение.

В каком-то смысле мне нужно было разрушить совершенство, чтобы оно стало действительно совершенным.

Образ пространственного идеала должен быть неидеальным, чтобы все же им быть.

Когда вы смотрите на Куб, он выглядит обманчиво просто. Все присущие ему качества скрыты – это загадка, ответ на которую можно найти, только взяв его в руки и начав играть с ним.

С другой стороны, если бы я плохо подогнал элементы, они неприятно сталкивались бы между собой. Куб не стал бы в полной мере объектом, который состоит из множества частей и образует однородную и замкнутую единицу. Я часами скруглял края маленьких кубиков. Поскольку у каждого было 12 ребер, мне пришлось обработать их в общей сложности 312. Фактически я сделал намного больше, поскольку после первых изменений в конструкции обнаружил более мелкие и более сложные задачи, которые необходимо было решить. Это была скучная, однообразная и изнурительная работа. В некотором смысле это была моя версия отца, меняющего береговую линию озера. Но это нужно было сделать.

В финальной версии я использовал подпружиненные винты, которые удерживали центральные элементы граней с постоянным натяжением к центру Куба. Центральные элементы тянули за собой ребра, а ребра, в свою очередь, удерживали углы. Возникло своего рода поверхностное натяжение, похожее на каплю воды, плавающую в состоянии невесомости. Я очень надеялся на этот простой механизм и был уверен, что он сработает.

На первый взгляд, я не занимался теорией. Напротив, я решал интригующую техническую задачу, в которой помощниками служили мои руки и глаза. Я шел шаг за шагом. Когда справлялся с одной задачей, возникала другая. То все шло слишком тяжело, то слишком легко, то застревали элементы – каждый раз что-то новое.

Но конечный результат сам по себе был не техническим достижением, а чем-то иным.

Вы не задумываетесь о технических аспектах, когда вращаете Куб. Вы просто хотите развлечься. Хотите научиться собирать его. И вот он перед вами – объект, который забыл свое прошлое, как человек, который проснулся и не может вспомнить свой сон.

Помню момент, когда я взял полностью готовый Куб со стола и осторожно начал делать первые движения. Все работало почти само собой. Я ждал этого момента, и мне удалось насладиться им, хотя недолго. Я понял, что, как и любой новорожденный, Куб был голым. Без одежды вся его важная информация оставалась недоступной. Видимые поверхности элементов ничем не отличались, поэтому невозможно было проследить за их замысловатыми перемещениями и увидеть его огромный потенциал. Как разглядеть метаморфозы Куба, если все элементы выглядят одинаково?

Я понимал, как изменить и вернуть форму, поворачивая грани на 90°. Но я не видел, как меняется положение элементов Куба. Чтобы это исправить, мне пришлось пометить все элементы и придать каждому из них индивидуальность.

Что, если раскрасить элементы в разные цвета? Шесть граней Куба получили шесть ярких цветов, и у каждого отдельного элемента появилась уникальная расцветка. Центральная часть каждой грани имела один из шести цветов, каждое ребро – два цвета, а каждый угол – три. Комбинация цветов одного элемента отличалась от комбинации любого другого элемента. Кроме того, цвета подсказывали нам правильное положение элемента в структуре Куба. Казалось, можно двигаться дальше, но на первых порах все было не так очевидно.

Мой окончательный выбор был основан на знаниях и опыте работы с цветами, которые я получил в художественной школе. Я начал с основных: желтого, синего, красного – и поместил соответствующие этим цветам наклейки на три соседние грани. Затем добавил их производные цвета – зеленый и оранжевый. Шестую грань я окрасил в белый цвет. Я не стал использовать фиолетовый, потому что, на мой взгляд, он не соответствует мужскому характеру Куба.

Мне хотелось, чтобы Куб выглядел ярко, поэтому я выбрал контрастные цвета. Эстетическая однородность объекта и простота окраски казались мне важными атрибутами.

С того времени было предложено много различных цветовых схем окраски Куба, в основе которых лежали другие принципы. Но я убежден, что ни один из тех вариантов, среди которых были действительно интересные, не улучшил мою первоначальную версию. Цвета выполняли две функции: идентифицировали каждую из шести граней и указывали позицию отдельных частей на Кубе в собранном состоянии. Другими словами, они демонстрировали изначальную позицию элемента. Его законное положение в пространстве и времени. Фиксированную точку во вселенной Куба. При этом цвет фона для самого тела Куба – цвет, на котором должны быть размещены все остальные цвета граней, – все еще оставался открытым вопросом.

Я полагал, что после расцвечивания Куба смогу следить за движением каждого элемента и их перемещением друг относительно друга. Я думал, это будет легко. Просто нужно запоминать то, что увижу. Я сделал два поворота и был заинтригован тем, как изменилось расположение деталей. После следующей пары вращений вокруг разных осей мне все еще было легко вернуть Куб в исходное состояние. Но в тот момент я испытал знакомый страх, иногда волнующий, иногда раздражающий, – страх заблудиться в чужом городе. Мы можем пройти несколько кварталов и легко вернуться тем же путем. Но потом мы проходим еще, поворачиваем налево или направо и вскоре понимаем, что отправная точка начинает отдаляться все больше, а возврат к нашему отелю становится почти безнадежным делом. Нет сомнений, мы потерялись. В фильме по циклу романов Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» есть эпизод, в котором отец внушает сыну, как важно после долгой, запутанной прогулки по полям, паркам и лесам вернуться в то же самое место, откуда они начали путь (то есть в свой дом). Путешествие, во время которого рассказчик чувствует, что он далеко-далеко от своего дома.

Если мы не признаём того, что заблудились, то еще больше сбиваемся с толку, оказываясь все дальше и дальше от своей отправной точки.

Когда вы берете Куб в руки, вам доступны 18 вариантов движений. Изменить расположение элементов Куба можно, сделав одну, две или три четверти полного оборота (90°, 180° или 270°) любой из шести граней (6 × 3 = 18). Последняя четверть оборота не создает никаких изменений и возвращает вас к исходному положению.

Представьте себе комнату с 18 дверями. Какую дверь вы выбрали бы? На самом деле это не имеет значения. Выбрав одну из них, вы попадаете в похожую комнату с другими 18 дверями. Можно вернуться обратно в ту же дверь, а можно выбрать любую из оставшихся семнадцати и войти в новую комнату, где ожидает аналогичный выбор, и так до бесконечности. Но, пройдя лишь через несколько дверей, вы непременно заблудитесь.

Вернемся к Кубу: после трех поворотов было сложно, но все же возможно найти обратный путь по тому же маршруту. А вот после четырех-пяти движений все становилось интереснее. И запутаннее. Я обнаружил, что вернуться на базу стало невероятно сложно. Каждый раз, когда я думал, что приближаюсь, я только удалялся от места назначения. Собрать одну грань было не так уж сложно: нужно было думать на несколько ходов вперед, как в шахматах. Настоящие трудности начались, когда я попытался собрать другие грани. Я хотел продвигаться пошагово, используя традиционную тактику решения задач, но быстро понял, что такой подход здесь просто не сработает.

Любопытно, что я не мог собрать какую-то часть Куба в одном месте, не разрушив при этом уже собранное в другом. Это подтверждало фундаментальное правило: чтобы что-то создать, зачастую необходимо сначала что-то разрушить.

Дело было не только в трехмерном характере движений, но и во множестве разных событий, происходящих синхронно. Уследить за ними было невозможно. Я не мог контролировать сразу все компоненты. Это была беспрецедентная проблема трехмерного объекта с трехмерным движением. Независимо от того, как вращать грани Куба, одновременно в поле зрения их будет только три, поэтому, чтобы представить расположение цветных элементов, мне пришлось полагаться на свою память.

Пути назад не было.

Я очень четко определил задачу. У меня было 26 внешних маленьких кубиков, которые были сцеплены, удерживались вместе центральной крестовиной и могли свободно перемещаться.

Сначала мне нравилось то, что происходит. Было занятно наблюдать, как всего за несколько движений цвета перемешались, причем в случайном порядке. Но любой турист после приятной или даже экзотической экскурсии, налюбовавшись красивыми видами, хочет попасть домой. Насытившись яркими узорами головоломки, я захотел вернуть все кубики на свои места. И именно в тот момент осознал, что понятия не имею, как это сделать. Ни малейшего понятия.

Что мне нужно было сделать, чтобы вернуть грани Куба в исходное положение? Дверь, которая казалась открытой, была заперта на ржавый ключ, который кто-то давно выбросил. Вернее, ключ был заброшен в будущее.

Естественно, должна была быть возможность вернуться к исходной точке. По крайней мере теоретически Куб можно собрать, совершив те же движения в обратном порядке, верно? Но я быстро понял, что после пяти случайных движений возврат уже невозможен.

Здесь нужно отметить, что мне никогда не приходило в голову, что я создаю головоломку. Поиск решения был самоцелью. Я работал над задачей, которую сформулировал для себя сам, – довольно безобидное занятие без сроков и формальностей. Если глубоко погрузиться в какую-либо деятельность и сосредоточиться на решении задачи или разработке проекта, то неважно, как это называется. Как только появляется результат, приходит и осознание того, что сделано. Но в середине пути вы все еще в подвешенном состоянии. Путь бывает долгим, порой болезненным, запутанным, трудным, но никогда с однозначным ответом. И только в конце, когда всё позади и вы достигли того, к чему стремились, возникает ощущение завершенности. Решение найдено. Можно спокойно спать. Что вы будете делать после этого? Вероятно, положите решение на полку. Но иногда кажется, что можно пойти дальше.

Момент беспомощности – это момент начала творчества.

Я создал хаос и был беспомощен в попытках найти дорогу обратно. Никакой информации. Ноль. Я не мог найти решение. Я был заперт в квест-комнате, которую сам создал, и правила квеста не были написаны на стене. Как это было глупо с моей стороны! С чего я взял, что мне не составит труда собрать Куб, после того как цвета перемешаются? Я был первым человеком в истории, который столкнулся с этой задачей, и каждый, кто позже оказывался на моем месте, подтвердит, что собрать Куб – непросто и небыстро.

Меня преследовало смешанное, неопределенное ощущение, что если я сделаю то или иное движение, попробую ту или иную комбинацию, то все получится. Но чем больше я крутил и вертел Куб, тем меньше уверенности во мне оставалось. Наконец меня осенило, что я трачу гораздо больше времени на попытки вернуться к тому, с чего начал, чем на то, чтобы затеряться в головоломке еще больше.

Мне редко снятся сны, и еще реже они бывают плохими. Но один сон меня преследует: я в чужом городе и не могу найти дорогу в свой отель. Я часами хожу по незнакомым улицам, все больше беспокоясь, что не смогу вернуться назад. Заблудиться может кто угодно. Мы блуждаем, надеясь, что это временно, но постепенно теряем уверенность в счастливом финале. И тут нас осеняет, что мы потратили больше времени на попытки выбраться, чем на то, чтобы заблудиться, хотя пройденный путь, по крайней мере теоретически, должен быть сопоставим.

Так было и с тем, первым перемешанным Кубом: я оказался в совершенно незнакомом месте. Передо мной стояли задачи, которых никогда не возникло бы, если бы я его не создал. Или не создал бы возможность для появления этих задач. Цвета теперь были настолько перепутаны, что, какие бы трепетные чувства я ни испытывал к Кубу, его сборка принесла полнейшее разочарование. Как будто я беспомощно смотрел на секретный код, который сам и придумал, но не могу расшифровать.

Человек чувствует себя заблудившимся обычно по одной причине: у него нет полного обзора местности. В лесу этому мешают деревья, есть даже поговорка «за деревьями леса не видеть». В городе определить, куда нужно идти, часто мешают здания. В личной жизни болезненная проблема может заполнить все сознание, заслонив перспективу и более широкий взгляд на вещи. Куб был в моих руках. Но я не мог видеть его полностью, все стороны сразу. Я был похож на архитектора, который ходит вокруг здания, но не может увидеть его со всех сторон одновременно.

Более чем за 40 лет, прошедших с того самого момента, такое же состояние, вероятно, испытали многие сотни миллионов людей. Я, как и они, понятия не имел, насколько близок к своей цели или далек от нее. Но надежда была. Логика подсказывала, что должен быть какой-то способ решения задачи.

Большинство людей разделяют мой опыт блуждания при первой встрече с Кубом, когда решение скрывается где-то вдали, как невидимое животное за шелестом листвы. Может быть, оно там, в сумерках? Нас ободряет уверенность, что способ разгадать загадку все же есть. Для меня в тот момент это вовсе не казалось очевидным.

Я не мог понять, что именно мешало мне найти решение: была ли это моя личная ограниченность, недостаток упорства или интеллекта, а может, здесь было что-то настолько беспорядочное, что решение казалось недоступно человеческому разуму. Конечно, позже я понял, что это абсурд.

Обычно мы расстраиваемся, если не можем найти то, что ищем, даже когда все подсказки у нас на виду. И когда наконец попадаем, к примеру, в знакомый район, то не хотим его покидать, чтобы снова не потеряться. Противоядие от этого страха – опыт заблудившегося человека. Постоянное и повторяющееся состояние тревоги – отличная возможность задать новые разнообразные вопросы, более широкие и сложные. Может быть, в нас просыпаются древние охотничьи инстинкты, когда обостряются все чувства, как это происходит у заблудившегося человека. Мы ищем внимательнее, слушаем с большей осознанностью, возможно, даже улавливаем знакомый запах и пытаемся за ним идти. Первое и главное, что нужно сделать, – положить конец тревоге, потому что, если это не чрезвычайные обстоятельства, например снежная буря или морской шторм, большинство людей не теряются окончательно.

Куб не мог подсказать мне верное направление, у меня не было компаса, который указал бы путь. Тем не менее я знал, что главный вопрос не в том, возможно ли собрать Куб, а в том, возможно ли найти метод сделать это.

До чего же загадочно для взрослых поведение детей… Почему детям легче делать то, что нам, взрослым, кажется сложно и даже безнадежно? Собрать Куб технически проще тому, кто уже имеет представление о некоторых математических и геометрических принципах. Но это вовсе не обязательно. Куб может стать проводником в мир пространственного мышления, если человек готов к наблюдению, открытию и изучению его законов. Вот почему решение Куба детям дается легче, чем родителям.

Научиться собирать Куб не вопрос постижения одного-двух секретов – на эту тему написаны целые тома, в основном неудачные. Невероятное множество видеороликов на YouTube предлагают простые решения. В интернете можно найти пошаговые инструкции сборки. Но все они упускают из виду главное: чтобы решить эту задачу, вы должны освоить те самые принципы, которые лежат в ее основе. Также вы должны определить свое отношение к ним. Это форма самоанализа, пусть даже подсознательного. Чтобы выработать свой собственный подход, важно проявить терпение, упорство и любопытство.

Когда я впервые столкнулся с необходимостью разобраться в путанице цветов, то понял, что должен быть очень внимателен к малозаметным вещам. К нюансам. Несущественные, на первый взгляд, детали подчас имеют огромное значение.

Например, кажется тривиальным, что центры граней неподвижны, но, когда все вращается вокруг оси, полезно осознать, что эта точка стабильности все же есть. Затем я подумал, можно ли определить, где у Куба север, выбрав один из цветов в качестве компаса. Со временем многие стали использовать как ориентир белый цвет.

Полагаю, это произошло потому, что белый – единственный «нецветной» в строгом смысле слова. Людям часто трудно выбрать между желтым и оранжевым или оранжевым и красным. В белом же цвете нас что-то привлекает (не случайно логотип Куба находится на его белой грани). Я люблю белый цвет. Он связан с чистотой, это платье невесты, а в некоторых культурах символ смерти. Для меня же это символ света и зарождения жизни.

Дело в том, что человеку по своей природе нужна какая-то отправная точка, которая позволяет начать путь.

Теоретически иерархии цветов не существует. Но эта иерархия важна для человеческого восприятия. Когда вы держите Куб в руках, достаточно нескольких вращений, чтобы потеряться. Поэтому очень важно иметь отправную точку. Архимед сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю». Точно так же с Кубом – вам нужна точка опоры.

Некоторые обдумывают вещи в процессе письма. Когда они пишут, то получают более четкое представление о происходящем и даже способность предсказывать развитие событий. Я не из их числа. Понимаю, что это ценный способ познания мира, о чем свидетельствует вся история человечества. Но вот загвоздка, мозг писателя работает с абстракциями, а мой – нет. Я мыслитель конкретный и интуитивный. Когда дело касается Куба, кто-то может найти решение с помощью алгоритмов, даже не затрагивая головоломку. Я же, напротив, следую своей интуиции.

Интуиция – это сила, которая не толкает, а, наоборот, тянет вас к чему-то особенно важному. Можно назвать это вдохновением, можно – ожиданием, а можно – своего рода прозрением. Почти мистическое состояние разума. Сколько бы я ни терялся в догадках, как навести порядок в порожденном мною хаосе, я всегда испытывал огромную радость, сравнимую, пожалуй, с трансом, работая руками, придавая форму вещам, обрабатывая материалы, создавая тактильные поверхности, находясь в процессе поиска скрытой красоты.

В 2010 году, спустя много лет после того, как Куб стал популярен и миллионы людей решили задачу, которая когда-то ставила меня в тупик, я прочитал о тринадцатилетнем спидкубере из северной части штата Нью-Йорк. Он только что выиграл крупный турнир по спидкубингу в Массачусетском технологическом университете и настаивал на том, что научит любого собирать кубик, потратив на это 90 минут. «Люди думают, что им потребуется пространственное мышление, математика и интуиция, но на самом деле здесь нет математики, – говорил он. – Я собираю Куб слоями или большими блоками. Первые два слоя понятны интуитивно, а затем я просто использую последовательность заученных движений». Я был впечатлен его откровенностью, когда он говорил, что сначала собирает Куб интуитивно.

Для меня интуиция – это процесс наблюдения за чем-то и понимание скрытого смысла увиденного. Это чувство, когда вами движет не знание, а некая сила, ощущение которой тянет вас к решению.

«Сборщиков Куба» можно разделить на два лагеря: те, кто полагается преимущественно на интуицию, и те, кто использует алгоритмы. Первые, как правило, новички, часто совсем маленькие дети или уже взрослые люди. Они напрягаются, внимательно смотрят, остро чувствуют всю конструкцию, а еще они «думают руками».

Конечно, нельзя полностью довериться интуиции, и некоторые эксперты считают, что интуитивные сборщики в конечном счете обречены.

Но есть и другая группа, в основном подростки и молодые люди, которые освоили разнообразные алгоритмы сборки. Я обнаружил в интернете параллельную вселенную, где многочисленные видео на YouTube, вики-группы и онлайн-сообщества на разных языках предлагают инструкции и руководства по сборке моего часто мятежного и своенравного отпрыска. И меня радует, что нет единого, универсального решения для многих, а то и для всех вещей в этой жизни, – по сути, есть изначально разнообразные каскадные последовательности взаимозависимых движений.

В попытках собрать Куб мне не приходила мысль об алгоритмах. Я просто следил за перемещением некоторых частей Куба и игнорировал то, что происходило со всеми остальными. Я был сосредоточен на изучении того, как изменяется Куб при вращении граней вокруг разных осей. Это уже было достаточно сложно. Я следовал своим инстинктам, «думал руками», интуиция подсказывала мне начать сборку с углов. Я выяснил, как открыть путь для перемещения угла на свое место, и понял, как разобраться с углами, которые стояли, как я думал, на своих местах, но, оказалось, имели неправильную ориентацию.

Сначала я расставил четыре угла на правильные места. Это можно сделать интуитивно, просто нужно понять, что значит правильное место. Если вы начнете сборку с белой стороны, как обычно делает большинство людей, верхние части углов будут белыми, а их стороны будут соответствовать цветам центральных элементов соседних граней. Как только это получилось, я поставил Куб белой стороной вверх, тем самым определив «верхний слой» – теперь Куб приобрел свою ориентацию.

Позвольте пояснить, что я называю здесь ориентацией.

По сути, ориентация в мире Куба означает соотношение его элементов с шестью центральными частями, которые соединяются винтами с крестовиной и образуют так называемый 3D-крест.

Отсутствие ориентации похоже на левитацию тела в невесомости. Мы не знаем, перевернуто ли оно, лежит ли, стоит ли, поскольку тело не на что сориентировать. Но каждый из нас находится в центре собственной вселенной. Когда мы стоим, то понимаем, что Земля под нами, Солнце над нами, а мы окружены множеством вещей перед нами, позади нас, слева и справа от нас. Мы знаем, что холод приходит с севера, а тепло – с юга, солнце встает на востоке, а садится на западе. Мы воспринимаем все это как должное, мы у себя дома.

Но не в мире Куба – странного, незнакомого, необычного, живущего по своим правилам.

Я пришел к выводу, что одной из основных задач при сборке Куба было раскрыть природу ориентации его элементов. Я обнаружил две характеристики: у каждого элемента есть свое место в сетке 3 × 3 × 3, и в этом месте есть только одно правильное положение. Ребра имеют по два варианта положения, углы – по три.

Следующим этапом первой сборки моего Куба было правильное размещение оставшихся четырех углов в противоположном (то есть нижнем) слое. В нем уже были угловые элементы, но они находились не на своих местах. Они не совпадали ни с нижним, желтым центром, ни с боковыми – зеленым, красным, синим или оранжевым.

Здесь все стало немного сложнее, поскольку нужно было найти серию движений, которые изменяют только то, что вы действительно хотите изменить, сохраняя при этом все остальное на месте. Каждый, кто держал в руках Куб, посочувствует мне: всякий раз, когда я собирал одну часть, я нарушал порядок всех остальных собранных частей! Моя задача заключалась в том, чтобы найти точную серию движений, которая не приведет к смене мест или положений других элементов. Если бы я мог зафиксировать два или три элемента, пока другие двигались, это было бы большим прогрессом.

Этот процесс напомнил мне наблюдение древнегреческого философа Гераклита: «Кто не ожидает неожиданного, тот не найдет сокровенного и трудно находимого».

Постепенно я нашел серию движений, выполняя которые я мог поменять местами два угла, не затрагивая при этом положение шести остальных. Я не просто искал серию движений, а пытался прийти к тем, которые можно было бы легко запомнить.

Знаю, сейчас кажется странным, что только на правильную расстановку углов Куба 3 × 3 × 3 могло потребоваться несколько недель, тогда как сегодня некоторые дошкольники могут понять это в считаные минуты.

Но важно учитывать вот что: раньше этого никто никогда не делал.

Сама идея перемешанного куба-головоломки, имеющей понятное решение, еще никому не приходила в голову. Упорная работа по поиску решения – в свободное часы после преподавания и подготовки к занятиям со студентами – принесла свои плоды: мне удалось правильно расставить все углы Куба. Осталось расставить ребра.

Сборка 3 × 3 × 3 оказалась очень сложной задачей. Однако я понял, что сначала мне нужно было собрать 2 × 2 × 2, который был основой для моего 3 × 3 × 3! Фактически кубик 2 × 2 × 2 представляет собой восемь углов кубика 3 × 3 × 3 – у него просто нет среднего слоя. Для кубика 2 × 2 × 2 любая ориентация будет казаться одинаковой, поскольку у него есть только углы и нет центров. Можно взять за ориентир любой цвет, например один из основных: красный, синий или желтый. Мировой рекорд по сборке кубика 2 × 2 × 2 поставлен в 2016 году тринадцатилетним польским подростком Мацеем Чапевским, который собрал его менее чем за секунду – 0,49 секунды, если быть точным.

Но мой-то Куб как таковой по-прежнему оставался не собранным и требовал от меня поиска решения по правильной расстановке ребер.

Почему в жизни бывает нелегко принять верное решение? Обычно это происходит из-за недостатка информации, поэтому ее сбор зачастую помогает сделать правильный выбор. С Кубом дело обстоит иначе: вся информация доступна, нет абсолютно никаких тайн. Еще на принятие решения влияет наличие ложных данных. Но и это не про Куб. Куб никогда не обманет. Вся необходимая информация – в нем. Ни убавить ни прибавить.

Итак, в чем наша проблема? В сложности поиска именно той информации, которая необходима для принятия решения, каким будет следующий шаг. Нужно выбрать одно движение из множества возможных, а это далеко не просто. Тем более если делать это осознанно. В повседневной жизни мы постоянно и бессознательно двигаемся в трехмерном пространстве, а наш мозг направляет нас, принимая решения на основе наших бесконечных экспериментов в прошлом. Мы обращаем внимание не на то, как идти, а только на то, куда мы идем. Спидкуберы достигают этого уровня в обращении с Кубом путем длительных тренировок.

Основываясь на своем опыте, я посоветовал бы новичку начать с исключения всего неважного. Можете залепить весь Куб черными наклейками, кроме центральных элементов его шести граней. Затем снимите наклейки только с двух соседних углов. Сделав несколько случайных вращений, попробуйте снова совместить их. Через некоторое время вы начнете понимать, к чему приводят те или иные вращения вокруг разных осей, и ваши пальцы также запомнят эти движения. Дальше можно открыть следующие несколько элементов: сначала углы, потом ребра. В конце концов вы вернетесь к своему полностью цветному и собранному Кубу!

После того как вы соберете 2 × 2 × 2, все углы будут на своих местах и найти способ правильно поставить ребра станет намного проще. Это можно будет сделать практически интуитивно. Когда я нашел алгоритм, позволяющий перевернуть два ребра на 180° одновременно на своих местах, ничего не меняя, я закончил битву за решение задачи победой.

Вернемся к тому, с чего начали. Вы еще раз поймете причины, почему я так ненавижу писать. Найти длинные описания алгоритмов сборки Куба несложно, но практически невозможно описать простым языком движения и внешний вид Куба, не держа его в руках и не глядя на него. Наш разум не готов справиться с тем, чего он раньше не видел и не делал, особенно с задачами в трех измерениях. Как я уже говорил, никто никогда не сможет увидеть все шесть граней Куба одновременно (не используя зеркало). И даже вращая его в руках, невозможно понять, что происходит с элементами Куба, не наблюдая за ними в движении.

Когда мы хотим перевернуть стол в комнате, мы просто поднимаем его и переворачиваем. Но в случае с Кубом мне пришлось перевернуть комнату.

Нужно понимать, что постоянно, а что меняется. Иными словами, мы делаем то, что делать просто. Даже если я перемещаю целый ряд в любом направлении (три смежных кубика), фактически он остается неподвижным: отношения между кубиками (или цветами) постоянны. Небольшие открытия, крупицы решения проявлялись постепенно. Все мы что-то теряли – ключи от машины или деньги, очки или паспорт, – а затем вдруг находили пропажу, просто повторяя свои шаги, возвращаясь назад и воспроизводя действия, которые совершали бессознательно. Но абсолютно иное эмоциональное состояние вы переживаете, если теряете что-то парное, например перчатки, носки, серьги. Обнаружение одной половины приносит определенное облегчение и некоторое удовлетворение, но остается расстройство, что мы нашли лишь часть. В итоге, когда все же удается найти весь комплект, мы испытываем настоящее чувство выполненного долга. Со мной было именно так. Когда я нашел недостающий элемент решения, понял, как он работает и где его место в единой системе, я осознал, что, повторяя определенную последовательность движений, смогу достичь своей цели.

И вот наступил этот прекрасный памятный момент, когда все встало на свои места. В итоге мне потребовался целый месяц, чтобы вернуться к исходной точке.

Я посмотрел на Куб – все цвета были там, где и должны были быть. Какое же это восхитительное ощущение! Смесь чувства выполненного долга и долгожданного облегчения. И неподдельное чувство любопытства: каково будет повторить это? Какие еще открытия ожидают меня в процессе? Что еще узнаю о характере этого сумасшедшего Куба?

Мне приходилось читать в разных источниках про то, как я собирал Куб первый раз, и в большинстве случаев это было описание того, что я, закрывшись в комнате, днюю и ночую с Кубом в руках, одержимый поиском решения этой упрямой головоломки. На самом деле это было приятное времяпрепровождение. Дни летели. Я ходил на работу. Общался с друзьями. Жил своей жизнью. Сохранял свой распорядок дня и в свободное время совершенствовал структуру Куба, создавая новые модели, которые работали лучше. Иногда я размышлял над вариантами решения. Незаметно это дело стало захватывать меня все больше, с каждым днем я собирал его все быстрее, и настал момент, когда Куб начал доминировать в моей жизни.

Но это было чуть позже.

Примерно через полгода после появления на свет моего детища я понял, что мне пора переходить на следующий уровень и найти способ его производства, ведь становилось очевидным, что я не единственный, кому это интересно. Друзья и знакомые, которым я показывал Куб, были поражены его харизмой не меньше меня, и мое увлечение этим предметом пробудило во мне желание сделать его доступным для других.

Трудности, с которыми столкнулся я, а затем и все те, кому я давал покрутить Куб, показали, что эти вызовы вовсе не тривиальны. Я не мог найти верное решение не потому, что глуп, а потому, что это чрезвычайно сложная задача. Это интеллектуальное удовольствие, которое мы в итоге и называем хорошей головоломкой. Головоломка в форме объекта: разбери его или собери! Головоломка внутри самого объекта (в отличие, например, от четырех спичек, из которых требуется составить максимальное число треугольников). Вы собираете Куб, и этого достаточно. Нет никакой другой причины, кроме как просто доказать себе, что вы способны справиться с этой непростой и довольно необычной задачей. Когда я работал над Кубом и размышлял о его природе, я понял, что загадки Куба скрывают гораздо больше измерений, чем представлялось вначале.

И только когда я стал замечать, какой интерес мои друзья проявляют к Кубу и как пытаются в нем разобраться, мне пришло в голову, что я создал больше чем инструмент для демонстрации теоретических основ пространственных движений. У этой разработки может быть и коммерческий успех. Тогда не нашлось человека, кто бы мог это заметить, – у меня не было друзей-предпринимателей, которые указали бы на рыночный потенциал Куба. Мое решение было интуитивным, инстинктивным, основанным лишь на моем ощущении, что Куб является чем-то новым и оригинальным. А поскольку я считал себя обычным человеком и мне Куб нравился, то и другим тоже понравится. В конце концов, мы, обычные люди, составляем большинство. Очевидно, что я не проводил никаких маркетинговых исследований, но у меня были некоторые знания о том, какие головоломки существуют, и я видел для Куба определенный потенциал.

Чего мне не хватало на тот момент, так это исполнения сказочной мечты – бросить все, прекратить работу в академии, развернуть жизнь на 180° и планировать провести ее остаток в создании фантастических, невероятных, удивительных головоломок. Мое видение не было каким-то масштабным. У меня в руках был довольно интересный предмет, изготовить который, как я думал, не составит труда. Так почему нет? И мы можем попробовать сделать это.

Поскольку Куб представлял собой новый продукт, я понимал, что первым делом нужно защитить его и своих потенциальных будущих партнеров, получив патент на изобретение. Без этого не обойтись. Поэтому я пошел к патентному поверенному. Патентные поверенные не совсем ученые, но они не менее дотошны.

Патентный поверенный попросил меня сделать рисунки и описать мое изобретение. Можете себе представить, как тяжело мне это далось. Я ненавидел эту задачу, на выполнение которой у меня ушло несколько месяцев. Я создал Куб весной 1974 года, а 30 января 1975 года подал заявку в Венгерское патентное ведомство. В своей заявке я определил Куб как «трехмерную логическую игрушку».

В те годы Венгрия была социалистическим государством с плановой экономикой, но потихоньку, в ограниченном объеме, зарождалось свободное предпринимательство, появлялись небольшие частные магазины, рестораны и семейные фермы. Реальное предпринимательство развивалось через промышленные кооперативы, где собственность находилась в долевом владении работников. Патенты выдавались инженерам, конструкторам, механикам, химикам или электрикам, но не художникам. Считалось, что архитектура и дизайн ближе к гуманитарным наукам. Так же как нельзя запатентовать стихотворение, музыкальную композицию или картину, в большинстве случаев нельзя запатентовать здание или функционирующий объект.

Но благодаря моему отцу я понимал значимость патентования.

Некоторые из разработок отца были запатентованы, но вознаграждение его труда не соответствовало важности его изобретений. Когда я был молод, отец участвовал в судебном процессе о патентной пошлине. Он подал иск к заводу по поводу использования детали для производства одного из его планеров. Отец оказался в сложном положении, потому что все его проекты были связаны с авиастроением, конструированием планеров и крыльев самолетов. И вот в чем крылся корень проблемы. Венгрия была государством – участником Варшавского договора, а в этой системе каждая страна могла производить только определенные продукты с запретом на выпуск других. Учитывая, что авиационная промышленность потенциально имела военное значение, Советский Союз держал очень жесткий контроль над этим сектором.

В то же время планеры, на которых специализировался мой отец и на конструкции которых у него было несколько патентов, имели большое значение для процесса подготовки пилотов. Была одна запатентованная им деталь, которая составляла лишь небольшую часть общей конструкции, также созданной моим отцом. Вся конструкция была намного более значимой и ценной, чем запатентованная деталь, о которой идет речь, но отец чувствовал, что за нее стоит бороться. Он хотел показать тем, кто считал возможным отделить идею от ее автора, что они ошибаются. Он выиграл суд, но его победа была скорее символической, чем денежной. Тем не менее символы имеют значение.

Наконец 28 октября 1976 года венгерский патент на Куб был зарегистрирован и опубликован. В процессе экспертизы мне задали только один вопрос: чем моя игрушка отличается от французской, уже запатентованной. Ответ был прост: единственная их общая черта в том, что они обе трехмерные (французская головоломка была разновидностью китайского креста). На этом сходство заканчивалось. Наконец запись о выдаче патента появилась в Венгерском патентном бюллетене, а позже прибыл и официальный документ, подтверждающий регистрацию. Он был перевязан красно-бело-зеленой лентой цветов венгерского флага и скреплен впечатляющей сургучной печатью. Я почувствовал некоторое удовлетворение. Это было доказательством того, что мне удалось сделать что-то уникальное – то, чего раньше никто не делал.

Пока я ожидал патент, я искал возможности выпускать свою головоломку в маленькой стране, не имеющей особого интереса к производству игрушек. Промышленные кооперативы выделяли ничтожно малую часть своих мощностей под производство настольных игр, мячей, кукол и других простых игрушек для внутреннего рынка и в небольших количествах на экспорт.

Один из первых уроков, который усваивает архитектор, – это важность материалов, их функциональность, устойчивость к износу и воздействию окружающей среды.

В мастерских академии я работал с несколькими друзьями, которые помогали мне тестировать различные материалы с применением разнообразных инструментов. Существуют особые виды пластика, некоторые настолько прочны, что необходимо профессиональное оборудование, очень похожее на то, что используется при работе с металлом. Оно дает очень точные результаты. Если бы идея Куба пришла мне в голову сегодня, когда доступны 3D-принтеры, это был бы совершенно другой и, безусловно, более быстрый процесс. Сначала я работал с твердой резиной, которая была совсем не эластичной, как, например, резиновый жгут. Она была прочной, твердой, черного цвета. Затем я переключился на пластик и процесс, называемый литьем под давлением, когда в полость литьевой формы впрыскивается расплавленный материал. Эта технология была способна обеспечить высокую производительность и точность. Я понял, что смогу получить качественный и доступный продукт. С помощью друзей в нескольких мастерских я сделал свои первые прототипы. Наконец у меня получилось что-то легкое, прочное, недорогое и хорошо вращающееся. Я знал, что простота Куба – залог его успешного производства. На встречах с производителями я показывал им именно эти рабочие модели.

Простота и легкость производства – это для меня тесно связанные понятия: то, что просто, будет легко производить. Поэтому я хотел улучшить конструкцию до такой степени, чтобы она работала идеально. Количество потенциальных неисправностей необходимо было свести к минимуму. Если упростить Куб, то он будет недорогим. Его производство было бы выгодным для производителя и продавца, а сам продукт оставался бы доступным для потребителя.

По сути, мой эстетический дизайн склонялся в сторону простоты. В объекте не должно быть ничего лишнего, ничего сверх того, чем он является: объект должен быть правдив. Я не создавал конструктивных правил для Куба. Это были естественные правила, мне оставалось их только узаконить.

Я сделал модели из белого и черного пластика – еще до того, как нашел производителя. К счастью, мне потребовалось совсем немного времени, чтобы найти кооператив, располагавший небольшими мощностями для литья под давлением. Они производили шахматы и пластмассовые игрушки для венгерского рынка.

Я не просто отдал им чертежи и надеялся на лучшее. Я был очень требователен – полагаю, это еще одна черта, которую я унаследовал от отца. Я чувствовал, что мои требования должны быть четкими и понятными. Мне пришлось принять множество решений. Какова должна быть оптимальная толщина материала? Какой пластик выбрать? Производство пластмасс – специфическая сфера. Я знал, что в какой-то момент мне придется довериться профессионалам. Больше всего меня беспокоило, как это повлияет на конечный результат, особенно потому, что геометрическая точность является ключевой характеристикой Куба.

Вопрос касался не только точности измерений, но и точности его формы. Грани Куба должны быть идеально параллельны. Однако сама природа литья под давлением подразумевает конические формы. Я не пытался влиять на технологию, но я боролся за сведение к минимуму факторов, влияющих на качество конечного продукта. Если вы внимательно посмотрите на свой Куб и поднесете его к свету, то заметите, что между элементами есть крошечные зазоры. Эти промежутки показывают, что две соприкасающиеся поверхности неидеальны – и никогда не будут идеальными, – и поэтому свет может частично проходить сквозь них.

Еще одна отличительная черта Куба – его прочность.

Я не имею в виду, что он должен быть классически проч-ным, но он должен производить такое впечатление. Для меня прочность и замкнутое строение – родственные понятия. Мы знаем, что и мяч, и кувшин полые внутри, но мяч кажется более прочным по сравнению с пустым сосудом. Чтобы добиться такого впечатления прочности, важно, чтобы конструкция Куба и нанесенные на него цвета ни в коей мере не выглядели хлипкими. Выполнение этого условия требовало появления дополнительного элемента в конструкции Куба – крышек для полых элементов – и изготовления специального инструмента для их производства.

Вес – еще один фактор, создающий впечатление прочности. Вещи легкие, как ветерок, не кажутся нам крепкими или устойчивыми. Так устроены наши психика и восприятие. Но очевидно, что Куб должен быть достаточно легким, чтобы с ним было легко играть человеку любого возраста.

Важно было избежать впечатления чего-то дешевого и слабого. Существенное значение имел материал изделия. Кубы в первой партии получились чересчур тяжелыми. Последующие были немного легче, но оставались тяжелее других игрушек из пластика сопоставимого размера. В зависимости от внешнего вида изделия у нас возникает ожидание того, что мы почувствуем, взяв предметы из аналогичного материала в руки. Все мы видели игрушки с подвохом: пластмассовый кирпич, например, выглядит тяжелым, но на поверку легкий как перышко. Или черная детская гиря, похожая на настоящую пятидесятифунтовую[4] из спортзала, тоже не весит практически ничего. Куб, может, и выглядит легким и состоит из полых маленьких элементов, но на самом деле он более прочный, чем кажется.

Еще один производственный момент был связан с совершенной формой Куба. Одной из его важных геометрических характеристик являются плоские грани. Любая деталь, которая нарушает или искажает эти плоскости, ломает восприятие внешнего вида Куба. В первой партии из-за неточной установки двух половин литьевой формы центральная линия ребра была чуть неровной, так же как и контуры элементов, венчающих внутреннюю конструкцию Куба. Эти небольшие изъяны были закрыты цветными наклейками, но даже так они влияли на внешний вид, по крайней мере я это видел.

Небольшие дефекты можно скрыть, но, если объект не идеален, он кричит об этом и рано или поздно внешние недостатки повлияют на его внутренний образ. Внутренняя часть требует такой же тщательной эстетической проработки, как и внешняя.

Затем возникли важные вопросы с винтами и пружинами, скрепляющими Куб. При массовом производстве нам нужно было подобрать такие пружины и винты, такой метод сборки, которые гарантировали бы оптимальную силу натяжения, удерживающую все элементы вместе. Необходимо было добиться жесткости механизма, который при этом обеспечивал бы легкость вращения Куба. Возможно, эти детали не кажутся вам столь важными, но они были и остаются таковыми для меня. Я хотел, чтобы Куб как продукт был таким же точным, как научный инструмент, или таким же скрупулезно, безупречно выполненным, как произведение скульптора-абстракциониста. Мои ожидания отчасти были основаны на твердой убежденности, что, хотя Куб всего лишь игрушка, это не повод снижать требования к его качеству или оправдывать несовершенство конструкции.

При выпуске продукта следует понимать, будет ли на него спрос, а также величину и темпы изменения спроса. Для новых продуктов эти оценки довольно приблизительны, и чем более современно и оригинально изделие, тем менее надежны эти оценки. Чтобы получить представление о спросе, я обратился в крупнейшую венгерскую оптовую торговую компанию за помощью в оценке потенциального рынка. По их словам, на венгерском рынке игрушек успехом являлись бы продажи от 10 000 до 15 000 единиц. Они подсчитали, что за первый год на рынке можно будет продать около 10 000 Кубов, но для начала заказали у кооператива всего 5000 штук.

Четвертая грань

Это все еще похоже на волшебство, даже если знаешь, как это сделано.

Терри Пратчетт

Примерно через три года после того, как я подал заявку на патент, в конце 1977 года, на прилавках венгерских магазинов игрушек появился товар в простой синей коробке с надписью Bűvöskocka, или «Магический куб». Для меня не составило труда придумать ему название. Поначалу мне даже в голову не приходило дать Кубу свою фамилию, это произошло позднее. Я старался вложить как буквальный, так и загадочный смысл. Название явно указывало на геометрическую форму, но также и на нечто большее. Конечно, это была моя отсылка к «магическому квадрату», древней головоломке, в которой нужно расположить числа от 1 до 9 в таблице 3 × 3 таким образом, чтобы все суммы чисел каждой строки, каждого столбца и обеих диагоналей равнялись 15. Магия квадрата затягивала и околдовывала вас, пока вы пытались с ним справиться и искали решение. Также я думал и о черном ящике фокусника, в котором предметы необъяснимо исчезали только для того, чтобы снова появиться, превращаясь в голубей или кроликов.

На коробке была инструкция следующего содержания:

Игрушка для детей и взрослых, развивающая логическое мышление и чувство пространства. Вы увидите 26 маленьких цветных кубиков. Их можно перемешивать, не разъединяя, а поворачивая и получая практически бесконечное количество вариантов. Все шесть цветов могут быть перемешаны на каждой грани в разных сочетаниях. Цель игры – сделать грань однотонной, то есть собрать все кубики одного цвета на каждой из шести граней. Собрать несколько граней одновременно – очень сложная задача, и ее можно решить, только поняв законы вращения. Сборка одной грани за 15–20 минут – весьма неплохой результат, который говорит о хороших логических способностях. Следите за тем, как элементы меняют свое положение во время вращений в разных направлениях. Законы, которые вы таким образом обнаружите, помогут вам прийти к решению.

Вы могли заметить, что я говорил о 26 кубиках, которые можно увидеть, но на самом деле их 27. Скрытое ядро в центре с самого начала оставалось загадкой.

Ни маркетингового бюджета, ни рекламной кампании не было. Но Куб спокойно и уверенно начал находить своих потребителей.

Кто-то покупал сначала один для себя, а потом другой в качестве подарка. Родители покупали детям на день рождения. Коллекционеры головоломок, замечая Куб, приобретали его для коллекции. Ребенок, получавший Куб на Рождество, шел к своему отцу за решением (ведь отцы знают все). Отец так увлекался сборкой, что ребенку приходилось отстаивать свое право на игру.

С 1977 по 1980 год Куб начал жить самостоятельной жизнью. Он находил друзей в Венгрии, путешествовал в посылках и в портфелях. Родственники, навещавшие членов своей семьи за границей, или туристы, посещавшие Венгрию, везли Куб в своем багаже рядом с другими венгерскими деликатесами: колбасами и токайским вином. Он жил в рюкзаках студентов, передвигавшихся автостопом по Европе. Он появлялся рядом с конспектами лекций ученых, выезжавших на конференции в другие страны.

В 1978 году, когда моя головоломка получила приз на Международной торговой ярмарке в Будапеште, это было первое официальное признание уникальности Куба. В том же году Министерство культуры вручило мне свою ежегодную премию. И это, в свою очередь, стало первым знаком, указывающим на яркий аспект идентичности моего изобретения, о котором я ранее даже не задумывался: Куб становился культурным символом.

Но эти призы, хотя и приятные, не могли сравниться с удивлением, которое я испытал, когда видел, скольких людей захватил Куб. К концу 1979 года в Венгрии было продано 300 000 кубиков, а за рубежом – около 50 000. При населении Венгрии, составляющем всего 10 миллионов человек, столь масштабные продажи казались невероятными. Уникальными в своем роде. Можно с легкостью сказать, что к концу 1979 года венгерское население стало зависимым.

Но.

Было еще одно «но».

Вывести этот продукт на более широкий рынок было нелегко. Все крупные международные производители игрушек отвергли его. Они считали Куб слишком сложным, не соответствовавшим общепринятым представлениям о головоломках и особенностям спроса на них – решение Куба казалось слишком простым, но на деле было пугающе сложным. Чтобы понять смысл головоломки, требовалось меньше минуты, чтобы собрать ее – целая жизнь.

Может быть, кто-то из производителей пробовал играть с Кубом и не смог его собрать, расстроился и предположил, что такая игрушка никому не понравится! Кто знает…

Как оказалось, производители недооценили желание и детей, и их родителей принять этот вызов. И даже не осознавали, какое сильное привыкание вызывал Куб.

Головоломки в целом составляют небольшую долю рынка игрушек. До появления Куба их чаще всего нельзя было купить в магазинах игрушек; вы могли найти их в местах, где продаются сувениры. Обычно серьезная компания, производящая игрушки, не продавала головоломки.

Но вот парадокс.

Небольшие нации иногда становятся великими.

Когда твои представители разбросаны по всему миру, создается своего рода неформальная сеть. Венгров, не знающих друг друга, по-прежнему объединяет наш невероятный язык (который, по-видимому, не связан ни с одним другим языком), и, когда мы встречаемся за границей, часто устанавливаем связи, которые никогда не зародились бы дома. Почему-то эти связи кажутся глубже, чем они есть на самом деле.

Я был совсем один со своим Кубом все это время – с момента его рождения до появления на полках магазинов, от возникновения идеи до ее реализации. Я все еще был одинок, занимаясь поиском партнеров в Венгрии и убеждая социалистические госпредприятия производить этот продукт.

Но мне посчастливилось найти настоящего партнера, который помог привести Куб к глобальному успеху.

Том Кремер родился в Трансильвании (тогда это была Венгрия, ныне часть Румынии) и пережил Холокост. Он бежал в Швейцарию, а затем начал новую жизнь в Израиле. Позже переехал в Великобританию и женился на прекрасной женщине из известного семейства Бальфур.

Том был упорным человеком с пытливым умом, интересовался многими вещами, от литературы и образования до политики и философии. К счастью, его многочисленные интересы включали игры и головоломки, поэтому когда он решил зарабатывать на жизнь в Лондоне, то открыл небольшую фирму, инвестирующую в новые игрушки. Он назвал компанию Seven Towns («Семь городов») в память о своей родине Трансильвании[5]. Предприятие стало достаточно успешным, работая с изобретателями игрушек и игр и продавая их идеи крупным производителям по всему миру.

Каждый год с момента открытия своего магазина Том посещал Нюрнбергскую ярмарку игрушек. И 1979-й не стал исключением.

На ярмарке он заметил, как один заинтересованный предприниматель пытается что-то объяснять то по-венгерски, то по-немецки с сильным венгерским акцентом. Том выслушал его и в отличие от других собеседников попытался понять.

Предприниматель безуспешно пробовал вызвать интерес к некой игрушке-головоломке под названием «Магический куб», которая, по-видимому, пользовалась бешеной популярностью в далекой Венгрии, за «железным занавесом». Серьезным профессионалам было не до него. Но изобретателю-любителю игрушек из города Коложвар, что в Трансильвании, она сразу приглянулась. Именно прозорливость Тома и непоколебимая вера в потенциал Куба обеспечили ему коммерческий успех на международном уровне, причем не раз. Тому удалось убедить крупную американскую компанию Ideal Toy, которая испытывала определенные трудности, сделать последнюю крупную ставку на Куб. Эта компания, созданная супружеской парой, которая изобрела плюшевого мишку в 1903 году, оценила потенциал и подписала контракт на продажу 1 000 000 Кубов по всему миру. А годы спустя, когда увлечение Кубом пошло на спад и продажи рухнули, Том начал активно выкупать права на Куб для Seven Towns. И он ждал, терпеливо ждал, пока наконец мы не смогли перезапустить бренд. Seven Towns была домом для Rubik’s более трех десятилетий. Через некоторое время после того, как Том ушел на пенсию и компанию возглавил его сын, мы решили создать новую фирму, которая должна заниматься только брендом Rubik’s.

Том Кремер скончался в 2017 году, но его невероятный коммерческий успех, дело, благодаря которому с Кубом познакомились миллионы людей по всему миру, продолжает жить.

Еще в 1980 году, когда компания Ideal Toy только приступала к продажам Куба, ей нужен был маркетинговый план. Ее представители были не в восторге от названия Magic Cube. На международном рынке такое наименование зарегистрировать в качестве товарного знака для защиты продукта было невозможно. Как писал Шекспир, «Что значит имя?» Но в данном случае ответов было слишком мало. Поэтому нам пришлось задуматься о других вариантах названия.

Хороших идей не приходило. Лучшее, самое точное слово – полностью самодостаточно, но слова «магический» и «куб» встречались в названиях слишком многих игрушек. И в какой-то момент компания Ideal Toy предложила использовать для продукта мою фамилию. Я слышал, что фамилия может быть зарегистрирована в качестве товарного знака в Соединенных Штатах, если она является достаточно редкой и не встречается в телефонном справочнике Нью-Йорка более десяти раз. Хотя эта информация и была апокрифичной, но, как говорят, Rubik прошел это испытание. Мое родовое имя подходило Кубу: оно короткое и четкое, необычное, но не экзотическое, его легко произносить на многих языках. Оно остается узнаваемым при любом акценте, не имеет ассоциаций с известными личностями и не является распространенным. В нем также есть приятный двухсложный ритм и что-то почти звукоподражательное в звуке [b], а резкий звук [k] придает ритму движение.

Из Ideal Toy мне пришло письмо о согласии, которое у меня до сих пор где-то хранится.

За один доллар ($1,00) и иное хорошее и ценное вознаграждение, получение которого подтверждается здесь, я, Эрнё Рубик, настоящим даю согласие на использование и регистрацию моего имени в качестве товарного знака корпорацией Ideal Toy Corporation, 184–10 Jamaica Avenue, Hollis, New York, 11423, для игр, а именно головоломок.

И все пошло своим чередом. 10 января 1980 года я подписал этот документ у нотариуса. Даже если я и понимал, как важно дать имя – в конце концов, к тому времени у меня уже был один ребенок, – я не осознавал всей значимости момента. Мое легкомысленное отношение к происходящему спустя годы может показаться странным, но мы, люди, несовершенны, и именно это делает нас совершенными. По правде говоря, то, что не имеет имени, для нас не существует. Название объекта выделяет его среди других, а также помогает нам понять его через отношение с миром. Должен сказать, мне никогда не приходило в голову связать свое имя с Кубом. Для меня это была просто формальность. И я согласился, потому что не хотел препятствовать выполнению вполне обычной, как мне казалось, процедуры.

Возвращаясь в тот день домой, я мог бы задуматься, хочу ли увидеть свою фамилию на десятках тысяч коробок. Но я этого не сделал. Как говорил Кьеркегор, «жить нужно, глядя вперед, но понять жизнь можно, только оглянувшись назад».

Наряду со многими другими произошедшими событиями, обретение Кубом своего названия кажется логичным, но опять же только в ретроспективе.

Время между 1980 и 1983 годами пролетело стремительно и было ознаменовано массой событий. В течение этих лет моя связь со своим детищем становилась все крепче. В то же время выпущенный в мир Куб вел гораздо более независимую жизнь. Он шел своей дорогой, а я гнался за ним. Я был занят тем, что старался не захлебнуться в многочисленных переездах и встречах, поэтому, как бы я ни хотел описать детали этого периода, в моей памяти все они слились воедино.

Что действительно помню, в январе 1980 года я получил свой первый синий паспорт. Будучи за «железным занавесом», венгры не могли свободно передвигаться по миру. У многих из нас были красные паспорта, это означало возможность путешествовать по братским социалистическим странам. К тому времени я уже бывал в Восточной Европе. В студенческие годы регулярно ездил в Польшу, на лыжный курорт недалеко от Бельско-Бялы. В летние каникулы отдыхал на пляжах Болгарии и Югославии, плавал в Адриатическом и Черном морях. С Балтикой познакомился в учебной поездке по Восточной Германии, а однажды программа обмена студентами привела меня в Москву и Санкт-Петербург (тогда Ленинград). Однако доступ на Запад был закрыт. Для этого требовался синий паспорт, которым обладали немногие венгры, в основном дипломаты. В детстве возможности посещать западные страны у меня не было. Когда я стал студентом, начались некоторые послабления, но я не мог позволить себе путешествовать.

В то время внешняя торговля была монополией государства. Внешнеторговая компания управляла связями с западными компаниями, импортом и экспортом товаров. В основном их задачей был импорт. После подписания контракта с Ideal Toy мне нужно было выехать в США и другие западные страны, чтобы презентовать свой Куб и объяснить, как он работает. Я сделал фотографию, подготовил документы, и мне ускоренно оформили паспорт. С ростом продаж Куба увеличились и мои возможности путешествовать. Поездка в «Большое яблоко» с моим новым синим паспортом была моим первым визитом на Запад, моим первым полетом за границу, моей первой встречей с Соединенными Штатами и моей первой деловой поездкой.

Это было похоже на чудо, даже на сказку.

Целью моей поездки было посещение Американской международной ярмарки игрушек в Нью-Йорке и представление американскому рынку того, что теперь называлось кубиком Рубика. Компания Ideal Toy хотела придать значимость запуску продукта и привлечь внимание к головоломке присутствием изобретателя, который, ко всему прочему, по-английски говорил с ужасным акцентом. Ярмарки игрушек проходят по всему миру: в Лондоне, Париже, Валенсии, Токио, Нью-Йорке и Нюрнберге – и все они разные. Обычно эти ярмарки предназначены для профессионалов игрушечного бизнеса, а не для детей, которые, таким образом, были лишены возможности увидеть тысячи игрушек в одном месте.

Моя работа в Нью-Йорке заключалась в том, чтобы убедить людей, которые интересовались Кубом, что эту головоломку можно решить. Ярмарка игрушек была похожа на цирковое представление, и я был частью этого шоу, демонстрируя волшебство сборки Куба. Я занимался этим уже почти шесть лет и успел накопить приличный опыт.

Мои эксперименты с решением собственной головоломки привели меня к следующей системе сборки: сначала я расставлял по своим местам все углы, не обращая внимания на другие элементы. Затем собирал один из внешних слоев, выбирая любой, самый удобный. Затем приступал к сборке противоположного слоя. Последним этапом была сборка оставшейся средней части.

Возможно, это не самый быстрый способ, и при кажущейся простоте он включает в себя довольно много шагов. Но до сих пор я не горю желанием искать более короткие пути решения, многие из которых сейчас хорошо известны. И причина тому – моя лень. Зачем еще прикладывать усилия, работая над задачей, если у меня уже есть проверенный способ ее решения? Другая причина кроется в том, что у меня не очень хорошая память. Я запоминаю что-то в том случае, если считаю это важным. Помню лица, но не имена, места, но не конкретные названия городов.

Если бы я сейчас взял Куб в руки, то, вероятно, смог бы собрать его за минуту, что является неплохим результатом для новичка на состязании по скоростной сборке, но современные дети сокращают это время до секунд. Менее чем полминуты, четверть минуты. Сегодня спидкуберам требуются десятые доли минуты, чтобы собрать Куб. Ты не конкурент на соревнованиях, если собираешь Куб медленнее чем за 15 секунд.

Тогда, во время моей первой поездки в Нью-Йорк, задолго до того, как дети стали полупрофессиональными и профессиональными куберами, было непросто найти человека, кто мог бы собрать Куб. (Компания по производству игрушек также понимала, что лучшей рекламой будет, если сопровождать Куб в его путешествиях будет настоящий Рубик.)

Мое пребывание в Нью-Йорке было волнующим и слегка шокирующим. В то время я не очень хорошо говорил на английском и старался совершенствовать свои навыки, поскольку приходилось постоянно находиться в языковой среде. Давать интервью средствам массовой информации, разговаривать с бизнесменами, приехавшими на ярмарку, было совсем непросто. Я решил эту проблему, отвечая на вопросы, которые, как мне казалось, они должны были задавать, а не на те, которые они действительно задавали, или же я говорил о том, что, по моему мнению, было важным независимо от темы, которую они поднимали. И даже потом, когда мой английский стал немного лучше, эта стратегия оставалась выигрышной.

На огромной ярмарке игрушек я находился в отдельном павильоне, посвященном кубику Рубика. Здесь имелись образцы кубов, которые каждый желающий мог взять в руки и попробовать покрутить. Я и представить не мог, что игрушечный бизнес настолько масштабен и воспринимается так серьезно.

Нерешаемость задачи – лучшая ее реклама. Мы знаем, что самые известные математические задачи либо все еще не решены, либо потребовали сотни лет на решение.

После ярмарки в Нью-Йорке о кубике Рубика заговорили, а через несколько месяцев он появился в магазинах и взлетел в стратосферу. Как это случилось? Какие силы способствовали созданию такого массового культурного явления? По сей день я не могу найти ответ. Но знаю наверняка, что многое не зависело от меня, особенно деловая сторона. Безусловно, сыграли роль уникальность Куба и его способность заинтересовать людей разных поколений и культур. Но быстрый взлет произошел прежде всего благодаря усилиям горстки людей, которые разглядели потенциал Куба и поверили, что мир тоже сможет его оценить.

Так или иначе, Куб был у всех на слуху, его было удобно носить с собой, и он нравился почти всем людям независимо от возраста (и, если честно, огромное количество подделок также привело к тому, что он, казалось, был повсюду) – интерес к Кубу начал принимать форму помешательства.

За первые три года владения лицензией компания Ideal Toy продала по всему миру 100 миллионов кубиков. 12 июня 1981 года руководство Дона Тейлора по сборке Куба «Освоение кубика Рубика: решение самой удивительной головоломки ХХ века» (Mastering Rubik’s Cube: The Solution to the 20th Century’s Most Amazing Puzzle) возглавило список бестселлеров The New York Times. Через три недели в список вошла еще одна книга – «Простое решение кубика Рубика» (The Simple Solution to Rubik’s Cube) Джеймса Дж. Нурса, ставшая лучшим изданием 1981 года. Тогда было продано более шести миллионов экземпляров – книга оказалась самой продаваемой за 36 лет существования издательства Bantam Books. На протяжении 36 недель в топ-листе постоянно находились несколько книг про Куб. А 24 января 1982 года таких книг в нем оказалось целых шесть.

Фабрики игрушек не справлялись с растущим спросом. Наряду со множеством других упоминаний в прессе и на телевидении Куб появился на обложке журнала Scientific American в марте, а в декабре – в Time.

Примерно в то время на обложке одной из американских книг было изображение руки с прикованным к ней Кубом. Шутка заключалась в том, что сильное привыкание к Кубу делало вас его пленником. Для меня же это был более личный вопрос. До сих пор я летел по жизни, словно лист на легком ветру, но теперь попал в ураган. В буре, вызванной популярностью Куба, сохранять равновесие было нелегко. В то время я не мог похвастать деньгами, все финансовые выгоды пришли позднее. Зарплату я не получал, контракта, где была бы прописана сумма вознаграждения, у меня не было. Предполагались авторские, но деньги были только в планах и ожиданиях. В то время я был еще очень молод и совершенно не разбирался в финансах. Мой основной подход тогда и сейчас заключался в том, что я никогда не тратил больше, чем зарабатывал. Я был рад, что мои поездки оплачивали и мне давали денег на карманные расходы в виде суточных. Но даже это было мне не нужно. Мне некогда было тратить деньги. Мне не нужно было тратить деньги. И у меня не было денег, чтобы тратить. Можно сказать, моя жизнь была идеальной.

В период всеобщего помешательства феномен Куба формировался не кем-то конкретно, а всеми. Куб уже не ассоциировался с моей личностью. Когда я оказался в эпицентре этого урагана, я не сознавал, что, оглянувшись назад, мы будем называть все случившееся не иначе как помешательством. На войне во время сражения солдаты не видят всей перспективы. События происходят слишком близко. Только спустя время или, быть может, с парящего высоко в небесах самолета можно увидеть сравнительно полную картину. Я же находился в эпицентре этого безумия. Но чем именно это было?

Я, как и другие, понятия не имел, что это значит, пока все не закончилось. Я знал лишь одно: я должен быть здесь, там, везде. В июле 1982 года в журнале Scientific American вышла вторая статья Дугласа Хофштадтера о Кубе. Один отрывок из нее давал ответы на многие вопросы, которые мне часто задавали. «В завершение я хотел бы обсудить поразительную популярность Куба, – писал он. – Люди часто спрашивают: “Почему Куб так популярен? Долго ли это продлится? Или мода на Куб быстро пройдет?” Лично я считаю, что история будет продолжаться. Думаю, у Куба есть какая-то базовая, интуитивная, исконная привлекательность. …Я уверен, что Куб, как и кубики в целом, будет процветать. Полагаю, еще долго будут появляться его разновидности, которые обогатят и разнообразят нашу жизнь. Приятно, что игрушка, бросающая вызов разуму, обрела такой всемирный успех».

Похоже, автор статьи был превосходным пророком, настолько точно он предвидел будущее. А я лишь следовал за пылающим хвостом этой кометы.

Однако… последующие события того же года, казалось, перечеркнули пророчества Хофштадтера.

Все закончилось так же внезапно, как началось. В какой-то момент было ощущение, что у каждого есть Куб или он хочет его заполучить. О Кубе писали, снимали, говорили, придумывали новые способы его сборки. А затем к концу 1982 года мир как будто полностью потерял к нему интерес.

В октябре в The New York Times появился официальный некролог, оповестивший о том, что «помешательство скончалось». По иронии, в том же году в Будапеште прошел самый первый – и долгое время остававшийся последним – официальный чемпионат мира по сборке кубика Рубика. Он состоялся 5 июня 1982 года, и в нем приняли участие представители 19 стран. Большинство приехали побеждать. Американцы в качестве награды привезли большой чек. Чек в буквальном смысле физически оказался таким большим, что с трудом помещался в объективы фотокамер. В таких ситуациях я обычно смотрю на часы и жду, когда все закончится.

Этому грандиозному событию суждено было повториться только 21 год спустя. К концу 1982 года казалось, что все построенное нами разваливается. Все шло к тому, что мое маленькое детище окажется вспыхнувшей искрой и потухнет, повторив печальную историю других обитателей Острова Брошенных Игрушек: Камня-питомца, Бини-Бейбис, Пощекочи-Меня-Элмо. У всех были свои яркие моменты, но в итоге все попали в мусорный бак. Конечно, меня это беспокоило. Я не был готов к успеху, но не был готов и к поражению. Но это был не мой провал.

Оглядываясь назад, я понимаю, что та неудача никоим образом не была связана непосредственно с Кубом, причина крылась в подходах к управлению глобальным бизнесом, которые никогда не отвечали требованиям рынка. Производители подделок и копий Куба процветали. Как бы меня ни расстраивали ненадежность конструкции, плохой дизайн и дешевые материалы, порой я восхищался открытой дерзостью этих компаний, особенно китайских, которые попросту крали мой продукт и отправляли его на рынок. И, конечно, цена этих версий Куба была ниже. По мере распространения подделок более дорогая, «официальная» версия томилась на складах грудами нереализованного товара.

Рынок насытился. Куб появился в большинстве домов на планете. Конечно, каждая семья, вероятно, рано или поздно захочет получить еще один или даже несколько для всех своих членов, как детей, так и взрослых, просто нужно время, чтобы выросло новое поколение. Увлечение похоже на лихорадку: жар не может держаться постоянно, иногда он должен спадать. Но во время спада никто не думает стратегически о том, что может произойти через пять или десять лет, в будущем. Сиюминутный спрос требует так много внимания, что все остальное уже неважно.

Все это я вижу сейчас. А когда это происходило, обвал рынка просто сбивал с толку.

Понемногу поступали мои гонорары. В 1982 году для Венгрии «лишние» деньги были весьма необычным явлением. Еще более необычным было то, что я решил пустить свои сбережения в дело. Я открыл Rubik Studio как небольшой кооператив, занимавшийся техническими разработками и дизайном. Я искал подходящее здание для студии и в итоге купил старую церковную собственность. Еще я создал благотворительный фонд для изобретателей и дизайнеров. В нем было две программы. Одна – для изобретателей, которые имели творческие идеи, но не имели мастерской или опыта по поиску партнеров и инвесторов. Другая программа помогала студентам и молодым дизайнерам поехать за границу и расширить для себя мир дизайна.

В период «помешательства» я был вынужден следовать за Кубом. Мне пришлось уйти в своего рода творческий отпуск без сохранения заработной платы в университете. И теперь я снова начал читать лекции.

Я также работал над несколькими новыми проектами и вернулся к отложенным в долгий ящик идеям, которые обдумывал еще до того, как в моей жизни появился Куб.

Змейку я придумал еще до Куба.

Как-то я создал красно-синюю змею и представил ее на художественной выставке. Это был конструктор. Не такой, когда из отдельных элементов нужно собирать объемные формы, как, например, LEGO, когда детали можно соединять в различных комбинациях и строить из них разнообразные объекты. Все части Змейки связаны, и можно лишь повернуть соседние элементы друг относительно друга. Каждый из них – это кубик, разрезанный пополам по диагонали. Благодаря связанности элементов, соединений и движений конечный результат сохраняет геометрический характер.

В некотором смысле Змейка похожа на Куб: она имеет геометрическую форму и обладает способностью вращаться. Но формального решения Змейки не существует, можно составлять различные комбинации. У Змейки большое разнообразие форм. Вы можете создать собаку, кошку, лестницу, мяч и, конечно, змею. Единственное ограничение – ваша фантазия. Мне не попадалось исследование с математическим вычислением количества возможных конфигураций. В Змейке действительно есть какая-то изысканность. Люди, которых сводит с ума Куб, со Змейкой могут играть часами.

Классический вариант Змейки содержит 24 элемента, поочередно окрашенных в два цвета. Как сутки: 24 часа, половина темная, половина светлая. Это занимательная задача, но не головоломка. Головоломка всегда ставит вопрос, требующий точного ответа. У Змейки нет вопросов, но есть много разных ответов, тогда как у Куба ответ один, но существует огромное количество способов его найти.

До к. э. (в докубическую эру) Змейка не была коммерчески выгодным продуктом. Но, после того как на рынке появился Куб, компания, производившая его в Венгрии, начала выпускать уже запатентованную Змейку. Для Ideal Toy Змейка не представляла интереса. Она хорошо продавалась в Венгрии и соседних странах, но не на Западе. Сегодня Змейка является частью ассортимента бренда Rubik’s и выпускается под названием Rubik’s Twist. Подделки продаются как «Волшебная змейка» (Magic Snake) во многих вариантах цветов и размеров.

Еще я создал плоскую головоломку, известную как Клубок Рубика (Rubik’s Tangle).

Все плитки этого пазла идентичны по форме, но имеют уникальный узор. Набор из 24 плиток включает все возможные варианты предлагаемого узора. На пластиковых плитках изображены фрагменты четырех веревок разных цветов. Соседние плитки должны быть связаны двумя веревками одного цвета. Мы сделали четыре разных набора из 25 плиток, добавив одну запасную, и если вы найдете решение для каждого набора по отдельности, то сможете найти решение для всех вместе и составить квадрат 10 × 10 × 10.

Используя базовый набор, можно закрыть поверхность куба 2 × 2 × 2, на котором связанные веревки одного цвета образуют по четыре бесконечные петли, для этого необходимо найти только одно уникальное решение.

Я рассматриваю середину восьмидесятых не как период неудач, а как период спячки, из которого необходимо извлечь важные уроки.

Я понял, что если дело действительно стоящее, то наряду с периодами успеха могут наступать периоды затишья. Этап осмысления крайне важен как после успеха, так и после неудач. Процесс восстановления позволяет оценить полученный опыт и понять, были ли допущены ошибки (ведь всегда же есть ошибка, которую видишь, только оглядываясь назад?).

Нужно запастись терпением и настойчивостью, позволив своему творению перейти в спящий режим и восстановиться, чтобы накопить потенциал для новых открытий и изменений «в духе времени». Время – это не то, с чем нужно бороться. Мы должны использовать время, как воздух, которым дышим. Оно часть нас, а не наш враг.

Падать всегда больно, но для меня неудача является неотъемлемым элементом практического обучения, и сама по себе ошибка – вещь позитивная в интеллектуальном плане, даже если она эмоционально неприятна.

В жизни нет ничего более поучительного, чем неудача, и во многих смыслах это даже больше, чем успех. Нужно быть достаточно смелым, чтобы делать ошибки, потому что без ошибок невозможны улучшения. С первого раза не добиться идеального результата. На мой взгляд, важно воспринимать неудачу как часть творческого процесса и стремиться понять его составляющие. Будет намного проще, если рассматривать процесс поэтапно, не концентрируясь на конкретной цели, а уделяя внимание каждому отдельному шагу на пути, каждой детали прогресса.

В большинстве случаев невозможно выделить одну переменную, которая дала сбой. На любой процесс влияет множество факторов, будь то межличностные отношения (любовь, дружба, брак) или новая идея. В ретроспективе гораздо легче понять, почему вас постигла неудача, нежели почему вы добились успеха. Одна из причин заключается в том, что независимо от научно обоснованных компонентов успеха очень важной его составляющей является удача. Я знаю, американцы говорят, что человек сам создает свою удачу, но – как очень удачливый человек – не думаю, что всегда это именно так.

Если вы обнаружите причину сбоя, эта мудрость поможет поправить ситуацию, хотя, конечно, не будет страховкой, гарантирующей, что у вас больше не случится провала.

В 1984 году, когда мне исполнилось 40, моей дочери Анне было шесть, сыну Эрнё-младшему три года, а моему Кубу, пережившему бурное детство, уже десять лет. Меня никогда не волновали различные символические аспекты старения, знаменитые кризисы среднего возраста. Но, буду честен, мой переход в средний возраст не обошелся без определенных проблем и расплаты за ошибки в важные моменты жизни. Конечно, в тех лучах славы и удачи, которые спустились на меня в предшествующие годы, мне уже вряд ли удастся погреться. Но только когда я прошел через шторм и пережил пришедший за ним штиль, я почувствовал, что могу понять сущность успеха. Был ли мой успех обусловлен большой коммерческой популярностью Куба или он пришел задолго до того, как я придумал Куб и понял, что могу решить эту задачу?

Полагаю, и то и другое. Успех – явление странное.

Кажется, все стремятся его достичь. Но что он такое? Обычно успехом считается высокий пост, принадлежность к некой элите, богатство, способность вызывать восхищение. Меня такие примеры ни на шаг не приближают к раскрытию сущности или смысла этого понятия. Другие определения чуть ближе к сути: «Успех – это достижение того, что вы мечтали сделать», то есть вас удовлетворяет результат. Такая трактовка мне нравится гораздо больше, поскольку раскрывает отношение между человеком и делом, а не оценивает его положение в обществе или в любой сфере. Слишком сильно бывает влияние на статус факторов, ничего общего не имеющих с истинным процессом достижения результата.

Поскольку я люблю противоречия, мне нравится, что Куб – это здоровый микрокосм как достижений, так и неудач.

Конечно, как продукт он имел и имеет большой успех. Но давайте дистанцируемся от общепринятых его критериев, которые, как правило, легко подсчитать. Что, если бы Куб никогда не стал мировой сенсацией? Что, если бы он имел непродолжительный успех в Венгрии и исчез? Я продолжил бы преподавать. Я продолжил бы проектировать. Меньше ездил бы. И я продолжал бы считать Куб своим достижением.

Для меня само его создание уже было успехом. На каждом этапе процесса были мини-триумфы и моменты радости. Например, когда я заставил все кубики держаться вместе, или когда понял, как научить Куб двигаться в разных направлениях, или когда наблюдал, как смешиваются цвета, или когда после долгой борьбы с созданным мною же хаосом я наконец смог его собрать.

Это особый, доступный каждому опыт успеха, который повторяется миллионы и миллионы раз.

В журнале Popular Science одна из авторов описала свое триумфальное чувство, когда ей впервые удалось собрать Куб: «Не могу с уверенностью сказать, чему научилась. Если бы я продолжала практиковаться, могла бы я только лишь преуспеть в сборке кубиков Рубика? Или поняла бы, что развиваю другие сопутствующие навыки по мере того, как не задействованные ранее части моего мозга просыпаются и в голове рождаются всевозможные пространственные решения? Я не знаю. Но в тот момент, когда все элементы Куба встали на свои места, когда я восстановила порядок в этой перемешанной форме, мой разум на мгновение очистился. Вместо обычных повседневных забот меня наполнило чувство безграничного потенциала».

Я точно знаю, что она имела в виду. Мой катарсический опыт успеха пришел ко мне почти пятьдесят лет назад, когда я был молодым человеком, почти ничего не зарабатывал (около ста долларов в месяц) и пытался понять, что я только что создал.

Однако обычно в современном мире успех измеряется кое-чем другим, а именно деньгами.

Деньги являются частью повседневной жизни, они появляются и исчезают в тысячах обличий. Наше отношение к ним так же сложно, как и отношение к другим людям, и неудивительно, что деньги стали мерилом стоимости и силы в этом мире. Они вызывают самые противоречивые эмоции. Одновременно мы можем любить и ненавидеть их, уважать и презирать, бороться за них или, напротив, отказаться от них. В языках разных народов существует множество оттенков речи, когда говорят о взаимоотношениях с деньгами: французы деньги «выигрывают» (gagner), англичане «заслуживают» (earn), американцы их «делают» (make), русские «зарабатывают», а на моем родном венгерском мы «ищем» деньги (keres).

Каждого из нас можно охарактеризовать по отношению к деньгам, так же как и по степени интереса к финансовому положению других. Если человек признает, что деньги – лучший способ измерить ценность вещей, они легко могут стать компасом для поиска своего пути в мире. Это довольно удобный способ, но весьма опасный и обманчивый. Это заблуждение, что деньги могут давать вещам однозначную оценку, поскольку их легко посчитать. Нет ничего более далекого от истины.

Одним из немногих преимуществ жизни в экономической системе государственного социализма было полное пренебрежение финансовой выгодой. Вне партийного аппарата у людей мало стимулов для напряженной работы. Тот, кто приложил дополнительные усилия, не мог жить намного лучше тех, кто трудился не напрягаясь. И все же некоторые люди, такие как мой отец, действительно очень много работали. Что ими двигало? И что побуждало кого-то трудиться над сложной и часто разочаровывающей задачей (как создание Куба), которая не дает никаких преимуществ, кроме собственно решения? Я никогда не переставал задумываться о тайне человеческой мотивации. Почему, когда выживание и даже благополучие гарантированы, люди продолжают неутомимо двигаться все дальше и дальше?

Поразительный успех Куба обеспечил мне комфортную жизнь до сорока лет. Я никогда не был по-настоящему богатым, но всегда имел больше, чем мне было нужно. (А мне никогда особо много и не требовалось.) Моим единственным дорогостоящим «хобби» была постройка именно таких семейных домов, как нам хотелось. В остальном мне гораздо больше нравилась домашняя еда, чем шикарные рестораны изысканной кухни. Мы предпочли местное озеро Балатон экзотическим путешествиям. И до недавнего времени я был счастлив за рулем своего восемнадцатилетнего Ford Galaxy, пока не перешел на электрический Golf. Поэтому большие деньги никогда не были для меня стимулом работать больше.

Еще одна сильная мотивация, которая проявлялась на протяжении всей нашей эволюции, – это желание достичь большего по сравнению с другими. Можно стремиться быть богаче, умнее, сильнее или красивее соседей, коллег и даже совершенно незнакомых людей из телевизора. Увы, этот соревновательный дух меня тоже не вдохновлял. Я всегда был немного замкнутым человеком, интровертом и никогда не мог по-настоящему отождествить себя с какой-либо конкретной группой людей, с которыми мне было бы интересно состязаться. Я заработал немного денег в индустрии игрушек, но никто не считает меня профессионалом в этой сфере. У меня не было «карьерного пути» со взлетами и падениями. У меня даже не было четко определенной профессии на каком-то длительном отрезке времени.

Помимо славы, богатства или относительного успеха, существуют благородные стимулы, которые мотивируют некоторых выдающихся людей. Есть настоящие герои, которые неуклонно следуют своему призванию, чтобы бороться с изменением климата или искоренять бедность, лечить опасные болезни или заботиться о благополучии животных. К сожалению, я должен также признать, что, хотя и глубоко уважаю их, не вхожу в число этих избранных. Я всегда старался помочь тем, кто обращался ко мне за советом, и внес свой вклад в амбициозные образовательные проекты, но создавали эти организации, управляли этими фондами или развивали эти таланты другие люди.

Так что же движет такими, как я? Интровертами, безмятежными любителями без четко определенных долгосрочных целей, которых нужно достичь в срок, без сиюминутных потребностей, которые нужно удовлетворить?

Помимо психологических аспектов, определенно есть чувство ответственности, которое заставляет помогать другим и участвовать в осуществлении их планов и приоритетных задач, особенно если эти люди близки вам эмоционально или социально. Например, мне никогда не нравилось участвовать в рекламе, выступать на официальных мероприятиях и проводить маркетинговые встречи, но мне приходилось это делать для продвижения Куба. Многие люди своим трудом вносили вклад в этот успех, рассчитывая на мою поддержку и мое участие, и очевидно, что я многим (по крайней мере чем-то) им обязан.

Вспоминаю, как однажды я читал о концепции так называемой внутренней мотивации. Некоторые психологи делят ее на три типа: мотивация к получению знаний, мотивация к достижению целей и мотивация к поощрению. Кажется, в случае с Кубом присутствуют все три варианта.

Однако в глубине души моя мотивация всегда была основана на детском любопытстве и стремлении понять, как все работает и почему.

Все дети удивительно мотивированны, и ничто не может сравниться в пользе для обучения с пробуждением у ребенка любопытства во время игры. В естественной среде обитания львам нечего бояться. Взрослые самцы обычно целыми днями лежат в тени, используя драгоценную энергию только для того, чтобы растерзать добычу (которую приносит домой львица-охотница), для спаривания или для борьбы за статус с конкурирующими самцами. Но посмотрите на львенка, которому еще только предстоит научиться управлять своим царством зверей! Детеныши без устали играют, не обращая внимания на жару и голод. Таким образом они приобретают знания и навыки, которые обеспечат им выживание, когда они вырастут. К счастью, людям не нужно запасать всю свою энергию на потом. Они могут позволить себе роскошь играть и оставаться любопытными всю свою жизнь.

И все же очень немногим удалось сохранить детское любопытство во взрослой жизни. Возможно, это связано с тем, что внутренняя мотивация уменьшилась за счет внешнего вознаграждения. Когда дети начинают учиться ради более высоких оценок вместо погружения в мир открытых вопросов, они быстро понимают, что оценки важнее познания.

Внешние награды и наказания – удивительно эффективные инструменты для изменения отношения и даже интересов людей. Следовательно, те, кто имеет возможность применить подобные стимулы, несут огромную ответственность.

Школа может развить (или отбить) у детей интерес к тому, что посчитает важным для общества. Владельцы компаний могут создать пакеты стимулов для менеджмента, чтобы сосредоточить внимание руководителей на том, что считают важным. И это всегда срабатывает. Но, если школа ошибается, общество может потерять потенциально великого художника, который вместо этого станет посредственным бухгалтером. Крупный семейный бизнес может рухнуть, если руководители получают неразумные стимулы. Именно на рубеже внешней и внутренней мотивации можно наиболее точно отличить любителей от профессионалов.

Любитель находит удовлетворение в самой задаче, занятии или проблеме. Профессионал руководствуется внешним вознаграждением, которое приносит успешное решение задачи. Если награду отнимут или изменится баланс между усилиями и стимулами, профессионал может просто уйти. Для любителя ничего не поменяется: он будет заниматься задачей, пока она ему интересна. И в данный конкретный момент решаемую задачу нельзя заменить ни одной другой, – это именно то, чем просто хочет заниматься любитель.

Конечно, внешние факторы могут повлиять на интерес любителя.

Если талантливый, но бедный художник работает над новаторским концептуальным произведением искусства, а ему предлагают целое состояние за рекламную кампанию, то он вполне может изменить свои планы. Именно таким образом стимулы могут развращать, почему и нужно применять их с максимальной осторожностью, даже учитывая потребности реальной жизни.

Сила стимулов поддерживает большинство организаций, да и общество в целом. Честно говоря, именно она делает профессионалов более надежными, чем любителей, в соблюдении сроков и уважении пожеланий своих клиентов. Профессионалы могут предложить вам знаменитое «любой каприз за ваши деньги». Любители же – это, скорее, азартная игра: они могут придумать что-то необычное, но с таким же успехом они могут пойти по пути, который интересен только им самим.

Стив Джобс однажды сказал: «Когда мне исполнилось 23 года, у меня уже было больше миллиона долларов, в 24 года – больше десяти миллионов, а в 25 лет – больше ста. И все это не имело никакого значения, потому что я никогда ничего не делал ради денег».

Джобс сделал из Apple самую ценную компанию в мире и, возможно, был самым влиятельным дизайнером и технологическим евангелистом нашего времени. Он был мультимиллиардером. Тем не менее я считаю, что деньги его принципиально не интересовали. У него было очень ясное видение, и он не оставлял свою мечту изменить мир. Чтобы добиться такого выдающегося влияния, ему нужна была эта сила и те средства, которые были в его распоряжении, – но только как средства, а не как конечная цель.

Так можно ли назвать Стива Джобса любителем? Вот где стирается грань: его видение невозможно было сравнить с чьим-либо другим, и он определенно ни на что не променял бы свои интересы.

Он просто был квинтэссенцией профессионала с внутренней мотивацией!

Мой подход к деньгам всегда сводился к тому, чтобы их игнорировать. Мне казалось, что деньги вредны, потому что они создают дополнительную работу. Когда они есть, вам нужно что-то с ними делать, прилагать к этому усилия. И меня это не вдохновляет.

Часто вспоминаю старую историю про итальянцев – северного и южного. Северный итальянец, очень профессиональный и деловой, едет в отпуск на юг и видит сидящего на берегу моря южного итальянца, который ловит рыбу. И вот северянин подъезжает к рыбаку на красивой машине и заводит разговор. Говорит о себе и о том, насколько он успешен и что теперь он может насладиться всеми плодами своего труда и приехать на юг на рыбалку. А парень из Южной Италии пожимает плечами и отвечает: «Я тоже здесь и делаю это всю свою жизнь, – и тут ничего особенного». Северянин упорно трудился, чтобы достичь цели, которую южанин принимает как должное.

В конечном итоге есть много критериев успеха, из которых, видимо, самый простой – это деньги, но для меня они являются незначительным показателем чего-то действительно важного.

Изобретательство никогда не станет рутинной работой. Сама природа изобретений в том, что они оригинальны, а значит, уникальны и непредсказуемы. Заработок – вот что делает эту работу работой. Но нельзя измерить заработной платой то, что составляет сущность изобретения, – изначальную идею. Не потому, что она ценнее работы, а потому, что это разные вещи.

Даже в начале пути, когда появились первые признаки успеха, я был застигнут врасплох. Уже в 1979 году мой доход от Куба был больше, чем любая зарплата, которую я когда-либо получал. Мозгом я понимал, что мой банковский счет вырос, но потребовалось гораздо больше времени, чтобы последствия этого роста проявились эмоционально. Мне было трудно представить, что этот рост каким-то образом связан с ценностью Куба.

Люди, говоря о ценности и цене, предполагают, что это одно и то же. Между ними определенно есть взаимосвязь, но все же эти понятия далеки друг от друга.

Если у кого-то появляется все больше и больше денег, он подстраивается под новые обстоятельства и начинает менять образ жизни. Мое благосостояние изменилось внезапно. Есть множество печальных примеров того, как неожиданное богатство губило людей. Среди них – победители лотерей, которые безрассудно растратили свой выигрыш или не нашли место в новом окружении, художники, представители творческих профессий, оказавшиеся неготовыми к внезапному успеху, растерявшие талант, поддавшиеся соблазнам, которые приносит слава. Так много расставлено ловушек, одни из которых очевидны, а другие невозможно предугадать.

Мне как-то удавалось их избегать. Думаю, потому, что, как я и говорил в начале, мой подход к деньгам всегда заключался в их игнорировании. Деньги для меня не особо важны. Когда у меня не было денег, не было и проблем, а было только то, что мне необходимо. Для меня один из ключей к счастью – не нуждаться в большем, чем я могу себе позволить. Наверняка кто-нибудь скажет, что теперь-то мне легко так говорить. Но дело в том, что, когда я жил на зарплату в университете, я чувствовал абсолютно то же самое. В конце концов, я навсегда останусь сыном своего отца, перетаскивающего камни с одного берега на другой, просто чтобы сделать что-нибудь полезное.

Пятая грань

Успех не является ключом к счастью.

А вот счастье – это ключ к успеху.

Если вам нравится то, чем вы занимаетесь, –

вы обязательно добьетесь успеха.

Альберт Швейцер

Фамилия Рубик в Венгрии редкая, как и в любом другом уголке мира. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть видеть ее часто и в стольких разнообразных контекстах. Вскоре появилась мебель «Рубик» и прочие товары, которые не имели ничего общего с Кубом, но носили мою фамилию. Такова природа людей, коммуникаций и маркетинга. Если производитель называет мебель «Мебель Рубика» (Rubik furniture), то использует мою фамилию как определение или дополнение, а не как личное имя. Что они таким образом хотят донести до потребителя? Особенность дизайна? Яркость расцветки? Связь с Кубом? Или то, что если вы купите мебель, то станете членом эксклюзивного клуба «Рубик»?

Конечно, все это не так.

Кто угодно может прославиться, даже у серийного убийцы есть своя слава. Но что это значит? Что есть определенное количество людей, которые знают вас или слышали о вас либо имеют представление о том, что вы сделали или не сделали?

Парадокс. Казалось, весь мир знал мое имя, но оно больше не было связано со мной как с человеком. Мое имя стало достоянием общественности.

Шли годы, и это странное явление стало интересовать меня как своего рода загадка. Что происходит с человеком после того, как его имя становится брендом? Помню, читал интервью с Кельвином Кляйном, в котором он говорил, что встречал много людей, не веривших, что он реально существующий человек. Его бренд стал «независимым», полностью оторванным от него!

Куб вошел в небольшой клуб изобретений, каждое из которых носит имя своего создателя. Со временем мое имя настолько слилось с моим детищем, что наша личная связь была практически утеряна. В этот пантеон входят джинсы «Дизель» (Рудольф Дизель, 1858–1913), дорожное покрытие макадам (Джон Лаудон МакАдам, 1756–1836), венские стулья «Тонет» (Майкл Тонет, 1796–1871), бритвенный станок «Джиллетт» (Кинг К. Джиллетт, 1855–1932) и шариковая ручка-биро[6] (мой соотечественник, венгр Ласло Йожеф Биро, 1899–1985). Странно осознавать, но многие обладатели Куба понятия не имеют, что действительно существует человек по фамилии Рубик, не говоря уже о том, что он все еще жив.

Одна вещь, которая приходит со славой, заключается в том, что многие начинают считать вас своим знакомым. Им кажется, что вы почти друзья или соседи. Они придумывают личные подробности вашей жизни, которые могут быть или не быть правдой. Бывало, меня считали самым богатым человеком Венгрии. Бывало, думали, что у меня совсем нет денег. Что когда-то я был преуспевающим человеком, но мое окружение разорило меня. Слухи набирали обороты. Куски моей биографии выхватывались, интерпретировались и выдавались за факты. Причем реальные факты обсуждались редко. Если в глазах людей Куб по-прежнему оставался популярным, подвижным, привлекательным и захватывающим, то мой образ изменился до неузнаваемости.

Меня всегда удивляло, что многие люди жаждут славы. Слава – это не то, к чему я стремился. Как и великая актриса Грета Гарбо, которая, став знаменитой, ограждала свою жизнь от чужого любопытства, я тоже предпочитаю оставаться в тени. Конечно, есть те, кому нравится быть в центре внимания. Они стремятся быть на глазах у тысяч поклонников и соревнуются с другими известными людьми за лайки и подписчиков. Некоторые люди на самом деле стремятся через славу к власти.

Однажды, еще в восьмидесятых, во время поездки в Японию меня ожидала большая толпа поклонников. Матери приводили своих детей, чтобы пожать мне руку, почему-то веря, что моя «сила» передастся. Я посетил несколько крупных японских городов. В гигантских универмагах, где проходили встречи, люди выстраивались в огромные очереди с первого до последнего этажа, где я находился, только для того, чтобы подойти и пожать мне руку. Кажется, тысячи людей терпеливо ждали, чтобы один за другим подойти ко мне и протянуть руки. Я чувствовал себя так, будто меня заперли в клетке с надписью «Животных не кормить».

Такой была моя жизнь в начале 1980-х годов, и она меня весьма озадачивала. Я был простым преподавателем архитектуры и дизайна в стране за «железным занавесом». Тогда еще не настало время глобализации, в которое мы живем сейчас, поэтому я столкнулся с необходимостью не только прочувствовать и осознать свой успех, но и пропитаться духом тех необычных, самобытных, экзотических мест, куда он меня приводил. Когда началось повальное увлечение Кубом, я стал своего рода товаром, который выставляли на ярмарках игрушек и рассказывали о нем в СМИ. При этом я не чувствовал причастности к происходящему, будто наблюдал за всем со стороны. Для меня это было своеобразным способом самосохранения.

Я старался минимизировать негатив и получить максимальную пользу от той волны славы, которая захлестнула меня в самом начале. Где бы я ни был, я напоминал себе, что это временная ситуация. Одна из моих любимых венгерских пословиц – «Всякое чудо длится три дня». Мое чудо длится уже не три дня и даже не несколько лет, а много десятилетий. И эта непрерывность, год за годом, особенно на рубеже веков, сама по себе еще одно чудо.

Я никогда не хотел стать изобретателем. На самом деле я никогда не хотел стать кем-либо по роду занятий. У меня не было видения своего личного будущего, меня занимало мое настоящее.

Мне даже в голову не приходило, что изобретатель – это профессия. Я интересовался математикой, но не собирался становиться математиком. Мне нравилась механика, работа с инструментами, разборка и сборка механизмов, но я знал, что не хочу становиться инженером-механиком. Я не хотел иметь какую-то одну профессию – я хотел получить их все. И, наверное, именно это желание привело меня в архитектуру.

Я не получил широкой известности от того, что спроектировал или построил. В списке моих работ нет сотен зданий, потому что я никогда не был архитектором, работающим в бюро. Я всегда был учителем, и это являлось моим основным занятием более двадцати лет. Конечно, я участвовал в нескольких строительных проектах, но они не так уж интересны. Самые лучшие здания я построил для себя. Дома, которые я спроектировал, – это выражение того, кто я есть, или, вернее, кем был, когда их строил.

Как архитектор и дизайнер я работал с командами и системами. Членам команды необходимо понимать друг друга и уметь общаться. Для слаженной работы нужна структура, в которой один человек отвечает за индивидуальную и коллективную работу команды в целом. Когда все идет хорошо, все специалисты на своих местах и выполняют свою работу, а все компоненты строительного процесса сбалансированы, ты чувствуешь себя дирижером большого оркестра. Дирижеру необходимо уметь играть на каждом инструменте, даже если он никогда не будет делать этого публично. Это же верно для архитектора и дизайнера, хотя количество и разнообразие всех профессий, связанных с возведением здания, намного больше, – это процесс, в котором изменения и дополнения происходят постоянно. Мне всегда нравилось наблюдать, как соединяются разрозненные прежде элементы, образуя что-то новое. Я стремился создавать не большие общественные пространства, а частные дома – места для повседневной жизни, отвечающие распорядку и личным потребностям их обитателей.

Многие принципы архитектуры и дизайна, как мне кажется, имеют более широкое применение для решения задач, которые подкидывает нам жизнь. Для решения большинства из них, как в жизни, так и в архитектуре, нужно уметь сотрудничать. План здания – это не просто рисунок, это документ, чертеж, который предполагает обмен информацией. Есть старая история о группе слепых, окруживших слона и пытавшихся описать его, касаясь отдельных частей. Один человек, который старался обхватить огромную ногу, решил, что столкнулся с редким деревом. Другой взялся за хобот и думал, что это змея. Невозможно увидеть все животное целиком, сосредоточившись на его частях. Надо представлять связи между ними. Без видения лежащей в основе системы почти невозможно понять, что перед вами на самом деле.

Если вы находитесь внутри здания, вам не удастся целиком охватить его взглядом. Для этого нужно его облететь. А можно изучить чертеж конструкции, и мне, например, это даст больше, чем просмотр внешнего вида. К тому времени, когда я подготовлю первый проект плана, в уме уже будет построено много домов.

Когда я проектирую дом для семьи, она становится самой важной частью команды, даже если у ее членов нет знаний об архитектуре. Мне нужно многое узнать о них, представить, кто они, как организуют свое пространство. Мне важно общение с ними, чтобы лучше понять их взгляды и донести свои дизайнерские идеи. Если это сотрудничество сработает, результат будет радовать всех. Я должен чувствовать нашу взаимосвязь, как если бы был одним из них.

Я потратил много времени, размышляя о создаваемом нами внешнем пространстве и о том, как на человека влияет среда обитания – и личная, и более широкая, и образующая ограничения, и открывающая перспективы. Если вы хотите, чтобы в городе было больше возможностей для культурной и комфортной жизни, вы должны уметь противостоять ограничениям. Широкое пространство дает все возможности для организации более мелких и личных пространств. Архитектура также влияет на среду и создает ее, обычно в уже заданных рамках. Если ваша задача – спроектировать дом для семьи, то лучший вариант – начать с выбора участка. Если начать именно с этого, то у вас есть прекрасный шанс стать частью всего процесса. Но архитектора могут подключить к проекту на любой стадии. Чем позже вы присоединитесь, тем меньше сможете влиять на результат, иногда у вас есть возможность только взглянуть на дизайн интерьера и решить, какое освещение, цвет стен, ковровое покрытие и мебель лучше выбрать.

Возведение дома – это, конечно, его физическая постройка. Но дом становится домом, когда наполняется эмоциями. Наряду с вопросами о материалах и стиле: дерево или штукатурка, кирпич или камень, современный или традиционный – есть и другие, более тонкие, но не менее важные. Какой вид открывается, когда смотришь в окно? Внешняя среда обычно неоднородна, разнообразна и изменчива. Где будет солнце? Как будет расположено здание и что это будет значить для утреннего и вечернего освещения? Откуда обычно дует ветер и как падают тени? Что значит открытое, но защищенное пространство? А какие пропорции лучше всего подходят для разных комнат?

Часто человек оказывается в месте, где испытывает необъяснимый на первый взгляд дискомфорт. Люди устроены сложно, с множеством индивидуальных вкусов, предпочтений и эмоций. Но корень проблемы возвращает нас к теме пространственной слепоты: на самом деле нас не учат видеть окружающий мир и себя внутри него. В школьной программе нет уроков понимания пространства, где рассказывали бы, как нужно смотреть, чтобы действительно увидеть то, что нас окружает. В результате если человек не учится архитектуре или дизайну, не занимается изобразительным искусством или хореографией, то он редко понимает, как устроена наша личная и общественная среда. Мы по-настоящему не знаем, на что на самом деле смотрим или как нужно смотреть на то, что вокруг нас.

А ведь действительно, что значит чувствовать себя как дома?

Дома, в которых я жил, символизируют очень разные периоды жизни моей и моей семьи. Моим первым домом была большая квартира на бульваре Сент-Иштван в Будапеште. Я прожил там с родителями, а затем с мамой почти 25 лет, с пятилетнего до тридцатилетнего возраста. Это был традиционный будапештский жилой дом начала ХХ века с внутренним двором, окруженным квартирами, занимающими несколько этажей. Более дорогие и престижные выходили на улицу, а более скромные – во двор. В доме были главная лестница, лифт и лестница поменьше для прислуги на другой стороне двора. Наша квартира находилась в дальнем углу этого дома.

Когда-то эта квартира была гораздо больше, но потом из-за политических изменений после Второй мировой войны ее разделили. Первоначально в ней была комната для горничной с отдельным входом рядом с большой кухней, затем прихожая, большой зал и гостиная. Также были комнаты для родителей и отдельные для детей. Квартира находилась на первом этаже с отдельным выходом на южную сторону, в сад, где росли большие акации. Но затем часть ее забрали для проживания двух других семей и сделали для них отдельные входы. Прежнюю прихожую переоборудовали в комнату, которая долгое время оставалась моей. После развода родителей и переезда сестры, уже во время учебы в университете, я перебрался в освободившуюся угловую спальню, где сделал небольшой ремонт и постелил на пол синий ковер.

Мой отец переехал в собственный традиционный дом с высокой покатой крышей и подпорной стеной между домом и улицей. Он решил сделать пристройку и уже начал эту работу. После того как я женился и достиг первых успехов, в мои планы входил переезд туда с женой. Куб был готов, но все еще оставался прототипом. Отец возводил пристройку самостоятельно, поскольку лишних денег у него не было. Поэтому я сказал ему, что возьму на себя завершение стройки и ее финансирование. Я использовал потенциал крыши дома, чтобы создать пространство с красивой большой гостиной и отдельной спальней. После рождения дочери гостиную я разделил на две части, в одной из которых сделал детскую.

Но моя жизнь изменилась, когда Куб получил внезапную популярность.

Я развелся и снова женился. Я купил дом, спроектированный известным архитектором и построенный в стиле традиционной трансильванской архитектуры с использованием дерева и штукатурки. Во время войны часть здания поплыла, а в фундаменте появилась трещина. Но мне очень понравилось это красивое строение с высокой крышей. Когда я ремонтировал фундамент, мне удалось разместить в подвале бассейн. Я использовал высокую крышу, чтобы надстроить для детей второй этаж. Это был первый дом, который полностью принадлежал мне. Обновляя окна и двери, я постарался сохранить первоначальную атмосферу. Даже мебель была сделана по моему проекту. У дома мы разбили красивый сад. Мы прожили там 15 лет, вплоть до рубежа XXI века. К тому времени младшая дочь готовилась к поступлению в колледж, но все еще жила с нами. Наверное, нам имело смысл подумать о доме меньшей площади, но вместо этого мы переехали в новый дом, который был еще больше.

Кто-то может за жизнь переехать двадцать раз. А кто-то живет на одном месте. Я принадлежу и к тем и к другим. Я мог подолгу не менять место жительства, но потом переезжать из одного в другое. На этот раз я хотел построить дом полностью с нуля. На выбранном мною участке не было ничего, кроме старой, разрушенной войной и временем постройки. Она была полностью заброшена, поэтому я снес ее, а старые кирпичи использовал для нового дома.

Сначала мне хотелось чего-то современного, но в итоге я спроектировал вполне традиционный дом, соблюдая особенности архитектуры этого зеленого пригорода Будапешта у заповедного леса. Будапешт разделен Дунаем на две части: Буда – холмистая, зеленая, просторная, и Пешт – равнинный, с плотной городской застройкой. Раньше состоятельные люди, у которых были большие квартиры в городе, переезжали на лето в Буду. Дома здесь традиционно имеют цокольные этажи со стенами из очень прочного камня. Я использовал для постройки старые кирпичи и сделал высокую черепичную крышу с выступом, который защищал неоштукатуренные стены от дождя. Когда было солнечно, она создавала в доме интересные тени. Участок был очень красив – зеленый, с большими старыми деревьями. И снова мы разбили пышный, роскошный сад, который в хорошую погоду практически превращался еще в одну комнату.

В этот раз я не стал строить бассейн, а добавил отдельную оранжерею. Как раз в то время я начал собирать суккуленты и кактусы, и сегодня у нас все еще есть их коллекция, от самых маленьких до гигантских, похожих на деревья.

В конце концов, когда младшая дочь от нас уехала, а большой дом и сад стали требовать много ухода, было решено поменять наш дом на меньший. Мы решили выбрать место повыше, где больше солнца и шире обзор. Как раз в это время неподалеку продавался участок, куда хорошо мог вписаться небольшой современный дом. У моей жены отменное чувство вкуса, и над дизайном этого, вполне возможно, последнего нашего дома мы работали вместе. Он менее традиционен и очень минималистичен. Мы использовали такие материалы, как гранит и нержавеющая сталь, которые не требуют особого ухода и могут прослужить долго. Наш дом черного цвета с небольшими белыми вставками, что может показаться немного странным. Он вертикальный – пять этажей, и, чтобы в возрасте не подвергать себя опасности на лестнице, мы установили лифт. Это дом для тех, кто живет без детей. Но поскольку у нас уже шестеро внуков, в цокольном этаже для них оборудовано специальное пространство, где они могут играть.

Я считаю, что дом может рассказать о хозяевах больше, чем общение с ними. Я много узнаю о людях, глядя на их жилище не просто как на здание. Когда я вспоминаю свои четыре дома, то понимаю, что каждый что-то говорит об определенном периоде моей жизни. Если я закрою глаза, то могу бродить по каждому из них и наблюдать тени на лестницах, виды из окон, вспомнить некоторые ответственные моменты проектирования и стройки и посмотреть на моих маленьких детей, сидящих за обеденным столом.

Чтобы вернуться, сначала необходимо уйти. О «возвращении» Куба всегда ходило много разговоров, но в моем мире он никуда не уходил. Несмотря на тот некролог Кубу в The New York Times, я этого не чувствовал. Я никогда не смотрел на мир как на торговую арену, поэтому успех Куба не измерялся для меня долларами. В восьмидесятые годы мне не приходилось режиссировать события. Я был простым актером, а не звездой. Когда ты лишь часть репертуара, ты не можешь знать, сколько людей в зале и сколько билетов продано. Так что эти вопросы меня не касались.

Дело в том, что Куб продолжал существовать, даже без интервью, заоблачных продаж и огромного внимания СМИ. Шума стало меньше, а склады были забиты кубиками. Мы обсуждали предстоящий трехлетний период. Куб был объявлен мертвым в 1982 году. Но, как выяснилось, он не умер, а только спал. И к 1986 году произошло его воскрешение.

В те годы я был еще молод и не планировал завершать свой путь, для меня это было все еще начало жизни. Я не хотел быть бывшим, потому что не был им. Поэтому я начал придумывать другие головоломки. Я руководил фондом изобретателей. Моя жизнь того периода была наполненной и счастливой, а Куб тем временем планировал свой следующий выход. Первые признаки жизни появились в 1986 году, когда мы начали работать с новым дистрибьютором. Любопытно, что запасы, которые томились в магазинах, к этому времени исчезли, потому что люди стали его покупать, и появились новые заказы. Но устойчивый успех вернулся в середине 1990-х годов, а на рубеже веков Куб стал сильнее, чем когда-либо. Это не было повторением помешательства, не было лихорадкой или ностальгией. Это был стабильный, здоровый и непрерывный рост. Новое поколение подростков девяностых, многие из которых еще даже не родились в эпоху первого взлета Куба, увидело в нем нечто знакомое и в то же время новое.

С тех пор как Куб вошел в мою жизнь в Будапеште в 1974 году, я чувствовал себя похожим на старого резчика по дереву Джеппетто. Я наблюдал, как с ростом популярности мое творение оживает, наполняясь озорством и страстью к приключениям. Как и Пиноккио, мой Куб ушел от своего отца. Он не только стал независимым, но и показал себя во многих отношениях моей противоположностью. Куб любит внимание, а я нет. Он готов взаимодействовать со всеми, для меня это не всегда легко. Он амбициозен, а мне это несвойственно. Я могу показаться странным, описывая таким образом неодушевленный объект, но считаю, что каждый кубер независимо от того, новичок он в этом процессе или нет, развивает с Кубом определенные отношения. На пике первой волны его популярности вышла книга «Не очередная книга про Куб» (Not Another Cube Book), где была глава «Мы ненавидим Куб». Для меня это было важнейшим доказательством того, что он не только приятен или нравится людям. Они его любят.

Как может Куб вызывать такие сильные эмоции и привязанность? Есть несколько факторов, которые помогают установить эти практически родственные связи. Один из ключевых – подвижность Куба. Связь между движением и жизнью настолько сильна, что даже неорганические предметы, способные двигаться, мы склонны отождествлять с живыми. Присвоение чему-либо имени – это также выражение связи, помогающее нам взаимодействовать. В мире природы чем свободнее движение, тем сильнее тенденция к антропоморфизации, поэтому птица для нас живее дерева, однако мы очеловечиваем и деревья, говоря, что их корни «держатся за землю». Цвета, движение и тепло рук, которые его держат, – все это создает динамическое ощущение Куба. И я полагаю, что это свойство, присущее всем живым существам, является проявлением чрезвычайно сильной воли. Куб упрям, он не сдается. Мы можем победить его, только научившись говорить с ним на одном языке. И все больше людей увлекает его изучение.

Поначалу я считал, что Куб – это не что иное, как материальное выражение идеи, не более того. Одновременно и воплощение мысли, и выражение образа мышления. Но по мере того, как он распространялся по всему миру, было все труднее отделить культурные, коммерческие и художественные слои, которые проявились за время его почти полувекового путешествия.

В период помешательства я начал собирать все, какие только мог найти, упоминания о Кубе в глобальном масштабе. Я продолжаю этим заниматься и сегодня, но даже с гигантским количеством материала мой список далек от завершения. У меня есть массивные папки, содержащие разнообразные свидетельства его популярности. Среди них – обложки журналов, книги и фильмы, искусство, архитектура, дизайн, чемпионаты по кубингу, рекорды, самые быстрые способы сборки в разных положениях кубера. Существуют соревнования и клубы, картины и скульптуры, граффити и рисунки на асфальте, рэп, классическая и симфоническая музыка.

На музыкальном фестивале Burning Man («Горящий человек») 2009 года в пустыне Блэк-Рок в Неваде, как я узнал, можно было посидеть под гигантским кубом Groovik. Эта вращающаяся скульптура высотой более десяти метров была создана по образу моей головоломки. Чтобы соединить около 15 тысяч элементов, Майку Тайке, Барри Брамитту и команде художников потребовалось почти пять месяцев. Моя коллекция продолжает пополняться и включает в себя тысячи статей и газетных вырезок, машинописные рукописи и официальные публикации, банковские счета, интервью, отчеты, письма, контракты, программы, авиационные посадочные талоны из моих путешествий, расписания мероприятий, иностранную валюту, плакаты, заметки, комиксы, сертификаты, самые разные безумные, забавные и увесистые предметы, которые трудно классифицировать.

В Книгу рекордов Гиннесса внесено невероятное количество записей, в которых Куб играет главную роль. Естественно, в большинстве своем это рекорды спидкубинга. Но есть целый ряд рекордов людей с определенными талантами. Они собирают Куб в необычных обстоятельствах: задерживая дыхание, прыгая с парашютом, ногами, жонглируя, пробегая стометровку, с закрытыми глазами или стоя на голове. Для этих людей Куб становится своего рода рупором, чтобы заявить о своих навыках, увлечениях или уникальных особенностях.

Куб вдохновляет художников. Его можно встретить в музее современного искусства как часть коллекции, оригинальное произведение искусства и сувенир. Несмотря на то что я являюсь создателем его дизайна, в искусстве Куб существует в своей собственной вселенной, независимо от меня. Часто мне кажется, что он ждал своего открытия, а мне просто повезло, что именно я его обнаружил.

Куб можно считать произведением искусства, потому что в нем есть своего рода совершенство. Великий французский писатель и летчик Антуан де Сент-Экзюпери определил это состояние как «достигнутое не тогда, когда больше нечего добавить, а когда не осталось того, что можно убрать».

Но для меня больший интерес, чем экспонирование в музее современного искусства, представляют картины, скульптуры, рисунки, фотографии, мультимедийные объекты и фрески художников со всего мира, посвященные Кубу или включающие его как часть среды. Благодаря его использованию они находят способы выразить что-то оригинальное и захватывающее. Всемирно известный французский художник, который нам известен только как Invader (Захватчик) и который скрывает свое лицо под маской, уже на протяжении двух десятилетий строит свою карьеру на использовании Куба в картинах и мозаиках. Он начинал как уличный художник, почему и назвал себя Захватчиком, а потом еще и «вторгся» в пространство крупных галерей и музеев. Ему принадлежит более 3500 произведений искусства, и в Лос-Анджелесе в 2018 году выставлялась большая ретроспектива его работ. Никто не знает его настоящего имени, но, когда мы однажды встретились в Будапеште, он снял маску и оказался очень приятным молодым человеком, с которым мы отлично пообщались.

В мире есть много других художников, создающих произведения искусства при помощи Куба. Я видел картины, где предметом является Куб и ничего больше. Есть картины, где люди играют с Кубом. Есть такие, где Куб – это голова на теле человека или где изображено кубическое тело с человеческой головой. Итальянский художник и бывший спидкубер Джованни Контарди из тысяч кубиков создает мозаичные портреты известных артистов, знаменитостей, героев телешоу и фильмов. Некоторые художники, в том числе Invader, копируют классические произведения искусства, такие как «Мона Лиза» или «Американская готика», мозаикой из Кубов. В Торонто есть студия, известная как Cube Works, где художники собираются, крутят Кубы и создают огромные мозаики из кубиков. Одной из таких была версия «Тайной вечери» Леонардо да Винчи более чем из 4000 таких элементов. Скульптуры больших Кубов появляются в общественных пространствах, уличном искусстве, музеях. В Бристольском университете есть скульптура обезьяны, играющей с Кубом. В Китае проходила выставка художника, который использовал Куб как символ разнообразия культур, насыпав целую гору кубиков в центре галереи и символы различных религий по периметру зала. Я даже видел изображение Куба на надгробии.

Изобразительное искусство – не единственная область, где Куб выступает источником вдохновения. Он использовался в текстах песен, на обложках альбомов и даже воодушевил на создание экспериментальной музыки. В поп-музыке его образ послужил для выражения разнообразных человеческих чувств.

Рекламная индустрия сочла Куб великолепным инструментом для продажи почти всего: компьютеров, пластика, фильмов ужасов, банковских услуг, сигар и даже бульонных кубиков. Я никаким образом не контролировал этот процесс, а тем более не получал дохода от использования образа Куба. Часто я говорю, что мы с Кубом имели счастье многих людей сделать очень богатыми. Однажды в Лондоне по телевидению шла реклама супа со слоганом:

«Что было первым? Курица или Куб?»

Когда дело доходит до изображения Куба, изобретательности и фантазии карикатуристов нет границ. И это еще раз подтверждает, что юмор стирает различия между народами. В Америке в одном из штатов пожилой мужчина собирался выпрыгнуть из окна высотного дома с разобранным Кубом в руке, а жена отчаянно взывала к его рассудку: «Дорогой, это всего лишь игрушка!» В газете Frankfurter Allgemeine Zeitung этот случай проиллюстрировали рисунком, на котором пара ног болталась в воздухе, а под ними на земле валялся разобранный Куб (ни одна жена не смогла бы изменить его судьбу).

Большинство рисунков были вовсе не мрачные, а, напротив, весьма милые. Однажды я встретил девушку в футболке с надписью Going Through Cuberty (Переходный кубертатный период).

Невозможно сосчитать все политические карикатуры, в которых Куб олицетворяет нерешенные проблемы политиков. На обложках новостных журналов всего мира эта маленькая головоломка появлялась, чтобы обозначить хаотическое состояние нашей планеты. В то же время его цвета и форма выглядели обнадеживающе.

Однако венцом культурной карьеры Куба стали фильмы. В остросюжетных художественных фильмах, утонченном документальном кино и голливудских блокбастерах Куб нередко появлялся в эпизодах, а иногда играл главные роли.

В романтическо-мистическом триллере 2008 года «Впусти того, кого следует» главный герой парнишка Оскар холодным зимним вечером сидит в одиночестве и крутит Куб. К нему приходит девочка Эли, которая проявляет интерес к игрушке. Оскар отдает ей Куб с условием, что она вернет его через день. К большому изумлению Оскара, Эли возвращает Куб собранным, разжигая тем самым пропитанную кровью историю их любви и придавая движение событиям фильма (кстати, Эли в итоге оказалась вампиром).

Как это часто бывает, образ Куба здесь многослоен. Он отсылает зрителя к восьмидесятым, когда увлечение им было тотальным, символизирует нечеловеческий интеллект героини и доказывает снова и снова, что, когда речь идет о самом главном, все мы больше похожи, чем различны.

В голливудском блокбастере «В погоне за счастьем», снятом в 2006 году, Куб появляется в руках настоящей суперзвезды. У главного героя, которого играет Уилл Смит, в такси происходит судьбоносная встреча с влиятельным руководителем корпорации, который безуспешно пытается собрать кубик. Герой Смита легко справляется с Кубом, чем очень впечатляет бизнесмена, который позже помогает ему попасть на стажировку в крупную фирму именно тогда, когда она ему больше всего нужна. Метафора Куба безошибочна и точна: тот, кто может собрать Куб, должно быть, действительно очень умен! (Уилл Смит, между прочим, и в реальной жизни оказался очень увлеченным и способным кубером.)

Совсем недавно, в 2016 году, Куб сыграл эпизодическую роль в биографическом триллере Оливера Стоуна «Сноуден». Главный герой тайно вывозит чип с секретной информацией в одной из плиток Куба. Было ли так на самом деле? Не исключено. Сам Сноуден намекнул, что в этой сцене может быть доля правды. Он использовал кубик Рубика, чтобы идентифицировать себя, когда впервые встретился с Гленном Гринвальдом. В фильме показано, как он загружает файлы на SD-карту, а затем прячет ее внутри Куба. Потом он бросает его охраннику, и тот играет с кубиком, пока сам Сноуден проходит металлодетектор. Таким способом ему удается беспрепятственно вынести секретные данные.

Конечно, у Куба еще множество ролей в кино: от метафизических, как в фильме Спилберга «Первому игроку приготовиться», до секретных, как в «Ничего личного», где персонажи Джулии Робертс и Клайва Оуэна узнают друг друга по брелокам Рубика, и так далее. Телевидение – еще более естественная среда для Куба. Особенно мне понравилась роль, которую он получил в ситкоме «Теория Большого взрыва».

Очень впечатляет, когда потребительский товар вдруг приобретает широкое культурное значение.

Менее удивительно, когда огромные маркетинговые отделы с практически неограниченным бюджетом «продают историю», чтобы поднять продажи. Некоторые из этих историй весьма разумны и поразительно эффективны. Вспомните легендарную кампанию L’Oréal «Ведь вы этого достойны».

А самое невероятное влияние оказали на нашу жизнь смартфоны. Они в значительной степени изменили наши повседневные привычки и затронули наше мировоззрение.

И на фоне всего есть совершенно самодостаточный Куб, который не заменил и не улучшил ничего, что существовало раньше. Он оказывает влияние сам по себе, и потому это еще более удивительно.

Так что же делает продукт культурным феноменом?

Конечно, точно никто не знает, но существуют некоторые понятные показатели. Прежде всего продукт должен иметь широкий охват и получить распространенность за относительно короткий период. Этот феномен сегодня очень характерен для цифрового контента – вспомните Angry Birds или Candy Crush, внезапно появившиеся на всех телефонах от Северного до Южного полюса. До интернета и универсальных платформ, в эпоху локализованных рынков, очень немногие физические продукты могли обеспечивать глобальное присутствие и иметь успех повсюду. В сфере игрушек это удалось конструктору LEGO, который оказал большое культурное влияние.

Я считаю важным, чтобы продукт был долговечен и пользовался потребительским спросом в течение какого-то разумного промежутка времени, хотя одноразовые продукты иногда действительно меняют ход истории благодаря своей чрезвычайно значимой функциональности, как, например, определенные лекарства или противозачаточные средства. Однако очевидно, что потребительские товары, представляющие культурную ценность, должны фиксировать и выражать какой-то довольно специфический смысл, уникальный для них, который каждый может оценить практически сразу.

Историки иногда называют Михаила Калашникова «еще одним» изобретателем за «железным занавесом», ставшим известным во всем мире. Но здесь надо учитывать характер изобретения. Людям, которые столкнулись с Кубом, повезло гораздо больше, чем тем, кто столкнулся с его знаменитым оружием.

Только представьте: Куб есть у каждого седьмого человека в мире. И благодаря удивительному сочетанию сложности и доступности Куб стал главным символом интеллекта и решения задач. Он несет как положительные, так и отрицательные эмоции: от успеха, сопровождаемого глубоким чувством выполненного долга, до досадного разочарования, нетерпения и раздражения из-за кажущейся невозможности решить его загадку. В культурном отношении Куб однозначно можно считать символом как 1980-х годов, так и изобретательности с оттенком занудства.

Сама культура выражается в символике, и мне посчастливилось испытать все это по случаю сороковой годовщины моего изобретения.

В 2014 году одно из самых знаковых зданий мира, Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке, было освещено цветами Куба в честь его юбилея.

На поисковом портале Google была представлена действующая 3D-модель Куба, в которую могли играть все пользователи.

На моей стороне Атлантики президент Европейской комиссии разрезал огромный торт очень знакомой формы, чтобы отдать дань уважения Кубу.

Одно из знаковых признаний на родине было сделано еще к предыдущему юбилею Куба. Венгерский национальный банк выпустил в его честь в обращение квадратную монету в пятьсот форинтов – законное платежное средство, реальные деньги. Я скупил значительное количество этих монет, и у меня все еще есть кубические форинты, оцениваемые в несколько сотен долларов.

Куб часто символизирует сложные геополитические проблемы. Например, на обложке журнала Time он изображен с перемешанными на его гранях флагами США и Пакистана и словами «Почему у нас не складывается с Пакистаном».

Многие проблемы удается решить, хотя путь к этому оказывается непростым. Так, например, Куб в руках премьер-министра Великобритании Джона Мейджора символизировал подписание Маастрихтского договора.

Во время брексит-кризиса британский телеканал Sky News создал брексит-Куб с главными действующими лицами на гранях и во время эфира спрашивал своих гостей, в том числе членов парламента, могут ли они собрать его.

Если Куб может символизировать сложность, он с таким же успехом может обозначать и простоту. В своей книге «Первый квадрат: основы знания» (Square One: The Foundations of Knowledge) философ Стив Паттерсон пишет: «Кубик Рубика аналогичен Вселенной. Все, что существует, изначально находилось в собранном состоянии, любая вещь и все то, что происходило дальше, – это перемешивание Куба. Если хорошо разобраться, можно все расставить по своим местам, то есть разгадать все загадки. …Задача философа – выяснить, как работает Куб, понять основные принципы его загадок, сесть и начать расшифровать их, пока вещи снова не обретут смысл».

Однажды мне пришла мысль собрать книгу о Кубе, массивный визуальный сборник всех его многочисленных проявлений. Я не знал, на что иду! Поиск превратился в бесконечный процесс: всегда находилось что-то новое и необычное. Я начал этим заниматься не для того, чтобы потешить самолюбие, это было обычным любопытством, и, кроме того, я подумал, что материалы могут стать отличной подборкой для выставки про влияние, которое оказал Куб. Куда бы я ни поехал, а путешествую я много, Куб приветствовал меня повсюду, превращая любой экзотический и даже затерянный уголок в место, которое кажется умиротворяюще знакомым. Как-то я отдыхал на Пхукете, и в небольшом магазине на узкой улочке, в месте, которое казалось совершенно нетуристическим, я встретил Куб.

Еще одна аналогия: увидеть Куб в неожиданных местах – все равно что оказаться в чужом городе, например в Киото, и услышать, как кто-то говорит по-венгерски. Меня вдруг наполняет чувство волнения от встречи с чем-то знакомым и возможности потенциального контакта с ним. То же самое происходит с Кубом, хотя и в гораздо большем масштабе. Он становится объектом притяжения, но при этом вы начинаете ловить себя на мысли, что постоянно ищете его. Куб, конечно, не вездесущ, но он может заявить о себе, где бы вы ни оказались. Вот он под Бруклинским мостом, а вот на словенском горнолыжном курорте в руках ребенка. Мимолетные мгновения. На самом деле совершенно случайные. Но повторяющиеся с завидным постоянством. Вероятно, Ринго Старр испытывает нечто подобное, когда слышит, как Yellow Submarine играют где-то в придорожном кафе.

Один раз в Испании мы с женой зашли в маленькую кофейню и увидели, что повсюду – на полках, на барной стойке, на столах – лежат кубики. Я взял и собрал один. Официант был очень удивлен, поскольку большинство посетителей этого сделать не могли. Я, конечно, не представился, – учитывая обстановку, это не имело смысла, – но подумал о том, сколько раз за эти годы я замечал, какими деликатными способами Куб внедрялся в жизни совершенно разных людей. Ведь официанту в Испании и владельцу магазина на Пхукете нечего было бы сказать друг другу при обычных обстоятельствах, языковые и культурные барьеры казались бы непреодолимыми.

А затем появляется Куб, объединяющий собой так много различий.

Анализируя его влияние, не могу упустить из виду рынок игрушек. Когда началось повальное увлечение Кубом, головоломки в большинстве своем едва ли считались достойными называться игрушками. Но успех Куба породил совершенно новый рынок шарнирных головоломок, огромную семью с многочисленными родственниками, имеющими ДНК Куба. Их можно разделить на две большие группы. Первая, включая Куб, основана на прямоугольной системе координат. Углы трех осей вращения являются прямыми, и конструкция зависит не от внешней формы, а от поверхностей, которые вращаются одна относительно другой. Если мы сохраним эту закономерность, а затем изменим количество движущихся элементов, теоретически мы можем получить бесконечное число возможных версий. Самый маленький вариант – 2 × 2 – из четырех элементов, но есть и другие, с гораздо бо́льшим количеством: 33 × 33 × 33, созданный в 2017 году и занесенный в Книгу рекордов Гиннесса как «самый большой кубик Рубика». Он состоит из 6153 подвижных частей. Но в виртуальном мире ограничений нет. Я видел на YouTube Куб размером 100 × 100 × 100!

Вторая группа этого большого семейства объединяет правильные многогранники. Для тетраэдра и октаэдра мы можем использовать четыре оси вращения, для додекаэдра и икосаэдра – шесть. Количество параллельных секущих плоскостей затем определяет количество движущихся элементов.

Расширение идеи не означает создания совершенно другого объекта в механическом смысле, и часто бывает сложно сделать его работоспособным. Каждая новая версия Куба создавалась для удовлетворения различных интересов пользователей. В конечном итоге одной из важнейших характеристик явилась скорость сборки. По мере того как спидкубинг становился все более популярным, куберам требовались Кубы, которые они могли бы крутить быстрее. Симметрия платоновых тел, великолепие их пропорций и потенциал сбалансированности – это то, что заставило концепцию Куба работать. И до сих пор, сколько бы ни предпринималось различных попыток совершенствовать Куб, никто не смог улучшить его первоначальные форму, внешний вид и размер. Все его характеристики соединились в яркой идентичности с очень сильным характером, что, полагаю, имеет большое значение для многих. Его противоречия между простотой и сложностью, удобством осязания и недоступностью решения, в подходах к нему не как к задаче, хотя он этим и является, а как к объекту для игры – вот провокационные парадоксы, содержащиеся в том, что очень давно появилось на свет как деревянная модель.

Из всех вопросов, которые рождал во мне Куб, ни один не имел ничего общего со спортом, соревнованиями или рекордами Гиннесса. В то время я не мог представить, что он станет таким глобальным явлением.

Но уже не первый раз в жизни я оказался абсолютно неправ.

Чтобы стать настоящим спортом, спидкубинг нуждался в стандартизированных правилах и положениях, тогда отдельные рекорды по сборке Куба могли быть авторизованы и зарегистрированы. На волне увлечения Кубом уже начало развиваться мировое сообщество энтузиастов шарнирных головоломок. Однако именно появление интернета почти двадцать лет спустя объединило разрозненных куберов в структурированные сообщества. Еще в 1999 году мы создали Rubik’s Games, набор игр кубической тематики для ПК. Вероятно, это случилось слишком рано и не имело большого коммерческого успеха. Тем не менее для людей, интересующихся скоростной сборкой Куба, в Сети появилось место, где они стали находить друг друга. Вскоре несколько заядлых спидкуберов (в первую очередь Крис Хардвик из Соединенных Штатов и Ронван Брукем из Нидерландов) создали группы контактов, в которых люди могли по электронной почте обмениваться своими так называемыми ПБ (PB, personal-best – личный рекорд).

Эти платформы послужили стартовой площадкой Всемирной ассоциации Куба (World Cube Association, WCA), самоуправляемой глобальной организации, миссия кото-рой – «Больше соревнований, больше стран, больше веселья и участников, которые соревнуются в равных и честных условиях». Первым событием WCA стал чемпионат мира по кубику Рубика 2003 года в Торонто, который закрыл 21-летний разрыв со времени нашего первого такого чемпионата в Будапеште. С тех пор WCA каждые два года устраивает чемпионаты мира. Что еще важнее, WCA ежегодно проводит более тысячи локальных и международных соревнований с делегатами более чем из ста стран.

Оглядываясь назад, можно сказать, что появление соревнований было неизбежно. Но почему-то они стали неожиданностью. Как правило, ключевыми элементами соревнований являются либо скорость, либо какое-то поддающееся количественной оценке мастерство исполнения. Так, например, результаты в плавании и гимнастике на Олимпийских играх имеют свои критерии оценки. Для меня процесс решения задачи намного интереснее, чем соревнования с измеримыми критериями. Но я в меньшинстве. Если можно соревноваться в чем-то, что поддается оценке, люди будут стремиться побить рекорд. Или смотреть, как это делают другие.

Когда в игре, подобной шахматам, два соперника встречаются лицом к лицу, конкуренция очевидна. Но суть игры с Кубом совершенно другая. Мы наедине с задачей. Наш оппонент – сам Куб со всей его сложной природой. Мы не сталкиваемся с другим человеческим разумом, поэтому не можем никого победить конкретно в этой схватке. Это противостояние самой природе задачи. В случае проигрыша страдает только наша уверенность в себе, но следующая попытка может стать успешнее. И все же соревнования можно организовать практически по любому, даже безумному поводу, например – кто съест больше гамбургеров.

(Но, возможно, это соревнование не более безумно, чем некоторые другие с участием Куба. Я уже упоминал удивительные рекорды по скоростной сборке вслепую, при езде на одноколесном велосипеде, при сочетании того и другого, во время жонглирования, прыжков с парашютом, на крыле летящего самолета, а также рекорды по количеству собранных кубиков во время преодоления марафонской дистанции или задержав дыхание под водой.)

Но, конечно, самый главный рекорд – это попросту самое быстрое время, за которое человек может собрать кубик 3 × 3 × 3.

Соревнования по спидкубингу начались в начале восьмидесятых, в том числе национальные чемпионаты, организованные компанией Ideal Toy.

В беге, лыжных гонках, коньках или автоспорте победителей и проигравших разделяют доли секунды и мелкие детали очень важны. То же со спидкубингом. Как и в других соревнованиях, важную роль играет инвентарь. Скоростные кубы по ощущениям отличаются от обычных. Очень важным фактором является скорость и точность поворота вокруг осей. При скоростной сборке, если ваше движение не завершено и грань недовернута в нужную плоскость, Куб может разлететься на части или его заклинит. Если перекачать шины велосипеда, они будут слишком твердыми, если недокачать – мягкими. Но существует оптимальное давление, соответствующее стилю вождения велосипедиста и особенностям дорожного покрытия. Точно так же профессиональные куберы ценят возможность регулировать подвижность Куба, ослабляя или затягивая его по осям.

Особый интерес для меня представляют зрители соревнований по спидкубингу, потому что я не уверен, понимают ли они вообще, на что смотрят. Запуск секундомера – пальцы рук от быстрых движений становятся неуловимы для глаза – и красное, зеленое, желтое, белое, оранжевое, синее, черное, а потом… все закончено! Это странный для зрителей вид спорта, и все же в нем присутствует драма.

Недавно я был в Афинах, где посетил научный фестиваль и греческий национальный чемпионат по спидкубингу. На гала-вечере после окончания соревнований я выступил с речью (это никогда не было моим любимым занятием), в которой попытался немного порассуждать о значении спидкубинга. Как ни странно, это оказалось уместным сделать там, где зародились настоящие Олимпийские игры.

Я сказал, что один очевидный аспект этих соревнований связан со временем, поскольку в основе спидкубинга лежит принцип «быстрее значит лучше». Такой подход хорош для компьютерного мира, где скорость – бог. Задача очень проста, и победителем становится тот, кто сможет выполнить ее в кратчайшие сроки. И все же время как таковое не играет основной роли. Когда мы сталкиваемся с задачами или проблемами, у нас есть условие или просто личная потребность выполнить работу, приложить усилия и достигнуть цели, не обращая внимания на то, сколько это займет времени. Восхождение на Эверест уже само по себе является замечательным достижением.

Время становится важным показателем невероятных достижений, которые внешне незаметны. Кубер может быть быстрым только в том случае, если имеет глубокое понимание и знание сотен алгоритмов, может быстро распознавать образы, обладает отменной процессуальной памятью, не говоря уже о невероятной быстроте рук.

В каждом соревновании есть победители и проигравшие, но не стоит придавать поражению большое значение. Большинство победителей когда-то были проигравшими, и наоборот. Некоторые экс-чемпионы мира по спидкубингу часто появляются на соревнованиях не с целью вернуть себе титулы, а для чего-то другого. В конце концов, чемпион мира – это временный статус. Как я уже говорил, главной ступенью к успеху является неудача. Она приносит гораздо больше знаний. Но в мире спидкубинга успех или неудача не определяют опыт.

Что побуждает людей участвовать, что становится настоящим центром притяжения, магнитом этих соревнований, так это само сообщество. Вся атмосфера создается вокруг тех, кто любит играть с Кубом. Как правило, они уже прошли через небольшие местные соревнования, в которых может принять участие любой желающий. Локальные мероприятия обычно не вызывают много шума. Но чем масштабнее событие, тем больший интерес к нему проявляют средства массовой информации.

Но это не «Тур де Франс», где вы можете следить за перемещением участников в захватывающих природных ландшафтах, по извилистым горным серпантинам и сквозь ликующие толпы болельщиков на обочине. Никто не может реально следить за куберами во время соревнований, однако многие смотрят их. На некоторых крупных чемпионатах картинка происходящего транслируется на большой экран, детали сборки можно увидеть в замедленном повторе, потому что в реальности все происходит с такой высокой скоростью, что за руками спидкубера невозможно проследить. А в замедленном воспроизведении специалисты могут проанализировать, была ли допущена ошибка.

Есть виды спорта, где подлинным соперником выступает сама природа и ее силы, в основном сила тяжести. В этом смысле реальным противником, например, штангиста являются не другие спортсмены, а вес его штанги.

За прошедшие годы Всемирная ассоциация кубистов разработала очень точные правила своих соревнований: раунд включает пять попыток с разными стартовыми позициями разобранного Куба, которые генерируются на компьютере случайным образом. Вычитается лучшее и худшее время каждого участника, по трем оставшимся попыткам вычисляется средний результат, который и идет в зачет. Перед началом сборки участнику дается 15 секунд на то, чтобы взять в руки перемешанный Куб и осмотреть его, не делая при этом ни единого вращения. Затем Куб нужно вернуть на стол, поставив его на мат (коврик) с сенсорным таймером. Участник кладет руки на таймер, так, чтобы пальцы касались сенсоров, затем начинает сборку. Время запускается в тот момент, когда кубер убирает руки с таймера, и заканчивается тогда, когда участник ставит на мат собранный Куб.

Нынешние времена невероятны, даже если судить по результатам только последних двух лет. На Американской международной ярмарке игрушек в 1980 году мне требовалось на сборку Куба в среднем больше минуты. К моменту первых международных соревнований в 1982 году победитель во втором раунде показал результат 22,95 секунды. Его звали Мин Тай, это был шестнадцатилетний американец, который стал первым чемпионом мира по кубингу среди 19 участников, приехавших в Будапешт из стольких же стран в качестве национальных чемпионов. Сейчас во вселенной спидкубинга это время считается невероятно медленным. Вот что произошло за 15 лет с рекордами по лучшей сборке с одним решением: в 2003 году время сократилось до 16 секунд, в 2007 году Куб впервые был собран менее чем за 10 секунд, а три года спустя – быстрее чем за семь. В 2011 году лучшее время составило 5,66 секунды, а в 2015-м рекорд перешагнул планку в 5 секунд. Мировой рекорд 2018 года был установлен Юшэн Ду на соревнованиях Wuhu Open в Китае и составил 3,47 секунды.

Шестая грань

Жизнь была бы бесконечно счастливее, если бы мы только могли родиться в возрасте восьмидесяти лет и постепенно приближаться к восемнадцати.

Марк Твен

Что значит быть любопытным? Я думаю, что это способность удивляться, а затем пытаться понять, что именно могло нас удивить. Любопытство возникает при виде чего-то необычного. Почти парадоксально то, что самые глубокие и самые сложные вопросы связаны с самыми обычными вещами, которые мы сначала принимаем как должное. Разгадать секрет фокуса намного проще, чем понять, почему яблоко падает с дерева.

Любопытство похоже на жажду или голод, стремление заполнить пробел и избавиться от интеллектуального и эмоционального зуда. Оно порождает ощущение того, что есть что-то, суть чего вы не совсем понимаете, но при этом не можете разобраться, что именно непонятно. У вас возникает внутренняя потребность узнать то, что скрывается, кажется, только от ваших глаз. Приоткрыть завесу неизведанного – это потребность познания. В этом смысле мы не создатели, а первооткрыватели. Внутри камня заключена статуя, и нужен скульптор, который ее откроет.

Природа гораздо интереснее всего, что можно себе представить. Нельзя сказать, что мы хорошо понимаем, почему у одной птицы перья желтые, а у других серые, почему молния появляется в одном месте, а не в другом. Лучшее, на что мы способны, – это заметить что-то столь же любопытное и затем дать ему название. Если небо внезапно темнеет, появляется мотивация сформулировать вопрос. Почему это случилось? Надвигается шторм? Происходит это только здесь или в других местах тоже? Многие правильно сформулированные вопросы уже будут содержать ответы.

Творческие способности начинают проявляться, когда мы задаемся вопросом: что будет, если?.. Мне нравится выражение «мысленный эксперимент», оно очень точно характеризует наше воображение. Как грекам удалось измерить размеры Земли на рубеже II и III веков до нашей эры? Только силой воображения, как у Эратосфена из Кирены, главы великой Александрийской библиотеки, которого эта задача вдохновила на поиск решения.

Он был первым, кто вычислил окружность и радиус Земли, не выезжая из Египта. Он произвел расчеты при помощи двух колодцев – в Сиене и в Александрии, наблюдая за поведением в них солнечных лучей. Эратосфен знал, что эти города находятся на расстоянии около пяти тысяч стадиев, или примерно 673 миль, друг от друга. Он также знал, что в полдень в Сиене в день летнего солнцестояния предметы не отбрасывают никакой тени, солнце находится ровно над головой, а солнечные лучи проникают даже в самые глубокие колодцы. Находясь в это время в Александрии, Эратосфен при помощи вертикального стержня определил, что солнце отклоняется от зенита примерно на 1/50 полного круга. Дальше, зная расстояние между Александрией и Сиеной, он без труда вычислил окружность Земли, умножив это расстояние на 50, и получил число, удивительно близкое к тому, которое нам известно сегодня.

Возможности человеческого разума, которыми я восхищаюсь больше всего, – это способность превращать реальность в абстракцию и использовать абстракцию для описания реальности. Ровно то, что Эйнштейн сделал со светом, а Эратосфен из Кирены – с географией. В некотором смысле это то, что многие художники сделали с Кубом.

Помните библейскую фразу «Нет ничего нового под солн-цем»? В каждой новой вещи есть элементы прошлого, но все, что создается, – это новая комбинация известных вещей. Я не создавал Куб как форму. Я не создавал кубики, из которых сложился конечный продукт. Я не открывал вращения чего-либо вокруг оси. Колесо было одной из величайших и первых инноваций человека, которая облегчала тяговый вес за счет уменьшения силы трения. Все начиналось в тот момент, когда люди обнаружили, что бревно можно поделить на цилиндры и закрепить два из них на оси, а привело к электромобилям, которые мы используем сегодня. Моя заслуга лишь в том, что я установил новые отношения между уже известными элементами.

Почему? Просто потому, что в людях неизменно живет любопытство.

Куб воплощает в себе математические принципы, связанные с симметрией, трансформацией и комбинаторикой. Неудивительно, что математики были одними из первых людей за пределами Венгрии, которые им заинтересовались. Дэвид Сингмастер, в то время профессор математики в Политехническом институте Лондонского университета Южного берега, впервые увидел эту головоломку на конференции в Хельсинки в 1978 году. Несколько математиков уже держали ее в руках, и Сингмастер был также впечатлен и заинтригован. Ему удалось получить свой собственный Куб от венгерского преподавателя, который принес на мероприятие целую сумку кубиков.

Эта встреча оказалась счастливой случайностью.

Проиграв с Кубом всю следующую ночь, Сингмастер стал одним из первых и самых преданных поклонников, приложивших много усилий к его продвижению в массы.

Прежде чем Куб стал доступен за границей, Сингмастер лично продал несколько тысяч его экземпляров своим коллегам и не только. Он разработал инструкцию с описанием движений, ставшую стандартом. Своими лекциями и статьями он помог привлечь к Кубу внимание широкой публики.

Сингмастер и его коллега-математик Александр Фрей заметили, что Куб «дает уникальное физическое воплощение многих абстрактных понятий, которые иначе могут быть представлены только на тривиальных или теоретических примерах». Другими словами, когда с Кубом играет обыватель, он впервые сталкивается с законами, которые им управляют, но когда Куб попадает в руки математику, тот видит, как в жизнь воплощаются давно знакомые понятия. Возможно, лучший пример способности конкретизировать понятие – это связь Куба с теорией групп, разделом математики, который находит применение в различных областях: от искусства до физики, от криптографии до карточных фокусов.

Вскоре стало ясно, что сборку Куба можно систематизировать с помощью алгоритмов. И каким же он оказался богатым!

Я лично увлекался поиском алгоритмов сборки еще в восьмидесятых, когда у меня появился первый компьютер и я начал осваивать программирование. Я не занимался этим профессионально, меня интересовала сама открывающаяся возможность.

В цифровом мире в отличие от старого аналогового, «реального» мира требуется совершенно другой образ мышления. Все может быть создано из нуля и единицы, переключатель либо включен, либо выключен, а за этим следует все остальное. Магия – в простоте, а когда все так просто, результат может оказаться чрезвычайно сложным. Я не мог предположить, насколько гармонично Куб вольется в цифровую эпоху. Он сразу нашел свое воплощение в пиксельной графике (мозаике), вдохновил робототехников и бросил вызов искусственному интеллекту.

Один из самых трудных уроков, который усвоил каждый, кто занимался программированием, в том, что, если вы пишете программу и допускаете крошечную ошибку, одну букву, один плюс или минус, система просто перестает работать. Последствия серьезны. То же происходит с Кубом. Если вы нарушите один элемент порядка (я предпочитаю называть это порядком, а не алгоритмом), вы собьетесь с пути. Более того, вы потеряете уже полученные результаты. Вы не только не продвинетесь к цели, но и ухудшите положение, перечеркнув все предыдущие старания. И дальше снова надо начинать с нуля.

Я вижу в программах для Куба особую встречу – настоящей и виртуальной реальностей. Я нашел более 2600 приложений на многих платформах, таких как Linux, Mac, Windows и Android, большинство из которых бесплатные. Весьма интересно наблюдать, как ИТ-специалисты вдохновляются этой задачей. Я представляю миллионы пользователей, которые держат в одной руке смартфон, а в другой – Куб.

Существует 43 252 003 274 489 856 000 (то есть 43 квинтиллиона 252 квадриллиона 3 триллиона 274 миллиарда 489 миллионов 856 тысяч) возможных состояний Куба. Только одно из них является начальным – когда каждая из шести сторон окрашена в свой цвет. Для любой из многочисленных комбинаций существует своя дистанция, измеряемая количеством ходов, движений, вращений или поворотов, выполнение которых приведет к изначальному состоянию Куба. Один такой ход можно использовать как единицу измерения этого расстояния, так же как ярд когда-то стал мерой длины от размера человеческого шага.

Представьте, что вы лежите на траве в прекрасную ясную летнюю ночь и смотрите в небо. Вокруг почти нет источников света, поэтому небо усыпано звездами, которых никогда не увидишь в городе. Случайным образом выберите две из них. Затем в своем воображении попробуйте перенестись с одной на другую. Если ваши звезды находятся рядом, потребуется всего один ход. Если между ними еще одна звезда – два хода. А теперь вам предстоит добраться из одного дальнего конца галактики в другой. Как бы вы начали действовать, чтобы использовать наименьшее количество ходов? В этом вопросе кроется интересная загадка.

Невероятный масштаб задачи не испугал математиков и специалистов в области вычислительной техники. Подобные вызовы лишь вдохновляют тех, кто работает с суперкомпьютерами. Они используют метод так называемой грубой силы, некоторые называют это «доказательством исчерпывания» всевозможных вариантов, сложный математический метод полного перебора возможностей, когда каждая из них разбивается на конечное число других возможностей. Они, в свою очередь, проверяются на предмет выполнения условия.

Благодаря вычислительным мощностям Google и группе математиков наконец было определено наименьшее число ходов, необходимых для сборки Куба из всех возможных его состояний. Их нужно двадцать, на куберском жаргоне – «число Бога» для Куба 3 × 3 × 3.

Еще в июле 1981 года Морвен Тистлетвэйт доказал: чтобы собрать Куб из одного состояния в любое другое, всегда достаточно 52 ходов. Другими словами, никогда не будет двух разных положений Куба, которые потребовали бы для сборки более 52 ходов в любом направлении.

Лет тридцать спустя, в июле 2010 года, программист Томаш Рокицки и его коллеги также заинтересовались решением этой задачи. Они взяли за основу находку другого математика, который разделил сборку Куба на два этапа. Для решения Куб брался в двух уже частично собранных состояниях, так что количество потенциальных ходов измерялось уже не в квинтиллионах, а составляло 19,5 миллиарда. Исследователи обнаружили, что, используя эту стратегию, Куб можно собрать не более чем за тридцать ходов. Рокицки сгруппировал возможные состояния, используя специальный набор частично собранных состояний, и это означало одновременное решение невероятных 19,5 миллиарда конфигураций (что по-прежнему намного меньше 43 квинтиллионов). На своем веб-сайте cube20.org Рокицки сообщил, что «сгруппировал возможные состояния на 2 217 093 120 наборов по 19 508 428 800 состояний в каждом». Решая 2,2 миллиарда задач, а не первоначальные 43 квинтиллиона, и используя мощности суперкомпьютеров Google, Рокицки и его коллеги доказали, что число Бога действительно равно 20. То есть в любое конкретное состояние Куба можно попасть из любого другого состояния не более чем за 20 ходов. Одним ходом считается поворот вокруг одной оси – это может быть либо четверть оборота, либо пол-оборота по часовой стрелке или против часовой стрелки. Если считать ходом только четверть оборота, то это число будет равняться 26.

Вся чрезвычайно сложная теоретическая работа математиков хорошо иллюстрирует две эволюции в жизни Куба. Во-первых, проявленный учеными интерес, который ознаменовал новое, весьма серьезное к нему отношение. Из этого вытекает пункт номер два: математики продемонстрировали скрытую структуру Куба. В нем обнаруживаются виды симметрии и теория групп, поэтому ученые взялись за эти вопросы еще с большим усердием. Их открытия привели к тому, что Куб стали использовать для криптографии, например для генерации паролей. (Для меня это не совсем позитивная коннотация, как если бы мы хотели или нам нужно было что-то скрывать.)

На турнирах по спидкубингу есть официальная дисциплина – «сборка на количество ходов» (Fewest Move Count), где соревнуются не в скорости и даже без Куба в руках! Это упражнение с бумагой и ручкой: участники должны найти кратчайший вариант сборки из предложенного перемешанного состояния. Обычно победители находят решение, близкое к двадцати ходам. (Непосредственно в скоростной сборке куберы, как правило, далеки от теоретического идеала, и самые быстрые делают около пятидесяти ходов.)

Безусловно, скоростная сборка посредством распознавания образов отличается от теоретической, ведь в математическом смысле не существует более перемешанного или менее перемешанного состояния Куба.

Время не идет на компромиссы. Мы воспринимаем течение времени по-разному. Мои внуки зачеркивают в календаре числа до своих дней рождения, для них время до праздника тянется ужасно долго. Смысл здесь в том, что две недели для пятилетнего ребенка – это гораздо больше, чем для мужчины за 70. Для детей время протекает гораздо медленнее, но если короткий промежуток времени наполнить множеством событий, то и у взрослых может создаться впечатление, что все они проходят в течение длительного периода. Я оглядываюсь на безумные насыщенные дни первого триумфального шествия Куба и не могу понять, как столько событий могло уместиться в столь короткий промежуток времени.

Наше восприятие времени показывает разницу между фактами и чувствами, когда одно и то же объективно ощущается по-разному.

Я размышляю о том, как размывается время, проведенное с моим товарищем примерно одного со мной возраста, с которым мы приятельствуем почти 50 лет. И что это были за полвека, с каким количеством важных политических, технологических и научных событий и преобразований! Скорость их изменений с 1974 года по сегодняшний день невозможно сравнить ни с одним периодом в истории человечества.

Однако в свой момент каждое из изменений, казалось, происходило настолько медленно, что порой становилось незаметным. И только по прошествии времени можно было видеть и анализировать его последствия и значение.

Когда 29 июня 2007 года Стив Джобс представил миру iPhone, далеко не все специалисты сферы высоких технологий, не говоря о большинстве обычных людей, смогли оценить, каких радикальных преобразований нашей жизни стоит ожидать в ближайшем будущем. К тому моменту мобильные телефоны были почти у всех, от школьников до их бабушек и дедушек. Но кому могло понадобиться носить с собой мобильный компьютер, не говоря уже о том, чтобы иметь при себе столько музыки, что не прослушаешь за всю жизнь? Но очень скоро каждый почувствовал, что ему нужен такой продукт. (Неудивительно, что я поздно к этому пришел. Многие годы у меня был обычный сотовый телефон, и когда кто-то в нашей компании хотел заменить свой аппарат на новый, я брал у него старый, ставил новую батарею, менял SIM-карту и пользовался, пока он продолжал работать. Но с годами все простые раскладные телефоны исчезли, и мне просто пришлось приобрести смартфон.)

Буквально за пять лет (мгновение в масштабах цивилизации) передовые технологии стали частью повседневной жизни и внесли в нас глубокие изменения. И все же по сути мы остаемся такими же. Мне вспоминаются научно-фантастические книги, которые я любил в подростковом возрасте и люблю до сих пор. Их авторы предвосхитили ускорение коммуникаций, невероятные генетические открытия и высокую степень персонализации технологий, которыми мы наслаждаемся сегодня.

В этих книгах действие обычно происходит в космическом пространстве, а не на Земле, и часто в далеком XXI веке, – предполагалось, что после 2000 года мы очутимся в каком-то завораживающем мире грез.

Однако жанр научной фантастики сильно отличается от фэнтези, хотя их часто отождествляют. Иногда книги сочетают в себе то и другое, но это не одно и то же. Для фэнтези характерно присутствие мифических существ, героев с суперспособностями и волшебного мира с говорящими животными и растениями. Фэнтези не меняется на протяжении веков – и в прошлом, и в настоящем, и в будущем здесь останутся элементы настоящего мира, но без каких-либо реальных связей с законами природы. Представьте дракона: у него есть крылья, и он может летать без перьев и дышать огнем. Все элементы фантастических существ настоящие, но в реальности их представить невозможно. Когда мы говорим о научной фантастике, возникает вопрос: что означает «научная» и что «фантастика»? Комбинация этих двух терминов говорит о вещах, которые еще не существуют, но не противоречат законам природы. Сто лет назад можно было говорить о космических кораблях и ракетах. Да, их не существовало, но по законам физики они всегда были возможны.

Некоторые примеры нарушения границ реальности, допущенные авторами научной фантастики, пока остаются более радикальными, чем то, что произошло на самом деле. К предрекаемым путешествиям во времени и пространстве мы еще не приблизились. При этом фантасты не предвидели многих вещей, которые сегодня считаются будничными или принимаются как должное моими внуками. Писатели, которых читал я, не догадывались, что в какой-то момент вместо сказки на ночь дети просто смогут искать свои любимые видео на YouTube. Часто в этих старых фантастических рассказах проблемы на Земле – бедность, неравенство, конфликты – уже решены, а все события переносятся на другие планеты или в иные галактики. Это были своего рода оптимизм и уверенность в способности науки и технологий решать социальные и политические задачи. В то же время никто не осознавал серьезность и опасность возникших экологических проблем.

Вот чего не смогли предугадать фантасты, так это ошеломляющей плотности событий последних пяти десятилетий по сравнению со столетиями человеческой истории. Я говорю не только о значительных переменах в научной или политической сфере, а, скорее, о драматических изменениях в обычной жизни людей, что более любопытно для меня. Появилось много новых сфер деятельности и профессий, а многие старые, казавшиеся незыблемыми, исчезли. Для моих внуков мир открыт намного больше, чем для нас. Они уже видели больше, чем я до 30 лет. Они знают английский, их будущее и тем более опыт будут сильно отличаться от того, что я могу себе представить (хотя не могу сказать, будет ли им легче).

Что ждет наше общество? Будет ли оно похоже на утопию или, что сейчас очень модно, на антиутопию? В моих детских книгах было и то и другое. Сегодняшние сценарии будущего в основном мрачны. Глобальная катастрофа может быть вызвана многими вещами: вирусами, искусственным интеллектом, вторжением инопланетян, природными катаклизмами. Но все эти угрозы являются отражением наших страхов. Это не фантастика. Истории, когда в лабораториях люди работают с бактериями или вирусами, которые можно использовать в качестве оружия, не противоречат физическим законам или законам человеческого существования.

За мою жизнь мы успели пройти путь от периода, когда у большинства людей был ограниченный выбор, к временам, когда доступно столько вариантов, что трудно разобраться, на что обращать внимание. Это было бы непросто, даже когда вся имеющаяся информация была бы правдивой, но еще труднее, когда ложной информации ничуть не меньше. Для моих внуков главной задачей будет найти нужную информацию, чтобы решить, как поступить дальше. Но будет непросто и научить их делать правильный выбор. Что им понадобится для того, чтобы определять, где ложь, а где истина?

В прошлом люди считали себя центром Вселенной и полагали, что мир вращается вокруг них. Они придавали человеческие черты природным явлениям и неодушевленным предметам и считали, что могут управлять восходом и заходом солнца.

В XXI веке с появлением искусственного интеллекта мы в какой-то степени вернулись к этому мировоззрению. Siri, Google, смартфоны – все имеют искусственный интеллект. Мы настолько привыкли взаимодействовать с ними, что едва ли осознаем, как это поразительно – просить предмет выбрать нам музыку, построить кратчайший маршрут до ресторана или просто поговорить с нами. Нам бы трепетать по этому поводу, но ничего такого нет – настолько незаметно и органично высокоскоростной, технологичный, эволюционный драйв интегрировался в нашу повседневную жизнь.

Тем не менее наблюдение за всей историей человечества и происходящими радикальными изменениями позволяет утверждать, что мы сохранили свою идентичность, свое внутреннее ядро. Как можно оставаться прежним, когда все вокруг так кардинально меняется? Нужно ли следовать прогрессу и принимать изменения или критиковать и испытывать дискомфорт? Я считаю, что необходимо и то и другое одновременно. Если быть постоянно довольным, вряд ли появится желание меняться или даже адаптироваться. Если быть чересчур критичным, невозможно насладиться тем, что есть. Как найти баланс?

Искусственный интеллект интересен, важен и опасен. Опасность не в технологиях, а внутри нас. Мы должны сначала посмотреть в зеркало.

Наша история показывает, что если мы хотим что-то предпринять, то всегда находим способ сделать это быстрее и эффективнее. Это часть человеческой природы – заставить работать что-то еще лучше без каких-либо серьезных последствий и получать от этого удовольствие. Многое из того, что создал человек, нейтрально по отношению к ценностям: нельзя сказать, хороший объект или плохой. Но всегда есть две опасности: потенциал объекта и намерение пользователя. Мы сами делаем объект плохим или хорошим.

В одном из эпизодов мультсериала «Губка Боб Квадратные Штаны» Куб, наделенный способностями, превосходящими человеческие, стал синонимом искусственного интеллекта (ИИ). Он оказался своего рода лакмусовой бумажкой для точного измерения того, насколько умным, изобретательным и искушенным является ИИ, демонстрируя, насколько быстро и ловко он может научиться собирать Куб самостоятельно, без помощи человека. Хотя работа ИИ является сложной и по большей части теоретической, когда дело касается этой трехмерной головоломки, появляется измеримая и самодостаточная точка отсчета.

Так же обстоит дело с умными и хорошо обученными роботами, которые могут собрать Куб быстрее, чем любой человек. Такие роботы регулярно устанавливают рекорды сборки. Одна научная статья четырех профессоров факультета компьютерных наук Калифорнийского университета в Ирвайне озаглавлена «Сборка кубика Рубика без человеческих знаний». Они научили компьютер решать эту задачу, применив способ машинного обучения, известного как «обучение с подкреплением», когда алгоритм изучал политику, определяющую выбор следующего хода из любого заданного состояния. Всего за 44 часа они обучили сеть, которой дали название Deep Cube, собирать произвольно перемешанные кубики, а затем сравнили ее производительность с результатами двух сборщиков.

Компьютер нашел решение для ста кубиков менее чем за час. Ученые оценили комбинации, использованные Deep Cube, в сравнении с другими вариантами. Они обнаружили, что алгоритмы машинного обучения используют распознавание образов, не углубляясь в математический поиск решения. Связав нейронные сети с искусственным интеллектом, запрограммированным на работу с образами, Deep Cube увеличил свой арсенал шаблонов и стал способен применять эти знания для сборки Куба. Эта задача отличается от игры роботов в шахматы, когда один ход может быть менее перспективен, чем другой, имеющий больший потенциал для развития позиции.

С Кубом все не так очевидно: вы можете сделать несколько многообещающих ходов, но даже те, что покажутся ошибочными, способны привести к интересным решениям.

Когда статья с результатами исследования была опубликована, она привлекла внимание многих ученых. До этого компьютеры хорошо справлялись с такими играми, как шахматы и го, но найти решение для Куба было гораздо сложнее. ИИ научился играть и побеждать в этих настольных играх с помощью системы положительного подкрепления. Когда машина делала правильный ход, она вознаграждалась за правильные действия, тем самым получая сигнал, что играет успешно.

С Кубом все гораздо сложнее, потому что для многих вариантов ходов невозможно точно сказать, приближает ли он к конечной цели.

Калифорнийским ученым удалось преодолеть этот барьер, научив машину самостоятельно оценивать ходы. Удивительно, но перед каждым следующим ходом она сравнивает свое текущее состояние с собранным Кубом, а работая в обратном направлении, оценивает, приблизит ли ее этот шаг к цели. В июне 2018 года журнал Массачусетского технологического института MIT Technology Review анонсировал их достижение словами: «Еще один бастион человеческих навыков и интеллекта пал под натиском машин. Новый тип машины глубокого обучения научился собирать кубик Рубика без какой-либо помощи человека».

У роботов две главные характеристики – механическая суть и наличие «мозга». Когда ученые попытались научить робота ходить, они столкнулись с большими сложностями, связанными с механикой процесса ходьбы. Не случайно мы не умеем ходить с рождения. Нам нужно время, чтобы научиться координировать части тела и балансировать, совершая сложные движения, и это даже не касается нашего взаимодействия с окружающей средой, поднимаемся ли мы по лестнице или перепрыгиваем яму.

Когда роботов познакомили с Кубом, одной из самых сложных и одновременно главных начальных задач было научить их делать поворот грани.

Я видел ролик, где искусственная рука вращала Куб, и был восхищен ее ловкостью. Другая задача заключалась в разработке программы, способной управлять механической машиной, собирающей Куб. Такая машина должна иметь некоторые способности восприятия. Каждый Куб в любом состоянии имеет определенный шаблон, задающий этап сборки.

Для сборки Куба создавались специальные роботы. У RuBot была голова и механическая рука; он мог говорить, идти и очень медленно собирать Куб. Это был специализированный робот, созданный для решения одной задачи, сродни промышленным роботам, используемым в автомобилестроении. Он отличался от универсальных многозадачных роботов. Во время соревнований специализированных роботов по сборке Куба роботу-победителю удалось это сделать менее чем за 0,4 секунды! Всего лишь миг, неуловимый для человеческого глаза, и все готово. Разглядеть на экране детали сборки становится возможно только при воспроизведении записи в тридцатикратном замедлении.

Все это напоминает мне книгу Айзека Азимова 1950 года «Я, робот», сборник научно-фантастических рассказов о роботах. В одном из них он описал Три закона робототехники, которые было бы очень полезно применять к ИИ, особенно к его сверхразумной версии, разрабатываемой в лабораториях, университетах, государственных учреждениях и промышленных компаниях по всему миру.

Вот эти законы: 1) робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред; 2) робот должен подчиняться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому закону; 3) робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму законам.

Замените «робот» на «ИИ», и соблюдение этих законов станет вам очевидным.

Мы думаем, что искусственный интеллект, который создадим в далеком будущем, будет напоминать нас самих. Может ли быть иначе? Компьютер, который первым собрал Куб, использовал ряд человеческих качеств, таких как обучаемость, независимость и рациональное мышление. Но разве это не означает, что страх, который мы часто испытываем по поводу создания ИИ и последствий его развития, отражает страх, который мы испытываем по поводу самих себя?

Если искусственный интеллект станет таким же, как человеческий, нас ждет беда. Но, как и все родители, мы надеемся, что наши дети будут умнее нас и смогут решить проблемы, которые мы им создали. Может быть, новое поколение станет более успешным, чем наше, которое все еще страдает от последствий ошибок, допущенных предшественниками.

Когда я представляю себе Куб, то вижу движущуюся структуру. Вижу каркас его ребер, его углы, его гибкие соединения и непрерывную трансформацию у меня на глазах (не волнуйтесь, уверяю вас, что смогу остановить его в любое время, когда захочу). Я вижу не статический объект, а систему динамических отношений. На самом деле это только половина системы. Другая половина – человек, который крутит Куб. Как и все остальное в нашем мире, система определяется своим местом в сети отношений, прежде всего с людьми. Дизайнеры разбивают систему на модульные элементы, чтобы разбирать и собирать их совершенно разными способами.

Это основополагающий подход к современному миру. Слово «система» имеет много значений, но есть одно, которое я считаю наиболее полезным, – из заслуживающего доверия Словаря английского языка Коллинза: система – это «группа или комбинация взаимосвязанных, взаимозависимых или взаимодействующих элементов, образующих единое целое». Если серьезно отнестись к каждой части этого определения, то есть к тому, как сущность «взаимосвязана, взаимозависима или взаимодействует», несложно понять, почему оно мне нравится и почему я считаю, что оно имеет прямое отношение к Кубу.

Система побуждает нас увидеть общую картину – какое место в ней занимает отдельный элемент. Если что-то имеет структуру, значит, еще что-то удерживает все это вместе. Под структурой мы привыкли понимать нечто физическое, но не менее важно видеть, что объединяет элементы и как они взаимодействуют.

Системный подход означает, что один элемент: животное, растение, река, семья, Земля, маленький кубик – воспринимается как часть чего-то большего, образованного объектами меньшего масштаба. Кроме того, уделяется внимание связям, позволяющим всем элементам функционировать как единое целое, причем исследуются и их внутренние отношения, и взаимодействие с внешней средой.

Вы наверняка знакомы с популярным представителем проектирования систем: модульной мебелью. Даже если вы никогда самостоятельно ее не собирали, легко поймете, о чем речь. Хорошим примером служат стеллажи, расположение которых можно варьировать, выстраивая их в различных комбинациях, а также модульные диваны, которые можно делить на отдельные части, создавая из них нужные формы. Думаю, вас не удивит, что я когда-то проектировал модульные мебельные системы, где каждая часть автономна и связана с другими частями.

Системы появляются на карте человеческой деятельности повсюду – от экономики до информационных технологий, от управления бизнесом до, конечно же, дизайна. Но, несмотря на это, полагаю, системное мышление имеет еще более широкое влияние, чем принято считать. Перестановка элементов внутри существующих систем на самом базовом уровне становится драйвером творческих изменений. Богатство этой перспективы – бесценный актив для поиска новых решений и созидательного процесса.

Система Куба на самом деле состоит из трех подсистем: конструктивной, функциональной и интерактивной, с которой сталкивается большинство людей. Один человек взаимодействует с одним Кубом.

Конструкция Куба представляет собой собранную из элементов замкнутую систему. Но в процессе сборки она становится открытой операционной системой, потому что не может двигаться сама по себе. Система довольно мала, в ней не так много элементов и нет иерархии. Ее части различны и индивидуальны, но ни одна из них не важнее другой.

Каждый элемент Куба выполняет лишь свою индивидуальную функцию, не более того. Граней у Куба столько же, сколько цветов, цветов столько, сколько возможных направлений в пространстве, его ориентация подчиняется форме и назначению. У углов есть три грани, три цвета и три возможные ориентации, ребра имеют две грани, два цвета и две ориентации, а центры – одну грань, один цвет и, таким образом, единственно возможную ориентацию (хотя на самом деле центры могут быть сориентированы в четырех направлениях по кругу, но это возможно увидеть, только применив иной способ их кодирования, отличный от маркировки одним цветом).

Это более сложная система, чем вы могли себе представить, не так ли? Каждая отдельная характеристика не важнее, чем любая другая. И именно тогда, когда все они соединяются, происходит нечто замечательное.

Но для этого нужно, чтобы кто-то начал играть с Кубом. Каждый человек – это чрезвычайно сложная система, обладающая как физическими, так и умственными способностями с их определенными пределами. Это и моторика пальцев, и зрительное восприятие. Важнейшую роль играет мозг, который интерпретирует все, что происходит. Но мозг сам создает себе барьеры, делая предположения, сталкиваясь с проблемами памяти и сбиваясь с пути. Многие, кто интересуется Кубом, объединяются в сообщества. Что происходит, когда люди взаимодействуют и обмениваются знаниями, влияют друг на друга и восхищаются тем, что делают другие? Да, появляется еще одна система!

Куб не является жесткой системой. Главное – определить, что в нем наиболее важно, и сохранить базовую структуру. Мы все время меняем незначительные детали в своем облике, носим разную одежду каждый день, но в каждом из нас есть уникальные черты. Сохранить их – лучшее, что мы можем сделать. И уметь поддерживать эту константу – уже неплохо.

Прежде чем я коснусь непостижимых тайн Куба, позвольте поразмышлять о том, что я знаю о нем наверняка, и о том, что я до сих пор считаю его самой важной миссией. Поскольку мое имя случайно превратилось в бренд, я считаю его брендом образовательным. Я хочу, чтобы «Рубик» процветал, пробуждая у студентов любопытство и воспитывая стойкую страсть к сложным задачам, творчеству и инновациям.

В 2014-м, насыщенном событиями году сорокалетия Куба, меня пригласили в Кембриджский союз, старейшее дискуссионное сообщество престижного университета. Это был уникальный и запоминающийся опыт, поскольку на сцене ко мне присоединились ведущие математики, ученые и психологи с мировым именем. Мы обсуждали удивительное сочетание аутизма и таланта. Это может показаться неожиданным, но дети и взрослые, живущие даже с довольно серьезной формой аутизма, иногда оказываются абсолютно гениальны, когда дело касается Куба (настолько, что среди них сегодня один из лучших куберов мира). Причин может быть много, но одна из них, безусловно, заключается в их исключительной целеустремленности и стойкости в решении сложной задачи. Ребенок с аутизмом может быть менее восприимчив к общению, может сторониться одноклассников, но обладать способностью сосредоточиться, которой многие могут позавидовать.

Чудесная вещь – наблюдать за теми, от кого не ожидаешь интереса к Кубу, но настоящий восторг приходит, когда рассматриваешь его образовательные перспективы в более широком масштабе. Позже академические коллеги из Кембриджа помогли мне раскрыть научные предпосылки этого огромного потенциала.

Куб требует когнитивных и эмоциональных навыков, которые лежат в основе обучения и достижения успеха в XXI веке. Сборка Куба развивает визуальную рабочую память (которая оказалась более точным ранним индикатором академической успеваемости, чем показатели IQ). По мере выработки алгоритмов сборки, как это происходит у спидкуберов, Куб становится отличной иллюстрацией «процедурной памяти» в действии, что на жаргоне психологов означает автоматическое выполнение телом и разумом хорошо знакомых действий без сознательного контроля и внимания.

Помимо множества других уже упомянутых когнитивных навыков (таких как пространственное мышление, распознавание образов, устойчивость внимания) и, конечно, моторики, сборка Куба влияет на наши эмоции. В первую очередь мы учимся справляться с разочарованием! Это невероятно сложная головоломка, и вознагражден бывает тот, кто может оценить все путешествие, а не только конечный пункт назначения. В то же время именно из-за сложности удовлетворение от достижения успеха действительно имеет значение. Достижение результата повышает уверенность в себе, пробуждая чувство компетентности. Это чувство может перенестись на другие сложные интеллектуальные задачи. К тому же ваша победа над Кубом имеет ценность в глазах других людей, включая общественное признание, – просто вспомните персонажа Уилла Смита из фильма «В погоне за счастьем».

По всем этим и другим характеристикам Куб является прирожденным педагогом! И правда, он родился как учебная модель для моих студентов, которые сейчас в основном уже бабушки и дедушки, как и я. Мы видели, как Куб органично чувствует себя в кругу высокоинтеллектуальных математиков, экспертов в теории групп, геометрии и симметрии, специалистов в области инженерии, робототехники или информатики. В то же время естественная среда обитания Куба – в руках маленьких детей, которые играют и учатся, а также подростков и молодых людей, которые доминируют среди лучших спидкуберов.

Эдьютейнмент[7] – это новейшая образовательная концепция, которая предполагает, что обучение должно восприниматься детьми как игра или развлечение, а их учителям нужно понимать, что на самом деле они дают детям образование. (Мой старый друг, профессор математики, однажды пошутил, что большая практическая проблема этой привлекательной концепции – расхождение восприятия. Когда детям нравится процесс выполнения учебного задания, учитель считает это развлечением, а когда учитель думает, что он развлекает детей, они все равно воспринимают процесс как старую добрую учебу!)

Куб – один из немногих примеров, когда обучение и развлечение совпадают. Учителя с удовольствием используют его как средство обучения, а ученики наслаждаются игровым моментом, построенным вокруг Куба.

Примерно десять лет назад в Соединенных Штатах предпринимались попытки реформировать преподавание естественных дисциплин. Это привело к появлению концепции STEM, охватывающей четыре области (science – наука, technology – технологии, engineering – инженерия, mathematics – математика), или более широкой и предпочтительной для меня STEAM, которая также включает art – искусство.

В рамках развития STEAM-образования учителя обратили внимание на Куб и начали применять его в качестве учебного пособия. Появилась учебная программа «Ты МОЖЕШЬ собрать кубик Рубика» (The You CAN Do the Rubik’s Cube), которая помогала им не только научить детей разных возрастов, от детского сада до старшей школы, собирать Куб, но и наглядно представить на его примере ряд концепций из разных дисциплин.

Эта учебная программа помогает учителям взаимодействовать с учениками в интерактивной и осязаемой форме, давая им знания об алгоритмах, о геометрии твердых тел, соотношениях и пропорциях, математических операциях, алгебраическом мышлении и даже физике. В одном из модулей этой программы ученики узнают о Фибоначчи, числовом ряде, который он создал, о том, как числа Фибоначчи соотносятся с реальной жизнью и золотой спиралью. Дети практикуются в построении идеальных спиралей и узнают, что весь окружающий нас мир можно описать математическими моделями. Они изучают инженерное дело, определяя задачу и систематически находя решение. Одно из упражнений – понять, как использовать Куб для игры в крестики-нолики.

Другим большим приключением в STEAM-образовании для меня стало сотрудничество с Google и Liberty Science Center, одним из крупнейших образовательных центров в Северной Америке. Интерактивная выставка «За гранью кубика Рубика» (Beyond Rubik’s Cube) построена на основе иммерсивного обучения, предлагающего посетителям в игровой форме разобраться в непростых темах, от алгоритмов и решения задач до моделизма и изобретательства. Впервые выставка открылась в 2014 году и до сих пор путешествует по научным центрам США и Канады.

Куб зарекомендовал себя хорошим учителем, начиная с уровня детского сада и заканчивая аспирантурой. На каждом этапе ему удается то, что великие учителя делали со времен Платона: преумножать познания своих учеников.

Тайна не всегда то, что мы не можем понять, в то время как это удается другим. Ее можно раскрыть при достаточной настойчивости, с чьей-то помощью или посредством познания. Учитывая прирост научного знания, многие явления, которые когда-то были тайной, теперь получили свое объяснение, но, к счастью, многие – нет. Это тайна сознания, жизни и смерти, любви и искусства. Макс Планк, великий физик, однажды сказал: «Наука не в состоянии разгадать последнюю тайну природы, потому что в конечном счете мы сами есть часть тайны, которую пытаемся разгадать».

Наблюдение Планка очень многое значит для меня. Гораздо легче понять вещи со стороны, дистанцируясь, чем изнутри. Поэтому я в каком-то смысле меньше всего способен полностью объяснить тайну Куба.

Куб таит в себе много загадок, но три из них особенно притягательны: загадка его продолжительного успеха, глубокого эмоционального воздействия на людей и значительного влияния на весь мир. Как мог этот незаурядный маленький объект приобрести такую огромную популярность, которую он сохраняет до сих пор? Конечно, остается загадкой, почему вообще возникло повальное увлечение Кубом. И почему интерес к увлечению не угас в прошлом, а поддерживается на протяжении десятилетий и не спадает в новом тысячелетии?

Тайны сопровождают нас всю жизнь, поэтому мы воспринимаем их как должное. Если человек любопытен, за каждым следующим поворотом его ожидает череда новых тайн. Стоит настроить аналитический взгляд на вещи, как мы углубимся в их природу, обретем более детальное понимание того, как они работают или в чем может заключаться их суть, а их кажущаяся простота будет разрушена. Например, мы не воспринимаем язык как загадку, пока не начнем изучать иностранный. И только затем для нас начинают проявляться тайны нашего родного языка – от базовых навыков владения им до понимания того, как он отражает более тонкие и глубокие мыслительные образы носителей языка, а также ритмы и глубинный смысл поэзии.

Кроме того, есть вещи, которые хотя и воспринимаются как простые, но явно противоречат нашему знанию мира. Например, тайна зрения. Ученые многое выяснили о биологии и нейробиологии глаза, но до сих пор не могут объяснить, что значит видеть для людей и животных. Они могут описать механизм зрения, но не то, что каждый человек испытывает, когда смотрит в окно, на картину или, особенно, в зеркало.

Процесс разгадки тайны напоминает прохождение цикла: чем больше мы накапливаем знаний о конкретном природном или антропогенном явлении, тем больше оно превращается из чего-то загадочного в нечто просто «сложное», а затем в нечто простое. Потом мы начинаем задавать вопросы к элементам его простоты и тогда снова возвращаемся в царство тайны. Обычно мы называем что-то сложным, когда не можем этого понять. Сложность сама по себе не является загадкой.

Некоторые вещи на первый взгляд кажутся чрезвычайно сложными. Мы видим, что они невероятно сложны, поскольку состоят из бесчисленных и очень тонких аспектов, которые находятся за пределами нашего понимания. Это неплохо, ведь появляются очевидные возможности для новых открытий.

Простота гораздо загадочнее, чем сложность, потому что создает впечатление, что все необходимые знания уже перед нами. Но это не так. И тогда мы начинаем понимать, как часто простые на первый взгляд вещи бывают необычайно сложны. И здесь можно начинать задавать вопросы.

По неизвестным причинам формы вызывают у нас эмоции. Очевидно, по крайней мере теоретически, что одна форма не лучше и не хуже другой. Но почему-то какая-то из них нам может нравиться или не нравиться, когда мы рассматриваем их, не по отношению друг к другу, а по нашей реакции на них. Одна форма привлекает нас, другая – отталкивает, одна кажется успокаивающе знакомой, другая – странной, одна видится дружелюбной, другая – враждебной.

Из всех возможных форм я явно тяготел к одной. Но почему куб? Что в нем такого, что резонирует во мне? Куб – древняя форма. Это одно из платоновых тел, имеющее наиболее фундаментальный характер. Его квадратные грани соединяются в ребрах под углом 90°. Сам по себе квадрат хорошо знаком и легко узнаваем. И каждая из граней двухмерна. Прямой угол – вероятно, один из первых когда-либо обнаруженных углов. Способность человека стоять прямо – это одна из основных характеристик, которая отличает нас от обезьян, а также важнейшее свойство Куба.

Возьмем тайну гравитации. Допустим, вы хотите воткнуть стержень в песок. Если вы сделаете это вертикально, он останется на месте. Но если сделать это под другим углом, он в итоге упадет. Прямой угол в каком-то смысле отличается от всех остальных. Прямоугольные ребра Куба не являются ни острыми, ни тупыми, – они попросту совершенство. Если хотите, мне нравится угловатость Куба, чего не сказать о сфере, которой такое определение не подходит, поскольку все ее точки идентичны. Ее постоянство превосходит в этом качестве все другие платоновы тела. Вы можете сделать отметки на сфере, но сама она их не содержит, что вызывает странное чувство незащищенности. Наименьшее количество элементов предполагает наивысший уровень постоянства (или простоты).

Эмоции сложно объяснить, их многочисленные взаимосвязанные аспекты не поддаются прямому анализу. Успешно передавать эмоции можно только тем, кто в какой-либо степени способен разделить их с другими людьми, находясь с ними на одной волне. Говоря об этом, я надеюсь, что каждый, пусть неосознанно, испытал нечто подобное в отношении Куба.

Для меня как для архитектора пространство имеет ортогональную систему координат, где все оси пересекаются под прямым углом. Это связано с тем, что мы живем на Земле, в гравитационном поле, где сила притяжения направлена к ее центру. Земля достаточно велика, поэтому мы ощущаем ее изогнутую поверхность как плоскую относительно вертикального направления гравитационной силы. (Было бы забавно написать научно-фантастический рассказ о планете, которая настолько мала, что ее обитатели действительно ощущают ее изгиб.)

Архитектура – и в более широком смысле строительство – это борьба с гравитацией. От нее нельзя избавиться. Все, что можно сделать, – адаптироваться к ней. Должно быть, это стало одним из первых интеллектуальных опытов Homo sapiens. Фактически все мы, живущие на Земле: растения, животные, люди – сталкиваемся с этой задачей. Нам удалось приспособиться к гравитации, и мы ее больше не замечаем, – это факт жизни с самых первых робких шагов. Только через миллиарды лет после появления крошечных признаков жизни на Земле космонавты смогли преодолеть эту неумолимую силу. Архитекторы всегда должны держать в уме силу тяжести, потому что это решающий фактор во всей нашей работе, от мельчайших деталей до самых крупных строительных вопросов.

И все же остается открытым вопрос о том, почему одни объекты вызывают в нас положительные эмоции, а другие – негативную реакцию. Поскольку мы живем в трехмерном мире всевозможных форм, то узнаем окружающие нас объекты по их конфигурации: углам дома, цилиндрам деревьев, кругам шин на наших прямоугольных автомобилях. Даже подсознательно эти фигуры или формы имеют для нас эмоциональный вес и значение.

Если одна тайна Куба скрывается в его форме, то другая – это его числовая идентичность 3 × 3 × 3. Числа с древних времен будоражили воображение людей и порождали их собственные мистические практики. Некоторые числа, например, считаются удачными, а другие – несчастливыми. Для меня число три имеет особое значение, оно каким-то таинственным образом связывает человека и природу.

Три – одно из простых чисел. В некоторых культурах тройка – символ совершенства, который представляет собой единство тела, души и разума, или земли, моря и неба, или силы, знания и бытия, или Бога, природы и человечества. Пифагор, великий философ и математик VI века до нашей эры, который первым объяснил взаимосвязь между тремя сторонами треугольника, верил в трехчастную структуру мира и в то, что любую проблему во Вселенной можно свести к треугольнику и числу три.

Этой исторической отсылкой я пытаюсь предположить, что число три имеет некую силу. Оно отражает некоторые скрытые законы или структуру Вселенной. Люди часто чувствуют себя полноценно, если их трое, потому что число три представляет собой некую идеалистическую единицу. Самый устойчивый стул или стол имеет три ножки.

Цифра три играет важную роль почти в каждой религии: Пресвятая Троица – центральный догмат в христианстве. Древо жизни разделено на три символические части: корни, которые олицетворяют верования, ствол, представляющий разум и тело, и ветви с листьями, устремленные к небу, символизирующие мудрость.

Мы живем в трех измерениях: длина, ширина и высота, – и время делится на прошлое, настоящее и будущее. Древние египтяне также делили время на три части. Для них месяц состоял не из четырех недель по семь дней, а из трех периодов по десять. В религиозных представлениях египтянам требовалось три фрукта, три камня для похорон, они совершали подношения богам трижды в день. В Древней Греции у Кроноса – или времени – было три сына: Зевс, правивший на небе, Посейдон – в океане, Аид – в преисподней. В подземном царстве мертвых у Цербера было три головы, а пифия в Дельфийском оракуле садилась на золотой треножник. Продолжительность високосного года составляет 333 плюс 33 дня.

Все мы верим, что на третий раз повезет. Венгры считают, что третий раз рассудит, а французы полагают, что тройка – счастливое число. Есть венгерская поговорка: három a magyar igazság és egy a ráadás, что значит: «Три – это венгерская правда, и еще одна».

Стоит вспомнить и фразу на латыни: оmne trium perfectum – «всякая троица совершенна».

Первые три года жизни Куба ушли на то, чтобы запустить его первое производство. (Мне тогда было 33 года.)

Кубу понадобилось три года, чтобы прорваться через «железный занавес».

И пик увлечения Кубом длился, да, три года.

Движение – еще одно удовольствие и секретный источник загадок Куба. Процесс изменения твердого тела посредством движения немного похож на квадратуру круга – не в смысле древней математической проблемы, а как попытка сделать невозможное. Кручение угловатой формы, состоящей из некоторого множества квадратов, кажется невозможным, но все же такая форма способна вращаться, и это другая тайна.

Кручение и вращение сами по себе загадочны. Гончарный круг – прекрасный пример того, как при вращении создаются новые формы. Каждый испытывал острые ощущения от кручения. Дети завороженно наблюдают за прялкой или жужжащим волчком. Кружащиеся дервиши, последователи суфийского мистика XIII века Руми, вращаются с кажущейся невероятной простым смертным скоростью и устойчивостью, и, исполняя свой танец, они верят, что достигают единения с Богом. Все мы помним, как восхитительно кружится голова на сумасшедшем аттракционе в парке развлечений, когда вращаешься круг за кругом, пока не начинаешь пошатываться и не погружаешься в волшебство головокружения. Нас привлекает контролируемая опасность этого пространства. Может, мы играем с потерей ужасающего контроля над чем-то важным для нашего функционирования в мире – координацией и равновесием.

Реакция на вращение может быть и более примитивной: она связана с вращением Земли и сменой дня и ночи, а также с тем, как наша планета движется вокруг Солнца и меняются времена года. Осмысление человечеством этих явлений ознаменовало начало цивилизации, первый намек на понимание устройства Вселенной и движения небесных тел.

С другой стороны, вращение служит источником развлечений. Кто-то мог подумать о рулетке, но это просто азартная игра, как и игральные кости. Я говорю о вращении как об опыте всего тела, когда поворот более самодостаточен, более сдержан. Особенно приятно поворачивать что-то руками, это действие гармонирует с работой суставов. Поворот – одна из действительно необычных характеристик Куба как конструкции, то, что делает его живым. Всего лишь несколько поворотов граней способны изменить его до неузнаваемости.

Еще один аспект, который делает вращение загадочным, заключается в том, что трудно проследить или представить его конечный результат. У нас в венгерском языке есть слово для обозначения человека с очень нестандартным мышлением – Csavaroseszű (чаваросешу), что буквально переводится как «повернутый». На самом деле это слово имеет позитивный оттенок и характеризует того, кто не просто умен, а имеет весьма оригинальное мышление, не подчиняется стереотипам и способен генерировать удивительные связи. Любой, кто брал в руки Куб, может засвидетельствовать, что часто практически невозможно предсказать логически, что произойдет в результате нескольких вращений.

Даже сам внешний вид Куба загадочен.

Форма, элементарная до крайности, на первый взгляд почти ничего не говорит о себе и о вызовах, которые бросает тем, кто возьмет его в руки. Внешний вид Куба часто описывают как «невинный», подчеркивая одно из его важнейших противоречий. Некоторые объекты, на первый взгляд, столь же непонятны, как инструкции по сборке на японском (для тех, кто не понимает по-японски), но Куб в своем спокойном состоянии чрезвычайно прост. Когда все цвета расположены на своих местах, он излучает покой, ощущение порядка и безопасности. Строгость формы, повторяемость идентичных элементов, спокойствие плоскостей, компактность замкнутой конструкции резко контрастируют с внутренним характером, который проявляется, если Куб оживает и начинает изменяться.

Его движение совершенно свободно и связано с базовыми человеческими понятиями: порядок, гармония, беспорядок и хаос. Я пришел к выводу, что его связь с этими понятиями имеет решающее значение. Тем более что все эти термины не объективны, а основаны на нашем отношении к окружающему миру. Мы говорим «порядок», когда думаем о законе, но подразумеваем также предсказуемость. Порядок гарантирует последовательность, например: алфавитный порядок слов, расположение товаров в магазине, марширующие в строю солдаты, отправляющиеся по расписанию поезда, числовая последовательность. Когда соблюдается порядок, мы знаем, что все находится на своих местах в пространстве и времени.

Порядок, бесспорно, ценная черта, но я не верю, что нам этого достаточно. Что еще необходимо, так это гармония. Она означает правильную пропорцию, где эпитет «правильная» носит субъективный характер. Гармония в классическом смысле понимается как мера чего-то идиллического, как отсутствие противоречий, как совокупность индивидуально автономных элементов, которые объединяются, чтобы создать что-то новое. Для меня гармония – не больше и не меньше чем правильная пропорция в пространстве и времени, и эта пропорция всегда определяется сетью взаимодействующих отношений. Результатом гармонии потенциально может быть красота и правдивость. Порядок может быть скучным, но гармония – это нечто особенное. Мы говорим о чем-то как о «гармоничном», потому что мы это чувствуем.

Беспорядок – это степень отличия от воображаемого или ожидаемого порядка. Беспорядок можно измерить, но хаос – беспорядок неизмеримый. У нас нет точки отсчета, с которой можно было бы начать упорядочение, поэтому упорядочение хаоса безнадежно. У хаоса слишком много компонентов. Если есть всего несколько неупорядоченных элементов, мы всегда можем найти какой-то способ, закон, структуру, которые могли бы стать ключом к наведению порядка. Когда элементов, которые требуется учесть, слишком много, мы связываем их с «хаосом». И все же как часто мы держим в своих руках хаос Куба. Как удивительно, что такой маленький объект состоит из небольшого количества компонентов и тем не менее вызывает хаос.

Хаос Куба всегда рождается в объятиях порядка. Его порядок восстанавливается снова и снова, нарушается и возвращается в начальное состояние. Движущиеся цветные кубики на темном фоне создают для нас хаос. Ни одно движение и перемещение не скрыто. Все происходит у нас на глазах, мы смотрим, даже пытаемся запомнить ходы, но в итоге не видим, что происходит на самом деле. Это напоминает работу фокусника, только на этот раз никакой иллюзии нет. Чередование «порядок – беспорядок – порядок – порядок – беспорядок – порядок – порядок» производит кумулятивный эффект, как барабанная дробь, которая задает ритм музыке цветов.

Есть еще одна загадка, о которой многие даже не подозревают: функция двадцать седьмого элемента, невидимого ядра.

Он стабилен и неподвижен, являя собой точку пересечения трех осей. Всегда будут два направления, из которых можно сформировать прямоугольную систему координат. Центральный элемент связывает все части и удерживает их вместе.

Середина является не просто механической составляющей, а метафорой глобальной силы Куба. Подобно тому как скрытая крестовина в центре удерживает на месте все элементы, он так же спокойно и уверенно объединяет людей. И неважно, насколько приятно, познавательно знакомство с Кубом, эта трехмерная головоломка, по сути, предлагает каждому остановиться и начать играть. И как только люди приступают к этому, на их лицах появляется выражение, которое я видел давным-давно в парке Будапешта, гуляя с дочерью и наблюдая за растрепанным мальчишкой и молодой матерью. Эти лица, одновременно спокойные и напряженные, сосредоточенные и обращенные внутрь себя, являют потерю связи с окружением и внешним миром. Человек выглядит так, будто пребывает в состоянии медитации.

Несколько лет назад я был в Париже на чемпионате мира по спидкубингу. Я привык наблюдать на этих мероприятиях напряженные лица молодых людей, поразительную скорость, с которой они собирают Куб, и азарт конкуренции, которая выражается в мельчайших долях секунды. (Чтобы вы понимали: спустя пару лет я стал свидетелем, как соревновались двое близнецов, и победитель оказался быстрее всего на одну миллисекунду, одну тысячную долю секунды.) Когда я появляюсь на таких соревнованиях, то оказываюсь в роли серого кардинала, заслуженного старого мастера, которого многие уважают, а некоторые испытывают недоумение. Как мог этот скромный, довольно невзрачный пожилой венгерский джентльмен создать такой чудесный предмет? Но они окружают меня, держа в руках Кубы (многие из которых поддельные), клочки бумаги, записные книжки, фотографии и футболки, и просят расписаться, как будто я какой-то известный актер, спортсмен или политик.

На Парижских играх я зашел в небольшую комнату, примыкающую к сцене, где организаторы соревнований могли отдохнуть. Пока я находился там, мне сообщили, что меня разыскивают двое детей, и спросили, можно ли им войти. Конечно, сказал я. На пороге появились девочка лет одиннадцати и ее младший брат, которому, наверное, было около шести, каждый держал Куб для моего автографа. Девочка сказала, что ее младший брат еще не умеет собирать Куб, а она уже научилась год назад и теперь собирает с каждым днем быстрее и быстрее. Я спросил ее, насколько быстро, и она застенчиво призналась, что ее время – около 18 секунд. Очень впечатляет и намного лучше моего собственного времени, но в мире спидкуберов это не самый хороший результат, и она это знала.

«Он мне очень нравится», – сказала она, как будто говорила о друге, и я понял, что так оно и есть.

Я подписал их кубики, и они собрались уходить. Они уже были в дверях, и вдруг мальчик повернулся, подбежал ко мне и обнял меня с настоящей теплотой, непосредственностью и невинностью. Я был поражен, этот момент удивительно тронул меня. Он поднял глаза и улыбнулся, а затем побежал к сестре.

Все произошло очень быстро. Я остался стоять, думая об этих детях и о том, скольких людей коснулся этот предмет. Когда я создал Куб и он пришел в этот мир, я в него верил. Я знал, что игра с ним – это интересно, даже захватывающе. В глубине души я надеялся, что Куб дойдет до людей. Несмотря на то что я всегда считал интеллектуальное любопытство нашей общей человеческой чертой, мне приходилось бороться, чтобы сохранить эту веру среди появляющихся свидетельств обратного. Я считал, что близкие мне по образу мышления архитекторы, дизайнеры и инженеры заинтересуются Кубом, математики и ученые смогут найти в нем теоретические задачи, требующие решения. Я также рассчитывал, что люди, увлекающиеся головоломками, и любящие играть дети найдут Куб увлекательным.

К моему удивлению, интерес не ограничился только этими представителями общества, Куб нашел свою дорогу к людям, которые, казалось, не имели с ним ничего общего. В развитых и развивающихся странах, больших столицах и деревушках, сельской местности и туристических местах, музеях и художественных галереях можно наблюдать за этим поразительным взаимодействием. Куб укрепил мою убежденность в существовании универсальной человеческой природы, которая не имеет ничего общего с возрастом, статусом или расой, местом рождения и проживания, а также с тем, чем, где и как мы живем.

При всех многочисленных способностях Куба наиболее значимой и, возможно, ключевой в разгадке одной из глубочайших его тайн является способность устанавливать связи. То, что скрыто в Кубе, можно найти в каждом из нас: способность быть независимым и связанным одновременно, способность, как в детстве, по-прежнему испытывать радость новых открытий, уметь удивляться и быть по-своему наивно гордым, невзирая на возраст и опыт.

После долгой трудной работы, самостоятельной, с уроками на YouTube или с печатным руководством, вам наконец-то удастся собрать Куб. Вы можете показать миру, что сделали это! Но тогда почему вы чувствуете, что дело еще не закончено, хотя задача выполнена? Почему у вас возникает чувство, которое побуждает сделать это снова? Может, это был случайный успех или, может, вы хотите пойти дальше, не просто в решении, а в чем-то другом? Узнать больше. Научиться большему. Понять глубже.

Обычно, когда головоломка решена, мы понимаем, что дело сделано. Последний элемент вставлен в мозаику, и картина готова для того, чтобы ее поместили в рамку или выбросили.

С Кубом все не так. И это одно из самых его загадочных качеств. Конец превращается в новое начало.

Интервью с авторами

Во сне я был двумя кошками, играющими друг с другом.

Фридьеш Каринти

…Тремя – должно быть, даже лучше.

Куб

Вопрос: Большое спасибо за то, что присоединились к нам, мистер Рубик. И, прежде чем мы начнем, не могли бы вы поставить автограф на моем Кубе? Спасибо! Хорошо, давайте начнем с простого вопроса: довольны ли вы своей книгой?

(В унисон)

Рубик: Как обычно, я ожидал большего.

Куб: Да, конечно!

В.: Не мог бы каждый из вас объяснить почему?

Р.: Как я сказал в самом начале, у меня есть некоторые проблемы с выражением мыслей на бумаге. Я хотел, чтобы эта книга запечатлела загадочное существование Куба в мире, а также мою жизнь вне его. Когда я начал этот проект, то был уверен, что книга не должна иметь четкой структуры. Я точно не хотел писать главами и представлял, что у них нет определенного начала или конца. Конечно, в реальности все иначе. Теперь я надеюсь предоставить читателям самим решать, что они думают о структуре книги, и надеюсь, они умнее меня.

К.: Что касается меня, я безумно доволен! Даже сейчас, когда мне за сорок, моя насыщенная и интересная жизнь только начинается, но никто до сегодняшнего дня не спрашивал о моем взгляде на всю историю. И вот наконец я могу ее рассказать! А я люблю поговорить!

В.: Почему эта книга так называется?[8]

Р.: Лучшим названием для меня было бы его отсутствие. Но, как известно, оно необходимо всему. Поскольку имя Куба связано с моим и я являюсь его автором, мне казалось справедливым разделить название. Сначала, когда Куб только родился, я назвал его Магический Куб. Но есть плохая и хорошая магия. С помощью злой магии кто-то обладающий сильными способностями может превратить мальчика в лягушку, но с помощью доброй магии лягушку можно превратить в принца. Я был под чарами Куба и назвал своего отпрыска так, как если бы король давал имя усыновленному ребенку, который не может наследовать трон. Первое имя Куба было эмоциональным. Но потом оно стало рациональным и законным.

Книге нужно было название. Я хотел, чтобы оно было связано с Кубом. Не напрямую, а с изюминкой. Вы, наверное, знаете, что термин «в кубе» относится к Кубу как к геометрической форме и говорит об объеме, который существует только в пространстве. В одном измерении мы можем оценить только расстояние, в двух – появляется площадь, в трех измерениях – уже объем. Если честно, Куб – это название больше о нем, чем обо мне. Но, в конце концов, надеюсь, он осознает, что эта книга скорее о людях, которые его любят.

К.: Я с трудом понял сказанное только что и потерял нить где-то в середине. Это что, плохое название?

В.: Что вы чувствуете после всего этого?

(В унисон)

К.: В восторге! Еще живее! Любопытнее! Игривее! Я готов начать все с начала.

Р.: Измучен. Устал. Заскучал. Если серьезно, я чувствую, что сделал нечто, вероятно, еще не законченное, потому что теперь начнется тяжелая работа. Как вы знаете, я архитектор, и для меня книга, которую вы держите в руках, – это всего лишь эскизный проект. Пришло время читать ее, а это означает командную работу и обмен мнениями. К сожалению, поправок еще придется подождать.

В.: Вы оба очень разные. Как бы вы описали контрасты и противоречия между вами?

Р.: Легко. Вы и сами видите их. Я не люблю говорить о себе, а Куб о себе говорит постоянно. На самом деле ему нравится, что мы оба говорим о нем. Куб очень хорошо социализирован, а я в гораздо меньшей степени. Кубу не нужно знать языки, он может общаться со всеми, но не устно, я же знаю только венгерский и немного английский. Он – идеален, я – только стремлюсь к совершенству, а оно достигается редко. Куб никогда не меняет своего внешнего вида, а у меня – седые волосы, морщины и очки. Куб бессмертен, а я – нет.

К.: Звучит так грустно! Что касается меня, я живу не прошлым, не будущим, а настоящим моментом!

Р.: Как вы, наверное, уже поняли, проблема только в том, что «настоящего» не существует. Это всего лишь движущаяся точка без измерения на временно́й шкале, исходящая из прошлого и бесконечно уходящая в будущее. Но вы можете сказать и обратное, что существует только настоящее, прошлое закончилось, а будущее еще не наступило.

В.: Извините, что перебиваю. У меня вопрос к Кубу: каково быть предметом книги?

К.: Обожаю это! Но знаете, я уже был предметом стольких книг, что для меня это не ново. Новым и довольно интересным мне кажется то, что мы делаем это вместе с Эрнё. Мне знакомы движения. У меня есть чувство вращения. И для меня очень важно видеть, как он работает надо мной по-новому. Он начал это почти пятьдесят лет назад, но теперь у него другая задача и другой подход. Не могу сказать, что это лучше. На самом деле, может быть, и хуже. Я думаю о том, что мне не хватило возможностей выразить себя.

Р.: Знаю, что вы задавали этот вопрос не мне, но хочу кое-что добавить. У меня есть комментарий не к ответу, а к вопросу. Это хороший пример того, как вопрос может быть и констатацией факта одновременно. Проблема не обязательно может заключаться в вопросе, она возникнет только в том случае, если утверждение не соответствует действительности. Куб не является предметом этой книги. Можно сказать, он один из предметов, более важных или более интересных и красочных, чем я. Настоящий же предмет – это мы, мы все.

В.: Каковы ваши планы на будущее?

К.: Я бы хотел все больше и больше заниматься образованием. В спорте моя цель – Олимпиада! И, думаю, было бы неплохо иметь картинную галерею. Я уже кинозвезда. Я часто был актером второго плана, но с нетерпением жду главной роли. Есть памятники в мою честь, но я еще жив. Не хочу сейчас говорить о телевидении, потому что, как вы знаете, я очень скромен.

Р.: Я согласен с ним – было бы прекрасно больше поработать в сфере образования. Я также думаю, что у меня еще осталось в запасе несколько идей, чтобы вдохнуть больше жизни в мой бесконечный выход на пенсию.

В.: Последний вопрос: не могли бы вы описать, что вы значите друг для друга?

Р.: Хммм… Думаю, мы близки. Мы партнеры. Мы сообщники. Мы очень глубоко понимаем сущность друг друга. И, конечно, Куб всегда будет звездой, а меня это вполне устраивает.

К.: Конечно, он один из моих родителей наряду с матерью-природой, и я в него верю! В конце концов, я его творение. Но каким-то образом я изменил и его. Я открыл его жизнь так, как он открыл мою. Без меня он был бы просто еще одним венгром с какими-то сумасшедшими идеями.

О боже, посмотрите на время! Извините, ребята, у меня следующая встреча с поклонниками. Я должен покинуть вас… но почему бы вам не продолжить играть?

От издателя

Для меня было честью работать с автором, чтобы донести эту книгу до читателей в Венгрии и по всему миру. Мы чрезвычайно благодарны Марианне Сегеди-Масзак, бережное участие которой чувствуется на каждой странице, а также Андрашу Форгачу и Марку Бачони за их поддержку и помощь на протяжении всего этого проекта. Мы также благодарим наших коллег в Соединенных Штатах, особенно редактора Брина Кларка и Боба Миллера, президента Flatiron Books, которые помогли нам сделать книгу реальностью. Больше всего это издание обязано людям, которые когда-либо играли с Кубом.

Адам Халмос,

Libri Publishing, Будапешт

Об авторе

Эрнё Рубик – профессор архитектуры и создатель механических головоломок, прежде всего кубика Рубика. Всю свою жизнь он живет в Венгрии, в Будапеште.

Сноски

1

Здесь игра слов автора: твист (twist) в переводе с английского – «крутить». – Прим. пер.

2

Франц Петер Шуберт (1797–1828) – австрийский композитор. Арнольд Шёнберг (1874–1951) – австрийский и американский композитор, педагог, музыковед, дирижер, публицист. – Прим. ред.

3

Орсон Уэллс (1915–1985) – американский кинорежиссер, актер, сценарист. – Прим. ред.

4

50 фунтов = 22,68 кг. – Прим. ред.

5

Трансильванию также называют Семиградьем. – Прим. ред.

6

В английском языке шариковая ручка в честь Ласло Йожефа Биро называется biro. – Прим. ред.

7

От англ. edutainment; термин образован путем слияния двух английских слов: education (обучение) и entertainment (развлечение). – Прим. пер.

8

Оригинальное название книги – “Cubed” (дословно – «В Кубе»). – Прим. изд.

Content

Эрнё Рубик
Кубик Рубика. За гранями головоломки, или Природа творческой мысли

Предисловие

Вступление

Первая грань

Вторая грань

Третья грань

Четвертая грань

Пятая грань

Шестая грань

Интервью с авторами

От издателя

Об авторе

Сноски